авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Александр Толкачёв ПЬЕСЫ весёлые, не очень, и просто фантастика 1 Томск 2010 ББК 84 (2Р) 6-6 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Га л и на. Уговорил. Чем думала? Разве бабы думают, когда их так уговаривают. Мы же ушами любим. Понимаешь, ушами. А го­ ворил он красиво, не твоему папашке чета.

Ва л е р и й. В милицию надо заявить.

Га л и на. Ага! Он сказал: только попробуй заявить, сразу же грохну. Не я, так мои кореша. (Тихо.) У него уже была судимость за непредумышленное убийство. Умышленное не сумели доказать.

В а л е ри й. Ну, мать... С тобой не соскучишься.

Га л и н а. А с тобой? Сплошные долги и несбыточные проекты, сбежавшая жена и украденные дети. Лучше посоветуй, что делать!

Ва л е р и й. А где твои судьи прикормленные, прокуроры ку­ пленные? Где менты, запоенные коньяками? Где?

Га л и на. Где, где?.. В Караганде. Кто это? (Кажется, только те­ перь она увидела Елену.) Это твоя девушка?

В а л е ри й. Знакомая.

Га л и на (тихо). Как ты можешь при незнакомых мне людях спрашивать о таком?

Е ле н а. Извините, я пойду.

Га л и на. Да уж, пожалуйста, оставьте нас вдвоём с сыном.

В а л е ри й (Елене). Давай я тебя провожу.

Е л е на. Не надо, я сама. У тебя ведь дверь с английским замком, я захлопну.

Га л и н а. Только не сильно хлопайте, все двери разобьёте.

Е л е на. Я очень аккуратно хлопну дверью.

Елена уходит и вслед за этим раздаётся сильный удар дверью. Галина вздрагивает. Валерий ухмыляется.

Га л и н а. Господи, и здесь сплошные нервы! Ну как жить в этом мире? Как?

Конец картины Картина одиннадцатая Квартира Василия. Василий сидит за компьютером, тупо уставившись в экран. Перед ним бутылка с водкой и стакан, накрытый ломтём хлеба.

Василий абсолютно трезвый, но весь поникший, заторможенный. Звонок в дверь.

В а с и л и й (негромко). Входите, открыто!

Входит Елена.

Е л е на. Здравствуй, Василий!

В а с и л и й. Ну, здравствуйте! Елена, кажется?

Василий встаёт из-за компьютера и выходит навстречу Елене.

Е л е на. Да, Елена. А почему дверь открыта? Кого-то ждёшь?

В а с и л и й. Она у меня всегда открыта.

Е л е н а. Опасная привычка в наше время. Люди разные ходят вокруг. Мало ли что кому в голову прийти может?

В а с и л и й. У меня красть уже нечего.

Елена окидывает взглядом комнату.

Е л е на. Ну не скажи. Вор всегда найдёт что украсть.

В а с и л и й. Вы пришли предупредить меня об этом? Спасибо, я не маленький, знаю.

Е л е на. Я пришла спросить, Лиза не у тебя живёт?

В а с и л и й. Лиза? (Оживляется.) Нет. А что, она ушла от сво­ его... От вас?

Е л е н а. Она вообще куда-то подевалась. Уже неделю нет. Не звонит и сама на звонки не отвечает. Я беспокоиться стала.

В а с и л и й. Вот как. А она не могла к матери вернуться?

Е ле н а. А вещи? Какое-никакое, но барахлишко-то у неё име­ ется. Его-то она могла бы с собой забрать? Могла. Деревенские та­ кими вещами не разбрасываются. Плохо ты их знаешь.

В а с и л и й. Да, странно всё это.

Е ле н а. Вот я и говорю, может, худое что случилось?

В а с и л и й. Не каркай! И так тошно... Извините, у меня сына не­ делю назад убили. Третьего дня похоронили.

Е ле н а. Ой!.. Простите, не знала. Кто убил?

В а с и л и й. Неизвестный. Прямо ножом в сердце.

Е ле н а. Ой!.. А где?

В а с и л и й. В центре города. В парке.

Е ле н а. А-а!.. Девчонки рассказывали... Это недалеко от нашего пятачка.

В а с и л и й. Наверное.

Е ле н а. Говорят, он целый вечер там сидел, кого-то ждал вроде.

Много пил прямо из бутылки и курил прямо пачками.

В а с и л и й. Вот и дождался.

Е л е н а. Примите мои соболезнования.

В а с и л и й. Принимаю. И больше не будем об этом.

Е ле н а. Я что, я молчу. Я про Лизку хотела сказать. Её мужик какой-то перед этим искал. А чего от неё хотел, не знаю.

В а с и л и й. Кто такой?

Е л е н а. Почём я знаю, кто он? Как все вы, шустрый и сексуально озабоченный. Молодой.

В а с и л и й. Мой тоже был совсем пацан. В милицию обраща­ лись?

Е л е н а. Нет. Они её даже искать не будут. Слишком хорошо нас знают. И я их знаю: козлы порядочные.

В а с и л и й. А ваши девчонки часто так исчезают?

Е л е н а. Бывает иногда. Клиенты разные попадаются. Иной раз конченные отморозки встречаются. От них всего можно ожидать.

В а с и л и й. У тебя её фотография есть?

Е ле н а. Да. Я взяла с собой на всякий случай. (Достаёт из сумки фотографию и отдаёт её Василию.) Вот.

В а с и л и й. Это что, она?

Е ле н а. Она.

В а с и л и й. Господи, какая она здесь... полненькая. Совсем на себя не похожа.

Е л е н а. Это её последнее фото. При нашей работе некоторые быстро поправляются.

В а с и л и й. При вашей работе...

Е л е на. Да, при нашей работе. Не будем придираться к словам.

Что делать-то будем?

В а с и л и й. Во-первых, нужно всё-таки заявить в милицию. Это я беру на себя. Во-вторых, вот моя визитка, звони, как только она появится или что-то станет известно. Ясно?

Е л е на. Ясно.

В а с и л и й. И в-третьих, о нашем разговоре и о том, что она про­ пала, — молчок. Может, ничего и не случилось страшного. Может, просто у кого-нибудь в гостях задержалась. Договорились?

Е л е на. Договорились.

В а с и л и й. До свидания!

Е л е на. А может...

В а с и л и й. Что «может»?

Е л е на. Может, что-нибудь надо... помочь?

В а с и л и й. Нет, спасибо, мне ничего не нужно.

Е л е на. Но, может... всё-таки... Я женщина, а у тебя... такой бес­ порядок.

В а с и л и й. Извините, Елена, не знаю, как вас по отчеству, без всяких «может». До свидания!

Василий садится за стол перед ноутбуком и делает вид, что работает.

Е л е н а. До свидания! А жаль. Очень жаль! Ты бы, Васенька, остался доволен. Даже очень! И Лизка бы ничего не узнала. Я не из болтливых.

Елена уходит. Василий некоторое время сидит неподвижно, затем берёт сотовый телефон и набирает номер. Говорит своим обычным бодрым го­ лосом.

В а с и л и й. Пётр Нилыч, Василий... Здравствуй!.. У меня, пол­ ковник, к тебе будет не совсем обычная просьба... Как говорится, несчастье в одиночку не ходит. У меня тут одна знакомая девушка куда-то исчезла. Помоги найти, в долгу не останусь... Нет, это се­ рьёзно. Возможно, даже очень серьёзно... Возможен криминал...

Хорошо, через пару часов буду у тебя. До встречи!

Василий выключает телефон, ставит фотографию Лизы на стол рядом с экраном ноутбука и долго смотрит то на экран, то на фото Лизы. Неожи­ данно, что-то поняв, закрывает лицо ладонями, и некоторое время сидит неподвижно.

В комнату тихо входит Лиза и останавливается у двери, прислонившись к стене. У неё перевязана кисть левой руки и под глазом виден плохо за­ гримированный синяк.

Василий медленно открывает лицо и вновь смотрит на фото и на экран ноутбука.

В а с и л и й. Этого не может быть. Не может быть и всё! Нет. Нет!

Не верю.

Л и з а. Чему не веришь?

В а с и л и й (оборачивается и смотрит на Лизу). Это ты?

Л и з а. А то кто же?

В а с и л и й. Ты мне не снишься?

Встаёт и подходит к Лизе.

Л и з а. Не знаю, возможно.

В а с и л и й. Что у тебя с рукой?

Л и з а. Порезала. Рыбу чистила, нож соскользнул.

В а с и л и й. А глаз?

Л и з а. Пусть не лезут.

В а с и л и й. Ты где была? Я тебя уже во всероссийский розыск заявил. Девчонки по всему городу ищут. Нельзя так людей пугать.

Л и з а. У матери я была. Приболела старая, телеграмму отбила, я и поехала, никому не сказав. Хотела позвонить оттуда, но у нас в районе роуминга нет... О, моё фото! Эта стерва уже была у тебя?

В а с и л и й. Кто?

Л и з а. Да Ленка... Ленка, спрашиваю, была?

В а с и л и й. Да, была.

Л и з а. То-то я смотрю, что-то знакомое мелькнуло у подъезда.

В а с и л и й. А что это за фотография? И почему Елена стерва?

Л и з а. Долго рассказывать, почему. А фото — чудо компьютер­ ной техники. Мне её один клиент подарил. Ещё давно. Ему пол­ ненькие девочки нравятся, вот он и изуродовал меня в своём ком­ пьютере для потехи. А тебе нравятся полненькие девочки?

В а с и л и й. Я тебя люблю.

Л и з а. Не надо об этом.

В а с и л и й. Женой моей будешь?

Л и з а. Женой? Твоей женой — после всего, что произошло?

В а с и л и й. Ну да, моей женой. И после всего, что произошло.

Л и з а. Василий, я не за этим пришла. Честное слово, не за этим!

Я хотела рассказать...

В а с и л и й. Меня не интересует, зачем ты пришла и что ты хо­ тела рассказать. Я и так всё знаю. Всё. Понятно тебе? Всё.

Л и з а. Понятно. Откуда?

В а с и л и й. Неважно. Скажи, ты будешь моей женой?

Л и з а. Я... Я ничего не обещаю. Это так неестественно. Так не­ правильно. Несправедливо.

В а с и л и й. Ты должна, ты обязана сказать «да».

Л и з а. Почему? Почему я это должна?

В а с и л и й. Я так хочу. Я... так... хочу.

Л и з а. Не знаю... Не знаю.

В а с и л и й. Я не хочу оставаться один. Я не смогу жить в одино­ честве. Не смогу. То, что произошло, не должно было произойти со мной. С нами. Со всеми нами. У нас была другая дорога в жизни.

Другое предназначение. А вышло почему-то всё не так Л и з а. Я тоже не смогу... жить одна. Но если у нас с тобой будет ребёнок, я подумаю.

В а с и л и й (возбуждённо). И думать нечего. Ты угадала мои мысли. Мы с тобой думаем об одном и том же. Мы родственные души. Мы созданы друг для друга небом. Мальчик... У нас обяза­ тельно будет мальчик. Договорились?

Л и з а. Договорились.

В а с и л и й. И мы назовём его Валерием. И наша жизнь, как и его, начнётся с самого сначала, с нуля. С первого шага нашего ма­ лыша мы всегда все будем вместе, втроём. Как двадцать пять лет назад. Да?

Л и з а (удивлённо). Да. Как двадцать пять лет назад.

В а с и л и й. Мы воспитаем его хорошим человеком. Очень хоро­ шим. И мы уедем отсюда. Обязательно уедем далеко-далеко, где нас никто не знает.

Л и з а. И где никто не будет нас искать.

В а с и л и й. Да. И где никто не будет нас искать.

Л и з а. Я согласна. На всё согласна. Только давай уедем сегодня, сейчас. Мне страшно. За тебя страшно! Ты меня пугаешь.

В а с и л и й. Не бойся! Всё будет хорошо. Завтра. Мы уедем зав­ тра. Мне нужно ещё подготовить кое-какие документы перед отъ­ ездом. Ты извини меня, Лиза, но сегодня я не могу. Не могу. На мне висят кучи дел по заводу, да и вообще... Я должен закончить хотя бы главные. Дать распоряжения, оставить вместо себя человека.

Моё дело не должно уходить вместе со мной. Оно должно жить, как и всё, что я делал. Я ненавижу смерть. Я ненавижу небытие.

Л и з а. Хорошо, я согласна, мы поедем завтра. Всё равно уже ни­ чего изменить нельзя.

В а с и л и й. Да, изменить уже ничего нельзя.

Лиза обнимает Василия, и они стоят посреди комнаты, обнявшись.

В а с и л и й. Как я тебя люблю! Ты моё спасение. Ты моя новая жизнь. Моё начало и продолжение.

Вдруг Василий начинает медленно оседать на пол, схватившись за сердце.

Л и з а. Что с тобой?

В а с и л и й. Сердце.

Л и з а. Я вызову врача.

В а с и л и й. Лучше дай таблетку. Она там... У ноутбука.

Лиза осторожно опускает Василия на пол, сама бежит к столу, берёт та­ блетку и даёт её Василию. Тут же набирает по сотовому телефону номер «Скорой помощи».

Л и з а. Алё, «Скорая»?.. Срочно помогите! Ему плохо. Он уми­ рает. У него сердце... Сердце... (Лиза медленно опускается на пол к лежащему без движения Василию.) Сердце... Не умирай. Я прошу тебя, только не умирай!

В а с и л и й (приподнимает голову и пытается улыбнуться). Не дождётесь. Слышишь, не дождётесь! Мы ещё будем с тобой счаст­ ливы... Будем!

Конец Труба делов Действующие лица:

Андрей Шершнёв.

Е л е н а — его жена.

Ва л е р к а — сантехник.

В е р а — дочь Шершнёвых.

Ва д и м — зять Шершнёвых.

Вла д и м и р Ва д и м о в и ч — главный инженер ЖЭУ.

П а в е л А л е к с а н д р о в и ч — начальник ЖЭУ.

Телевизионщики:

— А н а с т а с и я Пе тр о в н а — режиссёр, — Пё т р — телеоператор.

Первая картина Утро. Двухкомнатная «хрущёвка». В комнате полутемно. Кто-то громко стонет. Потом вздох облегчения. Шуршание бумаги, звук смываемой воды в унитазе, и из тёмного туалета, кряхтя и подтягивая пижамные штаны, выходит Андрей Шершнёв. Почёсываясь, проходит в спальню, останавли­ вается возле кровати, где лежит Алёна, и долго, громко зевает.

А л ё н а (тоже зевает). Ты что, вчера верёвки ел?

А н д р е й. Издеваешься? Тебе бы так!

А л ё н а. Пить надо было меньше.

А н д р е й. Готовить уметь надо лучше. А то наваришь чёрт-те что, а из-за тебя страдай утром.

А л ё н а. Жрать нужно меньше.

А н д р е й. Готовить нужно лучше.

А л ё н а. А я говорю, жрать надо меньше.

А н д р е й. А я говорю...

А л ё н а. То, что ты говоришь, меня давно не интересует.

А н д р е й. А что тебя интересует?

А л ё н а. Туалет меня интересует. Слышишь, вода до сих пор в бачке бежит?

Действительно, в бачке до сих пор шумит вода.

А н д р е й. Да и чёрт с ней, с водой. Бежит и бежит. Тебе она ме­ шает?

А л ё н а. А тебе?

А н д р е й. Не знаю. Может, соседям?

А л ё н а. Может.

А н д р е й. Выключить?

А л ё н а. Как хочешь.

А н д р е й. Пусть шумит.

А л ё н а. Пусть шумит. А что там булькает?

Из туалета слышно какое-то глухое и громкое бульканье.

А н д р е й. А я почём знаю?

А л ё н а. А кто должен знать? Ты там только что был? Ты!

А н д р е й. Ну и что?

А л ё н а. Вот сходи и посмотри, что! Не вставать же мне и идти смотреть за тобой в туалете, как за маленьким.

А н д р е й. Заколебала, блин! (Возвращается в туалет, вклю­ чает свет.) Ё-моё!

А лё н а. Что там такое? Опять соседей затопили?

А н д р е й. Иди-ка скорей, посмотри, что тут творится!

Алёна быстро встаёт с постели и в одной ночнушке, босая, подходит к мужу.

А лё н а (всплёскивает руками). Ё-ё-ё-моё!.. Что это с ней?

Ан др е й. Не знаю.

А лё н а. Она что, резиновая?

А н д р е й. Ну да! Всегда была чугунёвая. (Стучит пальцем.) Точно, чугунёвая.

А лё н а. А почему она тогда дуется?

А н д р е й. А хрен её знает, почему!

А л ё н а. Не бабахнет? (Опасливо отходит немного в сторону.) А н д р е й. Запросто может.

А лё н а. И булькает, как живая.

Ан др е й. Так она же фановая труба. В ней всякая внутренняя человеческая гадость со всего дома скапливается. Вот она и дуется, как мой живот после твоей стряпни.

А лё н а. Сравнил свой бочонок с этой... хрупкой девичьей та­ лией.

А н д р е й. Была девичья, да вот какой-то ухарь, видать, ей брюхо наладил. На третий месяц тянет, не меньше.

А л ё н а. Тоже мне, акушер-гинеколог! Обрюхатить беззащитную женщину любой дебил может. Даже трубу фановую. Особенно если этот дебил сидит каждый день по часу в темноте на унитазе.

Ан др е й. Я не дебил и никакую трубу не брюхатил.

А л ё н а. Мы это ещё разберёмся, кто её так снасильничал. Разбе­ рёмся! Ты лучше вот что скажи, акушер хренов, чугун — это металл?

А н д р е й. Вроде металл.

А л ё н а. Но металл же должен быть твёрдым.

А н д р е й. Так и эта... (Снова стучит по трубе пальцем.) Вроде твёрдая труба, металлическая, значит.

А л ё н а. Ничё не понимаю!

Ан др е й. И я тоже.

А лё н а. Слушай, а может, это...

Ан др е й. Что — это?

А л ё н а. Ну, может, террористы новое оружие изобрели и на нас пробуют?

А н д р е й. Ты что, совсем?

А лё н а. А что, вот сейчас возьмёт и как рванёт! (Поспешно ухо­ дит в спальню.) А н д р е й. А что? Может. (Гасит свет, аккуратно закрывает дверь туалета и, нарочито не спеша, идёт за Алёной.) Представля­ ешь, она бабахнет, потом приедут эмчеэсники, а мы тут лежим, все в белом и все в этом... (Алёна, ойкнув, испуганно зажимает рукой нос.) Во-во, в нём самом. Скандал на весь мир. В газетах шумиха:

«Террористы взрывают Россию её же собственным дерьмом!»

А л ё н а. Чего смеяться-то? Мы и так сидим ниже городской кана­ лизации, а тут ещё такие штучки происходят. Что делать-то будем?

А н д р е й. А я знаю? Надо специалистов вызывать.

А л ё н а. Каких специалистов? Фээсбэшников или сантехников?

А н д р е й. А не один ли хрен? У них всегда специальности были родственные.

А л ё н а (подходит к радиотелефону и набирает номер). Тогда лучше сантехников. Они как-то ближе и понятнее. (В телефон.) Алло!.. Это «аварийная»?.. Примите заказ. У нас тут что-то с фа­ новой трубой в туалете происходит... Откуда я знаю, что? Пучится она, понимаете, пучится... Как, как!..

А н д р е й (подсказывает). Как беременная баба.

А л ё н а. Как беременная женщина. У неё растёт живот... Что?..

(Кладёт трубку на телефон.) Бросила трубку, дура. Не поверила.

А н д р е й. Ну кто же нормальный в такое поверить может? Чу гунёвая труба пучится!

А л ё н а. Так что, значит, мы оба с тобой сошли с ума? Одновре­ менно. Поздравляю!

А н д р е й. Спасибо! Сошли ли мы с ума — не знаю, но точно кто-то в этом мире чокнулся: или мы, или они.

А л ё н а. Кто «они»?

А н д р е й. Все остальные! (Начинает надевать штаны поверх пижамы.) А л ё н а. Ты куда?

А н д р е й. Пойду приведу сантехника, иначе точно тут с тобой чокнусь.

А л ё н а. А я?

А н д р е й. А ты подожди, я быстро.

А л ё н а. А если рванёт без тебя?

А н д р е й. Ну и что? Тебе будет лучше, если я в этот момент буду рядом с тобой? Спасибо, родная, не ожидал такой нежной привя­ занности!

А л ё н а. Ты прав, одним... рядом со мной будет в эту минуту меньше. Только ты сантехнику-то не говори, что у чугунной трубы живот растёт. Тогда тебя точно в дурдом отправят раньше меня.

Ан др е й. Не учи учёного! Я мигом.

Андрей, одевшись, уходит. Бульканье слышится сильнее.

А лё н а. Господи, одеться надо на всякий случай да ценные ве­ щички в кучку сложить. Мало ли что может случиться. (Звенит телефонный звонок.) Да!.. Привет!.. Что?.. Что?!. Ну, вы совсем охренели, что ли? Ну полный дурдом! Полный!

Конец картины Картина вторая Из туалета торчат ноги Андрея и сантехника. В квартиру с улицы входит запыхавшаяся Алёна.

А лё н а. Ну и что там увидали?

А н д р е й. Чё, чё!.. Через плечо!

А лё н а. Я тебя, паразит, по-человечески спрашиваю, что нам теперь делать-то? То ли вещички собирать и эвакуироваться, то ли ещё что?

Ан д р е й. Ещё чё!

А лё н а. Господи! Да неужто всё так серьёзно?

А н д р е й. Серьёзнее не бывает.

А лё н а. Так, может, манатки и вправду собрать, пока не поздно?

А н д р е й. Зачем?

А лё н а. Так сам же только что сказал.

А н д р е й. Что я тебе сказал?

А лё н а. «Ещё чё!» сказал.

Ан др е й. Ну, блин, ты даёшь! (Вылезает задом из туалета, держа в одной руке пустой стакан, в другой надкусанный солёный огурец.) Ты глянь на неё, эвакуироваться собралась. Здесь немцы, что ли? Здесь все наши, местные. Разуй глаза, ядрёна-Матрёна!

А л ё н а. Паразит! (Отбирает у мужа стакан.) Ну, ты чисто па­ разит! Я, понимаешь, весь дом обегала, всех соседей предупредила, что у нас бомба, а он — немцы!

А н д р е й (ест огурец). Так дурная голова ногам покою не даёт.

Какого лешего по этажам носилась? Здесь дело серьёзное. Прежде, чем дурь гнать, нужно всё обдумать, с умными людьми обсудить.

А лё н а. Вижу, как вы обсуждаете. Уже у толчка закусываете, умные люди.

А н д р е й. А что делать, если душа требует? Случай такой. Уни­ кальный!

А л ё н а. Уникальный! Ага! А этот что там застыл? Прилип к во­ нючему унитазу, оторваться не может?

А н д р е й. Не трогай его, он думает.

А л ё н а. Пусть стоя думает, здесь не ночлежка.

А н д р е й. Не трожь парня, ему для мыслительного процесса объект видеть нужно.

А л ё н а. Объект!.. А кто это, Валерка или Серёжка? Со спины-то сразу не разберёшь.

А н д р е й. Валерка. Серёжка в отгуле.

А л ё н а. В загуле твой дружок, а не в отгуле. Кому мозги-то паришь? Эй, Валерка, что там такое случилось? Что с трубой-то?

Слышь! (Легонько толкает сантехника рукой. Он никак не реаги­ рует.) Андрюха, вы что пили-то? Какую отраву?

А н д р е й. А что?

А л ё н а. Так, смотрю, шибко задумался твой кореш. Не знаю, живой ли, нет.

А н д р е й. Это у него иногда бывает. От усиленного мыслитель­ ного процесса его часто в сон клонит. Валерка! (Пинает сантех­ ника в подошву ботинка.) Ты живой ещё?

В а л е рк а. Ну! А чё надо?

А л ё н а. Что, говорю, с трубой, которая фановая?

В а л е рк а. А хрен её знает, что с ней. (Вылезает из туалета ползком и задом вперёд, в одной руке у него пустой стакан, в другой разводной ключ.) Надо главного инженера позвать, может, он знает.

Первый раз в моей практике такое, ей-богу!

А л ё н а. Тьфу, сантехник хренов! (Отбирает и у него стакан и уносит стаканы на кухню.) Понасадили вас на нашу шею! Техники, инженеры, прорабы, бухгалтера! Дармоеды вы, больше никто!

В а л е рк а. Чё понасадили, чё понасадили? Я, может, такое только в детстве видел. Сто лет назад.

А л ё н а (из кухни). Ага! Так, значит, всё-таки видел?

В а л е рк а. Такого в точности не видел, а вот похожее сам де­ лал.

А н д р е й. Не понял!

Ва л е р к а. А что понимать-то? Мы же с матерью в посёлке жили, а там все эти удобства не внутри, а снаружи. Так вот, как лето на­ стаёт, мы, местная пацанва, сразу начинаем вспоминать, кто нам за зиму из соседей больше всего насолил. Решаем, значит, конкретно кто, берём в магазине в складчину килограммовую пачку или даже две пачки дрожжей — и туда их. В сортир то есть. Ну а там, сами понимаете, какая бражка на жаре получается. Иной раз даже через край наша сивуха выплёскивалась. И пузырилась, пузырилась!..

С неделю, не меньше. А запах какой шёл!.. Ой, не приведи Господь!

А лё н а (выходит из кухни). Теперь я понимаю, почему ты в сан­ техники пошёл.

В а л е р к а. А как же! Призвание своё, можно сказать, нашёл с раннего детства. Вот ведь как оно выходит в жизни.

А лё н а. Именно сраньева.

В а л е р к а. Чего-чего?

А лё н а. Ничего, проехали.

В а л е р к а. Так где ты, говоришь, только что была?

А лё н а. По соседям бегала. Объявляла, что у нас бомба в фано­ вой трубе.

В а л е р к а. Врёшь!

А л ё н а. Почему это вру?

Ва л е р к а. Потому как наши люди, если бы узнали про эту бомбу, уже давно бы здесь были. Из любопытства. Андрюха, спы тай её, где она была. А то мы с тобой, как два лоха, можно сказать, жизнью рискуем под унитазом, а твоя баба, быть может, рога тебе с хахалем в этот критический момент наставляла.

Ан др е й. Что?

А лё н а. Ах ты!.. Сантехник вонючий! Да я тебе сейчас за кле­ вету глазёнки-то быстро выцарапаю, язык твой поганый под ко­ рень вырву! Я за вами, алкашами, уж давно и забыла, как это дела­ ется с нормальными-то мужиками.

Алёна хочет наброситься на Валерку, который тут же прячется за Ан­ дрея.

А н д р е й (Алёне). Окоротись! И не мели лишнего, а то схлопо­ чешь у меня за поклёп на мои мужские причиндалы. Ты где была?

Где, спрашиваю?

А лё н а. А тебе какое дело?

В а л е р к а. Вишь, что вытворяет! Юлит, как лиса, а мне глаз на анализ выковырить хочет. И про тебя чёрт-те что мелет. Валит с больной головы на здоровую за милую душу. Язык ей мой не нра­ вится. А почему? Потому, что правду говорю.

А л ё н а. Да врёт он всё. У Верки я была. У них там с Вадимом опять двадцать пять!

Ан др е й. Что ещё?

А л ё н а. Что-что! Подрались вчера. Милицию вызывала. Обоих в медвытрезвитель забрали.

А н д р е й. Тьфу, ядрёна корень! Если бы не эта фановая труба, рога бы Вадиму за Верку посворачивал! Её-то за что взяли?

А л ё н а. А вот всё ваша водка. За неё и взяли. Всё она, прокля­ тущая!

В туалете снова бульканье и урчание.

В а л е рк а. Никак опять растёт. (Заглядывает в туалет.) Так и есть! (Стучит разводным ключом по трубе.) Вот ведь феномен не нашего бога! Фановый фантом. Тьфу на тебя!

А л ё н а. Послушай, Валерка, я никак понять-то не могу, почему она чугунная — и растёт.

В а л е рк а. Сдаётся мне, здесь идёт мутация на молекулярном уровне, не иначе. А я в молекулах, признаться, не силён. Генами не вышел. Начальство надо вызывать.

А л ё н а. Ну так вызывай. Чего стоишь? Вон бери телефон и звони своему инженеру. (Подаёт сантехнику радиотелефон.) А то сидим два часа, сопли жуём, а вдруг она бабахнет?

В а л е рк а (набирает номер телефона). Может, и бабахнет. На молекулярном уровне. (Важно в трубку.) Маргарита Петровна, наш главный инженер у себя?.. Переключите его, пожалуйста, на меня, разговор есть... Срочный! (Алёне.) Сейчас переключит. У нас теперь секретарша как телефонистка работает. Свою АТС в кон­ торе поставили. Пока переключает телефон с номера на номер, му­ зыка так в трубке и играет. Прямо на душе аменины сердца! Во, послушай! (Даёт Алёне послушать). И голос Маргариты Петровны так сладко говорит: «Наше ЖЭУ самое лучшее в нашем микрорай­ оне». Как будто есть ещё какая-то другая контора в нашем спаль­ нике. Вот хочу себе такую же АТС домой поставить. Мечта всей моей нынешней жизни. Жену заставлю наговорить, что я самый лучший сантехник нашего ЖЭУ, а музыку на баяне сам наиграю.

А чё? Клёво будет!.. (Алёна делает знак, что у телефона инженер.

Валерка в трубку.) Владимир Вадимович?.. Это Валерий Палыч.

Тут, понимаешь, такое дело приключилось!..

Звонок в дверь.

А л ё н а. Кого это нелёгкая принесла?

Конец картины Картина третья Алёна открывает дверь, и в квартиру входит Вадим. Он с большого по­ хмелья и со следами вчерашнего семейного побоища на лице. Как только всё внимание переключается на гостя, Валерка вместе с радиотелефоном скрывается в туалете.

В а д и м. Привет, тёща! Здорово, пахан!

А н д р е й. Пахан? Да я тебе сейчас за Верку пасть порву! Пахан!

Андрей порывается через Алёну дотянуться до Вадима, но тут в квартиру входит Вера и становится между отцом и мужем. У неё под глазом боль­ шой синяк.

В е р а. Привет, родитель! Чё ручонки-то вытянул? Не твоё, не бери! Не тобой положено, не тобой и возьмётся! Ага!

А н д р е й (сразу теряет интерес к Вадиму). Да пропадите вы все пропадом! Два сапога пара. Ты, мать, больше мне про них, ядрёна корень, ничего не говори, не нервируй меня. А то я, чего доброго, в горячке утворю что-нибудь такое, сам не знаю даже что.

В е р а. Уже слышали, и не раз! Что-нибудь новенькое придумал бы, батя. Ну, чудики, показывайте, где ваш фановый беспредел.

А н д р е й. Что показывать-то? Не музей.

В а д и м (проходит в комнату). Знамо дело! В музее деньги за вход берут, а мы вот по дороге гостинчик вам прикупили. Потому что просто уважаем старших и знаем, чем простому трудящемуся человеку приятное сделать. (Ставит на стол две бутылки водки.) Или, может, мы не вовремя, так мы уйдём. Правда, Верка? Мы люди не гордые.

А лё н а. Да чего там, проходите.

А н д р е й (передразнивает жену). «Проходите!»... А закуску-то хоть взял? Тут, понимаешь, дело из ряда вон выходящее, можно сказать, государственной важности, мне даже в магазин сбегать некогда. Дежурю неотлучно, как часовой на боевом посту.

В е р а. Да взяли, взяли! У нас всегда всё в полном джентльмен­ ском наборе покупается. Даже сигареты прихватила. «Приму», между прочим, твою любимую.

А н д р е й. Вовремя, дочурка. Дай-ка курнуть, с утра не смолил.

Вера отдаёт две пачки «Примы» отцу. А на стол ставит пакет с продук­ тами. Андрей сразу же закуривает.

А л ё н а (выставляя из серванта стопки для водки и прочую по­ суду). Ну что за жизнь? Как глаза продерёт, так сразу за цигарку!

И ты тоже хороша, потачница! Взяла бы одну бутылку, и хватит. Так нет, сигареты ей надо, вторую бутылку! Праздник какой, что ли?

В е р а. Ладно, не учи жить, лучше показывай свою трубу.

А н д р е й. А что показывать, смотри!

Андрей открывает дверь туалета, и из него вываливается Валерка с те­ лефонной трубкой в руке. Поднявшись на ноги, он начинает говорить в трубку радиотелефона.

Ва л е р к а. Владимир Вадимыч, это не мой интеллектуальный уровень. Она, падла, на молекулярном уровне размножается... Да!..

Ну, ей-богу, правда! А кто у нас в этом разобраться может? Только вы один, больше некому. Вы ведь у нас самый главный и самый умный в конторе. Только-только университет закончили. Есть... Есть! (На­ жимает на рычажок включения аппарата.) Всё! Конец связи. (Вы­ тирает пот с лица.) Фу! Ну, орёл! Ну, голова! Взмокрел даже.

В е рк а. Это кто?

А н д р е й. Валерка, сантехник.

В е р а. А чего он с радиотелефоном в сортире делает?

А н д р е й. Я же говорю, пост важный в нашей квартире, настоя­ щее ЧП в доме. А Валерка на постоянной связи с начальством.

Ва д и м. С каким?

В а л е р к а. С самим... С самым главным инженером нашего ЖЭУ.

В а д и м. Фу-у!.. А я-то уж подумал!

А н д р е й. А ты не думай. Не думай! Кто знает, вдруг так ситуа­ ция сложится — придётся многих... побеспокоить.

В а л е рк а. Да! Ситуация сложная. Может, самого начальника ЖЭУ сюда придётся приглашать.

А н д р е й. Самого?

В а л е рк а. Больше некого!

В е р а. Да ну вас, совсем голову заморочили! Где она, эта тру­ ба-то?

Ва л е р к а. Да вот она. (Поворачивается внутрь туалета, от­ крывая трубу, и стучит по ней телефонной трубкой. В ответ труба булькает и клокочет.) Во, слышали? Настоящий домашний симфонический оркестр. В консерваторию ходить не надо.

В е р а (тихо). Ё-моё!

А л ё н а. Да ты, паразит, трубкой-то по ней не колоти, радиотеле­ фон расколешь! А он знаешь какие деньги стоит? Мне его, когда на пенсию провожали, наши бабы на память подарили.

Ва д и м. Однако хорошо её разбарабанило!

А лё н а. Опять, что ли, выросла?

Ва л е р к а. Она уже с арбуз десятикилограммовый.

А н д р е й. Как баба на девятом месяце.

Ва д и м. Нет, скорее, на тонную авиационную бомбу похожа, когда она в доме застревает, не разорвавшись. Бомба висит между панелями на стабилизаторах, а часовой механизм у неё так и ти­ кает: тик-так, тик-так!

Ан др е й. Не каркай!

В а д и м. А что я сказал? Сказал, что вижу. Разница тут неболь­ шая: бомба тикает, а эта дрянь бурчит. Размеры почти те же.

Ан др е й. А я сказал — не каркай!

А лё н а. Да хватит вам лаяться!

В а л е р к а. И всего-то за каких-то полтора часа так разбабахало.

Надо же!

Ва д и м. А если жахнет?

Ан др е й. Если жахнет, всю зарплату на дезодоранты придётся отдать. Неделю потом благоухать будем парфюмом.

А лё н а. Если чугунякой не прибьёт.

В е р а. А она что, чугунная?

В а л е р к а. Так в том-то вся и фишка. Чугунная труба, а дуется, как резиновая.

В а д и м. За это надо выпить. На трезвую голову такую голово­ ломку не решить. Физический казус!

Ва л е р к а. Фановый фантом по-научному. Во как!

А л ё н а. Если выпить хотите, так садитесь, всё давно готово. (Ва­ лерке и Андрею.) А вы, оболтусы, сначала руки помойте. А то с вами всю заразу съешь с унитаза (Выталкивает обоих мужчин в ванную.) В а д и м (усаживаясь за стол). Это лишнее. Я недавно по телику видел передачу, в ней профессор ясно сказал, что у нас на Земле за последнее время развелось много всяких разных вирусов. Точно цифру не помню, но вот то, что каждый час рождается три новых вируса, ещё неизвестных науке, это точно.

А лё н а. Бог ты мой, какие страсти Господни говоришь-то!

В е р а. А что, вот так и вымрем. От неизвестных вирусов, зато с чистыми руками.

В а д и м. Ну да! Как моя бабка говорила: от чистого не воскрес­ нешь, а от грязного не треснешь!

А л ё н а. При твоей бабке столько вирусов и микробов не было.

Сам ведь это сказал, а тут... Сплошная антисанитария! Вот от неё-то все и сдохнем! От экологии.

В а д и м (открывает бутылку). Или от фановой трубы, что, мо­ жет быть, одно и то же. Ты, тёща, давай-ка ставь чистый стакан­ чик поближе, я тебе первой в него антивирусной водочки налью, со сливками.

А л ё н а (подставляя стопочку). Да ладно, чего уж там! Я как все. (Звенит входной звонок.) Ой, кто бы это?

Ва д и м. Чего вздрагиваешь? Хороший человек, значит, пришёл, если сразу к столу угадал. Доставай, тёща, ещё одну стопку. Гулять сегодня будем по-чёрному!

В е р а. Я открою.

Конец картины Картина четвёртая Вера идёт и открывает дверь. Входит главный инженер ЖЭУ.

И н ж е н е р (очень вежливо). К вам можно?

Ве ра (растерянно). Можно.

И н ж е н е р. Разрешите войти?

В е р а. Входите.

И н ж е н е р. Здравствуйте!

Ве р а. Здравствуйте! (Вера быстро прикрывает подбитый глаз чёлкой.) И н ж е н е р. Это у вас фановая труба барахлит?

Из ванной выходят Валерка и Андрей. Вера, пропуская их, отступает вглубь узкой прихожей, мимоходом смотрится в зеркало и быстро по­ правляет причёску, прикрывая подбитый глаз.

В а л е р к а. У нас, у нас!

И н ж е н е р (начальственно). А что, разве фановая труба через ванную проходит?

В а л е рк а. Да это я просто там руки мыл.

И н ж е н е р. Ах, руки! Ну-ну!.. А почему с запахом? Водкой мыли?

Вера пытается дышать в сторону от гостя.

В а л е рк а. Нет. Хозяева угостили, Владим Вадимыч. Такой слу­ чай, просто уникальный! Грех не выпить.

И н ж е н е р. Разберёмся и с вашим случаем. В самое ближайшее время разберёмся. Весь коллектив ЖЭУ позорите, Валерий Павло вич! Пить на работе никому не позволим. Показывайте, где у вас беременный туалет, повивальная бабка фановых труб!

Ва л е р к а. Вот! (Открывает дверь туалета.) Можете сами по­ любопытствовать.

Инженер проходит к туалету мимо Веры и Андрея, плотно прижимаясь к ним, почти как в переполненном автобусе в часы пик. От этой опас­ ной близости с неизвестным мужчиной Вера приходит в чувственное волнение.

И н ж е н е р. Простите! Извините!

В е р а (тяжело дыша всей грудью). Да что уж!.. Дело-то житей­ ское.

В а л е р к а (инженеру). Сплошное молекулярное разложение.

Я так думаю, это у них своеобразный металлический рак. Какая-то зараза в неё попала, неизвестный вирус, она и полезла в ширину.

Я даже научное название этому феномену придумал... (Увидев изу­ родованную трубу, инженер схватился за косяк двери.) Что с вами, Владим Вадимыч? Вам плохо?

И н ж е н е р. Нет, ничего, ничего! (Вытирает платком пот со лба.) Дайте-ка ключ, Валерий Павлович. (Берёт у Валерки раз­ водной ключ и слегка, как врач, стучит по трубе. Труба в ответ громко ворчит, клокочет и растёт.) В а л е р к а. Во, видите, опять её попёрло вширь! Вон на сколько, сразу на целый сантиметр прибавила, зверюга!

И н же не р (снова вытирает платком лоб). Вижу! И давно она так?

А н д р е й. Так с утра. Часов с семи, а может, и раньше. Я-то с се ми её заметил. Это точно! Как встал, так и заметил.

К туалету подошли Алёна и Вадим.

А лё н а. Что делать будем, гражданин начальник?

И н ж е н е р. А вы кто такая?

А лё н а. Я? Я хозяйка этой квартиры.

И н ж е не р. Ах да, квартиры... Так, говорите, она чугунная?

А н д р е й. Чугунёвая, чугунёвая! Сами же слышали звук.

И н ж е не р. У вас что-нибудь попить есть? В горле пересохло.

Ва д и м. Уже нолито. Прошу к столу.

Вадим и Вера показывают инженеру, куда нужно пройти. Инженер быстро подходит к столу и залпом выпивает поданную Вадимом стопку водки.

И н ж е н е р (хватая ртом воздух, падает на стул возле Веры).

Господа, это же водка!

Ва д и м. Ну да, мы воду стопками пока ещё не пьём.

В е р а. А вы закусывайте, закусывайте! Вот огурчик, а вот и по­ мидорчики. (Подаёт инженеру и то, и другое.) И н ж е н е р. Благодарю! А вы кто?

В е р а. Я? Я, в каком-то смысле, хозяйка этой квартиры.

И н ж е н е р. Хозяйка?.. Надо же, как быстро вы помолодели!

(Вадим наливает инженеру вторую стопку.) Конец картины Картина пятая Инженер спит на постели хозяев дома. Рядом с ним сидит Вера. Осталь­ ные допивают вторую бутылку.

А н д р е й. До чего слаб человек, с трёх стопок в ауте. Одно слово — интеллигенция!

А л ё н а. Молодой ещё, натренируется.

Ва д и м. Интеллигенция — она тоже разная бывает. Вот у нас на работе один инженер, так его и литром не свалишь! Без стакана водки у него просто мыслительный процесс не начинается. Сидит утром за столом — ну истукан истуканом. А как зальёт стаканчик за воротник, так сразу человеком становится. Шевелиться начи­ нает.

В а л е рк а. У нашего это от стресса. Увидел трубу, его сразу по мозгам и долбануло. А так-то он мужик крепкий, но водку никогда не пил раньше. Это точно! Первый раз за два года с ним такое.

Ва д и м. Я же говорю, ваша труба — физический казус! А он, то есть казус этот, любого с ног свалить может. Верно, Верка?

В е р а. Не любого. Тебя никакой казус не свалит.

В а д и м. Это точно подмечено. У меня закалка с детства. Бы­ вало, идём в школу...

Очень громко булькает и ворчит труба в туалете.

А л ё н а. Чего это она?

В а л е рк а. Сердится на что-то.

А н д р е й. Поди, опять растёт.

В а л е рк а. Да и... (Машет рукой.) Нехай её растёт! Давайте по остатней. (Разливает оставшуюся водку по стопкам.) В е рк а. Мне не наливай, не буду.

В а д и м. Ты что, последняя ведь!

А л ё н а. Последняя у попа жена. А мы, если захочем, ещё за одной сбегаем. А надо, так и ещё две возьмём. Правда, Андрюха?

А н д р е й. Заслабо!

В е р а. Сказала — не буду, значит, не буду!

Ва д и м. Не хочешь — как хочешь, нам больше достанется. (Раз­ ливает содержимое лишней стопки по трём оставшимся.) Ан др е й. Помните старый анекдот? Армянскому радио задают вопрос: что лучше, бутылка водки или атомная бомба? Ответ: нам, армянам, всё равно, лишь бы с ног валило. Ха-ха!

Собутыльники как-то вяло реагируют на этот анекдот.

В а д и м. Мне всё-таки лучше бутылка водки, чем такое сосед­ ство. (Кивает головой в сторону туалета.) В а л е р к а (вздыхает). Да, хорошее было раньше времечко!

Анекдоты травили на кухне...

Ан др е й. Зато сейчас вся жизнь сплошной анекдот.

В а л е р к а. Не анекдот, а демократия власти!

Ан др е й. Жаль, такую уютную кухонную жизнь профукали!

Очень жаль!

А л ё н а. А мне не жалко: что тогда мужики водку жрали, что сейчас жрут. Один чёрт! Болтать только больше стали.

Ан др е й. Завелась: жрали, жрут! Цыц! Женщина в политике против мужика — что курица против орла в небе.

А л ё н а. Ты мне рот-то не затыкай! Я тебе не курица, орёл ши зокрылый!

Ан др е й. Что?

В а д и м. Ну, хватит, хватит! Может, кто напоследок слово ска­ жет? А то и правда, как рванёт эта зараза, не до речей тогда будет, не до анекдотов.

А лё н а. Типун тебе на язык!

В а л е р к а. Давайте я скажу. (Встаёт.) Скажу как гость этого всегда гостеприимного для меня дома. Очень плохо и трудно жи­ вём, господа! Очень! Кажется, ещё немного — и всё, порвётся пупо­ вина у рабочего класса и трудящегося крестьянина, связывающая его с землёй-матушкой, и исчезнем мы с лица Земли, аки нас и не было вовсе. Вон, даже сама природа уже против нас бунтует. Но нет, шалишь! Жили, живём и будем жить! А почему? Потому, как на все явления нашей многозначимой и многогранной действительности мы смотрим суровым философским взглядом. Отвлечённо то есть.

И это правильно, друзья мои. Предлагаю выпить за спасительную философию нашей мудрой российской жизни в глубинке бывшей великой Российской империи! Ура, господа-товарищи, граждане и гражданки!

В это время звенит сотовый телефон в кармане спящего инженера. Все с поднятыми стопками смотрят на него и не знают, что делать. Сотовый звенит всё громче, а инженер спит.

А н д р е й. Долго он так будет тренькать?

В а д и м. Пока батарейка не кончится.

А л ё н а. Надо его остановить.

В а л е рк а. А как?

В е р а. Я сейчас. (Лезет в карман брюк инженера.) Ва д и м. Верка, ты что? Это же не мой карман.

В е рк а. Ну и что?

В а д и м. Как это — что? Тебе что, всё равно, что ли, в чьи брюки руки совать?

В е р а. Может, и всё равно. Отстань! Не слышишь, звенит.

А н д р е й (показывает Вадиму кулак). Замолкни! А то не посмо­ трю, что ты сегодня угощаешь, врежу!

В е р а (вытаскивает сотовый телефон и нажимает на кнопку).

Слушаю!.. Владимир Вадимович?.. А он вышел... А это из квартиры, где фановая труба растёт... Как, как? Очень просто: растёт, дуется, ворчит.

А н д р е й (подсказывает). Как беременная на последнем ме­ сяце.

В е р а. Ну и что, что чугунная? Я врать, что ли, буду?.. Ну при­ ходите, посмотрите сами... Приходите, будем ждать. Адрес-то ска­ зать?.. Знаете? А кто это звонит? Как вас зовут?.. Вот те на, положил трубку!

В а л е рк а. Это кто-то из наших. Наверняка по заявке адрес определил. Ну, будем ждать гостя. Давайте быстренько выпьем и всё со стола уберём, чтобы потом лишних разговоров в коллек­ тиве не было. Короче, за всё хорошее, граждане! Поехали!

Все, кроме Веры и спящего инженера, пьют.

Конец картины Картина шестая Вера сидит рядом со спящим инженером и тихонько поёт ему колыбель­ ную песню. В комнате никого нет. Все собрались на балконе и там о чём-то тихо говорят за закрытой дверью. На столе всё та же картина небольшого пьяного застолья.

В е р а. «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придёт серенький волчок, он ухватит за бочок»... Ах ты, мой миленький! Слабенький мой... Сла-аденький!

Неожиданно Вера целует инженера в губы. Инженер просыпается.

И н ж е не р. А? Что? Где я?.. Кто вы?

В е р а (снова прячет синяк за чёлкой). Я Вера.

И н ж е н е р. Вера?

В е р а. Ну да, хозяйка этой квартиры.

И н ж е не р. А-а!.. Да-да, помню. Я, кажется, уснул. Извините!

В е р а. Всего-то на часок.

И н же не р (щупает ладонью губы). А что это было только что со мной? Мне показалось...

В е р а. Действительно, вам показалось. Во сне часто чудятся вся­ кие странные вещи.

И н ж е не р. Да-да, вы, наверное, правы... Мне почудилось. А как там... труба?

В е р а. Растёт.

И н ж е н е р. И насколько она уже выросла?

В е р а. Не знаю. А давайте посмотрим вместе.

И н ж е не р. Давайте.

Вера встаёт и идёт к туалету. Инженер едва плетётся за нею. Вера от­ крывает дверь туалета, и сразу видно, что труба заполнила почти весь туалет.

И н ж е н е р (Удивлённо). Однако!

В е р а. Да-а!.. И что, она так и будет расти?

И н ж е н е р. Не знаю. Я уже ничего не знаю. Как говорит Вале­ рий Павлович, это не мой уровень понимания. Нужно срочно вы­ зывать учёных.

В е р а. Учёных? И что они сделают? Будут ставить эксперименты до тех пор, пока эта чёртова труба не раздавит всю нашу квар­ тиру?

И н ж е н е р. Ну не взрывать же её нам?

Ве р а. А почему бы и нет? Великолепная идея! К чёрту учёных, пора принимать радикальные меры. (Кричит.) Эй, Вадим! Вадим!

Кому говорю?

В а д и м (с балкона). Чего тебе?

Ве р а. Иди сюда! Да иди же ты!

В а д и м. Ну, что там ещё случилось?

Вадим, а за ним и все остальные заходят в квартиру.

А л ё н а (увидев разросшуюся трубу). Господи, а куда же теперь в туалет ходить?

В е р а. К соседям, мама, к соседям! (Всем.) Слушайте меня вни­ мательно. Если наше доблестное ЖЭУ не в состоянии нам помочь, предлагаю самим решить нашу грёбаную проблему. Самим! По со­ вету главного инженера, между прочим.

И н ж е н е р. Нет, вы меня не так поняли, уважаемая! Не надо меня впутывать в это тёмное дело. Не надо!

В е р а (инженеру). Я всё поняла так, как нам, простым людям, необходимо в нашей жизни понимать! Ясно? (Ко всем.) Правильно я говорю?

А н д р е й. Правильно! Дело спасения утопающих...

А л ё н а. Да помолчи ты, утопающий! Мне уже сейчас к соседям захотелось на всех вас глядя.

В е р а. Предлагаю взорвать эту чёртову трубу — и делу конец!

А л ё н а. Взорвать?

В а л е рк а. Как взорвать?

Ве р а. Обыкновенно, как все взрывают. Вадим в армии был са­ пёром. Он сможет.

Ва д и м. Ну да, сможет! Одно дело взрывать тротиловую шашку или мину, а другое дело — фановую трубу в жилом неотселённом доме. Да и чем взрывать? Чем?

Ве р а. Тем же самым дерьмом, которое в ней сейчас сидит.

Ва д и м. А что там сидит, ты знаешь?

В е р а. Что бы там ни сидело, но если оно так пучится, значит, оно и взрываться может.

И н ж е н е р. Резонно!

Ве р а. Вот видишь, что инженер говорит?

И н ж е н е р. Вы меня опять не так поняли.

В е р а (инженеру). Да помолчите вы, миленький! (Вадиму.) Взор­ вёшь?

В а д и м. Ну, это ещё посмотреть надо.

А н д р е й. Чего смотреть, чего смотреть? Делать нужно. Не ви­ дишь, тёща уже не может, того и гляди, прямо здесь опростается!

Взрывать её, паскуду, нужно, взрывать!

А л ё н а. Не трепи языком-то! Не трепи! Помело!

Ва д и м. Да я что? Да я ради любимой тёщи полквартала взор­ вать могу!

А лё н а. Квартал не надо, а вот эту гадину точно взорви!

В а д и м. Есть, Алёна Семёновна! Будет сделано! Вот только сейчас сообразим, что нам для этого нужно будет. Так, бикфордов шнур, детонатор, труба...

Звенит входной звонок.

В а л е р к а. О! Слава богу! Это, наверное, кто-то из наших прётся.

Может, чем поможет, не делом, так советом.

Вера открывает дверь, и в комнату резво входит начальник ЖЭУ с группой телевизионщиков. Начальник прекрасно одет, в белоснежной рубашке и с модным галстуком.

Н ач а л ь н и к. Это здесь заявка на ремонт трубы?

В а л е р к а (радостно). Здесь, Павел Александрович! Здесь!

Н ач а л ь н и к (телевизионщикам). А вот и наши работники.

Проходите, господа, проходите! (Телевизионщики во главе с началь­ ником ЖЭУ проходят в квартиру. Телевизионщики сразу начинают молча снимать, и все, кроме начальника, как бы цепенеют при виде телекамеры.) Ну, рассказывайте, Владимир Вадимович, что у вас тут происходит?

И н ж е не р (испуганно). Да-а... Вроде всё нормально.

Н а ч а л ь н и к (телевизионщикам). Вот видите, господа, у них уже всё нормально. (В камеру.) По первому вызову трудящихся наши люди мгновенно приходят на помощь нуждающимся. И не просто рядовые сантехники в лице нашего лучшего работника...

(Тихо Валерке.) Как твоя фамилия?

Ва л е р к а (так же тихо). Фёдоров.

Н а ч а л ь н и к. В лице нашего лучшего работника господина Фё­ дорова. В сложных ситуациях нашим сантехникам всегда помогает главный инженер Владимир Вадимович...

И н ж е н е р. П-петров.

Н ач а л ь н и к. Петров. Ну конечно, Петров. Таким образом, за прошедшую пятилетку в нашем микрорайоне нами отремонтиро­ вано... (В туалете раздаётся громкий треск и грохот.) Что такое?..

Что это?

В а л е рк а. Труба.

Н ач а л ь н и к. Какая труба?

В а л е рк а. Фановая.

Н ач а л ь н и к. Ах, труба!.. Да, труба. А что с ней?

И н ж е н е р. Растёт труба. Как на дрожжах растёт.

Н а ч а л ь н и к. Что? Вы не шутите, Владимир Вадимович? Я по телефону подумал... (Тихо.) Что вы пьяны, господин Петров.

И н ж е н е р (старается не дышать в сторону начальника). Не хотите ли взглянуть на этот феноменальный объект сами, Павел Александрович?

Н а ч а л ь н и к. Почему бы и нет? (Подозрительно.) А что там треснуло?

И н ж е н е р. Кажется, унитаз. Больше нечему.

Н ач а л ь н и к. Кажется!.. Ну что ж, давайте посмотрим. (Те л е визионщикам.) Снимайте, господа! (Осторожно открывает дверь туалета, и на пол коридора сразу падают несколько крупных оскол­ ков раздавленного унитаза.) Действительно, унитаз... (Поднимает голову и видит фановую трубу.) Ё-моё!..

Все вновь прибывшие молча смотрят на трубу, почти заполнившую весь туалет. Даже телеоператор опустил камеру и стоит разинув рот.

А л ё н а. Вот что нам теперь делать-то? Ведь она, проклятая, с утра так растёт. Ни по малому, ни по большому сходить нельзя.

Что делать-то теперь, гражданин начальник? Со вчерашнего вечера терплю.

В е р а (тихо). Сказала же: к соседям сходи! Не мешай людям ра­ ботать! Не срами нас на весь свет.

А л ё н а. Ага, сходи! Раз сходишь, два, а потом за каждый раз со­ седи, чего доброго, по червонцу просить станут. Они же частные предприниматели, будь они трижды прокляты, барыги! А где я его возьму, этот червонец? С моей пенсии по платным туалетам долго не набегаешься. Нет, давайте сейчас что-нибудь решать, а то нас этот туалет окончательно банкротами сделает.


Н а ч а л ь н и к. Помолчите, гражданочка. Я должен подумать.

(Телевизионщикам.) А вы снимайте, снимайте, господа! Это очень важно для истории момента.

Телевизионщики начинают снимать трубу со всех сторон, а начальник, за­ думавшись, тяжёлым шагом проходит в комнату.

А л ё н а (идя вслед за начальником). Ну что за жизнь? Как кто сюда ни придёт, так все сразу начинают думать.

А н д р е й. Это потому, что туалет — единственное место, где человек остаётся с самим собою наедине. А когда ты один, только тогда и начинаешь думать о смысле жизни.

Н а ч а л ь н и к. Выпить что-нибудь есть?

В а л е р к а. Уже нет.

Н а ч а л ь н и к. Понимаю. Вот, возьми. (Достаёт из кармана пятьсот рублей и отдаёт их Валерке.) Бери на все. Одна нога здесь, другая там. Понял?

Ва л е р к а. Понял! (Валерка опрометью бежит к дверям, но останавливается.) А что брать-то, Павел Лександрович?

Н ач а л ь н и к (тыкает пальцем в бутылки на столе). Вот это всё и бери в двойном количестве. Думать будем, что дальше делать.

Все вместе думать будем.

Конец картины Картина седьмая Стол заставлен новыми бутылками и закусками. За столом сидят хо­ зяева и гости Шершнёвых. Все уже в хорошем подпитии. Звучит песня:

«Ой, мороз, мороз!» и другие любимые народные мелодии. Заканчи­ вается одна песня, тут же запевается следующая. Даже когда начинает кто-то говорить, песня всё равно тихонько продолжается. Просто каж­ дый вновь вступающий в разговор на время прерывает свою партию в этом многоголосье и затем снова вливается в общий хор. Телеопера­ тор изредка всех снимает. Скорее по привычке, а не по необходимости.

Он тоже пьян.

Н а ч а л ь н и к. Вот я смотрю на вас и думаю: ну почему мы все такие?

И н ж е н е р. Какие?

Н а ч а л ь н и к. Непутёвые. И запрограммированные. Ведь даже песни всегда поём одни и те же, стоит только выпить сто граммов.

Вот почему бы это?

В а л е р к а. Наследственность у нас такая, Пал Саныч. Нам от дедов и прадедов одна линия поведения раз и навсегда дана: миро­ любие и философское созерцание мимо нас текущих событий.

А л ё н а. Врёт. Всё врёт! Потому как все мужики пьяницы и ни­ чего делать по дому по-настоящему не умеют и не хотят. Вот от этого и все наши болячки.

А н д р е й. А труба откуда взялась? Труба-то откуда взялась, спрашиваю? Вот ни у кого в мире такого не было, а у нас в доме хрясь — и появилась! Почему это именно нам такое счастье при­ валило, а? От водки, что ли?

А л ё н а. Да потому, что пьёте всякую заразу. Вирусов и микро­ бов понахватались, они у вас там, в животе, вступили в химиче­ скую реакцию, вам от этого ничего, вы привычные, а вот её-то, бедняжку, и заразили. Иностранцы-то, наверное, «коньяк шасси»

не пьют, поэтому у них и сантехника, как в хирургическом отделе­ нии, — ни микробов, ни вирусов, сплошная стерилизация.

И н ж е н е р. Ваша версия, уважаемая Алёна Семёновна, очень близка к истине, поэтому действительно пить водку неподготов­ ленному к экстриму человеку крайне вредно.

Ва л е р к а. Согласен, но с небольшим уточнением: для фановой трубы вредно. А если все удобства у человека на улице, то — пожа­ луйста! Пей сколько душе угодно!

В е р а. А я уже с утра не пью. Всё, завязала.

Ва д и м. Я это заметил и не одобряю. Хорошей компанией брез­ гуешь, между прочим.

И н ж е н е р. Вера, вы на правильном пути. Вы его не слушайте, пожалуйста, он пьяный и не понимает, что говорит.

Ве р а. Спасибо, Владимир Вадимович! Я вам верю. Только вам и никому больше.

Ва д и м. Что это за «спасибо» такое? Кому ты это веришь? Сам не пьёт и другим не даёт! Ты, инженер, к моей бабе не клонись, она тебе не пара. Иди к своим, к учёным, а Верка у меня учёная святым кулаком на окаянной шее. Понял?

А н д р е й (стучит ладонью по столу). Ну, если бы не такие до­ рогие гости у нас в доме, врезал бы я тебе, зятёк, по рылу за такие слова! Прошёл бы и ты у меня мои университеты.

В е р а. Ну и врежь, батя! Подумаешь, гости! Пусть все знают, как надо за женщину заступаться от насильника.

Ва д и м. Что? Это кто, я насильник? Родной муж насильник?!

Ве р а. Да какой ты муж? Тьфу!.. Без бутылки уже ничего не мо­ жешь.

В а д и м. Ах, так! Инженер, значит, может, а я нет? Да я тебя, шлюха!..

Вадим пытается встать из-за стола, но Андрей одним ловким ударом сби­ вает его. Вадим в отключке падает на свой стул, и смолкшая было песня снова тихо продолжается. Телеоператор в это время всё снимает.

А н д р е й (потирая кулак). Прими, дорогой зятёк, подарок от ветерана ВДВ. Давно я до тебя добирался, сукин ты сын!

А л ё н а. Ты его не сильно зашиб?

А н д р е й. Ничего, скоро отойдёт. Минут через пяток.

Н а ч а л ь н и к (телеоператору). А вот это лишнее. Нельзя сни­ мать то, что может навредить имиджу нашего микрорайона. Вы, Анастасия Петровна, потом вырежьте всё это, пожалуйста.

Р е ж и с с ё р. Естественно, Павел Александрович. Мы обычно всегда так делаем: сначала снимаем всё подряд, а затем лишнее ре­ жем. Монтаж это называется.

Н а ч а л ь н и к. Правильно делаете. Нам не нужно приукраши­ вание, но и голая правда тоже ни к чему. Она дезорганизует умона­ строение трудящихся. Поэтому цензура, как первоначальная пре­ вентивная мера безопасности, — великое дело!

Ре ж и с с ё р. Да не цензура это, Павел Александрович, а мон­ таж! Необходимая часть производственного процесса в кино и на телевидении.

Н а ч а л ь н и к. А не один ли это чёрт? Вот вас послушаешь, Ана­ стасия Петровна, так поверишь, что все мы, начальники, сплошные эти... Как их?

Р е ж и с с ёр (тихо). Диктаторы и самодуры?

Н ач а л ь н и к. Да, нет, что вы!.. Ну, эти... Режиссёры они ещё...

Такие же, как и вы, великие монтажёры!

Р е ж и с с ё р. Антониони и Феллини?

Н ач а л ь н и к. Да нет, наши русские, братья.

Ре ж и с с ё р. А-а! «Чапаев», Васильевы!

Н ач а л ь н и к. Вот-вот, навроде их. Нам, начальникам, ведь тоже приходится кое-что вырезать и урезать. Где смету, а где и...

кадры, которые решают всё. А для чего? Чтобы в итоге не было на нас ничьей «психической атаки», как в том фильме.

Р е ж и с с ё р. Вполне возможно, что вы и правы. Мне, при­ знаться, трудно судить о том, в чём я ничего не смыслю.

Н а ч а л ь н и к. Не притворяйтесь, я не люблю подхалимов. Мы же умные люди, и понимаем, о чём я говорю.

Р е ж и с с ё р. Господи, да мне-то зачем вам льстить? Я же не ваша подчинённая.

Н ач а л ь н и к. Вы хуже. Вы, простите меня, пресса. Купленное мною СМИ. А это значит что? А это значит, что вы должны делать всё, что я вам скажу. Вы меня поняли, Анастасия Петровна?

Ре ж и с с ё р (морщится). Ну-у...

Н ач а л ь н и к (властно). Ну?

Р е ж и с с ё р. Ну, в общем, да!

Н а ч а л ь н и к. То-то же! Так как же мы будем давать в эфире наш сегодняшний сюжет о трубе? Ведь здесь, можно сказать, уга­ дывается чёткая линия политической диверсии против меня.

А л ё н а. А почему это против вас? Труба-то в нашей квартире!

Н а ч а л ь н и к. Но в моём микрорайоне. А у меня через полгода выборы в гордуму. Понимаете? Вы-бо-ры!

Р е ж и с с ё р. Надо посмотреть, чем всё закончится, тогда и ре­ шать.

Н а ч а л ь н и к. Тогда может быть уже поздно. (Решительно.) Мы должны сегодня, сейчас предугадать ход возможных событий и в удобный момент повернуть их в нашу сторону. Перехватить, так сказать, инициативу у предполагаемого противника, бросить все силы на его слабые позиции и захватить лидерство в начавшейся предвыборной гонке. Иначе нам не выжить. Задавят, сволочи, на самом старте выборной компании!

Р е ж и с с ё р. При любом раскладе событий мы дадим вас, Павел Александрович, крупным планом во всех смыслах. Вы — стратег, умеющий предугадывать события. Вы — крупный хозяйственник, не упускающий мелочей. Вы всегда с народом, а народ всегда с вами.

И в горе, и в радости!

А н д р е й. Вот за это надо выпить. За единение народа со своими руководителями. Мы так редко видим их вместе с нами, на одной, так сказать, скамье, что... Выпьем! Ведь у нас такое общее горе!

В а л е рк а. Горе объединяет. Горе разъединяет. Горе — друг и враг человека.

И н ж е н е р (поёт, всхлипывая). «Ах, горе-горькое по свету шля лося, и на нас невзначай набрело!..» (Плачет.) В е р а. Господи, какая тонкая натура! (Гладит инженера по го­ лове, страстно прижимая его к своей полуоголённой груди.) Н ач а л ь н и к. Душевно поёшь, Володя! За сердце хватает. (Сма­ хивает невидимую слезу с глаза.) За тебя, певец ты наш! (Подни­ мает стопку.) За твой невидимый миру талант!

Все пьют. В это время приходит в себя Вадим и, встав со стула, быстро идёт в туалет. Не включая света, открывает дверь, заходит и закрывается там. Его уход проходит почти незамеченным. Вера обхаживает инженера, остальные просто закусывают. Но застольная песня продолжает звучать уже без слов, на одном мычании, при общем жевании. Неожиданно нео­ бычно громко журчит спускаемая из бачка вода и слышится возмущён­ ный голос Вадима.

Ва д и м. Твою мать! Почему здесь вода бежит? Почему? (Откры­ вается дверь туалета и из него выбегает Вадим с мокрыми ниже колен штанинами брюк. Песня смолкает сама собой, все удивлённо смотрят на Вадима.) Ну что смотрите, чего уставились? Что здесь происходит, я спрашиваю? Почему в туалете вода? Почему, в рот компот, она мокрая?

Ан др е й. Ты как туда вошёл?

В а д и м. Как-как, очень просто, взял и вошёл, а что?

Все бросаются к туалету. Включают свет и всей кучей лезут в дверь туа­ лета.

Н ач а л ь н и к. А где же... Она что, выкидыш сделала?

В а л е р к а. Рассосалась, проклятая!

Н ач а л ь н и к. То-то я смотрю, тихо в последний час стало.

А лё н а. Слава тебе, господи! Теперь хоть в туалет можно схо­ дить.


А н д р е й. Как же, сходишь, унитаз-то того, крякнулся!

В а л е р к а. Да я его мигом поставлю.

Ан др е й. Сейчас все магазины уже закрыты. Ночь на дворе.

Ва л е р к а. А у меня в каптёрке свой НЗ имеется. Тут один новый русский себе евроремонт в квартире делал, и всё старое выбросил на улицу. А я думаю — чего хорошим унитазом разбрасываться, взял и припрятал.

И н ж е н е р (первым вылезает из кучи тел). Что-то здесь не так.

Подозрительно всё это. Не находите, Павел Александрович?

Н ач а л ь н и к (присоединяется к инженеру). Очень даже может быть. Они на всё способны.

Ан др е й. Кто?

Ре ж и с с ё р (присоединившаяся к руководству ЖЭУ). Враги наши.

Н ач а л ь н и к. Да, наши внутренние враги. (Телевизионщикам.) А вы снимайте, господа, снимайте! Монтажом потом все вместе займёмся.

Телеоператор начинает съёмку.

Ва д и м. А что это вы все всполошились? Что произошло-то?

(Подходит к туалету, расталкивает оставшихся любопытных и видит, что унитаз разбит.) Вот гады! А ну, признавайтесь, кто унитаз грохнул? Говорите, а то всех порешу!

Ан др е й. Я тебе порешу! Ещё захотел?

А л ё н а (Андрею). Да уймись ты, Рэмбо! (Вадиму.) А ты что, сы­ нок, совсем ничего не помнишь?

Ва д и м. Нет, не помню.

А л ё н а. Бедняжка! Но, может, оно и к лучшему.

Ва д и м. А что было-то? Может, это я спьяну его расколошма­ тил?

Ва л е р к а. Потеря памяти от контузии. Амнезия по-научному называется.

В а д и м. Чего?

В а л е рк а. Ничего, со временем, говорят, отходят.

В а д и м. От чего отходят?

В а л е рк а. Сначала отойди от туалета. Иди сядь за стол, выпей чего-нибудь, а там посмотрим.

Ва д и м. Отойти? Ага! Это можно. (Идёт к столу.) А л ё н а. Делать-то что будем?

Н ач а л ь н и к. Думать надо.

В а л е рк а. Что, опять в магазин бежать?

Н ач а л ь н и к. Если только на твои.

Ва л е р к а. Как это на мои? Вы когда мне последний раз зарплату платили, Пал Саныч, помните? В прошлом году. Нет, я уж лучше за энзэшным унитазом схожу. Опять же хороших людей выручу.

(Идёт к выходу.) А л ё н а. Правильно, Валерка! Хоть у одного мужика здравая мысль сработала.

В а л е рк а. А с тебя, бутылка, Алёна, между прочим!

А л ё н а. А чего с меня-то? Вон Андрюха пускай ставит, он хо­ зяин в доме.

А н д р ю х а. А что, и поставлю, если деньги дашь.

А л ё н а. А вот вам! (Показывает кукиш.) Алкаши проклятые!

Видели?

В а л е р к а (разочарованно). Ну, я тогда пас. Мне и самому НЗ понадобиться может. Вдруг у фановых труб это не просто так, а эпидемия? Приду домой, а у меня там такой же пузырь дуется.

А л ё н а. Да ладно, чёрт с вами, тащи свой НЗ, поставлю бутылку.

Очень уж по нужде хочется!

А н д р е й (радостно). О, это другое дело! Учти, Алёна, при всех обещала.

Валерка выбегает на улицу.

Конец картины Картина восьмая Телеоператор и режиссёр о чём-то тихонько переговариваются в прихо­ жей. Начальник, Андрей и Алёна возвращаются за стол, и только Вера с инженером садятся на кровать.

А н д р е й (ни к кому конкретно не обращаясь). А я смотрю, она притихла: ни бурчания, ни ворчания. Думаю про себя: с чего это вдруг?

И н ж е н е р. Подозрительно это всё, конечно. Очень даже подо­ зрительно!

Ва д и м. А что произошло-то?

А лё н а. Ничего, сиди ешь! Жди, когда память возвратится.

В а д и м. А она возвратится?

А лё н а. Кто ж её знает? А ты что, правда, совсем ничего не пом­ нишь?

В а д и м. Да говорю же, нет. Даже как меня зовут, не знаю.

В е р а. А меня-то помнишь?

В а д и м (всматривается в Веру). Видел, кажется, где-то, а вот где, не помню.

В е р а. Ну, действительно, оно и к лучшему, наверное.

Н а ч а л ь н и к. Выпить ничего нет?

А лё н а. Всё вылакали, подчистую вылакали!

А н д р е й. Вот всегда так, как надо что — фиг вам!

А лё н а. А нечего лакать стаканами. Нечего! Вон на Западе, го­ ворят, мужики одну бутылку пива втроём целый вечер сосут. А мы сколько сегодня выпили?

В а д и м. Так они-то сосут, а мы пьём.

Ан др е й. Правильно говоришь, Вадим. Выздоравливаешь, зна­ чит.

Ва д и м. Так меня Вадимом зовут?

Ан др е й. А ты что, хотел быть Наполеоном?

В а д и м. Да нет, Вадим так Вадим! А кто я, вообще-то?

А лё н а. Тебе об этом лучше пока не знать.

Ва д и м. Почему?

А лё н а. Потрясение мозгов может случиться, если всё сразу про себя узнаешь.

В а д и м. Да?

А лё н а. Да!

Ре ж и с с ё р (входит в комнату). Павел Александрович, у нас все кассеты закончились.

Н ач а л ь н и к. Как то есть закончились?

Р е ж и с с ё р. Так мы же с вами с самого утра по всему микро­ району бегаем. Материала наснимали уйму. Может, мы пойдём в студию, отсмотрим, что сняли?

Н а ч а л ь н и к. Ладно, идите! И если я вам не позвоню, — мало ли, что здесь может сегодня произойти! — завтра начнём всё сна­ чала.

Р е ж и с с ё р. Договорились. До свидания, Павел Александро­ вич! (Всем.) Очень приятно было с вами познакомиться, господа.

До свидания! (Телеоператору.) Пошли, Петро! (Уходят.) Конец картины Картина девятая В открывшуюся входную дверь сразу входит запыхавшийся Валерка с унитазом на голове и плечах.

В а л е рк а. Во, блин! Как в воду глядел! Можно сказать, сам на­ каркал беду!

Н ач а л ь н и к. Что такое? Что-то случилось?

В а л е рк а. Ой, случилось, Пал Саныч! Ой, случилось!

Н ач а л ь н и к. Да не причитай ты, как баба, говори толком!

Ва л е р к а. Да как не причитать, граждане-товарищи? И у меня в доме, и у всех в городе эта фановая труба, будь она трижды про­ клята, растёт и пучится.

Н ач а л ь н и к. Как так?

В а л е рк а. А вот так. Везде, во всех домах одно и то же: растут и пучатся фановые трубы.

И н ж е н е р. Но у нас же она не растёт.

В а л е рк а. Откуда вы знаете? Вы давно на неё смотрели?

Н а ч а л ь н и к. А чего на неё смотреть, мы и так знаем — раз тишина, значит, не растёт.

Все в страхе поворачивают головы в сторону туалета.

А н д р е й (медленно). Правильно! Чем меньше о ней думать и го­ ворить, тем быстрее она выздоровеет. Я так думаю.

Все встают из-за стола и осторожно отходят от туалета в самый дальний угол комнаты, говорят при этом шёпотом.

А л ё н а. А как же мне теперь в туалет сходить?

В е р а. К соседям иди. Иди к соседям, говорю. Может, у них она ещё не так выросла. Может, ещё успеешь. Хочешь, я тебе свои де­ сять рублей дам?

А лё н а. Нет, не пойду из принципа. Хочу хоть в последний раз, но в своём туалете свои дела сделать!

А н д р е й. Ну и дура! Верка дело говорит.

Ва л е р к а. А вот мы раньше, когда в посёлке жили, по ночам ведро помойное у порога ставили.

Ан др е й. Ну ты ещё вспомни, как в землянках во время войны было!

Н а ч а л ь н и к (громко). А ты чего унитаз на голову напялил и не снимаешь? Думаешь, от чугунной трубы фарфоровой вазой защи­ титься? (Стучит по унитазу согнутыми пальцами.) В а л е р к а (нормальным голосом). Так я же его Алёне обещал.

Представляете, взял в своём кильдыме этот вазон и волоку себе спокойно, никому не мешая, а тут мне мастер навстречу, и... Прямо как обухом по голове: в городе фановые трубы взбунтовались, вол­ нения народные кругом, никак, конец света наступает!

Н а ч а л ь н и к. Придурок и паникёр!

В а л е р к а. Кто, я?

Н а ч а л ь н и к. Да не ты, мастер наш! Уволю мерзавца!

В а л е р к а. А! Точно, трус и паникёр! Ну, я сразу к вам, чего мне, обратно унитаз тащить, что ли? Я же его всё-таки обещал Алёне.

Страдает ведь бедняжка! Со вчерашнего дня страдает.

Н а ч а л ь н и к. Обещал не обещал, снимай! Противно с тобой говорить. Прямо инопланетянин какой-то, а не передовой работ­ ник ЖЭУ.

В а л е р к а (едва снимает с себя тяжёлый унитаз). Фу-у!.. Запа­ лился! Все плечи отдавил... Зато сидеть на нём приятно! (Садится на унитаз.) Вот если бы не эта проклятая труба!.. Так можно было бы культурно время провести в такой отличной компании!

Н ач а л ь н и к. Однако мне пора! Засиделся с вами. Я пойду, го­ спода. Меня ждут.

В а л е р к а. Да, вспомнил, вас там как раз искали.

Н а ч а л ь н и к. Кто?

В а л е р к а. В мэрии, говорят, какой-то штаб МЧС заседает. Хо­ тели бы и вас туда зачем-то пригласить.

Н а ч а л ь н и к. На кой чёрт?

В а л е р к а. Не знаю. Наверное, виноватого ищут во всей этой истории.

Н а ч а л ь н и к. Виноватого?

Ва л е р к а. Ну да! Должен же быть кто-то виноватым, с кого можно было бы спросить за всё прошлое и на год вперёд.

Н а ч а л ь н и к. Вполне возможно. А я здесь при чём?

В а л е рк а. Не знаю. А впрочем... Я, конечно, не политик, но, ду­ маю, из-за выборов.

Н ач а л ь н и к. Точно! Враги не дремлют. Надеюсь, ты не сказал, где я?

В а л е рк а. Я что, маленький, что ли? Молчал, как рыба.

Н ач а л ь н и к. Правильно сделал. (Всем.) Я, пожалуй, товарищи, с вами немного посижу. (Валерке.) Ты меня не видел и не слышал.

Понял?

В а л е рк а. Понял, Пал Саныч, понял! (Алёне.) Алёна, я своё слово сдержал? Сдержал. Очередь за тобой.

А л ё н а (кричит). А чтоб тебя!.. Здесь такое безобразие тво­ рится, а тебе лишь бы глотку залить!

Н а ч а л ь н и к. Я бы тоже не прочь горло смочить.

Ва д и м. И я не прочь.

А н д р е й. Давай, Алёна, деньги, я мигом слётаю. Не видишь, на­ род требует.

А л ё н а. Народ? Чтоб вам повылазило, окаянные пьяницы! Нате, жрите! Берите последнее!

Алёна идёт к кровати, достаёт из-под неё бутылку водки и отдаёт Валерке.

В а л е рк а (быстро открывает бутылку и разливает водку по стопкам). О це дило! О це гарна жонка! Держит слово! Уважаю!

А н д р е й (в шоке). Это ты что, под нашей супружеской крова­ тью вино-водочный склад устроила?

А л ё н а. А тебе какое дело? Хочу и устраиваю.

А н д р е й. А я-то, старый дурак, каждый раз по утрам в мага­ зин за бутылкой бегал. А тут, оказывается, только руку протяни — и вот она, милая! Там только одна бутылка или ещё есть? (Идёт к кровати.) А л ё н а. Да одна была, одна. (Откидывает покрывало, и видно, что там ничего нет.) Совсем охренели!

В а л е рк а. Кончайте семейные дрязги, выпить нолито.

Все, кроме Веры и инженера, садятся за стол, не обращая внимания на трубу и туалет. Веру и инженера уже никто не приглашает за стол и даже не наливает им водки.

Н а ч а л ь н и к (встаёт). Друзья! Сегодня у нас знаменатель­ ный день. Сегодня весь город объединила одна общая беда. И как никогда стало всем ясно, что нужно единение всех прогрессивных сил против угрозы вздутия фановых труб. Нужно усилить борьбу и умножить раскрываемость. Нужно поднять на должную высоту сознательность и усилить ответственность всех должностных лиц по вертикали власти вниз, вплоть до последней уборщицы. Долой раз­ гильдяйство и безответственность в наших рядах! Фановой угрозе скажем наше могучее и решительное «нет»! Предлагаю выпить за всеобщий мировой порядок и всеобщее международное согласие.

Слышится бурчание и какой-то странный треск в туалете. Все, не глядя в сторону туалета, внимательно прислушиваются к доносящимся звукам.

А н д р е й (тихо). Ты смотри, ожила, стерва!

А л ё н а. Ожила.

В а д и м. А может, её... того!

И н ж е н е р. Чего — того?

Ва д и м. Замочим.

Н а ч а л ь н и к. Я тебе замочу. Слышал — по всему городу трубы бурчат? Это, можно сказать, фановая революция в масштабе на­ шего города. А если такое по всей стране творится? А ты — взор­ вать! Никто не знает, чем всё это может кончиться. Никто!

Ва л е р к а. Телевизор надо бы включить. Посмотреть последние новости. Может, из Москвы что-нибудь путное скажут.

Ан др е й. От них дождёшься! Жди!

А л ё н а (Валерке). Телевизор у нас в той комнате. Сюда его при­ тащить, что ли?

В а л е р к а. Тащить неохота, устал.

В е р а. А давайте мы пойдём туда и включим телевизор. Если бу­ дет что интересное, мы вас позовём. Правда, Вовчик?

А лё н а. Да идите, чего уж! И так все глаза промозолили своими телодвижениями!

В е р а. Ну ты прямо скажешь, хоть стой, хоть падай!

А лё н а. Я своё уже отпадала, теперь тебе решать, падать или стоять намертво.

В а д и м (Вере). Послушай, а всё же где я тебя мог видеть?

В е р а. Где, где!.. Везде! Вспомнишь, кричи! А ну вас!

Вера и инженер поспешно уходят в соседнюю комнату и плотно закры­ вают за собой дверь.

Ан др е й. Эх, молодёжь, молодёжь!

Н а ч а л ь н и к. Да-а... В наше время всё было немножко по другому.

В а л е рк а. В какое это «наше»? За миллионы лет этот процесс, насколько я знаю, не изменился в принципе. Как весна, так щепочка к щепочке тянется. Одно слово — круговорот воды в природе!

Снова бурчит и ворчит труба в туалете.

А л ё н а. Господи, что на ум-то мне пришло!

А н д р е й. Что?

А л ё н а. А помните, как старики в детстве говорили, что в наш последний судный день затрубят трубы Михаила Архангела по всей земле и настанет конец света?

А н д р е й. Тьфу, курица! Так то архангеловы трубы, а тут фано­ вые. Кумекать головой надо!

А л ё н а. Хоть те, хоть другие, а всё равно помирать страшно!

В а л е рк а. Ну, если нолито и речь сказана, грех стопку долго в руке держать. Водка прокиснуть могёт.

Н а ч а л ь н и к. Поехали! Чего ждать?

Конец картины Картина десятая Все пьют. Открывается дверь и входят телевизионщики. Телеоператор с порога начинает съёмку пьяной компании.

В а л е рк а. Ба, знакомые всё лица!

Н ач а л ь н и к. Почему вернулись? Я вас не звал.

Р е ж и с с ё р. Есть причина, Павел Александрович. Снимай, Петруша, этот пир во время чумы, снимай! С наездом, с общим и крупным планом. Пусть все видят, чем занимается бывший на­ чальник ЖЭУ в такое трудное для Родины время.

Н а ч а л ь н и к. Почему это бывший?

Р е ж и с с ё р. Потому что решением комиссии по ЧС вас сняли с занимаемой должности ввиду несоответствия служебному поло­ жению.

Н а ч а л ь н и к. Что? (Встаёт и выходит из-за стола.) Это ложь!

Должны были быть серьёзные основания, аргументы.

Р е ж и с с ё р. Аргументов было более чем достаточно. Я им, не монтируя, отдала весь сегодняшний отснятый материал. Так ска­ зать, без превентивной цензуры.

Н а ч а л ь н и к. Боже мой! Предатель в наших рядах. Я чувство­ вал, я знал, что враг где-то рядом... У меня сердце вещун. Да я тебя сейчас...

О п е р ат о р (на время отрываясь от телекамеры). Ну, ты, вша в коросте, ещё слово — и я тебя упакую навечно! Понял?

Н а ч а л ь н и к. О! И этот Великий немой против меня. Алёна Се­ мёновна, это точно конец света.

Ре ж и с с ё р. Не света, а вашей карьеры, Павел Александрович!

Прощайте, господин кандидат в депутаты!

Идут к выходу, снимая телекамерой опешившую компанию.

Н а ч а л ь н и к. Моим салом да по моим же сусалам. Нет, я этого не переживу! Хоть деньги верните, бессовестные обманщики!

Р е ж и с с ё р (останавливается в дверях). Ваш аванс я честно от­ работала, выслушивая ваши глупости, за которые мне, между про­ чим, заплатили в два раза больше вашего. До встречи на выборах!

И вы прощайте, милая компания! До встречи на экранах ваших телевизоров! (Уходят.) Н а ч а л ь н и к. На выборах? Какие теперь могут быть выборы?

С дерьмом смешали и съели, не подавившись. Что делать, как жить дальше? Что за мир, что за люди?

А н д р е й (встаёт и подходит к начальнику). Понимаю! Тяжё­ лый случай, Паша! Предлагаю выпить!

Ва л е р к а. А мы тебя на выборах поддержим, старик! Все за тебя проголосуем, все как один. Ты наш, ты свой в доску!

Андрей усаживает начальника на его место за столом и сам садится рядом.

Ан др е й. Можно сказать, на одной скамье с тобой сидим, из одной чашки горе лакаем. Что за жизнь пошла!

В а л е р к а. Кстати, у нас тут Серёгу, моего сменщика, жена немка в Германию собирается увезти, а перед этим у нарколога лечит, чтобы на своей исторической родине родственников им не пугать раньше времени. Может, вместо него к нам пойдёшь, мне напарник край как нужон?

Н ач а л ь н и к (встаёт). Ну нет! Шалишь! Я так просто не сдамся! Не на того напали! Что, у меня друзей-товарищей в высо­ ких кабинетах нет? Да я!.. Да мы!.. Нет, мы ещё себя покажем! По­ кажем!

А н д р е й. Правильно! Покажем!

Н а ч а л ь н и к. Спасибо, дорогие товарищи, за компанию, при­ ятно было с вами познакомиться. До свидания! (Собирается ухо­ дить.) А л ё н а. Постойте! А на посошок?

Ва л е р к а. Да, как же без посошка? Не по-нашенски это! Не по рабоче-крестьянски!

Н а ч а л ь н и к. Хорошо. Так и быть, по последней. (Берёт стоп ку.) Чтоб врагам нашим пусто было!

А н д р е й. Вот правильно, за это надо выпить. Молодец, Паша!

(Обнимает одной рукой бывшего начальника.) Молодец! Уважаю!

А л ё н а (пытается отнять стопку у мужа). Да хватит тебе се­ годня лакать! Налакался уже!

А н д р е й (отталкивает руку Алёны). Нет, я свою норму знаю.

Отстань, женщина, кому сказал!

А л ё н а. Ну и чёрт с тобой! Пей! Завтра всё утро болеть будешь.

А н д р е й. Так я пенсионер, мне по статусу болеть положено.

А л ё н а. Болеть-то болей, а где лечиться будешь? Туалет-то — того! Тю-тю!

А н д р е й. Ну и ведьма ты! По самому больному бьёшь! В яб лоч ко! Снайпер чеченский ты, а не женщина!

Ва д и м. А я тоже выпью. Что-то мне нехорошо от всяких раз­ ных мыслей.

А л ё н а. Пей! Вот тебе одному сейчас можно и даже нужно пить.

Ва д и м. А почему это мне одному можно и даже нужно?

А л ё н а. Потом узнаешь, если вспомнишь, кто ты.

В а л е рк а. Амнезия, она ведь как вроде наркоза действует в не­ которых жизненных ситуациях. Алкоголь тот же наркоз, если в ма­ лых дозах, конечно. Предлагаю выпить эту светлую дрянь и про всё тёмное забыть. И про врагов, и про трубу, и вообще про всё.

Ва д и м. Понял. За амнезию!

А л ё н а. За жизнь без превентивного монтажа!

Н а ч а л ь н и к. За железный порядок в стране! И за крепкую вертикаль власти!

В а л е рк а. Просто за жизнь!

А н д р е й. О! Хорошо сказал, молодец, Валерка! Ура!

В с е. Ура-а!

Все подняли стопки. В это время в туалете начинает громко булькать, ворчать и шипеть фановая труба. В соседней комнате по телевизору пере дают последние новости встревоженным голосом диктора Центрального телевидения, оттуда же, из соседней комнаты, слышатся звуки нескромно скрипящей кровати и доносятся приглушённые томные стоны Веры. Все замерли и внимательно прислушиваются к этим усиливающимся звукам.

Быстро достигнув своего апогея, все звуки неожиданно обрываются гро­ хотом. Вылетает на середину комнаты туалетная дверь и везде мгновенно гаснет свет. В темноте слышатся испуганные крики. Шумят потоки воды, льющиеся из порванных водопроводных труб. Центральное телевидение после короткой музыкальной заставки радостно даёт информацию о со­ стоянии валют на сегодняшний день.

В а д и м (кричит). Вера! Вера, где ты? Я всё вспомнил. Найду, убью! Убью, стерва!

А лё н а. Господи, как легко-то наконец стало! Как легко!..

И стыдно.

А н д р е й. Я же говорил, будем все в белом... и в этом самом...

Фу-у!.. Какое амбре! Фу-у!..

Н а ч а л ь н и к. Внимание! Слушайте мою команду! Приказываю всем... Кхм-кхм!.. Фу-у!



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.