авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«Джозеф Файндер Дьявольская сила OCR and SpellCheck: Zmiy (zmiy 04.08.2005 Финдер Д. Дьявольская сила: Новости (sonnikk.ru); М.; ...»

-- [ Страница 6 ] --

Ну а второе открытие сделано несколькими геобио логами из Калифорнийского технологического инсти тута. Они открыли, что человеческий мозг содержит вещество, состоящее из семи миллиардов микроско пических магнитных кристалликов. По сути дела, ка ждый магнит представляет собой скопление намагни ченных кристалликов из железистых минералов. Эти ученые заинтересовались: нет ли какой-нибудь связи между раком и электромагнитным полем, ибо до сих пор не выяснено, имеют ли магнитные кристаллы что либо общее с раком. Но мои коллеги, и я в том числе, ломаем голову над проблемой: а что, если мы смо жем с помощью магнитно-резонансного имиджера как то изменить структуру этих крохотных магнитиков в че ловеческом мозгу, скажем так – перестроить их? Вот вы являетесь адвокатом, специалистом по патентному праву, следовательно, можно предположить, что сле дите за техническими новинками и технологическими разработками.

– Ну, в общем и целом да, слежу.

– Так вот, еще в начале 1993 года было объявле но об ошеломляющем прорыве, сделанном почти од новременно японским конгломератом по производству компьютеров «Фуджису» и Японской телеграфной и телефонной корпорацией, а также технологическим университетом города Граца в Австрии. Применяя со вершенно разные методики биокибернетики, фиксируя различные электрические импульсы, излучаемые моз гом, посредством электро-энцефалографических при боров они узнали, что человек действительно может управлять некоторыми специально сконструирован ными компьютерами, отдавая им команды мысленно.

С помощью мысленных приказов подопытный субъект может передвигать стрелку на компьютерном экране и даже печатать буквы. Вот вкратце про это явление. На данный момент нам известно лишь, что такое возмож но.

– А почему же в таком случае нельзя вызвать ана логичную способность у любого другого индивида?

– Ну, видите ли, на этот вопрос ответить очень и очень трудно, – подчеркнул доктор. – Возможно, здесь как-то должен затрагиваться участок коры, где распо ложено «поле Вернике». А возможно, это зависит от количества или плотности нервных клеток в этом по ле. А что касается конкретно вас, то тут есть какая-то связь с вашей фотографической памятью. По правде говоря, я об этом ничего не знаю, одни только ничем не обоснованные предположения. Но что бы там ни пред полагалось, как бы ни складывались обстоятельства, с вами такое произошло. И сделало вас поистине весь ма ценным индивидом.

– Ценным? – поинтересовался я. – Для кого цен ным?

Но доктор Мехта уже повернулся и вышел из комна ты.

– Я вполне удовлетворен, – заявил Тоби Томпсон. И в самом деле, по нему было видно, что он рад безмер но.

Я сидел в стерильной, залитой светом белой комна те для допросов и смотрел на Тоби, находящегося в смежной комнате за большим и толстым листом сте кла. Стекло было все заляпано отпечатками пальцев, а свет в комнате был столь яркий, что легко можно по терять счет времени и забыть, что уже восемь утра, а я не спал всю ночь. Комната располагалась в подзе мелье неказистого служебного здания, построенного в 60-х годах.

– Ответь мне на несколько вопросов, – попросил я. – Зачем здесь стеклянный барьер? И почему бы тебе не оборудовать эту комнату заглушающими устройства ми СНЧ, как в том конспиративном доме?

Тоби лишь тоскливо улыбнулся.

– Да она оборудована. Но лучше не рисковать. Я не очень-то доверяю всякой технике. А ты как, доверя ешь?

Но мне не хотелось придавать беседе шутливый тон, я очень устал после тестов доктора Мехты, длив шихся свыше часа.

– Если бы мне удалось бежать… – начал я расска зывать.

– То мы не остановились бы ни перед чем, лишь бы изловить тебя снова, Бен. Ты слишком ценен для нас.

Видишь ли, по всем твоим психологическим параме трам, имеющимся в нашем распоряжении, выходило, что от тебя можно ожидать попытки побега. Поэтому я особо и не удивился. Ты ведь, Бен, должен помнить, что, уволившись из ЦРУ, ты перестал ощущать запах семьи.

– А что это такое, запах семьи?

– Этот энтомологический термин применяется к му равьям. Ты же помнишь мое увлечение муравьями.

Я вспомнил, что до второй мировой войны Тоби учился на энтомолога, но война круто изменила его судьбу, и он занялся военной разведкой, сначала в Управлении стратегических служб, а потом в ЦРУ. Но он не терял интереса к жизни муравьев, жадно чи тал всякую научную литературу по этому вопросу и поддерживал контакт со своим старинным другом по Гарварду Е.О.Вильсоном, который стал крупнейшим в мире ученым-энтомологом. Но Тоби мог похвастаться своими знаниями о жизни этих насекомых, разве толь ко изредка используя научные термины.

– Еще как помню, Тоби. Так говоришь – запах семьи?

– Когда муравей встречает другого муравья, он на правляет в его сторону свои усы-антенны. Если этот муравей окажется другого вида, на него немедленно нападают. Но если повстречавшийся муравей принад лежит к тому же виду, хоть он и из другого муравейни ка, с ним доброжелательно общаются, однако ему до стается меньше еды, пока он не приживется в семье.

Ну а когда приживется, то уже ничем не отличается от других обитателей муравейника.

– Так, значит, я появился из другой семьи? – в нетер пении спросил я.

– Тебе доводилось когда-либо видеть, как муравей предлагает пищу другому муравью? Зрелище доволь но трогательное и интимное. Ну а нападение, конечно же, картина не из приятных. Один из бойцов или оба непременно погибают.

Я положил руки на поверхность коричневого, хоро шо отполированного стола заседаний, за которым си дел, и забарабанил пальцами.

– Все это хорошо, – сказал я. – Но скажи мне вот что:

кто охотился за мной в тот вечер?

– В Бостоне?

– Да, там. Ответ «нам не известно» меня не удовле творит.

– Но так оно и есть. Мы и впрямь ничего не знаем.

Известно только, что произошла утечка… – Да провались оно все пропадом, Тоби, – взорвался я. – Мы же должны ладить друг с другом.

– Я и стараюсь ладить с тобой, Бен! – почти закри чал Тоби, что очень удивило меня. – Как я уже гово рил, после того инцидента в Париже я отвечаю за этот проект. Его назвали проект «Оракул» – ты же знаешь, как этим парням из секретного отдела службы безопас ности нравится давать планам и проектам всякие ме лодраматические кодовые названия. Слово это имеет латинский корень – оракулум, происходящий от слова ораре, то есть «говорить». Говорит мысль, разум, не так ли? – Я неопределенно пожал плечами. – Проект «Оракул» – это своеобразное подобие Манхэттенско го проекта, ну того, по созданию атомной бомбы, толь ко этот в области телепатии, но они схожи по расхо дам, напряженности, чрезвычайной засекреченности и считаются теми, кто знает об их существовании, совер шенно безнадежным делом. После того как голландец, о котором ты слышал, стал в результате магнитного об лучения экстрасенсом на несколько месяцев – а точ нее, на сто тридцать три дня до совершения самоубий ства, – мы провели более восьми тысяч опытов с жи выми людьми.

– Восьми тысяч? – воскликнул я в удивлении.

– Подавляющее большинство этих людей знало, ра зумеется, что с ними проводятся медицинские экспе рименты, за это им прилично платили. Но только двое из них приобрели в результате слабые признаки экс трасенсов, да и то всего лишь на день-два. С тобой же… – Да вот, два дня уже прошло, а ничего не рассоса лось.

– Великолепно. Все идет великолепно.

– Ну а на какой хрен все это нужно? «Холодная вой на» канула в прошлое, а проклятое… – Да ну тебя, – не согласился Тоби. – Все как раз наоборот. Ты прав – мир изменился, но опасность в нем отнюдь не исчезла. По-прежнему существует рус ская угроза, там зреет еще один путч. Удастся он или приведет к полному краху системы? А там, как знать, может, Россия, чтобы восстановить рухнувшую импе рию, пойдет по пути веймарской Германии, приведшей к власти Гитлера. Все еще клокочет как бурлящий ко тел, Ближний Восток. Там свирепствует терроризм – по сути, мы вступаем в эпоху разгула такого терроризма, с каким прежде никогда не сталкивались. Нам нужно прививать людям качество, которое у тебя уже в избыт ке: не сдаваться и держаться до последнего. Нам тре буются агенты, которые в состоянии разгадывать чу жие намерения. В мире всегда будут саддамы хусейны или муаммары каддафи и кто-то, черт бы их побрал, еще вроде них.

– Но скажи мне все же вот что: а зачем же устроили пальбу там, в Бостоне? Проект «Оракул» осуществля ется уже сколько лет?

– Около семи.

– И тут вдруг по мне начали стрелять. Очевидно, воз никла какая-то необходимость. Кое-кому я понадобил ся очень уж сильно и срочно. Смысла в этом не вижу никакого.

Тоби лишь тяжело вздохнул и дотронулся до стекла, разделявшего нас.

– Советской угрозы более нет, – медленно произнес он. – И слава Богу. Но сейчас мы столкнулись с гораздо более трудной и распространенной угрозой: с сотнями тысяч безработных шпионов из распавшегося Восточ ного блока: информаторами и матерыми мокрушника ми – целый дурно пахнущий букет. Во всяком случае, многие из них в том букете.

– Но это не объяснение, – возразил я. – Они всего лишь рядовые исполнители. На кого же, черт бы их по брал, они работают? И ради чего?

– Да провались все пропадом, – не выдержал и гром ко закричал Тоби. – Как, по-твоему, кто прикончил Эд мунда Мура?

В изумлении я уставился на него. Глаза у Тоби ши роко раскрылись, в них четко читались испуг и боль.

– Так ты спрашиваешь, – медленно и спокойно про изнес я, – кто убил его?

– Ой, Бен, ради всех святых. По официальной вер сии он схлопотал пулю из личного револьвера «смит вессон» образца 1939 года, изготовленного по заказу ЦРУ в 1957 году.

– А на самом деле?

– Такой револьвер образца 1939 года заряжается девятимиллиметровыми пулями от пистолета «пара беллум». Это первая модель калибра девять милли метров, выпущенная в Америке.

– Куда это ты, черт возьми, клонишь?

– Пуля, разворотившая мозги Эда Мура, вылетела из специального пистолета калибра девять миллиме тров, восьмизарядного. Такая обойма у «Макарова».

Усек?

– Советского производства, – вспомнил я. – Образца конца 50-х годов. Или… – …Или восточногерманского производства. Обой ма выпускалась для пистолета «М» в Восточной Гер мании. Не думаю, чтобы Эд Мур использовал в своем личном пистолете, выданном в ЦРУ, пули, изготавлива емые восточногерманской тайной полицией. А как ты считаешь?

– Но ведь эта чертова штази больше не существует, не так ли, Тоби?

– Да, Восточной Германии больше нет. Ее спецслуж бы ликвидированы. Но их дело и люди живут. И кто-то пользуется их услугами. Кто-то нанимает их для своих целей. Вот почему ты нужен нам, Бен.

– Ладно, – ответил я, повышая голос. – Мне это ясно.

Но что делать-то, черт бы всех побрал.

Молча он приступил к своей привычной процедуре – вынул пачку сигарет «Ротманс», открыл ее, постучал о подлокотник кресла-каталки, пока не вылезла сигаре та, закурил и, выпустив клуб дыма, сказал:

– Мы хотим, чтобы ты разыскал последнего шефа КГБ.

– Владимира Орлова?

Он кивнул головой.

– Но вы же наверняка знаете, где он прячется? При возможностях Центрального разведуправления… – Мы знаем лишь, что он скрывается где-то в Север ной Италии. В области Тоскана. И это все.

– Как же, черт возьми, вы докопались до этого?

– Я никогда не разглашаю источники своей инфор мации и методы их получения, – ответил Тоби и скри вил губы в улыбке. – В настоящее время Орлов се рьезно болен. Его видели у одного кардиолога в Риме.

Вот и все, что нам известно. Он лечится у этого вра ча уже несколько лет, с первого своего визита в Рим в конце 70-х годов. Этот врач периодически лечит мно гих крупных мировых лидеров. Орлов полностью дове ряет ему. Нам также известно, что после консультаций у этого кардиолога его увезли куда-то в неустановлен ное место в Тоскане. Его шоферы великолепно умеют отрываться от хвостов.

– А делали ли негласный обыск помещений?

– У этого итальянского кардиолога? Мы пошарили в его рабочих помещениях в Риме. Да все без толку:

историю болезни Орлова он, должно быть, прячет за семью замками.

– А если я найду Орлова? Что из этого?

– Ты же зять самого Харрисона Синклера, женат на его дочери. Совершенно немыслимо ожидать, что ты вступишь в какую-то сделку с ним. Разумеется, он бу дет очень осторожен и подозрителен, но и ты не про мах. Как только обнаружишь его, так начинай выяснять все, о чем он говорил с Хэлом Синклером. Все-все.

Точно ли, что Хэл присвоил огромные деньги? Что обе щал ему Орлов? Ты же знаешь русский язык, а с твоим даром… – Да из него и слова-то не выдавишь.

– Одним махом ты сможешь разыскать пропавшие сокровища и восстановить честное имя Хэла Синкле ра. Ну а сейчас, Бен, то, что ты узнаешь о Хэле, вполне возможно, не обрадует тебя.

– Быть того не может.

– Да, это так, Бен. Ты ведь нипочем не поверишь, что Харрисон Синклер был проходимцем и вором. Не верит в это и Алекс Траслоу, как и я. Но подготовься к тому, что тебе станет известно, как бы невыносимо и мерзко это ни показалось. Такое задание довольно рисковое.

– От кого задание-то?

Джеймс откинулся на спинку каталки и, помолчав не много, сказал:

– Самые ненадежные люди в разведке – это мы са ми. Как ты знаешь, наиболее выдающимся энтомоло гом в XIX веке был швейцарец Огюст Форель;

так вот он однажды сказал, что самыми опасными врагами му равьев являются другие муравьи. Самые опасные вра ги шпионов – это другие шпионы… – Он сложил ладо ни вместе, как в молитве, сцепив пальцы, и сказал: – Какую бы сделку Владимир Орлов ни затеял с Хэлом Синклером, уверен, что говорить о ней он не станет.

– Не вешай мне дерьмо на уши, Тоби, – возмутился я. – Да ты и сам не веришь, что Хэл невиновен.

Он тоскливо вздохнул и ответил:

– Да, не верю. Но очень хочу верить. И все же ты, по меньшей мере, можешь и сумеешь выяснить, что затевал Хэл накануне своей смерти. И для чего?

– Что затевал Хэл? – машинально пробормотал я. – Ведь его убили. – Вздрогнув, Джеймс поднял на меня глаза. Он, казалось, испугался либо моей несдержан ности, либо чего-то еще, а чего – я и сам не понял. – Кто убил его? – требовательно спросил я. – Кто убил Хэла?

– Убийца, насколько мне известно, был бывшим офицером штази.

– Я имею в виду не конкретного исполнителя-мо крушника. Кто стоял за его спиной? Кто отдал приказ убить его?

– Пока мы ничего не знаем.

– Может, это ренегаты из ЦРУ, из группы «Чароде ев», про которых говорил мне Алекс?

– Может, и они. А может – извини, я знаю, что тебе будет неприятно слышать мои слова, но все-таки по думай, – а может, и Синклер был из этой же колоды?

Одним из этих «Чародеев». И, может, он выпал из ко лоды?

– Ну, это только одна версия, – возразил я. – А долж ны быть и другие.

– Согласен. Может, Синклер и вступил в какую-то сделку с Орловым, стоящую огромных денег. И Орлов – то ли из жадности, то ли из опасений – взял и отдал приказ устранить Синклера. В конце концов, не логич но ли предположить, что кто-то из этих бывших восточ ногерманских или румынских головорезов взялся как наемник выполнить разовое поручение какого-то лица, бывшего его шефа.

– Мне нужно переговорить с Алексом Траслоу.

– До него не дозвониться.

– Нет, – возразил я. – Он сейчас в Кемп-Дэвиде. До звониться туда можно.

– Он в пути, Бен. Если тебе очень нужно перегово рить – попытайся завтра. Но время нам терять негоже.

Перед нами дело первостепенной важности.

– Ты собираешься держать в заложниках Молли, так ведь? Ну и как долго?

– Бен, мы в отчаянном положении. Дела складыва ются очень и очень плохо. – Он глубоко вздохнул и вы дохнул. – Между прочим, что касается Молли, то это не мое предложение. Я вместе с Чарльзом Росси воз ражал до последнего, пока не посинел.

– Но действовал-то заодно с другими.

– С ней обращаются исключительно корректно. Обе щаю, что так и будут обращаться. Она тебе потом са ма скажет. Ее стерегут в частной резиденции непода леку от Бостона. Начальству в больнице сказали, что ей пришлось срочно уехать по неотложным семейным делам. Ну а по сути, она несколько дней отдохнет в спокойной обстановке, в чем очень и очень нуждается.

Я почувствовал, как кровь ударила мне в голову, и изо всех сил старался оставаться спокойным.

– Тоби, – сказал я ровным голосом. – Помнится, ты как-то заметил, что, когда тревожат муравейник, мура вьи не отряжают молодых муравьев на охрану. Они на правляют старых муравьев, так, кажется, говорил ты.

Потому что, если их убьют, то ничего страшного не про изойдет. Такое действие называется альтруизмом – так лучше для всей муравьиной семьи, верно ведь?

– Мы сделаем все возможное, чтобы оберегать тебя.

– Ну ладно, я дам согласие, но на двух предвари тельных условиях.

– Каких же? Говори.

– Во-первых, это будет единственное поручение, ко торое я выполню по чужому заданию. Я не собираюсь становиться подопытным кроликом или еще какой-то там «шестеркой». Как? Принимаете?

– Принимаем, – спокойно подтвердил Джеймс. – Хо тя и не теряю надежды, что в один прекрасный день мы сумеем убедить тебя изменить настрой.

Не обратив внимания на его оговорку, я продолжал далее:

– Ну и, во-вторых, вы получите информацию только после того, как освободите Молли. Я разработаю точ ные условия и обязательства. Но это будет моя игра, и играть мы станем по моим правилам.

– Ты ведешь себя по-глупому, – заметил Тоби, повы сив голос.

– Может, и по-глупому, но без этого я на сделку не пойду.

– Я не могу принять это условие. Оно противоречит всему установленному порядку.

– Принимай, Тоби.

Тоби сидел и долго раздумывал.

– Черт с тобой, Бен! Согласен, – наконец решился он.

– Ну тогда все в порядке, – подвел я итог. – Сделка заключена.

Тоби положил ладони на стоящий перед ним стол.

– Я отправляю тебя в Рим. Самолет вылетает через несколько часов, – сказал он напоследок. – Нельзя те рять ни минуты.

Часть четвертая Тоскана International Herald Tribune «Интернэшнл геральд трибюн»

Теракт против лидера Национал-социалистской партии Германии ОТ КОРРЕСПОНДЕНТА «НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»

АЙЗЕКА ВУДА БОНН. Юргена Краусса, неугомонного председателя возрожденной нацистской партии Германии, который опережал своих соперников на проходящих здесь выборах канцлера, сегодня утром застрелили прямо на предвыборном массовом митинге.

Пока никто не взял на себя ответственность за террористический акт.

Таким образом, борьбу за пост германского канцлера будут продолжать всего два кандидата, причем оба они считаются центристами.

Иностранные дипломаты, выражая официально соболезнования в связи с убийством герра Краусса, в то же время с облегчением говорят… Прежде я бывал в Риме несколько раз, но город никогда мне особенно не нравился. Не спорю, Ита лия – одна из чудесных стран на свете, пожалуй, да же моя любимая, и, тем не менее, Рим всегда казал ся мне каким-то мрачным, перенаселенным и скучным.

Прекрасны, конечно же, площадь Микеланджело дель Кампидольо, собор Святого Петра, вилла Воргезе, ули ца Венето – они поражают воображение своей древ ностью, пышностью и помпезностью, но вся эта рос кошь как-то довлеет над тобой и будто предвещает на двигающуюся беду. Ну и еще: куда бы вы ни направи лись в этом городе, всегда каким-то образом выйдете к памятнику королю Виктору Эммануилу II, этой без вкусной аляповатой скульптуре из брешианского бело го мрамора, установленной на площади Венеции, веч но окутанной густой дымкой от выхлопов городского транспорта. Именно здесь любил произносить свои ре чи Муссолини, ну а я всегда старался, по возможности, обходить это место стороной.

Когда я прилетел в Рим, моросил дождичек и было, несмотря на начало лета, как-то неприятно холодно вато. Перед зданием международного аэропорта Фью мичино под усиливающимся дождем стояло несколько такси в тщетной надежде принять пассажиров и мчать ся, куда скажут.

Я разыскал бар, заказал там чашечку кофе и дол го смаковал его, чувствуя, как кофеин снимает тупую боль в лодыжке. Прибыл я сюда по фальшивому пас порту, которым снабдили меня колдуны и маги по части изготовления всяких фальшивых документов, работа ющие в технической службе ЦРУ (в тесном сотрудни честве, позвольте заметить, с Управлением иммигра ции и натурализации США).

По паспорту я стал Бернардом Мейсоном, амери канским бизнесменом, прибывшим в Рим, чтобы ула дить кое-какие тайные делишки с итальянским филиа лом своей корпорации. Врученный мне паспорт казал ся безукоризненным: если бы я не был уведомлен, то подумал бы, что его использовали уже не один раз для всяких заграничных поездок, к тому же он побывал в руках неряхи. Но, разумеется, его сфабриковали толь ко что специально для меня.

Я быстро разделался со второй чашечкой кофе с ли кером «Корнетто» и заторопился в зал отдыха. Удобств там не было почти никаких: стоял лишь черно-белый телевизор и ничего больше. Около стены, под боль шим зеркалом, тянулся ряд раковин-умывальников, напротив находились четыре туалетные кабинки;

вход ные двери туда вытянулись от пола до потолка и были выкрашены блестящей черной краской. Крайняя левая кабинка оказалась занятой, а в центре была свободна.

Я немного постоял перед умывальниками, вымыл ру ки и лицо, причесался, дожидаясь, пока не откроется дверь левой кабинки. Наконец она распахнулась, вы шел тучный низенький пожилой араб, на ходу затяги вая потуже ремень на толстом брюхе. Он ушел из зала, даже не помыв руки, а я сразу же вошел в опустевшую кабинку и запер ее.

Подняв сиденье, я вскарабкался на стульчак и вни мательно осмотрел пластмассовый бачок под самым потолком. Крышка его, как мне и говорили, легко под далась, и вот у меня в руках толстый перевязанный пакет. В пухлом конверте из плотной манильской бу маги лежала завернутая в чистую холщевую тряпоч ку коробка с пятьюдесятью патронами калибра 0, дюйма от автоматического «кольта» и матовый вороне ный полуавтоматический «СИГ-зауэр-220», совершен но новенький, в масле. Этот «СИГ», на мой взгляд, са мый надежный из всех пистолетов на свете. Он ком плектуется ночным прицелом из трития, длина ство ла четыре дюйма, в стволе – шесть рифленых наре зов, а весит всего двадцать шесть унций без обоймы.

Дай Бог, чтобы мне не пришлось применять это гроз ное оружие.

Настроение у меня было, прямо скажем, препога ное. Я ведь поклялся, что никогда больше не ввяжусь в смертельные игры, а тут на тебе – втянулся. И опять мне придется заниматься грязными делами, с которы ми, как я думал, покончил когда-то раз и навсегда.

Завернув пистолет и патроны обратно в тряпку, я за сунул их в наплечную сумку, а пакет оставил в бачке, закрыв его и крепко прижав.

Выходя из зала отдыха и направляясь к стоянке так си, я нутром почуял что-то неладное, что-то не то во круг, какое-то чрезмерное оживление. Во всех аэропор тах царит неразбериха, возбуждение, суета, поэтому это идеальное место для ведения слежки. За мной яв но следили. Я каждой клеткой тела ощущал это. Не могу сказать, что я улавливал чьи-то мысли – слиш ком много народу сгрудилось в небольших толпах, по всюду звучало вавилонское смешение языков, а ита льянский язык я знал так себе – в пределах надобно стей по службе. Но я интуитивно чувствовал слежку.

Ко мне медленно, но верно возвращался инстинкт, ко торым я некогда обладал в совершенстве, но который долго дремал во мне за ненадобностью.

И вот, наконец, я выследил свой «хвост». Это был плотный, смуглый человек лет под сорок или чуть больше, одетый в серо-зеленый спортивный костюм.

Он сидел, будто отдыхая, около аптечного киоска, при крывая лицо газетой «Коррьера делла сера».

Я ускорил шаг и выскочил наружу. Он тут же при строился мне вслед, причем ничуть не маскируясь. Вот это-то и озадачило меня. Похоже, он нисколько не вол новался, что его обнаружат, а это, по-видимому, озна чало, что его коллег тут полным-полно. Может даже, они нарочно делали все, чтобы я их засек.

Я сел в первое попавшееся такси – это оказался бе лый «мерседес» – и бросил шоферу:

– В «Гранд-отель», пожалуйста.

«Топтун» мгновенно кинулся в другое такси – я это заметил сразу же. Вероятно, теперь в слежку включит ся еще один автомобиль, а может, два или три. Через сорок минут езды по забитым транспортными потока ми в этот утренний час пик улицам Рима такси, нако нец-то, подъехало по узкой улочке Витториа Эмануель Орландо к парадному подъезду «Гранд-отеля». В мгно вение ока к такси кинулись сразу четыре носильщика, погрузили мой багаж на тележку, помогли выйти из ма шины и проводили в уютный, элегантный вестибюль гостиницы.

Одному из носильщиков я отвалил более чем ще дрые чаевые и обратился в конторку к портье. Тот, улыбнувшись, быстро просмотрел список лиц, забро нировавших номера. Затем по его лицу пробежало тре вожное выражение.

– Синьор… э-э, мистер Мейсон? – переспросил он с виноватым видом.

– Что, какие-то проблемы?

– Да вроде того, сэр. У нас нет на вас брони… – Может, номер забронирован на имя моей компа нии? – предположил я. – Это «Транс атлантик».

Просмотрев еще раз список, портье отрицательно покачал головой.

– А вы знаете, когда посылали заявку?

Я положил ладонь на мраморную стойку конторки и сказал:

– Понятия не имею, черт бы их побрал. Ваш прокля тый отель, конечно же, забит до отказа… – Если вам нужен номер, сэр, уверен, что… Я дал знак бригадиру носильщиков и сказал портье:

– Нет, здесь не остановлюсь. Уверен, что в «Экс сельсиоре» подобных ошибок не допускают.

А бригадиру скомандовал:

– Вынесите мой багаж через служебный вход. Да не рядом с парадной дверью, а в задний. Ну а мне вызо вите такси до «Экссельсиора» на улице Венето. Да по скорее.

Бригадир слегка склонил почтительно голову, же стом дал команду одному из носильщиков, и тот повез тележку с моим багажом к служебному входу в задней части вестибюля.

– Сэр, если и произошла какая-то ошибка, я уверен, мы сумеем очень быстро исправить ее, – сказал пор тье. – У нас есть свободный одиночный номер. Есть также несколько небольших номеров-люкс на выбор.

– Не хочется беспокоить вас, – кичливо ответил я и пошел вслед за тележкой с багажом к входу в вести бюль.

Через несколько минут к тыльной стороне гостини цы подъехало такси. Носильщик погрузил чемодан и сумку в багажник «опеля», я щедро отблагодарил его и сел в машину.

– В «Экссельсиор», синьор? – поинтересовался во дитель.

– Нет, – ответил я. – В «Хасслер», вилла Медичи. На площадь Святой Троицы.

*** Гостиница «Хасслер» выходит фасадом на Испан скую лестницу, это одно из красивейших мест в Риме.

Я в ней останавливался прежде, и сейчас ЦРУ заре зервировало здесь комнату по моей просьбе. Эпизод в «Гранд-отеле» был разыгран мною, конечно же, на рочно и, похоже, неплохо сработал – во всяком случае, «хвоста» больше не замечал. Я не знал, сколь долго меня не обнаружат, но пока все шло, как надо.

Усталый и измотанный долгим перелетом, я при нял душ и как подкошенный рухнул на огромную, ко ролевских размеров постель, прямо на дорогие хру стящие накрахмаленные и отглаженные простыни, мо ментально провалившись в глубокий сон, потревожен ный лишь беспокойным сновидением о Молли.

*** Через несколько часов меня разбудил далекий ав томобильный сигнал, донесшийся откуда-то от Испан ской лестницы. День был уже в самом разгаре, яркий солнечный свет заполнил весь мой люкс. Я выскольз нул из-под одеяла, поднял телефонную трубку и зака зал кофе и чего-нибудь поесть. Желудок у меня урчал от голода.

Посмотрев на часы, я перевел стрелки на римское время и прикинул, что в Бостоне только начался ра бочий день. Затем я позвонил в один вашингтонский банк, где еще несколько лет назад открыл текущий счет. Мой брокер Джон Матера уже, должно быть, пе ревел на этот счет «заработанные» мною на операции с акциями банка «Бикон траст» деньги. Но перевода вашингтонский банк, как оказалось, до сих пор не по лучал. Я легко догадался, что это ЦРУ все еще про должает фокусы с моими деньгами. Мне известны их козни, и я твердо настроился больше не доверять им.

Спустя пятнадцать минут в большой, обрамленной позолотой чашке принесли кофе и великолепно при готовленные бутерброды: на толстые мягкие куски бе лого хлеба сверху уложены тонко нарезанные ломтики ветчины, сыра и ярко-красный помидор, и все это по лито ароматным оливковым маслом.

Никогда еще я не ощущал такого одиночества. С Молли, я был уверен, все в порядке, ее, по сути дела, охраняют надежно, будто врага. Но я не переставал беспокоиться за нее, меня волновало, что они там мо гли наговорить ей про меня, как она воспримет все это, ведь может и напугаться. Но в одном я был убежден твердо: ее саму не запугать и не сломать, наоборот, она устроит своим тюремщикам тот еще ад, спокойной жизни им не видать.

При этой мысли я улыбнулся, и тут же зазвонил те лефон.

– Мистер Эллисон? – раздался голос с типичным американским говором.

– Да, я.

– Добро пожаловать в Рим. Вы выбрали для приезда очень хорошее время.

– Спасибо за комплимент. Здесь гораздо спокойнее и удобнее, чем в Штатах в это время года.

– И гораздо больше достопримечательностей, ко торые стоит посмотреть, – сказал мой собеседник из ЦРУ, тем самым обменявшись со мной паролем.

Я положил трубку.

Минут через пятнадцать я вышел из гостиницы на улицу, освещенную мягким светом уходящего римского дня. На Испанской лестнице толпилась масса людей – они стояли, сидели, курили, фотографировали, крича ли что-то друг другу, шутили и смеялись. Понаблюдав немного за всеобщей суматохой, я ощутил срочную не обходимость убраться отсюда и поскорее сел в прохо дившее мимо такси.

На площади Республики, неподалеку от главного римского железнодорожного вокзала, я взял у фир мы «Маджоре» напрокат автомашину, предъявив во дительское удостоверение на имя Бернарда Мейсона и золотую кредитную карточку «Сити-банк виза». (Кре дитная карточка была настоящей, но счет на имя не существующего мистера Мейсона был открыт перево дом из юридической конторы в Фэрфаксе, штат Вир джиния, распоряжением ЦРУ.) Мне предложили тускло светящуюся черную автомашину марки «фиат-лянча», огромную, как океанский лайнер: именно такую мар ку предпочел бы американский нувориш Бернард Мей сон.

Клиника кардиолога находилась неподалеку от вок зала, на проспекте дель Ринашименто, этой шумной, с оживленным движением главной магистрали Рима ря дом с площадью Навона. Оставив машину на подзем ной стоянке в полутора кварталах от нужного места, я разыскал дом доктора, у входа в который блестела медная табличка с выгравированной надписью: «ДОК ТОР АЛЬДО ПАСКУАЛУЧЧИ».

Пришел я за сорок пять минут до назначенного вре мени, поэтому решил походить по площади. По неко торым причинам я пришел к выводу, что лучше при держиваться обусловленных сроков встречи и не при ходить раньше. Визит к кардиологу был назначен на восемь часов вечера – время, конечно, поздноватое, но выбрано оно не случайно: только в это время мог посетить врача богатый американский магнат Бернард Мейсон, ведущий затворническую жизнь. Предполага лось, что выбитый из привычной колеи, доктор Паску алуччи станет более покладист и почтителен. Он счи тался одним из лучших кардиологов в Европе, именно поэтому бывший шеф КГБ и предпочел обратиться к нему. Итак, вполне логично, что мистер Мейсон, про живший в Риме несколько месяцев, обратился за со ветом в этому врачу, а не к кому-то еще. Паскуалуч чи известили, что этот американец уже лечился у дру гого врача-терапевта, которого он знал понаслышке, и что Мейсон придет под покровом темноты и тайно из за опасений, что будет нанесен ущерб интересам его деловой империи и фирма понесет огромные финан совые убытки, если станет известно, что он страдает каким-то сердечным заболеванием. Паскуалуччи, ра зумеется, и понятия не имел, что терапевт, на которого ссылался Мейсон, на самом деле был осведомителем ЦРУ.

В это вечернее время желто-коричневая облицовка зданий на площади Навона ярко освещалась светом прожекторов, что представляло великолепное зрели ще. На площади суетились группы людей, заполняя открытые кафе, они смеялись, шутили и выказывали свое восхищение блестящим зрелищем. Сновали в об нимку пары, увлеченные друг другом или разглядыва нием соседей. В другое время они просто прогулива лись бы по улицам. Площадь эта возникла на руинах древнего ипподрома, построенного императором До мицианом в I веке. (Вечно буду помнить, что именно Домициан как-то сказал: «Императорам на роду напи сано быть самыми несчастными людьми на свете, по скольку общество убеждается в реальности существо вания заговоров против жизни императоров лишь то гда, когда их убивают».) В вечерних сумерках сверкали и переливались все ми цветами радуги струи двух фонтанов, сооруженных в XVIII веке архитектором Лоренцо Бернини. Кажется, они магнитом притягивают к себе людей: фонтан «Че тыре реки» в центре площади и фонтан «Мавр» в юж ной стороне. Необычное место эта площадь Навона.

Несколько веков назад здесь устраивались забеги на колесницах, а потом, по приказу папы, ипподром зато пили и получилось такое водохранилище, что на нем устраивались целые морские баталии на потеху зрите лям.

Продираясь сквозь толпу гуляющих, я чувствовал себя чужаком, ибо их искрометное веселье резко кон трастировало с моим озабоченным видом. На своем веку, во время посещения заморских городов, мне не раз доводилось бывать на подобных празднествах, и я всегда считал забавным и интересным слышать вокруг незнакомую речь. В этот же вечер, наделенный (может, на свою беду) таким необычным даром, я, по сути де ла, растерялся, так как мысли окружающих меня лю дей сливались в один непрестанный и монотонный гул.

Но вот я различил в этом гуле слова на итальянском языке: «Не было у меня недели хуже этой» – а вслед расслышал и горестную мысль: «Мы могли бы его спа сти». Затем опять громкие слова: «Он вышел со свои ми девчонками» – а потом снова послышалась мысль сожаление: «Несчастный».

И вдруг явственно послышались путаные мысли, на этот раз чисто по-американски: «Да пропади он пропа дом, бросил меня тут одну». Я обернулся. В несколь ких шагах от меня шла явно американка, лет двадцати с небольшим, одета в свитер под курткой из жеваной джинсовой ткани. Лицо круглое, чистое, губы сердито надуты. Увидев, что я разглядываю ее, она зыркнула в мою сторону глазами. В смущении я отвел взгляд и тут же услышал другую фразу. Сердце мое глухо застуча ло.

«Бенджамин Эллисон».

Откуда донеслись эти мысли? Откуда-то с расстоя ния не более шести футов. Должно быть, из этой вот толпы вокруг меня, но от кого именно? Изо всех сил я старался держаться спокойно и не вертеть головой из стороны в сторону, рискуя свернуть себе шею, что бы хотя бы мельком определить человека, похожего на сотрудника ЦРУ и следящего за мной. И вдруг я совер шенно случайно повернулся и вновь услышал: «Не льзя допустить, чтобы он заметил».

Я тут же прибавил шагу, направляясь к церкви свя той Агнессы, но никак не мог вычислить, кто же это сле дит за мной. Тогда я круто повернул влево, нечаянно зацепил пластмассовый кофейный столик и повалил его;

чуть было не сбив с ног какого-то пожилого муж чину, я ринулся в темный узкий переулок, где отврати тельно воняло мочой. Позади себя я услышал взволно ванные голоса мужчины и женщины. Я побежал по пе реулку, а сзади раздался топот преследователей. Под бежав к какому-то подъезду, я заскочил внутрь – ока залось, что это вход в какое-то служебное помещение.

Там я прижался к высоким деревянным дверям, чув ствуя затылком облупившуюся краску. Затем присел на холодный кафельный пол и осторожно выглянул из разбитого стекла в середине входной двери. В темно те, я надеялся, разглядеть меня нельзя.

Да, вот он, наблюдавший за мной «топтун».

По переулку двигалась целая гора мышц, растопы рив руки для сохранения равновесия. Да, я видел это го массивного мужчину там, на площади, справа от се бя, но он выглядел, как настоящий итальянец – так ис кусно маскировался под него, – с непривычки я его не смог отличить. Но вот он прошел прямо напротив меня, прошел медленно, и я увидел, как он вонзился взгля дом в дверь, за которой я прятался, стоя на коленках, и услышал его мысли: «Побежал туда…»

Заметил ли он меня?

Смотрел он прямо, а не вниз.

Нащупав холодную сталь пистолета во внутреннем кармане пиджака, я потихоньку вытащил его, затем снял с предохранителя и положил палец на спусковой крючок.

Человек двинулся дальше по переулку, вниматель но вглядываясь в двери подъездов по обе стороны. Я высунулся из двери и наблюдал за ним, пока он не до шел до конца переулка, а там, постояв секунду-другую, завернул за угол направо.

Я откинулся назад и облегченно глубоко вздохнул, затем на минутку прикрыл глаза и, высунувшись впе ред, опять оглядел переулок. «Топтуна» не было. До поры до времени я оторвался от него.

Через несколько невыносимо медленно тянущихся минут я поднялся, вышел из подъезда и зашагал по переулку туда же, где исчез «топтун», и по запутанно му лабиринту тускло освещенных боковых улиц напра вился к дому кардиолога.

*** Ровно в восемь вечера доктор Альдо Паскуалуччи открыл дверь в свой кабинет и, слегка склонив голову, поздоровался со мной за руку. Он оказался очень ма леньким, круглым, но не толстым человечком, одетым в удобный коричневый твидовый костюм, под которым виднелся свитер из верблюжьей шерсти. Лицо у него было доброе. Волосы черные, слегка тронутые седи ной, аккуратно причесанные. В левой руке он держал пеньковую трубку, воздух кругом благоухал приятным табачным дымом.

– Входите, пожалуйста, мистер Мейсон, – пригласил он.

Говорил он по-английски совсем без итальянского акцента, как истый англичанин, да еще выпускник Кем бриджа. Жестом руки, в которой была зажата трубка, он пригласил меня войти.

– Благодарю вас за то, что согласились принять ме ня в столь неудобный час, – сказал я.

Он наклонил голову – не понять, то ли в знак одо брения, то ли неудовольствия – и произнес, улыбаясь:

– Рад познакомиться. Премного наслышан о вас.

– И я рад. Но прежде должен спросить… Я сделал паузу и сосредоточился… никаких мыслей расслышать не удалось.

– Да? Пожалуйста, присядьте сюда и снимите ру башку.

Я сел на покрытый бумажной простыней стол для обследований, снял пиджак и рубашку и сказал:

– Мне нужна твердая гарантия, что целиком могу по ложиться на ваше благоразумие.

Он взял лежащий на столе манжет для измерения кровяного давления, обмотал мне руку и, соединив концы манжета вместе, ответил:

– Все мои пациенты могут рассчитывать на полную конфиденциальность. По-другому я не работаю.

Тогда я задал вопрос понастойчивее, нарочно стре мясь вывести его из равновесия и вызвать раздраже ние:

– Но можете ли вы гарантировать?

И не успел Паскуалуччи рта открыть, накачивая в этот момент манжету, отчего она неприятно сжала мне руку повыше локтя, как я услышал его мысль: «…Ин дюк напыщенный… нахал…»

Он стоял очень близко от меня, я даже чувствовал его дыхание, пропахшее табаком, ощущал в нем раз дражение и понял, что могу читать его мысли по-ита льянски.

Паскуалуччи был двуязычным, меня предупредили об этом заранее: хотя родился он в Италии, воспи тывался же в Англии, в Нортумбрии, а учился в Кем бридже и Оксфорде.

Ну и что все это значило? Что из того, что он двуязы чен? Может, он говорит по-английски, а думает в это время по-итальянски, как сейчас, во время работы.

Сухим тоном, почти официально, он сказал:

– Мистер Мейсон, как вам хорошо известно, я лечу некоторых очень высокопоставленных и избегающих широкой огласки людей. Их имена я никому не назы ваю. Если вы не удовлетворены моими заверениями, можете уйти от меня в любое время.

Он продолжал накачивать манжет до тех пор, пока рука у меня не задеревенела. Я даже заподозрил, что он нарочно так сделал. Но вот, высказав свое мнение, он нажал на клапан, и воздух с шипением стал выхо дить из манжета.

– Не раньше, чем мы достигнем взаимопонимания, – парировал я.

– Прекрасно. Так вот, доктор Корсини сказал, что у вас время от времени случаются приступы, отчего на чинает заметно учащенно биться сердце.

– Да, так оно и есть.

– Мне нужна полная картина вашего заболевания.

Для этого следует пройти либо обследование на аппа рате Холтера, либо провести тест с помощью таллия, это мы потом посмотрим. Но прежде всего скажите мне сами, что заставило вас прийти ко мне?

Я повернулся к нему и, посмотрев прямо в лицо, ска зал:

– Доктор Паскуалуччи, из некоторых источников мне стало известно, что вы лечили и Владимира Орлова, гражданина бывшего Советского Союза. Вот это-то в первую очередь и интересует меня.

Он смутился и быстро залопотал несвязно:

– Я говорил… как я сказал… можете подыскать себе другого кардиолога. Могу даже порекомендовать како го… – Да я же просто говорю, доктор, что если его исто рия болезни или еще какие-то данные, не знаю, как вы их называете, ну те, что у вас хранятся здесь, в каби нете, если то, что в них написано… скажем так, стало известно определенным спецслужбам, то и мою исто рию болезни, стало быть, тоже можно легко заполу чить. Мне хотелось бы знать, какие меры предосторож ности вы предпринимаете.

Доктор Паскуалуччи окинул меня пристальным сер дитым взглядом, побагровел, и я очень явственно услышал его мысли… *** Спустя примерно час я уже пробивался на «лянче»

сквозь запруженные машинами суматошные, громко голосые улицы Рима к его окраине, к улице дель Трул ло, а там свернул направо, на улицу Сан-Джулиано, расположенную в довольно уединенном и современ ном районе города. Проехав по ней несколько метров, я подрулил к стоящему на правой стороне улицы бару.

Это была одна из обычных забегаловок, где всегда можно перекусить на скорую руку или выпить чашеч ку кофе, – небольшое белое оштукатуренное здание с полосатым желтым тентом перед входом, под которым стояли удобные белые пластиковые стулья и столики.

На рекламном плакате кафе «Лавацца» было написа но: «Жареное мясо – птица – хлебобулочные изделия – макароны».

На часах было еще без двадцати десять, в баре суе тились подростки в кожаных куртках, толкаясь с пожи лыми работягами, попивающими свое винцо. Из музы кального автомата громко неслась старая американ ская песенка «Танцевать с кем попало я не стану» в исполнении Уитни Хьюстон – ее голос я сразу признал.

Мой связник из ЦРУ Чарльз ван Эвер, тот самый, ко торый звонил мне днем в гостиницу, еще не приходил.

Было несколько рановато, впрочем он, по всей види мости, будет сидеть в машине на стоянке, расположен ной позади бара. Я устроился на стуле, заказал бокал вина и принялся оглядывать публику. Какой-то юно ша играл в карточную игру на компьютере – на экране стремительно мелькали крести, бубны, пики, черви. За маленьким столиком устроилась большая семья, отту да то и дело доносились тосты и здравицы. Партнера моего не было видно, все посетители, похоже, завсе гдатаи этого заведения, за исключением, разумеется, меня.

В кабинете кардиолога я убедился в правоте слов доктора Мехта о том, что двуязычные лица и дума ют тоже на двух языках сразу, на этой своеобразной языковой смеси. Мысли доктора Паскуалуччи одно временно звучали и на итальянском и на английском, причем первое слово могло думаться на одном языке, а следующее – на другом. Моих познаний в итальян ском языке вполне хватило, чтобы понять суть его раз мышлений.

Мне стало известно, что в маленьком чулане при его кабинете вместе с моющими средствами, веника ми, щетками, фотокопиями разных бумаг, компьютер ными дисками, лентами для пишущей машинки и то му подобной рухлядью стоит на полу массивный сейф из железобетона. В нем хранятся образцы контроль ных анализов, досье с документами о преступной не брежности при лечении одного больного, допущенной Паскуалуччи свыше десяти лет назад, и несколько па пок с бумагами, касающимися некоторых высокопоста вленных пациентов доктора. Там хранились досье на видных итальянских политических деятелей, принад лежащих к соперничающим партиям, на главного ис полнительного директора крупнейшей в Европе авто мобильной компании и на Владимира Орлова.

Доктор Паскуалуччи приложил к моей груди стето скоп и долго-долго вслушивался, а в этот момент я ли хорадочно соображал, как заставить его прокрутить в памяти комбинацию цифр, отпирающих замок сейфа, как мне уловить его мысль, но все, что я слышал в то время, – это сплошной гул в его голове, похожий на треск и шипение при настройке коротковолнового приемника, да отдельные слова: «Вольте-Бассе… Ка стельбьянко»… Опять: «Вольте-Бассе… Кастельбьян ко»… И наконец: «Орлов»… И я узнал все, что мне требовалось узнать.

Ван Эвер все еще не появлялся. В ожидании я при поминал, какой он на фотографии: крупный, красноще кий мужчина шестидесяти восьми лет, крепко заклады вающий за воротник. Густые волосы у него поседели и отросли чуть ли не до плеч – это хорошо видно на всех его последних фотографиях, хранящихся в досье ЦРУ.

Нос у него крупный и весь в прожилках, как у заядло го пьяницы. Алкоголик, любил говорить Хэл Синклер, – это человек, который вам не нравится, потому что он пьет не меньше вашего.

В четверть одиннадцатого я расплатился по счету и потихоньку вышел из парадной двери бара. На стоян ке автомашин было темновато, но я легко рассмотрел стоящие там машины: «фиаты-панда», «фиаты-рит мо», «форды-фиеста», «пежо» и черный «порше». По сле назойливого шума и гама в баре я с удовольстви ем дышал прохладным воздухом на тихой, спокойной стоянке, устроенной в этом уединенном месте Рима, где чище и свежее, чем в других районах.

В самом дальнем ряду стоял матово сверкаю щий темно-зеленый «мерседес» с номерным знаком «Рим-17017». В нем и спал за рулем ван Эвер. Мож но было подумать, что он примчался с автогонок, а теперь отдыхает и набирается сил перед следующим трехчасовым заездом, на этот раз на север, в Тоска ну, но в машине никто не ковырялся, она стояла с вы ключенным светом. Ван Эвер, как я посчитал, отсыпал ся после возлияния изрядного количества спиртного, что, согласно данным из досье на него, было его еже дневной потребностью. Подобные грешки проститель ны, разумеется, рядовому пьянчужке, но тут – человек, которому надлежит бывать везде и знать всех и вся.

Переднее стекло «мерседеса» было наполовину за темнено. Приблизившись, я еще подумал, а не пове сти ли мне машину самому, но решил, что такое пред ложение может больно задеть самолюбие ван Эвера.

Я влез в машину и сразу же привычно настроился ула вливать его мысли во сне, ну если не фразы, то хоть отдельные слова.

Но мыслей никаких не было. Абсолютная тишина.

Мне показалось это странным, нелогичным… …и тут вдруг я почувствовал сильное возбуждение, в крови у меня резко подскочил уровень адреналина. Я четко разглядел его длинные седые волосы, завиваю щиеся колечками на шее и наползающие на темно-си нюю водолазку, голова запрокинута назад, рот широко открыт, будто он сладко похрапывает во сне, а ниже, на горле… нелепо зияла неправдоподобно широкая ра на. Лацканы пиджака перепачканы ужасными густыми темно-красными кровавыми пятнами, кровь с них ме дленно капает вниз. Из побелевшей морщинистой шеи еще сочится дымящаяся кровь.

Я оцепенел от ужаса и сперва даже не поверил сво им глазам. От мысли, что ван Эвера больше нет в жи вых, колени у меня мелко задрожали, ноги стали ват ными и непроизвольно подогнулись, я выскочил из ма шины и опрометью кинулся прочь.

С бешено колотящимся сердцем я кинулся бежать по улице дель Трулло, где нашел оставленную мною автомашину. Несколько секунд я тыркал ключом, не попадая в прорезь в замке, наконец, попал, отпер дверь и быстро юркнул за руль. Сделав размеренно несколько глубоких вдохов и выдохов, я заставил себя немного успокоиться.

Видите ли, все это время у меня перед глазами сто яла кошмарная картина, которую я видел тогда в Пари же, она сбивала с толку и мешала мыслить нормально.

Воспоминания настойчиво отбрасывали меня назад, в прошлое, в каком-то калейдоскопе представилась мне та квартира на улице Жакоб, два недвижимых тела, и одно из них – моя любовь… Лаура.

За время службы в разведке редким оперативным агентам приходится сталкиваться с убийствами – во время работы видеть трупы им, как правило, не прихо дится. А когда все же случается, они обычно ведут себя так же, как и все другие люди: теряются и не знают, что делать;

в них вмиг пробуждается инстинкт самосохра нения, и они стремятся удрать подальше. Большин ство оперативных сотрудников, которым довелось лич но лицезреть жестоко убитых людей, долго на службе не выдерживают и увольняются в отставку.

Но со мной происходило все наоборот. Вид крови и кошмарных ран притуплял мои чувства, внутри ме ня что-то ломалось и выключалось. И при виде тру па меня обуревал гнев, я брал себя в руки, сосре доточивался и становился спокойным и хладнокров ным. Мне будто делали укол какого-то успокаивающе го средства.

Осмысливая произошедшее, я перебрал мысленно несколько версий. Кто знал, что я встречаюсь с ван Эвером? Кому он мог сказать о намеченной встрече?

Кто – не тот ли человек, кому он сказал, – отдал приказ убить его? И почему? Ради какой цели?


Мне хотелось верить, что ван Эвера убили те самые люди, которые следили за мной в Риме с момента мо его прилета в аэропорт. А за этим неизбежно возникал вопрос: почему же не убили меня? Ведь совершенно ясно, что тот, кто перерезал глотку ван Эверу, приходил по мою душу. Быть того не может, что его убил кто-то другой, а не тот, кто следил за мной (так или иначе, ухо дя от Паскуалуччи, я принял меры предосторожности и сделал все, чтобы ускользнуть от возможных «топту нов»).

Таким образом, волей-неволей мне опять приходи лось убеждаться в том, что ван Эвера убил (или убили) кто-то, работающий внутри ЦРУ. Тот, кто знал, что он идет на встречу со мной, кто мог перехватывать пере говоры, которые вел Джеймс Томпсон из Вашингтона с ван Эвером, находящимся в Риме. А чем больше я размышлял, тем сильнее убеждался, что цэрэушникам нанимать уголовников не требовалось – они с успехом прибегали к услугам бывших офицеров штази.

Однако это умозаключение дела ничуть не проясня ло. Ну что ж, рассмотрим тогда мотивы.

Маловероятно, чтобы ван Эвера убили по ошибке вместо меня – все-таки он ничуть на меня не похож. А может мне уготована смерть в другом месте, раз уж я обречен?

Отнюдь не исключено, что у ван Эвера была ка кая-то информация и его убийцы никак не хотели, что бы он передал ее мне. В его обязанности входило, говорил мне Тоби, сопровождать меня в Тоскану, как только я установлю местонахождение Орлова, и орга низовать мне встречу. Протокола и порядков я не знал, не представлял даже, как мне познакомиться с отстав ным председателем КГБ. Не могу же я просто прийти и постучаться в дверь к незнакомому человеку.

Может, причина кроется в этом? Может, ван Эвера убили, чтобы он не подвел меня к Орлову? Для того, чтобы «выбить меня из седла», расстроить мои планы, затруднить, насколько возможно, встречу с Орловым?

Не дать мне что-либо пронюхать насчет «Чародеев»?

И тут вдруг меня осенило.

Я же опоздал на встречу с сотрудником ЦРУ. Пред намеренно ли или из тактических соображений, но все равно опоздал.

Как и большинство оперативных сотрудников раз ведслужбы, ван Эвер, видимо, пунктуально придержи вался назначенного времени встречи. И кто-то с ножом в руке застал его врасплох… Кто?

Тот, кто поджидал, когда он встретит кого-то. Кого же?

Меня.

Знали ли они, с кем должен был встретиться ван Эвер? Они, видимо, знали лишь, что он должен встре титься с кем-то.

Приди на место встречи вовремя, я, наверное, тоже сидел бы на переднем сиденье рядом с ван Эвером с перерезанным горлом.

Откинувшись на мягкую спинку сиденья в автомаши не, я медленно и тяжело вздохнул.

Могло бы так быть? Конечно.

Все могло быть.

*** Пока я рассчитывался за проживание в гостинице «Хасслер» и грузил свои вещи в багажник «лянчи», на ступила глубокая ночь. На автостраде A-I движения практически не было, лишь изредка с шумом проноси лись грузовики, спешащие доставить грузы.

У консьержки гостиницы я попросил посмотреть кар ту области Тоскана Итальянского туристического клу ба, которая оказалась хоть и сложной, но зато точной.

Запечатлеть ее в своей памяти представляло для ме ня пару пустяков. На ней я нашел маленький город под названием Вольте-Бассе, расположенный неподалеку от Сиены, а до нее три часа езды в северном напра влении… Первым делом нужно было привыкнуть к манере ез ды итальянских водителей, которые не только то и де ло пренебрегали правилами дорожного движения (к этому мне не привыкать: по сравнению с бостонски ми, водители во всех других странах мира беспример но послушны и дисциплинированны), но были попро сту агрессивны. Мало-помалу, внимательно глядя на желтоватую дорогу, я успокоился и стал мыслить чет че.

Итак, я следил за дорогой и одновременно думал.

Мчался я по дороге с левосторонним движением со скоростью сто пятьдесят километров в час. Дважды во время пути я внезапно сворачивал на обочину и, вы ключив двигатель и свет, внимательно вглядывался и вслушивался, не преследует ли меня кто-нибудь. Пре досторожность, конечно же, элементарная, но и она, бывает, срабатывает. За мной вроде бы никто не сле дил, но стопроцентной уверенности в этом, разумеет ся, не было.

Вот меня стал догонять какой-то автомобиль, вот он приблизился, включил дальний свет, и под ложечкой у меня заныло. Когда машина почти поравнялась со мной, я резко сбавил скорость и вывернул руль вправо.

Затем еще какая-то машина попыталась обогнать меня, вот и все, больше ничего необычного не случи лось.

Нервы у меня расшатались до предела. Мысли пу тались. Они едут своим путем-дорогой, уговаривал я себя. Они уже скрылись из виду. Крепче держи руль в руках. Держись до конца. Ты добьешься своего.

Это все из-за того, что я обрел… дар… и стал, по сути дела, монстром. Понятия не имею, сколько еще продержится во мне этот дар, но он успел бесповорот но изменить мою жизнь, и несколько раз я уже оказы вался на волосок от гибели.

А самое тревожное – это то, что дар и все, связанное с ним, опять превратили меня в того самого человека, которым я никак не хотел быть: я стал безжалостным, беспощадным автоматом, одним из тех, какими делает нормальных людей служба в Центральном разведыва тельном управлении. Теперь я понял, что способности экстрасенса, которыми я оказался наделенным, пред ставляют собой ужасное качество. Вовсе не какое-то там эксцентричное и чудесное, а поистине страшное.

Никому не дозволено проникать за защитные стены, окружающие мысли других людей.

Итак, думал я, я оказался вовлеченным в эпицентр какой-то жуткой заварухи, что уже оторвало меня от жены и несколько раз ставило мою жизнь под угрозу.

Так кто же эти крутые парни? Какая-то банда в ЦРУ?

Вне всякого сомнения, мне вскоре все станет извест но про них. Там, в затерянном тосканском городишке Вольте-Бассе.

*** Вольте-Бассе оказался даже не городишком, а ско рее крошечной деревушкой, малюсенькой точкой на туристической карте. В ней по обе стороны узкой доро ги номер семьдесят один, проходящей прямо через Си ену, тесно сгрудилось несколько серых каменных до мов. Среди них, как положено, стоял небольшой бар, где продавали бакалейные товары и мясные продукты.

Больше никаких заведений не было.

В полчетвертого утра, погруженная в темноту и ти шину, эта деревушка будто вымерла. На карте, кото рая прочно улеглась в моей памяти, были обозначены мельчайшие подробности, но ничего похожего на сло во «Кастельбьянко» на ней не было. На улице в этот ранний утренний час – вернее сказать, глубокой ночью – никто разумеется, не появлялся, так что некого было спросить.

Я очень устал, мне позарез нужно было отдохнуть, но на дороге негде притулиться. Инстинкт подсказы вал мне непременно поискать где-нибудь укромное ме стечко. Я отъехал от Сиены по семьдесят первой доро ге, проскочил современный городок Росиа и поехал по лесистым холмам. Сразу же за каменоломней я заме тил дорогу, ведущую к какому-то частному владению.

Таких дорог в тосканских лесах предостаточно – в кон це их высится, как правило, старинный замок. Дорога оказалась узкой, темной и опасной из-за насыпанного на полотно гравия и крупного камня. «Фиат-лянча» то и дело налетал на камни и с трудом продирался по-это му коварному пути. Вскоре я увидел редкий кустарник и направил машину прямо туда. В кустах меня вряд ли заметят, по крайней мере, до рассвета.

Выключив мотор, я вытащил из чемодана одея ло, которое предусмотрительно стащил из гостиницы «Хасслер», и накрылся им. Откинув переднее сиденье назад как можно дальше, я устроился на нем в полуле жачем положении и, чувствуя свое одиночество, вслу шиваясь, как потрескивает, остывая, мотор, довольно скоро провалился в сон… Проснулся я на утренней заре, весь помятый и пло хо что соображающий. Где это я? Почему-то вспоми налась удобная постель дома, лежащая рядышком те плая Молли, и вдруг я тут, на переднем сиденье взятой напрокат автомашины, да еще где-то в лесах Тосканы.

Поставив сиденье на место, я выехал из кустов на трассу и через несколько километров оказался в Ро сиа. В воздухе чувствовалась свежесть, поднявшееся над горизонтом солнце бросало косые золотистые лу чи на черепичные крыши домов. Кругом было тихо, не слышалось ни звука. Но вот тишину расколол тарахтя щий в центре городка грузовичок, затем он с надрывом завыл, заурчал, с трудом взбираясь на первой скоро сти по извилистой дороге на крутой холм, и покатил к каменоломне, мимо которой я проезжал ночью.

В Росиа были, кажется, всего две большие улицы, недавно застроенные как придется невысокими дома ми с красными крышами. Во многих из них на пер вом этаже были расположены крохотные магазинчики – бакалея, хозяйственных товаров первой необходи мости, либо торгующие овощами и фруктами, перио дикой и писчебумажными принадлежностями. В этот ранний час все они еще были закрыты, только в конце тихой улочки работала небольшая таверна, откуда до носились оживленные мужские голоса. Я направился прямо к ней. Там сидели простые работяги, потягивая кофеек, почитывая спортивные газеты и перебрасыва ясь репликами. Я вошел, все замолкли и повернули го ловы ко мне, внимательно и с любопытством разгля дывая. Я уловил кое-какие их мысли, но в них не было ничего стоящего.

Поскольку брюки мои порядком помялись, да еще на мне был надет толстый свитер из грубой шерсти, то, надо думать, они никак не могли угадать, кто такой пе ред ними. Если я один из тех иностранцев (большин ство из них англичане), которые владели окрестными виллами или арендовали их, то почему же раньше им не приходилось встречать меня? И что этот чокнутый иностранец делает тут спросонок в шесть часов утра?

Заказав чашечку кофе с молоком, я сел в сторон ке за небольшим круглым столиком из пластика. Ра ботяги мало-помалу опять вернулись к житейским раз говорам, а мне в это время принесли кофе, налитый в небольшую чашечку с трещиной;

сверх дымящегося темного кофе плавал толстый золотистый слой сливок.

Я отхлебнул порядочный глоток, посмаковал приятный напиток и почувствовал, как кофеин взбадривает за стоявшуюся в жилах кровь.


Немного подкрепившись, я поднялся и пошел к са мому пожилому на вид рабочему – пузатому, лысо му мужчине с давно небритым круглым лицом. Поверх темно-синей рабочей спецовки он надел еще грязный белый фартук.

– Добрый день, – поприветствовал я его по-итальян ски.

– Добрый день, – откликнулся он, глядя на меня с некоторым подозрением. Посетители таверны говори ли с мягким тосканским акцентом: у них твердый звук «це» получался «хе», а твердый звук «ч» звучал мягче, как «ше».

Мобилизуя все свои познания в итальянском, я кое как умудрился составить фразу:

– Я разыскиваю Кастельбьянко.

Он недоуменно пожал плечами и обратился к собе седникам с вопросом:

– Мне кажется, этот малый хочет продать тому нем цу страховой полис или еще что-то.

Ага! Тому немцу. Может, они принимают Орлова за немца? Может, он живет здесь под видом немца-эми гранта?

Кругом раздался хохот. Самый молодой из присут ствующих – смуглый, долговязый верзила лет двадца ти с небольшим, весьма похожий на араба, прокричал:

– Втолкуй ему, чтобы он поделился с нами комисси онными.

Тут хохот перешел в дикое ржание.

Еще кто-то подал реплику:

– А не думаете ли, что этот малый ищет работенку камнетеса?

Я громко засмеялся вместе со всеми и спросил:

– А вы что, все работаете в каменоломне?

– Да нет, – ответил смуглый верзила, – вот этот, на пример, – он похлопал пожилого работягу по плечу – работает мэром Росиа, а я его заместитель.

– Вот и прекрасно, ваше превосходительство, – обратился я к лысому пожилому человеку и спросил его, не для немца ли из Кастельбьянки заготавливают они и обрабатывают камни.

Он лишь махнул на меня рукой, и все кругом снова заржали. Молодой человек прояснил:

– Если бы мы занимались этим, тогда, как вы ду маете, прохлаждались ли бы здесь в это время? Этот немец платит каменщикам по тринадцать тысяч лир в час!

– Если хочешь разжиться телятинкой, то этот мужик достать сумеет, – сказал мне другой посетитель тавер ны про пожилого «мэра», который в этот момент под нялся, вытер руки о фартук (теперь я понял, что он за брызган кровью скотины) и направился к выходу. Вслед за ним ушел и его помощник – тот, который мне попу лярно объяснил, что «мэр» – это мясник.

После их ухода я спросил смуглого молодого парня:

– Ну а все же, где же эта Кастельбьянко?

– В Вольте-Бассе, – объяснил он. – В нескольких ки лометрах отсюда по направлению к Сиене.

– А это что, городок?

– Городок? – скептически рассмеялся он. – Слишком жирно, чтобы считаться городом, он вовсе не городок, и даже не деревня, так, имение. Все мы мальчишками много лет назад любили играть в Кастельбьянко, ну а потом его продали.

– Как так продали?

– Да так… приехал сюда какой-то богатый немец. Го ворят, что он немец, не знаю, может, он швейцарец или еще кто-то. Все тут покрыто тайной, никто толком ни чего не знает.

Он подробно объяснил, как разыскать Кастельбьян ко, я поблагодарил его и уехал.

*** Не прошло и часа – и вот я наконец-то нашел это имение, где, по всей видимости, скрывался Владимир Орлов. Если, разумеется, информация, которую мне удалось выудить у кардиолога, окажется верной. По ка же полной уверенности у меня не было. Тем не ме нее, разговоры в таверне насчет затворника «немца»

вроде бы подтверждали информацию. Так, стало быть, местные жители считают, что Орлов – важная шишка из Восточной Германии и спрятался здесь после того, как рухнула Берлинская стена? Что же, лучшего при крытия, чтобы замаскироваться, не придумать.

Кастельбьянко оказалось чудесной старинной вил лой, построенной в позднем романском стиле на вы соком холме с видом на Сиену. Само здание казалось довольно большим и несколько аляповатым. В одном из крыльев велись, очевидно, ремонтно-реставраци онные работы. Вокруг виллы раскинулся парк, который некогда был великолепным, а теперь зарос и был за пущен. Имение находилось в конце узенькой дороги, вьющейся среди холмов неподалеку от Вольте-Бассе.

Кастельбьянко, без сомнения, было некогда родо вым имением знатной тосканской семьи, а много веков назад являлось, по-видимому, укрепленным пунктом многочисленных этрусских городов-государств. Вокруг запущенного парка простирались леса, густо зарос шие дикими серебристо-зелеными оливковыми дере вьями, и поля, в которых выращивались подсолнухи, кругом виднелись виноградники, росли высоченные ки парисы.

Я быстро догадался, почему Орлов выбрал именно эту виллу. Дело в том, что ее удаленность и располо жение на высоком холме лучше обеспечивали необхо димую безопасность. Поверх высокой каменной огра ды была проложена, как я заметил, проволока под то ком. Такая ограда не то чтобы непреодолима (по сути дела, ничего непреодолимого на свете не существует для людей, поднаторевших на проведении незаконных тайных обысков, но я, к счастью, к таковым не относил ся), но очень неплохо укрывала от постороннего взгля да.

У единственного входа находилась недавно устано вленная будка, в которой сидел охранник и проверял всех приходящих. Единственными приходящими сю да посторонними были, как я узнал тем утром, рабо чие из Росиа и окрестностей – каменщики и плотники, приезжающие на старом пропыленном грузовичке. Их тщательно досматривали и пропускали внутрь на весь день.

Кто знает, может, Орлов приволок этого охранника с собой из самой Москвы? Ну а ежели пройти через это го охранника, то наверняка внутри есть еще и другие.

Таким образом, идея взломать ворота и прорваться со вершенно безрассудна.

Внимательно понаблюдав несколько минут за име нием из машины, а потом подойдя поближе, я наметил кое-какой план.

*** В нескольких минутах езды от этого места вдоль дороги протянулся городок Совичилле, центр комму ны, расположенной к западу от Сиены, самый непри тязательный столичный город из всех виденных мною на свете. Я остановился в самом центре городка, на площади Гульельмо Маркони перед церковью, рядом с грузовиком, развозящим бутылки с минеральной во дой. На площади все было спокойно, тишину наруша ли только беспечный свист какой-то птички, сидящей в клетке перед входом в кафе, да болтовня кучки пожи лых женщин, обсуждавших что-то поблизости. Увидев желтый наборный диск телефона-автомата, я зашагал к нему, а в это время тишину расколол громкий звон колокола. Тогда я повернул к кафе, зашел и заказал чашку кофе и бутерброд. Почему – не знаю, но в мире нет кофе лучше итальянского. Кофе в стране не выра щивают, но зато итальянцы знают, как готовить его, и в любой придорожной таверне или дешевой закусоч ной вам предложат великолепный кофе «каппуччино», гораздо лучший, нежели в так называемом северои тальянском ресторане на восточной стороне Верхнего Манхэттена.

Потягивая потихоньку кофе, я думал о том, что кое в чем мне удалось преуспеть со времени отъезда из Вашингтона. И все же, несмотря на все мои потуги, главная цель плавала в тумане. Я являлся обладате лем необычного дара, а что толку из этого? Как я смо гу пустить его в ход? Ну, выследил я бывшего шефа советской разведки – конечно, это уже неплохо, чтобы ЦРУ закончило разгром разветвленной шпионской се ти, будь у Управления побольше времени и прояви оно хоть немного изобретательности.

Ну а дальше что?

А теперь, если все пойдет по плану, я окажусь лицом к лицу со старым поднаторевшим мастером шпионажа из КГБ. Может, мне и удастся узнать, зачем он встре чался с моим покойным тестем. А может, не удастся.

Вот что я знал наверняка, или, вернее, считал, что знал, так это то, что опасения Эдмунда Мура оказались не напрасными. Их высказывал также и Тоби Томпсон.

Кое-что, в чем замешано ЦРУ, уже происходит, что то, имеющее весьма существенное и угрожающее зна чение, а кое-что даже привело к глобальным послед ствиям. События развиваются с нарастающей быстро той. Сперва убили Шейлу Макадамс, затем отца Мол ли. Потом ликвидировали сенатора Марка Саттона. И вот теперь здесь, в Риме, пришили ван Эвера.

Но какая вырисовывается общая картина?

Тоби направил меня с заданием разузнать, что толь ко можно, у Владимира Орлова. При выполнении за дания меня чуть не убили.

Почему? С какой целью?

Чтобы мне не удалось узнать нечто такое, что стало известно Харрисону Синклеру? Нечто такое, из-за чего его и убили?

Присвоение чужих денег, эта обыкновенная челове ческая жадность, вряд ли является убедительным объ яснением. Инстинктивно я почувствовал, что истинная причина гораздо серьезнее, гораздо значимее, она-то и толкнула неизвестных пока заговорщиков на путь убийства.

Ну а если мне повезет, то я узнаю от Орлова эту под линную причину.

Если мне повезет. А повезет мне только в том слу чае, если я узнаю тайну, которую никак не хотят рас крыть некоторые люди, обладающие безмерной вла стью.

Вместе с тем, весьма даже вероятно, что я ничего не узнаю. А Молли остается заложницей. Я же вернусь домой с пустыми руками. И что тогда?

А тогда мне никогда не придется жить в безопасно сти, да и Молли тоже. По крайней мере до тех пор, по ка будет существовать мой ужасный дар, а Росси и его подручные будут знать, где меня найти.

В таком удрученном состоянии я вышел из кафе и направился по извилистой главной улице к маленько му магазинчику под названием «Боеро», на витрине ко торого красовалось оружие, патроны и всякое охотни чье снаряжение, поскольку данный район облюбова ли охотники. На ящиках и коробках, лежащих в беспо рядке на витрине, виднелись этикетки таких известных оружейных фирм, как «Роттвейл», «Браунинг» и «Кас сия экстра».

То, что не продавалось здесь, я раскопал в Сиене, в гораздо большем и богатом магазине охотничьих то варов «Маффей», расположенном на улице Ринальди.

В нем были дорогие охотничьи куртки и всякие разные принадлежности (я еще подумал, что их продают тем богатым тосканцам, которые хотят пустить пыль в гла за, отправляясь на однодневную охоту ради спортив ного интереса, или же которые просто хотят выглядеть заправскими охотниками).

Затем я зашел в местный банк и оттуда перевел значительную сумму со своего счета в вашингтонском банке в лондонское отделение «Америкэн экспресс», а уже из Лондона – в Сиену, где мне и выдали деньги в американских долларах.

Наконец-то выпало время передохнуть, я собрался с мыслями, все как следует обдумал и решил – надо позвонить.

На улице Термини в Сиене оказалось отделение Итальянской телефонной компании СИП, там из те лефонной будки я набрал по автомату американский телефонный номер. После обычных щелчков, потре скиваний, хрипов и статических разрядов на третьем длинном гудке телефон на том конце провода нако нец-то откликнулся. Женский голос произнес:

– Тридцать два два нуля слушает… Я попросил:

– Добавочный восемьдесят семь.

Еще несколько щелчков в трубке, и тембр гула по чти незаметно изменился, будто сигнал стал прохо дить по особому изолированному оптико-волоконному кабелю. Так оно, видимо, и происходило, сигнал пошел по такому кабелю: из пункта связи около Бетесды, штат Мэриленд, на переговорную станцию в Торонто, в Ка наде, а оттуда – обратно, но уже в Лэнгли.

Наконец, в трубке послышался знакомый голос. Это он, Тоби Томпсон.

– Муравей катаглифиса, – сказал он, – выполз на по луденное солнышко.

Эти слова были обусловленным паролем, приду манным нами, и они обозначали серебристого муравья из Сахары;

он может выдерживать такую высокую тем пературу, которую не переносит ни одно живое суще ство на свете – почти шестьдесят градусов по Цель сию.

Я ответил тоже обусловленной фразой:

– Да и бегают они побыстрее любых других живот ных.

– Бен! – закричал Тоби. – Где ты находишься, черт бы тебя побрал… где ты?..

Можно ли мне доверять Тоби? Может – да, а мо жет – нет, но все же лучше использовать все возмож ности. В конце концов, что, если Алекс Траслоу прав и в Центральное разведывательное управление про никли враги? Я знал, что, если соблюдать меры пре досторожности во время телефонных разговоров, учи тывать многочисленные передаточные и соединитель ные пункты и прочее, я могу спокойно говорить не бо лее восьмидесяти секунд, прежде чем засекут место, откуда я веду разговор, поэтому говорить надо побы стрее.

– Бен, как там идут дела?

– Тоби, может, мне кой-кого подменить? Чарльз ван Эвер убит, уверен, что тебе известно… – Ван Эвер? Как?..

Насколько я мог судить, разговаривая по современ ному чуду-средству связи, Тоби и в самом деле был просто ошарашен, услышав это известие. Я глянул на часы и сказал:

– Приглядываюсь, прислушиваюсь, расспраши ваю… – Но где ты сейчас? На связь в обусловленное время не выходил. Мы решили… – Просто хочу, чтобы ты знал, что по обусловленно му времени на связь выходить не буду. Это небезопас но. Но связи я не оборву. Позвоню снова ночью, часов в десять-одиннадцать по моему времени, и требую, что бы меня сразу же соединили с Молли. Ты сумеешь ор ганизовать разговор – у тебя ребята не промах. Если связи не будет в течение двадцати секунд, я положу трубку… – Послушай, Бен… – И еще одно. Начинаю думать, что твой аппарат прослушивается. Советую поискать утечку, иначе я со всем прекращу с тобой связь, а тебе этого не хотелось бы.

И с этими словами я повесил трубку. Прошло семь десят две секунды: засечь меня вряд ли успели.

Я не спеша поплелся через толпу по улице Терми ни и вскоре наткнулся на киоск, где продавались вся кие иностранные газеты, среди них были «Файнэншл таймс», «Индепендент», «Монд» и «Интернэшнл ге ральд трибюн», «Франкфуртер альгемайне цайтунг», «Нойе цюрхер цайтунг» и многие другие солидные из дания. Я взял экземпляр «Интернэшнл геральд три бюн» и глянул на ходу на первую страницу газеты. Ве дущей темой, разумеется, был крах фондовой биржи в Германии.

А пониже, на левой стороне страницы, я прочел за головок, набранный шрифтом помельче:

«Комитет сената США расследует коррупцию в ЦРУ».

Увлеченный чтением статьи, я нечаянно столкнул ся с молодым итальянцем и его девушкой, одетыми в оливково-зеленые костюмы. Молодой человек, в лет них темных очках, что-то свирепо закричал на меня по итальянски, но что именно – я не понял.

– Извините, – как можно нахальнее и грознее бурк нул я в ответ.

И тут я увидел в левом верхнем углу газеты другой заголовок:

«Александр Траслоу назначается руководителем ЦРУ».

Ниже следовал текст:

«Как стало известно из источников, близких к Белому дому, Александра Траслоу, старейшего сотрудника ЦРУ, одно время, в 1973 году, исполнявшего обязанности главы этого ведомства, собираются назначить его директором. Мистер Траслоу, в настоящее время являющийся руководителем одной международной консалтинговой фирмы, поклялся начать большую чистку внутри ЦРУ, сотрудники которого, как утверждают, запятнали себя причастностью к коррупции».

Дела, таким образом, стали проясняться. Неудиви тельно, стало быть, почему Тоби с горечью упоминал о «первостепенной важности». Траслоу представляет собой определенную угрозу для некоторых очень вли ятельных людей. А теперь, когда его назначают вме сто погибшего Харрисона Синклера, он вполне сможет кое-что сделать в отношении «раковой опухоли», кото рая, как он говорил, разъела все Центральное разве дуправление.

Убили Хэла Синклера, убили и Эдмунда Мура, и Шейлу Макадамс, и Марка Саттона, и, возможно… ве роятно… и многих других.

Следующий объект убийства очевиден.

Это – Алекс Траслоу.

Да, Тоби прав – нельзя терять ни минуты.

В самом начале четвертого часа пополудни я отпра вился на машине к каменному карьеру, вблизи которо го провел минувшую ночь.

Спустя час с четвертью я уже сидел на переднем сиденье старого побитого грузовика «фиат», подру лившего к главным воротам Кастельбьянко. На мне была рабочая одежда: темно-синие саржевые штаны и светло-голубая заношенная и пропыленная рубаха.

Управлял грузовиком тот самый долговязый смуглый парень, с которым я разговаривал в таверне ранним утром.

Звали его Руджеро, как оказалось, отец его был ита льянец, а мать – марокканская эмигрантка. Я прики нул, что он должен быть по характеру общительным, разговорчивым и довольно падким на всякие подноше ния парнем, и я не ошибся. Разыскал я его в камено ломне и отозвал в сторону, чтобы кое-что выведать.

Вернее сказать, купить у него информацию.

Я наплел ему, что сам, дескать, являюсь канадским бизнесменом, занимаюсь куплей-продажей недвижи мости, а за стоящую информацию готов недурно за платить. Сунув ему в карман пять десятитысячных банкнот в лирах (это около сорока долларов), я сказал, что мне позарез надо как-то добраться до «немца» и переговорить с ним по делу, а конкретно – предложить изрядный куш в наличных (что, вообще-то, запреще но законом) за имение Кастельбьянко. У меня якобы уже есть и потенциальный покупатель;

«немец», таким образом, быстро и без труда получит изрядный навар.

– Ага, подожди минутку, – с готовностью ответил Ру джеро. – Мне не хотелось бы потерять работу.

– Об этом беспокоиться не стоит, – заверил я его. – Чего бояться-то, если все тут в ажуре.

Руджеро тут же выложил все, что мне было нуж но, насчет реставрационных работ в Кастельбьянко.

Он рассказал, что с каменщиками имеет дело толь ко один подрядчик из обслуживающего персонала вил лы, он же заказывает мраморные и гранитные плитки.

Видимо, «немец» затеял нешуточные реставрацион ные работы – в полуразрушенном крыле здания пол за стилался темно-зеленым флорентийским мрамором, а терраса обкладывалась гранитом. Для этого подряд чик нанял опытных каменщиков из Сиены, настоящих мастеров своего дела.

Руджеро отчаянно торговался за свою информацию.

Мне пришлось выложить целых семьсот тысяч лир, то есть свыше полтысячи долларов, за то, чтобы он от просился с работы на несколько часов и помог мне.

Затем он позвонил подрядчику в Кастельбьянко и пе редал ему, что флорентийский мрамор, заказ на ко торый они получили три дня назад, оказывается, за канчивается. Подрядчик сразу же вспылил и совершил ужасную ошибку, приказав доставить весь недостаю щий мрамор немедленно.

Вряд ли кто-либо в Кастельбьянко стал бы возра жать против готовности каменоломни досрочно выпол нить заказ – так оно и оказалось. В самом худшем случае, если, скажем, охранники Орлова заподозрили бы неладное, Руджеро всегда смог бы отвертеться, за явив, что его, дескать, просто ввели в заблуждение. И ему ничего не будет.

Уже через несколько минут мы стояли перед ворота ми Кастельбьянко. Из каменной будки вышел охранник с длинным листом бумаги на доске с зажимом и подо шел к грузовику, подмаргивающему фарами при ярком солнечном свете.

– Ну, чего надо?

Его тон и произношение сразу выдали в нем русско го. Да и по внешнему облику – коротко подстриженные соломенного цвета волосы, краснощекая морда – в нем можно было сразу признать парня из русской кре стьянской семьи. Таких тупых, исполнительных, жесто ких головорезов особенно любили вербовать на служ бу на Лубянку.

– Привет, – весело выкрикнул Руджеро.

Охранник милостиво кивнул, сделал пометку в спис ке допущенных к проезду на виллу, глянул на мрамор ные плиты в кузове и, внимательно посмотрев на ме ня, снова удовлетворенно кивнул.

Я нагло уставился на него и сердито нахмурил бро ви, будто мне уже невтерпеж, когда закончится эта глу пая процедура.

Руджеро завел мотор и медленно повел грузовик ме жду массивными каменными колоннами. Пыльная до рога огибала небольшие домики с покатыми крышами, сложенные из камня. В них, видимо, проживал обслу живающий персонал. Во двориках перед домами гуля ли куры и утки, сердито кудахтая и крякая. Двое ра ботников посыпали белыми удобрениями из большого мешка редкую травку на лужайке.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.