авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

«Неде1 УОКЬЕЗЩСЕК ШЕК ШЕ РШШ80РШЕ БЕК СЕ8СШСНТЕ Г. В.Ф. Гегель ЛЕКЦИИ ПО ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ П е р е в о д А. М. В о ...»

-- [ Страница 8 ] --

Герой Р у с т е м является главным действующим лицом в поэме, но повествование совершенно баснословно или совершенно иска­ ж е н о. У п о м и н а е т с я об А л е к с а н д р е, и о н н а з ы в а е т с я И с к а н д е р о м и л и С к а н д е р о м и з Р у м а. Р у м есть т у р е ц к о е гусударство (еще т е п е р ь о д н а из п р о в и н ц и й Т у р ц и и называется Р у м е л и е й ), но т а к ж е и р и м с к о е государство, и в поэме царство Александра т а к ж е н а з ы в а е т с я Р у м о м. Т а к о г о рода с м е ш е н и я п о н я т и й вполне соответствуют магометанскому воззрению. Поэма повествует о т о м, ч т о ц а р ь И р а н а вел войну с Ф и л и п п о м и что Ф и л и п п был п о б е ж д е н. Ц а р ь п о т р е б о в а л о т Ф и л и п п а его д о ч ь с е б е в ж е н ы ;

п о с л е т о г о к а к о н п р о ж и л с н е й н е к о т о р о е в р е м я, он п р о г н а л ее, п о т о м у что у нее дурно пахло изо рта. Когда она вернулась к своему о т ц у, она родила там сына Скандера, который поспешил в И р а н, ч т о б ы после смерти своего о т ц а вступить на престол.

Е с л и п р и б а в и т ь к этому, что во всей п о э м е нет ни одного л и ц а, ни одной истории, которые имели бы отношение к Киру, то у ж е п о э т о м у м о ж н о с о с т а в и т ь с е б е с у ж д е н и е об и с т о р и ч е с к о й д о ­ стоверности тех фактов, о которых идет речь в поэме. Но она в а ж н а, п о с к о л ь к у Ф и р д у с и в ы р а ж а е т в н е й д у х своего в р е м е н и и х а р а к т е р и интересы новоперсидского мировоззрения.

Ч т о к а с а е т с я Ассирии, т о э т о с к о р е е н е о п р е д е л е н н о е н а з в а н и е.

С о б с т в е н н о А с с и р и я есть часть М е с о п о т а м и и на севере от В а в и л о ­ на. С т о л и ц а м и этого государства были, по преданию, Атур и л и Ассур на Т и г р е, а позднее Н и н е в и я, которая, по преданию, была основана и построена Нином, основателем ассирийского государ­ с т в а. В т е в р е м е н а город с о с т а в л я л ц е л о е государство: т а к о в ы были Н и н е в и я, Экбатана в Мидии, окруженная семью стенами, между которыми находились защищенные ими участки земли, на к о т о р ы х занимались земледелием;

за центральной стеной находился дворец властителя. По словам Диодора, периметр Н и н е в и и р а в н я л с я 480 с т а д и я м ( п р и б л и з и т е л ь н о 12 н е м е ц к и х м и л ь ) ;

н а с т е н а х в ы с о т о й в 100 ф у т о в н а х о д и л о с ь 1500 б а ш е н ;

в городе ж и л о огромное множество народа. Н е менее многолюден ВОСТОЧНЫЙ МИР был Вавилон. Эти города возникли благодаря тому, что ощуща­ лась потребность, во-первых, отказаться от кочевой жизни и заниматься земледелием, промышленностью и торговлей, прочно осевши на определенном месте, а во-вторых, оградить себя от кочующих горных племен и от разбойничавших арабов. Более древние легенды свидетельствуют о том, что по всей этой низмен­ ности кочевали номады и что затем городская жизнь вытеснила их. Так Авраам со своим семейством переселился из Месопотамии на запад в гористую Палестину. Еще и теперь кочующие номады бродят таким образом вокруг Багдада. Существует предание, что Ниневия была построена за 2050 лет до Р. X., а следовательно, и основание ассирийского государства относится к столь отда­ ленной эпохе. Затем Нин покорил Вавилонию, Мидию и Бактрию.

Утверждают, что завоевание Бактрии потребовало особенно больших усилий, так как Ктезий сообщает, что войско Нина состояло из 1 700 ООО пехотинцев и из соответствующего количе­ ства всадников. Осада Бактры продолжалась очень долго, и ее завоевание приписывается Семирамиде, которая с храбрым отря­ дом взобралась по крутому склону горы. Вообще в представлениях о Семирамиде трудно отделить мифологический элемент от исторического: ей приписывается столпотворение вавилонское, о котором сохранилось одно из древнейших преданий в Библии.

Вавилон находится к югу от Евфрата на чрезвычайно плодородной равнине, весьма пригодной для земледелия. На Евфрате и на Тигре было очень развито судоходство: корабли приплывали в Вавилон частью из Армении, частью с юга, и благодаря этому в этом городе накоплялись несметные богатства. В окрестностях Вавилона были прорыты бесчисленные каналы, более в интересах земледелия, для орошения почвы и предотвращения наводнений, чем в интересах судоходства. Знамениты великолепные постройки Семирамиды в Вавилоне, но остается неопределенным и неизве­ стным, какие из них относятся к древней эпохе. По преданию, Вавилон представлял собой четырехугольник, посреди которого протекает река Евфрат;

на одном берегу Евфрата находился храм Бела, на другом — большие дворцы монархов. В городе было бронзовых (т. е. медных) ворот, высота его стен равнялась футам, они были соответственно широки, и над ними возвышалось 250 башен. Городские улицы, выходившие к реке, запирались на ночь железными воротами. Англичанин Кер-Портер посетил приблизительно 12 лет назад те места, где находился древний Вавилон (все его путешествие продолжалось от 1817 до 1820 г.);

он полагал, что на одном возвышении он открыл остатки древней вавилонской башни;

ему хотелось открыть следы многочисленных ходов, извивавшихся вокруг башни, в верхнем этаже которой стояло изображение Бела;

кроме того, на многих холмах он обнаружил остатки древних зданий. Кирпичи напоминают по ПЕРСИЯ своему виду те кирпичи, которые описаны в Библии, в повест­ вовании о постройке Вавилонской башни;

громадная равнина покрыта множеством таких кирпичей, хотя в продолжение не­ скольких т ы с я ч лет оттуда постоянно берут кирпичи, и недалеко от того места, где находился древний Вавилон, из этих кирпичей построен целый город Гила. Геродот упоминает о некоторых замечательных особенностях нравов вавилонян, которые, по видимому, свидетельствуют о том, что это был мирный народ, поддерживавший хорошие отношения с соседями. Если в Вавилоне кто-нибудь заболевал, то его помещали в таком месте, чтобы всякий проходящий мог подать ему совет. Дочери, достигшие совершеннолетия, продавались с аукциона, и высокая плата, которая предлагалась за красавиц, ш л а на приданое для не­ красивых девушек. Это не препятствовало тому, что всякая женщина должна была раз в жизни отдаваться в храме Милитты.

Трудно выяснить, в какой связи это находилось с религиозными понятиями;

Геродот говорит, что безнравственность распрост­ ранилась л и ш ь впоследствии, когда Вавилон обеднел. То обсто ятельсво, что красавицы давали приданое некрасивым девушкам, свидетельствует о заботливости обо всех, а то, что больные помещались в таком месте, где проходящие могли подавать им советы, также свидетельствует о некоторой солидарности.

Здесь следует упомянуть еще о мидянах. Они, подобно персам, жили в горах, причем их страна находилась к югу и юго-западу от Каспийского моря и простиралась до Армении. Среди этих мидян упоминаются и маги как одно из тех шести племен, из которых состоял мидийский народ, основными свойствами кото­ рого являлись дикость, грубость и храбрость на войне. Главный город Экбатана был основан Дейоком;

по преданию, когда пле­ мена во второй раз освободились от господства Ассирии, он как царь объединил их под своею властью и побудил их построить ему приличную резиденцию и укрепить ее. Переходя к религии мидян, следует указать, что греки вообще называют всех вос­ точных жрецов магами и именно поэтому это название оказы­ вается совершенно неопределенным. Но из всего этого вытекает, что маги имели тесную связь с зендской религией;

однако, хотя маги являлись хранителями и распространителями этой религии, она подверглась значительным изменениям благодаря тому, что ее приняли различные народы. По словам Ксенофонта, Кир впервые стал приносить жертвы богу таким образом, как это делали маги;

итак, мидяне являлись тем народом, при посредстве которого распространялась зендская религия.

П о преданию, ассиро-вавилонское государство, которому были подчинены столь многие народы, просуществовало тысячу или полторы тысячи лет. Последним властителем был Сарданапал, которого изображают весьма сластолюбивым. Арбак, мидийский ВОСТОЧНЫЙ МИР сатрап, возмутил против него остальных сатрапов и повел вместе с ними войска, ежегодно собиравшиеся в Н и н е в и и д л я переписи, против Сарданапала. Последний, хотя и одержал несколько побед, в конце концов был вынужден отступить, так к а к его враги были сильнее, запереться в Ниневии и, когда н а к о н е ц он не мог сопротивляться, сжечь себя там со всеми своими сокровищами.

По мнению некоторых авторов, это произошло в 888 г. до Р. X., а по мнению других — в конце VII века. После этой катастрофы все государство распалось, оно разделилось на ассирийское, мидийское и вавилонское царства, к последнему п р и н а д л е ж а л и и халдеи — народ, переселившийся из северных гористых стран и смешавшийся с вавилонянами. Судьба этих отдельных госу­ дарств была различна;

но предания, относящиеся к э т и м госу­ дарствам, отличаются запутанностью, в которой е щ е не удалось разобраться. В это время начинаются столкновения с е в р е я м и и с египтянами. Иудейское царство н е устояло в борьбе с более сильным врагом;

евреи были уведены в Вавилон, и от них мы имеем точные у к а з а н и я относительно состояния этого государства.

По словам Д а н и и л а, в Вавилоне существовала т щ а т е л ь н а я организация занятий. Он говорит о магах, от которых отличались толкователи книг, предсказатели, астрологи, ученые и халдеи, истолковывавшие сны. Пророки вообще много говорят об обширной торговле в Вавилоне, но они же рисуют у ж а с а ю щ у ю картину господствовавшей т а м безнравственности.

Господствующее положение в персидском государстве з а н и м а л сам персидский народ, который, объединив всю П е р е д н ю ю А з и ю, столкнулся с греками. Между персами и мидянами издавна существовала б л и ж а й ш а я связь, и переход власти к персам не составляет существенной перемены, так как сам К и р был род­ ственником мидийского царя, и названия Персия и Мидия смешиваются. Став во главе персов и мидян, К и р вел войну с Лидией и с ее царем Крезом. Геродот рассказывает, что Л и д и я и Мидия у ж е прежде воевали друг с другом, но эти войны прекратились благодаря посредничеству вавилонского ц а р я. Мы узнаем отсюда, что Лидия, Мидия и Вавилония составляли систе­ му государств;

Вавилония достигла преобладания, и ее господство уже простиралось до Средиземного моря. Лидия простиралась к востоку до Галиса, и западная прибрежная полоса Малой А з и и, прекрасные греческие колонии, находились в зависимости от нее;

поэтому в лидийском государстве образованность достигла у ж е высокого уровня. Искусство и поэзия процветали т а м благодаря грекам. И эти колонии были покорены персами. Мудрецы, а именно Биас, и еще раньше Фалес, советовали грекам з а к л ю ч и т ь прочный союз или покинуть свои города со своим имуществом и поискать себе других мест для жительства (Биас и м е л в виду Сардинию). Н о этот союз между городами, весьма з а в и д о в а в ш и м и ПЕРСИЯ друг другу и постоянно враждовавшими между собой, оказался н е в о з м о ж н ы м, и в упоении своими богатством они оказались неспособными принять геройское решение ради свободы покинуть свою родину. Л и ш ь тогда, когда им стало угрожать завоевание их персами, некоторые города во имя высшего блага, свободы, о т к а з а л и с ь от известного ради неизвестного. По словам Геродота, персы, которые до тех пор были бедны и д и к и, восприняли после войны с л и д и й ц а м и житейский комфорт и образование. После этого К и р з а в о е в а л Вавилонии благодаря этому он овладел Сирией и П а л е с т и н о й, освободил евреев из плена и разрешил им вновь построить х р а м. Н а к о н е ц он выступил против массагетов, сра­ ж а л с я с э т и м и народами в степях между Оксом и Яксартом, но погиб в борьбе с ними к а к воин и завоеватель. Смерть героев, составивших эпоху во всемирной истории, характеризуется их п р и з в а н и е м. Т а к и м образом, Кир умер, осуществив свое призва­ ние, з а к л ю ч а в ш е е с я в объединении Передней Азии в одну д е ­ р ж а в у без д а л ь н е й ш е й цели.

Глава третья ПЕРСИДСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ЕГО СОСТАВНЫЕ Ч А С Т И Персидское государство есть государство в современном смыс­ л е, к а к п р е ж н я я германская империя и как великая империя, во главе которой стоял Наполеон, т а к к а к оно состояло из множества государств, которые хотя и находились в зависимости, но в с е - т а к и сохраняли свою индивидуальность, свои обычаи и права. Т е всеобщие законы, которым они подчинялись, нисколько не н а р у ш а л и их особых порядков, но д а ж е защищали и охраняли их, и т а к и м образом у каждого из этих народов, составлявших целое, существовала особая форма государственного устройства.

Подобно тому к а к свет озаряет все и придает каждому особую ж и з н е н н о с т ь, и власть персов распространялась на множество н а ц и й и дозволяла каждой сохранять свои особенности. У неко­ торых из них были даже свои собственные цари, у каждой был свой особый я з ы к, особое вооружение, особый образ жизни, особые обычаи. Все это существовало спокойно, будучи озаряемо общим светом. В персидском государстве соединены все те три географических момента, которые мы прежде рассматривали отдельно друг от друга. Во-первых, шюскогория Персии и Мидии, затем долины Евфрата и Тигра, обитатели которых объединились д л я культурной ж и з н и, и Египе/г, нильская долина, где процве­ т а л и земледелие, промышленность и науки, наконец третий элемент, а именно нации, подвергающие себя опасностям, свя ВОСТОЧНЫЙ МИР занным с мореплаванием, сирийцы, финикияне, обитатели гре­ ческих колоний и греческих прибрежных государств в Малой Азии. Итак, Персия соединяла в себе три естественных принципа, между тем как Китай и Индия остались чуждыми морю. Здесь мы не находим ни китайского субстанциального целого, ни индийской сущности, характеризующейся тем, что господствует одна и та же анархия произвола;

в Персии правление лишь в своем всеобщем единстве является союзом народов, который предоставляет объединенным народам свободно существовать.

Благодаря этому обуздывается та жестокость, та дикость, с ко­ торыми народы прежде истребляли друг друга и о которых можно судить по книгам царств и Самуила. Жалобы и проклятия про­ роков, относившиеся к периоду, предшествовавшему завоеванию, свидетельствуют о том, насколько жалко, злостно и бессмысленно было это существование, и о том, какое счастье дал Кир Передней Азии. Азиаты неспособны соединять самостоятельность, свободу, твердую силу духа с образованностью, интересом к разнообраз­ ным занятиям и усвоением комфорта. Их храбрость на войне есть лишь проявление дикости нравов, она не представляет собою спокойного мужества порядка, и если дух открывает себе раз­ нообразные интересы, он тотчас же становится изнеженным, опускается и люди становятся рабами бессильной чувственности.

Персия Персы, свободный горный и кочевой народ, господствовавший над более богатыми, более культурными и цветущими странами, в общем все-таки сохранили основные черты своего прежнего образа жизни;

они стояли одной ногой на своей родине, а другой — за границей. На родине царь являлся другом среди друзей и как бы среди равных себе, вне ее он являлся властителем, которому все подчинялись и выражали свою покорность, платя подати.

Будучи верны зендской религии, персы соблюдали чистоту и поддерживали чистый культ Ормузда. Гробницы царей на­ ходились в собственно Персии, и там царь иногда посещал своих земляков, с которыми он поддерживал совершенно простые отно­ шения. Он привозил им подарки, между тем как у других наций народ должен был давать подарки царю. При дворе монарха находился отряд персидской конницы, которая составляла отбор­ ную часть всей армии, обедала вместе и вообще была хорошо дисциплинирована. Она славилась своею храбростью, и греки с уважением признали в персидских воинах ее мужество. Когда все персидское войско, в состав которого входил этот отряд, должно было выступать в поход, прежде всего обнародовался призыв ко всем азиатским народам. Воины собирались и высту­ пали в поход, во время которого они вели беспокойный и бродячий ПЕРСИЯ образ ж и з н и, свойственный персам. Т а к выступали в поход в Египет, в С к и ф и ю, во Фракию, наконец в Грецию, где эту огромную м о щ ь ж д а л о поражение. Т а к о й поход имел сходство с переселением народов. Семейства следовали за войсками;

народы я в л я л и с ь со свойственными им особенностями, они вооружались к а ж д ы й по-своему и толпами устремлялись вперед;

у каждого были особый строй и особая манера сражаться. Геродот, описывая в е л и к о е в ы с т у п л е н и е народов при Ксерксе (по его словам, с Ксерксом выступило два миллиона человек), рисует блестящую картину этого многообразия;

но так как эти народы были так неодинаково дисциплинированы, неодинаково сильны и храбры, легко п о н я т ь, что немногочисленные дисциплинированные войска греков, о т л и ч а в ш и е с я одинаковым мужеством и воодушевлением, под начальством искусных вождей, могли оказать сопротивление вышеупомянутым несметным, но нестройным полчищам.

П р о в и н ц и и д о л ж н ы были заботиться о содержании персидской к о н н и ц ы, которая пребывала в центре государства. Вавилон дол­ ж е н был доставлять одну треть средств, назначавшихся на со­ д е р ж а н и е э т и х войск, и следовательно, он являлся провинцией, далеко превосходившей остальные своими богатствами. Вообще всякий народ должен был, соответственно особенностям своих продуктов, доставлять наилучшие из них. Т а к, например, Ара­ вия доставляла л а д а н, Сирия — пурпур и т. д.

В Персии очень заботились о воспитании принцев, в особен­ ности наследника престола. До седьмого года сыновья царя оста­ в а л и с ь среди ж е н щ и н и н е показывались царю. С седьмого года они обучались охоте, верховой езде, стрельбе из лука и п р и у ч а л и с ь говорить правду. Есть т а к ж е указание, что принца обучали и м а г и и Зороастра. Четыре благороднейших перса обу­ ч а л и п р и н ц а. Вообще вельможи составляли своего рода парла­ мент. Среди них находились и маги. Это были свободные люди, о т л и ч а в ш и е с я благородною верностью и патриотизмом. Такими являются к а к к о п и я Амшаспандов, окружающих Ормузда, семь в е л ь м о ж, которые, после того как был изобличен Лжесмердис, в ы д а в ш и й себя после смерти царя Камбиза за его брата, собрались д л я обсуждения вопроса о том, какая форма правления, собст­ венно говоря, является наилучшею. Совершенно бесстрастно и не п р о я в л я я честолюбия, они приходят к тому заключению, что д л я персидского государства пригодна лишь монархия. З а т е м солнце и л о ш а д ь, которая прежде всего приветствует их ржанием, определяют, что преемником царя должен быть Дарий. Персид­ ское государство было настолько обширно, что провинции должны были управляться наместниками, сатрапами, а последние часто п р и н и м а л и очень произвольные меры по отношению к подчинен­ ным им п р о в и н ц и я м и относились друг к другу с ненавистью и завистью, что причиняло много бедствий. Эти сатрапы являлись ВОСТОЧНЫЙ МИР лишь главными контролерами и обыкновенно предоставляли ца­ рям подвластных земель некоторую самостоятельность. Великому царю персидскому принадлежали вся земля и вся вода;

Дарий Гистасп и Ксеркс требовали от греков земли и воды. Но царь являлся лишь абстрактным властителем: пользование землей и водой предоставлялось народам, которые были обязаны содержать двор и сатрапов и доставлять им лучшее из того, что они имели.

Единообразные подати были введены лишь в царствование Дария Гистаспа. Когда царь разъезжал по государству, должны были также доставляться дары, и обилие этих подарков свидетельствует о богатстве не доведенных до истощения провинций. Таким образом, власть персов вовсе не являлась угнетением ни в мирских делах, ни по отношению к религии. У персов, говорит Геродот, не было идолов, так как они осмеивали антропоморфные изоб­ ражения богов, но они относились терпимо ко всякой религии, хотя иногда выражали гнев по поводу идолопоклонства. Греческие храмы разрушались, и изображения богов уничтожались.

Сирия и семитическая Передняя Азия Один из элементов, принадлежавших персидскому государ­ ству, а именно приморская земля, был особенно присущ Сирии.

Она имела особенно важное значение для персидского государ­ ства, так как, когда сухопутное персидское войско выступало в большой поход, его сопровождали финикийские и греческие во­ енные флоты. Финикийский берег представляет собой лишь очень узкую полосу, которая во многих местах настолько узка, что через нее можно пройти в два часа. К востоку от нее тянется высокий Ливанский горный хребет. У берега моря находился ряд пышных и богатых городов: Тир, Сидон, Библ, Берит, в которых были очень развиты торговля и мореплавание, но последнее было более обособленно и оказывалось выгодным главным образом для самой Финикии, а не для всего персидского государства. Торговля сосредоточивалась главным образом в Средиземном море, а оттуда торговые сношения распространялись далеко на запад. Благодаря сношениям со столь многими нациями Сирия скоро достигла высокого развития культуры: там изготовлялись очень красивые изделия из металлов и драгоценных камней;

там были сделаны такие важнейшие изобретения, как искусство изготовлять стекло и пурпур. Там впервые развился письменный язык, так как потребность в нем очень скоро возникает при сношениях с различными народами (так, например, лорд Макартней заметил, что в Кантоне даже китайцы почувствовали потребность в более легком письменном языке). Финикияне впервые открыли Атлантический океан и стали плавать по нему, они поселились на островах Кипре и Крите;

на острове Тазосе, находившемся ПЕРСИЯ на д а л е к о м расстоянии от них, они разрабатывали золотые рудники;

в ю ж н о й и западной Испании — серебряные;

в Африке они основали колонии Утику и Карфаген;

из Гадеса они плавали д а л е к о вдоль африканского берега и, как утверждают некоторые авторы, д а ж е объехали на кораблях вокруг Африки;

из Британии они п р и в о з и л и олово, а с берегов Балтийского моря — прусский янтарь. Т а к и м образом, обнаруживается совершенно новый п р и н ц и п. П р е к р а щ а ю т с я бездеятельность и проявления одной л и ш ь дикой храбрости: вместо них развиваются промышленная деятельность и хладнокровное мужество, проявляя которое сме­ л ы е м о р е п л а в а т е л и благоразумно заботятся и о средствах. Здесь все зависит от деятельности человека, от его смелости, от его рассудка;

ц е л и т а к ж е существуют для него. Первостепенное зна­ чение здесь имеют человеческие воля и деятельность, а не природа и ее щедрость. В Вавилонии была определенная тер­ ритория, и пропитание обусловливалось движением солнца и вообще процессами природы. А моряк, имеющий дело с каприз­ ным морем, полагается на самого себя и должен быть всегда зорким и смелым. В принципе промышленности т а к ж е з а к л ю ­ чается нечто противоположное тому, что получается от природы;

ведь предметы, существующие в природе, подвергаются обработке для употребления и для украшений. В промышленности человек является ц е л ь ю для самого себя, и он относится к природе как к ч е м у - т о т а к о м у, что подчинено ему и на что он налагает отпечаток своей деятельности. Здесь рассудок является храбро­ стью, и искусство л у ч ш е простой естественной отваги. Здесь народы освобождаются от страха перед природой и от рабского с л у ж е н и я ей.

С р а в н и в а я с этими чертами религиозные представления, мы видим в Вавилоне, у сирийских народов, во Фригии прежде всего грубое, вульгарное, чувственное идолопоклонство, описание ко­ торого мы находим главным образом у пророков. Конечно, здесь говорится т о л ь к о об идолопоклонстве, и это есть нечто неопре­ деленное. У к и т а й ц е в, у индусов, у греков существует идоло­ поклонство, и католики почитают изображения святых. Но в той сфере, о которой теперь идет речь, почитаются силы природы и производительность вообще, и культ отличается пышностью и сладострастием. У пророков мы находим ужасающие описания его, но это отчасти объясняется ненавистью евреев к соседним народам. Э т и описания особенно подробны в книге Премудрости.

Почитались н е только предметы, существующие в природе, но и всеобщая мощь природы, олицетворявшаяся Астартой, Кибелой, Д и а н о й Эфесской. Культ отличался чувственным упоением, рас­ путством и пышностью;

его характерными чертами являлись чувственность и жестокость. По словам книги Премудрости, «они неистовствуют на своих празднествах» (14, 28). В связи с чув 15 Философия истории ВОСТОЧНЫЙ МИР ственной жизнью как сознанием, не возвышающимся до всеоб­ щего, находится жестокость, потому что природа как таковая является высшим началом, так что человек не имеет никакой ценности или лишь весьма малую. Далее при таком почитании богов в духе уничтожаются сознание и вообще духовное начало, поскольку он стремится отождествиться с природой. Так приносят ;

в жертву детей, жрецы Кибелы сами себе причиняют увечье, мужчины делают себя евнухами, женщины отдаются в храме.

Заслуживает упоминания как характерная черта вавилонского двора, что, когда Даниил воспитывался при дворе, от него не требовали, чтобы он принимал участие в богослужении, и что ему подавались чистые кушанья;

он использовался главным обра­ зом как истолкователь сновидений царя, так как ему был присущ дух священных богов. Царь желает возвыситься над чувственной жизнью посредством сновидений как указаний на высшее начало.

Итак, вообще оказывается, что религиозная связь была слаба и что здесь нельзя найти единства. Поклонялись и изображениям царей;

сила природы и царь как духовная сила являются высшим началом;

таким образом, и это идолопоклонство является полною противоположностью персидской чистоты.

Наоборот, у финикиян, этих смелых мореплавателей, мы находим нечто иное. По словам Геродота, в Тире поклонялись Геркулесу. Если это и не греческое божество, то все же под ним следует разуметь такое божество, понятие о котором приблизительно совпадает с греческими понятиями о Геркулесе.

Этот культ чрезвычайно характерен для финикийского народа, так как греки рассказывали о Геркулесе, что он вознесся на Олимп благодаря человеческой храбрости и смелости. Правда, в основе рассказа о двенадцати подвигах Геркулеса лежит пред­ ставление о солнце, но эта основа не является главным опреде­ лением, которое, наоборот, заключается в том, что Геркулес был сын бога, настолько возвысившийся благодаря своей добродетели и своим трудам, что он становится богом вследствие своей че­ ловеческой храбрости и проводит жизнь не в праздности, а в тягостных трудах. Вторым религиозным моментом является культ Адониса, имевший распространение в прибрежных городах (и в Египте Адонису торжественно поклонялись Птолемеи). Об этом культе упоминается в следующем важном месте из книги Премудрости (14, 13 и сл. (.): «Первоначально идолов не суще­ ствовало;

но они придуманы тщеславными людьми, так как их жизнь коротка. Когда один отец жалел и скорбел о своем слишком рано умершем сыне (Адонисе), он приказал изготовить его изоб­ ражение, начал считать богом того, кто был мертвым человеком, и установил богослужение и жертвоприношения для своих».

Праздник Адониса подобно культу Озириса являлся чествованием его смерти, поминками, на которых женщины пели жалобные ПЕРСИЯ песни, оплакивая умершего бога. В Индии жалоба замолкает в бессмысленном героизме: так женщины безропотно бросаются в реку, а мужчины, придумывая для себя всевозможные истязания, подвергают себя ужаснейшим мукам;

ведь они занимаются са­ моумерщвлением лишь для того, чтобы уничтожить сознание в пустом, абстрактном созерцании;

но здесь человеческое страдание становится моментом культа, моментом почитания;

в страдании человек чувствует свою субъективность;

здесь он должен, он может сознавать себя самим собой и представлять себе себя.

Здесь жизнь вновь становится ценною. Устанавливается всеобщий траур;

ведь смерть становится имманентной божественному на­ чалу, и бог умирает. У персов, как мы видели, свет борется с тьмой, но здесь оба принципа соединены в одном абсолютном начале. Отрицательное является здесь также и естественным, но, как смерть бога, оно является не только ограничением чего-то определенного, но самим чистым отрицанием. Этот пункт осо­ бенно важен, так как божественное вообще должно быть понима­ емо как дух, откуда вытекает, что оно должно быть конкретным и заключать в себе момент отрицания. Определения мудрости, силы являются и конкретными определениями, но лишь как предикаты, так что бог остается абстрактным субстанциальным единством, в котором сами различия исчезают и не становятся моментами этого единства. Но здесь отрицательное начало само является моментом бога, естественным событием, смертью, куль­ том которой является страдание. Итак, в чествовании смерти Адониса и его воскресения выражается сознание конкретного.

Адонис был юноша, который был отнят у родителей и преждев­ ременно умер. В Китае, где имеет место культ предков, последних почитают, как богов;

но родители, умирая, лишь отдают долг природе. Наоборот, смерть, поражающая юношу, есть нечто та­ кое, чего не должно быть. И если печаль в связи со смертью родителей неправомерна, то смерть юноши является противо­ речием. И глубокой мыслью является именно то, что в боге созерцается отрицательное противоречие и что культ содержит в себе оба момента: печаль об умершем боге и радость по поводу его воскресения.

Иудея В состав того многообъемлющего соединения народов, которым являлось персидское государство, входил и обитавший на этом берегу еврейский народ. У этого народа мы опять-таки находим священную книгу, Ветхий завет, в котором излагаются воз­ зрения этого народа, принцип которого диаметрально противо­ положен вышеуказанному принципу. Если у финикийского народа духовное начало еще ограничивалось природной стороной, ВОСТОЧНЫЙ МИР то, наоборот, у евреев оно является совершенно о ч и щ е н н ы м ;

сознание направлено на чистый продукт м ы ш л е н и я, на м ы ш л е н и е о себе, и духовное начало развивается в своей крайней опреде­ ленности в противоположность природе и единству с нею. Правда, мы уже упоминали о чистом Браме, но л и ш ь как о всеобщем природном бытии и притом так, что сам Брама не становится объектом для сознания;

мы видели, что у персов он становится объектом для сознания, но в чувственном воззрении, к а к свет.

Но теперь свет у ж е есть Иегова, чистое единое. Благодаря этому происходит разрыв между Востоком и З а п а д о м ;

дух углубляется в себя и постигает абстрактный основной принцип д л я духовного начала. Природа, являющаяся на Востоке первым н а ч а л о м и основой, теперь унижается и считается сотворенной, а первым принципом является дух. Бога признают создателем всех людей, всей природы и абсолютной действительностью вообще. Но в своей дальнейшей определенности этот великий принцип является исключающим единым. Эта религия непременно д о л ж н а содер­ жать в себе момент исключительности, который по существу состоит в том, что только один народ познает единого и признается им. Бог еврейского народа есть лишь бог Авраама и его потомства;

в представлении о нем смешиваются национальная индивидуаль­ ность и особый местный культ. В противоположность этому богу все другие боги оказываются ложными, причем р а з л и ч и е между истинным и л о ж н ы м совершенно абстрактно;

ведь не п р и з н а е т с я, что свет божественного проявляется в л о ж н ы х богах. Однако всякая духовная действительность и тем более всякая религия такова, что, какова бы она ни была, в ней з а к л ю ч а е т с я у т ­ вердительный момент. Как бы ни заблуждалась религия, ей все-таки присуща истина, хотя и в искаженной форме. Во всякой религии оказывается налицо божественное начало, божественное отношение, и философия истории должна отыскать момент д у ­ ховного и в наиболее искаженных формах. Однако из того, что эта религия есть религия, еще не вытекает, что она хороша как таковая;

не следует впадать в слабость и говорить, что не содержание, а только форма имеет значение. В иудейской религии нет этого слабохарактерного добродушия, так как она оказывается абсолютно исключительной.

Здесь духовное начало непосредственно отделяется от чувст­ венного, и природа низводится на степень чего-то внешнего и н е ­ божественного. Такова, собственно говоря, истина природы, так как лишь впоследствии идея может достигнуть примирения в этой своей отчужденности;

первое обнаружение идеи будет направлено против природы, так как дух, который до тех пор был у н и ж е н, здесь впервые обретает свое достоинство, равно как и природе сно­ ва отводится подобающее ей место. Сама природа является чем-то внешним для себя, она есть то, что положено, она сотворена, и из ПЕРСИЯ того представления, что бог есть владыка и творец природы, выте­ кает, что бог возвеличивается, так как вся природа является укра­ шением бога и вместе с тем служит ему. По сравнению с этим величием индийское величие является лишь величием без­ граничного. Из духовности вообще вытекает, что чувственность и безнравственность не поощряются, а презираются как безбожие.

Только единое, дух, нечувственное есть истина. Мысль свободна для себя, и теперь могут проявляться истинная моральность и пра­ ведность;

ведь почитание бога выражается в праведности, и пра­ ведность есть следование по пути, указанному господом.

Вознаграждением за это оказываются счастье, жизнь и земное благополучие;

ведь сказано: да будешь долголетен на земле. Здесь существует и возможность исторического воззрения;

ведь здесь прозаичный рассудок отводит надлежащее место ограниченному и определенному и рассматривает его как особую орорму конеч­ ности: люди рассматриваются как индивидуумы, не как вопло­ щения бога, солнце как солнце, горы как горы, а не как содержащие в самих себя дух и обладающие волей.

Мы находим у этого народа суровое служение как отношение к чистой мысли. Субъект как конкретный не становится свобод­ ным, так как само абсолютное начало не понимается как конк­ ретный дух, так как дух еще представляется как бездушный.

Правда, мы имеем здесь пред собой внутренний мир, чистое сердце, покаяние, благоговение, но отдельный субъект не стал объективным для себя в абсолютном, и поэтому он вынужден строго соблюдать обряды и закон, в основе которых лежит именно чистая свобода как абстрактная. Евреи являются такими, какими они суть, благодаря единому;

поэтому субъект лишен свободы для самого себя. По мнению Спинозы, бог дал евреям закон моисеев как наказание, как ферулу. Субъект никогда не доходит до сознания своей самостоятельности;

поэтому мы не находим у евреев веры в бессмертие души, так как субъект не оказывается существующим в себе и для себя. Но если субъект в иудействе не имеет значения то, наоборот, семья самостоятельна, так как с семьей связано служение Иегове, а благодаря этому она есть субстанциальное. Однако государство не соответствует иудейско­ му принципу и чуждо законодательству Моисея. По представ­ лению евреев, Иегова есть бог Авраама, Исаака и Иакова, тот бог, который вывел их из Египта и предоставил им страну Ханаан. Рассказы о патриархах интересуют нас. В этой истории мы видим переход от патриархального кочевого состояния к земледелию. Вообще еврейская история отличается возвышен­ ными чертами;

но она загрязнена обязательным исключением духов других народов (предписывается даже истребление жителей Ханаана), недостаточной культурностью вообще и суеверием, вызываемым представлением о высокой ценности особенностей 230 ВОСТОЧНЫЙ МИР нации. С м у щ а ю т нас в этой истории как истории т а к ж е и чудеса, так как поскольку конкретное сознание несвободно, несвободно и конкретное понимание;

у природы отнята божественность (еп1&биег(), но еще нет ее понимания.

Благодаря завоеванию Ханаана семья разрослась в народ, завладела страной и построила в Иерусалиме общий х р а м. Однако не существовало истинной государственной связи. Когда угрожала опасность, появлялись герои, которые становились во главе вой­ ска, но большею частью народ был порабощен. Впоследствии избирались цари, и л и ш ь они сделали евреев самостоятельными.

Давид д а ж е занялся завоеваниями. Первоначально законодатель­ ство относилось только к семье, однако у ж е в книгах Моисея предусмотрено желание иметь царя. Избирать его д о л ж н ы свя­ щенники, он не должен быть иностранцем, не должен набирать многочисленных отрядов конницы и должен иметь немногих ж е н.

После непродолжительного блеска царство распалось и р а з ­ делилось. Т а к как существовали только одно колено Левитово и только один храм в Иерусалиме, то при разделении царства должно было тотчас же возникнуть идолопоклонство;

ведь едино­ му богу нельзя было поклоняться в различных храмах и не могло существовать двух царств, в которых была бы, одна религия.

Насколько объективный бог мыслится чисто духовно, настолько ж е несвободной и недуховной оказывается еще субъективная сторона поклонения ему. Оба царства, одинаково несчастливые во внешних и внутренних войнах, были наконец покорены ассирийцами и вавилонянами. Кир разрешил израильтянам вер­ нуться на родину и жить по собственным законам.

Египет Персидское государство разрушилось, и от его процветания сохранились только ж а л к и е остатки. Его красивейшие и бога­ тейшие города, Вавилон, Суза, Персеполь, совершенно р а з р у ш е ­ ны, и л и ш ь немногие развалины указывают нам, где находились эти города. Д а ж е новые большие персидские города, Испагань, Шираз, полуразрушены, и в них началась новая ж и з н ь, как в древнем Риме, но и воспоминание о них почти изгладилось у окружающих их народов. Однако кроме других вышеупомянутых стран в состав персидского государства входил и Египет, страна развалин по преимуществу, издавна считавшийся страной чудес и в новое время возбуждавший к себе величайший интерес. Его развалины, конечный результат бесконечных трудов, п р е в ы ш а ю т своим исполинским величием и громадностью все сохранившиеся остатки древности.

В Египте мы находим соединение моментов проявлявшихся как отдельные в персидской монархии. Мы нашли у персов ПЕРСИЯ п о к л о н е н и е свету как всеобщей природной сущности. Затем этот п р и н ц и п в ы р а ж а е т с я в моментах, которые относятся друг к другу к а к б е з р а з л и ч н ы е ;

один момент есть погружение в чувственность у в а в и л о н я н, сирийцев;

другой момент есть духовное начало в двоякой ф о р м е : во-первых, как пробуждающееся сознание кон­ кретного д у х а в культе Адониса, а затем как чистая и абстрактная мысль у евреев;

там недостает единства конкретного, здесь самого конкретного. Соединение этих противоречащих друг другу эле­ ментов я в л я е т с я задачей, которая к а к задача была поставлена в Египте. И з тех изображений, которые мы находим в египетских древностях, следует обратить особое внимание на фигуру сфинкса, к о т о р а я сама по себе является загадкой, двусмысленным образом, наполовину животным, наполовину человеком. Сфинкса м о ж н о с ч и т а т ь символом египетского духа: человеческая голова, в ы г л я д ы в а ю щ а я из тела животного, изображает дух, который н а ч и н а е т возвышаться над природой, вырываться из нее и уже свободнее смотреть вокруг себя, однако не вполне освобождаясь от оков. Бесконечные постройки египтян наполовину находятся под з е м л е й, наполовину над нею в воздухе. Вся страна разделяется на царство ж и з н и и царство смерти. Колоссальная статуя Мем нона и з д а е т звуки при восходе солнца, но в его звучании еще не в ы р а ж а е т с я свободный свет духа. Письменами являются еще и е р о г л и ф ы ;

в основе их лежат лишь чувственные образы, а не сами б у к в ы. Т а к и м образом, в самих достопримечательностях Египта м ы находим множество фигур и образов, выражающих его х а р а к т е р ;

мы узнаем в этом дух, который чувствует себя стесненным, проявляется, но лишь чувственно.

Египет всегда был страною чудес и все еще остается таковою.

С в е д е н и я об Египте м ы находим главным образом у греческих писателей, в особенности у Геродота. Этот глубокомысленный историк сам посетил страну, о которой он желал сообщать све­ д е н и я, и познакомился в важнейших местах с египетскими ж р е ­ ц а м и. Он точно передает то, что видел и слышал, но он не р е ш а л с я г л у б ж е выяснять значения богов: по его словам, это святыня, о которой он не может говорить как о чем-то внешнем.

К р о м е него большое значение имеют еще Диодор сицилийский и из еврейских историков — Иосиф.

М ы ш л е н и е и представления египтян выражались в постройках и в иероглифах. Нет словесного национального произведения;

оно н е т о л ь к о не дошло до нас, но его не было и у самих египтян, т а к как они не дошли до понимания самих себя. Н е существовало и египетской истории до тех пор, пока наконец П т о л е м е й Филадельф, тот самый, который приказал перевести на греческий язык священные книги евреев, не поручил верхов­ ному ж р е ц у Манефону написать египетскую историю. Из нее сохранились извлечения, списки царей, в которых, однако, ока ВОСТОЧНЫЙ МИР зываются противоречия, чрезвычайно трудно р а з р е ш и м ы е. Вооб­ щ е изучать Египет м ы м о ж е м л и ш ь на основании сведений, сообщаемых древними авторами, и сохранившихся колоссальных монументов. Н а многих гранитных стенах начертаны и е р о г л и ф ы, и относительно некоторых из них у древних авторов м ы н а х о д и м у к а з а н и я, которые, однако, оказываются совершенно недостаточ­ ными. В новейшее время на них опять обратили особое в н и м а н и е, и после многих усилий удалось расшифровать по к р а й н е й м е р е некоторые иероглифические тексты. З н а м е н и т ы й а н г л и ч а н и н То­ мас Юнг впервые занялся этим вопросом и обратил в н и м а н и е на то, что в текстах встречаются небольшие места, отделенные от других иероглифов, и что они сопровождаются греческим переводом. З а т е м путем сравнения Юнг расшифровал т р и и м е н и (Береники, Клеопатры и Птолемея) и т а к и м образом п о л о ж и л начало расшифрованию. Впоследствии было установлено, что значительная часть иероглифов имеет фонетический х а р а к т е р, т. е. выражает звуки. Т а к, например, фигура г л а з а о з н а ч а е т сперва самый глаз, а затем и начальную букву того египетского слова, которое означает глаз (подобно тому к а к в еврейском языке фигура дома 3 означает букву б, с которой н а ч и н а е т с я слово ПЗ дом). З н а м е н и т ы й Шампольон м л а д ш и й впервые обратил внимание на то, что фонетические иероглифы п е р е м е ­ ш а н ы с иероглифами, обозначающими представления;

з а т е м он классифицировал различные роды иероглифов и установил о п р е ­ деленные принципы для их расшифрования.

История Египта в том виде, к а к она дошла до нас, полна величайших противоречий. Мифический и исторический э л е м е н ­ ты смешаны друг с другом, и свидетельства в высшей степени различны. Европейские ученые тщательно исследовали списки Манефона, и новые открытия подтвердили верность многих и м е н царей. П о словам Геродота, жрецы рассказывают, что сперва Египтом правили боги, а от первого царя-человека до ц а р я С е т и прошло 341 поколение или 11 340 лет. Первым ц а р е м - ч е л о в е к о м был Менее (обращает на себя внимание сходство этого и м е н и с греческим Миносом и с индийским Ману). Кроме Ф и в а и д ы, самой южной части Египта, Египет представлял собою озеро;

о Д е л ь т е, по-видимому, достоверно известно, что она образовалась из илистых осадков Нила, Подобно тому к а к голландцы отвоевали свою территорию от моря и сумели удержаться на ней, египтяне т а к ж е сперва создали свою страну и сделали ее более плодородною посредством каналов и озер. Важным моментом в истории Египта является то, что она передвигалась из Верхнего Египта в Н и ж н и й, с юга на север. В связи с этим находится и то, что Египет, конечно, заимствовал свою культуру от Эфиопии, главным обра­ зом от обитателей острова Мероэ, на котором, по н о в е й ш и м гипотезам, ж и л о племя жрецов. Фивы в Верхнем Египте были ПЕРСИЯ древнейшей резиденцией египетских царей. Уже во времена Геродота они были в упадке. Развалины этого города представ­ ляют собой колоссальнейший из известных нам памятников египетской архитектуры;

если принять во внимание про­ должительность времени, они еще превосходно сохранились, чему способствует всегда безоблачное небо страны. Затем столица государства была перенесена в Мемфис, недалеко от нынешнего Каира, и наконец в Саис, в самой Дельте;

постройки, нахо­ дящиеся в окрестностях этого города, относятся к очень поздней эпохе, и л и ш ь немногие из них сохранились. По словам Геродота, уже Менее построил Мемфис. Из позднейших царей следует упомянуть особенно о Сезострисе, которого согласно Шампольону следует отождествлять с Рамзесом Великим. От него сохранилось особенно большое количество памятников и рисунков, на которых изображены его победоносные походы, триумфы и его пленники из самых различных племен. Геродот рассказывает о его завое­ ваниях в С и р и и, простиравшихся до Колхиды, и ставит в связь с этим большое сходство между обычаями колхидцев и обычаями египтян: только оба эти народа и эфиопы издавна ввели у себя обрезание. Далее, по словам Геродота, Сезострис приказал про­ копать по всему Египту огромные каналы, назначение которых заключалось в том, чтобы всюду доставлять нильскую воду.

Вообще, чем заботливее было правительство в Египте, тем больше внимания оно обращало на сохранение каналов;

напротив, при небрежных правительствах брала верх пустыня, — ведь Египет постоянно боролся со зноем пустыни и с разливами Нила. Из того, что говорит Геродот, вытекает, что каналы делали Египет неудобным для действий конницы;

наоборот, из книг Моисея мы узнаем, насколько славился некогда Египет именно в этом отно­ шении. Моисей говорит, что если бы евреи потребовали себе царя, то он не должен был бы иметь слишком много жен и не должен был бы выписывать лошадей из Египта.

Кроме Сезостриса следует упомянуть еще царей Хеопса и Хефрена. Э т и цари построили огромные пирамиды и закрыли храмы жрецов: сын Хеопса, Микерин, опять открыл их;

после него в Египет вторглись эфиопы, и их царь Шабак сделался египетским царем. Но Анизис, преемник Микерина, бежал в болота, находившиеся в устьях Нила: он возвратился лишь по уходе эфиопов. Его преемником был Сети, жрец бога Фта (ко­ торого отождествляют с Гефестом);

при нем ассирийский царь Сеннахерим вторгся в Египет. Сети всегда относился весьма пренебрежительно к касте воинов и даже отобрал у них поля;

когда он призвал их, они не явились к нему на помощь. Поэтому он должен был обратиться с призывом ко всем египтянам и собрал войско из лавочников, ремесленников и народа, толпивше­ гося на рынке. В Библии сказано, что враги бежали и ангелы ВОСТОЧНЫЙ МИР разбили их наголову;

но, по словам Геродота, н о ч ь ю явились полевые мыши и изгрызли колчаны и л у к и врагов, т а к что, оставшись без оружия, они были вынуждены б е ж а т ь. После смерти Сети египтяне, по словам Геродота, сочли себя свободными и избрали себе двенадцать царей, з а к л ю ч и в ш и х союз м е ж д у собой, в знак чего они построили лабиринт, состоявший из огромного количества комнат и зал, расположенных к а к под землей, так и над землей. З а т е м один из этих царей, П с а м м е т и х, изгнал в 650 г. до Р. X. с помощью ионян и к а р и й ц е в, которым он обещал землю в Н и ж н е м Египте, остальных о д и н н а д ц а т ь царей. До тех пор Египет был изолирован от других стран;

между Египтом и другими народами не существовало и сношений по морю. Псамметих завязал эти отношения и этим подготовил гибель Египта. С этого времени история Египта становится более определенной, так как она основывается на сообщениях греческих историков. Преемником Псамметиха был Нехао, который н а ч а л рыть канал для соединения Нила с Красным морем, о к о н ч е н н ы й л и ш ь при Дарий Ноте. Соединение Средиземного моря с Аравийским заливом не настолько полезно, как м о ж н о было бы думать, потому что на Красном море, по которому к о р а б л я м и без того трудно плавать, почти девять месяцев постоянно дует северный ветер, так что л и ш ь в продолжение трех месяцев м о ж н о плавать с юга на север. После Нехао царствовал П с а м м и с, а после него — Априэс;

он повел войско против Сидона и сразился на море с тирским флотом;

он послал войско и против К и р е н ы, но это войско было почти совершенно уничтожено к и р е н ц а м и.

Египтяне возмутились против него и стали обвинять его в том, что он хочет погубить их;

но это восстание, вероятно, было вызвано тем покровительством, которое оказывалось к а р и й ц а м и ионянам. Во главе восставших стал Амазис, он победил ц а р я и взошел на престол вместо него. Геродот и з о б р а ж а е т его м о ­ нархом-юмористом, который, однако, не всегда поддерживал до­ стоинство трона. Благодаря своей ловкости, хитрости и уму он, принадлежавший к низшему сословию, стал царем и, по словам Геродота, впоследствии обнаруживал свой ясный у м во всех случаях. Утром он разбирал судебные дела и в ы с л у ш и в а л жалобы народа, но по вечерам он пировал и вел веселую ж и з н ь. Д р у з ь я м, которые упрекали его за это и говорили ему, что он должен заниматься делами целый день, он отвечал: если л у к постоянно натянут, он станет негодным или сломается. Когда египтяне не проявляли к нему особого почтения за его низкое происхождение, он приказал приготовить из золотого таза изображение бога, и египтяне усердно поклонялись этому изображению;


э т и м он пояснил им свой собственный пример. Д а л е е Геродот рассказы­ вает, что к а к частный человек он ж и л очень весело и израсходовал все свое состояние, а затем воровал. Этот контраст между в у л ь ПЕРСИЯ гарными склонностями и проницательным умом характерен для египетского ц а р я.

Амазис н а в л е к на себя гнев царя Камбиза. Кир попросил египтян п р и с л а т ь ему глазного врача, так как у ж е тогда египетские глазные врачи, которые были необходимы вследствие распространенности глазных болезней в Египте, славились своим искусством. Чтобы отомстить за то, что его послали за границу, этот глазной в р а ч посоветовал Камбизу потребовать руки дочери Амазиса, хорошо зная, что Амазиса или постигло бы несчастье, если бы он отдал ее, или он навлек бы на себя гнев Камбиза, если бы он о т к а з а л. Амазис не пожелал отдать Камбизу свою дочь, т а к к а к последний требовал ее себе в качестве побочной ж е н ы (потому что законная супруга должна была быть п е р с и я н к о й ), но он послал ему под именем свой дочери дочь Априэса, к о т о р а я впоследствии открылась Камбизу. Последний был настолько возмущен обманом, что он выступил в поход против Е г и п т а, когда там после смерти Амазиса царствовал П с а м м е н и т, завоевал страну и присоединил ее к персидскому государству.

Что к а с а е т с я египетского духа, то следует упомянуть здесь, что, по с л о в а м Геродота, элейцы называют египтян мудрейшими из л ю д е й. И нас поражают в них наряду с африканской тупостью сообразительность ума, вполне рациональная организация всех у ч р е ж д е н и й и изумительнейшие произведения искусства. Египтя­ н е подобно индусам разделялись на касты, и дети всегда насле­ довали ремесло и занятие родителей. Поэтому-то в Египте так развилась ремесленная и техническая сторона искусств, а бла­ годаря образу ж и з н и египтян наследственность не была так вредна, к а к в Индии. Геродот упоминает о следующих семи кастах: ж р е ц о в, воинов, пастухов, свинопасов, купцов и вообще ремесленников, переводчиков, которые, по-видимому, лишь поз­ днее образовали особое сословие, наконец корабельщиков. Здесь н е у п о м и н а е т с я о земледельцах, вероятно;

потому, что земле­ делием з а н и м а л о с ь несколько каст, например воины, которые наделялись земельными участками. Диодор и Страбон называют иные кастовые разделения. Упоминаются лишь жрецы, воины, пастухи, земледельцы и художники, к которым, конечно, присо­ единялись и ремесленники. По словам Геродота, жрецы получали преимущественно пахотную землю и сдавали ее в аренду, так к а к вообще з е м л я принадлежала жрецам, воинам и царям. В священном писании упоминается, что Иосиф был царским министром и что он достиг того, что царь стал собственником всей з е м л и. Однако занятия вообще не оставались настолько ж е н е и з м е н н ы м и, как у индусов, так как израильтяне, которые п е р в о н а ч а л ь н о были пастухами, занимались и ремеслами, и т а к к а к один ц а р ь набрал, как уже было упомянуто, войско из одних ВОСТОЧНЫЙ МИР ремесленников. Касты н е являлись окоченелыми, но соприка­ сались друг с другом и вели борьбу между собой: они часто распадались и оказывали сопротивление. Однажды каста воинов, недовольная т е м, что ее н е выпускали из ж и л и щ, отведенных ей возле границы с Нубией, придя в отчаяние от того, ч т о ей нельзя было пользоваться ее ж е полями, убежала н а остров Мероэ, после чего в Египет были призваны наемные ч у ж е з е м н ы е солдаты.

У Геродота мы находим очень подробные сведения относитель­ но образа жизни египтян, в особенности относительно всего того, что казалось ему отличающимся от греческих обычаев. Т а к, например, он упоминает, что у египтян были особые в р а ч и д л я разных болезней, что ж е н щ и н ы занимались делами в н е дома, а м у ж ч и н ы оставались дома и ткали. В одной части Египта гос­ подствовало многоженство, а в другой — моногамия;

у ж е н щ и н было одно платье, а у м у ж ч и н два;

они часто мылись и к у п а л и с ь и ежемесячно очищали желудок. Все это свидетельствует о мирных наклонностях. Что касается полицейских у ч р е ж д е н и й, то было установлено, что всякий египтянин должен б ы л в и з в е ­ стное время являться к своему начальнику и у к а з ы в а т ь, откуда он добывает свое пропитание;

если он не мог этого сделать, его казнили;

однако этот закон был установлен л и ш ь впоследствии, в царствование Амазиса. Д а л е е в Египте очень заботились о правильном распределении земли д л я посева, о проведении к а ­ налов и о постройке плотин;

по словам Геродота, при эфиопском царе Ш а б а к е грунт во многих городах был повышен посредством земляных насыпей.

Египтяне очень заботились об организации судов. Суды состояли и з тридцати судей, которые назначались общиной и сами избирали председателей. Процессы разбирались письменно, и обвиняемый возражал на предъявленное ему обвинение. Диодор считал это весьма целесообразной гарантией против красноречия адвокатов и сострадательности судей. Судьи объявляли приговор безмолвно и посредством иероглифов. П о словам Геродота, они носили на груди значок, являвшийся символом истины, и пово­ рачивали его к той стороне, которая выигрывала процесс, и л и надевали его на выигравшего процесс. С а м царь д о л ж е н был ежедневно разбирать судебные процессы. Рассказывают, что хотя воровство было воспрещено, однако закон требовал, чтобы воры сами сознавались. Если вор сам сознавался, то его не н а к а з ы в а л и, но оставляли ему четвертую часть украденного;

может быть, это делалось д л я того, чтобы поощрять хитрость, которою т а к славились египтяне.

У египтян преобладает рассудочность постановлений закона;

эту рассудочность, проявляющуюся в практических д е л а х, м ы находим к а к в художественных, т а к и в научных произведениях.

ПЕРСИЯ Египтяне разделили год на двенадцать месяцев, а каждый месяц на тридцать дней. В конце года они вставляли еще пять дней, и Геродот говорит, что они делали это лучше, чем греки. Особенно удивительна смышленость египтян в механике: грандиозные, чрезвычайно прочные, огромные постройки, подобных которым не было у других народов, достаточно свидетельствуют об их способностях к искусству, которому они вообще могли отдаваться, потому что низшие касты не принимали участия в политике.

Диодор сицилийский говорит, что Египет был единственной стра­ ной, где граждане заботились не о государстве, а только о своих делах. Такое состояние должно было особенно изумлять греков и римлян.

Вследствие рациональности египетских учреждений древние считали Египет образцом нравственно урегулированного строя, приближавшегося к идеалу, который был осуществлен Пифагором в ограниченном, избранном обществе и которому Платон придал более широкое содержание. Но когда выдвигают такие идеалы, то не принимают в расчет страсти. Такое состояние, которое просто должно быть принято и усвоено как вполне готовое, в котором рассчитано все, а в особенности воспитание и выработка привычки к этому состоянию, с тем чтобы она (привычка) стала второй природой, вообще противоречит природе духа, который делает своим объектом наличную жизнь и является бесконечным стремлением к деятельности, направленной к изменению жизни.

Это стремление своеобразно обнаружилось и в Египте. Правда, сперва кажется, что в этом урегулированном состоянии, все детали которого определены, не содержится решительно ничего такого, что было бы само по себе своеобразно;

кажется, что так или иначе к этому состоянию может присоединиться и религия, чтобы удовлетворялась и более высокая потребность человека и притом так же спокойно и соответственно вышеуказанному нрав­ ственному порядку. Но если мы рассмотрим теперь религию египтян, то в нас вызовут изумление в высшей степени странные и удивительные явления, и мы убедимся в том, что вышеупо­ мянутый спокойный полицейски урегулированный строй не похож на китайский и что в Египте мы имеем дело с совершенно иначе волнующимся и порывистым духом. Здесь африканский элемент вместе с восточной глубиною перенесен к Средиземному морю, этой выставке народов, и притом без осложнений чужеземным элементом, так как этого рода возбуждение оказывается излиш­ ним, ибо здесь направлено на себя самого чрезвычайно глубокое порывистое стремление духа, и оно выражается в пределах своей сферы, в объектировании себя самого в колоссальнейших произве­ дениях. Здесь мы находим именно эту африканскую нагромож денность с бесконечным стремлением к обьектированию в себе.

Однако чело духа еще как бы обтянуто железным обручем, так ВОСТОЧНЫЙ МИР что он не может дойти до свободного самосознания своей сущности в мысли, но порождает это самосознание л и ш ь к а к з а д а ч у, к а к загадку, относящуюся к самому себе.

Основное воззрение египтян на то, что они п р и з н а ю т с у щ ­ ностью, вытекает из естественной замкнутости того мира, в котором они живут, а именно из замкнутости той области, д л я которой физические условия и характер природы определяются Н и л о м и солнцем. Эти два фактора, высота солнца и высота Н и л а, находятся в тесной связи, и это для египтян в а ж н е е всего.

Н и л есть основное определение страны вообще;

за Н и л о м н а ч и н а ­ ется пустыня;

северной границей страны является море, а ю ж н о й — знойная пустыня. Первый арабский полководец, з а в о ­ евавший Египет, писал к а л и ф у Омару: Египет бывает сначала огромным морем пыли, потом морем пресной воды, н а к о н е ц морем цветов;

там никогда не бывает дождя, к к о н ц у и ю л я падает роса, а затем начинается разлив Н и л а, и Египет становится похожим на архипелаг (Геродот сравнивает Египет в это в р е м я с островами в Эгейском море). После разлива Н и л а остается бесчисленное множество животных, затем начинается бесконеч­ ное передвижение и переползание;


вскоре после этого человек начинает сеять, и получается очень обильный у р о ж а й. И т а к, существование египтянина не зависит ни от солнечного с и я н и я, ни от дождя, но его образ ж и з н и и жизнедеятельность обус­ ловливаются лишь этими весьма простыми ф а к т о р а м и. В з а м к ­ нутом физическом процессе изменение высоты Н и л а находится в связи с изменением положения солнца: солнце поднимается, достигает своего высшего положения и затем опять п о н и ж а е т с я, равно как и Нил.

Эта основа жизни египтян составляет и определенное содер­ жание их религии. Издавна спорят о смысле и з н а ч е н и и египет­ ской религии. Уже в царствование Тиберия стоик Херемон, живший в Египте, считал ее чисто материалистической;

наоборот, неоплатоники принимали все за символы, и м е ю щ и е д у х о в н ы й смысл, и, таким, образом считали эту религию чистым и д е а л и з ­ мом. Каждое из этих представлений само по себе односторонне.

Предполагается, что естественные и духовные силы находятся в теснейшей связи между собой, но еще не так, чтобы свободно обнаруживался духовный смысл, а так, что между э т и м и свя­ занными друг с другом противоположностями существовало самое резкое противоречие. Мы упомянули о Ниле, о солнце и о зависящей от них растительности. И з этого своеобразного в о з ­ зрения на природу вытекает принцип религии, и ее содержание выражается прежде всего в истории. Н и л и С о л н ц е я в л я ю т с я двумя человекообразными божествами, и процесс, соверша­ ющийся в природе, и история богов оказываются тождественными.

Во время зимнего солнцестояния ослабление силы солнца н а и б о ПЕРСИЯ лее заметно, и она должна вновь родиться. Так же рождается и Озирис, но его умерщвляет враждебный ему брат Тифон, знойный ветер пустыни, Изида, земля, лишившаяся силы солнца и Нила, тоскует по нем, она собирает разрезанный на части прах Озириса и горюет о нем, а вместе с нею и весь Египет оплакивает смерть Озириса в песне, которую Геродот называет Манерос: он говорит, что Манерос был единственный сын первого царя египтян и рано умер;

эта песня весьма походит на песню греков о Лине и является единственной песней, которую поют египтяне. Здесь скорбь также считается чем-то божественным, и к ней относятся с таким же уважением, как и у финикиян. Затем Гермес баль­ замирует Озириса и в различных местах показывают его гробницу. Теперь Озирис является судьей над мертвецами и властителем царства незримых. Таковы основные представления.

Озирис, Солнце, Нил —эти три представления соединяются в одном узле. Солнце является символом, в котором узнают Озириса и историю бога, символом является также и Нил. Далее конкретная египетская фантазия приписывает Озирису и Изиде введение земледелия, изобретение плуга, мотыги и т. п., ведь Озирис не только дарует полезные блага, он не только оплодот­ воряет землю, но дает также и средства для пользования этими благами. Он же устанавливает для людей и законы, гражданское устройство и богослужение;

итак, он доставляет человеку средства для труда и обеспечивает его. Озирис является и символом посева, который бросается в землю и затем всходит, а также символом процесса жизни. Таким образом это разнородное явление природы и духовное начало соединяются в одном представлении.

Сопоставление хода человеческой жизни с Нилом, Солнцем, Озирисом не должно быть понимаемо как сравнение в том смысле, что рождение, возрастание силы, величайшая мощность и пло­ дородие, истощение и слабость выражаются в этих различных предметах одинаковым или сходным образом;

но фантазия ус­ матривала в этих различных предметах единый субъект, единую жизненность;

однако это единство совершенно абстрактно: раз­ нородное оказывается здесь источником порывистости и движения, и притом оно характеризуется неясностью, чем оно весьма отличается от греческой ясности. Озирис представляет собой Нил и Солнце: Солнце и Нил в свою очередь являются символами человеческой жизни, все оказывается значением, всякий символ превращается в значение, и это значение является символом символа, который становится значением. Ни одно опре­ деление не является образом, не будучи в то же время значением;

любое определение оказывается любым значением;

из одного объясняется другое. Таким образом возникает единое многообъ­ емлющее представление, слагающееся из многих представлений, причем индивидуальность продолжает иметь основное узловое ВОСТОЧНЫЙ МИР значение и не растворяется во всеобщем. Общее представление или сама мысль, на которой основана аналогия, не о б н а р у ж и в а ­ ется свободно для сознания, как мысль, но остается скрытой, как внутренняя связь. Различные виды явлений объединяются в несвободной индивидуальности, которая, с одной стороны, ф а н ­ тастична вследствие объединения бессвязного в своем п р о я в ­ лении содержания, а, с другой стороны, в ней по существу дела обнаруживается внутренняя связь, так как э т и р а з л и ч н ы е явления составляют частное прозаическое содержание действи­ тельности.

Кроме этого основного представления мы находим некоторых отдельных богов, которых Геродот разделяет на т р и класса. К первому классу он причисляет восемь богов, ко второму — д в е ­ надцать, к третьему — неопределенное количество богов, которые относятся к единству Озириса как его особые п р о я в л е н и я. К первому классу относятся огонь и пользование и м к а к Ф т а, равно как и К н е ф, который т а к ж е изображается к а к добрый демон;

но сам Н и л считается этим демоном, и т а к и м образом, абстракции ;

превращаются в конкретные представления. Великим божеством является Аммон, в котором выражается представление о равно­ денствии;

он ж е является и прорицающим божеством. Впрочем, и Озирис т а к ж е упоминается в качестве основателя оракула.

Производительная мощь отделяется от Озириса и изображается как особый бог. Но и сам Озирис является этою производительною мощью. Изида представляет собою землю, л у н у, оплодотворение природы. Важным моментом Озириса является Анубис (Тот), египетский Гермес. Духовное начало, к а к таковое, осуществля­ ется в человеческой деятельности, в изобретениях и в правовом порядке, и таким определенным и ограниченным образом оно само становится объектом сознания. Оно является духовным началом не как единое, бесконечное свободное господство над природой, а к а к нечто особое наряду с силами природы, и притом как и по своему содержанию особое начало. Т а к и м образом, египтяне т а к ж е усматривали в богах духовную деятельность и действующие силы, но эти деятельность и действующие силы частью сами являются ограниченными по своему содержанию, частью они не созерцаемы в естественных символах. К а к о л и ц е т ­ ворение духовной стороны египетских богов знаменит египетский Гермес. По словам Ямблиха, египетские ж р е ц ы издавна упоминали имя Гермеса в связи со всеми своими изобретениями;

поэтому Эратосфен озаглавил свою книгу, в которой излагалась вся египетская наука, «Гермес». Анубис называется другом и спутником Озириса. Ему приписывается изобретение письмен, затем н а у к и вообще, грамматики, астрономии, з е м л е м е р и я, м у ­ зыки, медицины;

он впервые разделил день на двенадцать часов;

далее он был первым законодателем, первым наставником, обу ПЕРСИЯ ч а в ш и м соблюдению религиозных обрядов и почитанию святынь, гимнастике и орхестике;

он открыл оливковое дерево. Но, н е ­ смотря на все эти духовные атрибуты, это божество является вовсе не богом мысли: в нем только олицетворены все отдельные человеческие искусства и изобретения, а затем этому богу опять приписываются вполне натуральное существование и натураль­ ные символы: он изображается с собачьей головой как озверевший бог, и к р о м е этой маски ему приписывается и натуральное существование, т а к к а к он в то же время является и Сириусом, звездой в созвездии Большого Пса. Итак, его содержание является настолько ж е ограниченным, насколько его наличное бытие я в л я ­ ется чувственным. Можно, кстати, заметить, что как идеи не обособляются здесь от естественного начала, так и искусство и мастерство, необходимые в человеческой жизни, не формируются в р а з у м н у ю сферу целей и средств. Т а к в медицине в деле о к а з а н и я советами помощи больным, страдающим телесными недугами, и вообще во всем, относящемся к консультациям и решениям относительно житейских предприятий, господствовало множество различных суеверий, связанных с оракулами и магическими искусствами. Астрономия была в то ж е время по существу д е л а астрологией, а медицина имела магический и главным образом астрологический характер. Все суеверия, отно­ сящиеся к астрологии и к лечению симпатическими средствами, в о з н и к л и в Египте.

Культ является главным образом обожанием животных. Мы видели соединение духовного и естественного;

далее на более вы­ сокой ступени развития египтяне созерцают духовное и в жизни ж и в о т н ы х, подобно тому к а к они созерцали его в Ниле, в солнце, в посеве. Н а м противно обожание животных, мы можем привыкнуть к п о к л о н е н и ю небу, но нам чуждо поклонение животным, так как а б с т р а к ц и я природной стихии кажется нам более общею, а следо­ вательно и более почетною. Однако достоверно известно, что на­ роды, поклонявшиеся звездам, вовсе не заслуживают более почтительного отношения к себе, чем народы, поклонявшиеся ж и в о т н ы м, т а к к а к египтяне созерцали в животном мире внутрен­ нее и непонятное. И нас, когда мы наблюдаем жизнь и деятель­ ность ж и в о т н ы х, изумляют их инстинкт, их целесообразная деятельность, беспокойство, подвижность и проворство, потому что они чрезвычайно живы и весьма благоразумны для до­ стижения целей своей жизни и в то же время немы и сосредоточе­ ны. Неизвестно, что таится в этих зверях, и им нельзя доверять.

Черный кот с его сверкающими глазами, который то тихо подкра­ дывается, то быстро прыгает, считался прежде воплощением злого существа к а к непонятное, таинственное привидение;

наоборот, со­ бака, к а н а р е й к а кажутся дружелюбными живыми существами, п р о я в л я ю щ и м и симпатию. Животные в самом деле непонятны: ч е 16 Философия истории ВОСТОЧНЫЙ МИР ловек не м о ж е т перенестись воображением в собачью н а т у р у и л и представить себе ее, какое бы сходство с нею ни обнаруживалось у него в некоторых отношениях;

она остается ч е м - т о совершенно чуждым ему. Человек встречает т а к называемое н е п о н я т н о е в двух областях: в живой природе и в духе. Н о в действительности человек имеет дело с непонятным л и ш ь в природе, т а к к а к дух есть именно то, чему свойственно быть явным д л я самого себя;

дух понимает и постигает дух. Итак, тупое самосознание египтян, к о ­ торому е щ е остается недоступной мысль о человеческой свободе, поклоняется тупой душе, замкнутой е щ е в одной только животной жизненности, и симпатизирует ж и з н и животных. Мы встречаем поклонение простой жизненности и у других н а ц и й, ч а с т ь ю в явно выраженной форме, к а к у индусов и у древних монголов, частью ж е мы находим следы его, как у евреев: «Не ешьте крови ж и в о т ­ ных, потому что в ней жизнь животного». И греки и р и м л я н е т о ж е считали птиц вещими, веря, что в них оказывается н а л и ц о то, что представляется неясным духу человека, — н е п о с т и ж и м ы м и высшим. Но у египтян это поклонение животным, конечно, дошло до того, что стало бессмысленнейшим и бесчеловечнейшим суе­ верием. Поклонение животным принимало у них чисто местный характер: в каждом округе имелось свое особое ж и в о т н о е, к о ш к а, ибис, крокодил и т. д., для них устраивались большие приюты, им давали красивых самок, а после их смерти их б а л ь з а м и р о в а л и, к а к людей. Быков погребали, но так, что рога выглядывали из могил.

Д л я Аписа устраивались пышные гробницы, и т а к и м и гробницами следует считать некоторые пирамиды;

в одной из п и р а м и д, в ц е н т ­ ральной комнате, был найден красивый алебастровый гроб;

при исследовании его оказалось, что в н е м находились б ы ч а ч ь и кости.

Это поклонение животным часто доходило до бессмысленнейшей жестокости. Если какой-нибудь человек у м ы ш л е н н о убивал к а ­ кое-нибудь животное, то его наказывали смертью, но и д а ж е н е ­ умышленное убийство некоторых животных могло повлечь за собой смерть. Рассказывают, что когда один р и м л я н и н в А л е к ­ сандрии убил кошку, это вызвало восстание, п р и ч е м египтяне убили этого римлянина. Т а к в о время голода предпочитали давать ;

умирать л ю д я м, л и ш ь бы только не убивать священных животных и не трогать приготовленных для них запасов. З а т е м, еще более чем простая жизненность, почиталась всеобщая ж и з н е н н а я сила производящей природы в культе фаллоса, который усвоили себе и греки в культе Диониса. Этот культ сопровождался к р а й н и м р а з ­ вратом.

З а т е м и фигура животного опять превращалась в символ, отчасти ж е в форме иероглифа низводится на степень простого знака. Я упомяну здесь о бесчисленном множестве ф и г у р на египетских памятниках, о ястребах или соколах, ж у к а х, скара­ беях и т. д. Неизвестно, символами к а к и х представлений являлись ПЕРСИЯ такие фигуры, и нельзя думать, что удастся разрешить этот по существу дела неясный вопрос. Так, например, утверждают, что навозный жук является символом рождения, солнца и движения солнца, ибис — символом разлива Нила, гриф — символом прорицания, года, сострадания. Странность этих соединений обус­ ловливается тем, что не общее представление выражается в образе, как мы представляем себе поэзию, а наоборот: за исходный пункт берут чувственное воззрение и переносятся в него вооб­ ражением.

А затем мы видим и то, что представление отрешается от непосредственной фигуры животного и от ее постоянного созер­ цания, и что то, что в ней лишь предчувствовалось и являлось предметом исканий, становится понятным и ясным. Скрытое, духовное выступает из животности как человеческое лицо: мно­ гообразные сфинксь*, львиные тела с головами девушек или с мужскими лицами (аи5р 6сп/лууе$), с бородами выражают нам то, что задачею, которую требуется разрешить, является смысл ду­ ховного;

вообще загадкой является не упоминание о чем-то неизвестном, а требование выявить его желание, чтобы оно раскрылось. И наоборот, человеческая фигура искажается тем, что она изображается с головой животного с целью придания ей особого определенного выражения. Прекрасное греческое искус­ ство умеет придавать особое выражение благодаря духовному характеру в форме красоты и не нуждается для понимания в искажении человеческого лица. Египтяне изображали даже и человеческие фигуры богов с головами и масками животных, объяснявшими их значение: например, Анубис изображается с головой собаки, Изида с львиной головой, с рогами коровы и т. д.

Жрецы при выполнении своих функций надевали на себя маски, изображающие собой соколов, шакалов, быков и т. д., маскировал­ ся и хирург, вырезавший у мертвых внутренности (он изобра­ жался бегущим, так как он согрешил по отношению к живому), а также лица, занимавшиеся бальзамированием, писцы. Ястреб с человеческой головой и с распростертыми крыльями означает душу, которая пролетает по чувственным пространствам, чтобы одухотворить новое тело. Египетская фантазия создала также образы из комбинации различных животных, змей с бычачьими и бараньими головами, львиные тела с бараньими головами и т. д.

Итак, мы видим, что Египет был погружен в сосредоточенное замкнутое созерцание природы, довел его до противоречия в себе и формулировал его задачу. Принцип не остается непосредст­ венным, но указывает на иной скрытый в нем внутренний смысл и дух.

Мы видели, что египетский дух стремился высвободиться из природных форм. Однако этот настойчивый, могучий дух не мог ВОСТОЧНЫЙ МИР ограничиться субъективным представлением содержания, которое мы до сих пор рассматривали, но должен был дойти до внешнего сознания и до внешнего созерцания путем искусства. Д л я религии вечно единого, бесформенного, искусство является н е только чем-то недостаточным, но и чем-то греховным, т а к к а к его предметом по существу дела и исключительно о к а з ы в а е т с я мысль.

Но дух, созерцающий особые природные ф о р м ы и я в л я ю щ и й с я при этом настойчиво и щ у щ и м и творческим д у х о м, превра­ щает непосредственное естественное созерцание, н а п р и м е р Н и л а, Солнца и т. д., в такие образы, к которым причастен дух;

он является, к а к мы видели, символизирующим д у х о м и, будучи таковым, он стремится овладеть этими символами и представить их себе. Ч е м загадочнее и темнее он для самого себя, т е м более он стремится высвободиться из стесненного п о л о ж е н и я и дойти до объективного представления.

Отличительную особенность египетского духа составляет то, что он является этим великим мастером. Его н е п р и в л е к а е т ни пышность, ни игра, ни удовольствие и т. д., но он стремится понять себя, и у него нет иного материала и иной сферы для выяснения себе, чтб он представляет собой, и д л я р е а л и з а ц и и себя для себя кроме этого выражения себя в к а м е н н ы х памятниках, и он чертит на камне свои загадки — иероглифы.

Есть два рода иероглифов: собственно иероглифы, н а з н а ч е н и е м которых является преимущественно выражение в я з ы к е и которые имеют отношение к субъективному представлению;

другими иероглифами являются те колоссальные массы а р х и т е к т у р н ы х и скульптурных памятников, которыми покрыт Египет. Если у других народов история состоит из ряда событий, — так, например, римляне ж и л и в продолжение нескольких веков л и ш ь для завоеваний и занимались покорением народов, — то египтяне создали столь ж е мощное государство в произведениях искусства, обломки которых доказывают их неразрушимость и оказываются более колоссальными и изумительными, чем все другие древние и новые произведения искусства.

Из этих произведений я упомяну л и ш ь о т е х, которые по­ свящались умершим и которые преимущественно о б р а щ а ю т на себя н а ш е внимание. Это огромные углубления, выдолбленные в холмах, тянущихся вдоль Нила возле Ф и в, подземные ж и л и щ а, коридоры и комнаты которых наполнены м у м и я м и и которые так же велики, как самые большие из нынешних рудников;

затем громадное кладбище на равнине у Саиса со стенами и склепами;

далее чудеса света, пирамиды, назначение которых, з а к л ю ч а в ­ шееся в том, что в этих огромных к р и с т а л л а х, имевших правильные геометрические формы, помещались т р у п ы, было вновь точно установлено лишь в новейшее в р е м я, хотя относительно этого имеются указания у Геродота и у Диодора;

ПЕРСИЯ н а к о н е ц удивительнейший из этих памятников — царские гроб­ н и ц ы, одну из которых недавно открыл Бельцони.

Важно выяснить, какое значение это царство мертвых имело д л я е г и п т я н и н а ;

по нему можно судить, каковы были его пред­ с т а в л е н и я о человеке. Ведь в умершем человек представляет себе л и ш ь самое существо человека без всех его случайных признаков.

А к а к и м народ представляет себе существо человека, таким я в л я е т с я и сам народ, таков его характер.

П р е ж д е всего особенно замечательно то, что, по словам Геродота, египтяне впервые выразили мысль, что душа человека бессмертна. Н о смысл того, что душа бессмертна, таков: она есть не природа, а нечто иное, дух самостоятелен для себя. У индусов в ы ш е всего был переход в абстрактное единство, в ничто;

н а п р о т и в, если субъект свободен, он бесконечен в себе;



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.