авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«Ю. В. Крупнов РОССИЯ МЕЖДУ ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ. КУРС НОРД-ОСТ Серия «Русский путь» Санкт-Петербург Издательский Дом «Нева» 2004 Книга ...»

-- [ Страница 6 ] --

Отсюда, русский для меня — это любой человек, который любит Россию, ее тысячелетнюю историю, и по доброй воле служит нашей государственности. Не случайно, что русский — прилагательное, что эта прилагательность сама по себе является уникальным явлением.

Русские никогда не были националистами, они ко всему прилагаются и к ним все прилагается.

Главное, чтобы хорошее прилагалось и без подлости.

Для меня все народы России русские.

Мы правильно не удивляемся странным, казалось бы, на поверхностный взгляд, сочетаниям «русский татарин», «русский еврей», «русский немец».

Русские — это не происхождение, не цвет крови или кожи, не избранные фамилии и роды, не этнос и не национальность.

И именно поэтому России совершенно не подходят никакие нацибилдинги, именно поэтому для меня, как и для Вадима Валерьяновича Кожинова, у России нет и не может быть никакой такой национальной идеи.

«Русский народ никогда не двигался в русле национальной идеи в отличие от англичан, немцев, французов, японцев или китайцев. Многочисленные разговоры о национальной идее — плод невежества, и на них, собственно, нет смысла ориентироваться. К сожалению, в отрицании национальной идей как движущей силы русского народа большинство видит национальное принижение. Это неверно. Чаадаев в свое время писал, что для нас узки любые национальные идеи, так как Провидение поручило нам интересы человечества. Русские — уникальный народ, который смог определить судьбу континента, притом не навязывая ему своей национальной идеи. Ведь Россия никогда не была колониальной системой. Русский народ во многих отношениях жил хуже, чем другие народы. В служении целому континенту и тем самым всему миру не остается места для обеспечения собственного благосостояния, для чисто бытового устройства жизни. Тот, кто берет на себя ответственность за человечество, должен за это платить. Но в награду за служение русский народ создал свою культуру...

...Русские смешались с самыми разными народами — выделить чисто русский тип просто невозможно. Во время войны любой солдат, узбек или бурят, называл себя русским. Ибо он нес ответственность за всю страну, а не только за свое национальное бытие и знал, что именно русские всегда несли эту ответственность.

...Я думал о национальной идее неотступно с 1963 года, уже почти 35 лет, и в конце концов пришел к выводу, что собственно национальной идеи в России не существует, и мы можем гордиться тем, что мы выше такой идеи.

Отсутствие национальной идеи нередко приводит нас к тяжелым последствиям, но хорошо известно, что величайшие эпохи в истории человечества — это трагичес кие эпохи. И чем эпоха трагичнее, тем она выше. Гегель говорил, что времена благоденствия народа — времена, совершенно ненужные истории, а трагические эпохи — история. Разумеется, если мерить человечество не его повседневным бытом, а в конечном счете последним Судом... Любой человек не может не думать о том, что будет с ним после смерти. Ярчайший пример: князь Святослав, ярый противник христианства, сказал, обращаясь к своим дружинникам: "Ляжем костьми, братия, мертвые бо сраму не имут". Так он предлагал не только себе, но и своим рядовым воинам подумать о том, что с ними будет после смерти. Какое за этим стоит понимание человеческого бытия!» Русские — категория вненациональная и надэтническая. И только благодаря этому стала возможна уникальная устойчивая политэтничность России.

Многократно показано, что чудесное сохранение народов в России стало возможно благодаря интеграции любого народа в систему нашей, государственности (см., в частности, прекрасный очерк на эту тему Ф. Нестерова в Приложении к данной главе).

Разбирая русскую колонизацию (как освоение северо-восточных земель) и формирование поликультурного пространства на Северо-Востоке Азии, Ю. В. Любимов показывает основания и механизмы такой интеграции и делает в итоге следующее заключение: «...Административные функции на местах исполняли поверстанные на службу, отчужденные по тем или иным причинам члены общин.

Формирование этого слоя происходило как за счет представителей метрополии, так и верноподданных из числа "инородцев" (не только аборигенов)... Существенно, что такие органы в определенном смысле напоминают органы колониального управления, но принципиально от них отличаются тем, что не возникало непроходимой грани между "служилыми" Кожинов В.: У России нет и не может быть национальной идеи//«Российское аналитическое обозрение», № 7, 1998, — http:// www.archipelag.ru/text/116.htm.

и аборигенами... Основополагающим принципом было невмешательство во внутренние дела национальной общины. Главным элементом "обратной связи" становился ясак, который трактовался не как налог, а как своего рода овеществленное подтверждение лояльности»152.

«Великая семья народов», по Александру Сергеевичу Пушкину, и «братское единение со всеми народами», по Федору Михайловичу Достоевскому, — вот русско-российский принцип личности в действии, вот наша всемирная программа, которой нет ни у Запада, ни у Востока.

И именно для реализации данной программы нам необходима Россия как мировая держава.

Приложение МНОГОНАЦИОНАЛЬНАЯ РОССИЯ (Отрывок из книги Ф. Нестерова «Связь времен»153) Характерной чертой Российской державы, делавшей ее исключением из общего правила многонациональных империй, было отсутствие у построившего ее народа комплекса «народа господина» по отношению к иноплеменникам.

...Положение русских в российской «тюрьме народов» отличалось от положения англичан в Британской империи, немцев в империи Габсбургов, японцев в империи Восходя Любимов Ю. В. Проблемы политической интеграции (Русская колонизация. XVII—XVIII вв.)// «Государство в истории общества. К проблеме критериев государственности», Москва: ИВ РАН, 2001. С. 201-203.

Нестеров Ф. Связь времен. Опыт исторической публицистики. -М.: Молодая гвардия, 1987.

щего солнца, и в России бесправие не было уделом только «инородцев». Крепостное право являлось «привилегией» русских, украинцев и белорусов, то есть «природных русских», с правительственной точки зрения. Рекрутчина всей тяжестью ложилась на тех же «природных русских» и лишь в годы чрезвычайных наборов распространялась также на народы Поволжья. Русский народ в «тюрьме народов» был не тюремщиком, но заключенным.

В любой многонациональной империи Запада даже низший социальный слой господствующей нации имеет ряд привилегий по отношению к подчиненному народу в целом. Последний клерк Ост Индской компании чувствовал свое превосходство перед сиятельным махараджей;

беднейший из французских колонистов в Алжире был бы до глубины души оскорблен, если бы его назвали феллахом...

Моральные нормы, обязательные в отношениях между членами господствующей общины, теряют всякую силу при сношениях с представителями низшей общины [112-113].

Вот такой гнусности российская история никогда не знала. Русский народ никогда не чувствовал себя господином других народов, никогда не придерживался двойной морали, никогда не стремился отгородиться от иноплеменников. И судьба его была неотделима от них [114].

Вообще по части «колониальной романтики» России трудно тягаться с Западом, и недаром в русской литературе, совсем не бедной талантами, не нашлось места для подражании Редьярду Киплингу.

Своеобразие многонациональной России лежит в иной плоскости. Первое ее отличие от империй Запада заключается в том, что своим возникновением она обязана не только и даже, может быть, не столько завоеванию, сколько мирной крестьянской колонизации и добровольному присоединению к ней нерусских народов. Испания завоевана вестготами, завоевана арабами, а затем снова отвоевана в ходе Реконкисты. Британия завоевана англами и саксами, Англия завоевана норманнами. Галлия завоевана франками. Германия мечом и огнем берет у славян добрую половину своих земель, расположенных к востоку от Эльбы. Волны завоевателей несколько раз проходят по Италии. Повсеместно победители либо истребляют побежденных полностью, как предположительно сделали англосаксы с бриттами, немцы (не предположительно) - с пруссами и т. д., либо огра ничиваются истреблением местной родовой аристократии и возникающего феодального класса и сами занимают его место (норманны в Англии, франки в Галлии и т. д.). В обоих случаях народ-победитель, народ-господин ставит между собой и покоренными или истребляемыми врагами кастовые преграды. И те же самые черты, усугубленные расизмом, четко проявляются при создании европейских заморских колониальных империй.

Славяне расселяются по Восточно-европейской равнине, мирно обтекая островки угро-финских племен, оторвавшихся от своего основного этнического материка. Между пришельцами и коренным на селением не возникает отношений господства и подчинения;

редко случаются вооруженные столкновения, ибо земли, основной предмет эксплуатации со стороны славянских поселенцев, обширны, заселены крайне редко и не представляют собой с.-х. ценности в глазах финнов, охотников и рыболовов. Славянская община постепенно включает в себя на равных основаниях угро-финские поселения. «Повесть Временных лет» рассказывает, что в «призвании варягов» наряду со славянскими племенами принимала участие финская чудь — никакого намека на неравенство между различными этническими группами сообщение не содержит. Варяги, со своей стороны, удивительно быстро смешиваются с возникающими из среды славянской племенной аристократии феодальным классом.

Никаких перегородок, подобных тем, что воздвигли победители норманны между собой и побежденными англосаксами, здесь не было. На юге и юго-востоке, в приграничной с «диким полем»

полосе, та же самая картина: тюркские племена берендеев, черных клобуков, торков, выброшенные из степи жестокой конкуренцией за пастбища со своими сородичами, оседают, с позволения киевских князей, среди славянского населения. Говоря в целом, в Киевской Руси классовое размежевание раннего феодального общества, его сословная градация проходят не по этническим границам.

Великороссия, возникшая из пепла и развалин Древней Руси, воспринимает по наследству ее могучую пластическую силу [89-90].

Важнейшая черта русского колонизационного движения состояла в том, что миграционные потоки направлялись на неосвоенную ранее землю. Русские крестьяне, поднимая целину, распространили Россию от Прибалтики до Тихого океана, от Белого моря до песков Средней Азии. Ни у одного земледельческого народа, будь то в Поволжье, на берегах Балтики, в Закавказье, в бассейне Амударьи и Сырдарьи, землю не отобрали.

Нигде русские переселенцы не ущемили жизненно важных интересов и кочевого населения: степь широка, в ней места хватало и для русского поля, и для пастбищ скотоводов. Напротив, в страшные годы бескормицы и массового падежа скота русское зерно и мука становились серьезным подспорьем в жизни кочевых племен. [...] Не было причин, материальных причин, к тому, чтобы русские крестьяне и казаки становились в непримиримо враждебные отношения к нерусским народам, и не было причин для яростной, слепой ненависти с другой стороны. Нигде русская община не напоминает английскую колонию, нигде не держится обособленно высокомерно по отношению к «туземцам», повсеместно она органично врастает в окружающую иноплеменную среду, завязывает с ней хозяйственные, дружеские и родственные связи, повсеместно, срастаясь с ней, служит связующим звеном между нерусскими и Россией. Не было комплекса «народа-господина», с одной стороны;

и не было реакции на него - с другой, а потому вместо стены отчужденности выковывалось звено связи.

Другой характерной и отличительной чертой Московского государства и Российской империи было действительно добровольное вхождение в их состав целого ряда народов, заселяющих огромные области: Белоруссии, Украины, Молдавии, Грузии, Армении, Кабарды, Казахстана и др. История никакой иной европейской или азиатской империи не знает ничего подобного. Вестминстерский дворец, скажем, никогда не видел в своих стенах посольства, прибывшего с просьбой о включении своей страны во владения британской колонии [94-95].

В 1453 году Византия, раздавленная напором турецкого нашествии, прекратила свое существование. Еще раньше распался и попал под пяту иностранных поработителей круг земель, освещенный некогда византийской цивилизацией. Чужеземное господство над Арменией, Грузией, Грецией, Болгарией, Сербией и Черногорией, Валахией и Молдавией, Украиной и Белоруссией усугублялось религиозным антагонизмом между победителями и побежденными. Если фео дальная эксплуатация в рамках единой религиозной общины до некоторой степени ограничивалась моральными нормами, то по отношению к иноверцам всякая мораль отбрасывалась, и на место идеологического воздействия со стороны правящего класса становилось неприкрытое насилие, каждодневный произвол и массовый террор в случае возмущения.

Только Московское царство среди прочих православных государств смогло сбросить с себя иноземное иго и добиться «самодержавия», то есть полной самостоятельности, независимости от власти какого-либо иностранного государя. По времени возвышение Москвы совпало с падением Константинополя, а потому и роль политического оплота православия немедленно перешла от Византии к Московии. Женитьба Ивана III на Софье Палеолог, которая передала своему супругу и потомству права на корону византийских императоров, лишь добавила юридическую санкцию к действительному положению дел. Подобно тому, как в XIV—XV веках русская православная церковь обращала взоры своих прихожан к Москве как к центру сплочения всех русских земель в борьбе против Золотой Орды, так позднее, в XV— XIX веках, вся вселенская православная церковь указывала на Московский Кремль как на «твердыню истинной веры» православных христиан [96-97].

Как в период сплочения русских земель вокруг Москвы в XIV-XV веках, так и в позднейшую эпоху объединения уже нерусских земель в пределах многонациональной России прослеживается один и тот же исторический ритм, вызванный внутренней противоречивостью процесса интеграции. В близкой ли Рязани или в далекой Кахетии действовали одновременно центростремительные и центробежные сипы и стремления. Из их противоборства и рождались попеременно местные «приливы» к Москве и «отливы» от нее. Легко различить общие фазы таких политических циклов, которые, повторяясь и затухая, вели к полному государственному объединению: обращение к Москве за военной помощью;

помощь подучена, и кризис преодолен;

военное присутствие Москвы (России) начинает тяготить, появляется стремление освободиться от политической зависимости;

восстановление домосковского статус-кво чаще всего в союзе с прежними врагами;

возобновление, как правило, в гораздо более острой форме старого кризиса;

возвращение к Москве [98].

Создание многонациональной державы, сочетающей в себе народы различных культур, верований и традиций, предполагает наличие потребности в этом с той и другой стороны. Москва, получив ярлык на великое княжение, потому преуспела в своей объединительной миссии, что умела поставить общерусский интерес выше своего местного: московское боярство без сопротивления уступает ближайшее к трону место потомкам удельных князей;

московские дети, боярские и дворяне, покорно покидают свои подмосковные поместья, расселяясь по царскому указу под Новгородом Великим, Новгородом Нижним, Псковом, Рязанью, Тверью, Смоленском, чтобы на равных основаниях с местными помещиками нести службу «головой и копьем». Избранная «тысяча» московского дворянства, своего рода царский гвардейский корпус, «испомещенныи» вокруг столицы, на деле состоял из выходцев из всех русских земель. Нет ничего удивительного в том, что правительство многонациональной Российской державы исходит в дальнейшем в своей внутренней политике не из узко русских, а прежде всего из своих классовых, то есть общегосударственных интересов [105].

В ходе объединения русских земель Москва усиливается сами и обессиливает своих соперников, великих князей тверских, рязанских и нижегородских, стягивая отовсюду к себе на службу основную боевую силу того времени - боярство. Ту же самую политику проводит Московия и по отношению к своим нерусским противникам, оттого родословные русского боярства производили на Ключевского впечатление «этнографического музея»: «Вся русская равнина со своими окраинами была представлена этим боярством во всей полноте и пестроте своего разноплеменного состава, со всеми своими русскими, немецкими, греческими, литовскими, даже татарскими и афинскими элементами». Здесь, очевидно, вопрос об этнической «чистоте» и сравнительном «благородстве» или «низости» национальных элементов никогда не поднимался. Напротив, Иван Грозный с гордостью писал шведскому королю:

«Наши бояре и наместники известных прирожденных великих государей дети и внучата, а иные ордынских царей дети, а иные польской короны и великого княжества литовского братья, а иные великих княжеств тверского, рязанского и суздальского и иных великих государств прирожденцы и внучата, а не простые люди».

Литовские Гедиминовичи мечтали стать господами всей русской земли — они ими стали, превратившись в русских князей Патрикеевых, Голицыных, Куракиных и других, которые в московской иерархии заняли место лишь ступенькой ниже Рюриковичей. И они повели русскую рать на Вильно.

Ливонский крестоносный орден видел смысл своего существования в борьбе против неверных и в натиске на Восток;

в этом смысле Иван Грозный предоставил ему столь широкое поле действий, о котором самые смелые и честолюбивые магистры не смели и мечтать. Царь поселил пленных рыцарей вдоль Оки, чтобы они с мечом в руке стояли против татарских орд, защищая границы Московского государства, а заодно и европейскую христианскую цивилизацию. Под московским кнутом рыцари очень скоро возродили свою утраченную было ими воинскую доблесть, и Грозный пожаловал многих из них за исправную службу, испоместив под столицей и включив в отборную «тысячу» московского дворянства. Других «дранг нах Остен» увлек еще дальше. В отряде воеводы Воейкова, которому пришлось после гибели Ермака добивать хана Кучума, русские стрельцы и казаки составляли лишь ядро;

большая часть была из служилых татар, пленных литовцев, поляков и немцев. Далеко в Сибирь от стен Ревеля и Риги занесло свой крест крестоносное воинство. Но и обратно, то есть с Востока на Запад, под знаменем Москвы шли вольные дети степей. Касимовские, ногайские и казанские татары вторгаются во владения Ордена и доходят до Балтийского моря. Итак, все действуют в соответствии со своими природными наклонностями, унаследованными от предков стремлениями, заветными желаниями.

Кстати сказать, после завершения Ливонской войны пленные немцы, поляки, литовцы, латыши, эстонцы получили возможность вернуться на родину. Эмиссары польского короля разыскивали их по всем русским городам и весям, следя за тем, чтобы не чинилось никаких препятствий к их репатриации, однако лишь меньшая их часть пожелала уехать. После северной войны порядком обрусевшие в плену солдаты и офицеры Карла XII отказываются возвратиться в Швецию. После войны 1812-1813 годов та же картина: пленные французы в большей своей части остаются в России навсегда.

Даже верность исламу не препятствовала достижению высокого служебного положения в Московском государ стве. Иван III, отправляясь в поход на Новгород, оставляет управлять землею и стеречь Москву татарского царевича Муртазу — имя показывает ясно, что его владелец остался мусульманином.

Коренному населению Казанского ханства не грозило насильственное обращение его в христианство после падения Казани. Первому архиепископу, отбывающему в недавно завоеванный город, в Кремле даются совершенно четкие указания: «страхом к крещению отнюдь не проводить, а проводить только лаской». Москва, очевидно, была гораздо больше заинтересована в том, чтобы сабли казанских татар, хотя бы и мусульманские, были на ее стороне, нежели в православной «чистоте»

города.

В следующем, XVII веке послы Алексея Михайловича разъясняют в Варшаве: «...Которые у великого государя подданные римской, люторской, кальвинской, калмыцкой и других вер служат верно, тем никакой тесноты в вере не делается, за верную службу жалует их великий государь». Европейцы, к этому времени уже получившие от Генриха IV и Ришелье первые уроки веротерпимости, одобряли подобный подход московского правительства к «римской, люторской и кальвинской» верам, но не к «калмыцкой» и не к «татарской». Яков Рейтенфельс, проживший в Москве с 1671 по 1673 год, с явным отвращением пишет о том, что там «татары со своими омерзительными обрядами... свободно отправляют свое богослужение». В XVIII веке Петр I в воинском уставе наставляет своих генералов, офицеров и солдат: «Каковой ни есть веры или народа они суть, между собой христианскую любовь иметь».

Тот же узел, что связал воедино все русские земли, стал завязью и для более широкого, многонационального Российского государства [106-108].

Россия росла сплочением народов, причем собственно русский элемент с природной пластичностью играл роль цемента, соединяющего самые разнообразные этнические компоненты в политическую общность. Мозаичная Российская империя обладала перед лицом внешних угроз твердостью монолита.

На совсем иных основаниях строились многонациональные империи Запада. Отношения между английскими, французскими, голландскими и т. д. плантаторами и их работниками, отношения между остзейскими баронами и эстонски ми и латышскими крестьянами, между польской шляхтой и ее белорусскими, украинскими и литовскими холопами, между французскими колонистами и алжирскими феллахами, между израильтянами и палестинцами, между английскими поселенцами и коренным населением Ирландии и т. д. — все это не более чем вариации на одну и ту же тему отношений между победителями и побежденными, между народом господ и народом рабов. Великолепным символом такого рода межнациональных отношений служат ежегодные демонстрации оранжистов в Ольстере.

В 1690 году англичане под предводительством Вильгельма Оранского нанесли поражение ирландским католикам, и с тех пор каждый год в день битвы проходят они сплоченными колоннами по улицам североирландских городов, демонстрируя свою силу, бросая свое ликование и презрение в лицо сыновей, внуков, правнуков побежденных. И так везде, где в области отношений между народами торжествуют принципы западной цивилизации. Друг против друга стоят народы господствующие, ревниво цепляющиеся за малейшие привилегии, которыми отделяют себя от людей «низшего сорта», и народы побежденные, подавленные, унижаемые ежедневно, ежечасно, но сжимающие кулаки и ждущие своего часа, чтобы свести счеты [109-110].

...Нам не кажется странным, что Куприн мог чувствовать себя одновременно татарином и русским.

Гоголь - украинцем и русским, Багратион — грузином и русским и т. д. Не нужно упускать из виду, однако, что этот великий процесс межнационального синтеза, начавшийся в глубине веков, всегда представлялся буржуазному западному сознанию как нечто противоестественное, отталкивающее и непонятное...

ЕВРАЗИЙСКИЙ ТУПИК Занимательно, что осуществить генетическую модификацию русских мечтают не только «либералы» типа Ясина и К, но и «почвенники» — типа «евразийца» А. Г. Дугина.

Русские, по мысли Дугина, настолько развиты, что абсолютно неполноценны для действия.

«Специфика воли классического представителя большого народа, т. е. аутентичного русского автохтона, сопряжена с чувствительностью и созерцательностью, с этикой и психологией, с онтологическим вниманием и чуткой спонтанностью. Все эти качества убийственны для волевого начала, они его разлагают, ослабляют, в конце концов просто упраздняют. Для волевого начинания необходимы, напротив, отчужденность от среды, дифференцированость, определенная доля маккиавеллизма, жесткость вплоть до жестокости, безразличие к средствам, пренебрежение затратами, невнимание к побочным эффектам. Иными словами, для того чтобы русские стати волевыми и смогли выполнять серьезные функции в социальной элите, они должны утратить базовые психологические черты, характеризующие русских. Как это ни парадоксально, но чтобы стать эффективными носителями воли, русские должны перестать быть русскими».

Одна радость. Русские, к счастью, генной инженерии не поддаются, абсолютно безнадежны в этом плане: «Не исключая такой вероятности для отдельных представителей большого народа, для стихийных пассионариев, авангардистов, футуристов, даже авантюристов, все же очевидно, что критической массы, необходимой для формирования искусственного "малого народа", подлинной национальной элиты, таким путем — и особенно при крайне неблагоприятных внешних условиях — достичь не удастся»154.

После таких заявлений понятно, почему и зачем наши нынешние евразийцы с удовольствием публикуют и цитируют «евразийцев» европейских, которым Европа представляется от Дублина до Урала или Владивостока.

Очаровательное объяснение того, зачем могут тут понадобиться Россия и русские дают почти все «евразийцы».

Дугин А.: «Парадоксы воли (Малый народ Евразии)//«3автра». № 42 (307), 19.10.1999.

Вот, к примеру, французский «традиционалист» и один из самых почитаемых «евразийцами»

писатель Жан Парвулеско в своей «Геополитике третьего тысячелетия» аж на целое тысячелетие приговаривает нас к тому, чтобы быть ударным отрядом «континентальных сил» против Китая и США.

«Тотальная геополитика Великого евразийского континента, революционная, авангардная геополитика, утверждающая финальную имперскую концепцию интеграции в рамках общего изначального метаисторического предназначения — Западной Европы, Восточной Европы, России, Великой Сибири, Индии и Японии — явно исключает Китай из активного определения велико континентального евразийского объединения.

В некотором смысле, прогрессирующая потенциальная унификация Великого континента направлена именно против Китая, и Индия в этом отношении явно поддерживается метастратегическим континентальным потенциалом России и Франции. Процесс велико-континентальной интеграции — вещь диалектическая.

В то же время индийско-китайская ядерная конфронтация на Юго-Востоке Азии требует от Японии немедленного решения, необратимого стратегического выбора, который — как только он будет осуществлен — заставит ее примкнуть к велико-континентальному лагерю, чьим региональным полюсом на Юго-Востоке является Индия. Это решение должно быть принято несмотря на вполне понятную ядерную психопатологию японцев.

Все идет к тому, что евразийская история ближайшего будущего будет состоять в ядерном окружении Китая (включая его стратегических сателлитов) ансамблем велико-континентальных имперских держав, входящих в политическую линию оси Париж-Берлин-Москва-Нью-Дели-Токио.

Отношение к этому демаршу со стороны США заведомо вписано в модель основных геополитических соответствий, так как финальная и решающая схватка — начало которой уже можно считать положенным — между Великим континентом и Соединенны ми Штатами, соответствует основной силовой линии фундаментального онтологического антагонизма между "континентальными" и "островными" могуществами, а также не вызывает никаких сомнений тот факт, что появление политически единой Европы (как бы ни препятствовали ему активно работающие против этого проекта теневые, закулисные силы) создаст в определенный момент непреодолимую преграду для окончательной реализации "большого плана" США по установлению планетарной гегемонии. Силовое появление Великой Европы в диалектической игре по утверждению имперского планетарного могущества снова вернет США к статусу второстепенной державы, и тем самым окончательно разрушит пресловутый "американский миф".

По этой причине США объединят усилия по нейтрализации Великой Европы со стремлениями Китая противостоять его континентальному окружению. Это явно приведет к большому союзу Пекин Вашингтон, при котором Китай предложит США гигантский плацдарм на Востоке Евразии, а США обеспечат Китаю выход на рыночные просторы, контролируемые этой океанической силой»155.

Здорово! Правда, очень напоминает подход Льва Троцкого, который непрерывно работал на то, чтобы Россия стала дровами «в топке мировой революции».

В этом все и дело. Евразийцы так любят геополитику и континентальное призвание Евразии, что ради них готовы пожертвовать любой частью Евразии и прежде всего Россией. Слишком уж она удобно расположена.

Широко известно так называемое «завещание» Л. Н. Гумилева, «последнего евразийца», как он сам себя называл: «Если Россия возродится, то только как Евразийская держава, и только через евразийство».

Убежден, что с позиции России — это неправильная мысль.

Первые и последние евразийцы сделали большое дело — восстановили в правах важность для России Азии Жан Парвулеско. Геополитика третьего тысячелетия. — http:/ /www.arctogaia.com/public/osnovygeo/parvul-geo.html.

и Востока в целом (вероятно, что этимология слова «Азия» ведет к ассирийскому корню «восток»156).

Но увлеченные противодействием европоцентризму и борьбой с европейничанием (Н. Я. Данилевский), они пропустили фундаментальный момент: последовательно проводимое евразийство ведет, с одной стороны, к утере самой России, а с другой стороны, к утере мирового и вселенского масштаба мысли и действия России.

И здесь нынешние последователи евразийцев сегодня выступают союзниками не только провинциальных «русских националистов» (типа Городникова или Солженицына157), но и прямыми соратниками тех сил, которым нравится отсутствие России в мире и ее озабоченная сосредоточенность на евроазиатском материке — т. е. фактически, на своей Московии, строящей от нечего делать разные треугольники (РФ — Китай — Индия) и четырехугольники (добавляя к треугольнику Иран).

Евразийство на деле организует курс на Россию как региональную державу, так как оно путает две абсолютно разные вещи: находиться в возможном центре мира -и быть центром мира.

Зато это не путает тех, кого действительно интересует глобальное господство и абсолютная гегемония в мире.

Именно поэтому один из певцов претендентов на мировую гегемонию Збигнев Бжезинский, экс советник президента США Картера по национальной безопасно См.: «Ассирийский корень «асу» впервые встречается в надписях II тысячелетия до н. э. и означает «восход, восток».

Он использовался в противоположность слову «эреб» — «заход, запад, мрак», обозначавшему Европу. Ассирийцы называли словом Асу восточное побережье Эгейского моря. Древние греки, переняв это название от ассирийцев, применяли его не только к прибрежным областям Малой Азии, но зачастую распространяли его на весь Ближний Восток и Египет. У римлян название «Азия» относилось к малоазиатскому государству Пергам. По мере распространения географических знаний значение слова расширилось и охватило всю эту часть света» — http://www.vokrugsveta.com.ua/S4/asia.htm.

Как неоднократно и с пафосом заявлял сам А. И. Солженицын, он еще в 1974 году в работе «Раскаяние и самоограничение» призывал дать «всем окраинным и заокраинным народам подлинную волю самим решать свою судьбу».

сти, консультант Центра стратегических исследований, ясно формулирует: «Главный геополитический приз для Америки — Евразия».

Все современное евразийство осмысленно исключительно только в нероссийской логике глобального господства. Евразийство важно для того же Бжезинского, который считает главной стратегической задачей США и НАТО не допустить возникновения «на политической арене...

соперника, способного господствовать в Евразии и, следовательно, бросающего вызов Америке».

В этом моменте евразийство полностью смыкается с концепцией либеральной империи, которую в сентябре 2003 года громко заявил А. Чубайс (списав, в свою очередь, у англо-саксонских публицистов).

Принципиальная ошибка «евразийцев» здесь состоит в том, что они месторасположение принимают за назначение.

Находиться в центре Евразии и занимать существенную часть территории Евразии вовсе не означает быть Евразией.

Сегодняшние евразийцы представляются мне чем-то вроде фантазеров, оказавшихся по случайности в центре Белого дома и воображающих себя вершителями мировых судеб.

Необходимо развести и принять две разные веши: всемирно-историческую реальность России и географическо-территориальную реальность Евразии.

Главный идеолог и руководитель нынешних российских евразийцев Александр Гельевич Дугин выступает цветасто и напыщенно. Вот, к примеру, его спич на учредительном съезде политической партии «Евразия»: «Евразийство — это, действительно, идеократия. Но в отличие от коммунизма, который был «идеократией прошлого», евразийство — это идеократия будущего. Евразийство — это мировоззрение, основанное на верности традициям, на преемственности, на торжестве гармонии и согласия, соборности и исторического динамизма. Это импульс, обращенный в будущее, но коренящийся в глубоком прошлом. Евразийство не стремится никого сбросить с «корабля современности», оно стремится отвести этот корабль к счастливой пристани Вечного Настоящего, к преображающему духу Традиции и Веры»158.

Но эта напыщенность не в силах скрыть того, что сама Россия евразийцам не нужна, и что на деле они проводят позицию Запада и обслуживают, независимо от своих пожеланий, исключительно его, Запада, интересы159.

В оппозицию Л. Н. Гумилеву и многочисленным последователям его и более ранних евразийцев считаю, что наше российское достойное и реалистичное будущее не в евразийской державе, а в мировой.

Мировая держава проявляется не через талдычание о том, что мы проживаем в «сердце мира», а через то, что мы развиваем свою страну через решение мировых всеобщих проблем.

Опубликовано на сайте Евразийской партии —http://eurasia.com.ru/dugin3005.html.

Очень точно выявил позицию современных «евразийцев» В. Л. Цымбурский: «Я должен признать, что наши "новые правые" начала 1990-х, немало почерпнувшие у евразийцев, смогли стать на почву более надежную. Скрестив эту русскую традицию с идеями германской геополитической школы К. Хаусхофера, они преобразовали двусмысленный, мнимоизоляционистский, экспансионистский по существу антиевропеизм Трубецкого, Савицкого и других предшественников в "антиантлантизм", сами превратившись в друзей европейского почвенничества и потенциальных сподвижников германо-франко-итальянской Пан-Европы, в том числе и в ее возможном новом диалоге с Ближним Востоком и некоторыми другими платформами Евро-Азии. Собственно, это та самая роль, которую Хаусхофер предназначал СССР как союзнику Третьего рейха в своей приветственной статье 1939 года по случаю советско-германского пакта [22]. Сходное будущее предрекает сейчас России И. Валлерстейн в своих прогнозах на XXI в. [23], и я не исключаю такого варианта, хотя не считаю его ни единственно возможным, ни лучшим для нашей страны. Он реалистичнее ортодоксальных евразийских спекуляций, но, замечу, требует иного взаимопонимания с Европой, несовместимого с прессингом на нее» (В. Цымбурский.

«Остров Россия. Циклы похищения Европы (Большое примечание к «Острову Россия»)», — в «Иное. Хрестоматия нового российского самосознания», 1995 — http://www.russ.ru/ antolog/inoe/cymbur.htm/cymbur.htm.

СПАСТИ СТРАНУ ОТ «ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ АРМИИ»

Есть такая профессия — Родину защищать... Генерал Иван Варава в кинофильме «Офицеры»

Попытки наших «политиков», «аналитиков», «стратегов» и пр. осуществить перепрограммирование генома и судьбы страны нужно пресекать в корне.

Но при этом еще необходимо понимать, что у огромного количества бездельников эти бесконечные потуги «подразвить» Россию, сделать ее «цивилизованной» идут от бездарности и элементарного незнания своего дела.

Прекрасно видно это на примере дискуссий о так называемой профессиональной армии.

Это модное ныне выражение — «профессиональная армия» — появилось от неправильного перевода книжки, которую написал ни разу успешно не воевавший полковник армии, которая ни разу не победила ни одну войну с 1934 года, с момента выхода книги.

Правильный перевод оригинального названия книги знаменитого теперь Шарля де Голля Vers 1'armee de metier160 должен был быть «К армии как серьезному и ответственному делу» или «К кадровой армии», поскольку во французском языке есть вполне употребляемое прилагательное «профессиональный» — professionnelle — и если бы де Голль хотел назвать свою книжку «К профессиональной армии», то он бы так прямо, не стесняясь наших переводчиков, генералов, политиков и аналитиков, и написал: Vers l'armee professionnelle. Однако Де Голль Шарль. Профессиональная армия. — М.: Госвоениздат, 1935 (de Gaulle С. Vers 1'armee de metier. — Paris.:

Berger-Levrault, 1934) — опубликовано в рамках проекта «Военная литература» на militera.lib.ru — http://militera.lib.ru/science/gaulle/index.html. Также под названием «За профессиональную армию» работа опубликована в «Российском военном сборнике, выпуск 14» «За профессиональную армию. Идеи Шарля де Голля и их развитие в XX веке»

— М.: Военный университет, Независимый военно-научный центр «Отечество и воин», «ОЛМА-ПРЕСС», 1998.

выдающийся французский политик употребить понятие профессионального тут никак не мог, хотя бы потому, что, вводя такое словосочетание «профессиональная армия» (вместо «мастеровитая армия», или «армия по найму», или «кадровая армия», или «действенная армия»), он бы объявил свой логический дефолт — неуместно применять слово «профессиональный», обозначающий сознательное, декларируемое и знающее участие в деле к любой системе практики, поскольку практика так и строится именно на профессионализме.

Что вы почувствуете, например, если я начну произносить: профессиональная медицина, профессиональный бизнес, профессиональная парикмахерская или профессиональный ресторан, профессиональная школа, наконец?.. Вы сможете почувствовать только одно, что тот, кто произносит эти словосочетания, допускает, считает законным и нормальным существование непрофессионального бизнеса, парикмахерской, ресторана или школы.

По смыслу книги и французского названия, правильный перевод должен обозначать стремление к дельной, боеспособной, высококачественной или эффективной армии, которая должна соответствовать уровню реальных задач, которая должна быть непобедимой и побеждать. Поэтому в русском языке книгу следует называть так: «Кадровая армия», «Строевая армия» или «Эффективная армия» или «Эффективная кадровая армия».

Ошибку допустил семьдесят лет назад переводчик, подготовивший в 1935 году первое издание этой книжки на русском языке для «Воениздата».

Ошибку переводчика в наши дни превратили в убийственную для нашей защиты и безопасности страны доктрину.

Эта доктрина «перехода к профессиональной армии как решению всех проблем» должна быть немедленно отменена.

Прежде всего потому, что она, даже не реализуясь, а, попросту присутствуя и «гуляя» в головах политиков и военных, окончательно добьет и уничтожит армию и страну. Эта доктрина налагает на реформаторов не ответственность за военный результат, а наоборот, смещает ответственность с обеспечения боевой мощи к правильной организации канцелярии в отделе кадров — т. е. расстреливать за провал с «профессиональной армией» в случае проигранной войны будет некого.

Обоснование необходимости перехода к «профессиональной армии» строится через указания на чудовищную запущенность и деградацию оборонной системы страны.

Да, сегодня военные, причем самые что ни на есть кадровые и «профессиональные», нередко превращаются в угрозу для собственного населения. Да, общее количество официально военно вооруженных людей в 12 (двенадцати!) военизированных ведомствах Российской Федерации превышает общее количество военных в США, а затраты на 1 военного в России в 45 раз меньше, чем затраты в США и в 3 раза меньше, чем в Турции161 и т. п. и т. д.

Но, во-первых, в этой оборонно-армейской разрухе прежде всего виноваты те же самые люди, что сегодня призывают к «профессиональной армии». Именно они под другими лозунгами, но так же эффективно и целенаправленно разваливали армию в конце 1980-х и в 1990-е годы, именно они организовывали и идеологически обеспечивали убийственные для России «реформы» 1990-х годов, когда деградация и африканизация общества и экономики не могла не вызвать деградацию и африканизацию армии.

И, во-вторых, ужасающее состояние армии связано, в первую очередь, с тем, что отсутствует ясное, проработанное и экспериментально проверенное, опробованное представление о новой армии и оборонной инфра См., в частности, один из последних (декабрь 2002 года) докладов РЭНД «Оценивая упадок России: тенденции и указания для США и ВВС США», в котором подробно описана ужасная ситуация с российской армией и обороной в целом:

Olga Oliker, Tanya Charlick-Paley. Assessing Russia's Decline: Trends and Implications for the United States and the U.S. Air Force.

C. 8 — 9 — http://www.rand.org/ publications/MR/MR1442/.

структуре страны — впрочем, как и отсутствует в головах высших чиновников Российской Федерации несумасшедшее и реалистичное представление о новой России162.

При этом, повторю, вся «доктрина» опирается на исходно ложную и лживую интерпретацию старой книжки де Голля, на дичайшее игнорирование того многократно опубликованного факта, что призывники составляют в нашей армии только треть от общего числа военных (т.е. две трети всех военных —кадровые163), а Анализ грядущей войны и прообраз необходимой для победы в этой войне армии представлен мною в работе «Как Россия сможет предотвратить пятую мировую войну? — http://www.p-rossii.ru/articles/prmirder5th.phtml, а также в книге М.

Калашникова и Ю. Крупнова «Гнев орка» (М., 2003, информация по книге — см. http://www.gnev-orka.narod.ru/).

Поражает наглость, с которой специалисты по «профессиональной армии» рассуждают о российской армии как о некадровой, как о чуть ли не «вооруженном народе», «народной милиции», «народном ополчении»! И это в ситуации, когда не менее половины выпускников военных вузов и училищ — этих самых чистых профессионалов — в течение первых пяти лет бегут из Вооруженных Сил, когда кадровый офицер вот уже как пятнадцать лег унижен в стране.

Разглагольствования в пользу «профессиональной армии» еще как-то можно было понять в начале XX века, когда, например, А. Розеншильд-Паулин писал за 25 лет до де Голля о важности строевой армии: «Всюду неукоснительно происходит одно в военном отношении пагубное явление — постепенное обращение регулярных армий в милиции — обращение золота в мишуру» (А. Розеншильд-Паулин. Строевая армия//«Государственная оборона России. Императивы русской военной классики. — М.: Военный университет, Русский путь, 2002. С.288 - 298).

Но обратите внимание, тогда эта антистроевая пропаганда велась опять же теми же самыми негодяями под теми же самыми абстрактными лозунгами, направленными против государственности: «Пожиная плоды цивилизации, современные народы вырастают среди вреднейших социальных учений, разлагающих в корне основы государственности и сущности военной доблести. Всюду преобладает материализм и господствуют мещанские взгляды, стремление к роскоши, изнеженность, презрение к религии, неуважение к старшим, какая-то нервная трусливость. Одним словом, все, что идет вразрез с военными требованиями».., (там же).

Поэтому тогдашние борцы против «профессиональной армии» и сегодняшние борцы за «профессиональную армию»

типа Немцова и Ко — все эти ничтожества и тогда и ныне справно служат антироссийским и антиоборонным интересам.

Агитировать готовы за что угодно — лишь бы гробить армию и страну.

также на указание в качестве образца на абсолютно нам неподходящие и неуместные зарубежные примеры. Поэтому эта лживая «доктрина» на деле является механизмом самоуничтожения армии и страны.

Излагаемые в книге де Голля проблемы и их решения принципиально отличаются от тех, что имеет сегодня российская армия и страна в целом. А существо дела — как строить эффективную армию, способную побеждать, — имеет очень косвенное отношение к вопросам комплектования Вооруженных Сил.

Во-первых, совершенно иной была ситуация, в которой де Голль писал свою книжку.

Так, в первой главе «Прикрытие», разъясняя чрезвычайную уязвимость Франции с точки зрения ее географического положения, он пишет: «Плохие условия начальной обороны страны влекут за собой таким образом совершенно определенные последствия. Наделенные конфигурацией местности, точно нарочно созданной для удобств вражеского нашествия, подверженные легкому захвату врасплох благодаря предрасположению нашего национального характера и свойствам наших соседей, мы для отражения первых ударов отнюдь не может по- ' ложиться на поспешную оборону плохо спаянных формирований. Наступил момент, когда к массе наших резервов и новобранцев, — главному, но медленно собирающемуся и малоподвижному в смысле приведения в действие аппарату, гигантские усилия которого смогут оказаться на высоте лишь к моменту наивысшей опасности, — необходимо прибавить еще и другой маневроспособный аппарат, могущий действовать без малейшего промедления, т. е. неизменно постоянный в своей силе, спаянный и сроднившийся с оружием.

Прикрытия Франции без профессиональной армии быть не может...»

Здорово? Здорово!

Но при чем тут российская или советская армия? И особенно: при чем здесь болезненная болтовня о переходе от призыва к «профессиональной армии»?

У нас что — не было или нет такого «маневроспособ ного аппарата»? Если его и нет сегодня — то только по причине целенаправленного и систематического уничтожения армии высокопоставленными в российском государстве врагами России.

И главное — неужели не ясно из принципиальных для книги строк, что де Голль имеет в виду не замену одной армии на другую вообще, а необходимость к «главному (выделено мною — Ю. К.), но медленно собирающемуся и малоподвижному в смысле приведения в действие аппарату» «прибавить еще и другой (выделено мною — Ю. К.) маневроспособный аппарат», без добавления которого не может быть «прикрытия Франции»? Неужели не ясно, что сам де Голль прекрасно различает отдельные самые передовые и эффективные части Вооруженных Сил страны и всю армию в целом, без которой никак не обойтись «к моменту наивысшей опасности»?!

Не случайно, что иногда де Голль употреблял выражение «специализированная армия» — т. е.

указывая на новые армии, армии специального нового назначения, армии спецназа.

Человек, участвовавший в Первой мировой войне, прекрасно понимал, что без армии, которая способна к позиционной и глубоко эшелонированной обороне, без разветвленной армейской инфраструктуры, никакие маневры отдельными элитными частями невозможны.

Да, де Голлю чрезвычайно важно было продвигать свое видение технологической основы успеха в новых грядущих войнах, поэтому он и обращал внимание именно на новые и малопонятные тогда вещи:

«Итак, мировые тенденции, условия международной организации мира и, во всяком случае, собственные обязанности — помогать слабым и поддерживать государственный порядок — все это толкает на создание профессиональных войск. При системе масс действительная военная мощь в значительно меньшей степени заключается в личном составе по штатам мирного времени, в запасах и калибре пулеметов и орудий и в числе считающихся военными самолетов, чем в числе бойцов, могущих быть призванными под ружье, в возможностях промышленнос ти, в постоянной воздушной активности, в настроениях умов населения, т. е. в таких элементах, которые на практике ускользают от всякого обыкновенного измерения».

Но разве можно в здравом уме делать вывод из этих строк, что он считал неважным «число бойцов, могущих быть призванными под ружье»?..

Шарль де Голль писал свою книжку с мыслью о том, что воевать надо быстро, молниеносно, сосредотачивая танково-авиационные соединения в мощные ударные группы. Не случайно, именно де Голля вместе с немцем Гудерианом считают автором идеи, изобретателем блицкрига. Поэтому этот выдающийся француз писал о необходимости принципиально новой армии для новой войны в то время.

Вот мысль, вот пример, который нашим политикам и генералам надо бы освоить и еще лучше выучить наизусть. Так нет, вместо того чтобы дело обсуждать, огромное количество неграмотных бездельников влечет разглагольствовать о «профессиональной армии»...

Далее, де Голль писал свою книжку в 1934 году, а в 1940-м состоялась так называемая «странная»

война, закончившаяся молниеносным поражением Франции не по причине отсутствия профессиональных рядовых, а по причине того, что руководство Франции де Голля не послушалось — в отличие от Гитлера, который поддержал Гудериана и дал тому создать танковые ударные группы, а также потому, что в самый напряженный момент военной кампании Германии против Франции генерал Гудериан отказался подчиняться приказу.

Танковая колонна рванулась на запад;

немецкие танки мчались по шоссейным дорогам в тылу союзников, почти не встречая сопротивления. Пройдя за 5 дней 350 километров, корпус Гудериана мая вышел к Ла-Маншу. «15 часов, — записал в своем дневнике офицер английского генштаба. — Поступили сообщения, что германские танки вышли к Амьену. Похоже на нелепый кошмар.

Британский экспедиционный корпус отрезан. Мы лишились коммуникаций... Немцы идут на любой риск, и все им сходит с рук... они делают все, что не сделали бы грамотные военные, и все же добиваются своего. Французский генеральный штаб парализован этой необычной подвижной войной. Нынешние быстро изменяющиеся условия не предусмотрены в учебниках...» Французские и английские генералы не понимали, что произошло — ведь союзники имели больше танков, чем немцы, и французские танки были лучше немецких. Все объяснялось тем, что французские танки были распределены между пехотными дивизиями, а немецкие были собраны в один кулак — и тем, что оружие блицкрига -это были не просто танки.


После прорыва немцев к морю более миллиона французских, английских и бельгийских солдат были отрезаны от основных сил. Немецкие танковые корпуса продвигались вдоль побережья, почти без сопротивления занимая французские порты. Объятые паникой французы бросали оружие;

английская экспедиционная армия отступала к Дюнкерку...

...25 июня Франция капитулировала. Французская армия потеряла 84 тысячи убитыми, полтора миллиона французских солдат сдалось в плен. Потери вермахта составили 27 тысяч убитыми. Победа была почти бескровной;

немцы не бомбили французские города и заводы;

все это стало добычей победителя. Правда, Англия не положила оружия — она была недоступна за своими проливами;

танки не могли плавать по морю. Тем не менее фантастическая победа Германии повергла в шок всю Европу — многим стало понятно, что в руках Гитлера находится новое оружие»164.

И книгу свою тогда еще не генерал, а полковник де Голль писал именно про это новое оружие — про танки!, а не в качестве шпаргалки по развалу армии и России для нашенских сидящих в Госдуме и Минобороны диверсантов — радетелей «за профессиональную армию».

Алексеев В. В., Нефедов С. А.: Технологическая интерпретация истории второй мировой войны// «Урал индустриальный», Екатеринбург, 2001. http://madrona.uraic.ru/ elib/Authors/Nefedov/ Science/Tehinterp3.html.

И смысл его книжки состоял в том, что для этой самой боевой и мошной части армии — а не для всей армии, не для всех вооруженных сил! — необходимы особые условия во всем и специальная выучка, кадровый состав и пр. Он имел в виду профессиональные войска «в тесном смысле» — т. е.

авангардные части армии в целом: «Эта грозная механическая система огня, удара, скорости и маскировки потребует для приведения ее в действие 100 тыс. человек. Таковы же приблизительно силы профессиональных войск США и Англии в тесном смысле, не считая колоний и доминионов».

То, что он хотел видеть в абсолютно новых тогда танковых войсках особый личный состав, объяснимо: «Бойцы должны быть, конечно, все молодые. Военное обучение, все более и более суровое и разнообразное, требует большой гибкости мускулов и ума. Если характер обязанностей, возлагаемых на профессиональную армию, требует от командования предусмотрительности и мудрости, то осуществление их предполагает у исполнителей наличие склонности к риску и легкой решимости. Над профессиональными частями не должно тяготеть ничего такого, от чего трудно было бы оторваться:

привычек, семейных уз, различных интересов. С другой стороны, необходимо оставлять личный состав их на действительной службе достаточно долго, чтобы их военно-техническое обучение и моральное воспитание можно было считать законченным, но не дольше того срока, когда искусство переходи в рутину. Для прохождения всего цикла 20-летним добровольцам достаточно будет 6 лет, после чего еще в полном расцвете сил они составят активные кадры для обучения резервов и новобранцев».

Я сам проходил срочную службу в части, где на две с половиной тысячи человек полторы тысячи составляли офицеры не ниже капитана, где каждый двадцать пятый был полковником. И не случайно, что эта часть входила в состав войск ОСНАЗа — ОСОБОГО назначения. Точно так же обстоит и всегда обстояло дело в авангардных частях — будь то авианосец, подводная атомная лодка, космические войска и пр.

Поэтому главной задачей книги де Голля было показать необходимость целенаправленного создания войск и армий нового поколения, непривычных для массового восприятия, плохо понимаемых подавляющим большинством генералов и политиков. Де Голль фактически писал о необходимости создания специальной экспериментальной зоны или площадки, выражаясь современным языком, в армии, чтобы в итоге сделать национальную армию эффективной. В последние десятилетия создание таких специальных зон опережающих решений и разработок достаточно хорошо отработано и стали привычными их разнообразные в бизнесе, промышленности, военном деле названия: авангардные, пионерные, экспериментальных, пилотные и иные зоны и площадки.

И вот создание такого эффективного боевого авангардного войска, особого спецвойска, экспериментального, пионерного, пилотного войска — подлинного организатора победы, де Голль обсуждал в специфических условиях, когда набрать во Франции и 100 тысяч кадрового войска было огромной проблемой: «Есть, правда, люди, сомневающиеся в возможности найти в современной Франции такое большое количество профессионалов — в среднем, скажем, 15 тыс. в год. Нельзя не согласиться, что прошлое как будто оправдывает эти сомнения. Достаточно подумать о тех затруднениях, которые мы испытывали перед войной 1914 года в деле комплектования частей профессионалами-унтер-офицерами. Это была эпоха легкой жизни, когда граждане только и думали, что о независимости, собственности и домашнем уюте, а принуждение, страдание и отрыв от привычных условий, навязываемые «несчастным солдатам», не давали покоя общественному мнению.

В то время добровольное вступление в армию, маневрирование по собственной охоте на учебных полях, вместе с необходимостью заранее примириться с различными случайностями и разлукой с близкими, действительно представлялось каким-то бравированием».

Т. е. его голова была занята не сокращениями численности личного состава, а его увеличением.

Таким образом, будущий президент Франции, тезка Карла Великого, Шарль де Голль в своей книге «Кадровая армия» ставил вопрос о принципиально новом оружии в грядущей войне и о необходимости создания вокруг этого оружия особых войсковых формирований с привлечением в них лучших профессионалов и с организацией долгой и сложной профессионализации.

Более того, стоит еще раз прочитать цитируемые выше слова де Голля о том, чем определяется «действительная военная мощь»: «В возможностях промышленности, в постоянной воздушной активности, в настроениях умов населения, т. е. в таких элементах, которые на практике ускользают от всякого обыкновенного измерения».

Удар по «умам населения» продолжает без каких-либо помех наноситься через идею «профессиональной армии» и массой других вредных популистских лозунгах. «Постоянная воздушная активность» — это уже выглядит просто горькой насмешкой над нашими летчиками, которым не дают летать.

Но главное: военная мощь определяется возможностями промышленности.

Принцип боевой организация («новое оружие») и возможности промышленности — вот что такое армия.

И главным-то как раз никто не занимается. Не может или не хочет — неважно. Зато занимаются созданием «профессиональной армии». Конечно, ломать — не делать, душа не болит. Да и ответственности никакой...

Получается, что де Голль, патриот Франции, вел речь о новом оружии, о новых войсках, о новой промышленности и о новых кадрах для этих новых войск и этого нового оружия. А наши доморощенные «сторонники де Голля», должные отвечать за организацию обороны, военного дела и армейского строительства говорят преимущественно о порядке комплектования армии, которое для России всегда по факту являлось и является исключительно простым и одинаковым: совмещение кадрового состава, резерва (военнообязанные) и призывников, тех наиболее достойных в плане ума и здоровья молодых людей, которым страна считает возможным оказать честь пройти школу жизни.

Но самое удивительное состоит в том, что все, о чем я написал, не только не является секретом или чьей-либо гостайной, но опубликовано в последние годы значительными тиражами и каждому доступно для непредвзятого рассмотрения.

Почему же никто из армейских чиновников или ученых не удосужился за эти годы сделать популярную брошюру, после чтения которой каждый житель России вынужден был бы просить заключения радетелей «профессиональной армии» (того же Б. Немцова, а также и высших руководителей государства, подписывающих «судьбоносные» бумаги «о переходе к профессиональной армии») в Лефортово или в Кащенко? Почему сами руководители Минобороны полностью сдались и приняли термин и разрушительный концепт «профессиональной армии»?

Этот факт, что армия не может защитить даже саму себя, говорит о многом — значит, армии у нас на данный момент просто нет. Значит, под разговоры об армии «профессиональной» фактический профессионализм военных людей исчез, растворился.

И начинать нашу армию строить надо заново, с нуля.

Так же как с нуля надо строить небандитское государство.

Пример того, как сами люди в погонах — и хорошие, в общем-то, люди — наносят удары по своей армии, дает нам деятельность Независимого военно-научного центра «Отечество и воин», выпустившего в Военном университете и при поддержке Фонда Шарля де Голля том почти в страниц под названием «За профессиональную армию»165.

Дело, конечно, хорошее: важно и нужно знать работы де Голля по созданию современной французской За профессиональную армию. Идеи Шарля де Голля и их развитие в XX веке. — М.: Военный университет, Независимый военно-научный центр «Отечество и воин», «ОЛМА-ПРЕСС», 1998.

армии и намерения Франции по перестройке собственной армии в XX веке.

Но это хорошее с лихвой перечеркивается неспособностью российских составителей сборника различать проблемы чужой французской армии 30-х годов и своей собственной российской армии начала XXI века В «Предисловии» генерал-майор запаса Ю. Попов с придыханием пишет: «В конце XX века, когда в мире существуют уже десятки армий, комплектуемых на добровольной основе, пришла пора полной реализации основного долгосрочного замысла генерала де Голля. С 1996 года во Франции по инициативе Жака Ширака началась военная реформа, предусматривающая переход всех французских вооруженных сил к модели профессиональной армии».

У внимательного человека уже здесь возникает масса вопросов.


Например, почему наши военно-ученые люди не удосужились поговорить с хотя бы переводчиками, не то что знатоками французского языка, почему они повторяют ошибку переводчика 1935 года, почему они не различают l'armee de metier и l'armee professionnelle, почему их уши не коробит неуместное применение слова «профессиональный» к системе практики, которая по своему понятию должна быть, прежде всего, действенной (иначе, какая же она такая непрофессиональная практика?) — т. е. для армии: непобедимой и одерживающей победы? Почему вся их «военная наука» ушла на замену неправильного названия 1935 года «Профессиональная армия» на столь же неправильное, но еще более идеологическое название «За профессиональную армию»?..

Далее.

Почему они агитируют «отсталую» Россию «за профессиональную армию», и забывают указать на еще большую, вопиющую «отсталость» в вопросе комплектования армии Израиля и Германия —тех стран, которые вовсе не собираются заводить «профессиональные армии»?

И главное. Когда наши идеологи «профессиональной армии» ссылаются «на мир», «на десятки армий» и на «военную реформу во Франции»— они понимают, что мы —другие, что мы — в принципиально иной ситуации? И почему мы должны реализовывать «долгосрочный замысел генерала де Голля»?

Не будем брать США, которые, как это с очевидностью показала война против Ирака, могут сегодня при необходимости за месяц отмобилизовать полмира и все равно опираются на изощреннейшую систему внутреннего полупризыва («резервисты»). Можно ли, оставаясь в здравом уме, сравнивать с США (в которых армия не чисто «профессиональна», а «полупрофессиональна»!) Россию?

Вот Франция.

В материалах Министерства обороны Франции, опубликованных самими же составителями, ясно говорится о том, что «многочисленная армия, которая может создаваться только (подчеркнуто мною — Ю. К.) по призывному принципу, больше не является необходимой» (с. 388).

Разве у нас в стране есть армия, которая сформирована «только по призывному принципу»? Разве у нас, еще раз напомним, в российской армии призывники не составляют только треть от всей армии?

Далее. А в какой ситуации видит себя Франция, чтобы решать вопрос о преобразованиях в собственной армии?

«Впервые в своей истории Франция больше не видит непосредственной военной угрозы ни у своих сухопутных границ, ни в непосредственной близости от них. Риск всеобщей европейской войны, требующей участия многочисленных сил, исчез».

Ну, что ж, пусть Франция сама за себя решает. Заметим только, что то, о чем тамошние реформаторы писали в 1996 году, сегодня, после Ирака, выглядит несколько несерьезным. Тем более что главным итогом войны в Ираке стало полное восстановление Германией своей субъектности, в частности, через ссору Шредера с Бу шем. А где врагом Буш, там и снова боши (немцы) очень скоро начнут плотоядно посматривать на «лягушатников» (французов).

А Россия? Разве у нас нет военной угрозы? Разве мы можем себе — с НАТО на западных и южных границах166, с Китаем и Японией на Востоке, и с США с Востока и везде позволить, как Франция, не видеть «непосредственной военной угрозы»? Неужели Югославия с Ираком ничему нас так и не научили?

Грузия и Азербайджан полным ходом идут к вступлению в НАТО. «С 1994 года, после присоединения к программе «Партнерство во имя мира», мы без лишнего шума делаем все для того, чтобы ускорить этот процесс», — заявляет Гейдар Алиев Брюсу Джексону [главе комитета США по НАТО]. Американец, подчеркнув готовность содействовать означенному ускорению, заметил, что в Азербайджане, как и в Грузии, «проделана работа, которая заложила основу для их приема в Североатлантический альянс». По словам Брюса Джексона, прием в НАТО Азербайджана, Грузии, Украины, Албании и Македонии, объявивших о своей стратегической цели стать полноправными членами альянса, будет стоять в повестке ближайшего саммита НАТО в июне 2004 года и может «стать реальностью уже 2006—2007 годах». И, добавил он, «колеблющимся следует поскорее сделать выбор, чтобы потом не опоздать»

...Впрочем, с азербайджанской стороны все корректно. Баку договаривается не с вызывающими нарастающее неприятие в Москве американцами, а с НАТО, давно переставшим числиться официальным военным противником России. И на самом деле все больше перерастающем в политическое объединение, усиленное вооруженными контингентами стран — его членов. И США в Закавказье будут присутствовать де-юре лишь как один из членов НАТО. А то, что Россию в НАТО не пускают и что американское проникновение на Украину и в Закавказье оказывается началом ее обхвата с юга, так эти вопросы не к Баку» («Коммерсант», 21.04.2003).

Далее. В ближайшее время, по сообщениям газеты The Guardian, НАТО начнет играть активную роль и в Афганистане:

«Руководство Североатлантического альянса согласилось взять на себя командование миротворческой операцией в Афганистане. Представитель НАТО Ив Бродер рассказал журналистам, что увеличение роли НАТО в операции вызвано тем фактом, что, по действующему соглашению командование операцией должно меняться каждые полгода, при этом количество стран, способных выполнять эту функцию, ограничено, и с этим связаны некоторые неудобства» (Taliban fighters captured after killing of tourist//The Guardian, Thursday 17.04.2003).

Более того, Франция, собираясь к «профессиональной армии», уверена, что «вступление наших вооруженных сил в новую международную ситуацию предполагает наличие сил, готовых к немедленному действию... и которые должны быть способны быстро интегрироваться в международную войсковую группировку».

С Францией немного понятно — ее вооруженным силам есть куда интегрироваться: в НАТО, в потихоньку создаваемые единые европейские вооруженные силы.

А куда наши-то «профессионалы» будут интегрироваться?

Впрочем, для интеграции, как это убедительно доказала Украина в ходе агрессии США в Ираке, вполне достаточно батальона химических войск...

Неужели не ясно, что драться нам придется одним и интегрироваться в случае войны нам придется в самих себя?..

Неужели не ясно, что судьба у нас такая, что нам не удастся никогда и никуда вписаться или договориться? Что нам на роду написано воевать и воевать до конца -каждый раз до победы... Самое же важное, что все разговоры о «профессиональной армии» не имеют никакого отношения к эффективности армии, к ее боеспособности.

Сначала нужно «нарисовать» новую армию, иметь полный проект новой армии, а потом уже, если останется время, спорить о принципах комплектования168. Наши же повсюдные реформаторы подменяют этот коренной вопрос и задачу третьестепенными вопросами, зарабатывая на запуганных матерях политические дивиденды...

Строчки поэта Нины Карташевой:

Была бы только к Родине любовь, А РУССКИЕ ВОЮЮТ ДО ПОБЕДЫ!!!

К великому сожалению, по всем неприличным телодвижениям Минобороны и Правительства ясно, что сегодня в руководстве Российской Федерации нет ни одного человека, который хотя бы понимал (не то чтобы организовывал работу) то. какой должна быть эффективная российская армия в 2010 году. Т. е. сегодня в нашей вот-вот «профессиональной армии»

не осталось ни одного профессионала.

По всей Москве сегодня «Союз правых сил» (СПС) вывесил рекламные панно «Армия должна быть профессиональной». Встречая то и дело эту мерзкую рекламу, понимаешь: в ситуации, когда летчики почти не летают, моряки почти не ходят в походы и т. п. и т. д., т. е. когда фактический профессионализм нашей армии близок к нулю, болтать о необходимости «профессиональной армии», вести речь о еще об отмене призыва — значит, действовать верно и эффективно.

С позиции антироссийских сил, с позиции врагов России.

Антироссийские действия СПС по окончательному уничтожению армии глубоко продуманы.

В декабре 2001 года А. Чубайс заявил на съезде СПС буквально следующее:

«Нас очень мало во внешнеполитической элите, нас практически нет в оборонной и в военной элите, нас вообще нет в разведывательном сообществе, нас вообще нет в тех сферах, которые являются базовыми для формирования будущей политики России в мире и определения ее места в мире. Я убежден в том, что это должно стать ключевым прорывом в деятельности "Союза правых сил" в ближайшие годы.

Повторяю еще раз: это не означает, что ничего не осталось делать в экономике, это не означает, что ничего не осталось делать в образовании...

Может быть, сегодня это странно звучит. Но, поверьте, если мы действительно говорим о стратегии, то расширяться нужно принципиально в эту сферу. Расширяться, не отдавая ни одной пяди позиций, необратимо завоеванных нами в сфере экономики, в сфере бизнеса, в сфере промышленности, в сфере внутренней политики. Радикально продвигаться в оборону, в разведку, в военную сферу, во внешнеполитическую сферу — туда, где будет определяться лицо России в следующий пяти семилетний период...» Полный текст выступления Анатолия Чубайса на съезде СПС 14 декабря 2001 года и резолюции съезда «России нужно определить свое место в мировом сообществе»//« Наша газета», 11.01.2002. С. 4-5.

Задачи поставлены, ряды построены.

Цели ясны и достойны.

24 декабря 2000 года Президент России Владимир Путин заявил: «Армия должна быть профессиональной. Это значит, что мы должны отказаться от массового призыва на срочную военную службу. Я думаю, что нам вряд ли удастся решить этот вопрос быстро, но это достойная цель»170.

Приняты многочисленные документы, в которых обозначено направление — «профессиональная армия». Разрушители армии и страны сумели перенести смысл дискуссий в область исключительно сроков перехода к этой «профессиональной армии». Вот так.

...А пока, как пишет германская газета:

«Череда бесцеремонных действий Вашингтона по отношению к России не прекращается. Это и выход из Договора по ПРО, и экспансия НАТО в глубинные районы Прибалтики, и создание все новых военных баз в непосредственной близости от южных границ России, нагромождение дискриминационных торговых барьеров, бесстыдное разграбление фирмами США российского сектора высоких технологий, деградация России до положения простого поставщика сырьевых ресурсов...

У военных и экономических элит голова идет кругом. Однако Владимира Путина это мало трогает:

Россия и США, таково его убеждение, несут общую ответственность за судьбу человечества, что вынуждает их быть стратегическими партнерами»171.

Третьяков В., Алдошина Т., Леонтьев М.: Армия должна быть профессиональной. Она будет небольшой, но мобильной, хорошо обученной и оснащенной//«Независимое военное обозрение», 29 12.2000.

«Священная война» в Кремле. Путин продолжает в своей американской политике лавировать, — «Freitag», Германия, 18 апреля 2003 года, опубликовано на сайте ИноСМИ.Ru, http://www.inosmi.ru/abstract/178747.html.

Наша армия продолжает умирать. И виноваты в этом все.

Нашу армию сегодня необходимо спасать в первую очередь от, по разным причинам неадекватных, непрофессионалов, любящих поговорить о «профессиональной армии».

Часть КУРС НОРД-ОСТ КУРС НОРД-ОСТ Не купол то Софии, нет.

Преображенный в белый свет, Сияющий стоит Фавор Над цепью Тукурингрских гор.

П.А. Флоренский, поэма «Оро», Не надо молодому русскому народу ни картины немецкого императора, ни вдохновенных рассказов Соловьева, ни сознания противоположения белой расы с желтой (это, на мой взгляд, тщедушная попытка резонерства), ни всех этих видов на представляющее торгово-промышленное значение Великого Океана, чтобы сплотиться с молодым пылом для защиты всяких попыток отнять у нас хоть пядь занятых там — на Тихом океане — берегов, потому что эти берега действительно свободны и первые дают нам тихий и великий путь к океану и тихому и великому, к осуществлению родной сказки, к равновесию центробежной нашей силы с центростремительной, к будущей истории, которая неизбежно станет совершаться на берегах и на водах Великого Океана. Инстинкт молодежи тут сошелся с взвешенным суждением стариков.

Д. И. Менделеев, Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений Европейских в Азии и в Америке.

М. В. Ломоносов, В грядущих судьбах наших, может быть. Азия-то и есть наш главный исход?..

Ф. М. Достоевский, «Дневник писателя», Так получается, что еще с античного мира был известен и манил к себе «великий северный угол» — Tabin.

Это там, где Северный Ледовитый океан соединяется с Тихим, а Азия через Берингов пролив «смотрит» на Америку. Это крайнее место, эту Северо-Восточную оконечность Азии также называют Чукотским носом. Находится оно на Чукотском полуострове, и официальное название сегодня — мыс Семена Дежнева. Напротив — через 80 километров — Аляска.

А еще крайний Северо-Восток Азии обозначался также в прошлом тысячелетии как «Аниан» (Ania pro[vincia]) с «Царством Аниан» (Anian regnum) напротив, на Северо-Западной оконечности Америки1.

Здесь начинается Евразия.

Бурыкин А. А.: Легендарный пролив Аниан: «Аниан» или «Акиан»? К проблеме происхождения названия пролива между Азией и Америкой и его изображений на географических картах XVI-XVIII веков//Электронный журнал «Сибирская Заимка», № 8, 2000, — http://www.zaimka.ru/to_sun/burykin7.shtml.

«Мыс Tabin» обозначен, в частности, и на карте Сибири (Tartariae), которая была составлена Иодокусом Хондиусом и издана в 1606 году в Амстердаме (см. Рис. 1)2.

Для русских такая карта достаточно точно для тех времен обозначала еще почти незнакомые тогда Сибирь и Дальний Восток — полностью наши сегодня родные просторы.

Подобные карты были и у нас, в пользу чего свидетельствует хотя бы тот факт, что изданная в году голландским картографом Гессель Герритсом карта Рос Этот и последующие рисунки карт взяты с Иллюстрированного каталога выставки Российской национальной библиотеки «Картографирование Сибири» (Составитель Л. Фролова) — National Library of Russia, 1999, http://www.nlr.ru:8101/exib/siberia/ sib00.htm).

Рис. 1. Tartariae. lodocus Hondius. [Amsterdami, 1600]. 38 x 50 (51 x 59). Грав. Раскраш.

Карта Сибири, составлена Иодокусом Хондиусом. Впервые напечатана в атласе Герарда Меркатора, дополненном Хондиусом и изданном в 1606 г. под заглавием: Atlas siv cosmographicae meditationes...(Amsterdam). Составлена, очевидно, на основании карты Мира Меркатора. 1569 г. В нее вошли также результаты экспедиции Вилема Баренца к Новой Земле (1595—1597). Изображение Сибири не соответствует действительности и частично отражает представления Птолемея.

Северный берег Азии омывается «Спокойным морем русских» («Niaren More id est Tranguillum...») с островом Тазата (Tazata) и мысом Табин (Tabin).

сии в своей основе имела «Автограф» карты сына Бориса Годунова Федора (чертеж, упоминаемый Пушкиным в драме «Борис Годунов»).

»3а четверть века до издания этой карты, в 1581 — 1582 годах, дружинами Ермака уже началось очередное целенаправленное движение Руси через Урал на Северо-Восток, по курсу Норд-Ост.

А еще примерно через тридцать пять лет, в 1640-е годы, это русское движение завершилось на берегу Тихого Океана.

Английский географ, профессор Дж. Бейкер так оценил этот стремительный шестидесятилетний бросок русских на Северо-Восток: «Продвижение русских через Сибирь в течение XVII века шло с ошеломляющей быстротой. Успех русских отчасти объясняется наличием таких удобных путей сообщения, какими являются речные системы Северной Азии, хотя преувеличивать значение этого фактора не следует. И если даже принять в расчет все природные преимущества для продвижения, то все же на долю этого безвестного воинства достается такой подвиг, который навсегда останется памятником его мужеству и предприимчивости и равного которому не совершал никакой другой европейский народ»3.

А вот как пишет об этом подвиге русских, «равного которому не совершал никакой другой европейский народ», ректор Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова, архангелогородец Владимир Николаевич Булатов в своей замечательной трилогии «Русский Север»:

«Это было поистине грандиозное и величественное событие мировой истории, а русские люди, прежде всего уроженцы Русского Севера, совершили великий географический подвиг, пройдя на кочах и лодках, пешком и на лыжах, оленях и собаках свыше семи тысяч километров по арктическим морям, тайге и тундре, открыв всему миру такие крупнейшие сибирские реки как Обь, Енисей, Лена, Колыма и Амур. Эта гигантская страна, в полтора раза превосходящая по размерам всю Европу, вошла в состав молодого Русского государства, а Россия с этого времени стала не только европейской, но и азиатской державой. С открытием и Бейкер Дж. История географических открытий и исследований. - М., 1950. — с. 231—232. Цитируется по книге Владимира Булатова «Русский Север. Книга Вторая: Встречь Солнца (XV— XVI1 вв.)» (Архангельск, Издательство Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова, 1998. С. 7).

освоением Русской Аляски Россия вышла и на Американский континент»4.

Да, именно так.

С 1639 по 1651 годы Великий Тихий океан был достигнут и первично изучен плеядой выдающихся российских первопроходцев, в частности: Иваном Юрьевичем Москвитиным, Василием Даниловичем Поярковым, Семеном Андреевичем Шелковниковым, Семеном Ивановичем Дежневым совместно с Федотом Алексеевичем Поповым, Ерофеем Павловичем Хабаровым.

И уже в первой половине XVIII века, через сто лет после нашего выхода к Северу Тихого океана, в результате систематического исследования российского Северо-Востока была подготовлена «Генеральная карта Российской империи сколько возможно было исправно сочиненная трудом Ивана Кирилова обер секретаря правительствующего Сената в Санкт-Петербурге» (рис. 2).

К этому времени произошло второе открытие пролива между Чукоткой и Аляской. Это сделали в 1728 году Витус (Иван Иванович) Беринг (1681—1741) и Алексей Ильич Чириков (1703—1748). А первое фиксированное открытие пролива за 80 лет до этого сделали Семен Иванович Дежнев и Федот Алексеевич Попов.

Первая Камчатская экспедиция В. Беринга и А. Чирикова в 1728 году прошла проливом из Тихого в Ледовитый океан, физически и на бумаге очертили далекий «великий северный угол» Tabin.

Так что к этому времени мы уже хорошо разглядели, обследовали и неплохо знали сами на составленной карте этот северо-восточный Tabin — наш маяк и историческую цель.

Булатов В. Русский Север. Книга Вторая: Встречь Солнца (XV-XVII вв.). — Архангельск, Издательство Поморского государственного университета имени М.В.Ломоносова, 1998. С. 7. Пользуясь случаем, хочу выразить восхищение трилогией Владимира Николаевича Булатова и одновременно выразить сожаление, что такая необходимая России книга вышла пока что мизерным для подобных трудов тиражом в 5 тыс. экз.

Рис. 2. Генеральная карта Российской империи сколько возможно было исправно сочиненная трудом Ивана Кирилова обер секретаря правительствующего Сената в Санктпетербурге 1734. [Грав. Г. И.Унферцахт]. (СПб., 1734] 1л. 54 х 89 (69 х 97). Грав. Раскраш.

Первая обзорная географическая карта Российской империи. При ее составлении Иван Кирилов использовал карты геодезистов—участников картографо-геодезических работ, проводимых в России с 1721 г., и все известные ему в то время достижения русской картографии. В карту вошли также материалы Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга. При составлении обзорной карты обнаружилась несогласованность между собой карт провинций и уездов, что явилось следствием недостаточного количества опорных пунктов. Поэтому карта преувеличивала протяженность страны по долготе на 7—8°. Генеральная карта Российской империи Кирилова широко использовалась как в России, так и за границей и послужила источником для создания ряда карт, включенных в атласы Хомана, Робера де Вагонди и др.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.