авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Александр Толкачёв ПЬЕСЫ весёлые, не очень, и просто фантастика 1 Томск 2010 ББК 84 (2Р) 6-6 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Ст а р ш и н а. Да я не знал, что вы тут, я бы и так вам всё дал.

М и т я й. Поверю, но с трудом.

Б р у н о. Спасибо, старшина! Куда нас везут, не скажешь?

Ст а р ш и н а. На Колыму.

М и т я й (невесело свистит). Курортный рай для зэков с пятьде­ сят восьмой статьёй.

Ге о р г и й Л е о н и д о в и ч. Почему это рай?

Ми т я й. Потому что никто оттуда уезжать не хочет. Навеки там остаются.

Б р у но. Весёленькая перспектива, ничего не скажешь.

Ст а р ш и н а. Будете вести себя по-умному — вернётесь.

Ми т я й. А это как — по-умному?

Ст а р ш и н а. Язык свой засунь в одно место и помалкивай. Это первый мой тебе совет, Митяй. И второй: не сильно умничайте.

Наше начальство не любит, кто умнее его. Там академики — не вам чета! — тачки с камешками таскают.

Б р у но. Спасибо! Учтём на будущее.

Ст а р ш и н а. Ну, я пошёл. Ехать до Ванино ещё далеко, только Байкал проехали, успеем наговориться.

Ми т я й. Валяй!

Б р у но. Возьми бутылку, старшина. И спасибо!

Бруно отдаёт старшине бутылку из-под воды.

Ст а р ш и н а. Не за что. Чем могу, помогу. А покойника на пер­ вой же стоянке уберём. Не беспокойтесь.

Старшина уходит.

Ми т я й. Есть ещё совесть в пороховницах у бывшего артилле­ риста.

Б р у н о. Или боязнь за свою шкуру.

Ми т я й. Ну да, пожалуй, это главное. Жить все хотят. Особенно жить сытно и на воле.

Б р у но. Бог ему судья.

Ми т я й. Аминь!

Ге о рг и й Ле он и д ов и ч. Господи, как хочется встать и пойти.

Никогда не думал, что лежать сутками на нарах так тяжело.

Ми т я й. Привыкайте. В земле будет ненамного мягче.

Ге о р г и й Ле о н и д о в и ч. Да что вы всё заладили об одном и том же? Других тем для разговора нет?

Ми т я й. С вами — нет.

Ге о р г и й Ле о н и д о в и ч. Что лично вам я сделал плохого, Дмитрий Фёдорович, что?

М и т я й. Всемирную революцию.

Г е о р г и й Л е о н и д о в и ч. Она бы и без моего участия произо­ шла, это объективный фактор исторического развития. Что лично я сделал вам плохого?

М и т я й. А кто стучал на меня капитану Кругленькому?

Г е о р г и й Л е о н и д о в и ч. Не стучал, а информировал власть о ваших антисоветских настроениях.

М и т я й. Вот как? И что же в моих настроениях антисовет­ ского?

Г е о р г и й Ле о н и д о в и ч. Всё! Абсолютно всё. Вы принесли из покорённой Германии враждебный нам дух вольности и вседоз­ воленности. Для вас нет авторитетов. Вы ничего не боитесь и ни­ кого не уважаете. Вы привезли с собой телевизор. Зачем? Чтобы лишний раз ткнуть нас носом в превосходство Запада над Россией?

Что вы себе позволяете? Кто вам позволил издеваться над нашим народом? Кто вы такой?

М и тя й. Стоп, стоп, стоп!.. Это кто, я издеваюсь?

Б р у н о. Не заводись, Митяй!

М и т я й. Погоди, Захар! Это что, я сотворил Гражданскую вой ну и перебил миллионы во имя нигде и никем не апробированной идеи? Я морил народ в тридцатых по тем же мотивам? Я, что ли, заключал с немцами мирные договора, а потом гнал к ним сырьё и продовольствие до самого двадцать второго июня сорок первого года? Это я грохнул весь командный состав армии в тридцать седь­ мом, а потом локти кусал во время войны — где оно, русское офи­ церство? Нет, это не я, а вы и вам подобные издеваетесь над нашим народом и ведёте страну к самоуничтожению. А я могу только зубы скалить и скрипеть ими, глядя на всё это, другого-то мне не дано вашей властью.

Г е о р г и й Л е о н и д о в и ч. Захар Петрович, хоть вы-то ему объясните, что он говорит, как враг. И слова, и дела его глубоко враждебны нашему строю. Именно поэтому-то он здесь и сидит.

М и тя й. Ну я — ладно, пусть я враг, а вот вы-то здесь за что?

Г е о р г и й Л е о н и д о в и ч. Это ошибка. Большая трагическая ошибка, хотя и вполне объяснимая.

М и т я й. Ну так объясните нам, почему вы здесь.

Г е о р г и й Ле о н и д о в и ч. Всё очень просто. Я слишком долго живу на свете, слишком много совершил в прошлом ошибок, и пар­ тия не может не видеть, что я стал в некотором роде возможным тормозом для неё, элементом, который может принести вред в бу­ дущем.

Ми т я й. Но вы же не хотите приносить вред ни сейчас, ни по­ том?

Ге о рг и й Ле он и д ов и ч. Конечно, нет, я же не враг народа.

М и т я й. А кто вы?

Ге о р г и й Ле о н и д о в и ч. Я правоверный марксист. И я с по­ корностью принимаю решение партии о моей изоляции от обще­ ства, потому что это надо нашей партии.

Ми т я й. Нет, я с вами с ума сойду! Он — марксист и вер­ ный партиец, в марксистской стране сам хочет в тюрьму! Да ваш Маркс, если бы увидел вас, нынешних марксистов, и всё, что вы в нашей стране наворотили вместе со своей партией большевиков максималистов-глобалистов, в гробу бы перевернулся и отрёкся от своего учения!

Ге о р г и й Ле о н и д о в и ч. Как же вы с такими настроениями воевали против Гитлера, Дмитрий Фёдорович? Почему не ушли сразу к Власову или не уехали в какую-нибудь капстрану после войны?

Ми т я й. Потому что я русский человек, и я воевал не за марк­ сизм, а за Россию. За мать, за Устю, ещё не зная, что она будет моей женой, за свою деревню и всех её жителей вместе взятых. За вас, за наше долбаное правительство, за Ёську Сталина, в конце концов, потому что ничего другого у меня нет и никогда не было. А было бы что — подумал бы, за кого воевать, уверяю вас.

Ге о р г и й Ле о н и д о в и ч. Вот и выходит, что мы оба с вами едем здесь за дела наши. И вы, и я — потенциальные враги нашему строю, а значит, нам одна дорога — на Колыму.

Б р у н о. И вы с этим согласны?

Ге о р г и й Л е о н и д о в и ч. Я согласен с любым решением пар­ тии, если оно принято её большинством. С любым решением. Даже если меня поставят к стенке.

Ми т я й. Лихо! Вот за это я вас уважаю, Георгий Леонидович.

Ге о рг и й Ле он и д ов и ч. За что?

Ми т я й. За настырность. Умру, но сделаю по-своему. Молодец!

Только вы меня спросили, хочу ли я вместе с вами к стенке стано­ виться?

Ге о р г и й Л е о н и д о в и ч. А я и спрашивать не стану. Если надо для дела, то я вас сам пристрелю как врага народа. А вместе с вами всех тех, кто думает, что мы угробили великую страну. Нет, мы её не угробили, мы её возвысили до неимоверных вершин, ибо она первой на планете придёт к победе коммунизма.

Ми т я й. Через горы трупов?

Г е о р г и й Ле о н и д о в и ч. А хотя бы!

М и т я й. С каким бы удовольствием я придушил вас, дорогой Георгий Леонидович, в своих нежных мужских объятьях!

Б р у н о. Ладно, хватит! У нас уже есть один покойник. Усобицы между нами только не хватало.

М и тя й. А что он агитирует за советскую власть? Всё ещё не забыл свои комиссарские привычки? Хватит, повоевали в Граждан­ скую, до сих пор икается. Я, может, сам за Советы всей душой, но только без коммунистов и комиссаров.

Г е о р г и й Ле о н и д о в и ч. Типичный эсэр!

М и тя й. Зато без склонностей к суициду.

Ге о р г и й Ле он и д ов и ч. Да, я такой! Если бы я знал, что ком­ мунизм во всём мире наступит хоть на день, хоть на час раньше, если я умру, то, не задумываясь, пустил бы себе пулю в лоб.

Б р у н о. Вот и вернулись к тому, с чего начали. Чего вас всё тя­ нет в мир теней, славяне? Чего вы там забыли?

Паровоз даёт два коротких гудка.

Ст а р ш и н а. Остановка на оправку через десять минут. Выхо­ дить покупейно, в порядке очереди. Женщины первыми, мужикам приготовиться.

Ге о р г и й Ле он и д ов и ч. Слава тебе Господи! Думал, обмо­ чусь.

М и т я й. И не успеете застрелиться во имя тотального комму­ низма? Так с мокрыми штанами и побежите навстречу глобаль­ ному интернационализму?

Г е о р г и й Ле о н и д о в и ч. Тьфу на вас! И на ваш язык.

Б р у н о. Хватит лаяться! Всё, что тотально и глобально, — предвестник неминуемого конца. Молите Бога, чтобы мы никогда с вами не попали под какую-нибудь тотальную «зачистку» в лаге­ рях. Лучше готовьтесь к оправке.

Паровоз, лязгнув тормозами, останавливается.

Ст а р ш и н а. Конвой — к дверям! Первыми выходят женщины, мужчинам приготовиться. Первое купе, выходи!

Конец картины Картина седьмая Тесная комната в малосемейном общежитии. В комнате стол, на котором стоит большая картонная коробка, два стула, кровать, накрытая обыкно­ венным «солдатским» одеялом, у изголовья кровати деревянная тумбочка, над тумбочкой книжная полочка с книгами и вешалка, прибитая к стене.

Под кроватью видна пара грубых фанерных чемоданов, окрашенных чёр­ ной краской. На полу знакомые деревенские дорожки.

Устинья сидит на кровати и что-то вяжет. На голове у неё простые теле­ фонные наушники. Устя беременна и потому одета в просторное платье.

На тумбочке чайник, блюдце с семечками и стеклянная банка с семечной шелухой.

Устя вяжет, слушает наушники, изредка берёт семечки с блюдца, щёлкает их и одновременно пытается тихонько подпевать тому, что слышит в на­ ушниках.

Ус т я....Бежит река, в тумане тает... Ах, кавалеров мне вполне хватает, но нет любви хорошей у меня... Ах, кавалеров мне...

Раздаётся стук в дверь. Устя его не слышит. Стук повторяется, но только громче.

Ус т я (громко). Входите, не заперто.

Устя снимает наушники. Входит немного постаревший Бруно. В руке у него букетик цветов и большой кожаный портфель. Одет Бруно до­ статочно хорошо. На нём широкополая шляпа, которую он сразу же при входе снял, китайский стального цвета плащ, двубортный костюм, бело­ снежная рубашка, галстук с толстым узлом и отлично начищенные тупо­ носые полуботинки.

Ус т я. Вам кого, гражданин?

Б р у но. Вас. Вы, наверное, Устинья?

Ус т я. Да. А вы кто?

Б р у н о. А я Захар Петрович Калинин, однополчанин вашего мужа, Дмитрия Фёдоровича.

Ус т я. Бруно?

Б р у но. Да, Бруно, если вам так будет удобно.

Устя быстро встаёт с кровати и подходит к гостю.

Ус тя. Ой, извините! Митяй всё — Бруно да Бруно, вот и я за ним, как попугай... Здравствуйте, Захар Петрович!

Ус тя первой подаёт руку. Бруно, замешкавшись, ставит портфель на пол, цветы и шляпу перекладывает в левую руку. Здоровается.

Б р у н о. Здравствуйте, Устенька!

Ус тя. Вот это новость! Какими судьбами, Захар Петрович?

Б р у н о. Да вот, решил навестить старого фронтового товарища.

Это вам. (Подаёт Усте цветы.) Ус тя. Ой, цветы! До ужаса люблю цветы. Спасибо! Я сейчас.

Берёт стеклянную банку, вываливает из неё в блюдце шелуху из-под се­ мечек, наливает в банку воду из чайника и ставит цветы в банку, банку на тумбочку.

Б р у н о. А где, кстати, сам хозяин? Уже вечер, пора бы ему и до­ мой заявиться.

Ус тя. В вечерней школе он. Десятый класс оканчивает. Скоро выпускные экзамены, так вот он всеми вечерами там пропадает.

Хочет в этом году в институт поступать. Сейчас подойти должен.

Время уже ему. Я думала, что это он идёт.

Б р у н о. Вот как? Молодец, Митяй! Характер у него сибирский, настырный. Значит, будет инженером.

Ус тя. Будет, будет! Я вам это обещаю твёрдо. Жизнь положу, а он инженером станет. Да что же я стою-то? Вас же покормить с дороги надо. Раздевайтесь, проходите, садитесь.

Б р у н о. Нет-нет, ничего не нужно, Устенька, я в ресторане, в го­ стинице пообедал. Я там остановился Бруно снимает плащ. Устя берёт у него плащ, шляпу и вешает их на ве­ шалку. Бруно слегка покашливает.

Ус тя. А я думала, вы у нас поживёте. Хоть места мало, но в тес­ ноте, как говорится, да не в обиде. Мы бы и матрас у соседей взяли.

У них один лишний, специально для гостей. У них родственники часто из деревни приезжают, а остановиться им в городе негде. Вот они и устроили здесь Дом колхозника. Они люди хорошие, только у них маленький ребёнок, и нам шуметь здесь сильно нельзя. А мы и не шумим. Вот Митяй даже вместо радио наушники смастерил.

Бруно быстро просматривает книжную полку.

Б р у н о. Мне номер в вашей обкомовской гостинице ещё месяц назад в Москве забронировали. Так что...

Ус тя. Понятно. А мне всё равно, ели вы или нет, мне вас, мужи­ ков, кормить положено. У нас в деревне всегда так: гость пришёл — еду на стол, а гостя за стол. Все разговоры и прочие тары-бары — потом. Я сейчас сбегаю на кухню, а вы располагайтесь как дома.

Чем бы вас развлечь на время, пока я готовлю?

Б р у н о. Ну что вы со мной, как с маленьким ребёнком? Я сам с усам.

Ус т я. Вот... (Достаёт из тумбочки альбом.) Вот вам наш аль­ бом. Посмотрите фотографии. Здесь и вы есть, и другие ваши фронтовые товарищи, и мы с Митяем. Чекисты не всё взяли. Тётя Прасковья успела кое-что утаить перед их приходом, словно знала, что Митяя арестуют.

Б р у н о. Она до сих пор в деревне живёт?

Ус т я. Нет. К сожалению, её уже нет. Царствие ей Небесное! По­ сле ареста Митяя заболела, сердце не выдержало. Ей и пятидесяти ещё не было. А крепкая женщина была. Ой какая крепкая! Ей бы ещё жить и жить!

Б р у но. Да, многие ушли до срока... (Кашляет.) Ус тя. Простыли в дороге? Может, молоко вскипятить — с мас­ лом попьёте, всё пройдёт. Лучшее народное средство от простуды.

Б р у но. Нет, спасибо, это лагерная хворь. А я вижу, у вас при бавленье в семье ожидается?

Ус т я. Да. На седьмом месяце уже. Долго не могла забеременеть, надсадилась, работая на тракторе. «Фордзон», не к ночи будь помя­ нут, трактор не из лёгких. У него одно железное колесо больше ста килограммов. А мне-то в войну всего семнадцать годочков было.

Вот и надорвалась. Ой, да что же я вам всё про своё женское бол­ таю? Стыда совсем нет. Пошла я на кухню, а вы здесь располагай­ тесь как дома.

Б р у н о. Подождите! (Достаёт из портфеля бумажный пакет и бутылку.) Вот здесь сервелат московский, шоколад, яблоки, ли­ мон, а вот и коньячок армянский.

Ус т я. Ой, да у нас же всё есть! Не надо.

Б р у но. Не повезу же я всё это назад с собой?

Ус т я. И то правда. Ладно, давайте, Захар Петрович! Я сейчас.

Устя, поставив коньяк на стол рядом с коробкой, берёт с тумбочки блюдце, чайник и уходит. Бруно остаётся один в комнате, мельком окидывает её взглядом, недовольно качает головой, затем берёт альбом и смотрит фо­ тографии, отвернувшись от двери и встав поближе к окну.

Входит Митяй. Он одет гораздо скромнее, чем Бруно: новая телогрейка, простенький тёмный костюм, белая полосатая рубашка и хромовые са­ поги, на голове кепка-восьмиклинка. В руках две толстые общие тетради.

М и тя й. О, да у нас гости. (Снимает кепку и телогрейку и ве­ шает их на вешалку. Тетради кладёт на верхнюю полку вешалки.) Здравствуйте, гражданин начальник! С чем пожаловали на этот раз? Рассказывайте, не стесняйтесь.

Бруно кладёт альбом на коробку, стоящую на столе, и медленно оборачи­ вается.

Б р у н о. Здравствуй, Митяй!

М и тя й. Бруно?.. Захар!

Митяй и Бруно обнимаются. Некоторое время просто молча стоят, обняв­ шись, пытаясь справиться с волнением.

М и т я й. Откуда?

Б р у н о. Из Москвы.

М и т я й. Понятно. Глупый вопрос: откуда же ты можешь ещё приехать? А я, признаться, думаю — кто это? Может, из органов пришли проверить, чем занимаюсь в свободное время? А это ты.

Б р у н о. А это я... Всё ещё проверяют?

М и тя й. Да, бывает иногда. Ну, давай присядем, что на ногах-то стоять?

Садятся на стулья.

Б р у н о. Ноги прибаливают?

М и т я й. Откуда знаешь?

Б р у н о. У самого такая же напасть. Ревматизм и туберкулёз — спутники всех бывших зэков.

М и т я й. Прибаливают. Ты только моей не говори, а то начнёт лечить народными средствами, спасу не будет.

Б р у н о. Договорились. Потом расскажу, чем сам спасаюсь.

М и тя й. Потом обязательно, а сейчас... Дай-ка я на тебя посмо­ трю внимательнее. Постарел, но немного. Седина появилась.

Б р у н о. Седина бобра не портит.

М и т я й. Это точно. Как у тебя дома? Жена, дети? Как мать?

Б р у н о. И жена, и дети, всё есть. И мать жива-здорова.

М и т я й. Это хорошо. А я вот с Устенькой в город перебрался, второй год работаю на заводе слесарем. Хорошо работаю, вот даже премию телевизором дали за рационализаторские предложения.

(Хлопает ладонью по коробке.) Б р у н о. Молодец! Поздравляю!

М и т я й. Спасибо!

Б р у н о. Отличный подарок молодой семье.

Ми т я й. Ну, не такие уж мы молодые, двенадцать лет уже вме­ сте, но подарок отличный. Отличный, а у меня на него ноль эмо­ ций. Представляешь, вот поставил это чудо на стол, а включать не хочется. Даже распаковывать нет желания. Уже неделю вот так и стоит весь в картоне. Устинья ругается, а я молча вокруг него хожу, и что делать — не знаю. Прав был старшина Семенчук, хва­ тил я с ним горя выше крыши.

Б р у но (встаёт). — Но это же не тот телевизор. И вообще про­ гресс так далеко зашёл, что... Не надо комплексовать и постоянно вспоминать прошлое. Включай и смотри. Через неделю и думать перестанешь, что да как. Будешь сидеть и тупо пялиться в экран.

Ми т я й. Возможно, ты и прав, но вот что-то надорвалось во мне — и ни в какую. Не хочу его видеть. Не хочу, и всё тут!

Б р у н о. А где старшина Семенчук, не слышал?

Ми т я й. Говорили, после пятьдесят третьего с военной службы уволился и вышел на пенсию. Где-то работает на гражданке. А вот кем и где — не знаю. Советский Союз большой, за всеми не усле­ дишь.

Б р у н о. Ты знаешь, он тогда моим в Москву написал, что ви­ делся со мной и что нас повезли на Колыму. Проявил порядочность и не свойственную многим в те времена очень опасную инициа­ тиву. Хоть мать узнала, что живой и, главное, где я нахожусь.

Ми т я й. Рисковал мужик, конечно, здорово. Ничего не ска­ жешь. Он и моим записку отправил. Правда, анонимно, но я понял, что это он. Мой адрес-то никто больше не знал в Забайкалье.

Б р у но. Найти бы его, встретиться, поговорить.

Ми т я й. Зачем?

Б р у но. Помог он нам тогда. Может, даже спас нас.

Ми т я й. Нам-то помог, а другим?

Б р у но. Он сделал всё, что мог в его положении. Разве этого мало? Спасти хотя бы одного человека в том аду — уже подвиг.

М и тя й. Ты, как всегда, прав, Захар Петрович, сдаюсь. Сдаюсь, но всё же я бы не смог, как он, служить в системе ГУЛАГа.

Б р у н о. А я, думаешь, смог бы? Да ты и сам говоришь, Василий Антонович после пятьдесят третьего года ушёл на пенсию, думаю, сделал он это по своей, по собственной воле. Значит, и у него что-то внутри болело, иначе бы он не ушёл от эмгэбэвской кормушки.

Ми т я й. Заболит, когда твоих прямых начальников к стенке ставят практически у всего мира на виду.

Б р у н о. И тем не менее он смог уйти из системы, а другие — не т.

М и т я й. Другие — нет, это верно.

Б р у н о. Ну, а как наш крёстный по антисоветскому подполью, старый большевик из настоящих марксистов? Что с ним?

М и тя й. О!.. (Встаёт.) Здесь судьба сделала необычайный зиг­ заг: представляешь, Георгий Леонидович выжил на приисках. Да, выжил. Наверное, не без помощи Москвы, друзей-то у него в ней до чёрта осталось. Не зря у нас в деревне столько лет отсиживался.

Работал он весь свой лагерный срок где-то в центральной конторе среди блатных и убогих на посылках. Его сын уже после пятьдесят шестого года забрал старика к себе в Москву, как живое доказа­ тельство того, что и он, работник какого-то там министерства, тоже страшно пострадал в годы сталинских репрессий. Сейчас, говорят, Десятников-младший на зэковской биографии отца блестящую ка­ рьеру делает.

Б р у н о. И так же, как отец, мечтает о глобальном интернацио­ нализме?

М и т я й. Не знаю. Я политикой по-прежнему не интересуюсь.

Но, судя по папе, яблоко от яблони не далеко укатилось. Жди взлёта карьеры товарища Десятникова-младшего и новых глобальных ка­ таклизмов в стране.

Б р у н о. Бедная страна! Когда же они перестанут её клевать?

(Кашляет.) М и т я й. Когда добьют до конца, не раньше.

Б р у н о. М-да!.. Мне кажется, что очень скоро — по историче­ ским меркам, конечно, — в нашем мире многое изменится. Очень многое! Всё, что мы сейчас считаем важным, — рухнет, исчезнет, и мир снова переживёт хаос обновления. И появятся такие ценно­ сти и такие вещи, о которых мы просто понятия не имеем. Иначе нас ждёт полная бессмыслица и катастрофа в перспективе. А мы к подобным событиям, к сожалению, не готовы. Я имею в виду не только нас, но и всё человечество. И вот здесь возникает тревож­ ный вопрос: кто будет стоять во главе нового общества? Может, снова такие, как Георгий Леонидович и его сыночек?

М и т я й. Это тебе твои звёзды нашептали столь крамольные мысли?

Б р у н о. Нет. Логика развития человека и человеческой био­ массы.

М и тя й. Мудрёно говоришь. Человеческая биомасса... А будет ли мне, простому человеку, от этих перемен лучше, особенно если во главе всего будут стоять Десятниковы?

Б р у н о. Не думаю.

Ми т я й. Вот и я не думаю. Ладно, не будем о грустном. Ты-то где сейчас? Кем работаешь? Всё звёзды считаешь?

Б р у но. И звёзды тоже.

Ми т я й. А я думал, признаться, — тебя уже больше не увижу.

Думал, кирдык тебе тогда пришёл. Так просто в особую команду у нас зэков не забирали. Сам знаешь — если только с концами.

Б р у н о. Меня тогда в секретную шарашку отправили. Тоже мо­ сковские друзья, между прочим, вспомнили обо мне, а эмгэбэш ники услужливо пригласили посидеть в этой конторе до конца срока. Правда, выпустили сразу после пятьдесят третьего с полной реабилитацией. Спасибо им за это.

Ми т я й. Вот оно что! С реабилитацией?

Б р у н о. С реабилитацией. С возвращением воинского звания, наград и трудового стажа.

Ми т я й. Интересно. Даже очень интересно!

Входит Устя с тряпкой в руке.

Ус т я. Ну вот, у меня всё и готово! Давайте, мужики, стол осво­ бодим, и я ужин накрывать буду.

Ми т я й. Это можно. Захар, помоги!

Бруно и Митяй берут коробку и ставят её на пол. Устя протирает стол тряпкой.

Ус т я. Вот сколько раз ему уже говорила: давай распакуем теле­ визор и включим. Всё есть: и трансформатор, и стабилизатор, и ан­ тенна, осталось только вилку в розетку воткнуть — не хочет. У со­ седей уже давно телевизоры в каждой семье, а мы всё живём, как в каменном веке.

Ми т я й. Ну уж и в каждой! На весь этаж всего два телевизора.

Теперь вот наш — третий.

Б р у н о. Митяй, может, пойдём навстречу женщине? Тем более, что, кажется, есть повод посмотреть последние новости или хотя бы послушать центральное радио.

Бруно смотрит на часы.

Ми т я й. Ты что-то знаешь конкретно или о чём-то догадыва­ ешься?

Б р у но. Знаю.

Ми т я й. Тогда — да, так и быть. Наступаем грязным солдатским сапогом на горло собственной песне, распаковываем и включаем это чудовище двадцатого века. Что нам бояться старых страшилок, правда, лейтенант? Мы и не такое видели!

Митяй и Бруно начинают распаковывать телевизор. Устя убирает с тум­ бочки цветы и протирает тумбочку тряпкой.

Б р у н о. Бояться не надо, но и забывать нельзя.

М и тя й. Про десять лет лагерей как-то трудно забыть.

Б р у н о. Я, собственно, вот зачем сюда приехал, Митяй... После шарашки мне дали ответственное правительственное задание, свя­ занное с космосом.

Ус т я. Неужели на космодроме работаете?

Б р у н о. Скажем так, бываю там частенько.

Ус т я. Ой мамочки!

Б р у н о. Но это сугубо между нами, чтобы дальше этой комнаты никуда не ушло. Договорились?

М и т я й. Договорились.

Ус т я. Ага!

Б р у н о. Так вот... Хочу предложить тебе, Митяй... Простите, Дмитрий Фёдорович, поработать вместе со мной в моей конторе.

М и т я й. Мне?

Б р у н о. Тебе.

М и т я й. Кем?

Б р у н о. Пока не знаю, кем. Для начала, возможно, слесарем, а там посмотрим. Понимаешь, мне нужны люди с оригинальными мыслями в голове. А у тебя этих мыслей всегда была полным-полна коробочка.

М и т я й. Ты, наверное, Захар Петрович, уже доктор наук или даже профессор, а я-то всего лишь десятиклассник из вечёрки.

Второй год как из лагеря вышел, а у тебя там сплошная «секретка», государственные тайны... Куда мне, «врагу народа», к тебе?

Б р у н о. Ещё раз повторяю: мне нужны мозги, а не дипломы и допуски. Диплом ты получишь, я в этом уверен. Мне нужны люди с головой. И свои люди. О «секретке» забудь. Я сам с тобой на од­ них нарах лежал, если ты помнишь. И в нашей конторе я не один такой. Ломать у меня многое там надо, понимаешь, ломать!

М и т я й. Опять ломать? Господи, как мне надоели эти ломки!

Будто нельзя ничего нового построить, не сломав старое.

Б р у н о. Видно, нельзя. Такая уж у нас страна.

М и тя й. У вас-то что в космосе ломать? Ведь с нуля всё начи­ наете, с фундамента, с нулевого цикла.

Бр у но. Выходит есть что. И устоявшиеся взгляды, и технологии, и взаимоотношения между заказчиком и подрядчиками, и между людьми тоже... (Кашляет). Многое, короче, нужно менять.

Ми т я й. Предложение, прямо скажем, неожиданное, но заман­ чивое.

Б р у н о. Заманчивое, как всё новое. А новое — что мёд, к нему столько всякого липнет... Поэтому хотелось бы особо заслуженных трутней отсечь от кормушки на самом начальном этапе работы, чтобы потом, в будущем, меньше с ними мороки было.

М и тя й. Вот не ожидал, что и у вас, на небесах, липко.

Б р у н о. Всё закономерно, Митяй. Наша жизнь, к сожалению, так устроена, что всегда кого-то надо есть, если хочешь, чтобы не съели тебя. У нас там, в поднебесной, своя летучая мышиная возня, своя рецептура по сжиранию коллег в их творческом полёте. И ты мне там нужен, понимаешь, нужен. И даже необходим, но не как боец в драке, это я и без тебя всё сделаю, а как генератор идей.

Пусть пока маленьких, пусть пока ничтожных и далёких от того, чем мы занимаемся, но идей. Понимаешь?

Ми т я й. Если нужен, подумаю. Я же не один теперь.

Ус т я. И думать нечего, мы согласны.

Ми т я й. Ты-то куда с животом лезешь. Тебе рожать надо, а не на новое место ехать.

Ус т я. Куда ниточка, туда и верёвочка. Я теперь тебя никуда одного не отпущу. Хватит, наждалась. Мы согласны, Захар Петро­ вич, так и знайте, — согласны.

Устя уходит на кухню, а Бруно и Митяй ставят телевизор на тумбочку и начинают его подключать к сети и устанавливать антенну.

Ми т я й. Ну, вот, без меня меня женили. Нашёл слабое место в моей обороне?

Б р у но. Нашёл. Куда ниточка, туда и верёвочка, Устя права.

Ми т я й. Не торопи меня, Захар, дай подумать. Тяжко мне у тебя придётся. Ведь это такую глыбу ответственности на себя взвалить надо! Да и учиться нужно.

Б р у н о. Думай быстрее. Ничто не вечно под луной, и я тоже.

М и тя й. Что-то серьёзное?

Б р у но. Как у всех наших, ничего страшного. (Кашляет.) Успеть много хочется, а времени в обрез. Не успеем — задавят нас амери­ канцы.

Ми т я й. Даже так?

Б р у н о. Именно так. Но не будем о грустном. Мне тут недавно рассказывали смешную историю. Представь себе, какой-то старик из глухой деревни увидел в городе телевизор, удивился, приехал к себе, рассказал деревенским — те не поверили. Тогда он смастерил нечто наподобие корпуса телевизора, посадил в него свою старуху, собрал соседей, и заставил старуху читать свежую газету прямо на завалинке дома. Вот, мол, вам, смотрите, что такое телевизор!


М и т я й. А что? Очень даже правдоподобно и, главное, как точно схвачена суть: бабий трёп на завалинке.

Входит Устя, она приносит поднос с едой.

Ус тя. Ну это же просто красота! Блестит-то как, блестит! Аж глаза застит. Уже включили?

Устя начинает сервировать стол.

М и тя й. Уже. Сейчас нагреется.

В это время включается телевизор.

Д и к т о р м е с т н о г о т е л е в и д е н и я. Внимание, внимание!

Передаём важное правительственное сообщение. В соответствии с программой Международного геофизического года по научным исследованиям верхних слоёв атмосферы, а также изучению фи­ зических процессов и условий жизни в космическом пространстве 3 ноября 1957 года в Советском Союзе произведён запуск второго искусственного спутника Земли. Второй искусственный спутник, созданный в СССР, представляет собой последнюю ступень ракеты носителя с расположенными в ней контейнерами с научной аппа­ ратурой. На борту искусственного спутника также имеется герме­ тичный контейнер с подопытным животным (собакой), системой кондиционирования воздуха, запасом пищи и приборами для изу­ чения жизнедеятельности в условиях космического пространства...

Ус тя. Господи, дожили! Собака в небе! Ещё бы кошку туда за­ пустили, вот была бы потеха!

Д и к т о р м е с т н о г о т е л е в и д е н и я....измерительная аппа­ ратура для передачи данных научных измерений на Землю...

Б р у н о (смотрит на часы). Точно сработали старшинские ча­ сики. Минута в минуту произвели сообщение. Молодцы! Я убавлю звук?

Д и к т о р м е с т н о г о т е л е в и д е н и я.... По данным наблю­ дений, спутник получил орбитальную скорость около 8 000 метров в секунду...

Ус т я. Конечно, конечно.

Д и к т о р м е с т н о г о т е л е в и д е н и я.... Успешным запуском второго искусственного спутника Земли с разнообразной научной аппаратурой и подопытным животным советские учёные расши­ ряют исследования космического пространства...

Б р у н о (убавляет звук). Дальше ничего интересного не будет, уверяю вас, только строго научная информация и повторение.

М и тя й. Ай-яй-яй!.. Такой момент! Такое историческое собы­ тие! Живое существо в космосе! И мы с вами этому свидетели. Вот утёрли американцам нос так утёрли!

Б р у н о. Да, мы не сидим сложа руки, и это хорошо.

Ус т я. А собачка-то назад вернётся?

Б р у но. Нет. К сожалению, не вернётся.

Ус т я. Почему?

Б р у но. Пока у этого спутника нет спускаемого аппарата.

Ус т я. Жаль. Очень жаль собачку!

Б р у н о. И тем не менее это прорыв! Огромное достижение на­ шей советской науки.

Ми т я й. Вот сохранить бы это мгновение навечно и передать его детям, внукам, правнукам, чтобы они видели, как это происхо­ дило в реальном времени, что и как мы чувствовали в этот момент, что было с нами. А?!

Б р у но. На киноплёнке в телестудии это событие, конечно же, сохранится навечно.

М и тя й. Да нет, ты не понял меня, Захар. Хочу всё-таки изобре­ сти технологию записи изображения на магнитную ленту, чтобы в каждом доме можно было самому записывать какое-нибудь важ­ ное для семьи событие, а потом прокручивать его по телевизору и смотреть всей роднёй через много лет и даже десятилетий. На­ пример, рождение детей, свадьбы, ну и похороны, конечно... С Гер­ мании об этом думаю. Вот, жаль, грамотёшки не хватает, боюсь — не осилю... Ну это ж надо же, собака в космосе! Так и человека скоро запустят.

Ус т я. Неужели человека запустят, Захар Петрович?

Б р у н о. Всё может быть в нашей стране. Могут и человека запу­ стить, когда вот такие мыслители, как Митяй, за дело берутся.

Ус т я. А скоро? Вы не знаете?

М и тя й. Так он тебе и скажет, даже если знает. Это же секрет, высочайшая государственная тайна! Вот где работают люди по высшему разряду, а тут!.. А тут... едва думать не разучили (Усти нье). Извини!

Митяй убавляет звук телевизора до минимума, и во время дальнейшего разговора диктор и музыка звучат едва слышно. Устя словно прилипла к те­ левизору, и в разговор мужчин вступает лишь изредка.

Б р у н о. Да, я тоже вначале так считал, что выбили у меня всё из головы. После лагеря долго в мозгах одни опилки с нашей пило­ рамы крутились, и ничего более. Сквозь них звёзд не было видно, одна древесная пурга в глазах. А взялся в шарашке за дело, оно и пошло. И как пошло! И у тебя всё пойдёт.

М и т я й. Не знаю. Я вот иной раз думаю: что бы я смог в своей жизни сотворить, если бы всё сложилось так, как было задумано в юности? Ну выучился бы на инженера в Москве, стал бы учёным конструктором... А потом сам себе говорю: зачем всё это? Кому это нужно? Ну не случилось, так не случилось! Чего жалеть пона­ прасну? Жизнь-то уже наполовину прожита.

Б р у н о. Это прежде всего нам с тобой самим нужно, чтобы мы не думали, что жизнь прожита впустую, а потом уже людям. Да и жизни у нас с тобой, Митяй, ещё столько, что — о-го-го! Мы ещё многое успеем сделать. Правда, Устенька?

Ус тя (не отрываясь от телевизора). Правда. Мы жить только начинаем. У нас ещё всё впереди. Нам вот ребёночка родить надо, потом вырастить его и в люди пустить.

Б р у н о. А почему только одного?

Ус тя. Ну, это как там получится. Я согласна на дюжину.

М и т я й. Ты поосторожнее с числами-то, жена. Напророчишь, что потом с этим детсадом делать будем?

Ус тя. Растить. Сколько бы ни было, всех выращу.

М и тя й. Вот так становятся матерью-героиней. А где герой кормилец отец?


Ус т я. В доме женщина главный человек, а мужчина — так себе, добытчик, не более.

М и т я й. Ничего себе заявочки! Ты слышишь, командир?

Ус тя. А что, разве нет?

М и т я й. Я считаю, Захар, что вот этот семейный стереотип надо ломать точно. Дискриминация получается, домашний беспредел.

Мужика в доме ни во что превратили.

Б р у н о. Ломать надо вообще все и всяческие стереотипы, если они мешают жить. Ломать! (Смотрит на часы.) М и т я й. Так уж все и всяческие?

Б р у н о. Все. Абсолютно все. (Кашляет.) Ми т я й. Не знаю, не знаю! Лично я не решусь судить, что нужно, а что не нужно ломать. Что помогает жить человеку, а что мешает.

Здесь должна быть какая-то особая интуиция или особая смелость в принятии решений. Командирский характер должен быть: ска­ зал — сделал, а у меня его нет. В этом моя слабость.

Б р у н о. Слишком ты стал осторожным, Митяй. Решительнее нужно действовать. Время не ждёт.

М и тя й. Время не ждёт... А люди, стало быть, могут ждать?

Б р у но. Чего ждать?

Ми т я й. Хорошей жизни. Нормальных человеческих отноше­ ний. Да мало ли чего могут ждать наши люди?

Б р у н о. Я тебя понимаю, но мы-то с тобой говорим о другом.

Для меня люди сегодня пока на втором месте. Это только пока, уве­ ряю тебя. Наш мир непознаваем в своём многообразии, а мы лишь краешком глаза заглянули в замочную скважину, где хранятся его тайны. Надо распахнуть дверь в незнаемое и смело войти в него.

А как войти в дверь, не сломав замки-запреты? Ломать всё надо, понимаешь, ломать, забыв про всё и про вся! А войдём — изучим найденное, выберем самое ценное, — и только уже потом отдадим всё это людям.

Ми т я й. Ну да, тем, кто выживет при этой ломке.

Б р у н о. Зачем так мрачно?

Ми т я й. А может, не стоит ломиться в дверь к матушке-природе, как бандитам с большой дороги? А просто, как в сказке, поискать на двери верёвочку, смиренно дёрнуть за неё, дверь-то сама и от­ кроется.

Бр у н о. Это в сказке так бывает: раз — и в дамках. А в жизни, чтобы найти ту самую заветную верёвочку, столько нужно железных лаптей сносить и столько железных посохов стереть в прах... А вре­ мени у нас нет. Его просто катастрофически не хватает. Да ты же и сам всё это знаешь и прекрасно понимаешь. Помнишь, как у Ма­ яковского: «Поэзия — та же добыча радия: в грамм добыча, в год труды. Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды».

Ми т я й. Говоришь красиво, даже поэтично, заслушаться можно.

Но... соловья баснями не кормят, предлагаю сесть за стол. Предла­ гаю спуститься, так сказать, с заоблачных вершин на нашу греш­ ную землю, не то я с голода умру.

Ус т я. Ой, я совсем про ужин-то и забыла с этим телевизором!

Ус тя наконец-то отрывается от телевизора. Все подходят к столу. Устя каждому в тарелку накладывает закуску.

М и т я й. Вот и первый недостаток нашего прекрасного приоб­ ретения: отвлечение людей от настоящих и насущных дел. Скоро с телевизором и про еду забудем.

Б р у н о. Ничего, это со временем пройдёт, как ветрянка у детей. В столице уже, похоже, телевидением объелись. По своей семье сужу:

смотрят только по выходным и одни мультики. Смотреть нечего.

М и тя й. Есть у меня, Захар, ещё одна заветная мечта: сделать говорящую фотографию.

Б р у н о. Это ещё что такое?

М и т я й. Понимаешь, я своего отца почти не помню. Только когда смотрю на фотографию, что-то смутно всплывает в созна­ нии... А хочется, чтобы он поговорил со мной. Понимаешь, голос хочется его услышать. Живой и такой родной.

Б р у н о. Ну и?..

М и т я й. Вот и хочу, чтобы по фотографии можно было смо­ делировать человеческий голос. Чтобы вот, например, текст зало­ жить в машину вместе с фотографией, и чтобы она, эта машина, воспроизвела бы его человеческим голосом со всеми интонациями, присущими только этому лицу и никому больше.

Б р у н о. Ну, это уж совсем чистая фантастика и мистика. И, глав­ ное, зачем? В чём будет практическая ценность такого изобретения?

М и т я й. Может, и фантастика, может, и мистика. Но хочется.

Очень хочется поговорить с отцом. Порой кажется, что даже про­ сто голос его услышал бы — и то на душе легче стало бы.

Б р у н о. Эх, Митяй! О чём можно говорить живому человеку с бездушной машиной? Это же самообман.

М и т я й. Понимаю, но хочется. Очень порой хочется посовето­ ваться с ним, поплакаться ему по-сыновьи. Почувствовать себя ма­ леньким и слабым рядом с большим и сильным батькой, который знает и может всё.

Б р у н о. М-да!.. Ну, раз хочется, подумаем и над этой пробле­ мой. В свободное от работы время, конечно. (Берёт коньяк и от­ крывает его.) Ну что? На правах старшего предлагаю выпить за встречу и за очередной успех советской науки. (Разливает коньяк в рюмки.) Назло всем и всему мы его всё-таки запустили первыми, этот искусственный спутник, открывающий новую эру в истории мировой космонавтики. И так будет всегда, если мы будем трудо­ любивы и настойчивы в достижении своих целей. Если у нас будет впереди ясная конечная цель. (Кашляет.) М и тя й. Всё верно. Враг будет разбит, победа будет за нами?

Б р у н о. Так точно, Митяй!

Ми т я й. Только какой кровью, лейтенант?

Б р у н о. Поверь, мы делаем великое дело. История нас оправ­ дает. Обязательно оправдает.

М и тя й. Хочется в это верить. Честное слово, хочется!

Б р у н о. Тирания на некоторых стадиях развития человеческого общества, на мой взгляд, просто необходима людям. Хотя мы, жи­ вущие при ней, этого не понимаем и не осознаём. Более того, мы страдаем от неё, но я предполагаю, что последствия так называе­ мого демократического правления в России, подобного европей­ скому, у нас могут быть более жестоки и более кровавы, чем по­ следствия сталинского режима. Мы же в массе своей анархисты и варвары, и по природе своей более склонны к разрушению, чем к созиданию. Дай нам только повод к преобразованию и рефор­ мам — и мы сами себя уничтожим.

М и тя й. В корне с тобой не согласен, Захар. В корне.

Ус т я. Хватит о политике. Выпьем за космонавтику. Ура, му­ жики?

Ми т я й. Давайте выпьем за тех, кого с нами больше нет. Кто уже никогда не сможет открыть дверь в так называемое незнаемое.

Б р у н о. Не слишком ли мрачноватый тост в праздник?

Ми т я й. Нормальный тост, командир, нормальный. За жизнь как она есть, без ломки и без революций.

Б р у но. Ну что ж, пусть будет по-твоему. Время всё расставит по своим местам. Ура?

Ус т я (тихо). Ура-а!

Под окном звучит автомобильный сигнал. Бруно смотрит на часы и ста­ вит рюмку на стол.

Б р у но. Это за мной.

Ми т я й. Уже?

Ус т я. Даже выпить не успели.

Б р у н о. Ничего, в следующий раз выпьем. Мне пора.

Ус т я. Всё бегом, всё второпях... Ну что за жизнь?

Б р у но. Нормальная жизнь. Извините, ребята! Дела. Очень се­ рьёзные дела.

Бруно берёт с вешалки плащ и шляпу.

Ми т я й. Когда теперь увидимся?

Б р у но. Думаю, через месяц, не раньше. Завтра же подай заяв­ ление об уходе с завода, об остальном не беспокойся. Даже об экза­ менах в школе. Сдашь их у меня в городке. Завтра же к тебе придёт мой человек и всё расскажет, что, как и куда. Надеюсь, сборы будут недолги. Ну, до встречи, друзья!

М и т я й. До встречи!

Митяй и Бруно обнимаются.

Ус тя. До свидания, Захар Петрович!

Устя подаёт Бруно портфель.

Б р у н о. До свидания, Устенька!

Бруно уходит.

М и т я й. Вот и встретились с товарищем Бруно. А может, с го­ сподином обер-лейтенантом или даже оберстом?

Ус тя. Совсем сдурел, что ли? Какой же он немец, тем более фа­ шист?

М и т я й. Я уже и сам про себя не знаю, кто я, что уж говорить про других?

Устя подходит к окну и смотрит, как отъезжает Бруно.

Ус тя. Ты смотри, Митяй, у него ЗИМ... Чёрный... На таком только наш первый секретарь обкома ездит. Ой, какой важный че­ ловек к нам приезжал! Ой-ёй!.. Даже дух захватывает. Только сей­ час до меня доходить стало, кто он! Теперь все соседи с расспро­ сами приставать будут. Что я им говорить буду? Он же секретный!

М и т я й. Скажи, что старый фронтовой товарищ приезжал.

Враньём это не будет.

Ус т я. А ты что не в духе? Ой, Митяй! Скоро у нас всё в жизни изменится. Скоро мы будем жить на новом месте. Может быть, даже в отдельной квартире с ванной и туалетом.

М и т я й. Может быть.

Ус т я. Ты не рад, что ли?

М и т я й. Не знаю. И хочется попробовать себя в большом деле, и не хочется лезть туда, куда никто нас не просит. Вот как с этим...

с телевизором. Ну кто меня просил тащить его в наше болото? Кто?

(Пинает коробку из-под телевизора.) Ус тя. Судьба, видно, у нас с тобой такая. А от неё уйти невоз­ можно. Едем к Бруно. Правда, куда — не знаю, но едем, мне всё равно куда. Моя мать всегда говорила братьям: не гоняйтесь за той дивчиной, которая от вас бежит, женитесь на той, кто к вам с ла­ ской тянется. А он, видишь, какой с тобой ласковый.

М и т я й. Он же не свататься приехал. Чего городишь-то?

Ус тя. Глупенький! Он же тебя на хорошую работу сватает, а ты кочевряжишься, споришь с ним. Соглашайся. О ребёночке поду­ май.

Ми т я й (помолчав). И телевизор с собой возьмём?

Ус тя. А куда же мы теперь без него? Мы с ним теперь одна се­ мья. Куда он, туда и я. То есть наоборот.

Ми т я й. Хорошая оговорка. Доведёт он нас с тобой до ручки.

Ох, и доведёт!

Ус тя. А знаешь, я к нему уже привыкла. (Подходит к телеви­ зору и смахивает с него невидимую пылинку.) Уж лучше с ним, чем без него. Пусть он хоть куда-нибудь нас приведёт, где нам с тобой хорошо будет. Правда?

Ми т я й. Не знаю. Ничего я не знаю. Кто нас ведёт и куда приве­ дёт — Калинин, Десятниковы или... телевизор? Кто из них и куда?

Ус т я. Чего гадать? Живи, как птица: не думай, не загадывай на семь лет вперёд. Лети туда, где вкусно кормят.

Ми т я й. Не хлебом единым жив человек, Устенька, не хлебом!

Ус тя. А чем же он тогда жив?

Ми т я й. Вот и я думаю: чем жив человек? И как нам жить дальше? Как?

Устя прибавляет звук телевизора.

Д и к т о р м е с т н о г о т е л е в и д е н и я.... Коллективы научно исследовательских институтов, конструкторских бюро, испытате­ лей и заводов промышленности, создавшие второй искусственный спутник Земли, посвящают его запуск 40-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Ура, товарищи! Ура!

Конец Содержание Возвращение в начало Труба делов Полтергейст, или Территория экстремального выживания (Современная комедия) Трофей из будущего (Старая байка) Александр Александрович Толкачёв ПЬЕСЫ весёлые, не очень, и просто фантастика Вёрстка — Александр Рубан Корректор — Ирина Сердюк Обложка — Анны Толкачёвой Отпечатано в полиграфической компании «Графика»

Формат 6084/16. Гарнитура «Minion».

Усл. печ. л. 10,93. Тираж 200 экз.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.