авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Влад Силин Здравствуй, земля героев! Здравствуй, земля героев!: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; ...»

-- [ Страница 8 ] --

Велька посмотрел на «сетку» и обмер.

– Не шевелись! Это сигналка от гнезда паутицы!

Василиса обиженно вытаращилась на него:

– Шутишь? Паутицы же в Челесте!

– В Челесте, говоришь? – Он попятился – бочком, бочком, подальше от страшной паутины. – Похоже, Че леста добралась и сюда. Пойдем!

Василиса не стала спорить. Бритвенной тропой, ко торой только оголодавшим до счастья мазохистам хо дить, они отправились к обрыву.

Девчонку словно эльфы воспитывали. Она умудря лась проскользнуть под ветвями оттопырника тенью, не задев ни листочка. Велька же несколько раз вляпал ся в колючки, подкормив кровью цветы.

Наконец его мучения закончились. Внизу, среди де ревьев, мелькнула чья-то тень.

– Смотри, – прошептал кадет, выползая на животе к краю скалы. – Видишь мужика среди сосен?

– Ну?

– Посчитай, сколько у него рук.

Василиса посчитала и ахнула.

– Господи… а асуры здесь что делают?!

– То-то же!

Плывущее над головой облачко дрогнуло. В центре его возникла квадратная дыра.

Через некоторое время кусты за спиной асура заше велились. Из колючек вышли два человека люмпенско го обличья. Отчаянно матерясь, они волокли плоскую корзину, наполненную белесой галькой.

Так вот для чего на Лувре гравикабины – такой не удобный, дорогой, никому не нужный транспорт! Вот почему отец становится беспокойным, когда синоптики чистят небо.

Асуры везут глину из своего доминиона и оставля ют ее на орбите. Установка гравилуча нелегально пе реправляет груз на Остров. В облачную погоду кто-ни будь может заметить след от гравиудара. Так что кон трабанду возят лишь в хорошую погоду.

А когда у нас над Островом чистое небо?

То-то же!

Получается, что этот рейс внеплановый… Майя го товится к Паутичьему ритуалу, и ей наплевать, что кто то увидит след от гравилуча. Она заберет Намсу и уле тит в свою асурию.

«Вель, – подал голос кресильон, – я кое-что уло вил… Рядом работает ультразвуковой генератор. За чем – хоть ПЗУ отформатируй, не знаю».

«Разберемся».

Асур запустил в корзину лапу и вытащил несколько камней. Василиса толкнула мальчишку локтем:

– Он что, их есть будет?

– Конечно. Это не камни – паутичьи яйца.

– Зачем они им?

Велька не ответил. Бродяги раскладывали яйца на тропе.

Как раз там, где назначено место встречи с эмкауш никами.

Ай да Тилль! Ай, молодец! Приготовил сюрпризец.

– Элли, пойдем. Все, что надо, мы выяснили. Маль чишек надо спасать.

Глава «ВЗРОСЛАЯ» КОМНАТА ПРИНЦА ДАНИЭЛЯ Трамвай мчался по улицам черного города, време нами притормаживая на остановках. Тая глазела в ок но. Там качались под фонарями повесившиеся от не счастной любви десятиклассники, сновали туда-сюда черные простыни, на кирпичных стенах мокли крова вые надписи. Новых пассажиров не предвиделось, и скелет-вагоновожатый заскучал.

Если бы не Тая с Танечкой, он вообще впал бы в хандру.

– …Визжать надо громче, – объясняла кавайка. – Иначе не выпустят.

– Не понимаю… Если здесь выход, то зачем виз жать?

– Да Тайка! Какая же ты глупая! Где Ириней и Джиа комо сидят – там основной выход. А здесь запасной. И выпускают, только если посетителю совсем страшно.

Так что визжи давай!

– А мне не страшно.

Скелет не выдержал и обернулся к девочкам:

– Вы куда едете-то, гражданочки? Может, я… – А-а-а-а!

От сдвоенного вопля трамвай замер, словно вле пился в стену. Двери разъехались, открывая выход.

Проем заполняла клубящаяся тьма со словами «За пасный выход». И ниже, маленькими огненными буков ками: «Оставь кредиты всяк сюда входящий».

– Совсем забыла… – Плечи кавайки поникли. – В этом аттракционе платный выход. У тебя деньги есть?

Тая помотала головой.

– Ничего. А может, так попробуем?

И, решительно схватив кавайку за руку, бросилась в серое марево. Танечка только пискнула.

Смутный гул наполнил уши. Туманные волны рас ступились, выпуская девочек в коридор. До свободы оставался один шаг, но, к сожалению, его-то сделать и не удалось.

Из притолоки выросли бледные безволосые руки и схватили беглянок за плечи.

– Куда? А платить? – голосом вагоновожатого осве домился туман. – Десять кредитов.

– У нас нет… Отпустите, пожалуйста! – захныкала кавайка.

– Отпустить, значит? Думаете, на халявку побоялись и все? Ишь, шаромыжницы!

Руки потащили девочек обратно. Кто знает, что слу чилось бы дальше, но тут в коридоре появился сумрач ный мальчишка в линялом спортивном костюме.

– Это что? – нахмурил он брови.

– Платить не желают.

– Отпустите, я заплачу.

Он вытащил карточку и протянул рукам. Рубиновый лучик скользнул по магнитной полоске.

– Все в порядке, ваше высочество, – отрапортовал голос. – Приятно поразвлечься!

И руки спрятались в темноту выхода.

– Высочество? – удивилась Тая. – Постой… А что это за планета?

– Версаль.

– Версаль? – Тая раскрыла рот, не в силах прийти в себя от удивления. – Господи… Так, значит, это… Дань ка!!!

И она повисла на шее у мальчишки:

– Данька! Ты!!! Ух, здорово!! Рассказывай, как ты?..

Как дела?.. – Она обернулась к кавайке: – Это мой друг детства. Мы несколько лет назад друг друга потеряли!

То-то, думаю, все здесь знакомое.

Принц Даниэль смутился:

– Тай, извини… Я из спортзала только сейчас… Он пригладил мокрые от пота волосы. В душ поле нился сходить, догадалась Тая. Мальчишки все такие бестолковые. И грязнули.

– Я сейчас… – бормотал принц. – Я переоденусь и… – Да ничего! Ты все там же обитаешь?

– Ага.

– У Даньки комната – закачаешься! – объяснила Тая Танечке. – У него и индейцы, и пираты, и джунгли. Слу шай, – повернулась она к принцу, – а сейчас как? Ру салочью лагуну покажешь?

– Не, – помотал головой мальчишка. – Это же для маленьких. Я лагуну отключил и пиратов тоже.

– Ой, зря!

– Ничего не зря. Теперь у меня все по-взрослому, поняла?

– Угу. Слушай, Дань… Ты мне поможешь?

Принц насторожился.

– Конечно, – сказал он неуверенным тоном. – Помо гу. А что случилось?

– Меня похитили. У вас комедиант есть, ну такой… черноглазый с усиками… – Джиакомо Бат, – подсказала Танечка.

– Точно. Мы от него скрываемся.

– Бат?.. Бата помню. Он обещал что-то такое… Так это он, значит, тебя имел в виду?

Мальчишка облизал губы. От его взгляда Тае сдела лось неуютно.

– Слушай. Мне надо вернуться на Лувр. Это важно!

– Надо – значит, вернешься, – с преувеличенным эн тузиазмом отозвался принц. Огляделся и обнял ее за талию (несколько назойливо на Тайкин взгляд). – Толь ко вот что… Сам я не могу, это с папой переговорить нужно. Подождешь?

– Конечно!

«Лучше бы я осталась в городе мертвых, – подума лось Тайке. – Те хоть не улыбаются так по-волчьи».

Ей сделалось мерзко, словно в волосы упал комочек старой жвачки.

Но отступать было поздно.

Данькина детская и в самом деле здорово измени лась. За дверью начинались апартаменты в старове стерновском вкусе: нечто среднее между салуном и звездой смерти. Бар во всю стену, на стойке – коробка сигар, на двери – календарь с голенькой рыжеволосой губяшкой в ковбойской шляпе.

– Ну вот… располагайтесь… – Даниэль юркнул в ванную. Его всклокоченная голова вынырнула из-за двери:– Э-э… если хотите выпить, крошки, не стесняй тесь! – выпалил он. – У меня большой ассортимент поднимающих настроение элексиров. Специально для таких красоток, как вы!

Танечка хихикнула:

– Какой забавный! Это наш принц.

– Да, – согласилась Тая. – Он здорово изменился за это время. Что, Танечка, осмотримся?

Кавайка неуверенно кивнула. В принцевых апарта ментах она чувствовала себя не в своей тарелке.

Да и Тая, если честно, тоже.

За окном играли в догонялки звезды ста галактик.

В космосе шло вечное сражение: миллионы кораблей расстреливали друг друга из лазерных пушек, жгли плазмой и разносили в клочья ракетами.

Тая подошла к стойке бара и оглядела полки. Гос поди, он что, все это пьет? Это же, наверное, вред но… Потянулась к ядовито-зеленой бутылке с этикет кой «Абсент» и отвинтила крышку.

В нос шибануло знакомым запахом лимонада «Бу ратино».

– Виртуальная, – со смешанным чувством облегче ния и страха подтвердила Танечка. – А здесь что?

Под постером поблескивал экран с рядом кнопок.

– Дверь между мирами, – ответила Тая. – Данька ее так называет. Видишь список? Это куда отсюда можно попасть. Давай посмотрим.

Когда-то список на двери был очень длинным. «Пи раты», «Русалочья лагуна», «Винни Пух и все-все все», «Маленькое привидение», «Мир Летящих» и так далее.

Сейчас он несколько укоротился. Некоторые назва ния казались совершенно непонятными.

– Хм… Это что, шифр такой? Ну-ка попробуем.

Тая выбрала пункт, который помнила с давних вре мен. «Мио, мой Мио!» Все-таки осталось что-то в прин це от прежнего Даньки – ершистого пацана, верящего в добрые сказки.

– Подожди здесь, – предупредила Танечку. – Если что, откроешь мне дверь. И никаких кнопок не трогай!

Девочка храбро шагнула через порог… …и оказалась в Голодной Башне.

Пыльный лунный свет сочился в крохотное окошко.

Высоко-высоко под крышей возились засыпающие со вы. Круглая стена белела селитряными иероглифами, словно изгаженный насест в курятнике.

Тая остановилась в нерешительности. Двое мальчи шек лежали, обнявшись, у ее ног;

один из них, худень кий и темноволосый, сжимал в кулаке крохотную ло жечку, которую так и не смог донести до рта.

В воздухе висел сладковатый запах гнилых конфет и мокрого дерева. Что-то прокатилось под ногами – длинное и круглое. Тая наклонилась и подняла этот предмет.

Сломанная свирель.

Ей показалось, что башня сделалась маленькой-ма ленькой – меньше ее самой – и сдавила ребра. Дли лось это недолго. Скоро наваждение отхлынуло, по зволяя дышать.

«Надо убираться отсюда… – мелькнуло в голове. – Ну, Данька… Значит, неверные книжки ты в детстве чи тал!» Но едва она повернулась, чтобы уйти, послыша лось неразборчивое бормотание.

– Эй! Кто здесь? – позвала она.

По спине пробежал холодок. Башня была пуста, но звуки раздавались совсем рядом!

– Эй! Отзовитесь! Кто вы?!

И тут словно по волшебству башня заполнилась людьми. У стены сидела женщина средних лет – в рого вых очках, пиджачке цвета линялого динозавра и кру жевных колготках. К груди она прижимала классный журнал. Рядом скорчился толстяк в военном кителе;

красный платок на волосах сбился, выпуская седую прядь. За толстяком Тая приметила Данькиного отца и бросилась к нему:

– Сир Людовик! Что вы здесь делаете?!

Тот поднял на нее полубезумные глаза:

– О как же, – спросил он раздумчивым речитати вом, – мне расправиться с моими врагами? Как рас правиться с моим сыном, который дерзит и не уважает родителей? Сделать его своим преемником на посту правителя? Да, пожалуй, сделаю его своим преемни ком на посту правителя. Заставлю учить кинкарский и юриспруденцию, делать зарядку и проходить IQ-тесты, вместо того чтобы гонять в «Дум» по сетке и пинать мячик.

– Сир Людовик, что с вами? Вам помочь?!

Король не ответил. Он уже впал в забытье, бормоча что-то вроде «бластера грознее я не видывал в моем замке» – а может, Тае это послышалось?

Другие обитатели Голодной Башни также жалова лись и кляли судьбу:

– …О, зачем, – причитала дама с журналом, – зачем я поставила эту злосчастную двойку? Мымра я очка стая. Дура, а еще в колготках. Он же такой ранимый!

И типа нужны будущему королю эти дурацкие дискри минанты?

– …Я, конечно, жирный козел, это без вопросов. А принц – вовсе не невежественный молокосос, а наде жда престола. Экономполитика, политэкономия – ко нечно же между ними никакой разницы.

– …мы его не ценили!..

– …мы его не понимали!..

Среди фигур Тая заметила висящую на цепях обна женную девушку. Перепеленутая веревками, та напо минала диковинную птицу.

– Танечка? – Тая бросилась к связанной девушке. – Ты?!!

– Я не Танечка, а Лисенок, – сердито отвечала та. – А еще я шлюшка выпендрежистая: отказалась сходить с Данькой в кафешку, типа у меня репетиция срочная.

И вообще, я много о себе воображаю.

– Подожди, я тебя сниму. Где тут узел?

Свет в башне замигал: дверь между мирами то за крывалась, то открывалась вновь. В два прыжка Тая оказалась у порога и выскочила обратно.

– Ну, что там? – жадно сунулась к ней Танечка.

– А, глупости всякие… Чувствовала Тайка себя неловко. С одной стороны, башня ее возмутила. Что, спрашивается, если девчон ка не пошла с пацаном в кафешку, так она уж и на бу кву «ш»? Да он сам козел, пусть моется чаще!

С другой стороны, от такой башенки она и сама бы не отказалась. Представила себе Фросю на цепи, физ рука, Ирку-сплетницу… Вельку тоже. Ишь, блин, гор дый! Исчез, хоть бы предупредил. На ее, Тайкины, чув ства ему плевать с орбитального вокзала, а она спасай его, жизнью рискуй!

– Я тоже куда-нибудь загляну, – сообщила Танечка, набирая на пульте код.

– Эй, не трогай! – перепугалась Тая. – Нечего за мо ими друзьями шпионить!

Но было поздно. Замок щелкнул, переключаясь, и на экранчике возникло «Любимые игрушки». Тая оттерла кавайку и первой заглянула в дверь: вдруг там опять что-то нехорошее?

Оказалось, нет. В щель виднелся длинный зал, уставленный стеллажами с оружием. Автоматы, мечи, крупнокалиберные пулеметы, лазерные пилы.

– Эй, эй! Куда это вы?!

Тая оглянулась. Принц Даниэль выскочил из ванной.

Чистый аж до хруста, волосы мокрые и торчат (но те перь уже от геля), и одет не в старые спортивки, а ши карный белый костюм с бриллиантиками в пуговичках.

Настоящий принц! Коня только не хватает.

Тая поймала себя на мысли, что при виде Даньки ей постоянно хочется хихикать.

Принцу же было не до смеха. В один прыжок он под летел к двери:

– Туда нельзя! Там… – и смутился.

– Чего, Дань? Там же только оружие.

– Оружие? А-а, вот вы куда забрались… – В голосе его скользнули снисходительные нотки. – Ну да. Ору жие. Настоящий мужчина должен уметь постоять за се бя. Я вот знаешь как? Я асур-до занимаюсь и компр этаматой. И оружие: из десяти – все в яблочко!

Он подошел к стойке бара, достал бутылку виски и плеснул в стаканчик. «На полпальца» – всплыло отку да-то. Тая могла поклясться, что Данька думает о том же.

– Прогуляемся, крошки? Я покажу вам дивные пля жи под луной. Венесуэльский маскарад, марсианские бои без правил.

– Ну, вообще-то… А давай! Танечка, тебе нравятся бои без правил?

Кавайка захлопала ресницами.

– Значит, нравятся. Пошли, Данька.

– Хорошо. Только произведите замену своих футля ров для грешной плоти на более изысканные.

– Чего?.. – Тая болезненно поморщилась.

– Ну, переодеться, блин, надо!

– А нормально сказать не можешь?

– Так я для смеху же.

– Смешно. Уже катаюсь по полу.

Тая и сама досадовала на свою ежистость, но оста новиться не могла. Данька новый ее раздражал. Не ужели обязательно надо вести себя полным придур ком?

Тем временем принц отвел девочек к платяному шкафу.

– Вот, выбирайте, – распахнул он двери, – самое луч шее. Специально для вас.

– Для нас?

– Ага. В шкафу есть кабинка – если типа переодеть ся.

Минуту или две Тая обозревала Данькину сокровищ ницу. М-да-а… Что с него взять… Хоть и принц, но мальчишка. И если бы она не помнила, каким он был раньше, ох и высказала бы ему сейчас!

– Дань, а попроще ничего нет?

– В смысле? Там все так одеваются!

– Там – это где? – Ткань скользнула между пальцами электрическими искрами.

– Н-ну… там… Тая покачала головой:

– Лапа, это слишком короткое. Я такое не надену. И декольте ужасное. Таких размеров груди и не бывает вовсе. Я уж не говорю об этом поясе с пистолетами!

– А что с пистиками не так? – насупился принц. – Там все ба… женщины так носят.

– Где это там? – повторила она.

– Ну, – у… Есть один мир. Там, типа, мегакорпора ции захватили власть и все друг с другом воюют. А я – полковник звездного десанта.

Кавайка принялась деятельно перерывать содержи мое шкафа. Принц же продолжал:

– Так вот, я там полковник. Мне сорок лет, и я самый крутой у наемников. Прикинь?.. Мне больше всех пла тят, и тел… ну в смысле, девушки… – Постой, – перебила Тая, – а почему наемники?

– То есть?

– Это значит, кто больше денег даст, за того и вою ешь?

– Ну. Это же жизненно. Солдаты всегда за того, кто больше платит. И бабы тоже… – Чего-о?!

– Ну чего-чего? – разозлился Даниэль. – Скажешь, нет? Очочки-то розовые сними! У кого кредаблосы – перед тем задом и крутят. Вон, гляди!

Кавайка упоенно вертелась перед зеркалом. Броне топик ее полыхал стальными бликами.

– Если бы я за вас рукастому не заплатил, фиг бы вы здесь оказались. Значит, из-за денег. А ты – нет бы поблагодарить, так… От звука пощечины, казалось, звякнули бутылки в баре. Тая потерла отбитую ладонь. «Сильнее надо бы ло врезать… – с сожалением подумала она. – Может, добавить?»

– Т-ты… чего? – спросил Данька. – Сдурела? – и до бавил шепотом: – Я ведь стражу вызову.

– Стражу? Трус!

Мальчишка вскинулся, сжимая кулаки:

– Да ты!..

– Ну, давай, давай! Ударь меня, попробуй! – Та воин ственно выдвинула вперед левое плечо. – Ты же это… адурь-се знаешь!

– Асур-до. – С алым отпечатком на щеке, сгорблен ный и пристыженный Даниэль выглядел младше своих лет. – Та, ну зачем ты?..

Стражу он вызвать не успел. В дверь, отделявшую комнату от дворцовых коридоров, постучали:

– Даниэль, к тебе можно? – поинтересовался ко роль.

– Э-э… папа?

– Даниэль, на территории дворца появились чужие.

Ты как, впустишь нас или сам выйдешь?

Соображал принц быстро. Он затолкал девушек в шкаф и запер дверцу на ключ. После этого повернулся к двери.

– Входи, па!

– Благодарю, сын. Ты столько не открывал, я уж ре шил, не случилось ли что.

Тая завозилась в шкафу. О чем бы она сейчас ме чтала, так это увидеть происходящее в комнате.

Вот ведь незадача!

Словно читая мысли, шкаф высветил экранчик раз мером с почтовую открытку. Зашелестел кондиционер.

Под колени толкнулась обитая кожей скамеечка, а из боковой панели выплыл поднос с двумя бокалами.

– Ничего себе! – удивилась кавайка.

– Тс-с! Это же дворцовый шкаф. – Тая решила ниче му не удивляться. – У них ведь как? Интриги да секре ты. Вот и крутятся, как умеют. – И уселась на скамеечку подглядывать.

Король поманил пальцем кого-то за своей спиной:

– И ты входи, Бат. Разговор нам предстоит серьез ный. Входи-входи, не жмись!

В комнату нерешительно заглянул директор «Мака бра». Принц возмутился:

– Эй! Насчет смерда мы не договаривались!

– Ничего, сынок, это ненадолго. Давай, Бат, расска зывай.

Комедиант растерялся. Видимо, рассчитывал, что с мальчишкой станет объясняться сам Людовик. Но ли цо короля оставалось бесстрастным. Так и не дождав шись поддержки, комедиант начал:

– Ваше высочество… Мне неловко говорить… дело деликатное… Помните нашу договоренность? Я обе щал подготовить к вашему дню рождения номер, в ко тором участвовали бы актер или актриса вашего воз раста.

Принц склонил голову в знак согласия.

– Так вот, ваше высочество. Рад сообщить, что дело сладилось. Актрису я добыл.

– Можно полюбопытствовать, где она? – спросил ко роль.

– Пусть это останется моей профессиональной тай ной. Но вообще-то, ваше величество, дело в другом.

Пока я с любовью и тщанием подбирал для нее гене тические модификации, она сбежала.

– Неблагодарная хамка!

– Ваше величество!.. – стушевался Бат.

– А что за модификации вы подобрали? А?.. Или это тоже секрет?

– Сир, умоляю! – Виски и лоб Бата заблестели, слов но лакированные: – Пусть это станет сюрпризом для юного принца. Уверяю: ничего безвкусного или уродли вого! Вы же видели моих актрис… некоторых… – Они прекрасны. Продолжай, Бат.

– Продолжаю, ваше величество. Итак, девушка сбе жала, прихватив с собой одну из моих каваек. К сча стью, их след нашелся. Великодушный принц… прошу прощения, ваше высочество, – (Бат поклонился прин цу), – пригласил девушек к себе.

– Он врет!!!

– Тихо, сын. Сделай что-нибудь с ушами, они у тебя горят. Давай дальше, Джиакомо.

– О да, сир. Мой принц, это конечно же не мое де ло… кхе-кхе!.. Но вы, можно сказать, находитесь в воз расте, когда стойкость понимают по-разному… Пони маете?.. А девушки красивы… и вряд ли откажутся до пустить такого видного юношу к своим прелестным се кретикам… кхе-кхе!..

Джиакомо понесло. Он лебезил и путался в намеках, порой настолько грязных, что даже король морщился.

Наконец принц потерял терпение:

– Чего ты хочешь, старик?

– Умоляю, ваше высочество!.. Не задерживайте де вушек. Новенькой надо освоиться, все-таки обстанов ка… стресс… И еще, – Бат понизил голос, – я попросил бы вас воздержаться… на время… Король сдавленно хрюкнул. Даниэль пошел красны ми пятнами.

– Во… воздержаться?

– О, не поймите меня неправильно! К генмодифика ции тела можно приступать лишь сутки спустя после этого… вы понимаете?.. А новенькую нужно еще подго товить к роли. Уверяю, ваше высочество, после празд нества она станет навещать вас в любое удобное вам время.

– Только чтоб это не мешало урокам, – добавил ко роль.

– Хорошо, па, – склонил голову принц.

– Хорошо… Математику запустил, лоботряс! Две двойки!.. Варвара жалуется: «Ваш сын не знает, что та кое дискриминант». Я должен знать, что такое дискри минант? Будущий король! Дискриминация – твой хлеб, понимаешь?!

– Я исправлю, па!..

– Исправлю… Ладно. Значит, так, сын. Девчонок от даешь Бату. Извиняешься. – (Принц засопел и набы чился.) Король повторил с нажимом: – Извиняешься!

Мы ведь не хотим ссориться с будущим распорядите лем развлечений?

Принц хотел. Очень хотел. Тая видела, как он мечет ся, не в силах сделать выбор. Наконец он выдавил:

– Нету их у меня.

– Как нету?

– Так… Ушли… – Ушли?.. – Король почесал подбородок: – Ушли, значит… А в какую дверь, не помнишь? – Хлопнул в ладоши: – Эй, там! Снять показания с камер наблюде ния! Сектор три, перед покоями принца. Чтобы через две… нет, две минуты сорок семь секунд результаты были здесь. – И повернулся к сыну: – Ну, Данька, время пошло… Слово наследника нерушимо. Если выяснит ся, что девушки не выходили из твоей комнаты, значит, они ушли в дверь между мирами. Извини, сына, но мне придется перетряхнуть твои игрушки.

Тая присвистнула. Историйка! У Даньки же и Голод ная башня, и оружие, и еще, наверное, много чего. Она представила, как Людовик натыкается на цепную ма тематичку, и хихикнула. А потом себя видит у стены… Нет, ну почему нормальным людям таких башен не выдают?!

Несправедливо!

Принц сжался в ожидании, пока охрана подготовит показания камер. И хотя собственное будущее виде лось Тае смутно, она бы ни за что с Данькой не поме нялась.

Тяжелый выбор ему достался… – Он нас выдаст? – поинтересовалась Танечка.

– Ни за что! Вообще-то он хороший мальчишка.

Только глупый.

Что-то царапнуло Тайкину руку – колючее, кусачее.

Та передернула плечом:

– Броник подбери. Все руки из-за тебя в синяках.

– А что я? – удивилась кавайка. – Вон по тебе пол зает, а на меня говоришь.

– Кто ползает?

Тая обмерла. На плече сидел хромированный бого мол и шевелил усиками.

«Асурский разрыватель!» – мелькнуло в голове. Асу ры такими преступников казнят.

И на пиратских флагах тоже они!

Казалось, шкаф подпрыгнул от Тайкиного визга. Та нечка ничего не поняла, но завизжала за компанию.

Самое смешное, что ни король, ни принц даже не обернулись. Придворные шкафы делают на совесть: и звукоизоляция на уровне и прочность… а иначе откуда берутся скелеты в шкафах?

Богомол полетел на пол. Девчонки прыгнули на ска меечку и прижались друг к другу. Странное дело: рань ше Тайка боялась, что принц окажется предателем, а теперь только об этом и мечтала. Ей вдруг вспомни лось, что плохих преступников асуры скармливают од ному богомолу, хороших – дюжине, а если взятку дашь – то сотне. Один богомол, пока узника съест, столько провозится, что жить не захочешь.

– Да-анечка! – всхлипывала она. – Выруча-ай, ми ленький!

И чудо свершилось.

Дверь распахнулась. Тая с визгом вынеслась из шкафа и повисла у принца на шее.

– Однако! – удивился король.

Джиакомо тоже хотел что-то сказать, но не успел.

– Сир Людовик! – закричала девочка. – Помогите!

Асурский потрошитель!

Только сейчас король ее узнал:

– Тая?! Как ты здесь очутилась???

Джиакомо вжал голову в плечи. Тварь выкатилась из шкафа и стояла, поводя фасеточными глазками, слов но питбуль на собачьей площадке.

– Обездвижить, – указал пальцем Людовик.

Потрошителя накрыла огненная клетка. Король и принц присели на корточки, разглядывая чудовище.

– И откуда такое чудо? – поинтересовался Людовик.

– Это мое, – сообщила Тая покаянно. – Это я у пор тала подцепила.

– У портала? Эй, Бат!

Случайно это совпало или нет, но Бат охнул и при нялся сдирать с себя куртку. На пол хромовой кляксой шлепнулся второй богомол. Джиакомо накрыло сило вым коконом.

– Так вот, значит, куда наш друг отправлялся за жи вым товаром… Так-так… Людовик встал и обнял Таю за плечи:

– Что ж, Таисия… К добру или к худу – ты моя гостья.

– Ваше ве… – Просто Люк. Для тебя – дядюшка Люк, Тая. Мы ведь друзья с твоим отцом.

Он обернулся к сыну и укоризненно покачал голо вой:

– И ведь молчал, оболтус! У нас Таисия в гостях… вон красавица какая вымахала, почти невеста, а ты – в тряпочку?

– Па, прости… Я… – Ничего не хочу слушать. Иди уроки делай, охла мон. Двоечник!

Над плечом короля вспыхнула крохотная голограм ма. Офицер в темно-синем мундире лихо козырнул:

– Ваше величество, потрошители обезврежены. Ка ковы будут дальнейшие приказания?

– Шута – на дезактивацию. В покои принца – взвод биологической защиты. Все обыскать, все обшарить… особенно другие миры.

– Есть!

Голограмма погасла. Плазменная сетка утащила пе репуганного Джиакомо в дворцовые недра.

Король сурово глянул на сына:

– Вот, оболтус, и узнаем, чем ты вместо математики занимаешься… Пойдем, Таисия. И вы, сударыня, то же. Вас Манечка зовут?

– Танечка.

– Король. Очень приятно.

Таин рассказ о портале уместился ровнехонько в полтора коридора, пять этажей лифтом и немного по стоять в зимнем саду. Людовик сгреб в кулак цепь и по тер ею подбородок, что обычно выражало у него выс шую степень задумчивости.

– Так, говоришь, завалила портал личинками бого молов? А знаешь ли ты, что это за портал?..

Тая покачала головой.

– Это деньги, дочка… Большие деньги. Через этот портал мы с твоим отцом возим кое-какие товары для наших друзей. Нам ведь не сложно, правда? – (Тая кив нула.) – А кое-кто, значит, не хочет, чтобы мы – для дру зей. Кто-то хочет рассорить нас с друзьями.

Он прищелкнул пальцами. Над плечом повисла го лограмма офицера в краповом берете.

– Капитана Раймона ко мне. Немедленно.

– Первого или второго, ваше величество?

– Этого… Который «Насундук». И чтобы на фотон ной тяге мне!

– Слушаюсь!

Голограмма исчезла. Король щелкнул еще раз, и над полом повисло нечто замшелое, в слюдяных пропле шинах.

– Пария Квазимад, мне нужно поговорить с вами, – сказал король.

Голографическая глыбища повернулась, открывая серебряную маску лица.

– Слушаю, великолепнейший Людовик.

– Пария Квазимад, вынужден вас огорчить. Новая партия глины для имплантов может и не прийти.

– О господин великолепнейший Людовик! Правитель Кинкаррана, позор своей расы, рассчитывал на меня и эту глину. А теперь все погибло. Вы хотите войны?

– Нет, пария. Мы хотим вашей помощи. Видите де вушку рядом со мной? Она укажет вам цель. Выпол ните ее приказы, и Кинкарран получит столько глины, сколько понадобится.

– Рад слышать, лучший из Людовиков. Уже иду.

Только перезаряжу свои устаревшие пулеметики, ма ломощные ракетницы и внушающие жалость лазеры.

Пусть наши враги умрут, не оставив гравия.

– Пусть умрут, – согласился король.

Фантом кинкарского посла растаял в воздухе.

– Ну, вот, Таисия, три четверти дела сделано. С то бой отправятся двое. Пиратский капитан Раймон по прозвищу Насундук и посол Кинкаррана Квазимад. Вы ведешь их из лабиринта, покажешь, где живет Майя Утан, и все. Больше ни о чем не беспокойся. Я – Ко роль Солнца, и мое слово крепко.

«…беспрецедентной акцией. Жители Юпитера вы ступили с петицией, призывающей исключить Землю, Марс и Венеру из числа планет. В результате массовых беспорядков юпитерианская установка искусственной гравитации вышла из строя. Беспорядки жестоко пода влены».

Владислав Борисович и Яри сидели на полу и игра ли в поддавки. Доской служила тень от зарешеченно го окна, шашками – разноцветные таблетки лжуфлек са (их заключенным выдали перед тем, как отправить в камеру).

Яри нехотя передвинул шашку.

– Интересно, – пробормотал он, – нас расстреляют или отправят на рудники?

– На доску смотри, умник, – недовольно отозвался де Толль. – Вон, две шашки под ударом.

– Извините, Владислав Борисович. Задумался.

Блики от лозунга на стене («Тщательно пережевы вая наркотик правды, ты помогаешь обществу») рас цвечивали мальчишечье лицо индейской татуировкой.

Яри переходил, и две черные таблетки легли в его ла донь.

– Запить ничего нет? – спросил он с надеждой.

– Так глотай. Нам еще раскаянии полагается, а он горький.

Мальчишка поморщился и забросил таблетки в рот.

Посидел некоторое время, прислушиваясь к своим ощущениям. Молчать было тяжело: флюиды лжуфлек са требовали выхода.

– Я хак-то хактохку хакху… – начал он.

– Прожуй, потом говори.

– Угу… – Яри сделал глотательное движение: – Я как-то карточку батину хакнул. Во везуха была! Месяц шоколадками питался.

– Вычислили?

– Не-э. Я на Барсика свалил, кота нашего. Он вечно на клавиатуре дрыхнет… – Ну-ну.

– …а кроме того, он единственный на Лувре гене тически модифицированный кот с задатками сетево го администратора. Владислав Борисович, не могу я больше!

– Ешь давай. И вообще, играть надо лучше.

Яри вздохнул:

– Зачем нам вообще эту дрянь жевать?

– Ну, а как же ты хочешь? Мы – преступники высшего ранга. Тут или допрос категории «А» с применением пыток, или доза лжуфлекса.

По-своему де Толль мальчишку жалел. Лжуфлекс активизирует выработку гормона привратомина, отве чающего за фантазию. К тому времени, как подозре ваемых поведут на допрос, действие лжуфлекса кон чится и наступит абстинентный синдром. Истощенный многочасовым враньем организм не сумеет произве сти привратомина даже на простенькую увертку. Дети и подростки от лжуфлекса страдают сильнее, чем взро слые. При их фантазии отходняк может длиться неде лю.

Представляете: неделю не врать?!

– А все-таки объясни, зачем тебя к водителю поне сло?

– Ну, Владислав Борисович! – Мальчишка замялся. – Дело в том, что я принадлежу к древнему роду джеда ев… – Стоп. Подожди минутки две, пускай тебя отпустит.

Яри заморгал. Часов в камере не было, но нагляд ная агитация на стене сменялась через равные про межутки времени. Сорок шесть секунд – определил де Толль.

Лозунг «Чип в голове – роскошь, а не средство тота литарного контроля» сменился на «Адвокатов приду мали трусы», и де Толль кивнул:

– Говори.

– Владислав Борисович, но ведь в баке же Катькина сумочка была!

– Так не сама же Катя! Асуры стараются не загряз нять реблягу-аши животными белками. Трава, водоро сли, картофельные очистки, тщательно вымытые па кеты из-под молока, технологический мусор… – Простите. Но оно так выглядело… – Да ничего. – Де Толль перегнулся через «доску». – Знаешь, кое-что мне удалось найти. Ходи!

Яри подставил шашку. Чиновник сбил ее и, с сожале нием покатав на ладони, бросил в рот. Будь мальчишка понаблюдательнее, он бы заметил, что на самом деле таблетка упала за манжету рубашки.

– Я нашел в бачке флешку с последними Катины ми рисунками. Реблягу-аши – хороший растворитель… еще немного, и мы бы опоздали. С Катей расправились из-за чего-то, что было в этих рисунках.

– Вы серьезно?!

– Более чем.

– Блин, а я полицию вызвал… – Зря. На Землю давно сигналы из космоса шли, буд то у луврчан неладно. Все асурской мафией переку плено, и полиция тоже. Думаешь, меня просто так при слали? О-о, брат… Яри не удержался, хихикнул. Хорошо, когда кто-то не теряет присутствия духа. Он вспомнил миг, когда за глянул в бачок с реблягу-аши, и у него вновь заныло в ушах. Так, значит, это не Катя была?

Слава богу!

Значит, ее еще можно спасти.

Лучшую на свете Катенку.

– Владислав Борисович, – он понизил голос, – надо бежать отсюда. У меня планарный кортик есть.

– И ты можешь прорезать стену? – Чиновник посмо трел на него с интересом.

– Вообще-то нет… Но учитель говорил, будто в труд ной ситуации прорезаются сверхспособности!

– Угу. А к парализаторам у тебя тоже сверхспособ ности? Ешь давай.

Инспектор сбил несколько шашек и опять спрятал в рукав. На то у него был свой резон. В малых коли чествах лжуфлекс заставляет врать, но большая доза действует как мощный наркотик, улучшая реакцию и скорость движений.

Интуиция подсказывала, что и то, и другое в ближай шее время понадобятся. Вряд ли губернатор позволит жить таким опасным свидетелям.

…От ножа де Толля спасло чудо. Бросившись в атаку, асур замешкался, чтобы поклониться статуэтке геккона-жругра, покровителя реблягу-аши. Поднырнув под руку с ножом, инспектор выкатился из фургона.

– Дварака инспектара, – донеслось из-за спины кле кочущее, – осквернира реблягу-аши!

– Смерть ему! – загоготало вокруг, отражаясь от до мов и деревьев.

Инспектор вскочил на ноги. От удара об асфальт саднило колено. Кости ныли, напоминая о возрасте не мальчика, но мужа. Он грудью налег на дверь фурго на, и пальцы асура, просунувшиеся в щель, хрустнули, сминаясь.

– Посиди, охолони… – пробормотал Владислав Бо рисович. И, обернувшись, закричал: – Яри! Ты где?!

– Здесь, Владислав Борисович! Держитесь!

Фургон сдал задом, едва не подмяв инспектора. В кабине сидел Яри – взъерошенный, перепуганный и одновременно ликующий.

– Ты! – задохнулся от возмущения де Толль. – Ты что там делаешь?!! Где Джончег?

Мальчишка повернул к инспектору румяное от вол нения лицо:

– Я его кортиком пырнул!.. У меня кортик!.. Планар ный!..

Туша Джончега распласталась на бетоне тухлой морской звездой. Из-за домов уже выбегали асуры – с гравимолотами, криосерпами, лазерными пилами.

Началось восстание желтых повязок.

На разбирательства времени не оставалось. Де Толль решительно сдвинул мальчишку в сторону, а сам плюхнулся на водительское сиденье.

– Все, дружок, твоя миссия окончена. Дальше веду я. Теперь нам понадобится вся удачливость, чтобы вы крутиться.

– Удачливость? – Мальчишка снял с шеи стальную цепочку. – Тогда возьмите. Вам нужнее.

– Что это?

– Амулет. На удачу. Знаете, как помогает?!

– А… – Инспектор рассеянно сунул амулет. В магию он не верил.

– Ничего, – продолжал Яри, – теперь нас спасут. Я полицию вызвал!

Глаза де Толля полезли на лоб:

– З-зачем?!! С ума сошел?

Менять что-то было поздно. Из-за крыш в облаке си ловых полей поднимался челнок. Предупредительный залп плазменной пушки расплескался по стеклу фур гона раздавленным шершнем. Защитный слой возму щенно зашипел, испаряясь.

Второй выстрел отсек волну асуров.

Де Толль выиграл несколько секунд, направив ма шину сквозь чадную асфальтовую пламину. Полицей ский шаттл потерял машину из виду, но потом площадь накрыло белым сиянием и мотор заглох.

– Это не полиция, – отметил инспектор, глядя на за висший над площадью шаттл. – Это личная гвардия гу бернатора. Но как оперативно, черт возьми!

Двадцать минут спустя де Толль сидел в кабинете Валериана Гракховича Цезариани – луврского губер натора. Лицо овевало прохладой. После жары Виттен берга и позорной потасовки с асурами это пришлось очень кстати.

Губернатор устало горбился за бело-золотым сто лом. Острые «октавиановские» черты лица, впалые щеки, волосы, некогда завитые, а теперь свалявшиеся гипсовыми потеками. Не иначе бессонная ночь позади.

За спиной губернатора, в окружении Луврского штан дарта и золотого знака доминионов, скучал бронзовый Лаперуз. Казалось, космический волк тянется, чтобы отвесить губернатору подзатыльник.

– Так-так, – нараспев начал Валериан Гракхович, – и что у нас здесь? Посланник Фронтира. Ай-ай, как пе чально… Что скажете, Владислав Борисович?

Де Толль промолчал. Губернатор выдержал паузу, буравя гостя злым взглядом.

– В молчанку играть будем… – с недовольством про должил он. – Вы, де Толль, невыносимо скучный чело век. Такой богатый послужной список – и такая унылая жизнь. Сертификат мастера меча – и ни одного боя… А вот еще. Вы любите хвастаться тем, что назначались советником на Хаджаллах. Но не сообщаете, что дли лось это всего сорок семь секунд, а потом секретарша исправила ошибку в документах.

– Вы неплохо знакомы с моей биографией.

– Еще бы, великолепнейший сударь мой! Мое ма ленькое хобби – знать все обо всех. Ап-па-па, какое чудное ощущение!

«Стихи пишет, – отчего-то решил де Толль. – При родного чувства ритма лишен, поэтому ударные слоги высчитывает по пальцам».

Отчего-то эта мысль принесла ему облегчение. Ни что так не греет душу, как чужие недостатки.

– А скажите, скучнейший Владислав Борисович, – продолжал губернатор, – отчего вы настолько неужив чивы? Люди на вас жалуются.

– Кто именно, позвольте спросить?

– Ну, не люди, погорячился я… Асуры. Асуры жалу ются. Вот сейчас взять: напали на фургончик с ребля гу-аши, оскорбили святыни народные… Было? Я вас спрашиваю: было такое?

– Было, – повинился де Толль.

– Ну, и кто из нас инспектор с большой дороги?

– Но позвольте заметить: все было не так. Я спросил у Яри, где можно найти настоящую асурскую пищу. Глу по, согласитесь, побывать на пограничной планете и не попробовать экзотики. А Джончег повел себя не по деловому. Натравил на нас подручного с крионожом… – …которого ваш парнишка оприходовал. Планарни ком.

– Не подручного. Джончега.

– Ах еще и Джончега? – обрадовался губернатор. – Ну, так вы сами, понимаете ли, Лаперуз своего проли ва… Знаете, в чем ваша ошибка? Не туда, дражайший Владислав Борисович, усилия прилагаете. На Дачном, поди, арбузы цветут. Там весна. Вот о чем думать на до! А вы? Чем вам не угодила Майя?

– Какая Майя?

– Ах, оставьте… В первый же день донос накатали.

Титанида подозрительная, то, се… Делать вам нечего.

А потом что? Вы докопались до портала в Кассадов ском училище, вам чем-то не понравились гравикаби ны, вы разворошили асурье гнездо. Зачем, ну зачем вы вызвали Шепетова в Кларовы Вары? Правды хоти те? Что ж, я вам открою правду. Западный дом асуров поставляет через нас кинкарам глину для имплантов.

Довольны, да?..

Де Толль машинально потрогал висящую на шее це почку.

– Хорошие деньги, поди?

– Не жалуемся. Что деньги – глина… Кстати: пони мание со стороны Фронтира пришлось бы нам очень кстати. Каламбур, понимаете?

– Понимаю, Валериан Гракхович, понимаю… Но я бы на вашем месте не о каламбурах думал. Тут у вас и контрабанда, и шпионаж асурский, и на планете черт те что творится, а вы чиновнику взятку суете.

– Разве сую? – удивился тот. – Какое сую, Влади слав Борисович, когда вымогаю? Вот смотрите, – гу бернатор выложил на стол несколько стереографий, – убит видный представитель асурской диаспоры. Убит планарным оружием. Думаете, мальчишка его убил?

Скажите на милость! Сертификат-то мастера у кого?

У него?.. У вас?.. Не слышу! Ась?.. – Он дурашливо приложил ладонь к уху. – Расправиться-то с вами про сто было… Припоздай наши дражайшие кавалеристы, и асурье вас в бензольные кольца нарезало бы. Но нет, скучный человек де Толль. Все гораздо утончен ней. – Он вызвал над столом голотерминал с новост ными лентами. – Читайте.

Владислав Борисович заглянул в терминал и по скучнел. Плакала его пенсия, рыдал в три ручья тер раформированный гигант Дачное-8.

Луврнет бурлил заголовками: «Пленарная безнака занность», «Палач Фронтира», «Инспектор-ксенофоб под маской инспектора-ксенофила», «Доколе?», «От сель», «Ату!», «Бей Фронтир, спасай границу!»

– Это общественное мнение. Вокс, так сказать, по пули. Согласно новостным лентам, вы угрожали Джон чегу, вымогая у него асурьены… за что, еще придума ем, как нам удобнее. Потом зарезали его и скрылись в неизвестном направлении. – Губернатор смотрел на пленника цинковыми глазами.

Де Толль вновь дотронулся до цепочки и успокоил ся. Словно кто-то большой и сильный стоял за спиною, защищая и оберегая инспектора.

– Лихо, Валериан Гракхович. – Инспектор постарал ся, чтобы его улыбка выглядела естественной. – Лихо.

Но ведь меня искать будут.

– Яндекс ищет, иридиевый мой… Это граница. Ваш расследователь живо завязнет – при том-то отноше нии, что складывается к Фронтиру.

– Поменять общественное мнение – что два акта подписать.

– Правда? – Губернатор встрепенулся. – Знаете, ру бидиевый мой, а ведь это идея. – В глазах его вспыхнул огонек. С таким огоньком ведьмы варят кошек, отыски вая косточку-невидимку. – Давайте-ка сыграем? Ходят слухи, будто мастера меча могут сознанием изменить мир. Новостная лента обновляется каждые десять се кунд. Прошу вас, меняйте!

– При свидетелях? Никак невозможно.

– Ладно.

Губернатор хлопнул в ладоши. В комнату вкатился боевой робот «Элиза-1966».

– Это, – объявил губернатор, – моя секретарша. Раз жалобить, перепрограммировать, запутать в парадок сах вы ее не сумеете. Делайте что хотите, но, если в ленте не появится хоть одна статеечка в вашу защиту, фондовый мой, трастовый мой, ваш труп сегодня же обнаружат на краю обитаемой зоны. И не только ваш.

– А если появится?

– Тогда не обнаружат. – И губернатор вышел из ком наты.

Де Толль остался один, если не считать «Элизы».

Кокетливо заполированное пятно окалины на ее борту напоминало, что «1966» – модификация боевая.

Инспектор огляделся.

М-да… Дверь заперта охранной системой. С пла нарником лучше не геройствовать. Да и «Элиза» себя в обиду не даст.

Что еще есть?

Новостной терминал, робот-телохранитель, ком пьютер губернатора.

Всего этого вполне достаточно, чтобы спастись, на до лишь чуть-чуть подумать. У пожилого возраста есть свои преимущества. Наивность детства, импульсив ность юности, самодовольство зрелого возраста – все это в прошлом. Остались лишь спокойствие и расчет.

– «Элиза-1996», – приказал он, – режим «Покор ность Фронтиру». Код доступа… – Файл «покорность» не найден, – отвечала «Эли за». – Запущен поиск соответствия. Близкие по теме ключевые слова: «кожаное белье», «плетка», «ах, про казник», «BDSM». Желаете поговорить об этом?

– Отменяется. «Элиза», дай связь с представитель ством Фронтира.

– Ищется в базах соответствие по слову «связь».

Найденные результаты: «опорочивающая», «извра щенная», «с фактами»… Выберите тезис и перефор мулируйте запрос.

Владислав Борисович вздохнул.

На «Элизе» можно ставить крест. Начинала она, конечно, юной милой роботессой – легкомысленной, падкой до пиратского софта и жарких порт-в-порт со единений без антивирусов и файрволов. А потом по шло-поехало… Завалила тест Тьюринга, тендерный патч криво встал. Дорожка кривая, ремонтный дом.

Судьба у таких роботов одна – свалка или магазин деталей. Если уж нашелся кто-то, приютивший дефек тивную машину, служить она ему будет не за страх, а за совесть.

«Угораздило же меня, – с тоской подумал Владислав Борисович. – На Дачном, поди, арбузы цветут…»

Терминал мигнул и выдал новую статью. «Желтая пресса» старалась вовсю.

«Повесть об асуро-человеческой дружбе и недруж бе», – прочел де Толль. И далее: «Полночь, XXXI век», «Трудно быть инспектором», «Инспектор из преиспод ней».

Оставалось четыре минуты. Можно, конечно, влезть в губернаторский компьютер, но Владислав Борисович чувствовал, что дело это гиблое. Защиту не дураки ста вили. Фильм посмотреть, игрушку запустить – всегда пожалуйста, а вот в базах данных копаться может толь ко хозяин.

Чтобы не пялиться на проклятую ленту, инспектор принялся вспоминать последние события, надеясь со здать версию.

Итак, что мы имеем?

На Лувре появляется некая Майя – асури, маскирую щаяся под человека. Цели ее неясны, однако преступ ны и каким-то боком связаны с контрабандой.

Чуть ли не под носом у инспектора Майя встреча ется с Джончегом Сильвой. Катя – художница-эмпарт раскрывает внутреннюю сущность Майи.

А потом исчезает.

Де Толль скрипнул зубами.

Что-то такое она сумела разузнать… Что-то такое, из-за чего асуры рискнули с ней расправиться. Да да же не с ней. Мобильник, мольберт – все это техноло гический мусор, пригодный для реблягу-аши. В первую очередь асуры стремились уничтожить вещественные доказательства. Во вторую – саму художницу.

Возможно, Катя еще жива.

А разгадка асурского заговора – в ее картинах.

Вернее, самой последней картине. И если ее уви деть, можно понять, что задумали асуры.

Гиперпочта выдала переливчатую трель: губернато ру пришла какая-то посылка. Де Толль воровато огля нулся на робота и достал Катину флэш-карточку. Эли за не шелохнулась. Тогда он поднес карточку к систем ному блоку.

«Обнаружено новое устройство, – сообщила маши на. – Показать содержимое?»

«Да».

«Вводите пароль».

Владислав Борисович задумался. Пароль?.. Это ло гично. Картинку легко утянуть, растиражировать, пу стить по рукам. Но какой пароль может придумать дев чонка-школьница?

Отчаянно стыдясь своей неоригинальности, де Толль принялся подбирать слово. «Ангел» не годи лось, «Любовь» тоже… Хм, странно – а почему?.. «Бо га» тогда можно и вовсе не пробовать. Владислав Бо рисович ввел «Лубофф», затем «Скарлетт», и тут вре мя кончилось.

Вошел губернатор.

– Ну, оффшорный мой? – благодушно поинтересо вался он. – Как дело движется? Плохо? Разочаровали вы меня, Владислав Борисович.

Валериан плюхнулся в кресло.

– Господин губернатор, а он меня совратить пытал ся, – наябедничала «Элиза». – Два раза.

– После, девочка моя, после. Посмотрю логи, откор ректирую – пойдет в компромат. А пока же… Хм, кор респонденция. – Губернатор потянулся к панели гипер почты. – Вы пытайтесь, пытайтесь, дейтериевый мой.

Пара минут у вас есть. Потом вас ждет небытие.

Настал решающий миг.

Мастера меча умеют многое. Среди искусств силы есть такие, что и не снились обычным людям. В запасе у инспектора оставалось средство, к которому он не прибегал ни разу в жизни.

Де Толль глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Его подняло в воздух и понесло. Сквозь звездную тьму доминиона, мимо квазаров и черных дыр прями ком на Малый Китай. Там завертело вихрем и швырну ло в знакомый двор, двор, по которому прогуливалась пегая свинья да куры под плетнем делили сладкий пив ной гаолян.

Над завалинкой, сплетя ноги в позе «кувшинка», па рил старичок в вышитой рубашке. Смуглая кожа, узкие глаза обратнолунного разреза, седой оселедец… И – алмазный меч, наколотый на предплечье.

Учитель держал в руке палочки, видимо, готовясь обедать. На узорчатом рушнике исходила парком мис ка галушек. Рыхлым девичьим боком белела сметана, искрился слезой шкалик с маотаном. Бона ростом невеличка, — неслась издалека песня, — Ще й літами молода, В красном феникса уборе, Лента жовто-голуба.

И грянуло:

Мэй Лу Цзи раз, два, три калина 3 чолочкою дівчина в саду персики рвала.

Китайская рисовая водка.

– Садись, сынку, – хмуро кивнул учитель. – Есть бу дешь?

Владислав Борисович помотал головой:

– Тороплюсь я, многомудрый хэшан. Дело у меня важное.

– Торопится… – нахмурился старик. – Дела у него… Внука проведать, к учителю заглянуть – времени нет.

Так, наскоком, в астрале. Эх, Владька, Владька, вы учил на свою голову… А ты вона – о людях забываешь.

– Никак нет, учитель, – склонил голову де Толль. – Всегда помню.

– Помнит он… Ну, ладно. Что у тебя, выкладывай.

В нескольких словах де Толль обрисовал ситуацию.

Учитель слушал угрюмо, словно голодная панда. Когда рассказ кончился, долго молчал.

Нехорошо молчал, темно.

– Лисье это дело, ученик… – с неохоткой отозвал ся он. – Помочь тебе можно, дело лишь в цене. Я мо гу сделать так, что ты благополучно закончишь инспек цию. Выйдешь на пенсию, отправишься на Дачное… Могу открыть и другой путь – путь борьбы и приключе ний. Правда, я не совсем понимаю, как ты справишь ся с «Элизой» и гвардией губернатора. Но в конечном счете это неважно. Выбор за тобой, ученик.


Владислав Борисович задумался.

В пятнадцать лет легко менять планы… Легко со рваться за незнакомой девчонкой – просто потому, что ей отчаянно нужна помощь;

легко влезть в драку, пото му что четверо на одного – это нечестно.

Но в шестьдесят менять что-либо поздно. У него де ти, внуки – он им нужен. Пусть уж лучше Лувр останет ся страшным сном. Он, де Толль, как-нибудь это пере живет.

– Я выбрал, учитель.

– Что ж, сынку. По-твоему и сбудется.

…Де Толля тряхнуло и подбросило. Новый Китай ис чез, и глаза инспектор открыл уже на Лувре.

Губернатор глядел на инспектора осоловело. Выпо трошенная капсула гиперпочты лежала на столе.

Новостная лента рябила заголовками: «20 % асур ской реблягу-аши составляют жители Виттенберга», «Художница предсказала Асуралипсис», «Мойте руки перед поеданием младенцев!» (фотографии).

Лента обновилась. «Девочка фри» (фотографии), «Храм реблягу-аши – осквернение или крестовый по ход?», «Губернатор покрывает людоедов».

Губернатор разжал кулак. В ладони его лежал чер ный кругляшок размером с пятикредовую монету.

– Только что, – сообщил Валериан Гракхович по мертвелыми губами, – мне прислали администратор скую черную метку. О господи!..

О метке этой ходили легенды. Никто не знал, отку да она берется. Получивший ее управленец долго на своем посту не задерживался. Или недостача обнару живалась, или хищения, а то и загадочный несчастный случай случался.

– Вон отсюда!! – заорал губернатор. – Мерзавец!!

Элиза!

– Убить? – с надеждой осведомилась роботесса.

– Увести. В камеру двадцать прим. Мальчишку туда же. О, я вырву им сердца! – Перегнувшись через стол, губернатор добавил: – Ну, инспектор… Не знаю, как ты это сотворил, но жить тебе осталось недолго.

– Только после вас, Валериан Гракхович. Прощайте!

– Прощай, фондовый мой.

«Элиза» увела Владислава Борисовича в камеру.

Яри уже сидел там, изучая упаковки лжуфлекса.

– Все в порядке, Владислав Борисович? – поднял он взгляд.

– Все в полном порядке. – Инспектор уселся, прива лившись спиной к стене. – Умаялся я, братка. За аму лет спасибо. Спас он меня.

– А что с этим делают? – Яри помахал пачкой лжу флекса.

– Ничего особенного. Едят. Хотя, погоди… …Через несколько минут узники увлеченно играли в шашечные поддавки.

Закончилась игра сама собой. Яри вдруг помрачнел.

Настала его очередь ходить, но к «шашкам» он так и не прикоснулся.

– О чем задумался, Яри?

– Да так… О Катеньке думаю. Владислав Борисович, а мы ее спасем?

– Конечно, Ярик. Иначе и быть не может.

Де Толль пересел к мальчишке и обнял его за плечи.

– Ты меньше думай. И больше доверяй своему серд цу. С нею все будет хорошо, уверен.

Яри вздохнул и доверчиво прижался к старику.

– Знаете, Владислав Борисович, – сказал он, – вы мне моего дедушку напомнили. Он все мечтал, чтобы я стал музыкантом. А я отбрыкивался. Мне в детстве хотелось пиратом стать.

– Пиратом? – удивился де Толль.

– Да. Только не таким, как на Версале, а… а как рань ше!.. Понимаете? Плавать по океану на паруснике, с испанцами сражаться.

– Понимаю.

– У меня знакомая есть. Таис… Тайка. Мы с ней вме сте книжки читали. О пиратах. Изучали такелаж, коман ды морские всякие.

Де Толлю показалось, что он вновь слышит полуза бытую мелодию, тревожную и зовущую в бой. И вроде даже слышны слова.

А еще он понял, что в чем-то предает мальчишку.

Понять в чем он не успел. Часть стены уехала в сто рону, и вошел офицер в сопровождении двух роботов:

уже знакомой инспектору «Элизы» и тумбочкообразно го надзирателя. Де Толль смахнул с «доски» таблетки и отправил в рот.

– …лжуфлекс не весь съели, – докладывал надзира тель. – Наглядную агитацию читали нерегулярно. По бег замышляли… – Хватит, – остановил его офицер. – Рапорт в пись менном виде – и на печать. Стоп! «Элиза», иди сюда.

Секретарша выжидательно замигала лампочками.

Офицер перевел ее в режим уничтожения документов и подкатил вплотную к надзирателю. Зажужжал прин тер. Листы бумаги заскользили из лотка в лоток, пря миком в шредер секретарши.

– Еще, милый, – на низких обертонах выдала она, – не останавливайся.

Офицер же присел на корточки. Мелкий, костлявень кий, с гладко выбритым, словно восковым лицом, он вмиг провонял всю камеру дешевым одеколоном.

– Де Толль Владислав Борисович? Вершинский Яро слав Дмитриевич? – Офицер сверился с записями. – Славненько, славненько… Мы вас не трогали, вы нас не знаете, а прогуляемся вместе.

– Это что, на допрос? – уточнил Яри.

– Можно и так сказать. Вы проходите, ребята, не стойте.

Ни конвоя, ни штрих-пометки охранной системы на погонах гостя. «Ай, как нехорошо…» – огорчился Вла дислав Борисович. С детства приученный к порядку, дилетантизма он не терпел. Даже у тюремщиков и на емных убийц.

До мальчишки тоже дошло.

– Вы не полицейский, – сказал он немного удивлен но. – Вы что, киллер?

– Догадливый мальчик… Глядишь, вырос бы Фандо риным. Извини, не сложилось. – Веселость в голосе убийцы исчезла. – Руки за голову и на выход! – прика зал он.

В этот миг Яри метнулся, закрывая инспектора сво им телом.

Затрещала пистолетная очередь.

Мальчишка запнулся на полшаге. Инспектору в лицо плеснуло горячим. «Это… что же?!..» – мелькнула не лепая мысль, обрываясь пустотой.

Яри осел на линолеум. Под телом его намокало тем ное пятно, разлапистое, словно морская звезда.

Убийца же шагнул в сторону, вскидывая ствол.

– Я-а-арри-и! – Инспектор не узнал собственного го лоса.

Пистолет дернулся, выпуская комки пуль, и… …мир прожгло оранжевым светом. Неясное сияние аварийки померкло.

– Прошу прощения за "беспокойство, – вылепилась из тумана бесформенная фигура. – Это агентство но востей «Прэта-плюс», главный пипиар-менеджер37 Ге PPR – Praetian Public Relation. «Public Relation» означает «связи с общественностью». Переняв от людей основы этого искусства, прэта до ний, В народе Известный. Вы не согласитесь ответить на пару вопросиков?

Когда случается нечто необъяснимое, человек со вершает много лишних движений. Он моргает, трясет головой, кашляет. Таким образом тело примиряется с новой реальностью. Ну, а уж вслед за телом и созна ние.

Де Толль этой возможности оказался лишен. Оран жевый свет надежно сковал его. На расстоянии вытя нутой руки, умытые свинцовым блеском, в воздухе тол пились пули.

Каким-то образом прэта остановил время. Впрочем, их наука это позволяет.

– «Прэта-плюс»? – переспросил инспектор. И потре бовал с тупой решимостью: – Удостоверение покажи те.

– С удовольствием, – отвечал Гений. Казалось, он даже обрадовался такому повороту дел. Пузырчатая капля повисла перед носом инспектора. – Еще вопро сы есть?

– Что вы мне суете? – разозлился де Толль. – Что это за сопли? Вы с кем разговариваете, прэта?!

– Прошу прощения… Это наше капельковое пись мо, а вот дубликат в человеческом виде. Извините еще вели его до совершенства. Прэтийский пиар (иначе говоря, пипиар) – страшное оружие, способное сокрушить человека, компанию или даже целую планету.

раз.

– Так-то лучше.

Выдрав из оранжевого сияния руку, инспектор взял удостоверение. Строчки расплывались перед глазами.

«Господи… Что я делаю?.. – мелькнула мысль. – Там Яри. Он, наверное, еще жив…»

– Наше агентство, – любезно объяснил прэта, – по лучило заказ. Некая влиятельная особа решила уни чтожить Луврского губернатора. Ну, вы знаете, как это бывает. Подготовка народного мнения, то се, тайные делишки, компромат… Мы работаем без осечек.

– Понятно. Черная метка ваша?

– Наша. Я, собственно, вот для чего, Владислав Борисович, – заторопился тот. – Хочу спросить: вам удалось выяснить, зачем владелец «Котлеты Котлет»

встречался с Майей?

– Нет.

– Как же так? – удивленно запузырился прэта. – Флешка с картинами у вас.

– Она запаролена.

– Жаль… – Гений потемнел. – Какой эффектный мог быть удар! Вы извините, но мы, прэта, все привыкли доводить до конца. Собранной мною информации хва тит, чтобы шантажировать несколько планет человече ского доминиона и всю расу асуров. Открытие асурско го ученого Норбу, – он принялся загибать ложнонож ки, – преступление Морги Дрейкана, тайна, которую Велетин Шепетов узнал в предыдущей жизни… Хоти те сделку? Я спасу вам жизнь, а вы откроете флэшку.

Идет?

– Еще вы спасете мальчика.

– Любите вы, люди, торговаться… – развел ложно ножками прэта. – К сожалению, тут мы бессильны. Ваш друг уже мертв.

– Как… мертв?..

– Он принял пулю, предназначенную вам. Извините.

«Предал, предал, предал!» – застучало в висках.

И вдогонку, нелепым обрывком: «Мечтал, что я стану большим скрипачом. И даже в далеком Милане…»

Кто?..

Зачем?..

– Если вам это поможет, – продолжал прэта, – я рас скажу, как расправиться с убийцей и самому спастись.

Для начала расслабьте левое колено и перенесите вес тела чуть вперед… …Объяснения свои он повторил несколько раз. У де Толля оставалось около четверти секунды, чтобы про пороть киллера планарником. И двигаться следовало с филигранной точностью.

– …Адрес, где вы найдете Катю, я вам дал. Что де лать, вы знаете. В добрый путь!

Оранжевый туман на миг исчез и вновь появился.

– Ну кисть же расслабьте, Владислав Борисович! – укоризненно прогудел прэта. – Вы мимо бьете. Имейте в виду: часто останавливать время опасно. С Богом!

Реальность обрушилась на инспектора жаром и бо лью. Лезвие пропороло стену, гася свет, – видимо, про водка не выдержала удара. Убийца бесформенной ку чей осел на пол. Отрубленная кисть кувыркнулась в ко ридор, унося захлебывающийся очередью пистолет.

Следующий удар отбросил в камеру слившихся в экстазе роботов. Темнота ухнула и раскрылась огнен ным пионом. Волны огня напирали, оттесняя инспек тора назад.

– Яри! – закричал он, закрывая рукавом лицо. – Яри и-и!


Как он выбрался из губернаторского особняка, как брел по улицам Виттенберга, пытаясь унять боль, вы летело из памяти инспектора. Словно пожар выжег часть его души.

«А на Дачном арбузы цветут… – мелькнула безраз личная мысль. – Яри, наверное, любил арбузы».

Отболело все, что могло болеть. Левая рука онеме ла, и сердце покалывало, но эту боль уже можно было терпеть.

Надо было жить дальше.

Найти Катю.

Найти убийц.

Безошибочно выискивая в толпе инспектора, подка тило роботакси. Де Толль сверился с адресом. Первая городская больница, второй корпус, восьмой этаж. Ге ний, В Народе Известный свое слово держал.

Чтобы отвлечься от мыслей о Яри, в салоне инспек тор вновь принялся разгадывать Катин пароль.

«Буси-чмок»?

«Зайка УЧ?»

«Приветуськи?»

Вряд ли. Не все девушки обожают «суси-пусичную»

болтовню. Тогда ее собственное имя?

Но нет, и «Катя» тоже не подошло. «Катерина», «Катенька», «Катушка», «Каталепсия», «Котонахал ка», «Катень», «Катарумина» и «Боевой ангел Алитэ»

опять же не вызвали у компьютера никакой реакции.

Так ничего и не добившись, инспектор вышел на больничную посадочную площадку. Подошел к реги страционному окошку.

– Здравствуйте… – неуверенно начал он. – Я вот по какому делу… – Анатолий Дмитриевич Кокорцев? – подняла голо ву регистраторша. – Как же, проходите. Эдгар! – повер нулась она в сторону палат. – Тут к Екатерине Анато льевне родственники. Проводи.

«Кокорцев, – отметил де Толль. – Катин отец, навер ное… Расстарался Гений, не обманул».

– Вы уж извините, – из стеклянного пенала выныр нул сконфуженный медбрат, – мы до вас дозвонить ся не могли. А Екатерина здесь, да. Сейчас пройдем к ней.

Маленький, взъерошенный, со сросшимися бровями – не человек, а воробей – медбрат скакал по больнич ным коврам, то обгоняя инспектора, то семеня следом.

– …мать-моржиха! – рассказывал он. – Я говорю, кто так документы оформляет! Год рождения – две девять сот девяностый. А?! Нашли девочку, говорю! А они… – Да-да, – рассеянно кивал де Толль.

«Ван Гог? – крутилось в голове. – Импрессионизм?

Какой же у нее пароль? Может быть, но не то… Тут любимое слово нужно. Ангела я пробовал… „Девочка с персиками“?»

А медбрат все не мог успокоиться:

– Ишь, девочку нашли… А вы кто ей будете? Сын?

Де Толль замедлил шаг:

– В смысле?

– Извините… Мне вас как родственника представи ли. Вот я и… Видимо, существует какой-то чиновничий рефлекс, помогающий в непредвиденных ситуациях. Не успев даже задуматься, де Толль ответил:

– Да нет. Племянник я ей.

– А! Племяша… Ну, входите, племяша. – Он посто ронился, пропуская инспектора в палату. – Только пять минут, не больше! Тут режим такой, что… – он сжал пальцы в кулак, – ух, режим! Для вас исключение сде лали. Важная персона договаривалась.

Лишь сейчас де Толль заметил, что глаза у медбра та мутные, слякотные, словно половинки лимона в по завчерашнем чае. «Ну, и сила у этих прэта… – поду мал он с уважением, – небось полбольницы загипноти зировали». И вновь заскользил по накатанной колее:

«Анимэшный жанр какой-нибудь?.. Хентай?..»

Палату уютно согревал солнечный свет. Аппарату ра пряталась в стенных панелях. Пели птицы, вете рок колыхал пшеничные колосья, склонявшиеся к оде ялу больной. Досадуя, что не спросил, что с Катей, де Толль двинулся к кровати.

Еще издали стали заметны разметавшиеся по по душке светлые волосы. Кольнуло беспокойство: он по мнил, что девушка была брюнеткой.

Лишь подойдя ближе, инспектор понял, что не ошиб ся.

С подушки на инспектора смотрело покрытое мор щинами лицо.

Шестидесятилетнего де Толля действительно мож но было принять за Катиного сына.

– Кто вы? – Женщина с любопытством глянула на де Толля. – Вот так сюрприз! Инспектор, вы?! А я как раз детство вспоминала. Помните, как мы шпионку лови ли? – И она рассмеялась старческим слабым смехом:

– Поразительно! А вы и не изменились совсем. Как та кое может быть?!

Владислав Борисович уселся на краешек кровати:

– Очень просто, Екатерина Анатольевна. Я вам снюсь.

– То-то я думаю: не бывает таких чудес. Уж кого жда ла: Ярослава, детей, внуков… но чтоб вы – ни в какие ворота! И знаете, что чудно: вас я хорошо помню. Как жизнь прожила – нет, что-то лучше видится, что-то ху же, что-то совсем в тумане, – а вы у меня отпечатались ясно. И шпионка эта, асурка – вот как сейчас вижу… Совсем старая стала… От резкого движения Катина пижама распахнулась, открывая маленькое пятнышко под ключицей.

О таких пятнышках де Толль слышал. Именно об этом говорил ему Велька – там, на вокзале. Есть та кое асурское тайное знание – удар отсроченной жизни.

Ниндзя дремучего средневековья владели чем-то по добным. Несильно ткнув пальцем, они могли убить че ловека – сразу или отсрочив смерть на несколько дней.

Асуры умеют больше. Обученный титан способен убить человека, превратить в нежить или подарить фальшивую жизнь, неотличимую от настоящей.

Перехватив взгляд инспектора, старуха запахнула воротник.

– Ожог вот посадила… – пробормотала она. – А как?.. Когда?.. Ничего не помню… Память, память… – Глаза ее оживились. – А знаете, эта сумасшедшая ме ня чуть не уходила тогда! Если бы не Яри, кто знает, как бы обернулось.

– Да? А как Яри поживает?

– Да как поживает… Кашляет, пыхтит, генерал мой.

А все бодрится, пыжится… Как зима, так моржевать. – Катя улыбнулась. – За мемуары недавно принялся.

Де Толль ощутил себя свечой меж двух зеркал. Бес конечные коридоры справа и слева… Иная жизнь, иная реальность коснулась его, срывая заскорузлую корку, в которую он сам себя заковал, спасаясь от сердечной боли.

– А рисовать я совсем забросила… Я ведь флэшку тогда потеряла – с картинами-то. Ох, ревела! Ярика из вела, полицию на ноги подняла.

– Вот эту? – Де Толль вытащил из кармана крохот ный розовый прямоугольничек.

– Надо же! – обрадовалась старуха. – Нашлась моя хорошая! – Потянулась к флэшке скрюченными паль цами, но тут же отдернула руку. – Знаете, – виновато пояснила она, – лучше оставьте ее у себя. Если вы мне снитесь, то ничего передать не сможете. Ведь правда?

А так – это словно знак, что вы меня еще не раз наве стите.

– Да, Катя. Конечно… – Там еще пароль должен быть, – вспомнила ста руха. Ее лицо затуманилось. – Как же… Хаул?.. Хил?

Нет, Хоул! Точно, Хоул. Помните, мультик был?.. Хоте ла внукам показать, так не нашла нигде. А когда-то зна ла его наизусть. Ох и ревела! Про девочку мультик, ко торую колдунья в старуху превратила. А Софи выбра лась… молодец Софи… Катины слова звучали все медленнее. Глаза ее сде лались сонными, веки закрылись.

– Спасибо, что пришли, милый друг, – засыпая, про бормотала она. – Все не так грустно старухе… да и… вот странно: засыпаю во сне… Прощайте, инспектор!

– Прощайте.

Де Толль поправил Катино одеяло и торопливым шагом вышел из палаты. Исчезновения его никто не заметил, лишь медбрат глянул настороженно. Намор щил лоб, припоминая: кто бы это мог быть?.. А потом махнул рукой: проходите.

Спустившись в кафе, де Толль уселся за столик у компьютера. Заказал чашку кофе и пирожное «Паути чье молоко». Когда компьютер опознал флэшку и за просил пароль, набрал слово «HOWL».

На экран выбросило список картин. Отсортировав их по времени, де Толль вызвал последнюю.

На мониторе высветился незнакомый пейзаж с чер ными кляксами птиц в синеющем небе. Инспектор кру тил его и так, и эдак – местность ему ничего не напо минала.

Разочарованно вздохнула за левым плечом тень пр эта.

– Что ж… – прошелестел бесплотный голос Гения. – По крайней мере, мы старались.

На стол легла металлическая лента. Билет на лай нер, летящий к «Дачному-8».

Глава – АСТРО?! – АСТРО!

Когда мир летит кувырком, главное – правильно сгруппироваться.

Выяснять, откуда взялась девчонка на «Канзас трей лере», генерал не стал. Хватило и того, что она привез ла Вельку живым-невредимым. С Василисой сердечно распрощались, и ее шаттл навсегда умчался из нашей истории.

Майю же генерал передал на попечение Багри, рас судив, что тот уж как-нибудь справится с опасной го стьей.

И Алексей справился.

Наручников не нашлось, поэтому он связал Майю мономолекулярной нитью. Уж если титанида решит бе жать, то пусть хоть делает это по кусочкам.

– Как же ты цела осталась? – бормотал полковник, остервенело затягивая узлы. – Шаттл – это же десятки тонн… – Хочешь знать, двурукий?

– Да уж не откажусь.

– Воистину так ли сильно твое любопытство?

– Н-ну, скажем… – и осекся. (Асури смотрела на не го голодным взглядом. Из уголка губ тянулась ниточка слюны.) – Вот зараза! – выругался Алексей. – Ты личи ко-то попроще сделай. Ишь, Мессинг в юбке.

Западное лицо асури развеялось. Багря зафиксиро вал удавку и устало привалился к стене.

– Ну что, милая, поговорим?

– Ты хороший воин, команидор. И пусть меня про стит богомол, если мы не поймем друг друга.

Вот она – пропасть культур… Ну, как с такими раз говаривать? Алексей достал распылитель с красной жидкостью:

– Знаешь, что это, Майя? Это царская кровавая Мэ ри.

– Смесь царской водки и томатного сока?!

– Именно. Ты ответишь на мои вопросы, или я смою твой знак титана. Согласна?

Асури настороженно кивнула.

– Вот и хорошо. Куда ты летала ночью на машине Коба-ля Рикардовича?

– Мне понадобились ягоды зландыша. А их можно собирать только ночью.

– Чего-о?

Асури прикрыла глаза:

– Помнишь чудовище, что я привезла с собой? Яго ды зландыша вызывают у бородава мутации. Скоро ему придется сражаться с богомолами не на жизнь, а на смерть. Правильно мутировать – его единственный шанс.

Багря поставил на пол распылитель:

– С этого места поподробнее. Какие еще богомолы?

– Я оставила в ваших подземельях гнездо королевы смерти. Колония растет, и скоро ей станет тесно под землей. Если до полуночи не напустить на них борода ва, дети гибели вырвутся наружу.

– Вот так сюрприз… Ладно, Майя. Вовремя ты спо хватились. Ничего. Полежишь под домашним арестом, остынешь.

Он подкатил тележку и перевалил на нее тело асу ри. Та дернулась, пытаясь достать полковника зубами.

Алексей брезгливо уклонился.

Из двух линий доставки работала лишь одна;

вторую Майя не так давно пыталась превратить в печь. Алек сей закатил асури в приемный бункер доставки и на брал код своего дома. Пускай в башне полежит, пораз мыслит о жизни.

Избавившись от асури, он вызвал Шепетова.

– Кобаль, – без обиняков сообщил он, – у нас ЧП.

– Что такое?

– Надо эвакуировать людей из Шатона.

Спутники Тае достались аховые. Пока шли по ла биринту, отстреливая Майиных чудовищ, еще ниче го (хоть и страху натерпелась!), а вот потом… Потом ерунда началась.

– Эй, командирш! – просипел Раймон по прозвищу Насундук. – Перетереть надо!

– Чего тебе? – недовольно обернулась девочка.

– Реестрик один.

Голографический попугай на плече Раймона замо лотил крыльями:

– Пи-астро! Пи-астро! – Что еще за реестрик?

Пират с готовностью сбросил автомат с плеча и по лез за планшеткой. Раймона Тая жалела. Худой, бес приютный, бронекостюм нестиран-неглажен, щеки ди ким волосом заросли… Ясно: загибается без женского присмотра человек.

Так что бумажку, которую Насундук протянул, приня ла без разговоров.

«Плазминный боиприпас 57 штук – 250.

Ракеты саманаводящиеся (умные) 5 штук (и исче, одна, патерялась) – 783.?

Ракеты простотак (тупые) – 40 штук иброняклеточка ми погрызена – 1249.?

Итого – 28493»

– Не поняла. Что это такое?

– Эт-? Реестрик. П-рейскурант, – засипел пират. – Шерстевошек стреляли?.. Ну, этих… богомолов?..

Среди пилотов, разбойников и военных доминиона ходят разные суе верия. Одно из них связано с деньгами. Считается, что получать плату в астрокредитах – к неудаче и скорой гибели. Поэтому сумма в рискован ных контрактах всегда указывается в пи-астрах (как говорится, для кру глого счета). Один пи-астр составляет 3,141592… галактокредита.

Стреляли! У м-ня вон п-р-расход урана. – Он сунул ей под нос индикатор автомата. – А пл-тить кт-б-дет? Са батини?..

…Говаривали, что однажды Раймону пришлось скрываться от орбитальной охраны в дезактивируе мом корабле. Известно, что крыс травят фтором;

за те часы, что Насундук провел в зоне очистки, он навеки защитил свои зубы от кариеса и спалил связки. Звук, который он издавал при сильном волнении, выходил чем-то средним между «ы» и апострофом в ирланд ском «О'Хара».

– Вы, прекраснейшая, совесть поимейте, – поддер жал Раймона кинкар. – Мы хоть и существа грешные (в моей прошивке заложена информация о двухсот пя тидесяти пяти грехах, которым я подвержен), но тоже свою выгоду блюдем.

Тая хмуро оглядела подельников.

– Понабирали на флот, – процедила сквозь зубы. – Вы еще к делу не приступили, салажня, а уже торгуе тесь, шваль тортужная. – И повернулась к Раймону: – О деньгах с дядей Люком перетрешь, понял?

– Но, леди! Умоляю!

Попугай на его плече заинтересованно вертел го ловой. Птицу король Людовик отправил для гарантии.

Раймон вполне мог дать Тае по голове и отрапорто вать, что задание выполнено. А так было кому следить за порядком.

– Запоминай, – кивнула Тая птице, – пытался ока зать давле… – Г-сп-жа, умоляю!

– Что-что?!

– Пр-нцесса!

– Ладно, – сдалась Тая. – За боеприпасы доплачи вать не буду, но пару пиастров накину. – Она задумчи во посмотрела на попугая. – Добудете асуриху – будет больше. – Она перевернула реестр с ценами: – А это что такое?!

– Это по тварям расклад, – с готовностью подсказал Раймон. – Если по расходу б-еприпасов не нравится.

– Чего??? – Тая принялась быстро читать: – Суще ство камуфляжной расцветки… поперечные полосы, в темноте передвигается бесшумно… Эге! Глаза светят ся… Хищник. При нужде увеличивает количество ког тей на двадцать штук. Пятьсот пи-астров. Это ты о ком?

– Я такое пристрелил, – с готовностью отозвался Квазимад. – Госпожа не помнит, но на выходе нас ата ковал представитель местной фауны.

– Обалдели?! Да это же кот был! Бли-ин!

Тая повернулась к попугаю:

– Эй, птичка!

– Да-да? – голосом Людовика отозвался тот.

– За убитого кота – минус пятьсот пи-астров. Каждо му.

– Ну, и с-ка, – пробормотал себе под нос Насундук.

– Еще минус сто. Персонально Раймону.

– Но, сударыня! Это же форменное… – …минус две… – Молчу. Подчиняюсь грабительскому произволу!

Еще на Версале Тая готовилась к тому, что пиратов придется вести осторожно. Однако им почти никто не встретился. Не слышно было гомона и мальчишечьего галдежа.

Шатон словно вымер.

– Раймон, а что это у тебя в руках? – не оборачива ясь, спросила Тая.

– Краска, г-спожа. У меня к-тер на Версале того… облупился малеха.

– Пи-астро! Пи-астро!

– За мародерство буду вешать на рее. Понятно?

Насундук угрюмо засопел, но краску выбросил.

– А он еще и грешен, – наябедничал кинкар. – Под броником проволоку краденую навертел и в ботинках шурупы прячет.

– Эт– для броневой з-щищенности.

– Отставить броневую защищенность! Значит, так, миленькие, вот забор. За ним начинается наш сад. Там наверху прячется крабиха. Все ясно?

– Так точно! Пр-бавить бы!

– Ну, если это не будет грехом… – добавил кинкар.

Тая вздохнула. На плацу никого, в куполе библиоте ки – дыра. Если в Шатоне что-то случилось, Аленыч вполне мог оказаться дома. А Майя наоборот. Но отсту пать некуда, спутники ее хоть и придурки, однако стре ляют метко. В лабиринте от богомолов мокрого места не оставили. Все стены в саже.

Так что Майе придется несладко.

Кинкар вспорхнул в воздух и, став невидимым, пе ревалил через забор. Раймон прополз по-пластунски.

Проделали они все это виртуозно, так, что ни одна вет ка не шелохнулась.

– Это тв-й дом? – шепотом спросил Насундук.

– Ага.

– Богато. Аренда, поди, дорогонькая. За робод-став ку плати, плазму-воду плати, н-лог на землю, н-лог на Землю… – Он посмотрел на Таю с профессиональным интересом. – Б-гатый папка, да? Выкуп за д-чку даст?

– Пи-астро! Пи-астро!

Не слушая пиратскую болтовню, Тая посмотрела вверх, на окна Майиного жилища. Стекла затянуты ма товой чернотой – значит, хозяйки дома нет. Это даже лучше: можно устроить засаду в комнате.

– Грешный я кинкар… – зашевелился Квазимад. – В чужой сад вломился, людей хороших обижаю….

– Пария Квазимад, – приказала Тая, – а ну-ка, повто ри наш план.

– Повторение есть незаконное копирование инфор мации.

– А ты своими словами. Давай-давай.

– Своими словами: незаконно проникнуть на чужую территорию, разбойным образом вторгнуться в жили ще, преступно уничтожить и криминально выкрасть собственность представителя недружественного нам доминиона, скобка открывается, дакини, скобка закры вается… би-и-ип… – Буфер грехов перегрузился, – подсказал Раймон. – Нажмите вот эту кнопочку. И с вас пи-астро за консуль тацию.

После перезагрузки Квазимад повеселел. Искусно притворяясь то скамейкой, то гипсовой девушкой с ве слом, он поплыл к входу в башню. Тая и Раймон прята лись в его тени. Без всяких хлопот они проникли внутрь башни и остановились в холле.

– Тихо-то как, – пробормотала Тая. – Подозрительно.

– Кран где-то не закрыт. У вас счетчики стоят? Это ж не в-да капает, а… – Пи-астро!

– А я с понедельника новую жизнь начинаю. В сети – постненький ток, постоянный… Никакого переменного разврата. Имплант умерщвления плоти поставлю, ре ле искупления… – Тсс-с!

– Позвольте, сударыня, за пять пи-астро я его за ткну?

Впервые Тая задумалась: а может, врут книжки о пи ратах? И обитатели Тортуги и Версаля вовсе не благо родны, совсем не прекрасны и уж нисколечко не чест ны.

Но нет.

Сабатини и Джек Лондон не могут врать. Да, конеч но, встречались иногда и неправильные пираты, но в основном на Тортуге жили хорошие люди вроде Пите ра Блада и Джека Воробья.

Она оглянулась на своих спутников. Раймон – то щий, обросший, с вывернутыми губами – шарил взгля дом по сторонам, ища, чего бы спереть. Глыба кинка ра парила над полом, греша и раскаиваясь с частотой два мегагерца.

Па-набирали на флот!

– Идем вверх, – приказала Тая. – Только тихо!

Там рассредоточиваемся и слушаем мою команду. За мной!

Ступеньки поскрипывали под ногами. Это плохо – у титаниды прекрасный слух. Стараясь двигаться бес шумно, штурмовая команда поднималась все выше и выше.

На верхней площадке их ожидал неприятный сюр приз: две двери. За какой из них пряталась асури, Тая понятия не имела.

И вот тут она совершила ошибку (правда, то, что это была ошибка, выяснилось позднее). Разговаривать вслух было опасно, и Тая решила все объяснить на пальцах.

Она сжала кулак и оттопыренным большим пальцем указала Раймону на левую дверь. Мол, пускай прове рит.

Раймон отреагировал странно. Он изумленно вски нул брови. Затем тоже сжал кулак и выставил вверх средний палец. Тая задохнулась от возмущения: он еще и «факи» ей будет показывать! От негодования она даже плюнула в мерзавца. Жаль не попала!

Раймон почему-то этому обрадовался. Он погрозил Тае и сделал знак «Ок» – колечко из большого и указа тельного пальцев. Затем выставил вперед две расто пыренные пятерни.

«Денег хочет, – догадалась девочка. – Ишь, десять пиастров ему… Ладно, дядя Люк заплатит».

Презрительно сморщившись, Тая кивнула. Тогда Раймон поправил на плече автомат и, отстранив Таю, решительно шагнул в левую дверь.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.