авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Челябинский государственный университет Исторический факультет ТРУДЫ КАФЕДРЫ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РОССИИ Том IV. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Одной из важнейших задач становилась пропаганда положений новой Программы партии, поскольку беспартийные составляли основную часть на селения страны, и от их позиции зависел успех реализации положений Про граммы.

Знакомство с проектом III Программой КПСС началось за несколько месяцев до ее официального принятия и развернулось в масштабную компа нию. 30 июля 1961 г. проект опубликовали в газетах «Правда» и «Известия» с тем, чтобы основная масса населения Советского Союза могла с ним ознако миться и высказать свои замечания и предложения2. После публикации нача лось «всенародное обсуждение» новой Программы партии. Тем самым демон стрировался партийный демократизм, который должен был противостоять «культу личности». В значительной степени эта мера носила популистский характер, создавая аллюзию на лозунг первых лет советской власти об управ лении кухаркой государством. Помимо этого, всенародное обсуждение помо гало выявить запросы и ожидание населения, а эффект сопричастности играл мобилизующую роль.

Партийные ячейки посылали в центр отчеты об обсуждении проекта Программы партии. Газеты и журналы должны были собирать письма населе ния, поступающие в редакцию и касающиеся проекта Программы, и направ лять их для обработки и анализа в специально созданные рабочие группы. К 15 сентября 1961 г. в 6 журналов и 20 газет поступило в общей сложности 29070 корреспонденций, из которых 5039 было опубликовано3. В общей сложности на партийных конференциях, собраниях трудящихся, посвященных обсуждению этого документа, присутствовало почти 44 млн. человек. А с уче том писем в местные газеты, партийные органы, радио и телевидение, по при водимым А.В. Пыжиковым данным, количество корреспонденции составляет 170804. П. Вайль и А. Генис указывают, что Программу КПСС читали немно гие. О восприятии ее следует говорить, имея в виду пересказ текста, то есть то, что осталось в сознании после бесконечного бормотания по радио и теле видению, заклинаний в лозунгах и газетах5.

Период между XXII партийным съездом и пленумом ЦК в июне 1963 г.

характеризуется появлением форм учебы, сочетающих политическое и произ водственно-экономическое образование;

поиском путей дальнейшего расши рения системы политического просвещения за счет форм массовой пропаган ды (школы коммунистического труда, курсы производственного обучения);

созданием системы подготовки пропагандистского резерва, ориентированной на кружки и семинары по изучению общественных наук. В дальнейшем, с июня 1963 г. по октябрь 1964 г., происходило полное слияние экономического образования с производственным обучением;

перенесение центра тяжести с развития традиционных форм марксистско-ленинского просвещения на мас совые формы пропаганды;

строгая специализация подготовки резерва и по вышение квалификации пропагандистов6. Учитывая необходимость мобили зовать основную часть населения, именно к советским людям должна была повернуться вся система партийной пропаганды. Одновременно необходимо было предотвратить неверную интерпретацию коммунистических перспектив и путей решения задач. Такая задача приводила к повышению требований и необходимости расширения числа занятых в данной области людей. К концу 50-х годов произошло заметное усиление идеологических отделов ЦК, обко мов, крайкомов партии. Если в 1940 г. штат идеологического отдела ЦК ВКП (б) составлял всего 6,7% по отношению к общей численности аппарата ЦК, то в 1959 году этот показатель достиг уже 26,4%. Данная тенденция отражала определенные акценты в функционировании партийного аппарата, огромный потенциал которого нацеливался на пропаганду задач коммунистического строительства, формирование нового человека сообразно представлениям КПСС7.

На предприятиях, в учреждениях и просто в местах скопления людей проводились диспуты, читались лекции, посвященные коммунизму или его отдельным сторонам. Открывались учебные заведения, призванные разъяс нить основные положения коммунизма. В доме культуры типографии «Крас ный пролетарий» проходил диспут на тему «Готов ли ты жить при коммуниз ме?», где обсуждался человек будущего8. На заводе Уралсельмаш действовал университет «Коммунизм и быт». Его слушателями являлась заводская моло дежь, которой предстояло жить при коммунизме. В нем читались лекции по моральному кодексу строителей коммунизма, выполнению ленинских заветов молодежью и т.п.9.

С конца 50-х гг., благодаря «научно-техническому прогрессу», происхо дило бурное развитие радио и телевещания, росли аудитория и, соответствен но, идеологическое влияние на население. В сентябре 1961 г. был начат цикл передач «Здравствуй, будущее!», для подготовки которого на радио была соз дана специальная группа наиболее квалифицированных радиожурналистов из всех отраслей Главной редакции пропаганды. В дальнейшем появились пере дачи «Забота о подъеме жизненного уровня народа – закон деятельности пар тии», «У великого рубежа», «Коммунизм – наше лучезарное завтра», «Чело век человеку – друг, товарищ и брат», «Единой семьей к единой цели», «Ком мунизм и труд»10.

Местное телевидение поддерживало тенденции центра. На основе ре шений, принятых на XXII съезде КПСС, с экранов разъяснялись идеи новой Программы партии, а также демонстрировалась деятельность трудящихся по ее осуществлению. Широко практиковались выступления по телевидению ру ководителей партии, общественных организаций, хозяйственных руководите лей, ученых, писателей, публицистов с беседами по конкретным практиче ским вопросам осуществления решений съезда и Программы, с ответами на вопросы, интересующие население. Например, Челябинское телевидение в 1960 г. провело серию бесед о коммунизме: «Материально-техническая база коммунизма», «Коммунизм – это молодость мира», «Человек коммунистиче ского общества», «Коммунистическое завтра в сегодняшнем дне», «Расцвет науки и культуры при коммунизме». Отличительной особенностью этих бесед является то, что о коммунизме говорилось со всей серьезностью и ответствен ностью — так, как будто он был реальной, завтрашней задачей11. Если рас сматривать Программу партии как прагматичный документ, то в данном факте нет ничего удивительного. Напротив, подобный подход исходит из внутрен ней логики «развернутого строительства коммунизма».

Но и как в случае с другими способами агитации и пропаганды, телеви дение и радио были не свободны от недостатков. Об этом свидетельствует по становление ЦК КПСС от 6 июня 1962 г. «О мерах по дальнейшему улучше нию работы радиовещания и телевидения». В нем констатируется что «боль шие возможности радиовещания и телевидения в идеологической работе и культурном воспитании населения используются еще крайне слабо. Многие передачи не носят активного, боевого характера, составляются однообразно, по установившемуся стандарту, от них веет скукой, равнодушием. Вместо ин тересного, задушевного разговора со слушателями о новых замечательных яв лениях в нашей действительности, убедительного рассказа о ярких фактах и лучших примерах жизни и труда зачастую передаются поверхностные мате риалы, малосодержательные беседы и репортажи. Сплошь и рядом передачи ведутся казенным, невыразительным языком. Поэтому многие программы не привлекают широкого внимания слушателей, не вызывают живого интереса и отклика»12.

Проблемы с успешным внедрением положений Программы партии сре ди населения отмечались не только на уровне ЦК КПСС, но и на местном. Ре гиональный материал Челябинской области может продемонстрировать, как инерция общества зачастую гасила энергию властных инициатив. Приведем несколько примеров, которые выявили различные партийные органы при про верках в 1961 г.

Одной из основных проблем был формальный подход к пропаганде, что было вызвано обязательностью данных процедур. Зачастую местных руково дителей обязывали выступать как организаторов агитационных мероприятий.

Имея множество проблем, вопросы идеологии они ставили не на первый план.

Это выливалось в узость форм и методов, применяемых партийными органи зациями в пропаганде материалов. Практически они ограничились читками на рабочих местах и проведением партийных собраний. «На некоторых рабочих участках Локомотивного депо ст. Карталы читку провели за три обеденных перерыва, на большинстве отделений Неплюевсого совхоза читки были за планированы, назначены ответственные, но из-за бесконтрольности не были организованы13. В колхозах им. В.И. Ленина, Сдвиг, Заря они только начина ются, проведено 1-2 читки, а на четвертом и пятом отделениях Муслюмовско го совхоза они еще не начинались.

В районе нет пока ни одного лозунга или выдержки из проекта Про граммы, кроме общих лозунгов: «Встретим 22 съезд КПСС выполнением го довых социалистических обязательств». В отделении 40 лет Октября Миас ского совхоза выявлены молодые работницы, которые вообще ничего не зна ют об опубликовании проекта Программы»14. Последний пример наиболее показателен: в то время, когда везде печаталась и перепечатывалась новая Программа партии, в Челябинской области, не самом отдаленном месте СССР, оказалась группа молодых работниц, которые о ней не знали.

Очевидно, не только занятость мешала руководству на местах вести ус пешную идеологическую работу. Инспекторы в своих отчетах отмечали: «Ог раниченность политического и общекультурного кругозора ряда руководящих работников порождает у них боязнь публичных выступлений перед народом, крайне сужает формы их общения с трудящимися»15. Уровень политграмотно сти руководства зачастую оставлял желать лучшего, они были «хозяйственни ками» и, даже состоя в партии, воспринимали это как некий ритуал.

Данные факты можно было списать на отдаленность от областного цен тра, но и в Челябинске были проблемы. «Содержание занятий во многих кружках и семинарах не отвечает предъявляемым требованиям. Все еще есть такие пропагандисты, которые вместо яркого убедительного рассказа читают на занятиях газеты. Пропагандист Евсеев на ТЭЦ в присутствии 3-х человек из 12 проводил занятие на тему «Коммунизм – высшая цель партии и Совет ского народа». Пропагандист не был подготовлен и говорил обо всем: о рабо те промышленности, о делах в подшефном колхозе, о материальном благосос тоянии и т.д.»16. «Формализм, казенщина нередко встречаются в пропаганди стской и агитаторской работе. Можно привести такой факт: 13 декабря в цехе № 15 завода им. Колющенко агитатор тов. Спорит проводил беседу о речи тов. Н.С. Хрущева на Всемирном конгрессе профсоюзов, он читал речь и комментировал ее, а в это время слушатели играли в домино. Спрашивается, кому нужна такая беседа»17.

Естественно, в отчетах наряду с отрицательными моментами отмеча лись положительные – успехи агитационной работы, взятые и выполненные обязательствах. Но именно критика показывает, что сбой давали механизмы, которые мы называем медиаторами. Они должны были обеспечивать взаимо действие официальной идеологии и общественного сознания. От эффективно сти такого взаимодействия зависит успех привлечения масс к задачам партии.

Когда механизм начинает работать вхолостую, ради самой работы, а не ради результата, тогда власть и общество перестают понимать друг друга.

Интересна еще одна проблема, выявленная представителями партийного аппарата – адаптация пропагандистских мероприятий. Приведу выдержку из отчета: «Вот, например, как прошел тематический вечер 21 декабря для тру дящихся ТЭЦ на тему: «Наш вклад в строительство коммунизма» – вечер на чался танцами, затем все были приглашены в зрительный зал на торжествен ную часть. Торжественная часть началась с выступления и.о. начальника ТЭЦ тов. Яковенко, который, предупредив присутствующих, что он не задержит их больше чем на 15 минут, рассказал о работе коллектива. После этого было объявлено, что состоится вручение грамот и была вручена одна грамота коче гару, уходящему на пенсию. На этом окончилась торжественная часть, и был дан концерт. Такая программа вечера не раскрывает темы: «Наш вклад в строительство коммунизма». Вечер проведен без подготовки, лучшие люди не показаны. У организаторов и руководителей не нашлось теплых слов, заду шевных слов для коллектива ТЭЦ, чтобы трудящиеся могли осознать значи мость своего труда. 23 декабря во Дворце ЧМЗ проводился вечер для девушек на тему: «Нам жить в коммунизме». В подготовке к вечеру участвовала боль шая группа актива. Вечер был хорошо организован, но содержание вечера то же не отвечает теме. Участники вечера, от имени которых вечер назывался «Нам жить в коммунизме», были на вечере только гостями. Для них были и цветы, и концерт, и подарки в лотерее, сами они на вечере не выступали, за них это тоже не сделали»18.

Представители партийных структур оценивали такие пропагандистские мероприятия как неудачные. Однако, с точки зрения организаторов, они были отличным поводом для организации досуга молодежи. В определенной степе ни эта ситуация схожа с сюжетом фильма «Карнавальная ночь», только на оборот. Если в фильме молодежь пытается защитить Новогоднюю ночь от бюрократического вторжения, то в реальной жизни партийные бюрократы, видимо, вынуждены были уступать молодежным инициативам. Конечно, можно понять молодых девушек из промышленного района, у которых было не так много торжественных поводов. Возможно, для них лотерея с непритя зательными подарками, цветами и концертом, была лучшим доказательством движения к «светлому будущему», чем выступления руководства с заготов ленными речами. Этот факт показывает, что и в таком варианте пропаганди стская машина КПСС давала сбой.

Большинство описанных фактов нельзя расценивать как сопротивление режиму. Перед партией всегда стоял вопрос о медиаторах, которые могли бы осуществлять эффективную передачу информации как от власти к обществу, так и наоборот. Как отмечает Э. Кулевиг, «многочисленные свидетельства различных периодов истории Советского государства подтверждают, что пар тийное руководство уделяло огромное внимание проблеме «обратной связи» с обществом»19. Конечно, в СССР были инакомыслящие, которые сознательно шли на конфликт с властью, но основной проблемой для партии было разно мыслие. Оно порождало какофонию вместо стройного хора, что заставляло тратить ресурсы на консолидацию усилий. Но зачастую даже этого не было, а была тишина, в которой тонули все призывы властей.

В большинстве исследований данного периода доминирует точка зре ния, берущая свое начало в теории тоталитаристов. Отношения в советский период воспринимались как однонаправленные, где общество – объект влия ния государственных и партийных структур. Любой выход за рамки офици альных правил в такой ситуации трактуется как сопротивление режиму. В си лу же развала СССР данные отношения выступали как негативные, с которы ми необходимо было бороться. Так возникает одна из главных проблем сове тологии – подмена исследовательского объекта идеологической установкой. В западной, а затем и в российской историографии изучение СССР подменялось антикоммунистическими изысканиями. При этом совершенно ошибочно уста навливалось тождество между идеями социализма и коммунизма и их реали зацией на территории СССР.

Более точной представляется ситуация, которую Б.М. Фирсов в своей книге описывает как «двоемыслие», отсылая тем самым к роману Дж. Оруэлла «1984»20: в 1960-е гг. один и тот же человек мог играть разные роли в зависимости от контекста. Так, на работе он мог вполне искреннее да вать обещания о выполнении плана к очередной годовщине, а дома рассказы вать анекдоты о партийных лидерах. Все это говорит даже не о «двоемыслии», а о «разномыслии» – термин, который Фирсов выносит в заглавие своей кни ги.

Советское общество не было гомогенным, оно состояло из разных групп, отношение которых к власти было неоднозначным. Для поддержания стабильности, а тем более для мобилизации их, партии и государству необхо димо было приложить колоссальные усилия, задействовав весь арсенал дос тупных средств. Но проблемы мобилизации, которые возникли как на всесо юзном уровне, так и на региональном, в значительной степени могут объяс нить не успех «развернутого строительства коммунизма» – последней попыт ки крупномасштабной модернизации Советского Союза.

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Ханин Г.И. Десятилетие триумфа советской экономики // Свободная мысль–XXI 2002, №. РГАНИ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 17.. Л. 127.

РГАСПИ. Ф. 586. Оп. 1. Д. 309. Л. 39.

Пыжиков А.В. Оттепель: идеологические новации и проекты (1953—1964). М., 1998.

С. 135.

Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. М., 1998. С. 17.

Дрындин В.Л. История пропагандированная постулатов государственной идеологии в условиях начала демократизации Советского общества (на материале Южного Урала середина 50-х – середина 60-х гг.) Дисс. канд. исторических наук. Оренбург, 1997.

С. 136-137.

Пыжиков А.В. Указ. соч. С. 115.

Струков Э.В. Человек коммунистического общества М., 1961. С. 3.

Дрындин В.Л. Указ. соч. С. 142.

Гуревич П., Ружников В. Советское радиовещание. М., 1976. С. 318-319.

Дрындин В.Л. Указ. соч. С. 191, 203.

Цитируется по Кузнецов И.В. История отечественной журналистики. М. 2002. С. 468.

ОГАЧО. Ф.288. Оп. 25. Д. 138. Л. 22.

Там же. Л.7-8.

Там же. Д.137. Л. 10.

ОГАЧО. Ф.288. Оп.26. д.142. Л. 7-8.

Там же. Л. 13.

Там же. Л. 12.

Кулевин Э. Народный протест в хрущевскую эпоху. Девять рассказов о неповиновении в СССР. М., 2009. С. 35.

Фирсов Б.М. Разномыслие в СССР. 1940-1960-е годы: История, теория и практики.

СПб, 2008. С. 61.

М.А. Челяева Песенное творчество Великой Отечественной войны:

концептуально-семантический анализ Годы Великой Отечественной войны – один из самых плодотворных пе риодов в развитии песенного творчества. Песни создавались и исполнялись повсюду: на фронте и в тылу, на привалах во время походов, в землянках, блиндажах, на заводах во время отдыха после напряженной работы. Фронт и тыл в годы Великой Отечественной войны были едины, поэтому фронтовые песни становились известными в тылу, а песни, созданные в тылу, нередко проникали на фронт.

Основу песенного репертуара периода Великой Отечественной войны составляет массовая песня литературного происхождения. Поэты и компози торы в своем большинстве принимали непосредственное участие в войне, жи ли теми же мыслями и чувствами, что и бойцы Советской Армии1.

Одной из легендарных песен, ставшей символом той эпохи, была «Свя щенная война», написанная А.В. Александровым в первые военные дни. Рас сказывают, что он, будучи руководителем Краснознаменского ансамбля песни и пляски, 24 июня 1941 года – на третий день войны, устав от хлопот после отправки группы краснознаменцев для выступлений в действующей армии, за обедом наскоро просматривал газеты. В «Известиях» и «Красной звезде» он увидел стихи В. Лебедева-Кумача. Потрясенный энергией гневных, чеканных строк, А. Александров чуть ли не тут же, за столом, начал набрасывать первые нотные знаки. Этот эпизод озарения музыкальной темой и запомнился оче видцам2.

Вставай страна огромная.

Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой.

«Священная война» – песня-гимн. В ее тексте еще не могло быть кон кретных примет и подробностей начавшейся битвы, но хорошо передана зна чительность происходящих событий, серьезность и историческое величие мо мента, когда весь народ встает на «смертный бой». Песня отмечена высоким вдохновением и мудрой простотой3. Ключевым в ней выступает концепт единства, единения, соборности: «Вставай, страна огромная…» («все, как один», «в едином порыве», с фашистской «силой темною»), общность оценки («ярость благородная», «народная война», с одной стороны, и «проклятая ор да» – с другой). «Священная война» оказала большое влияние на поэзию во енных лет: пророчески точно предвосхитила духовную проблематику войны, ее подлинно народный пафос и веру людей в победу.

Много песен в те годы было посвящено Москве. Москва, словно сердце России, объединяла и притягивала к себе мысли и чувства людей. Одна из пе сен о Москве стала своеобразным гимном столицы4. Это песня «Моя Москва»

(сл. М. Лисянского, муз. И. Дунаевского).

Но Москвою привык гордиться, И везде повторял я слова:

Дорогая моя столица!

Золотая моя Москва!

Впервые «Моя Москва» прозвучала в апреле 1942 года на железнодо рожном разъезде под Читой, где по заданию Главного политического управ ления Красной Армии ансамбль песни и пляски, руководимый И. Дунаевским, давал концерт для отправляющихся на фронт бойцов. В конце сорок третьего года мелодия песни стала позывными московского радио. Почти в каждой се мье на стене висела черная тарелка никогда не выключавшегося на случай воздушной тревоги радиорепродуктора, и в шесть утра город просыпался с мелодией:

Дорогая моя столица!

Золотая Моя Москва! Невозможно представить песенный репертуар 1941-1945 гг. без «Катю ши», которая родилась перед войной. В 1938 году в Москве был создан Госу дарственный джаз-оркестр под управлением М. Блантера и В. Кнушевицкого, в феврале 1939 года состоялось его первое выступление. Среди новых песен, исполненных в этой программе, была «Катюша». Спела ее в сопровождении оркестра солистка Валентина Батищева. Вскоре песню стали петь и другие исполнители – Георгий Виноградов, Лидия Русланова, Вера Красовицкая, а вслед за ними профессиональные и самодеятельные хоровые коллективы, ар мейские ансамбли. «Катюшу» пели на демонстрациях и народных гуляньях, в домашнем кругу, за праздничным столом. Едва появившись, песня стала зна менитой, понятной и близкой миллионам людей.

Вначале были написаны стихи – всего несколько строк. Написал их М.В. Исаковский, автор известных и популярных в ту пору песен: «Проща ние», «Вдоль деревни», «И кто его знает», «Любушка», «Зелеными простора ми» и других. «Я не знал, – говорил потом поэт, – что же дальше делать с Ка тюшей, которую я заставил выйти на «высокий берег на крутой» и запеть пес ню. Поэтому стихи пришлось отложить…». Неизвестно, какой бы была судьба этих строк, если бы автор не встретился с композитором М.И. Блантером.

«Я начал одну песню», – сказал мне Михаил Васильевич и показал чет веростишие, – вспоминает Блантер. – Это было удивительно. Я попросил по эта оставить мне зачин его песни. Теперь я буквально не находил себе места… «Катюша» без остатка заняла мое воображение. Вслушиваясь в слова Исаков ского, я заметил, что в стихотворении его очень звонкая интонация. И в част ности, вот что: берег, на берег! Какая причудливая игра ударений! Ну прямо таки как в веселой народной припевке. Не исключено, что эта деталь оконча тельно определила жанр «Катюши»6.

Над музыкальным решением песни пришлось потрудиться немало. На конец, родилась именно та мелодия, которую все знают и любят. Но песни по ка не было, ведь стихотворение оставалось незавершенным. И тогда поэт и композитор стали вместе искать, какой же быть песне. Направление поиска и построение сюжета было подсказано самой жизнью, напряженной обстанов кой предгрозовых довоенных лет. «Мы как бы уже предчувствовали войну, хотя и не знали точно, когда и откуда она может прийти, – говорил Исаков ский. – Впрочем, мы не только предчувствовали, что война будет, но в извест ной мере уже переживали ее: ведь в 1938 году еще пылало пламя войны в Ис пании;

в том же году Красная Армия вынуждена была вести и вела тяжелые бои с японскими самураями у озера Хасан;

не очень спокойно было и на за падных наших границах. По этим причинам тема Родины, тема ее защиты от посягательств врага была самой важной, самой первостепенной, и я, конечно, никак не мог пройти мимо нее даже в лирической песне».

Так в советскую песенную лирику вошла новая тема – тема любви де вушки и воина, защитника Родины. Новизна и актуальность воплощения этой темы, привлекательность и неожиданность решения не только в сюжете, но в самом настроении. Во все времена создавались песни, повествующие о любви, разлуке и расставании. Матери, жены, невесты провожали сыновей, мужей, любимых на священную защиту Родины, на военную службу, а потом ожида ли с надеждой их возвращения, пели об этом в песнях. И всегда это были гру стные песни, полные тоски и печали. Образ тоскующей женщины, ожидаю щей воина с поля брани и службы солдатской, вызывал сочувствие, сострада ние.

В «Катюше» никакой тоски нет, наоборот, ее слова и музыка выражают светлые чувства уверенности, бодрости и надежды. Героиня гордится тем, что ее любимый – «боец на дальнем пограничье». Это принципиально отличало песню о «простой девушке» с ласковым русским именем Катюша от всех предшествующих песен. «Катюша» звучала не как песня о разлуке и расстава нии, а как песня о долге бойца, девичьей верности, о патриотических чувствах людей. Родилась не просто лирическая песня о любви девушки и воина, роди лась песня, которая вселяет гордость, укрепляет веру, помогает защитнику Родины выполнить свой долг. Вот почему она была воспринята как очень своевременная, несущая в себе важный социальный смысл.

По-новому зазвучала «Катюша» в годы Великой Отечественной войны.

В народе появились десятки новых вариантов этой песни, «ответы» на нее.

Кем только ни была в них героиня песни: и бойцом с автоматом в руках, и верной подругой солдата, ждущей его возвращения с победой, и фронтовой медсестрой. Пели во время войны о Катюше-партизанке, «проходившей по лесам и селам партизанской узкою тропой с той же самой песенкой веселой, что когда-то пела над рекой».

Но не только в песнях жила Катюша. Ее именем народ «окрестил» новое грозное оружие, наводившее ужас на врага, – реактивные гвардейские мино меты. Об этих «катюшах» на ту же мелодию вскоре были сложены новые пес ни:

Шли бои на море и на суше, Грохотали выстрелы кругом – Распевала песенки «катюша»

Под Калугой, Тулой и Орлом.

Песня стала популярной и за рубежом. В Италии она известна в двух ва риантах: «Катарина» и «Дует ветер». Последняя представляет собой партизан ский гимн итальянских патриотов, боровшихся против фашизма. Хорошо знают «Катюшу» и в странах, которым советские воины принесли освобожде ние. Песня эта стала символом проходившего в Москве XII Всемирного фес тиваля молодежи и студентов: гостей столицы встречала приветливая девочка с ласковым и знакомым именем Катюша, всюду звучала сложенная в честь нее замечательная песня.

Еще одной знаковой песней эпохи Великой Отечественной войны стала песня на стихи Константина Симонова «Жди меня». Надо сказать, что письма в стихах были в то время одним из самых распространенных жанров. Не слу чайно лирическая тетрадь стихов Симонова «С тобой и без тебя» с молние носной быстротой облетела страну.

27 июля 1941 года Симонов вернулся в Москву, пробыв неделю на За падном фронте – в Вязьме, под Ельней, близ горящего Дорогобужа. Он напи сал «Жди меня», когда готовился к новой поездке на фронт – от редакции «Красной звезды». Первая публикация этого стихотворения была сделана в одной из армейских газет в конце 1941 или в самом начале 1942 г. По некото рым сведениям, семнадцать композиторов изъявили желание написать на эти стихи песню. Стихотворение искали, вырезали из газет, переписывали, носили с собой, посылали друг другу, заучивали наизусть – на фронте и в тылу. При мечательно, что «Жди меня» было одним из первых сочинений Симонова, на писанным вне мысли о печати. Результаты оказались неожиданными для ав тора.

В годы войны были очень популярны и сатирические песни. Они скла дывались на мотивы знакомых лирических и шуточных песен, приобретая ха рактер своеобразной пародии, играющей на контрасте знакомого любовно лирического напева и острого политического смысла. Особой популярностью пользовались сатирические песни на мотив романса Я. Галицкого «Синий пла точек»: «Синенький скромный платочек // Немец в деревне украл», «Грязный солдатский платочек // Ганс посылает домой», «Синий фашистский стервят ник // Падал во мгле дымовой» и др.

Широко были распространены сатирические тексты о Гитлере на моти вы песен «На закате ходит парень», «Мой костер». С едкой иронией в песне «Мой костер» рассказывается о финале жизни фашистского вождя:

И тебе судьба предскажем, Фюрер-Гитлер, гроб с каймой, И народ навек развяжет Узел, стянутый тобой.

Сатирические песни о гитлеровцах обычно подаются от первого лица и звучат как исповедь души, как разговор с самим собой или как запоздалое рас каяние в легковерности, с какой герой доверял обещаниям рейха. В одной из песен от имени немецкого солдата, пережившего уже на оккупированной зем ле зиму, где «фашистские шинели – не по русской метели», горестно поется:

Вновь вот зима наступила, Ждет нас беда впереди, Геббельс болтает, черт его знает, Мы ж замерзаем в степи7.

В военные годы песня имела огромное воспитательное и мобилизующее значение: своим содержанием, концептуальным наполнением воодушевляла бойцов, помогала преодолевать лишения, внушала ненависть к врагу, объеди няла людей во имя победы, подымала их дух. Песенное творчество той эпохи свидетельствуют о необыкновенном творческом подъеме всего народа, в ус тах которого песня рождалась, обновлялась и совершенствовалась.

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Баранов С.Ф. Русское народное поэтическое творчество [Текст] / С.Ф. Баранов. – М., 1962. – С. 289.

Советской Родине посвящается: Статьи, рецензии, заметки о музыке [Текст] / Сост.

И. Дорохова, Г. Прибегина, Н. Сафронова. – М.: Советский композитор, 1985. – С. 149.

Советской Родине посвящается: Статьи, рецензии, заметки о музыке [Текст] / Сост.

И. Дорохова, Г. Прибегина, Н. Сафронова. – М.: Советский композитор, 1985. – С. 157.

Макарова Б.А. «Стихи, ставшие песней» [Текст] / Б.А. Макарова // Литература в школе.

– 2003. – № 3. – С. 37.

Цицанкин В. «Моя Москва» [Текст] / В. Цицанкин // Воин России. – 2004. – № 3. – С. 82-83.

Бирюков Ю.Е. Всегда на страже: Рассказы о песнях [Текст] / Ю.Е. Бирюков. – М.: Про свещение, 1988. – С. 92-93.

Русское народное поэтическое творчество / Под ред. А.М. Новиковой. – М.: Высшая школа, 1978. – С. 406-407.

ПРОЕКТ «КРАЕВЕДЕНИЕ»

Т.А. Набокина Церковное краеведение Южного Урала (конец XIX – начало ХХ вв.) Письменная история земли русской создавалась в монастырях в виде летописей. Православная монастырская культура России помимо праведников дала ей летописи, положившие начало русской историографии и русскому на циональному самосознанию1. По словам А.С. Пушкина, «мы обязаны монахам нашей историей, следовательно, и просвещением»2. Академик Д.С. Лихачев считает, что летописи ещё и «первый наш исторический документ»3. К лето писям и местным "летописцам" позднего средневековья (а в ряде случаев – и XVIII в., как, например, Летописец великоустюжского священника Льва Во логдина) восходит и история церковного краеведения. Ещё в марте 1792 г., когда по инициативе оберпрокурора Синода А. И. Мусина-Пушкина и Екате рины II Святейшим Правительствующим Синодом был принят Указ о поощ рении современных летописцев. Однако в большинстве епархий указ не при вел к составлению летописей церквей и монастырей, хотя те или иные записи "исторического" содержания велись во многих храмах Российской империи4.

Действительно, широкое распространение церковно-приходские лето писи получили, начиная со второй половины 1860-х гг., благодаря местной инициативе епископа Оренбургского и Уральского Варлаама (Денисова), по распоряжению которого с 1865 г. предписывалось вносить "в оные после ис торико-статистических описаний церкви и прихода замечательные местные события". Указ Святейшего Синода от 12 октября 1866 г. № 1881 в порядке рекомендации предлагал вести во всех епархиях подобные летописи5. На ос нове этих записей и церковных летописей позднее составлялись описания приходов и сёл6. Данный факт позволяет говорить о массовости явления, ко торое представляет особое направление в краеведении. Неофициально краеве дение стало обязательной традицией храмов каждого российского села.

В 1870 г. П. Знаменский в своём труде «Руководство к церковной исто рии» выразил стремление узаконить церковное краеведение, как особую его часть7. Начиная с 1920-х гг., эта область исторического знания была ограни чена, а позднее и вовсе перестала существовать в силу своей «реакционно сти». Вернулись к церковному краеведению уже в 1990-х гг. Так, в РГГУ с 1996 г. к. и. н. В.Ф. Козловым читается курс церковного краеведения.

Современное понятие церковного краеведения было сформулировано в статьях и выступлениях архимандрита Иннокентия (А.И. Просвирина), а так же в документе «Основные направления и темы для формирования «Россий ской краеведческой программы», принятом на Учредительной Конференции Краеведов России (Челябинск, 1990 г.)8.

Объектом церковного краеведения является конкретная территория, все стороны её жизни и истории, связанные с церковью. К 1917 г. в состав Рос сийской империи входило 64 епархии: именно они, а также более мелкие цер ковно-административные деления (благочиния, приходы) и выступают основ ными объектами церковного краеведения.

Важным этапом для формирования церковного краеведения стал конец XIX века. Появление сети церковно-краеведческих организаций, складывание системы краеведческих изданий церкви позволяет говорить о формировании церковного краеведения именно во второй половине XIX века. В 60-70-е гг.

XIX в. возникли первые церковно-краеведческие общества – Подольский епархиальный историко-статистический комитет (1865 г.), Церковно археологическое общество при Киевской духовной семинарии (1873 г.). К 1917 году церковно-археологические и исторические общества и комитеты были в 56 епархиях, в т.ч. и на Южном Урале (Уфимский и Оренбургский церковно-археологические комитеты). В большинстве этих учреждений суще ствовали древлехранилища (музеи)9. Они создавались также при семинариях, учёных архивных комиссиях. Оренбургским церковно-археологическим ко митетом, по данным И.И. Комаровой, была разработана программа сбора цер ковно-исторических и географо-этнографических сведений, принятая Архан гельским и рядом других комитетов10.

C целью распространения в народе православного знания, истории, культуры, а также оказания помощи и покровительства инородцам и старооб рядцам, обращающимся в православие, в 1875 г. было открыто Миссионер ское Оренбургское Михаило-Архангельское братство. Его членами на 1886 г.

состояли оренбургский губернатор Н.А. Маслаковец, а также И.И. Евфимов ский-Мировицкий, А.Н. Соколов. Среди видов миссионерской работы братст ва чётко обозначалось образовательное направление. В Оренбурге проводи лись публичные чтения, в том числе и церковно-исторического характера11.

Основной целью церковно-археологических и исторических учрежде ний было изучение истории епархии, что определило тематику и привержен ность некоторым жанрам. Это описания монастырей, церквей, приходов, сёл, предметов культа – местных церковных святынь, церковного искусства, био графии выдающихся представителей местного духовенства;

очерки истории местных духовно-учебных заведений;

публикации архивных документов, цер ковно-приходских летописей, описаний архивов духовного ведомства.

Краеведческий материал был открытым. На Южном Урале основная его часть публиковалась в местных краеведческих изданиях, прежде всего в «Оренбургских епархиальных ведомостях», выходивших в Оренбурге с г. два раза в месяц12. Начиная с 1880-х гг., количество работ с каждым годом увеличивалось, расширялась их тематика.

Отношение к епархиальным ведомостям как к ценному краеведческому источнику стимулировало создание указателей содержания официальной и неофициальной части ведомостей. Такие предметные справочники создава лись для удовлетворения практических потребностей духовенства, активно использовались церковными краеведами. Автором одного из них стал круп нейших историк-исследователь Южного Урала Н.М. Чернавский13. Епархи альные ведомости часто публиковали на своих страницах программы краевед ческого изучения епархий в различных отношениях, исследования членов церковно-краеведческих организаций. Любая работа по местной церковной истории начиналась с выявления материалов этого направления, опублико ванных в епархиальных ведомостях. В результате на их страницах появился ряд указателей «исторических, археологических и этнографических статей.

В рамках церковного краеведения персональная библиография сформи ровалась под влиянием юбилейных статей лиц духовного звания и некроло гов. Эти материалы содержат библиографическую информацию о трудах юбиляра или умершего и литературу о нём. Ещё одним источником для цер ковно – краеведческой библиографии выступали истории духовных учебных заведений. В этих изданиях имеются списки преподавателей и воспитанников.

Количество библиографических сведений в них может быть различным: от случайных упоминаний только в некоторых персональных рубриках до доста точно полных списков печатных трудов преподавателей или выпускников.

В дореволюционный период церковным краеведением занимались в ос новном выпускники духовных учебных заведений. Высшее духовное образо вание в Оренбургской губернии на конец XIX – начало XX вв. имело 1,6% от всего числа принявших сан, высшее светское – 0,32%, среднее духовное – 46,25 %, среднее светское – 2,49%, неполное среднее духовное – 19%, 1% и образование ниже среднего имело 30,1%. По данным А.И. Конюченко, обра зовательный уровень рукоположенных в Оренбургской епархии был ниже.

Лица с высшим духовным образованием составляли 0,9%, местную духовную семинарию окончили 23,9%, иноепархиальные – 3,7%, учились в семинариях, но не окончили их – 14,3%, средние светские учебные заведения – 2,5% и бо лее половины имели образование ниже среднего14.

Большинство церковных краеведов окончили иноепархиальные духов ные семинарии – И.И. Евфимовский-Мировицкий (1840 – начало 1850-х гг., Черниговская духовная семинария), Н.А. Модестов (1900 гг. – Тверская ду ховная семинария), А.Е. Алекторов (конец 1860-х – начало 1870-х гг., Пензен ская духовная семинария), В.Н. Витевский (1860-е гг., Симбирское духовное училище). Академическое образование имели немногие (0,9% по епархии) – Н.М. Чернавский (Казанская духовная академия (1896)), И.П. Кречетович, в монашестве Иосиф (Литовская духовная семинария;

1897 г. историческое от деление Московской духовной академии, 15-й кандидат LII курса (1893- гг.)), Р.Г. Игнатьев (Московский Лазаревский институт)15.

Изначально духовенство было нацелено на то, чтобы составлять основу интеллигенции провинции16. Оно на протяжении длительного времени моно полизировало важнейшие области общественной жизни – религиозную идео логию, то есть философию и науку этой эпохи, вместе со школой, образовани ем, моралью, правосудием, благотворительными и медицинскими учрежде ниями и т. д. Причина этому – высокое религиозно-нравственное состояние традиционного общества, ориентированного на православную систему ценно стей. Зависело оно от духовных пастырей, что повышало их авторитет в свет ской среде17. Священников отличала высокая культура чтения (чтение с раз мышлением), нацеленность на деятельного читателя, стремление выйти из привычного круга занятий. Выходцами из духовенства были многие ведущие историки18.

Это явление было обусловлено социально – в селе, приходе функции официального историка, регистратора течения времени внутри узкой общно сти людей возлагалась именно на священника. Существование церковного ар хива, где часто были документы с возрастом в несколько веков, ведение мет рических и исповедных книг, составление клировых ведомостей делали этих людей сопричастными к ходу истории, позволяли им более свободно ориен тироваться в прошлом и отделять его от настоящего, а настоящее от будуще го19.

Развитие науки во второй половине XIX века добавило хлопот священ никам. Для сбора сведений по различным отраслям знаний соответствующие программы поступали в духовные консистории, а оттуда пересылались на места. Губернские статистические комитеты ежегодно требовали сведения о числе «родившихся вообще и по временам года». «Вольному экономическому обществу» требовались статистические сведения о землевладениях, по агро культуре, составу и численности домашнего скота, промыслах населения, его материальном положении, составе и численности повинностей, о количестве грамотных и обучающихся в различных учебных заведениях. И от этого нель зя было отказаться, сославшись на занятость. Во второй половине XIX в. ду ховенство меньше было связано с крестьянским трудом. Во многом это было обусловлено ростом самосознанияи переключением на иные виды деятельно сти и доходы20.

Священники принимали активное участие в научной и публицистиче ской деятельности: составляли исторические, географические, статистические описания, как отдельных приходов, так и целых епархий. Многие сотруднича ли не только с местными, но и центральными изданиями21. Авторов, вышед ших из духовенства, отличало огромное трудолюбие, кропотливость в работе, система памяти и опыт работы с источниками сформировались у многих именно в семинарии. Их преимущество перед выпускниками светских учеб ных заведений – практичность. Понимание повседневной жизни русского кре стьянства и детальное, фактографичное описание её, резко подняло сегодня научную ценность такого рода работ.

Как показывает тематика работ оренбургских авторов, при отсутствии узкой специализации местные историки-исследователи занимались практиче ски всеми основными темами по местной церковной истории: история церкви, хозяйственная деятельность церкви, приходская жизнь, церковные праздники, миссионерская деятельность в крае, интеллигенция, крестьянство, казачество, этносы, образование, история епархии, губернии, уезда, города, селения (се ло, станица), храма, монастыря, братства (общество), деятеля (святитель, епи скоп, протоиерей и т.д.), секты и раскол. С самого момента образования Оренбургская губерния отличалась полиэтничностью, поликонфессионально стью и сложной социальной структурой. Неславянская часть населения испо ведовала ислам (по данным А.И. Конюченко, 22,8% от общего числа жителей в 1897 г.22). Этим объясняются работы по исламской истории (например, А. Васильев – «Чтения по истории Мухаммеданства»), миссионерские записки с зарисовками быта нерусских народов.

Среди авторов работ по церковной истории и публикаций в «Оренбург ских Епархиальных Ведомостях» были и светские исследователи, как, напри мер, А.И. Добросмыслов «Материалы по истории России (сборник указов и других документов, касающихся управления и устройства Оренбургского края. 1734 г. Т. 1)»23. Впрочем, разделение историков-краеведов на «церков ных» и «светских» применительно к крупным фигурам выглядит достаточно условным. Так, крупнейшим исследователем края был Н.М. Чернавский – ав тор многотомного историко-статистического исследования «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем», и многочисленных небольших краевед ческих работ: «Село Ратчино»;

«Слобода Куртамыш»;

«Село Воздвиженское Оренбургского уезда (историко-статистический очерк)», «Общий взгляд на историю Оренбургской епархии» и др24.

Регулярно занимающимся исследователем-краеведом являлся протоие рей Иосиф Павлович Кречетович (в монашестве Иосиф) (1873 – 12 июня 1933) – активный деятель обновленческого движения, митрополит Могилевский и Белорусский (1926–1928 гг.), позже – Симферопольский (1928–1933 гг.), рек тор Екатеринославской, Витебской и Оренбургской духовных семинарий25.

Выпускник исторического отделения Московской духовной академии, он ин тересовался широким кругом тем – от истории Церкви до отмены крепостно го права на Урале. В оренбургском архиве хранится его рукопись «Крестьян ская реформа в Оренбургском крае»26, а в 11 выпуске «Трудов ОУАК» поме щена его работа «К истории открытия Самарской епархии»27.

Выдающимся краеведом являлся священник о. Николай Николаевич Модестов (1886 – 1938), автор опубликованых в Трудах ОУАК доклада «Ос нование города Оренбурга и первоначальное благоустройство его по донесе ниям статского советника И.К. Кирилова в св. Синод», монографий «Бывший префект Гродненской гимназии, иеромонах Доминиканского ордена Кандид Зеленко в Оренбурге» и «Табынская икона Божией Матери»28.

Результатом работы светских и церковных исследователей было боль шое количество материалов церковно-краеведческого характера. Всё чаще поднимается вопрос о систематизации великого объёма информации29. В на стоящее время, в рамках проекта "Уральская электронная библиотека", объе динившего областные библиотеки Челябинска, Оренбурга и Екатеринбурга, научную библиотеку ЧелГУ, областные архив и краеведческий музей, ведётся работа по оцифрованию и созданию электронной коллекции «Оренбургских епархиальных ведомостей». Несомненно, это сделает краеведческие материа лы более доступными и востребованными. Аналогично тому, как в других об ластях знания задача информационного обеспечения выделилась в самостоя тельные дисциплины, в силу чего существует информатика биологическая, геологическая, химическая, юридическая и др., — точно так же должна суще ствовать и информатика христианская. Задачу сбора, хранения, поиска и об работки информации, накопленной веками существования христианства и жизни Церкви, можно успешно решить, сделав ее предметом специальной сферы деятельности. При этом мы не только отдадим должное усилиям наших предков, не только перебросим мост из современности к трудам и дням наших отцов, но и обеспечим преемственность в развитии христианской традиции, богословских и гуманитарных наук в целом.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Ильин И. Что дало России Православное Христианство. Манифест Русского Движения // http://hrono.info/statii/2009/ilin_manifest.php Пушкин А.С. Заметки по русской истории XVIII в. // Пушкин А.С. Полное собрание со чинений. Л., 1979.

Лихачёв Д.С. Земля родная. М., 1983. С. 14 – 18.

Добренький С.И. А.И. Мусин-Пушкин и церковное летописание конца XVIII - начала XIX в. // 200 лет первому изданию "Слова о полку Игореве": Материалы юбилейных чтений по истории и культуре древней и новой России. 27-29 августа 2000 г. Ярославль Рыбинск. – Ярославль, 2001. – С. 330-333.


Агеева Е.А. Церковная жизнь и повседневный быт русского села по приходским лето писям XIX – начала XX вв. // Исторический вестник. 2000, № 3. Размещено:

http://www.krotov.info/history/19/55/ageeva.html;

Добренький С.И. Церковно-приходские летописи второй половины XIX – начала XX века как источник по истории северной деревни // Русская культура на рубеже веков: Русское поселение как социокультурный феномен. Сборник статей / Гл. ред. Г.В. Судаков. – Вологда: Книжное наследие, 2002.

Размещено на сайте: http://www.booksite.ru/fulltext/pos/ele/nie/phe/nom/en/13.htm ГАОО. Ф. 96. Оп. 1. Д. 77.

Соловьёв И. Профессор П.В. Знаменский как историк Русской Церкви // http://www.orthedu.ru/ch_hist/hi_rpz/1635zna.htm http://www.spasnanovom.ru/trudi Валитов А.А. Тобольское церковное древлехранилище (1902–1917 гг.) // Тобольск научный, 2009. С. 140-143.

Комарова И.И. Благотворительное участие научных обществ в России до 17-го года по сохранению церковных памятников и культурного наследия России // Опубликовано на сайте: Русская линия: Православное информационное агенство (http://www.russk.ru/st.php?idar=113852).

Есикова Е.М. Миссионерское Михаило-Архангельское братство конец XIX – начала XX вв. // Известия АГУ. 2009. № 4-2 (64). С. 58–60.

Чернавский Н.М. Оренбургские епархиальные ведомости // Труды Оренбургской уче ной архивной комиссии. Оренбург, 1903. Т. 12.

Боже В. С. Историк Оренбургского и Уральского края // Чернавский Н. М. Материалы к истории Челябинска. Ч., Конюченко А.И. Тона и полутона православного белого духовенства России (вторая половина XIX – начало XX вв.). Челябинск, 2006. С. 178 – 180.

ГАОО. Ф. 214. Оп. 1. Д. 9. Л. 2 об.

Бердинских В.А. Вятские историки XIX – начала XX века // Вопросы истории. 1991, № 12. С. 212.

Конюченко А. И. Ук. соч.

Акиньшин А.Н. Воронежские краеведы и священники – ученики Ключевского.

С. 156–167.

Бердинских В.А. Вятские историки. Ремесло истории в России. С. 106–108.

Конюченко А.И. Ук. соч. С. 178–180.

Там же.

Конюченко А.И. Опыт дешифровки кода религиозного пространства (на примере Орен бургской епархии в XIX в.) // Урал в контексте российской модернизации. Чел., 2005.

С. 399.

Добросмыслов А.И. Сборник указов … // ОЕВ. 1900. № 2. С. 75–77.

Чернавский Н.М. Оренбургская епархия в прошлом её и настоящем: В 2 вып. Оренбург.

1900 – 1902. Труды ОУАК. Вып. 7 и Рогозный П.Г. Церковная революция 1917 года (Высшее духовенство Российской Церкви в борьбе за власть в епархиях после Февральской революции). СПб., 2008.

Рукопись «Крестьянская реформа в Оренбургском крае» находится ГАОО в личном фонде Кречетовича;

ГАОО. Ф. 214. Оп. 1. Д. 53. Вот только малая часть известных нам работ – «Записка» о жизни монахов в Екатеринославском архиерейском доме (1917), «заметка об учреждении в Оренбурге архиерейской кафедры», «Несколько новых дан ных из начальной истории Александро-Невского собора в городе Уральске», «Истори ческий очерк Кунчеровской одноклассной ЦПШ Саратовской губернии», «доклад Кре четовича о результатах обследования Вольского духовного училища», записка о жизни и поведении священников и монахов и т.д. губернии в 1905–1907 гг.

Протоирей Кречетович Т.П. К истории открытия Самарской епархии. Наделение Са марского архиерейского дома мельницей, земельными угодьями и рыбными ловлями // Труды ОУАК. Вып. 11.

Модестов Н.Н. Бывший префект Гродненской гимназии, иеромонах Доминиканского ордена Кандид Зеленко в Оренбурге. Исторический очерк. (С приложением статьи В. К.

Григорьева) // Труды ОУАК. Вып. 28;

Модестов Н.Н. Село Табынское и Вознесенская пустынь. Табынская икона Божией матери и крестный ход из села Табынского в г. Орен бург и другие места Оренбургской епархии // Труды ОУАК. Вып. 31;

Модестов Н.Н. Из недавней Оренбургской старины. Исторические очерки // Труды ОУАК. Вып. 32.

Слуцкая С.А. Церковное краеведение и краеведческая библиография // Библиография.

1993. № 5. С. 110-115.

П.Ф. Назыров, А.А. Щербатова Региональная история и библиотечное краеведение (о проекте Сектора редких книг Научной библиотеки ЧелГУ) Современное историческое регионоведение чрезвычайно разнообразно по своим методологическим подходам и направлениям научной работы. Вме сте с тем оно требует специальных знаний, которые позволили бы исследова телю корректно работать с местным материалом, выбирать необходимый масштаб исследования, соотносить конструкции "большой" и "малой" исто рии, осуществлять междисциплинарные проекты. Важным условием этого яв ляется знакомство со сложившимися традициями изучения местного края, особенностями работы с комплексом местных источников, использование ко торых позволяет реализовать один из главных принципов краеведения – принцип "поместного изучения истории" (Н.П. Анциферов).

Другое условие – доступность основных источников, возможность при влекать необходимые документы и публикации независимо от места нахож дения оригиналов, использование их не только в индивидуальных исследова тельских (краеведческих) проектах, но и в учебном процессе, который носит, как правило, коллективный характер. Создание такого "информационного" пространства требует усилий многих участников.

Одним из главных «творцов» такого пространства является библиотека.

Можно с уверенностью утверждать, что краеведение сегодня входит в число важнейших направлений работы библиотек всех уровней – от универсальных научных до сельских. Основным содержанием библиотечного краеведения ву зовской библиотеки традиционно остается сбор, хранение и предоставление в пользование краеведческих документов, а также информирование о них как можно более широкого круга читателей. В то же время, внедрение новых ин формационных технологий оказало значительное влияние на содержание краеведческой деятельности.

В частности, это относится к созданию электронных коллекций, кото рые позволяют, с одной стороны, сохранить, а с другой – сделать доступными и востребованными редкие издания и архивные документы. Вместе с тем, чтобы стать эффективным учебным и научным инструментом, состав мате риалов такой коллекции должен отвечать двум требованиям: во-первых, структурно и хронологически отражать основные направления и подходы (дискурсы) в изучении края, а во-вторых, соответствовать самому изучаемому предмету, информационно раскрывать наиболее важные исторические про цессы, события и культурные традиции региона.

*** Говоря об Урале, иследователи отмечают его роль своеобразного исто рического перекрёстка, места встречи различных культур и народов. Русская (а вернее – учитывая многосоставной характер переселенческого движения – российская) колонизация региона началась в эпоху средневековья, и активно продолжалась в новое время, растянувшись почти на 500 лет. Различные внутренние районы Урала становились форпостами в освоении Сибири, Ка захстана, Средней Азии1.

По мнению ряда видных уральских историков (К.И. Зубков, Н.Н. Алев рас), причины и характер уральского "своеобразия" обусловлены колониза ционным характером развития государства и конкретными пространственно временными (позднее средневековье, новое время) рамками становления ре гиона как части России, его ролью первого, доиндустриального промышлен ного района страны, геополитическим положением на стыке Европейской России, Сибири, Срединной Азии. Первым этнокультурным компонентом формирующегося уральского региона стало Северное (Пермское) и Среднее (Вятское) Приуралье, заложившее основы крестьянской колонизации края и его своеобразной местной русской культуры, впитавшей в себя традиции рус ского Севера и связанного с ним финского мира. Неповторимый исторический облик Уралу придала горнозаводская промышленность, породившая особую "горнозаводскую культуру", имевшую свою социальную, хозяйственно экономическую и историко-психологическую основу. Пограничное положе ние юго-восточной части уральского региона обусловило его превращение в форпост решения военно-стратегических задач азиатской политики России, а одним из инструментов военной колонизации края стало первое "государст венное" казачье войско — Оренбургское. "Казачья культура" нашла своё отра жение также в своеобразном укладе последней вольной казачей общины — яицких казаков, в организации Башкиро-Мещерякского войска. Важным со ставляющим исторического развития региона в процессе его колонизации и становления стал "инородческий" этнокультурный компонент. Его особен ность составляет разнообразие моделей взаимоотношений русских и "инород цев" — от "культурного освоения" до военно-политической экспансии. В цен тре этого взаимодействия в 17 – 19 веках оказалась Башкирия с её разнообраз ным нерусским населением – от обособленных в этносословном отношении башкир и "мещеряков"-мишарей до поволжских татар, мордвы, марийцев ("черемис") и др. Русское население региона формировалось как результат взаимодействия переселенцев из различных исторических областей Россий ского государства – Севера, Заволжья, Юга, а также собственно Урала и При уралья, обрусения представителей местных народов и усвоения важных ком понентов их национального быта. Важно подчеркнуть, что все отмеченные внутрирегиональные культуры представляли долговременное явление и до се го дня остаются источниками сохранившихся исторических традиций.


К началу ХХ в. Урал включал в себя 4 крупные российские губернии:

Пермскую, Вятскую, Уфимскую и Оренбургскую, частью которой являлась и территория Оренбургского казачьего войска. Железные дороги и особенно Транссибирская магистраль связали регион с европейскими рынками, превра тили его, вместе с Зауральем, в один из центров сельскохозяйственного про изводства и кооперации в России. Набиравший силу "восточный вектор" раз вития страны создавал условия для перевооружения уральской промышленно сти, превращавшейся в основную базу освоения Сибири и азиатских владений России. Новая философия развития промышленного Урала была закреплена в годы первых пятилеток (восточная угольно-металлургическая и аграрная база) и особенно в годы второй мировой войны, когда Урал, вместе с Поволжьем, выдвинулся в качестве главного индустриального района СССР.

Изучение Урала проходило одновременно с его колонизацией и хозяй ственным освоением. Работа по систематизации разнообразных (в т.ч. истори ческих) сведений о крае началась в XVII – XVIII вв., с появлением первых ме стных "городских летописцев", "историй", "топографий" и "описаний", со вмещавших общерусский план изложения и факты местного прошлого, увя зывавших местный материал с политическими "пользами" и практическими интересами имперского управления. Так, один из участников колонизации Южного Урала и крупнейший российский провинциальный историк XVIII в.

П.И. Рычков видел свою задачу в сообщении наиболее точных и широких сведений об истории оренбургской экспедиции, "о ситуации и о натуральных свойствах здешних мест, о состоянии и разделении внутри и вне сей губернии находящихся народов и прочих знатнейших случаях и действиях". Предназна чая свой труд для "будущего, то есть потомственного времени", чтобы после дующие поколения имели "достоверное писание" и не вели бы споров о про шлом, основываясь на "баснях", он во второй части своего труда указывал, что "такие ежегодные записки, не только ради любопытства служить должны, но и в самом правлении губернских дел немалую пользу принести могут оп ределяемым вновь в ту губернию командирам и служителям, потому что они им будут наставлением и всегдашним напоминанием, дабы в настоящих делах не воспоследовало каких ошибок и упущений"2. Развитию уральского краеве дения способствовало и становление самого явления российской провинции и провинциализма как формы национального самосознания, определяющего ме сто человека как российского подданого и гражданина своего "малого Отече ства".

XIX век стал подлинным временем расцвета российского краеведения.

Развитие образования, создание в провинциальных городах гимназий, духов ных семинарий, а в Европейской России и университетов – способствовало распространению нормативных исторических знаний, появление провинци альной прессы, прежде всего – "Губернских ведомостей" и первых частных изданий, на страницах которых появлялись исторические материалы – воспи тывало вкусы и пробуждало интерес к прошлому у образованной публики.

Большое значение имело и развитие "официального краеведения" в лице гу бернских статистических комитетов, объединивших широкий круг местных деятелей из числа провинциальной интеллигенции вокруг работы по изуче нию истории, экономической жизни, быта своего края. Результатом деятель ности комитетов стала подготовка статистических сборников (адрес календарей и справочных книжек), сводных работ с характеристикой соответ ствующих губерний ("Материалов…" и "Описаний…"), списков населённых мест, сборников трудов. Частью "ведомственного краеведения" стало появле ния большого числа публикаций (отчётов, сообщений и т.д.), посвящённых местным сюжетам исторического и социально-экономического характера в журналах соответствующих министерств: просвещения, путей сообщения и других, авторами которых выступали откомандированные на места чиновники и работники региональных правительственных учреждений. В 80–90-х гг. XIX в. центр краеведческой работы постепенно переместился в губернские учёные архивные комиссии, основная функция которых – приведение в порядок гу бернских архивов – дополнялась сбором разнообразной информации по исто рии губернии, исследовательской и публикаторской деятельностью. На стра ницах "Трудов…" комиссий увидели свет как отдельные, небольшие статьи и публикации провинциальных авторов, так и самостоятельные монографиче ские краеведческие исследования. В условиях пореформенных десятилетий, сопровождавшихся складыванием системы местного самоуправления и фор мированием "земского элемента", краеведение стало рассматриваться как раз новидность общественного служения, стало частью новой идеологии значи тельной части местной интеллигенции. Активное участие в изучении своего края приняло духовенство, что нашло отражение в большом количестве крае ведческих материалов – описаний приходов и историко-статистических очер ков населённых пунктов (крупных сёл и городов), противосектантских и мис сионерских материалов, этнографических зарисовок – на страницах "Епархи альных ведомостей". Из числа местных деятелей вышел целый ряд крупных исследователей, заслуги которых получили не только региональное, но и рос сийское общественное и научное признание: В.Н. Витевский, Н.М. Чернав ский, Ф.М. Стариков, Н.К. Чупин, А.С. Верещагин, П.Н. Луппов и др.

Ускорение социально-экономического развития страны в начале 20 века, развитие деловой активности и туризма породили спрос на справочные изда ния популярного характера, необходимые в коммерческих и туристических поездках – путеводители, содержащие, наряду с историческими сведениями, зарисовки современного быта и экономическую характеристику уральских территорий. Среди них необходимо выделить "Путеводитель по Уралу" (1902, 1904 гг.) и "Спутник туриста по Уралу" (1903 г.) В.А. Весновского, "Урал Се верный, Средний, Южный" (1917 г., составители В.А. Весновский, В.С. Зы бин, Ф.П. Доброхотов), путеводители по отдельным городам "Весь Екатерин бург" (1903 г.), "Весь Челябинск и его окрестности" (1909 г.) и др. Интерес к восточным окраинам и азиатским владениям России способствовал появле нию в "толстых" литературных и популярных журналах путевых очерков, по свящённых городам и отдельным местностям региона. Значительное внима ние прошлому и современной жизни Урала уделяет региональная периодика, представленная в начале 20 века, наряду с губернскими ведомостями, боль шим числом изданий официального (в т.ч. ведомственного), общественно литературного, коммерческого характера: "Вестник Оренбургского учебного округа", "Оренбургский церковно-общественный вестник", "Уральская жизнь", Урал", "Голос Приуралья" и др. Появляются специальные городовед ческие и географические работы ("Оренбург" П.Н. Столпянского, "География Оренбургской губернии" Д.Н. Соколова и др.), посвящённые региону очерки в общих работах, посвящённых России ("Россия. Полное географическое опи сание нашего отечества" и др.). Одним из достижений дореволюционного "россиеведения" стали статьи в российских энциклопедиях, основанные на систематизации разнообразного статистического, естественно-исторического и историко-культурного материала, посвящённые отдельным губерниям, уез дам и городам, а также наиболее выдающимся представителям политической и культурной элиты провинции (например, помещённые в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона статьи о Н.М. Чернавском и В.Н. Витевском).

*** К настоящему времени материалы по истории Урала размещены на це лом ряде сайтов и порталов, в создании которых принимают участие и южно уральские библиотеки и вузы. К числу наиболее интересных надо отнести проект Уральской электронной библиотеки (http://unilib.chel.su:6005/urelib/main_page.htm), в создании которой, наряду с региональными библиотеками, челябинским областным архивом и краеведче ским музеем принимает участие и Научная библиотека ЧелГУ. Источниками формирования УЭБ являются оцифровка изданий, хранящихся в фондах уча стников, сбор электронных ресурсов, свободно размещенных в Интернете, по ступления электронных документов от авторов/правообладателей, создание участниками УЭБ электронных ресурсов, не имеющих "бумажных" аналогов.

На сайте ЧОУНБ размещены коллекции книг и уральских периодических из даний, в т.ч. "Оренбургские епархиальные ведомости" (1873–1916 гг.), совме стный проект ЧОУНБ, ООУНБ и НБ ЧелГУ, и "Власть народа" (Челябинск, 1918 г.), подготовленная в сотрудничестве с историческим факультетом ЧелГУ.

Силами сотрудников сектора редких книг (Е.П. Свиридюк, А.А. Щерба това), отдела электронных ресурсов (Г.А. Корепанова) и отдела автоматиза ции (Г.Н. Зеленина) библиотеки университета создана коллекция "История дореволюционного Урала (из фонда редких книг НБ ЧелГУ)". В неё включено более 100 источников, представляющих собой отдельные издания и журналь ные публикации 1823–1917 гг., а также статьи из дореволюционных энцикло педических изданий. Коллекция состоит из нескольких разделов: статьи из энциклопедий;

карты;

издания и публикации в хронологическом порядке;

ма териалы Вятской ученой архивной комиссии. Заметим, что карты, представ ленные здесь, были использованы при издании энциклопедии "Челябинская область" (Т. 1–7. – Челябинск, 2003–2007). Книжные памятники, вошедшие в коллекцию, были внесены в электронный каталог библиотеки ЧелГУ также со ссылкой на полные тексты. Наличие всех этих книжных памятников в элек тронном виде обеспечивает доступ к актуальной для современных научных исследований информации и поддержку ряда учебных курсов по региональ ной истории и культуре, по истории отечества в целом. Кроме того, электрон ная коллекция позволяет решить две основные задачи работы библиотеки с редкими изданиями: обеспечить их сохранность и широкий доступ читателей к ним.

Эти материалы дают возможность читателю составить собственное мнение о развитии дореволюционного российского ураловедения. В элек тронной хрестоматии представлены статьи из основных дореволюционных энциклопедических изданий ("Русской энциклопедии", "Большой энциклопе дии", "Энциклопедического словаря Ф.А. Брокгауза, И.А. Ефрона", "Нового энциклопедического словаря", "Энциклопедического словаря Гранат"), даю щие представление о 4 уральских и 1 поволжской (Самарской) губерниях и губернских городах. Эти материалы позволяют увидеть не только развитие различных частей "уральско-приуральского" региона, но и эволюцию самого описания губернии в сторону более полного и насыщенного социально экономическими данными портрета уральских регионов и их столиц. Описа ния дополняются картами, обрисовывающими административные контуры дореволюционного Урала.

Отдельную группу составляют посвящённые уральским сюжетам пуб ликации "толстых" научных и научно-популярных журналов XIX – начала ХХ вв.: "Отечественные записки", "Записки Императорского русского географи ческого общества", "Исторический вестник", "Естествознание и география", "Нива". Многие из этих материалов (например, мемуары И.И. Неплюева, опи сания золотопесчанных промыслов и Златоустовского завода в "Отечествен ных записках", путевые очерки, помещённые в журнале "Естествознание и география" и др.) являются библиографической редкостью и их публикация, несомненно, даёт возможность подключить их к кругу источников, исполь зуемых историками для реконструкции политической, экономической и куль турной истории уральского региона. Важную информацию содержат материа лы первой всеобщей переписи населения 1897 г., приведённые по уральским губерниям и городам (из сборника "Населенные места Российской империи с 500 и более жителей…"), а также помещённая в "Хрестоматию" "Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1909 год", являющаяся изданием Вятского губернского статистического комитета.

Колекция содержит ряд редких публикаций, посвящённых вопросам горнозаводского Урала (Чернов, П. Отчет по командировке главного заво дского инспектора летом 1887 года для обзора Уральских рельсовых заводов и Екатеринбургской промышленной выставки // Журнал Министерства путей сообщения. – СПб., 1888. – № 43, Отд. X. – С. 29-66;

Карницкий, Д.П. Наши законы о недрах. – СПб., 1909;

Степанов, П. Наделение землей горнозаводско го населения на Урале // Труды студентов экономического отделения С.-Петербургского политехнического института императора Петра Великого.

– СПб., 1914. – № 14.), а также истории и этнографии Пермского края: иссле дование Г.С. Лыткина "Зырянский край при пермских епископах и зырянский язык" (СПб., 1889), 4 том "Пермской летописи" В. Шишонко, изданный в Перми в 1884 г.

Среди материалов, представленных в коллекции, следует выделить тру ды Вятской учёной архивной комиссии (37 сборников за 1905–1917 гг.). Соз данная в 1904 г., комиссия сразу же развернула активную научную и общест венно-просветительскую деятельность и завоевала авторитет среди учёных обществ провинциальной России. В "Трудах ВУАК" были опубликованы свод летописных сведений о Вятке и актовые материалы XVI–XVIII вв., в т.ч. гра моты и акты одного из старейших на Урале Трифонова Успенского монасты ря, Вятского Архиерейского дома, писцовые книги Яранского посада, городов Слободского и Котельнича, писцовые и межевые книги города Хлынова (Вят ки) и уезда, и др.;

рефераты и сообщения членов комиссии, посвящённые ко лонизации Вятского края и Прикамья, истории Церкви, материалы по архи тектуре и этнографии губернии. Здесь же опубликованы журналы комиссии, отражающие организацию работы ВУАК, её отношения с другими государст венными и общественными учреждениями.

Изучение региональной истории предполагает выявление событий и процессов, отражающих самобытные и неповторимые черты региональной истории, определившие на длительную перспективу историко-культурный об лик края. С другой стороны, в опыте каждой региональной общности есть компоненты и имена, получившие общенациональное признание и связываю щие региональную культуру с общим контекстом российской истории, де лающие обращение к ней интересным и необходимым условием понимания общего хода развития страны. Как представляется, настоящая коллекция по могает решить эту задачу за счёт привлечения аутентичных материалов, от ражающий "столичный" и "провинциальный" дискурсы в изучении регио нальной проблематики.

Работа над электронной коллекцией продолжается. Планируется орга низовать поиск по трем указателям – географическому, предметному, имен ному, а также обеспечить возможность выхода на полнотекстовые копии до кументов коллекции через электронный каталог библиотеки (пока такая воз можность доступна только в локальной сети НБ ЧелГУ)3.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Алеврас Н.Н. Уральский регион: историко-культурное единство или многообразие? // Урал в контексте российской модернизации. Челябинск, 2005. Использованы также ма териалы совместной публикации: Алеврас, Н.Н., Конюченко, А.И., Назыров, П.Ф. Про блемы изучения региональной истории: методологические аспекты и принципы по строения учебных курсов // Историческое образование в школе и вузе в условиях его диверсификации: Региональный компонент: теория и практика. – Новосибирск, 2000.

Рычков, П.И. История Оренбургская. – Оренбург, 1896. – С. 2, 78.

Коллекция размещена на сайте НБ ЧелГУ и доступна из локальной сети по адресу:

http://www.lib.csu.ru/ER/ER_RK/RK/index.html.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ АНОХИНА Зинаида Николаевна – кандидат исторических наук, доцент ка федры новейшей истории России Челябинского государственного универси тета БАКАНОВ Сергей Алексеевич – кандидат исторических наук, доцент ка федры новейшей истории России Челябинского государственного универси тета ГОНЧАРОВ Георгий Александрович – доктор исторических наук, заве дующий кафедрой новейшей истории России Челябинского государственного университета ГРИШИНА Наталья Владимировна – кандидат исторических наук, доцент кафедры новейшей истории России Челябинского государственного универ ситета ЕВСЕЕВ Иван Валентинович – директор Верхне-Уфалейского филиала Че лябинского государственного университета ЕВСЕЕВ Тимур Иванович – студент Института прокуратуры Уральской го сударственной юридической академии НАБОКИНА Татьяна Александровна – студентка исторического факульте та Челябинского государственного университета НАЗЫРОВ Павел Флорович – кандидат исторических наук, доцент кафедры новейшей истории России Челябинского государственного университета ФОКИН Александр Александрович – кандидат исторических наук, доцент кафедры новейшей истории России Челябинского государственного универ ситета ФОРСТМАН Георгий Васильевич – Заслуженный работник культуры, кан дидат исторических наук, доцент, Почетный профессор Челябинского госу дарственного университета ЧЕЛЯЕВА Мария Александровна – аспирант филологического факультета ЧелГУ, лаборант кафедры новейшей истории России Челябинского государ ственного университета ЩЕРБАТОВА Алена Анатольевна – сотрудник сектора редких книг Науч ной Библиотеки Челябинского государственного университета ТРУДЫ КАФЕДРЫ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РОССИИ Том IV.

Формат 60х84 1/16. Бумага ВХИ 80 гр. Объем 8,4 усл. п. л.

Тираж 100 экз. Заказ № ГОУ ВПО «Чел ГУ», 454021, г. Челябинск, ул. Бр. Кашириных, ООО «Издательство РЕКПОЛ», 454048, г. Челябинск, пр. Ленина, Изготовлено в полном соответствии с качеством предоставленных оригиналов заказчиком в ООО «РЕКПОЛ», 454048, г. Челябинск, пр. Ленина, 77, тел.(351) 265-41-09, 265-49-

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.