авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Виталий Зорин Карантин Виталий Зорин. Карантин: ЭКСМО-Пресс; М.; 2000 ISBN 5-04-006067-X ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Спасибо, Машенька, – поблагодарил Полынов.

И, услышав ее удаляющиеся шаги, полоснул импро визированным скальпелем по бедру. Кожа, растянутая пальцами левой руки, распахнулась, и в открывшемся разрезе Никита увидел большую, около четырех сан тиметров, нематоду. Нематода конвульсивно задерга лась, и толчок почти мгновенно хлынувшей крови вы бросил ее на вовремя подставленную ладонь.

Полынов поднес ладонь к глазам и внимательно рас смотрел паразита. Разрез он провел, прямо сказать, мастерски – лезвие бритвы не повредило нематоду.

Другое было плохо – нематода оказалась достаточно взрослой особью, и сквозь полупрозрачную кожицу по следнего сегмента просвечивались ее яйца.

Никита бросил паразита в раковину, раздавил лез вием и смыл водой в канализацию, с удивлением от метив про себя, что таких крупных нематод еще не ви дел. Затем свинтил рассекатель с гибкого душа и мощ ной струей воды, сцепив зубы, промыл рану. Насухо вытершись полотенцем, засыпал по методу Сан Саны ча рану стрептоцидом и заклеил ее лейкопластырем.

И, только тщательно убрав все следы операции – смыв кровь на полу и спрятав окровавленное полотенце в ворохе своей одежды, – он приступил к бритью.

Через сорок минут в свободном сиреневом спор тивном костюме, новых кроссовках, гладко выбритый, благоухающий французской туалетной водой Полынов появился на террасе второго этажа. Веретенов поджи дал его, сидя в плетеном кресле у журнального столи ка и попивая кофе из маленькой чашечки.

– Присаживайтесь, Никита Артемович, – указал он на кресло напротив и демонстративно посмотрел на часы. – Вы задержались на десять минут. Придется вам пить холодный кофе.

– Приношу свои извинения, Роман Борисович, – раз вел руками Полынов. – Никак не ожидал, что пыль Африки столь въедлива.

Он сел в кресло и огляделся. Вокруг расстилался ти пичный пейзаж среднерусской равнины – ближайшие домики были закрыты разлапистыми соснами, а сле ва, в просвете между молоденькими березками, видне лась неширокая гладь реки с лугом до самого горизон та на другом берегу. Разительный контраст с джунгля ми Центральной Африки. И все же что-то общее было между верандой бунгало Сан Саныча и террасой дачи Веретенова. Плетеные кресла, кофе на открытом воз духе, вид на лес с небольшой высоты… От этих параллелей легонько защемило сердце.

– С кем имею честь беседовать? – полушутя осведо мился он, пробуя кофе. Веретенов слукавил, напиток был еще горячим.

Брови у Веретенова подскочили.

– Как вас понимать, Никита Артемович?

– Самым прямым образом, – Никита отвел взгляд в сторону и усмехнулся. – Когда я улетал в Африку, вы были помощником секретаря Совета Безопасности.

– Ах, вот вы о чем! – рассмеялся Веретенов. К че харде своих должностей он уже привык и относился к этому с юмором. – Теперь берите выше. Заместитель ответственного секретаря по делам СНГ. – Он помор щился. – Ранг повыше, однако возможностей влиять на события значительно меньше. Должность заместите ля свадебного генерала при мертворожденной струк туре исключительно с наблюдательными и рекоменда тельными функциями… Впрочем, вернемся к нашим делам. Я слушаю вас, Никита Артемович.

– В каком объеме вам докладывать, в полном или кратком? – спросил Полынов, ставя чашечку на стол.

– В полном объеме изложите в отчете, а пока обри суйте в общих чертах, что удалось выяснить и на ка ком этапе вы были вынуждены прервать командиров ку. И насколько ваших данных достаточно для предва рительных выводов.

Роман Борисович говорил четко, быстро, смотря в глаза собеседнику. Это была его излюбленная мане ра вести беседу, и она очень хорошо нивелировала все его внешние недостатки. Даже более – показывала превосходство Веретенова над собеседником.

– Хорошо, – Полынов подобрался. – Считаю свою миссию в Центральной Африке выполненной полно стью. Ни один из сотрудников госпиталя американско го Красного Креста не имеет отношения к каким-либо секретным службам. Это действительно медики, и они действительно занимаются борьбой с эпидемией «то фити». Более того, вирусолог госпиталя сумел иденти фицировать вирус, вызвавший эпидемию… – Это мне известно, – перебил Веретенов. – Вче ра их медицинский центр во Флориде распространил пресс-бюллетень о том, что природным носителем это го вируса является горилла. Насколько этой информа ции можно верить?

– На девяносто процентов.

– Почему?

– Не вижу оснований для дезинформации. Вспомни те, когда появилось сенсационное сообщение, что ви рус СПИДа обнаружен у макак-резус? Именно в тот мо мент, когда в прессе начала разворачиваться широкая дискуссия о возможном искусственном происхождении вируса СПИДа. «Новость» о вирусе макаки-резуса по зволила напрочь забыть пространные статьи специа листов и журналистов, выдвигавших весьма правдо подобные гипотезы о конструировании вируса с помо щью генной инженерии. И хотя через два месяца бы ло установлено, что вирус макак-резус хоть и похож на вирус СПИДа, но таковым на самом деле не явля ется, дискуссию о возможном искусственном происхо ждении чумы двадцатого века уже никто не продол жил. Сработал закон журналистики – новость интерес на, пока она свежа. В нашем же случае для появления аналогичной дезинформации предпосылок нет. Десять процентов я оставляю на возможную ошибку научных исследований – но никак не на подтасовку фактов. В честности и порядочности доктора Киллигру я уверен, хотя ни один человек не застрахован от ошибок.

– Так вы, Никита Артемович, полагаете, что для подозрений об искусственном происхождении вируса «тофити» оснований нет? – равнодушно спросил Ве ретенов.

И Полынов внезапно понял, что к проблеме «тофи ти» его шеф охладел буквально сразу же – стоило ему только начать излагать суть своих умозаключений.

– Пока нет, – твердо сказал он и уточнил:

– Пока нет опровержения выводов доктора Килли гру.

– Да-да… Да-да… – задумчиво кивал головой Вере тенов, глядя куда-то в сторону отсутствующим взгля дом.

Никита допил кофе, поставил чашечку на стол и по смотрел на шефа, все еще пребывающего в отстранен ной задумчивости.

– Роман Борисович, позвольте праздный вопрос?

– Да? – словно очнулся Веретенов и посмотрел на Полынова с удивлением. – Можно и праздный, но, по жалуйста, поближе к нашей тематике. О хобби я пред почитаю говорить только на светских раутах.

– По самой что ни на есть тематике. Мне, конечно, приятно получать деньги, и очень даже неплохие, за мою работу. Но все же объясните, пожалуйста, зачем вам, частному лицу, данные об эпидемической обста новке в далекой центральноафриканской монархиче ской республике, о направлениях в генной инженерии, о биологическом оружии, наконец? Я понимаю, когда на вас работает громадный штат агентов в политиче ской и экономической сферах. Но – в биологии, меди цине?! Зачем? Уж извините, но в ваши альтруистиче ские побуждения я не верю.

– Правильно делаете, что не верите. – Веретенов вновь был собран, смотрел в глаза Полынова немига ющим, колючим взглядом. – Я не отношусь к тем биз несменам, которые, «урвав» у государства с десяток миллионов, драпают за рубеж. Если уж эта страна по зволила мне обогатиться, то и не хочу быть перед ней в долгу. И здесь вы правы – отнюдь не из альтруисти ческих побуждений. Я хочу жить в этой стране, а не бе жать из нее. А для этого прежде всего нужно укрепить государственную власть – так, чтобы ее уважали и при знавали как внутри страны, так и за рубежом. Биоло гическое оружие – это война. Война – это политика. А твердый политический курс – это стабильное государ ство. Появление любого нового оружия за пределами нашей страны – атомного или, как в нашем предпола гаемом случае с «тофити», биологического – являет ся угрозой национальным интересам нашего государ ства. И если в настоящий момент страна не может от стаивать свои государственные интересы в этой обла сти, значит, это буду делать я. За свой счет. Вы удовле творены?

Полынов кивнул.

– Ну а если так, тогда и мне позвольте задать вам, Никита Артемович, не менее праздный вопрос. Имее те ли вы какое-нибудь отношение к гибели Егора Се меновича Ненарокова?

– Кого?!

От неожиданности Никита выпрямился в кресле.

Удивила его не смерть вице-консула, а то, что этот факт всерьез не только заинтересовал, но и почему-то встревожил Веретенова.

– Вице-консула Российской Федерации в той самой монархической республике в Центральной Африке, из которой вы только что прибыли. Того самого человека, который посадил вас в пилотируемый украинским эки пажем «Ан-24», взлетевший в одиннадцать сорок пять по местному времени с частного аэродрома рейсом на Каир.

Никита сглотнул слюну. Да уж, в проницательности и аналитическом мышлении Веретенову не откажешь.

К тому же и информации у него более чем предоста точно.

– Каким образом погиб Ненароков? – спросил он.

– В двенадцать двадцать по местному времени, когда вице-консул подъехал к дворцу президента-им ператора, его машина была взорвана. По официаль ной версии, взрыв машины российского вице-консула является террористическим актом мятежников, напра вленным на дестабилизацию обстановки в стране с це лью отсрочки решения некоторых иностранных госу дарств снять с монархической республики изоляцию от внешнего мира. А вы что думаете по этому поводу?

– В двенадцать двадцать я летел в самолете на Ка ир, – спокойно сказал Полынов.

– Да, летели.

Веретенов просто-таки сверлил глазами Никиту.

– А вы бы, Роман Борисович, предпочли, чтобы в двенадцать двадцать взорвался «Ан-24» с вашим агентом, а не старенький «Лендровер» с вице-консу лом?

– Попрошу подробнее, – жестко потребовал Верете нов.

Полынов поморщился и неторопливо, обстоятельно, со всеми деталями рассказал все.

Веретенов слушал словно вполуха, постукивая пальцами по столешнице и глядя куда-то в сторону ре ки. Но Полынов знал, что ни одно слово, ни одна де таль не ускользнут от его внимания. И еще он знал твердо, что «разгон» будет капитальный.

И не ошибся.

– Все? – прервал Полынова Веретенов в том месте, когда он «вернул» кейс вице-консулу, положив его в ба гажник «Лендровера».

– Все. Для полноты картины могу добавить лишь то, что никакой Постышев меня в аэропорту Каира не ждал.

– Никита Артемович, вы кем у меня работаете? – внезапно спросил Веретенов. Он снова смотрел в лицо Полынову холодным немигающим взглядом. – Джейм сом Бондом? Или экспертом по биологическому ору жию? Вы прекрасно справились с заданием – и хотя результат получился отрицательный, но это тоже ре зультат! На него затрачены деньги, время, людской по тенциал. Так какое вы имели право рисковать получен ной информацией и ввязываться в потасовку из-за ка ких-то медикаментов? А если бы вы не долетели? В случае вашей смерти пришлось бы начинать все сна чала! При этом самое главное, что фактор времени был бы упущен. Поэтому запомните раз и навсегда: са мый лучший разведчик – это тот, который работает го ловой! И я от вас требую и буду требовать именно это го. Для стрельбы и мордобития у меня предостаточно других людей.

Полынов слушал молча. Сидя в кресле, он вытя нул ноги и, склонив голову, внимательно рассматривал свои кроссовки. Он все прекрасно понимал и призна вал правоту Веретенова. Но нотаций не любил.

– Вы со мной не согласны? – спросил Веретенов.

Видел он своего сотрудника насквозь.

– Почему не согласен? – буркнул Никита. – Согла сен… – Знаете что, Никита Артемович, мы затеяли откро венный разговор, так извольте высказываться напря мик.

– Если вы так настаиваете… – передернул плечами Полынов. Глаз от кроссовок он по-прежнему не отры вал. – Тогда у меня будет еще один вопрос несколь ко не по теме. Вы прилагаете максимум усилий, чтобы возродить в стране государственность. Так вот, найдет ся ли в государственном аппарате обновленной силь ной державы место таким дипломатам, как Родзиев ский и Ненароков?

– Вам сколько лет?! – возмутился Роман Борисо вич. – Десять, пятнадцать, двадцать? Я надеюсь, имею дело со взрослым мужчиной, а не с инфантильным юношей! Во время работы извольте быть профессио налом и оставить эмоции в стороне! Приберегите их для девушек. Видите ли, ему вороватые сотрудники российского консульства не понравились.

Решил он помочь старенькому доктору Айболиту, лечащему в Африке больных обезьянок, которого эти самые бармалеистые дипломаты притесняют. Это не ваше дело! Извольте забыть сопливые сентенции, что красота спасет мир и что никакие радужные перспек тивы не стоят слезинки ребенка! Оставьте это морали стам и романистам! Вы… Веретенов вдруг осекся.

– Что это у вас?

Полынов перехватил его взгляд и посмотрел на свой спортивный костюм. На светло-сиреневой материи у бедра проступило кровавое пятно.

– А… – деланно усмехнулся он. – Как это говорится:

бандитская пуля… – А если серьезно? Вам нужен врач?

– Я сам почти врач, – поморщился Никита, пропус кая первый вопрос мимо ушей. – Мне нужен бинт, там поны и кое-какие антисептики.

– Машенька! – кликнул Веретенов прислугу. – Ма шенька, предоставьте Никите Артемовичу бинты и ме дикаменты.

Никита встал.

– Сделаете перевязку, возвращайтесь, – в спину ска зал ему Веретенов. – Разговор не закончен.

Когда через десять минут Полынов вернулся на тер расу, за столиком с Веретеновым сидел его давеш ний знакомец Алексей. На полу возле его кресла сто ял кейс, а на столике лежала объемистая пластиковая папка с какими-то бумагами. Роман Борисович с Алек сеем пили кофе и неторопливо беседовали.

– Присоединяйтесь, Никита Артемович, – предло жил Веретенов. – Кофе еще будете?

На столике стояли три чашечки.

– Буду, – кивнул Никита, сел и пригубил кофе.

– Что ж, закончим с одним делом и примемся за дру гое, – сказал Веретенов и выразительно посмотрел на Алексея.

Алексей поднял кейс, положил на колени и приот крыл.

– Давайте сюда ваши документы, – сказал он Полы нову.

Никита безропотно выложил на столик паспорт и удостоверение санитара российского Красного Креста.

Алексей убрал документы в кейс и вместо них выдал новые.

Полынов взял паспорт, полистал. Все данные в пас порте остались прежние – за исключением прописки.

Вместо мифической новгородской стоял штемпель мо сковской.

Алексей, словно угадав его мысли, протянул связку ключей:

– От квартиры.

– Прописка временная? – спросил Никита.

– Все в нашем мире временно, – пошутил Верете нов. – Пользуйтесь, пока живы. А если не будете кон сулам морды бить, надеюсь, проживете долго.

– Спасибо на добром слове, – не преминул съязвить Никита.

– Премиальные, – продолжил Алексей и выложил на стол пачку долларов. – Пять тысяч. Остальные трид цать за работу будут перечислены сегодня на ваш лич ный счет в Проминвестбанке.

Никита сунул деньги в карман и, наконец, взяв со стола новое удостоверение, раскрыл его. «Руково дитель оперативной бригады службы биологического контроля МЧС».

– Липа?

Он поднял глаза на Веретенова.

– Помилуйте, Никита Артемович, вы у меня когда-ни будь работали по фальшивым документам?

– Понятно, – кивнул Полынов. – Расту на глазах… От санитара сразу до руководителя опербригады.

Значит, обещанный отпуск мне не светит, а предсто ит самая что ни на есть гнилая работа. Уж слишком мягко стелите да сладко кормите. Куда теперь, после Африки? В тундру?

– Не угадали, – натянуто улыбнулся Веретенов. – Место жаркое, но, надеюсь, так будет только в смысле климата. Алеша, обрисуйте ситуацию.

Алексей открыл лежащую на столике папку, достал сложенную карту, развернул и положил перед Никитой.

– Это карта Каменной степи. Ваш объект – поселок Пионер-5. Приблизительно две недели назад здесь за регистрированы случаи массового каннибализма.

– Не понял?!. – ошарашенно вскинул брови Полы нов. – Что значит – массового?

– Алеша не оговорился, – вмешался Веретенов. – Это действительно что-то страшное и необъяснимое.

Похожее на всеобщий психоз, когда люди превраща ются в хищных зверей и начинают поедать друг друга.

Причем, простите за натурализм, так сказать, в сы ром виде. Алеша, покажите фотографии.

Алексей извлек из папки черный пакет и вытащил из него пачку цветных фотографий весьма сомнительно го качества. Снимал явно не профессионал – фотогра фии получились нечеткие, кое-где размытые.

Кроме того, фотосъемка производилась скорее все го с вертолета, причем с большой высоты, отчего за снятая местность смотрелась на них как планиметрия.

– Общий вид поселка, – прокомментировал Алексей первую фотографию.

Рыжую плоскость степи прочерчивала зеленова тая асфальтовая дорога, по обочинам которой четким пунктиром расположились одинаковые по размеру се ренькие крыши домов. Лишь там, где дорога заканчи валась асфальтовым пятачком, крыши домов были по больше, там же находились непонятные в этой проек ции сооружения, а чуть в стороне – круглое зеленова тое пятно.

– Жилые дома, – давал пояснения Алексей, водя карандашом по снимку. – Иридиевый рудник, обогати тельная фабрика, полигон с отвалами породы.

Пока Полынов рассматривал первый снимок, Алек сей перебрал всю пачку.

– Это не интересно, это – тоже… Ага, вот и вот.

Из всей пачки он оставил только две фотографии и одну из них протянул Полынову.

– Здесь, похоже, лежит труп.

Половину фотографии занимал фрагмент серой крыши дома, вторую половину – рыжая кремнистая зе мля. Обрез черепичной крыши словно рассекал рас простертого на земле человека вдоль – из-под крыши виднелись скрюченная рука, колено и половина затыл ка. Ничто не указывало Полынову, что это труп.

Ну лежит себе человек, что с того? В джинсах, а что рука по плечо голая, так сейчас – лето, может, он в май ке. Подскользнулся человек, упал, а его в этот момент и засняли. Либо «перебрал» сверх меры да прилег от дохнуть. В поселке все-таки вытрезвителей нет.

– А это – самый удачный снимок, – продолжил Алек сей и показал последнюю фотографию.

Посреди асфальтовой дороги, раскинув руки и ноги, лицом вверх лежал еще один человек в камуфляжной форме. Изображение было сильно смазано, размыто, и черты лица лежащего не поддавались детализации.

Над ним то ли склонился, то ли стоял на коленях голый, надо понимать, каннибал. Пространственной перспек тивы в снимке не было никакой, поэтому вообразить, что голый человек выедает у лежащего внутренности, никакого труда не составляло.

Тем более что на месте горла лежащего алело крас ное пятно. Более темные багрово-черные пятна на ас фальте окружали его голову и плечи.

– Аэрофотосъемка? – спросил Полынов.

– Изображение получено со спутника с последую щей компьютерной обработкой.

– Не верю, – поморщился Никита. – Похоже на фаль шивку. Я видел снимок копейки на ладони, сделанный из космоса с расстояния девяноста километров. Чет кость на порядок выше.

Алексей снисходительно улыбнулся.

– Не путайте образцово-показательную фотогра фию, сделанную при идеальном состоянии атмосфе ры, с этой. Летом в полдень над каменистым плато тол ща атмосферы по своим температурным характери стикам напоминает слоистый пирог. Отсюда разность плотности слоев и их оптических характеристик и как результат – размытость изображения.

– Все равно не убедительно. Погрешность компью терной компиляции, наверное, около двадцати про центов?

– Пятнадцать.

– Ну вот, видите… Перекушенное горло, как вы его себе представляете, может оказаться на самом де ле шейным платком. А склонившийся над упавшим от солнечного удара человеком вероятностный каннибал – не голым, а в майке телесного цвета. К тому же и не каннибал он вовсе, а сердобольный самаритянин, ока зывающий пострадавшему посильную помощь.

– Были еще показания очевидца, – опять вмешался в объяснения Веретенов. – Местного жителя, в панике сбежавшего из поселка, когда на него набросились два каннибала.

– Почему – были?

– Потому, что очевидец на второчи день бесследно исчез.

– Даже так… – Никита в задумчивости поскреб за тылок. – А не мог свидетель быть обыкновенным су масшедшим, сбежавшим из дурдома? Знаете, сколько сейчас таких без вести пропавших? Веретенов глубоко вздохнул.

– Послушайте, Никита Артемович, вам дают ввод ную для вашей работы, а не просят оценить достовер ность информации. Поверьте пока на слово, что осно вания для расследования весьма веские. Ну, напри мер, почему Министерство обороны в срочном и особо секретном порядке окружило поселок пятидесятикило метровым кордоном своих спецподразделений?

Почему ФСБ отказывается предоставить даже мини мальную информацию о событиях в поселке?

– Действительно, почему? – удивился Полынов.

– Единственное объяснение, которое я получил, воспользовавшись оставшимися связями в Совете Безопасности, так это то, что вот здесь, – Веретенов указал пальцем на карте, – к югу от поселка, находится особо секретный объект Министерства обороны. Что же касается других косвенных доказательств массово го каннибализма в поселке Пионер-5, то, поверьте, в этой папке их предостаточно.

– А какое отношение все это имеет ко мне? Я не являюсь специалистом в области каннибализма.

– Зато вы, Никита Артемович, насколько мне из вестно, изучали результаты закрытых исследований в области генной инженерии, биологической трансмута ции, а также воздействия СВЧ-излучения на мутаген ность живой клетки.

– Вы полагаете… – Именно это вам и предстоит выяснить, – твердо сказал Веретенов, глядя в глаза Полынову. – Поэтому мы сделаем так. Сейчас Алеша отвезет вас на кварти ру, вы отдохнете и напишете подробный отчет о пребы вании в Центральной Африке. А вечером внимательно проштудируете все эти документы.

Веретенов передал Полынову папку.

– За один вечер? – с сомнением покачал головой Ни кита, взвешивая на руке увесистый фолиант.

– Да. За один вечер. – Веретенов был непреклонен и необычно строг. – Потому что завтра в десять утра вас будут ждать в Министерстве по чрезвычайным си туациям.

– Кто?

– Министр МЧС Александр Васильевич Снеговой.

Глава Квартиру Полынову Веретенов купил в Гольянове, в панельной девятиэтажке семидесятых годов. Обыкно венная двухкомнатная квартира, отремонтированная без претензий на европейский класс, чистенькая, акку ратненькая, с мебелью. Даже более того, с посудой, постельными принадлежностями и, что совсем уж по нравилось Никите, неплохим гардеробом, где все ве щи соответствовали его размерам.

«Лишь бы только меня без меня не женили», – сар кастически подумал Никита, засовывая испачканный кровью спортивный костюм в пустую корзину для гряз ного белья. Вариант с «супругой» отнюдь не исключал ся.

Натянув новые шорты, он обследовал все шкафчи ки на кухне, нашел кофемолку и кофеварку, а вот кофе в зернах не обнаружил. Был, правда, растворимый ко фе. Вздохнув – ну что теперь поделаешь? – поставил на плиту чайник и открыл холодильник. В холодильни ке, кроме прохладительных напитков, ничего не оказа лось, однако беды в этом особой не было – на даче Веретенова ему презентовали два объемных пакета с продуктами. К тому же забивать холодильник продук тами не имело смысла – завтра-послезавтра предсто яла длительная командировка.

Наскоро перехватив и запив завтрак чашкой раство римого кофе, Никита сел за работу.

До позднего вечера он скрупулезно составлял на компьютере отчет о своей работе в Центральной Африке, стараясь не упустить ни одной мелочи. При других условиях ему хватило бы и двух-трех часов, но жара в Москве стояла неимоверная. Похуже, чем в тропиках – там ее хоть как-то приглушали тропиче ские ливни. Не спасала и минеральная вода со льдом – Никита пил стакан за стаканом, и вода тут же высту пала на коже обильным потом. Проработав минут со рок и чувствуя, как мозги начинают свариваться вкру тую, приходилось забираться под душ. В эти минуты, стоя под прохладными струями, Никита мечтал, что, как только у него появится свободное время, он обяза тельно оборудует в квартире кондиционер.

С деньгами проблем не было, была проблема со свободным временем. Но именно его, похоже, и не предвиделось.

Закончив отчет, Полынов внимательно перечитал текст и остался весьма доволен содержанием. Изло женные факты позволяли однозначно классифициро вать естественное происхождение вируса «тофити».

Причем с гораздо большей вероятностью, чем когда вся накопленная информация хранилась только в го лове. Лишний раз Никита убедился, что информация, переведенная в текст, позволяет упорядочить умоза ключения и гораздо четче представить решение про блемы.

Полынов сбросил файл на дискету, а всю информа цию по вирусу «тофити» стер из памяти компьютера.

Хотя она, при данном отрицательном результате, ниче го секретного из себя не представляла. Однако не сто ило «дразнить гусей», буде «случайный» пользователь ненароком заглянет в компьютер и увидит этот отчет.

Ну что он тогда может подумать о деятельности Полы нова? Известно что… Покончив с отчетом, Никита позволил себе на ча сок расслабиться. Приготовил обед, поел, выпил рюм ку «мартеля». Уж чем-чем, а спиртным, причем весь ма доброкачественным, его обеспечили основательно – бар был заставлен бутылками коньяка, водки, раз личных вин. По такой жаре больше рюмки Полынов се бе не разрешил, да и не любил он пить в одиночку. К тому же предстояло еще работать.

В очередной раз приняв душ, Никита настежь рас пахнул в кабинете окно и сел в кресло у журнального столика – знакомиться с документами из папки.

Ожидаемой прохлады вечер не принес, и шторы висели неподвижно, будто паруса во время мертвого штиля.

Содержимое папки можно было условно разделить на четыре части: описание поселка Пионер-5, пред ставленное весьма основательно – от подробной кар ты до беллетризированного среза социальной жизни;

скудные сведения о военной базе;

копия протокола участкового инспектора районного центра Каменки о задержании очевидца кровавых событий в поселке;

схема расположения спецподразделений, блокировав ших чуть ли не половину территории Каменной степи.

Заочное знакомство с поселком и его бытом про извело на Никиту тягостное впечатление. Со време ни закрытия рудника население Пионера-5 с восьми тысяч сократилось до двух – и эти оставшиеся, бро шенные всеми и вся на произвол судьбы люди по корно и безмолвно вымирали, не смея перечить вла сти криминальной группировки, чьи порядки, устано вленные в поселке, сильно напоминали беспредель ный разгул дичайшего феодализма. Нет, не хотел бы жить Полынов в поселке Пионер-5, по сравнению с ко торым жизнь в монархической республике в Централь ной Африке казалась вершиной достижения челове ческой цивилизации. Индифферентное отношение го сударственных органов к существованию феодальной вотчины господина Бессонова было понятно – не нуж но изыскивать из бюджета средства для перепрофили рования предприятия или переселения людей с пре доставлением им рабочих мест. Немного насторажива ло то, что три заявки господина Бессонова на привати зацию рудника регулярно отклонялись со ссылкой на закон о стратегических объектах, не подлежащих при ватизации, хотя несколько десятков гораздо более се рьезных объектов в Сибири, на Кольском полуостро ве и Дальнем Востоке были переданы в частные руки, причем за гораздо меньшие суммы, чем предлагал гос подин Бессонов. Поражало другое – детальная осве домленность ФСБ о происходящих в Пионере-5 соци альных процессах при полном попустительстве суще ствования криминальной группировки. И в то же вре мя, как бы в противовес бездеятельности, – сверхопе ративность по блокаде Каменной степи, когда поступи ли первые сведения о каннибализме.

Операция по оцеплению объекта напоминала акцию спецподразделений ГРУ при захвате Кабула – транс портными самолетами в район Каменной степи была высажена пятитысячная группа десантников, букваль но за полчаса блокировавшая площадь в триста ква дратных километров. Не удивительно, что такая сла женность и оперативность действий частей Россий ской Армии, практически утратившей свою мобиль ность, вызвали заинтересованность Веретенова.

Да что там заинтересованность – она не на шутку встревожила Романа Борисовича, если он в срочном порядке решил отозвать Полынова из командировки.

Уж слишком события в Каменной степи напомина ли хорошо разработанный и отрепетированный сцена рий.

Не остались в стороне и Соединенные Штаты, вы сказавшие по дипломатическим каналам обеспокоен ность проведением Россией военных учений, о сро ках которых, вопреки существующим соглашениям, их заранее не уведомили. Ответ американцы получили незамедлительно, и был он составлен в лучших тра дициях дипломатической казуистики. Во-первых, кон тингент войск, принимающий участие в учениях, не достигает по своей численности обусловленного дву сторонним соглашением. Во-вторых, в учениях не ис пользуется тяжелое наступательное вооружение, та кое, как танки, ракетные установки, авиация. В-тре тьих, характер учений под кодовым названием «Каран тин» по своей направленности больше соответству ет задачам гражданской обороны, поскольку их це лью является локализация предполагаемого ядерно го взрыва на территории России и отработка личным составом методов дезактивации зараженного участка.

В будущем году Министерство обороны предполагает провести еще одно подобное учение – и, если амери канская сторона изъявит желание, оно может быть ре ализовано совместными силами.

Насчет численности контингента пресс-бюллетень Министерства обороны явно дезинформировал аме риканцев, однако уличить в этом Вооруженные силы России было практически невозможно. Ну как из кос моса пересчитать личный состав, если он с головой закопался в кремнистую почву? Другое дело – техни ка. На фотографиях со спутника Полынов насчитал одиннадцать бэтээров, пять «уазиков», восемь бензо заправщиков, три полевые кухни и четыре штабных ва гончика. Все. Как говорится, к целям и задачам «уче ний» не подкопаешься.

Российская пресса к событиям в Каменной степи от неслась весьма прохладно, ограничившись короткими сообщениями. Оно и понятно – что можно написать о военных учениях в безлюдной, мертвой по своему определению, пустоши? Тем более что техника в них не участвует, а стрельбы по мишеням не намечается?

Ну кому это интересно? Армейская рутина, мучение для солдат, а не учения… Однако Полынов думал по-другому. Слишком мно го «жареных» фактов оказалось в его руках, чтобы от нестись к армейским учениям так же, как российские журналисты. Схема расположения окопов представля ла собой почти идеальный эллипс, в фокусах которого находились поселок Пионер-5 и остатки разрушенной военной базы. Этакая траншея почти в шестьдесят ки лометров – она-то зачем нужна при оцеплении пред полагаемого ядерного взрыва? А потом, если вся тех ника сосредоточена у штабных вагончиков, то почему бензовозы практически равномерно распределены по периметру оцепления и зачем их вообще так много?

Для дилетанта, конечно, это – загадка, но не для про фессионала.

Пожалуй, самым слабым документом оказался про токол задержания очевидца вспышки массового канни бализма в поселке Пионер-5. Впрочем, иного от участ кового инспектора ожидать и не приходилось.

Скучным, канцелярским языком участковый инспек тор изложил в протоколе, что восьмого августа в два дцать два часа десять минут в опорный пункт номер три районного отделения милиции явился гражданин Осипов Евгений Юрьевич, житель поселка Пионер-5.

Был он явно в невменяемом состоянии, бессвязно кричал о массовых убийствах в поселке и поедании трупов, плакал, гневно требовал направить туда роту солдат для уничтожения людоедов с плоскими лица ми, плоскими зубами и плоскими ногтями. В двадцать два часа пятьдесят минут вышеозначенный гражданин Осипов Е. Ю. был передан бригаде психоневрологиче ского диспансера, о чем составлен акт сдачи-приемки пациента за подписью дежурного психотерапевта Бе лозерцева И. К. и участкового инспектора лейтенанта милиции Кривулина М. Т.

Самым любопытным в протоколе Полынову пока залось упоминание о «плоских» зубах и ногтях людо едов. Такого участковый инспектор выдумать не мог и явно записал со слов очевидца, вероятно, не один раз повторявшего столь «оригинальные» приметы. Ники та попытался представить по этому описанию канни балов, и получилась весьма неприглядная картина.

Чтобы и без того плоские зубы и ногти людей могли стать особой отличительной чертой, они должны быть непомерно огромными. В таком случае весьма «сим патичными» ребятами были эти каннибалы, если, ко нечно, не являлись плодом больного воображения гра жданина Осипова, как трезво рассудил участковый ин спектор. И совершенно правильно рассудил – на его месте так поступил бы любой здравомыслящий чело век.

И все же, несмотря на наличие столь одиозного про токола среди серьезных документов, самым темным пятном в операции «Карантин» выглядела военная ба за. До девяносто первого года здесь располагался осо бо засекреченный резервный командный пункт запуска баллистических ракет. В самый разгар пацифистской вакханалии в СССР резервный командный пункт был ликвидирован. Оборудование полностью демонтиро вано и скорее всего «успешно» продано за рубеж – а вот здания и сооружения почему-то не уничтожены. В начале девяносто второго года здесь обосновывается некая группа "С", и с тех пор база носит название точка «Минус», причем режим секретности остается для нее по-прежнему наивысший.

Чем занималась группа "С" на точке «Минус» и по чему в июне девяносто третьего, просуществовав без малого лишь полтора года, точка была полностью ли квидирована, людям Веретенова узнать не удалось.

Единственным документом, дающим хоть какую-то ниточку для дальнейшего расследования, был список лиц, допущенных к информации по точке «Минус».

В списке значилось восемь фамилий. Против пяти стояли однотипные пометки – погиб при выполнении ответственного задания четырнадцатого июня девяно сто третьего года. Дата гибели совпадала с днем ли квидации точки «Минус». Судьба остальных трех чело век была неизвестна.

Закончил ознакомление с документами Полынов около полуночи. Аккуратно сложил листки в папку и за пер ее в сейф под баром с напитками. Затем налил полстакана «мартеля», разбавил его тоником из холо дильника и, открыв на кухне балконную дверь, вышел на балкон. Наконец-то, впервые за последние полтора месяца, он ощутил дуновение прохладного воздуха.

Все-таки есть существенная разница между летом в тропиках и летом в средней полосе России. Особенно ночью – днем жара практически одинаковая… Никита оперся о перила и, отхлебывая из стакана, осмотрелся. Узкий дворик между двумя девятиэтажка ми был засажен молодыми березками, их густые кро ны достигали четвертого этажа. В обманчивом свете луны казалось, что можно спокойно перелезть через перила, по серебристо-зеленым холмам крон дойти до стены дома напротив – и, постучавшись кому-нибудь в окно, попроситься в гости. Полынов вздохнул. Похоже, он здорово заработался, если подобные бредни лезут в голову. Так и крыша поехать может.

Никита вернулся в кабинет и включил телевизор.

Выбрав программу с концертом эстрадной музыки, приглушил звук и сел в кресло. Хотелось отвлечься, от ключить хоть на время перегруженный информацией мозг, но ничего не получилось. Не отвлекала музыка, а дебильные фразы из современных песен – раздра жали.

Никак не ожидал Полынов, что в списке группы "С" ему встретятся две знакомые фамилии. Полгода после окончания института – до призыва в армию – Никита проработал младшим научным сотрудником в институ те молекулярной биологии АН СССР в Пущине в отде ле цитологии простейших организмов.

Научный сотрудник Валерий Васильевич Лаврик, значившийся среди погибших на точке «Минус», рабо тал в том же отделе в соседней лаборатории. Был он натри года старше Полынова, и, кроме науки, его ни чего в жизни не интересовало. Дневал и ночевал в ин ституте, редко появляясь в общежитии. Помимо своей непосредственной работы по запланированной тема тике, он вел еще пару хоздоговорных работ, а по но чам проводил сугубо личные исследования. На рабо чем месте и спал, поставив в лаборатории раскладуш ку – а в дневное время предусмотрительно прятал ее от бдительного ока инженера по технике безопасности.

Направленность личных исследований Лаврика была за пределами общепризнанных современных научных представлений – кажется, что-то о взаимном влиянии биологических полей на межвидовую мутацию орга низмов, что, по мнению многих сотрудников института, граничило с мистикой, а также с высмеянными в свое время идеями академика Лысенко. Впрочем, в то вре мя Никиту не интересовали проблемы его коллеги – в его жизни случился бурный роман с лаборанткой Ли лечкой, и все научные дебаты в институте пролетали мимо его сознания. В памяти сохранились лишь без злобные шутки коллег, интересующихся у Лаврика в «курилке», когда же он наконец вырастит на дубе арбу зы, передаст народному хозяйству технологию выве дения высокоудойных индюшек или повысит яйценос кость баранов. Лаврик не обижался, лишь смущался как-то по-детски, даже не пытаясь отшучиваться. Каза лось, что так будет продолжаться вечно, – но однажды на одном из ученых советов института завлаборатори ей генетики доктор наук Вениамин Аркадьевич Петри щев со всей мощью своего авторитета обрушился на бредовые, по его мнению, исследования доморощен ного «гения», позорящего честь отечественной науки.

Чем закончилось противостояние доктора наук и нео степененного научного сотрудника, Никита не знал – забрали служить в армию. А там – вербовка КГБ, спец школа, которую окончить так и не довелось из-за пере мены в стране власти… Но это – уже другая история.

А вот что же такого экстраординарного должно было произойти в институте, чтобы фамилии Петрищева и Лаврика оказались в одном списке группы "С"? Как так могло получиться, что после столь «знаменательного»

заседания ученого совета они вдруг стали работать в одной команде, да еще на военное ведомство – и не просто так, а на особо засекреченной точке? В «гений»

Петрищева Никита не верил – знал, как тот нещадно эксплуатировал свой коллектив, самым наглым обра зом присваивая идеи подчиненных. Ни одна научная статья не отправлялась в печать, если первым в списке авторов не стоял завотделом. Вероятно, весьма неор динарных результатов удалось добиться Лаврику, по скольку оборотистый Петрищев тут же к нему прикле ился. Может, даже и извинения Лаврику принес, а тот и растаял – на удивление мягким и бесхребетным был Валерий Васильевич… Был. И, наверное, открыл не что такое, что и привлекло внимание военного ведом ства. Уж, конечно, не из области выведения популяции высокоудойных индюшек – но, видимо, «плоскозубые»

каннибалы имели к его открытию прямое отношение… Так что Веретенов действительно имел серьезную причину отозвать из командировки именно Полынова, хотя о том, что Никита лично знал Лаврика и Петрище ва, Роман Борисович вряд ли имел сведения.

Полынов не торопясь допил коктейль, выключил те левизор и направился в спальню. Утро вечера мудре нее, как справедливо заметили еще древние славяне.

Но, уже засыпая, Никита неожиданно подумал о неко ей схожести ситуаций в Центральной Африке и в Ка менной степи. И там – карантин, и здесь;

там – канни балы, и здесь… Разве что карантин в Каменной степи проводится с беспрецедентными в истории эпидемий мерами предосторожности.

*** Проснулся он от ощущения, что в квартире нахо дится посторонний. Самое главное, как обучали его в спецшколе, при любых неожиданностях ровно дышать – во всех смыслах. Так Никита и поступил – минуту-две неподвижно лежал в постели, не меняя ритма дыхания и изображая из себя спящего человека.

А сам оценивал обстановку. Посторонний вел себя в квартире по-хозяйски, ходил по кухне, звенел посудой.

Либо – «свой», либо очень уж уверенный в своем пре восходстве «чужой». Для появления в квартире столь наглого чужака вроде бы предпосылок не было.

Значит, звенеть посудой могла та самая «жена» для прикрытия, хотя и для ее появления, с точки зрения Ни киты, основания отсутствовали. Но, опять же, с его точ ки зрения.

Полынов встал с кровати и, не таясь, босиком про шлепал по коридору. Если уж незваный гость ведет се бя столь беспардонным образом, то хозяину – сам бог велел.

На кухне у плиты возился Алексей.

– Доброе утро, Никита Артемович, – не оборачива ясь, сказал он. – Вы с чем гренки будете – с маслом или джемом?

– С кофе, – буркнул Никита. – Доброе утро.

Он отвернулся и направился в ванную комнату. Луч ше бы его «женили»… Непонятно почему, но Алексей вызывал у него раздражение. Может, потому, что при знакомстве с ним Никита обмишурился, теперь взыгра ло обиженное самолюбие?

«Изволь на работе эмоции давить в зародыше», – попытался настроиться на спокойствие Никита, но ни чего не получилось. Месяц в Африке, когда он выну жден был держать себя в руках и не проявлять никаких чувств, кроме положительных, давал о себе знать.

Не помогла и «разрядка» с мордобоем консула. Это так – вроде разминки… Врут отечественные психоло ги, что надо побольше улыбаться и поменьше злить ся – тогда, мол, больше проживешь. Ерунда. Уравно вешенность потому так и называется, что достигается балансом положительных и отрицательных эмоций.

Нет баланса – возможен психический срыв. Не на прасно во многих японских фирмах в отдельной ком нате установлено чучело начальника – задень подчи ненный так «накивается» своему боссу, столько улы бок ему подарит, что потом с превеликим удовольстви ем кулаками над чучелом поработает. Говорят, некото рые чучела чаще, чем раз в неделю, меняют… Когда Полынов вышел из ванной комнаты – гладко выбритый и причесанный – стол на кухне уже был сер вирован. Маленькие бутерброды с ломтиками обезжи ренной ветчины и перьями молодого салата, гренки, сливочное масло в масленке, джем в вазочке и, есте ственно, две чашки растворимого кофе.

– Прошу, – жестом пригласил Алексей к столу.

– Ты у меня никак домохозяйкой устроился? – су мрачно спросил Полынов, усаживаясь на табуретку.

– По совместительству, может, иногда и буду, – обе зоруживающе улыбнулся Алексей. – Нам предстоит работать в паре.

– Ага, – равнодушно согласился Никита, отхлебнул кофе и взялся за бутерброд.

– До выезда на встречу с министром МЧС у нас есть пятнадцать минут, – сказал Алексей, намазывая гренок джемом. – У вас ко мне вопросы будут?

– Ага, – опять сумрачно изрек Никита.

– Я вас слушаю, Никита Артемович.

Полынов дожевал бутерброд, запил глотком кофе.

Затем тяжело вздохнул, отодвинул чашку в сторону и, уперев локти в стол, уставился в Алексея недобрым взглядом.

– Как бы это тебе поделикатнее объяснить, чтобы по морде не съездить… – Не понял? – изумился Алексей.

– Я вроде бы по возрасту тебе в отцы не гожусь, да?

– Да. – Алексей был необычно серьезен. Будто на самом деле собрался драться. – Если интересуют ан кетные данные, то мы – одногодки.

– Тем более, – сказал Никита, отметив про себя, что опять ошибся – он считал себя где-то года на два стар ше. – Так вот, если нам предстоит работать в паре, то я должен тебе абсолютно доверять, правильно?

– Правильно.

– Тогда мы либо переходим на «ты», либо работать вместе не будем.

Алексей натянуто улыбнулся.

– Хорошо, Вы… Ты полагаешь, что именно в таком случае сможешь на меня положиться с большей уве ренностью?

– Вероятность увеличивается, – сухо заметил Ники та, поднял чашку с кофе, как рюмку, и, кивнув Алексею, словно сказав тост, отхлебнул.

– Что ж, пусть будет так, – кивнул Алексей и, повто рив жест Никиты, пригубил из своей чашки. – Надо по нимать, ты так шутишь? Или встал не с той ноги?

– Или – или, – пожал плечами Никита.

– Чувствую, с тобой обхохочешься… – Алексей по ставил чашку на стол, посмотрел на часы. – У нас оста лось десять минут. Вопросы по материалам папки бу дут?

– Вагон и маленькая тележка.

– Придется ограничиться маленькой тележкой. На вагон времени нет.

– Вот так всегда, – невесело констатировал Полы нов. – Вначале дров наломаем, а потом разбираемся, лес ли мы рубили или сарай завалили… – Он взял оче редной бутерброд. – Удалось выйти на след кого-ни будь из группы "С"?

– Пока нет. Ведется разработка.

– Ясно… Тогда откуда такая уверенность, что на точке «Минус» занимались созданием биологического оружия?

Алексей сдержанно улыбнулся.

– Биологическим оружием целенаправленно не за нимаются нигде в мире. Обычно оно получается в ви де побочного эффекта. Как нам кажется, на точке «Ми нус» велись исследования в области генной инжене рии, и, вполне возможно, результаты исследований проверялись на преступниках, приговоренных к смер ти.

– Не понял? – вскинул брови Полынов. – И намека на подобное я в материалах папки не встретил… Алексей недовольно поморщился.

– Это пока только догадки, основанные на косвен ных данных и предварительных выводах. Когда детали уточнят, я тебе сообщу.

– Буду надеяться… Полынов повеселел. То, что Алексей «проколол ся», сообщив непроверенные факты, лучше всего по действовало на настроение. Не имел права Никита приступать к делу, основываясь на домыслах. Только достоверные сведения могли обеспечить непредвзя тость в оценке событий. Обыкновенный все-таки чело век Алексей, и это радовало. С таким напарником мож но сработаться, потому что нет хуже ситуации, когда действуешь в паре с идеальным агентом. Он, как ро бот или фанатик, – все, вплоть до жизни, своей и тво ей, отдаст ради цели. Но между понятиями «рисковать жизнью» или «отдавать ее» – существенная разница, и Полынову отнюдь не хотелось умирать в качестве под садной утки ради удовлетворения любознательности Веретенова, который еще неизвестно как использует добытую информацию.

Для Никиты все сразу стало на свои места. С исход ными данными на разработку он ознакомился, а досу жие гипотезы его не интересовали. Строить версии – его прерогатива.

– Тогда у меня вопросов больше нет, – сказал он. – Есть задание. В списке группы "С" фигурируют две фа милии – Лаврик и Петрищев. Некогда они работали в институте молекулярной биологии в Пущине.

Выясни по своим каналам направление их исследо ваний перед тем, как они ушли из института. Особенно меня интересуют работы Лаврика, проводимые им вне плана. Кстати, не исключена вероятность, что в группе "С" числился еще кое-кто из бывших сотрудников этого института.

– Хорошая ниточка, – уважительно кивнул Алек сей. – Спасибо за наводку. Сделаем.

Полынов допил кофе и встал.

– Благодарю за завтрак. Я готов. Надеюсь, по такой жаре к министру можно явиться без пиджака?

– Можно, – согласился Алексей, начиная убирать со стола. – Но не в джинсах и тенниске.

Никита критически окинул взглядом напарника.

– А сам-то?

– А меня туда не приглашали! – рассмеялся Алек сей. – Я буду при тебе в качестве шофера. Причем ве зу лишь туда, а дальше – изволь все сам.

– Ну-ну… А говорил – в паре работаем… – язвитель но пробормотал Никита.

Из своего нового гардероба Полынов выбрал легкие серые брюки, в тон им – серые летние туфли и голу бую рубашку с короткими рукавами. Немного подумал и бросил в полиэтиленовый пакет галстук. Очень уж любят чиновники этикет – в иное министерство, как в ресторан, без галстука и войти невозможно.

Глава В Министерстве по чрезвычайным ситуациям на внешний вид Никиты никто не обратил внимания.

Практически все мужчины, которых Никита встретил в коридоре, были в оранжевой форме спасателей.

И ни одного – в пиджаке. Будто чрезвычайная ситу ация сложилась в самом министерстве.

Александр Васильевич Снеговой встретил Полыно ва на пороге своего кабинета. Министр тоже был без пиджака, но при галстуке. Подтянутый, моложавый, он не выглядел на свои пятьдесят лет. Общее впечатле ние немного портила печать безмерной усталости на скуластом смуглом лице и грустные глаза, но это и по нятно – какая уж тут радость в глазах, когда его подчи ненным чуть ли не каждый день приходится извлекать из-под обломков устаревшей техники трупы.

– Полынов? – Снеговой пожал Никите руку. Вопреки усталому виду голос министра был тверд, взгляд тем ных глаз ясен. – Очень вовремя. Едем.

И он скорым шагом направился из приемной к лест ничному маршу. Полынову ничего не оставалось, как молча последовать за ним.

Забравшись на заднее сиденье служебной «Волги»

и пригласив сесть рядом Никиту, Снеговой наконец по интересовался:

– Почему не спрашиваешь, куда едем?

Полынов корректно кивнул.

– Куда мы едем, Александр Васильевич?

Получилось, будто он ерничает, но Снеговой то ли не заметил, то ли не придал этому значения.

– Петрович, – обратился министр к шоферу, – в Ми нистерство обороны. – И, повернувшись к Полынову, закончил:

– Неувязочка с твоей командировкой, Никита Арте мович, получается… Не хотят Вооруженные силы нас в Каменную степь пускать.

«Вот даже как…» – подумал Никита. Новость его не удивила – нечто подобное он ожидал услышать.

Удивило другое – то, что Снеговой обратился к нему по имени-отчеству. Какую же услугу оказал министру Веретенов в обмен на любезность предоставить место руководителя опергруппы своему человеку, если Сне говой не только знает его имя-отчество, но и сам вплот ную занимается его делами?

– Почему? – спросил Полынов.

Снеговой тяжело вздохнул.

– К сожалению, этот вопрос всегда был и есть за пре делами компетентности нашего министерства, – глухо сказал он, отстранение глядя в окно. – Наше дело раз бирать завалы, извлекать трупы, оказывать медицин скую помощь пострадавшему населению. То есть за ниматься последствиями техногенных катастроф, а не выяснять их причины… Министр немного помолчал, затем перевел взгляд на Полынова.


– Хотя тебя, насколько понимаю, в первую очередь интересуют именно причины происшествия в Камен ной степи?

– Да, – согласился Никита. – Но, пока я работаю в вашем ведомстве, буду заниматься и последствиями.

– Надеюсь, Никита Артемович, очень надеюсь… – опять вздохнул Снеговой. – Иначе бы я тебя к себе не взял.

И Никита почему-то поверил. Интуитивно почувство вал, что его назначение на должность руководителя спецбригады не имеет ничего общего с возникшими было в голове подозрениями об интриганских шаш нях Веретенова и Снегового. Оба этих человека были заинтересованы в сильной государственной власти в стране не на словах, а на деле, и их альянс не имел под собой никакой экономической подоплеки. Да и сло жившийся по телевизионным выступлениям образ ми нистра по чрезвычайным ситуациям не давал повода усомниться в его честности. Никогда Снеговой не юлил перед телекамерой, всегда на вопросы корреспонден тов отвечал прямо и откровенно. Уж если и его подо зревать в коррумпированности, то кому тогда вообще можно верить?

В Министерстве обороны Снегового знали в лицо, и никто из караульной службы и не подумал проверять его документы. Потому и с Полыновым решалось все много проще, чем если бы он появился здесь один.

– Он со мной, – коротко бросал Снеговой на очеред ном посту в коридоре, и караульный вытягивался пе ред министром в струнку, беря под козырек.

Наконец, миновав три или четыре поста, Снеговой с Полыновым вошли в обширную пустую приемную, где за огромным столом с коммутатором откровенно ску чал лощеный, прилизанный адъютант. При виде Сне гового адъютант вскочил из-за стола и щелкнул каблу ками. В отличие от караульных был он без фуражки, поэтому не козырял. Многое в последнее время – осо бенно в форме одежды – Российская Армия переняла у американской, но салютовать, прикладывая ладонь к «пустой» голове, русские офицеры еще не научились.

– Здравствуй, Игорь, – поздоровался Снеговой с адъютантом.

– Здравия желаю, господин министр! – выпалил адъ ютант и расплылся в улыбке. Приятно ему было, что Снеговой помнит его имя.

– У себя? – кивнул Снеговой в сторону двери мини стра.

– Так точно, Александр Васильевич. Доложить?

– Он – один?

– Так точно.

– Тогда не надо. Сам доложусь, – отмахнулся Сне говой и распахнул дверь в тамбур кабинета министра обороны. – Идем, – бросил он через плечо Полынову.

Кабинет министра обороны был огромен. Человек пятьдесят, а то и больше, могли во время совещаний разместиться за длинным широким столом, за даль ним торцом которого сидел генерал Дорохов, испол нявший обязанности министра всего второй месяц.

Держа в одной руке ручку, а в другой – дымящую ся сигарету, генерал внимательно изучал какой-то до кумент, лежавший перед ним на столе. Подняв голову на звук открывшейся двери, Дорохов встал с кресла и поспешил навстречу гостям. Маленький, кругленький, в очках, в мешковато сидящей на нем форме, он был больше похож на интенданта, чем на министра обо роны. Так уж повелось в России со времен «развито го» социализма, что на ключевой пост первого по зна чимости силового министерства всегда назначали лю дей недалеких, туповатых, зато чрезмерно исполни тельных. Так сказать, во избежание проявления власт ных амбиций.

– Александр Васильевич, – колобком катился на встречу Снеговому генерал, протягивая вперед правую руку и не выпуская из левой сигарету, – здравствуй. Я так понимаю, ты ко мне все по тому же вопросу?

– Здравствуй, Николай Ильич, – пожал ему руку Сне говой. – Иногда ты меня своей дедукцией просто пора жаешь.

– Все шутишь, – поморщился Дорохов и глубоко за тянулся сигаретным дымом. Голос у генерала был про куренный, сиплый. – Ну сколько можно тебе объяс нять? – раздраженно заявил он. – Нечего тебе и тво им людям в Каменной степи делать! Полчаса назад мы этот вопрос вроде бы по телефону решили. Так в чем дело?!

– Это тебе, Николай Ильич, так кажется, что по теле фону мы все решили, – спокойно возразил Снеговой. – На самом деле решил ты все сам и, не дав мне слова сказать, трубку бросил. – Он обернулся к Полынову. – Садись, Никита Артемович, поближе к столу, и будем мы с тобой по новой слушать аргументы военного ве домства против нашего присутствия в Каменной степи.

Не дожидаясь приглашения хозяина кабинета, Сне говой сел на стул, и Никите ничего не оставалось, как послушно сесть рядом. Министр обороны шумно вы дохнул, недоуменно помотал головой и, снова обойдя громадный стол, уселся в кресло.

– У тебя, Александр Васильевич, наверное, своих дел нет, если в наши нос начинаешь совать, – недо вольно пробурчал Дорохов, гася окурок в пепельнице и закуривая новую сигарету. Курил генерал взахлеб, причем исключительно сигареты без фильтра. Вероят но, по привычке с солдатских времен – и, может быть, только в этом и проявлялась его индивидуальность, поскольку на своем посту он ничем себя как личность не проявил. Зато все указы по реформированию Во оруженных Сил – вплоть до абсурдных, разрушающих остатки армии – проводил в жизнь неукоснительно, за что и получил в армейской среде прозвище «Чего-из волите-с?».

– Может, тебе где-нибудь в Сибири пару складов со старыми боеприпасами подорвать, чтобы ты без де ла не маялся, а? – с сарказмом продолжал басить генерал. – Твоя задача в чем заключается? Людей спасать, если где-то что-то экстраординарное случит ся. Помнишь, месяц назад вертолет Дальневосточного округа с шестнадцатью офицерами в тайге пропал?

Кто тогда к тебе первым за помощью обратился? Кто «зеленую улицу» твоим поисковым группам и спаса телям обеспечил? Я! А теперь что? Кого это ты в Ка менной степи спасать собрался? Нет там никого, голая пустыня! Деньги только государственные по ветру пу стишь. Если они у тебя лишние, так лучше мне отдай – у меня офицеры по полгода без зарплаты сидят.

– Как деньгами моего ведомства распорядиться, по зволь мне решать, – хмуро заметил Снеговой. – Ты лучше объясни, почему вокруг учений в Каменной сте пи столько таинственности, словно там на самом деле ядерную боеголовку взорвали? И если уж о деньгах го ворить, то откуда они у тебя появились на незаплани рованные учения?

Дорохов деланно рассмеялся.

– А с чего ты взял, что учения – незапланированные?

Из того, что мы никого в известность о них не поста вили? Иногда на таких, с первого взгляда пустячных учениях мы проводим проверку режима особой секрет ности по всем уровням. Судя по реакции американцев и твоему недоумению, ФСБ со своей задачей непло хо справилась и не допустила утечки информации. Так что жива еще Российская Армия, рано ее хороните!

Генерал ехидно прищурил глаза. Нет, это только с первого взгляда он казался рохлей-интендантом.

Прекрасно разбирался Дорохов в аппаратных ин тригах.

Несколько мгновений Снеговой молчал, задумчи во поглаживая ладонью полировку столешницы, будто стирая с нее невидимые пылинки.

– Допустим, Николай Ильич, я тебе поверил, – на конец проговорил он и прямо посмотрел в глаза мини стру обороны. – Тогда объясни заодно, куда подева лись две тысячи человек гражданского населения из поселка Пионер-5? Испарились при ядерном взрыве согласно вводной на учения?

– Да откуда у тебя такие данные?! – в сердцах вспы лил генерал. – Твое министерство для меня сплошная головная боль – больше у меня дел нет, как тебя во все подробности посвящать. Полгода уже прошло, как по селок пуст! – Дорохов загасил окурок, закурил следую щую сигарету, посмотрел на часы. – Ладно.

Полчаса до начала совещания у меня есть, ознако млю тебя с документами. – Он поднял трубку телефо на, набрал на коммутаторе номер. – Дмитрий Афана сьевич? Будь добр, захвати документы по отселению людей из Пионера-5 и зайди ко мне. Что? У тебя сей час Федорчук? Очень хорошо! Пусть и он зайдет!

Дорохов положил трубку и сквозь очки посмотрел на назойливых посетителей. Нехороший у него был взгляд, неприязненный. В нем без труда угадывалось, что Никиту он без лишних разговоров и комментари ев с удовольствием бы выставил вон из кабинета, но с присутствием Снегового приходилось считаться.

– Повезло тебе, Александр Васильевич, – попыхи вая сигаретой, сказал министр обороны. – Полковник ФСБ Федорчук как раз к нам в министерство наведал ся. Именно он обеспечивал режим особой секретности проведения учений.

– В чем же это мне с полковником повезло? – равно душно поинтересовался Снеговой.

– Информации больше получишь, – поморщился До рохов.

Пару минут сидели молча. За это время Дорохов до курил третью сигарету и взялся за четвертую.

«Не слишком ли много генерал курит?» – подумал Полынов. Плевать ему было на здоровье министра обороны. По его мнению, Дорохов то ли нервничал, то ли злился. К чему бы это? Уж явно не к дождю… Хотя хорошо бы, а то от жары на улице не продохнешь.

Дверь открылась, и в кабинет вошли два полковни ка. Один был похож на Дорохова – рыхлый, страдаю щий излишним весом, лысоватый;

второй – подтяну тый, смуглый, с мрачным лицом и черными угрюмыми глазами. Рыхлый полковник держал в руках непомер но распухшую от бумаг папку, и по ней нетрудно было догадаться, кто из вошедших – кто.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Проходите, садитесь, – предложил министр оборо ны. – Полковник ФСБ Федорчук Максим Андреевич. – Вопреки субординации, генерал начал знакомство по чему-то с представителя службы безопасности. – За меститель начальника по тылу при Генштабе Аброс кин Дмитрий Афанасьевич. Александра Васильевича, я думаю, вы знаете, и… – Начальник спецбригады МЧС Полынов Никита Ар темович, – подсказал Снеговой.

Обменявшись рукопожатиями, все сели. Аброскин положил на стол папку и, беззвучно барабаня по ней пухлыми пальцами, уставился на министра обороны, ожидая указаний. Федорчук сидел спокойно, рассла бленно, блуждая безразличным взглядом по кабинету.


– Дмитрий Афанасьевич, – начал Дорохов, отмахнув от лица табачный дым, – в МЧС интересуются отселе нием гражданского населения из поселка Пионер-5. Не верят нам, что там никого нет. Внеси, пожалуйста, яс ность.

– Ну да, конечно, кто же нашу работу заметит… – пробурчал полковник Аброскин. – Сейчас не то что раньше – раз-два, и за неделю весь поселок в дру гой конец страны в момент бы передислоцировали. Те перь каждый индивидуального подхода требует – и жи лье ему предоставь, и работу. А у нас у самих у поло вины офицеров жилья нет. Не говоря уже об увольняе мых из армии по сокращению… Вот, смотрите, – он по додвинул папку к Снеговому, – здесь на каждую семью документы есть. Когда, кого, куда… Три года канитель длилась, весной только последних отселили.

Никита на взгляд оценил папку. Распухшая до бес форменности, с торчащими из углов замусоленными листами, она тем не менее, несмотря на свои внуши тельные размеры, никак не могла вместить все мате риалы по отселению десяти тысяч человек. Особенно если с жителями Пионера-5, как утверждал полковник Генштаба, работали индивидуально.

Снеговой взял папку, взвесил ее на руке, снова по ложил на стол и отодвинул назад к Аброскину.

– Тяжелая работа, – то ли согласился он с полков ником в оценке выполненного им задания, то ли про сто констатировал вес папки. – Но меня все эти доку менты не интересуют, я не из контролирующей органи зации. Меня интересует, почему на фотографиях кос мической съемки в поселке Пионер-5, вопреки вашему заявлению, запечатлены люди? И что за слухи о кан нибализме витают вокруг поселка?

Аброскин бросил растерянный взгляд на министра обороны. Возможно, он числился хорошим работником Генштаба, возможно, даже прекрасным исполнителем, но вести аппаратные интриги явно не умел.

Слишком разные это вещи.

– Александр Васильевич, ты прямо как ребенок! – раздраженно поморщился генерал, перехватывая ини циативу в свои руки. – А то не знаешь, сколько сейчас бездомных по стране бродит. И что они едят. Газеты почитай! В одной Москве чего только бомжи не вытво ряют – всех кошек съели. Если ты такой сердобольный, лучше им здесь милостыню раздай, чем в безводной пустыне деньги на ветер будешь выбрасывать.

– Что это ты, Николай Ильич, так о моих деньгах пе чешься? – насмешливо спросил Снеговой.

– Да потому… – от возмущения Дорохов поперхнул ся сигаретным дымом, закашлялся и закончил сиплым голосом, но на высоких нотах:

– Потому, что мне первому по шапке дадут, если я разрешу тебе в Каменной степи бюджетными деньгами сорить!

– Ах, вот даже как… – потемнел лицом Снеговой. – Мне, оказывается, категорически запрещается посе щение поселка Пионер-5?

– Да! – не выдержав, гаркнул Дорохов.

– Ну зачем так? – неожиданно подал голос полков ник Федорчук, до этого сидевший за столом с таким видом, будто тема разговора его не касалась. – Никто вам, господин министр, ничего не запрещает.

Вам просто настоятельно не рекомендуют.

Говорил полковник Федорчук тихо, спокойно, даже буднично, лишь последние слова чуть растянул.

Лицо его было бесстрастным, взгляд черных глаз не подвижен и пуст. Словно не видел он никого перед со бой. Не желал видеть.

Полынов внутренне поежился. Не приведи господи, если их дороги когда-нибудь пересекутся, да к тому же окажутся они с полковником, как говорится, по разные стороны баррикад. Впрочем, для таких, как полковник Федорчук, ни своих, ни чужих не существует. Ради вы полнения задания он поперек баррикад танком прой дет, давя и тех, и других.

Лицо Снегового окаменело – на нем, казалось, еще больше обозначились скулы.

– Настоятельно рекомендовать мне может толь ко премьер-министр, – ровным, бесцветным голосом проговорил он, глядя сквозь полковника службы без опасности. Затем медленно повернул голову и посмо трел на министра обороны. – Как, по-твоему, Николай Ильич, стоит ли мне завтра на Совете министров под нимать этот вопрос?

Дорохов смешался, сердито перебегая взглядом по лицам полковников. Подобного оборота событий он определенно не ожидал. Ох и не хотелось ему докла дывать премьеру о событиях в Каменной степи. При таком раскладе шила в мешке не утаишь – обязатель но выплывет на свет божий пресловутая точка «Ми нус», и тогда, судя даже по осколочной информации, ставшей известной Полынову, международного скан дала не избежать.

– Да пусть едут, – снова подал голос полковник Федорчук. – Режим секретности с началом учений снят, так что не вижу оснований препятствовать. – Он встал. – Разрешите идти, товарищ генерал?

Министра обороны его слова словно пригвоздили к креслу. С минуту он сидел неподвижно, набычившись, сверля глазами полковника ФСБ. Даже позабыл попы хивать торчащей изо рта сигаретой. Наконец он совла дал с собой и затянулся так, что сигарета затрещала.

– Нет, Максим Андреевич, – глухо сказал генерал, – я попрошу вас еще минут на пять задержаться. – Он повернул голову к Снеговому:

– Ты удовлетворен, Александр Васильевич?

– Естественно.

Снеговой встал, и Никита последовал его примеру.

Впрямую им на дверь не указывали, но и так было понятно, что аудиенция окончена. Нет, все-таки слаб нынешний министр обороны, если в его ведомстве распоряжения отдает полковник ФСБ.

– Завтра утром моя спецбригада вылетит в Камен ную степь, – сказал Снеговой. – Надеюсь, Николай Ильич, твой гарнизон обеспечит посадку самолета?

– Д-да… – рассеянно пробормотал Дорохов. Он под нял глаза на полковника Аброскина. – Дмитрий Афа насьевич, распорядишься потом, чтобы приняли само лет у зоны оцепления… Мысли генерала сейчас были далеки от проблем Министерства по чрезвычайным ситуациям. Никак не входило в его планы разрешать спасателям посещать Пионер-5. Потому и смотрел он неотрывно на полков ника ФСБ, нарушившего его стратегическую линию.

Ждал, когда посторонние уйдут, чтобы выяснить при чины вдруг изменившейся позиции службы безопасно сти.

– Всего доброго, – кивком головы попрощался Сне говой и направился к двери.

Полынов тоже кивнул и поспешил следом. Он был единственным, кто не проронил в кабинете ни слова, и остался этим весьма доволен. Гораздо интересней со стороны наблюдать «битву» министров, чем самому принимать в ней участие. Такому спектаклю и МХАТ позавидует… *** – Петрович, на Чистые пруды, – сказал Снеговой шо феру, садясь в машину. – На Мясницкой возле биржи остановишь. – Он обернулся к Никите:

– Пройдешь через дворы на Кривоколенный пе реулок, там, в доме номер четырнадцать, офис на шей службы биологического контроля. Третий этаж, начальник службы Беспалов Арсений Николаевич. Он познакомит тебя с бригадой.

– Спасибо, – кивнул Полынов.

– Не стоит благодарности, – досадливо поморщился Снеговой. – От твоей командировки за три версты не сет дохлятиной.

– Разберемся на месте, – пожал плечами Никита.

Снеговой внимательно посмотрел на него.

– Ну-ну. Разберись. Только дров не наломай. Я тебе первоклассных ребят даю. Береги их.

– Вы полагаете… – Ничего я, Никита Артемович, не полагаю, – снова поморщился Снеговой. – Не нравится мне, как Дорохов юлил. Не люблю, когда вместо четкого взаимодействия начинаются межведомственные распри.

– А что, в правительственных кругах бывает иначе? – саркастически заметил Полынов.

– В том-то и дело, что не бывает… – тяжело вздохнул министр. – А нужно, чтобы было иначе.

Сарказм Никиты ничуть не задел его самолюбие.

Наоборот, Снеговой принял его как должное.

Свернув с Садового кольца на Мясницкую улицу и миновав Сретенский бульвар, «Волга» остановилась у старого дома, одетого в строительные леса.

– Все, приехали, – сказал Снеговой и крепко пожал на прощание руку Полынову. – Счастливо тебе, Нико лай Артемович.

– И вам всего хорошего.

*** Стоя на тротуаре, Никита проводил взглядом удаля ющуюся «Волгу». Удивительный все-таки человек Сне говой. То ли анахронизм, то ли прообраз идеального руководителя, которому ничего, кроме работы, не на до. Единственный, кто без каких-либо усилий со своей стороны при смене всех правительств и чехарде ответ ственных лиц государства непоколебимо сидел в ми нистерском кресле. Впрочем, вопрос о его смещении никогда и не стоял именно потому, что в кресле он как раз не рассиживался, а занимался делом. И дела вел весьма оперативно и добротно. Президента бы России такого… Полынов вздохнул, повертел в руках полиэтилено вый пакет с галстуком и усмехнулся, вспомнив, каки ми глазами смотрели на пакет караульные в Министер стве обороны. Чуть взглядами не прожигали, будто там бомба для министра.

Перейдя на другую сторону улицы, Никита мино вал небольшой дворик, заставленный иномарками, и вышел прямо к четырнадцатому дому в Кривоколен ном переулке. Если на Мясницкой улице фасады до мов, что называется, блистали после реставрации, то до Кривоколенного переулка волна восстановитель ных работ не докатилась. Хоть и центр столицы, а все таки – задворки. Дом был старый, дореволюционной постройки, четырехэтажный, но все еще добротный, и, может быть, его как раз и не стоило реставрировать – чувствовался в нем этакий шарм конца девятнадца того века. С виду вроде бы и непритязательное зда ние из серого, чуть мрачноватого камня, без каких-ли бо архитектурных излишеств, но именно своей строго стью форм, соразмерностью высоких этажей и боль ших окон оно производило впечатление. Реставриро вать такой дом – все равно что Венере Милосской руки приделать. Особое внимание привлекал дворик сбо ку дома – точнее, не сам дворик, а решетчатая высо кая ограда вокруг него, на которой разве что графско го вензеля не хватало. Не дом, а картинка времен цар ской России. Еще бы дворника с бляхой на фартуке во двор – и можно историческое кино снимать.

Полынов прошел по мягкому от жары асфальту во дворик, поднялся на крыльцо и открыл массивную дверь. В лицо пахнуло сырой прохладой и атмосфе рой коммуналок тридцатых годов. Разве что щами и кошками не воняло – учреждение все-таки… Некогда обширный холл был перегорожен фанерными щита ми, выкрашенными блекло-голубой краской, и теперь представлял собой узкий полутемный коридор, в кон це которого с трудом угадывались обшарпанные, по лустертые ступени лестничного пролета. Высоченный потолок вообще терялся во мраке, и от этого коридор был похож на вход в лабиринт трехмерной компьютер ной игры. В сторону лестницы дул сильный сквозняк, и его конвекционный поток превращал коридор в подо бие аэродинамической трубы – стоило на первом эта же случиться пожару, как весь дом в мгновение ока охватило бы пламя.

Никита направился к лестнице и здесь, в простен ке, увидел шахту допотопного лифта, забранную круп ноячеистой сеткой. Утлая кабина с деревянными две рями-гармошкой подрагивала на сквозняке, словно ее знобило. В компьютерной игре подобная кабина мо гла оказаться ловушкой, отправляющей игрока не на следующий уровень, а в преисподнюю, в реальной же жизни столь древние подъемники имели обыкновение либо застревать между этажами, либо, обрывая трос, грохаться в подвал вместе с пассажирами.

Не желая испытывать судьбу, Никита пошел по лест нице. Но и такой подъем оказался не подарком.

Во-первых, лестница с узкими ступенями была не привычно крутой, с наклоном никак не меньше шести десяти градусов, и приходилось задирать колени чуть ли не до уровня пояса, а во-вторых, пространствен ное расположение пролетов в здании в такой степени дезориентировало восприятие окружающего, что сама лестница казалась химерической задачей по тополо гии из виртуальной реальности. Между первым и вто рым этажами было почему-то три пролета, а между вторым и третьим – четыре, и когда Полынов нако нец-таки взобрался на площадку третьего этажа, холл оказался не перед ним, как Никите представлялось, а в противоположной стороне. Так «потеряться» в про странстве человеку, наученному в спецшколе с боем проходить сложнейшие лабиринты с изменяемой кон фигурацией, было абсолютно непростительно.

Никита недоуменно оглянулся назад, но по видимым глазу двум нижним пролетам лестницы, асимметрично зажатым между стенами, все равно ничего не понял.

– Я уже пять лет здесь работаю, а наша лестница по-прежнему для меня загадка, – услышал он.

В холле на подоконнике сидел бородатый парень лет тридцати, курил сигарету и насмешливо смотрел на Полынова. Был он в тенниске, потертых джинсах, кроссовках и производил впечатление этакого велико возрастного сорвиголовы, для которого что дать при курить, что в морду врезать – все едино. Именно такие и идут в спасатели, и лучших специалистов, чем они, нет.

– И что, действительно, за пять лет не разобрался, что к чему? – не поверил Никита.

– Не-а! – жизнерадостно сообщил парень. – Я лиф том пользуюсь. Поджилки трясутся, зато голова не бо лит, так как мозги сушить не надо.

Парень откровенно валял дурака, и это Никите по нравилось. С такими контактными ребятами мгновен но находишь общий язык и уже через пять минут чув ствуешь себя так, будто всю жизнь их знал. Редкий тип людей – бесшабашных, немного хулиганистых, необя зательных в мелочах, – но именно они в серьезном де ле тебя никогда не подведут.

– Не подскажешь, как мне найти Беспалова Арсения Николаевича? – спросил Никита, подходя ближе.

Бородач посерьезнел, и первое впечатление о нем, как об отчаянном рубахе-парне, мгновенно улетучи лось. Сразу стало понятно, что в обыденной жизни он вот такой вот – открытый да простецкий, но на работе абсолютно иной.

– Полынов? – неожиданно спросил он. – Никита?

– Да… – несколько ошарашенно ответил Никита.

– А я тот самый Беспалов. – Парень соскочил с по доконника и крепко пожал Полынову руку. – Сеня. Ар сений Николаевич я только для Снегового.

Он фамильярности не терпит.

Беспалов швырнул сигарету в урну и, подхватив По лынова под руку, увлек его в темный коридор.

– Идем, познакомлю с твоей бригадой.

Коридор был пошире, чем на первом этаже, но, по жалуй, сумрака тут было побольше, поскольку осве щался коридор лишь рассеянным светом из комнат через небольшие пыльные окошки над высоченными закрытыми дверями. Наваждение компьютерной игры продолжалось – гулкие шаги по мозаичному полу от ражались от невидимого во мраке потолка странным шорохом, будто там копошились потревоженные не ко времени летучие мыши. Для полной убедительности не хватало только плотоядно посверкивающих из тем ноты красных глаз нетопырей.

Беспалов распахнул одну из дверей и приглашающе махнул рукой.

– Прошу.

Полынов шагнул через порог, и мрачное очарование компьютерной игры кончилось. Словно он сделал шаг не в пространстве, а во времени, в мгновение ока пе ренесясь более чем на десятилетие назад в Институт молекулярной биологии в Пущине. Пройдя тамбур с душевыми кабинками и металлическими шкафами для одежды, Полынов вошел в лабораторию.

Вытяжные шкафы, кварцевые лампы на стенах, длинный лабораторный стол, термостаты, микроско пы, двадцатилитровые бутыли с хлорамином и перги дролем, делительные воронки на штативах, микробю ретки, бюксы с пептоноловым бульоном, чашки Петри с культурами микроорганизмов, реактивы… Сердце ек нуло от внезапно нахлынувшей ностальгии. Какой же он дурак был, когда все это променял на спецшколу.

Трое сотрудников в белых халатах – молодая жен щина и двое мужчин – сидели вокруг письменного сто ла у окна, пили чай и ели бутерброды. Здесь, как и в институте в Пущине, чихать хотели на технику безопас ности и обедали прямо на рабочем месте. Помнится, как тот же Лаврик, не найдя под рукой ложки, рассеян но выхватил из штатива пробирку со штаммом бубон ной чумы и размешал ею сахар в стакане с чаем. Для Лаврика тогда его рассеянность вышла боком: нет, он не заразился, но получил строгий выговор и лишился квартальной премии, так как штамм от высокой темпе ратуры погиб.

– Ребята, а вот и ваш новый руководитель! – весело провозгласил Беспалов, входя следом. – Знакомьтесь, Никита Полынов. Прошу любить и жаловать.

Три пары глаз уставились на нового шефа.

– Временный, – поправил Беспалова Никита. – Вре менный руководитель, на период экспедиции в Камен ную степь.

Кажется, его поправка сотрудникам лаборатории по нравилась. Никто не любит, когда в крепко сбитый кол лектив с бухты-барахты назначают нового начальника со стороны. Притираться к нему надо, общий язык на ходить… А с временным гораздо проще – не сложатся отношения, и ладно. Как пришел, так и уйдет.

– Наш микробиолог Леночка Фокина, – улыбаясь, Беспалов начал знакомить Никиту с сотрудниками. – Прекрасный специалист, один недостаток – половине наших ребят поразбивала сердца без всякой надежды на взаимность.

Полынова встретил серьезный взгляд больших се рых глаз, и он мысленно согласился с Беспаловым.

Девушка действительно была на редкость красива.

Точеная фигурка, личико сказочной царевны, обра мленное простенькой прической каштановых волос, и глаза, в которых хотелось утонуть.

– А почему только половине ребят? – поддержал Ни кита фривольный тон.

– Потому, что вторая половина – женатики! – рассме ялся Беспалов.

Леночка никак не отреагировала на мужские ска брезности. Протянула руку, Никита пожал маленькую ладошку и неожиданно ощутил, что выпускать ее из своей руки не хочется. Давненько он не испытывал та кого чувства.

– Володя Мигунов, – продолжал Беспалов, словно не заметив заминки. – Лаборант, вечный студент био фака, но свой парень.

«Свой парень» был рус, кудряв и в противовес ми кробиологу Леночке удивительно некрасив. Узкое ли цо, большой шлепогубый рот, маленький, сдвинутый назад подбородок, невыразительные глаза за толсты ми линзами очков. В довершение ко всему когда он встал из-за стола и протянул руку, то оказался двух метрового роста и худым, как узник Освенцима. Зато ладонь у него была широкая, сухая – грабли, а не ла донь, – а рукопожатие крепким.

– И, наконец, Олег Братчиков, – произнес Беспалов, представляя последнего члена бригады, крепенького лысоватого мужчину лет под сорок с круглым открытым лицом, с которого, казалось, никогда не сходит улыб ка. – Тоже лаборант, а кроме того, спелеолог, скало лаз, водитель любых видов транспорта и прочее. Душа компании. Незаменим как в работе, так и в застолье.

– Очень приятно, – сказал Полынов. – Никита Полы нов, бывший биолог, бывший десантник.

Он специально не стал уточнять, что значит «био лог» и тем более «десантник».

– Лучшая моя бригада, – продолжал рассыпать ди фирамбы Беспалов. – Три года вместе, на счету де сятка два «горячих» точек от Сахалина и Камчатки до Туркменистана и Чечни. В работе – звери, но и пьют, как кони… Пардон, Леночка, это не о тебе.

– Присаживайтесь, – гостеприимно пододвинул Олег к столу два лабораторных табурета.

– Нет, ребята, это уже без меня, – отказался Беспа лов. – Мне еще время вылета вашего рейса согласо вать нужно. А вы знакомьтесь поближе.

И с этими словами он исчез из лаборатории. Словно испарился.

Полынов взгромоздился на высокий табурет, и тот час перед ним на столе появились два бутерброда с ветчиной и сыром.

– Чай, кофе? – спросила Леночка приятным, как и вся сама, голосом.

Никита замялся. На Леночку он старался не смо треть, хотя так и подмывало убедиться, что лаборатор ный халат надет у нее на голое тело. По крайней мере, в институте микробиологии все девицы в летнее время поступали именно так.

– Кофе, если можно.

– Можно и что покрепче, – неожиданно предложил Олег.

– А что – есть? – вскинул брови Никита.

– А как же! – расцвел в улыбке Олег. – У нас все бы ло! И водка, и коньяк… Он сделал движение в сторону стоявшего в углу хо лодильника.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.