авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Виталий Зорин Карантин Виталий Зорин. Карантин: ЭКСМО-Пресс; М.; 2000 ISBN 5-04-006067-X ...»

-- [ Страница 4 ] --

– Нет-нет, – быстро поправился Никита и успел ухва тить лаборанта за рукав халата. – Я пошутил. У вас тут хорошо, прохладно, однако мне еще на жару выходить.

Лучше в другой раз.

– Жаль… – искренне огорчился Олег.

Леночка приготовила в лабораторном стакане рас творимый кофе, поставила его перед Никитой.

– Спасибо.

– Не за что. Кстати, вы какой размер одежды носите?

– Пятьдесят второй, рост четвертый… Извините, в современной нумерации путаюсь. А что?

Вопрос, как говорится, был интересный, и Никита не доуменно посмотрел на Леночку. Сидела она напротив окна, но все равно определить, что одета она по лет ней «лабораторной» моде, не представляло труда.

– Не повезло вам. Самый ходовой размер, и на скла де такого нет. Разобрали. Придется вам щеголять в об щевойсковом комбинезоне.

– Должен же начальник как-то выделяться, – нашел ся Никита. – Между прочим, предлагаю перейти на «ты». Кажется, у вас так принято?

– С новыми людьми у нас принято переходить на «ты», когда они себя по разборке завалов зарекомен дуют, – мрачно пробурчал Олег. Видно, ему здорово хо телось выпить, к тому же и повод был. Да сам «повод», по его мнению, кочевряжился.

– Боюсь, что до конца совместной работы такого случая не представится, – усмехнулся Полынов.

– Во! А чем же мы там заниматься будем? – непод дельно удивился Олег. – По степи в передвижной ла боратории кататься?

– В основном, – кивнул Полынов. – Кстати, скафан дры в снаряжении имеются?

По тому, как изумленно переглянулись его сотрудни ки, Никита понял, что о ситуации в Каменной степи они имеют весьма смутное представление. Впрочем, и он сам о ситуации знал ненамного больше.

– Ох, ни фига себе… – выдохнул Олег.

– Скафандры будут, – заверила Леночка.

– Ну и ладненько, – спокойно констатировал Никита, не став придавать инциденту особого значения.

Он отхлебнул кофе из стаканчика и внимательно по смотрел на Мигунова.

«Свой парень» сидел тихо как мышка. Стеснительно жевал бутерброд и явно чувствовал себя неадекват но ситуации. Парень определенно страдал комплек сом неполноценности, что при таких наружности и ком плекции было неудивительно.

– Вы извините, я пока еще не совсем понимаю ваш сленг, – начал Полынов, чтобы переменить тему раз говора и не выглядеть в глазах подчиненных совсем уж «дубовым» начальником, не видящим ничего, кро ме просчетов в работе. – Володя, а что означает «веч ный студент»?

Мигунов поперхнулся бутербродом и закашлялся.

– – Что, студент, попался на горячем?! – неожиданно гаркнул Олег и покровительственно постучал Володю по спине. – Ученье – свет, а неученье – круче!

– Олег! – укоризненно одернула Братчикова Леноч ка. – Прекрати! Володя у нас человек безотказный, – стала она объяснять Никите. – Все «дырки» им заты кают. А с такой суматошной работой, как у нас, разве успеешь диплом защитить? Вот и откладывается за щита из года в год.

Чувствуя, что попал в весьма щекотливую ситуацию, Никита вновь переменил тему.

– Кто-нибудь владеет навыками патологоанатома?

Вопрос окончательно огорошил его бригаду.

– А вы думаете, мои знания в этой области могут пригодиться? – осторожно спросила Леночка.

– Хотелось, чтобы нет… – вздохнул Никита. – Но на до быть готовыми ко всему.

– Веселый разговор, однако, у нас получается, – яз вительно заметил Олег.

– Мне кажется, что когда вы на эпидемию в Туркме нистан вылетали, то вряд ли плясали от радости, – су хо отбрил Полынов.

– Тогда было известно, куда и зачем летим!

– Неизвестность может оказаться хуже.

Разговор принял неожиданное для Никиты напра вление. Хотелось с самого начала, что называется, влиться в коллектив, а получился менторский началь ственный монолог. К тому же сплошь банальный. Вот и не верь, что благими намерениями вымощена дорога в ад… К счастью, тягостную беседу прервал вернувшийся Беспалов.

– Ну как, нашли общий язык? – вихрем ворвался он в лабораторию. – Значит, так: вылет завтра из Домоде дова в четыре двадцать утра. Восемнадцатый терми нал, посадка по удостоверениям. Олег, чтобы в девять вечера машина экспресс-лаборатории была на спец контроле.

«А почему из Домодедова, а не из Раменского?» – чуть было не спросил Полынов, но вовремя прикусил язык. Какое ему дело, что самолет взлетел не с базо вого аэродрома МЧС, а с гражданского? Главное, что бы вылетел.

Никита допил кофе и встал. Очень вовремя появил ся Беспалов. Неизвестно, чем бы закончился столь «приятственный» во всех отношениях разговор.

Может, своими менторскими поучениями оконча тельно настроил бы бригаду против себя. Если, конеч но, этого уже не случилось.

– Спасибо за кофе, – поблагодарил он. – До встречи в аэропорту.

Уже у дверей он услышал, как Беспалов обескура женно поинтересовался:

– Ребята, что здесь случилось? Никак характерами не сошлись?

– Сеня, ты кого нам в начальники сосватал? – воз мутился Олег.

– А что?

– Да непьющий он… Никита невесело хмыкнул и закрыл за собой дверь.

Глава Как ни странно, но последняя фраза Олега подня ла у Полынова настроение. Лучше все-таки при пер вом знакомстве прослыть трезвенником, чем зануд ным «сухарем». От мнения, что ты «сухарь», – попро буй, отмойся, а изменить мнимый статус трезвенника – плевое дело.

Припомнив треп Беспалова о неразрешимой загад ке лестницы в здании, Никита на обратном пути вос пользовался лифтом. Ощущение, надо сказать, он ис пытал не из приятных – кабина дребезжала, раскачи валась, словно опускалась не в вертикальной шахте, а скользила по головоломному желобу бобслейной трас сы. К счастью, все закончилось благополучно, и Ники та в полном здравии был доставлен на первый этаж.

Хотя больше пользоваться лифтом не хотелось.

Но когда Полынов шагнул из прохлады здания в по луденную жару на улицу, то ощутил страстное жела ние до вечера кататься в утлой кабинке лифта вверх вниз, предпочитая оставаться в прохладе, чем шлять ся по раскаленным улицам. Может, стоило побыстрому купить в ближайшем киоске бутылку водки и вернуться в лабораторию? Так сказать, с покаянием?

«Нет уж, – одернул себя Никита и ступил на расплы вающийся под подошвами асфальт. – Нечего малодуш ничать и заискивать перед подчиненными, так и без то го свой подмоченный имидж можно окончательно ис портить. Надо быть „спокойну и выдержану“. Как гово рится, умерла, так умерла, и не хрен воскрешать».

В первом же киоске Никита купил зеркальные солн цезащитные очки, нацепил их на нос, и жара вроде бы сразу спала. Элементарный обман зрения, но психо логический эффект от него весьма действенный.

Настроение опять пошло вверх. Вспомнилась оча ровательная микробиолог Леночка, и тотчас в голове завертелась похабная песенка: «Один халатик был на ей, а под халатиком у ей все голо-то, все голо-то, все голо…» Однако Никита мужественно наступил песне на горло. Как гадюке подколодной. Почему-то именно в таком ракурсе видеть Леночку не хотелось, хотя с некоторых пор Никита и взял для себя за правило ду мать о женщине только как о женщине. Иначе, если на чнешь представлять ее как нечто возвышенное и не земное, – возможны варианты с непредвиденными по следствиями. Как с лаборанткой Лилечкой, из-за кото рой все в его жизни некогда полетело вверх тормашка ми. Слишком серьезно он тогда отнесся к их связи, а когда она внезапно оборвалась – света белого невзви дел. Забросил науку, завербовался в спецшколу… Ни кита постарался побыстрее уйти от этих мыслей, но напоследок все же почему-то подумалось, что с Леноч кой у него в Каменной степи все получится. И будет это красиво.

В Армянском переулке Никита купил в киоске кофе в зернах, бросил кулек в полиэтиленовый пакет, где си ротливо покоился так и не понадобившийся галстук, и, неторопливо шагая по теневой стороне улицы, вышел к Чистым прудам.

Возможно, когда-то, при Юрии Долгоруком или Ива не Калите, пруды и оправдывали свое название, но с тех пор, как опричники Ивана Грозного загадили их, сбрасывая в воду трупы, никому не удалось возвратить прудам их былую «пречистость». И современные вла сти, одевшие берега в гранитный парапет, не смогли возродить первозданность прудов. Как была вода мут ной и стоялой, такой она и осталась. Наверное, лучше было бы засыпать пруды и на их месте возвести часо венку по невинно убиенным жертвам грозненских ре прессий, тем более что подобный прецедент в Москве уже случился, когда засыпали зимний плавательный бассейн. Но, похоже, ни те древние «грозненские» со бытия, ни более близкие по времени, одноименные, но дальние по расстоянию, московские власти не интере совали, и пруды продолжали существовать, наводя на жителей тоску и уныние. Ну какая красота может быть у водоема, намертво зажатого со всех сторон плотным рядом домов?

Впрочем, динамик летнего кафе утверждал иное.

«Чистые-е пруды-ы-ы, задумчивы-ые и-ивы…» – надсаживаясь в сладостной истоме, тянул певец. До какой же степени надо быть урбанизированным чело веком, ни разу не высунувшим нос за черту города, что бы воспеть грязные лужи? Только извращенцу может прийти на ум обозвать чахлые рахитичные ивы на бе регу задумчивыми.

Загорелый до черноты пацан в одних трусах сидел на парапете на самом солнцепеке и держал в руках удочку. Поплавок на неподвижной глади мутно-зеле ной воды стоял как вкопанный. Кому тут клевать, спра шивается? Головастикам разве… Вот из таких пацанов и вырастают потом насквозь градолюбивые уроды, во спевающие сточные канавы.

Полынов сел под тент за столик летнего кафе, взгля дом подозвал официантку.

– Пива. Холодного. – Он немного подумал и добавил:

– Очень.

– Очень холодного или очень хочется? – попыталась сострить официантка. Посетителей за столиками было немного, и она определенно маялась от скуки.

Никита окинул взглядом ее ладную фигурку.

Школьница. Подрабатывает на каникулах. Ко всему созрела, однако Никита никогда с малолетками не свя зывался. Вот если бы на ее месте оказалась микробио лог Леночка… – Ледяного, – мрачно буркнул он, отводя взгляд.

Официантка намека не поняла.

– Какого именно? У нас сорок сортов, – продолжала она уточнять воркующим голосом, гарцуя перед столи ком необъезженной лошадкой.

– Любого. Но не пастеризованного.

Заказ поверг официантку в недоумение. Она даже пританцовывать перестала – видно, во вкусовых тон костях пива еще не разбиралась, да к тому же до сих пор ей такие привередливые посетители не попада лись.

Русскому человеку ведь что надо? Если пива – то по больше;

главное, чтобы градус был да по вкусу не мо ча. А всякие там нюансы – это для пресыщенных ино странцев-пивоманов. Но как раз гурманы здесь пиво не пьют, предпочитая респектабельные пабы.

Вдаваться в подробности и объяснять пигалице, что пить пастеризованное пиво – все равно что ей прове сти ночь со скопцом, Никита не стал. Еще примет за согласие завязать разговор. Он только молча глянул на нее, и, похоже, холод его взгляда достиг официантки и через зеркальные стекла очков.

– «Останкинское» устроит? – неуверенно предложи ла она.

– Бутылочное, – уточнил Никита.

– Что-нибудь к пиву? – Оправившись, официантка перешла на деловой тон.

Никита чуть задумался и, решив окончательно сра зить ее, небрежно бросил:

– Да. Сушеных кальмаров.

К его удивлению, «заряд» ушел «в молоко». Деви ца заученно кивнула и исчезла. Видимо, приняла заказ за шутку типа: «…и запеченного гуся, но непременно с яблочком в гузке».

Однако, когда она через минуту поставила на стол запотевшую бутылку «Останкинского», пустой стакан и одноразовую тарелочку с сушеными кальмарами, на стала очередь удивляться Полынову. Чтобы скрыть смущение, он придирчиво рассмотрел наклейку на бу тылке – нет ли там надписи «пастеризованное» – и только тогда, барственно кивнув, расплатился.

Залпом выпив первый стакан ледяного пива, Никита посидел пару минут, ощущая, как холодная волна при ятно расходится по телу, и наконец отважился взять ку сочек сушеного кальмара, по внешнему виду напоми нающего пластинки столярного клея. Кстати, по весу и на ощупь тоже. Несмотря на свой заказ, он не то что никогда не ел, а в глаза не видел столь сомнительный на вид деликатес. До некоторых пор и не подозревал о его существовании, пока, будучи еще студентом, не по бывал на Дальнем Востоке. Было это во времена все общего дефицита, но все равно каких только экзотиче ских блюд он там не перепробовал: маринованные по беги молодого папоротника, свежая морская капуста, сок лимонника, кедровое масло, китовое мясо, крабы, красная икра, да не просто так, а ложками из эмали рованного тазика под самогон… А вот сушеных каль маров отведать не довелось. Видел только объявле ния в пивбарах да рыбных отделах гастрономов, что сушеных кальмаров нет. И все. Вконец заинтригован ный, Никита начал расспрашивать аборигенов, что же это такое, но вразумительного ответа не получил. Од ни восхищенные междометия. И вот теперь, абсолют но неожиданно, – нате вам, будьте любезны, извольте снять пробу… Он положил кусочек в рот, осторожно разжевал и понял, что аборигены Дальнего Востока в своем мне нии относительно вкусовых качеств непрезентабель ного деликатеса были абсолютно правы. Ничего, кро ме выспренних междометий, тут не скажешь. Под та кую закуску и цистерну пива выпить можно.

Никита допил бутылку, заказал вторую. Холодное пиво расслабило, настроение приняло благодушно-со зерцательный оттенок. После пары-тройки абсолютно невразумительных песен из динамика вновь полились стенания о Чистых прудах, но теперь слова песни не казались такими уж откровенно дебильными. В конце концов, и в нищем на паперти с некоторой натяжкой можно увидеть черты «мыслителя», так почему же ра хитичным ивам не «задуматься» о своем горестном житье-бытье? А из пацана-рыболова, быть может, вы растет отнюдь не ревностный поборник кирпича и ме талла, а совсем наоборот – яростный защитник дикой природы. Западет ему в душу с детства, что в Чистых прудах рыбы нет, вот и начнет он последние уголки дев ственной природы оберегать да лелеять… Благодушие накатилось совсем уж радужной волной и настроило мысли на мажорно-мечтательный лад.

Ну почему во всем окружающем нужно видеть толь ко ущербность? В каждом человеке есть чистое и пре красное начало, главное – его распознать. Взять хотя бы ту девушку, что сидит от него через пустой столик, курит, потягивает сквозь соломинку «пепси».

Видик у нее еще тот: грима на лице столько, что, тряхни она всклокоченной прической, штукатуркой на стол посыплется, в уголках рта презрение ко всему ми ру… Зато, вполне возможно, душа у нее… Какая у нее душа, Полынов представить не успел.

Слишком долго он рассматривал девицу, и она ис толковала его пристальный взгляд по-своему. В упор уставилась на Никиту и сделала рукой жест, что, мол, не против пересесть к нему за столик.

Никита очнулся, растянул губы в извиняющейся улыбке и отрицательно помотал головой. Девица скор чила недовольную мину, что-то презрительно пробор мотала в его адрес и, закинув ногу на ногу, отвернулась с самым что ни на есть независимым видом.

Вот и помечтай тут, вздохнул Никита. Похоже, не то место и не то время выбрал. И как бы в подтверждение этому почувствовал, что и его особой кто-то исподтиш ка интересуется.

Не подав вида, все так же лениво потягивая пиво, он скосил глаза. Как кстати пришлись зеркальные оч ки – словно предвидел подобный оборот. Нет, не дев чушка-официантка на него глаз положила. Она стояла спиной к Полынову, облокотившись о стойку бара, и о чем-то весело болтала с барменом, вертя задом. Ни кита для нее был пройденный этап – ну, не получилось у нее завязать знакомство с приглянувшимся посети телем, и ладно. Таких клиентов у нее с десяток на дню бывает.

А вот двое мужчин за дальним столиком Никите не понравились. Один, щуплый, в спортивном костюме, невзрачный, словно блеклая фотография, сидел ли цом к Полынову, а второй, коротко стриженный крепыш в джинсах и голубой майке, – спиной. Изредка пригу бливая, они цедили пиво, курили и молчали.

Для постороннего взгляда – вроде бы обыкновен ные, задавленные жарой обыватели, но Никиту эта па рочка насторожила. То ли чересчур равнодушным, блу ждающим по сторонам взглядом щуплого и каменной неподвижностью крепыша, то ли их неестественным молчанием – где это видано, чтобы приятели за сто лом, да с пивными кружками в руках, словом друг с другом не перебросились даже при жестоком похме лье? К тому же просто некому было минуту назад так посмотреть на Полынова, чтобы он почувствовал.

Никита допил пиво, встал и вальяжной походкой на правился вдоль прудов вверх к Мясницкой. В зеркаль ных очках отразилось, как щуплый что-то сказал сво ему напарнику, тот раздавил в пепельнице сигарету, поднялся и вперевалочку, не спеша пошел за Полыно вым.

«А вот тут вы, ребята, недоиграли, – невесело пожу рил их Никита. – Даже простые собутыльники, расста ваясь, друг другу руки на прощание пожимают…»

Он шел фланирующей походкой разомлевшего от пива и жары человека, а сам трезво рассуждал, прики дывая в уме различные варианты отрыва от «хвоста».

Можно было нырнуть в метро, добраться до Кольце вой линии, где проще замести следы. Можно было… Нет, внезапно понял Никита. Ничего этого делать не следует. Сейчас он числится на легальной работе, жи вет в легальной квартире, поэтому не стоит раньше времени показывать свои знания и умение по запуты ванию следов. Все это может пригодиться для экстра ординарного случая, а в данный момент лучше всего не подавать вида, что заметил слежку, и попытаться извлечь из ситуации максимум выгоды. Например, за няться выяснением, насколько серьезно его «пасут».

На Мясницкой Никита взял такси, причем сделал это не торопясь, давая возможность наружному наблю дению за собой сориентироваться, и поехал домой.

Два раза по пути он останавливал машину: один раз у овощного киоска, где купил ананас и пару плодов ман го, а второй раз – когда, не выходя из машины, при обрел у уличного торговца с десяток газет.

Нехитрые уловки позволили выделить из потока ав томобилей серую «Волгу», бежевые «Жигули» и тем но-зеленый «Форд», которые, чередуясь, «вели» его по улицам. «Пасли» его профессионально, на большом расстоянии, но именно на подобные случаи и натаски вали Полынова в спецшколе, заставляя мгновенно за поминать не только номера подозрительных автомо билей, но и их малейшие отличительные особенности.

С таким размахом и так обстоятельно вести наблюде ние могла только ФСБ, хотя ее «топтуны» на колесах все же и допустили ряд небрежностей, недооценивая Полынова. По всем правилам слежки полагалось не менее пяти-шести машин, причем после отрыва подо зреваемого или его непредвиденной остановки в пути «засвеченная» в данном эпизоде машина должна бы ла отстраняться от преследования и заменяться на ре зервную. Однако этого не происходило – то ли с бензи ном в ФСБ была напряженка, то ли там не принимали Полынова всерьез, пока не докопавшись до его лично го дела. Последнее радовало, но сама ситуация в це лом тревожила. Лишь теперь Никита стал понимать, в какое гнилое дело втравил его Веретенов. Быть шпи оном в собственной стране, при этом работая на ее же благо, – глупее ситуации не придумаешь. И более дичайшей представить невозможно. Нонсенс для нор мального государства. Хотя, кто это сказал, что Россия – нормальное государство? О нормальности уже лет десять речи идти не может, тем более – о государстве.

Да, появилась на карте мира такая страна, как Россия, а вот государство так и не состоялось. Слишком раз ные это понятия.

Почти как по Ленину получилось, предрекавшему в светлом будущем отмирание роли государства. До та кой степени оно в России «отмерло», что и люди вы мирать начали. Лишний тому пример – судьба жителей поселка Пионер-5 в Каменной степи.

Когда такси свернуло во двор его дома, Никита гля нул в зеркальце заднего обзора и увидел, как следо вавший за ним в некотором отдалении темно-зеленый «Форд» проехал мимо и остановился на обочине.

На весьма удобном месте, с которого хорошо про сматривался двор.

Расплатившись с таксистом, Полынов вошел в подъ езд и воспользовался лифтом, подавив в себе желание взбежать на четвертый этаж по лестнице. Если нужно выиграть время, то это хороший способ дезориентиро вать «топтунов», направив их на тот этаж, где стоит лифт. Инстинкт преследуемого – во что бы то ни стало если не оторваться от погони, то хотя бы на время за путать следы – штука хорошая, но сейчас ему не стои ло давать волю. Не пройдет и получаса, как фээсбэш ники все равно вычислят его квартиру, и Полынов от такого маневра не то что ничего не выиграет, а, наобо рот, проиграет. Зачем, спрашивается, добропорядоч ному гражданину сбивать службу безопасности с тол ку? Разведчик имеет право находиться только в двух психологических состояниях: в основном – при трез вом, холодном рассудке, когда до мельчайших подроб ностей просчитываются все варианты ситуации и пове дения, и лишь только в безвыходном положении пере ключаться на исключительное – инстинкт и интуицию, когда чисто животное чутье обложенного со всех сто рон зверя способно, вопреки логике и здравому смы слу, найти выход из, казалось бы, безнадежной ситуа ции. Все остальные чувства: сомнение, неуверенность и прочая – это не для профессионалов, а для дилетан тов.

Никита специально долго возился на лестничной площадке с ключами, дождался, когда вызванный с первого этажа лифт опустится вниз, и только затем от крыл дверь. В лифт так никто и не сел – «топтуны»

определяли, на какой этаж поехал их «ведомый».

Полынов вошел в квартиру с шумом, чтобы и на пер вом этаже слышали, захлопнул дверь и ничуть не уди вился, когда из кухни выглянул Алексей.

– Ага! – улыбаясь, сказал Алексей. – Хозяин пожа ловал. Как раз к обеду поспел.

На нем был кухонный фартучек с рюшечками, перед собой он катил уставленный закусками столик на коле сиках.

Никита сумрачно глянул на Алексея, сунул ему в ру ки полиэтиленовый пакет, коротко бросил:

– Помой и нарежь к столу, – и прошел в кабинет.

– О, шикуем! – саркастически рассмеялся из кухни Алексей, увидев в пакете тропические плоды. – Гал стук тоже помыть и нарезать?

Никита не ответил. Подошел к окну и в щель между шторами посмотрел во двор. Напротив подъезда, зияя пустотой тонированных стекол, стояли бежевые «Жи гули» из его «эскорта». Это понятно – «Форд» во дворе старого дома отнюдь не престижного района выглядел бы белой вороной.

– Так с галстуком что делать? – продолжал ерничать Алексей.

Полынов прошел на кухню. Алексей возился на сто ле с манго. Ножом надрезал плод вдоль и теперь ору довал ложкой внутри, извлекая большую плоскую ко сточку. И Никита лишний раз отметил, что его напарни ку «разные там заграницы» знакомы не понаслышке, а воочию. В России разделывать манго не научишься.

– На галстуке мы вешаться будем, – мрачно изрек он.

– Да? – Алексей бросил на Никиту короткий насто роженный взгляд, но разделывать манго не прекратил.

Хладнокровия ему было не занимать. – Вдвоем на од ном галстуке? Откуда такой пессимизм?

– От верблюда. – Никита сверлил взглядом Алексея, будто это он притащил за собой «хвост». – Я под «кол паком». Поэтому вешаться на галстуке предлагаю по очереди. Первым – ты.

Алексей ничего не сказал. Сосредоточенно разло жил по тарелкам нарезанные ломтиками плоды, поста вил их на передвижной столик и покатил его из кухни.

– Пойдем в комнату, – спокойно предложил он. – Я не согласен с такой очередностью. Будем бросать жре бий. – Коньяк, водку, виски? – спросил Алексей, когда они сели в кресла.

– Водку.

Алексей взял с нижней столешницы передвижного столика запотевшую бутылку «Смирновской», налил в стопки.

– За что пьем? – нехорошо оскалясь, спросил Полы нов?

– А за твой первый рабочий день в МЧС! – наигранно бравируя, поднял стопку Алексей.

Они выпили, Полынов взял бутерброд, стал жевать.

Неожиданно на душе стало легче, словно он принял микстуру от всех болезней. Почти два месяца он в глаза водки не видел – откуда ей взяться в джунглях Африки? – только виски и спирт, поэтому сейчас выпил с превеликим удовольствием. Как и каждый россиянин он, можно сказать, был «воспитан» на этом исконно национальном напитке, быть может, и заключающем в себе ключ к тайне загадочной русской души, непонят ной другим народам. Настолько интригующей тайне, что иностранцы в последнее время все чаще вместо своего стандартного тоста «Прозит!» произносят: «Уы пьем уодки!» – но все равно в русской душе ни хрена разобраться не могут.

– «Хвост» серьезный? – наконец спросил Алексей.

– Думаю, ФСБ.

– Основания?

– Разговор в Министерстве обороны, где от ФСБ при сутствовал куратор учений в Каменной степи.

– Понятно… – протянул Алексей, задумчиво отхле бывая из стакана апельсиновый сок. – И насколько се рьезно нас обложили?

– У подъезда стоят бежевые «Жигули». Похоже, фиксируют всех входящих и выходящих.

– Та-ак… А в самом подъезде?

– Вряд ли. По городу они вели меня ограниченным составом и несколько небрежно.

– Это хорошо… – повеселел Алексей. – Значит, пока только превентивная акция, а не плотный прессинг.

Он налил Полынову полную стопку, а себе плеснул чуть-чуть.

– Испортил ты мне своим «хвостом» праздник ду ши, – ответил он на вопросительный взгляд Ники ты. – Надеялся расслабиться, товарища в команди ровку проводить, водки в свое удовольствие попить… ан, придется поработать.

Они выпили за командировку.

– Как уходить будешь? – мрачно спросил Полынов. – Не хочу, чтобы ты своей физиономией засветил мою связь с Веретеновым.

– Все предусмотрено, – поморщился Алексей. – Уй ду самым что ни на есть тривиальным, а потому са мым надежным способом. Думаешь, из скаредности тебя поселили в захолустье? Здесь, под домами, вели колепные подвалы, целая подземная система, как ла биринт. Войду туда в твоем подъезде, а выйду из со седнего дома. И, кстати, вход в подвал со двора не про сматривается.

Кровь ударила Полынову в голову. Чтобы не со рваться, он опустил глаза и медленно, как учили, от считал десять ударов пульса в висках. Внутреннее на пряжение спало. Дикие времена в стране наступили, если начинаются разборки между государственными структурами. ФСБ против МЧС, МЧС против Вооружен ных сил… Не ясно только, за кого он, Полынов.

– Почему же я об этих подвалах ничего не знаю? – ровным, металлическим голосом спросил он. – За под садную утку меня держите?

Алексей застыл с бутербродом у рта.

– Не кипятись, Никита, – тихо сказал он и положил бутерброд на тарелку. – Вначале фээсбэшники аппе тит испортили, теперь ты… О подвалах, а также еще о некоторых особенностях подъезда и этой квартиры я бы тебе обязательно рассказал. Но ситуация карди нально изменилась. Ниточка в Институт молекулярной биологии, которую ты нам дал в руки сегодня утром, вывела на такие сведения, что в них просто не верится.

Слишком все фантастично, но если ты хоть часть из этих данных подтвердишь в Каменной степи, то боль ше тебе в этой квартире жить не придется. Придется переходить на нелегальное положение.

Он встал, вышел в коридор и тут же вернулся, не ся небольшой кейс. Снова усевшись в кресло, Алек сей раскрыл кейс, достал из него небольшой, разме ром с книгу, пентоп, протянул Полынову. Никита взял компьютер и открыл его. На одной панели располага лась миниатюрная клавиатура, на другой – дисплей из жидких кристаллов. В углублении под клавиатурой по коился светокарандаш.

– С этой минуты забудь о каких-либо иных средствах связи, кроме этой. Держи. – Алексей передал Никите небольшую плоскую коробочку. – Внутри – лазерный двухдюймовый диск. Береги его как зеницу ока – без него пентоп – бесполезный набор дорогостоящих де талей. Время связи – с восьми до двенадцати, утром и вечером. Наиболее оптимальное – в районе десяти, когда спутник связи в зените. Учти, пентоп не приспо соблен для хранения информации, и повторно мы ее будем передавать только в исключительных случаях.

Пароль для связи «Ашел» – мое имя наоборот. Вызо вешь меня: «Леша», – буду гнать правдоподобную, но стопроцентную дезинформацию. Все понятно?

– Какова степень вероятности перехвата передачи?

– Пусть это тебя не волнует. Связь идет через деши фратор, так что без твоего лазерного диска никто и би та информации в передаче разобрать не сможет.

Никита подбросил на руке компьютер, скривился.

– Хлипок не в меру… Не развалится от встряски?

Алексей только усмехнулся.

– В закрытом состоянии можешь им хоть гвозди за бивать, хоть под танк класть. Корпус из металлокера мики. – Он глубоко вздохнул, хлопнул себя ладонями по коленям. – Ну, все. Пора. Чем раньше я от тебя уй ду, тем больше вероятность проскользнуть незамечен ным. Вдруг фээсбэшникам в голову что-то стукнет и они усилят группу наблюдения… Кстати, вызови меня сегодня вечером по пентопу. И связь проверим, и заод но узнаешь, не засветился ли я при уходе.

Алексей встал, протянул Никите руку.

– Успеха тебе в Каменной степи. Счастливо.

– Спасибо, Ашел, – горько сыронизировал Никита, отвечая на рукопожатие. Непонятно было, зачем при думали пароль, созвучный с именем самого упрямого животного, – надеялись, что в контрразведке никогда не поверят в столь глупое словосочетание?

Во всяком случае, Алексей ничуть не обиделся – на оборот, загадочно улыбнулся.

Проводив Алексея, Никита немного постоял у две рей, прислушиваясь. В подъезде было тихо – похоже, Алексей ушел чисто.

Полынов вернулся в комнату, налил полстакана вод ки, выпил, закусил маринованными маслятами.

Сумрачно окинул взглядом стол и кисло поморщил ся. С ананасами и манго он дал маху. Привык с Сан Санычем спирт тропическими плодами закусывать и сейчас, чисто машинально, купил их в ларьке, нару шив одно из «золотых» правил разведчика – оставлять в покинутой стране все приобретенные там привыч ки. Теперь дольки ананаса и манго, к которым, кстати, ни он, ни Алексей так и не притронулись, точнее, не сами дольки, а факт покупки тропических плодов был лишней зацепкой для дотошного следователя ФСБ: а не тот ли самый это Никита Полынов, кто последним встречался в Центральной Африке с вице-консулом Российской Федерации Егором Семеновичем Ненаро ковым перед его гибелью? Хотя, в общем, и без экзоти ческих фруктов через день-два в ФСБ вычислят след Полынова в Африке – слишком уж рьяно за него взя лись, а он был в тропиках без какой-либо «легенды»

и тем более прикрытия. Так что не во фруктах дело – но все же прокол есть прокол. Нашел, чем себя успо коить… Ситуация, куда ни кинь, складывалась не из весе лых. С самым отвратительным сценарием, когда от те бя ничего не зависит и ты вынужден продолжать рабо ту «не сходя с дистанции» практически в открытую, не имея понятия о направлении ответного хода против ника. Теперь нужно было быть трижды бдительным и не допустить и малейшего промаха. Спокойно делать свое дело – и не позволять нервам брать над собой верх. Лучшим вариантом в этом случае было хорошо выспаться, тем более что завтра предстоял суматош ный день по устройству лагеря экспедиции в Камен ной степи, когда без контактов с командным составом учений никак не обойтись. Как говорится, утро вечера мудренее, хотя Никита собирался спать днем, а про снуться именно вечером.

Полынов плотно поел, выпил ударную дозу водки и лег спать, настроившись проснуться в половине девя того вечера. Чему-чему, а умению просыпаться точно в назначенный срок его обучили.

Спалось Никите плохо. То ли жара в Москве была иная, чем в тропиках, – более сухая, что ли? – то ли водка оказалась «несвежей», но Полынову во сне бы ло муторно. Проснулся он в двадцать минут девято го, весь в поту. Несмотря на жару, его знобило, голова разламывалась, желудок стоял колом. И лишь только он спустил ноги с кровати, как кол в желудке повернул ся, подступил к горлу, и Никита еле успел добежать до унитаза.

Минут пять его выворачивало наизнанку, потом, ко гда желудочные спазмы отпустили, он еще некоторое время приходил в себя, сидя на полу в туалете в об нимку с унитазом. Наконец Никита смог подняться, проковылял на дрожащих ногах в ванную комнату, где принял контрастный душ, долго истязая себя сильным напором то горячей, то холодной воды. Боль в голове прошла, но ощущение дискомфорта в организме оста лось.

Растираясь полотенцем, Никита посмотрел в зерка ло. Оттуда на него глянуло бледное осунувшееся ли цо с темными кругами под нижними веками и слегка желтоватыми белками глаз. Быть не может! Похоже на «тофити». Только сыпи на теле вроде бы нет, да и температуры. А рвота – что это, почему? Нет, ерунда все это… В желудке ощущалась жгучая тяжесть, боле ла печень. Типичные симптомы пищевого отравления.

Можно было грешить на сушеных кальмаров, можно – на грибы, можно – на водку. Черт его знает, из че го ее сейчас гонят, а подделать импортную бутылку да запечатать ее для отечественных фальсификаторов – не проблема. Но можно было грешить и на акклима тизацию – все-таки произошла резкая смена влажно го климата тропиков на сухой Восточно-Европейской равнины, – хотя раньше его организм на перемену ме ста пребывания не реагировал. Однако все в жизни когда-то происходит впервые, и это новоприобретение имеет нехорошее свойство часто-густо повторяться.

В жизни человека не повторяются только рождение и смерть. Они одноразовы.

Облачившись в махровый халат, Никита босиком прошлепал на кухню, нашел в аптечке левомицетин, проглотил пару таблеток и начал готовить кофе. По ре цепту Сан Саныча – с корицей и кардамоном. По всем врачебным канонам сейчас полагалось промыть желу док и выпить несладкого чаю с сухарями, но Полынов решил воспользоваться собственным методом.

Да, после него желудок еще пару дней будет поба ливать, зато голова станет светлой и ясной. А это По лынову завтра край как необходимо.

В самый ответственный момент – как раз перед за кипанием, когда нужно вовремя снять турку с плиты, не допустив, чтобы появляющаяся пенка покрыла всю по верхность завариваемого кофе, – в дверь позвонили.

– Минутку! – крикнул в коридор Никита, не отводя глаз от турки.

Звонок тренькнул еще раз, а затем залился требо вательной, непрерывной трелью.

Не обращая внимания на надрывающийся звонок, Никита закончил приготовление кофе, вылил его из турки в чашку и только тогда направился к двери.

– Кто там? – на ходу поинтересовался он.

Верещание звонка оборвалось.

– Открывайте, милиция! – в приказном тоне доне слось из-за двери.

Полынов вскинул брови. Это еще что за явление?

Можно было, конечно, попрепираться сквозь закры тые двери, но на кухне ждал свежесваренный кофе, и Никита, чтобы побыстрее отвадить непрошеных го стей, щелкнул замком.

На лестничной площадке стояли два молодых стра жа порядка – лейтенант и сержант. Лица их были суро вы, а позы милиционеров выражали готовность в слу чае малейшего подозрения в неповиновении власти мгновенно скрутить Полынова в бараний рог и, стащив под заломленные за спину локотки по ступенькам во двор, зашвырнуть в черный воронок.

– Чем обязан? – корректно спросил Никита.

Милиционеры проигнорировали его вопрос.

– Почему так долго не открывали? – чуть ли не рявк нул лейтенант и сделал попытку шагнуть через порог.

Ничего у него не получилось, так как Полынов, мгно венно среагировав, шагнул навстречу, и они столкну лись.

– Не понял? – вежливо улыбаясь, сказал Никита, глядя в глаза лейтенанту. Мол, извините, что так при нимаю, но уж будьте так любезны, не соблаговолите ли вы.., короче, не хамите, ребята.

Лейтенант икнул от столкновения и понял, что на храпом строптивого жильца не взять.

– Разрешите войти? – немного умерив недовольство в голосе, но все так же строго сказал лейтенант.

Словно об отказе не могло идти речи.

– Нет. Не разрешаю, – совсем уж в радушной улыбке расплылся Никита, будто не отказал, а, наоборот, при гласил гостей к себе. Ситуация определенно стала его забавлять. Даже самочувствие улучшилось.

– Вы что, не видите, что перед вами представители закона? – предпринял новую атаку лейтенант.

Полынов пожал плечами.

– Вы знаете, лейтенант, завтра я закажу в ателье ми лицейскую форму и, когда пошьют, надену ее. И чем я буду отличаться от вас?

Лейтенант с сержантом переглянулись, достали из нагрудных карманов документы и мазнули раскрыты ми книжечками перед глазами Полынова. Обыкновен ный обыватель ничего бы не успел разглядеть, но Ни ките не стоило особых усилий сфотографировать их взглядом. Документы были настоящими, выданными старшему участковому лейтенанту Стародубу Нико лаю Фомичу и участковому инспектору сержанту Ши майло Павлу Алексеевичу.

– Вы удовлетворены?

– Допустим, да, – кивнул Никита. – Что дальше?

– А дальше, – с некоторым злорадством произнес лейтенант, – мы бы хотели посмотреть на ваши доку менты!

Полынов изобразил на лице изумление.

– Опять не понял. С какой стати? Почему я, находясь в своей собственной квартире, должен показывать ко му-либо свои документы?

– Что ты не понял?! – вмешался сержант. – А ну, предъяви паспорт!

– Что? – смыв улыбку с лица, нахмурился Никита.

Ну что с сержанта возьмешь? Мент есть мент. По сво ей психологии тот же уголовник, только с погонами. – Сержант Шимайло, у вас, наверное, в кармане лежит санкция от прокурора тыкать и хамить всем подряд?

Или вам погоны жмут? Так их завтра в прокуратуре по обрывают.

Он перевел взгляд на лейтенанта.

– В чем, собственно, дело? Я вас слушаю, лейтенант Стародуб.

То, что Полынов запомнил их фамилии по мельком виденным документам, произвело на милиционеров впечатление.

– Может быть, вы все-таки позволите нам войти? – сменил агрессивный тон на нормальный лейтенант. – Не на лестничной же площадке нам разговаривать… – Нет, – снова отрезал Полынов. Спектакль начал ему надоедать. К тому же кофе на кухне стыл. – У ме ня в комнате труп лежит, я его как раз расчленять за канчиваю, а вы мне помешаете. Так что, давайте, из лагайте ваши претензии здесь.

При упоминании о «расчлененке» сержант было дернулся к Полынову, но лейтенант его удержал. И по тому, каким быстрым, неуловимым движением он это сделал и как беспрекословно повиновался ему сер жант, Полынов понял, что в меру ему продемонстриро ванная внешняя туповатость лейтенанта на самом де ле лишь маска. Никакой он не милиционер. Документы у него настоящие, да участковый он липовый.

Вот сержант – тот, понятное дело, самый что ни на есть всамделишный. Народному артисту так не сы грать.

– Шутить изволите, – пожурил лейтенант. – А по на шим данным, в этой квартире никто не живет. Появля ются разные подозрительные личности на день-два и исчезают.

– У вас устаревшие данные, – поморщился Никита. – Или вы плохо работаете, если не знаете, что у вас де лается на участке. Обратитесь вначале в ЖЭК, уточ ните, как они согласовывали с вашим отделением мою прописку, что вы о ней не в курсе, а потом приходите.

У вас все?

– А чем вы можете подтвердить ваши слова? – пы таясь все-таки вернуть разговор в старое русло, задал лейтенант совсем уж дебильный вопрос.

– Да ничем не собираюсь подтверждать, – раздра женно процедил Никита. На языке так и вертелось по слать не в меру ретивого лжеучасткового за «подтвер ждением» к полковнику Федорчуку, но он сдержался.

Себе дороже мог оказаться «посыл». – Это ваши за боты – доказывать мое не правомерное проживание в этой квартире. Если докажете, приходите, но непре менно с санкцией. В противном случае наш разговор будет перенесен в прокуратуру. До свидания.

Полынов захлопнул дверь и вернулся на кухню.

Как он и предполагал, кофе успел остыть, и при шлось его пить теплым.

Интересно все-таки, что хотели выяснить в ФСБ, подсылая к нему участковых? Что они прощупывали?

Неужели еще не докопались до его личного дела или Они в архивы КГБ не заглядывают?

Глава Возле восемнадцатого терминала Никиту перехва тил долговязый Володя в оранжевом комбинезоне спа сателей и, косноязычно извинившись за не правиль ную информацию о посадке, провел его через служеб ный вход на летное поле и дальше к ангарам, возле которых стоял готовящийся к отлету самолет МЧС.

Ночь выдалась душной, и лишь в этот предрассвет ный час воздух чуть посвежел, но все равно настоя щей долгожданной прохлады не принес. Аэропорт жил своей повседневной жизнью: ревел в ночи прогрева емыми турбинами, сиял звездными пунктирами поса дочных полос, над которыми то там, то здесь проплы вали габаритные мигающие огни невидимых в темно те самолетов, готовящихся к взлету или совершивших посадку. Изредка чернильную темноту ночи прорезал слепящий свет прожектора приземляющегося лайне ра. Посадка самолета в ночи смотрелась неземным феерическим зрелищем – в ней не было ничего от естественной природы, она завораживала, невольно вызывая в душе ощущение присутствия на акте косми ческой мистерии.

Однако Никита воспринял ночной пейзаж аэропорта индифферентно – и даже более. Аэропортов на своем веку он повидал предостаточно, да и не до выспренних чувств, когда печень давала о себе знать остаточным синдромом пищевого отравления.

Транспортный самолет в темноте был практически неразличим, к тому же мешал свет из распахнутого де сантного люка, напоминавшего вход в летающую та релку из набивших оскомину фантастических телесе риалов. На пандусе стояли Леночка Фокина и Олег Братчиков, оба в оранжевых комбинезонах, и о чем то оживленно беседовали с мужчиной в форме пилота гражданской авиации. Ни дать ни взять – инопланет ные пришельцы устанавливали контакт с представите лем земной цивилизации.

Полынов вошел в круг света, падавший из трюма лайнера, ступил на пандус и поздоровался со всеми за руку, заодно познакомившись с летчиком, оказавшим ся командиром корабля. Звали его Устюжанин Василий Тимофеевич, было ему лет под пятьдесят, и его кря жистая фигура, широкоскулое, с мягкими чертами ли цо, медлительные интонации в голосе, неторопливые, уверенные движения, крепкое рукопожатие – мгновен но располагали к себе. Сразу становилось понятно, что за плечами Устюжанина столько часов полетного времени, что ни о каких непредвиденных ситуациях во время полета речи идти не может.

– Как дела с экспедиционным снаряжением? Все по грузили? – спросил Полынов.

– Так точно, гражданин начальник! – не преминул съерничать Братчиков.

– Тогда – летим? – Никита вопросительно посмотрел на Устюжанина.

– Как только – так сразу, – размеренно пророко тал командир корабля добродушным басом и степен но глянул на наручные часы. – Через пятнадцать ми нут задраиваем люк, проверяем бортовые системы и ровно в четыре двадцать взлетаем.

– Никита Артемович, – подал голос из-за спины Во лодя. – Мы тут вам форму привезли… Переодеваться будете?

Никита мельком окинул взглядом свою команду и по нял, что в джинсах, кроссовках и легкой рубашке он смотрится белой вороной.

– Не возражаю. Но не на пандусе же? – улыбнулся он и развел руками.

– Зачем здесь… – смутился Володя. – Идемте в трейлер.

Трюм лайнера поражал просто-таки гигантскими размерами. Такое сооружение по всем канонам чело веческих представлений летать не могло – ему поло жено было вечно покоиться на земле, причем на весь ма основательном фундаменте, а не стоять на само летном шасси. Трейлер в дальнем конце трюма имел никак не меньше десяти метров в длину, но сюда, как минимум, могла свободно поместиться еще парочка таких же машин.

Трейлер Никите понравился – мощная, приземистая махина обтекаемой формы на шести осях. Она и по бо лоту пройдет, и в песках не увязнет. Сто очков вперед «Катерпиллеру» даст – а что может «Катерпиллер», Полынов недавно воочию убедился.

– Штатовская машина? – поинтересовался он у Ми гунова.

– Что? Да нет, наша… Какое-то военное КБ для Ан тарктиды разрабатывало… Экспериментальный обра зец… А как станцию «Мирный» законсервировали, так машина невостребованной оказалась… Нет, не сю да, – остановил Мигунов Полынова, когда тот взялся за поручень у двери в торце трейлера. – Здесь вход в ла бораторный отсек. А жилой отсек возле кабины… Да, так вот, когда Снеговой увидел этот эксперименталь ный образец, сразу загорелся его заполучить. А техна ри из КБ, понятное дело, тому и рады, даже ходовую часть переделали – первоначально машина была на гусеничном ходу… Так что наша передвижная лабора тория единственная в своем роде во всем мире. Мож но сказать, уникальная… Переступая через крепежные тросы, фиксирующие неподвижность трейлера во время полета, Никита на конец добрался к кабине и, поднявшись по лесенке сбоку трейлера, открыл дверцу. Жилой отсек оказал ся крошечным и напоминал собой купе железнодорож ного вагона, разве что чуть побольше. Две двухъярус ные койки, между ними стол. И все. На одной из ниж них коек лежало запечатанное в полиэтилен обмунди рование, под койкой стояли армейские ботинки.

– Зато лаборатория у нас просторная, – словно оправдываясь за тесноту жилого отсека, зачастил Во лодя. – Тамбур с душевой, туалетом… Полынов насмешливо посмотрел на него. Не прихо дилось, видимо, Мигунову ночевать в бунгало в джун глях, когда по тебе без всякого зазрения совести напе регонки галопируют насекомые.

– Слушай, Володя, – перебил Мигунова Полынов, снимая с плеча ремень сумки и ставя ее на стол. – Вый ди, пожалуйста, я переоденусь.

Володя осекся и переменился в лице, словно его не вежливо попросили, а грубо выставили вон. Опреде ленно комплекс ложной неполноценности основатель но довлел над его психикой.

– Да-да. Понял, – совсем уж по-солдафонски среа гировал он и кубарем скатился по лесенке из жилого отсека.

Никита прикрыл за ним дверь и стал переодевать ся. Плевать ему было, что там подумал Мигунов, когда он его выставил за дверь, но кое-что из своего снаря жения он не хотел показывать никому. В частности, пи столет и лазерный диск к пентопу.

Рыжая камуфлированная форма оказалась немного великовата, но это и к лучшему – пистолета под мыш кой не видно. А вообще форма, на удивление, была сшита хорошо, в противовес той форме, в которой в свое время щеголял Полынов, и, самое главное, раци онально – со множеством карманов и кармашков как на брюках, так и на куртке. Естественно, что никаких знаков различия на декоративных погончиках не име лось, зато на обоих рукавах красовались шевроны. На левом – с эмблемой Министерства по чрезвычайным ситуациям, на правом – Всероссийского центра меди цины катастроф «Защита». Надо понимать, второй ше врон присутствовал чисто номинально, чтобы не вызы вать у медиков негативных эмоций на создание в МЧС альтернативной структуры. Все-таки во всех операци ях Министерства по чрезвычайным ситуациям ВЦМК «Защита» принимал самое активное участие.

Переодевшись и переобувшись, Никита рассовал по карманам личные вещи и деньги, немного подумал и сунул в карман куртки пентоп. В аккурат мини-компью тер поместился – будто карман специально для него кроили.

Никита уложил свои вещи в сумку, задвинул ее под кровать и, нахлобучив на голову армейское кепи, вы шел из трейлера.

Вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как к трюму самолета подъехали два «уазика» и, лихо развернув шись, остановились. Из одной машины выскочил пол ковник Федорчук и взбежал по пандусу.

«Это еще что за явление?» – неприятно удивился Никита.

– Здравия желаю всем сотрудникам МЧС! – козыр нул Федорчук, смотря только на Полынова. – Никита Артемович, дело у нас к вам небольшое, – улыбаясь во всю ширь лица, обратился к нему полковник, но глаза его при этом опять-таки, как и на совещании у мини стра обороны, ничего не выражали.

Пустота и холод были в черных, неподвижных глазах полковника Федорчука. Как у покойника.

– Я вас слушаю, – сказал Полынов.

– Вчера в Каменной степи со штабной машиной ге нерала Потапова неприятность приключилась – мост полетел, и починить ее в полевых условиях нет ника кой возможности. А тут как раз вы туда летите.

Не могли бы, так сказать, оказией «уазик» для гене рала прихватить? Место у вас вроде бы есть… – Да я, в общем, не против, – осторожно прогово рил Полынов. – Но в самолете распоряжается коман дир корабля.

Он кивнул в сторону Устюжанина, спокойно курив шего сигарету чуть в стороне.

– Да мне что? – пожал плечами Устюжанин. – Я здесь в роли извозчика. Можете еще и пару танков загрузить – не за рубеж ведь летим, никто груз проверять не бу дет.

– Тогда и я не возражаю, – проговорил Полынов, хо тя ему ой как не хотелось брать на борт машину ФСБ. – Не пешком же ходить командующему учениями по Ка менной степи, – все же не удержался он, чтобы не от пустить колкость.

– Спасибо, – опять расплылся в улыбке одними гу бами Федорчук. – Думаю, генерал Потапов оценит ва шу услугу.

Он повернулся и махнул рукой шоферу одного из «уазиков». Машина сорвалась с места, въехала по пандусу в трюм и остановилась метрах в двух от трей лера. Из «уазика» выбрались двое лейтенантов в фор ме десантников, сноровисто, с явным знанием дела, прикрепили страховочными тросами машину к полу и направились к выходу.

– Еще раз благодарю, – козырнул полковник Федор чук. – Счастливого полета.

Он развернулся, сбежал на летное поле вслед за своими бравыми десантниками, они сели во второй «уазик» и сразу же укатили. И трех минут не заняла вся операция.

– Пора, – сказал Устюжанин, гася окурок. – Попрошу всех пройти в салон для сопровождающего персонала и занять места в креслах.


– Да ты что, Тимофеич?! – возмутился Братчиков. – Мы, как всегда, у себя в трейлере сидеть будем.

По всему было понятно, что не в первый раз спец бригада летела самолетом Устюжанина.

– Как хотите, – безразлично повел плечами коман дир корабля. – Только в ближайшие полчаса носа из трейлера не высовывайте – не хочу за ваши шишки и ушибы во время набора высоты отвечать.

Он опустил ручку рубильника возле открытого лю ка и намертво зафиксировал ее в зажиме. Зажужжали сервомоторы, поднимая пандус и наглухо запечатывая им десантный люк.

Как оказалось, взлетать «как всегда» – это означа ло сидеть в жилом отсеке трейлера на кроватях ниж него яруса. Никита сидел с Володей, а напротив устро ились Леночка с Олегом. Пока лайнер выруливал на взлетную полосу, а потом разгонялся по ней, все сиде ли молча и даже как-то сосредоточенно, словно испол няя непонятный ритуал. Молчал за компанию и Полы нов, заинтригованно заглядывая в глаза то одному, то другому, но на его немые вопросы никто не реагиро вал.

В транспортном самолете подобных габаритов Ни кита летел впервые, и взлет на него произвел весьма неприятное впечатление. Пока лайнер разгонялся по полосе, то казалось, что он набирает скорость не по ровному бетону, а по ухабистой проселочной дороге, сплошь испещренной рытвинами и колдобинами. Его бросало вверх-вниз, из стороны в сторону, а фюзеляж самолета за окном трейлера вообще ходил ходуном, морщился, коробился, трепетал жестью на ветру, слов но собираясь развалиться по швам. Наконец лайнер оторвался от взлетной полосы, тряска уменьшилась, но ненамного.

– Пятнадцать секунд – полет нормальный! – внезап но торжественным голосом провозгласил Братчиков.

Полынов удивленно посмотрел на него, перевел взгляд на Володю, Леночку. Никак они не отреагирова ли на сообщение Олега, да и он сам опять застыл в сосредоточенной позе.

– Т-тридцать секунд – п-полет нормальный! – неожи данно сказал фальцетом Володя, почему-то заикаясь.

Полынов вскинул брови, посмотрел на всех, а затем в ожидании уставился на Леночку. И он не ошибся в своих предположениях.

– Сорок пять секунд – полет нормальный! – высоким, звонким голосом весело выкрикнула она и напрочь пе ревернула представления Полынова о ней как об эта ком весьма симпатичном, но все-таки «синем чулке».

Ничего подобного, наоборот – веселая, задорная дев чонка. От «синего чулка», пусть и красивого, у всех спа сателей МЧС головы бы не вскружились.

В этот момент послышалось характерное шипение гидравлики, и корпус самолета дрогнул, втянув в себя шасси.

– Поехали! – хором гаркнула вся бригада, и тотчас на столе стали появляться кулечки, сверточки, стаканы, тарелки, вилки… Никита рассмеялся. Все-таки это был ритуал. По ка кому бы скорбному случаю ни летела бригада – а по другим случаям она и не летала, – но перед сложной, опасной, зачастую с риском для собственной жизни ра ботой просто-таки необходимо снять нервное напря жение. Каждый делает это по-своему. Его бригада – вот так.

– Не рановато ли? – осторожно спросил он. – Может, подождать, пока лайнер наберет высоту и выйдет на крейсерскую скорость? Как бы вилками глаза друг дру гу не попротыкать… – Да ты что, начальник?! – искренне возмутился Олег. – В этом-то и весь смак! Представляешь, ты с трудом ловишь ртом край стакана, засасываешь в се бя водку.., а в этот момент мы попадаем в воздушную яму, и водка начинает по пищеводу то вверх, то вниз бегать! Нигде такого ощущения не получишь! Будто не один стакан в себя опрокинул, а два-три подряд.

Леночка прыснула, Володя подхихикнул.

– Уговорил, – усмехнулся Никита, нагнулся, выта щил из-под койки свою сумку и достал бутылку конья ка.

– Во, это дело! – обрадовался неугомонный Олег, – Наш человек! А я уж думал – трезвенник!

Он выхватил из рук Никиты бутылку, лихо откупорил и стал разливать по стаканам. Столик мелко дрожал, и приходилось стаканы придерживать руками.

Разлив бутылку, Олег бросил ее на кровать, чтобы не каталась по полу, и поднял над столом свой стакан.

Стукнувшись о него, к нему присоединились стака ны Володи и Леночки, и Никита поспешил приставить свой. При болтанке самолета удерживать в таком со стоянии стаканы над столом было трудно, коньяк то и дело выплескивался то из стакана в стакан, то на ру ки, но было в этом что-то от древнего, как мир, обычая братания людей, когда выплеснутое из кружки в круж ку вино означало чистые помыслы по отношению друг к другу.

– Ребята, – тихо сказала Леночка, – давайте выпьем за то, чтобы, возвращаясь домой, мы смогли вот так же сдвинуть стаканы.

Круг разомкнулся, и все выпили.

«Хороший тост у спасателей, – подумал Никита, зал пом выпивая коньяк. – Не чокаются только на помин ках… А о том, чтобы все остались живы, говорить впря мую не принято. Такой тост – для трусов».

Коньяк подействовал как-то сразу и развязал языки.

Куда девалась застенчивость Володи и чопорность Ле ночки? Ну а у Олега, и без того страдающего словоохо тливостью, язык заработал что помело. Прав был Бес палов – пили они как кони, теперь оставалось прове рить, насколько хороши они в полевых условиях.

Вначале пошли анекдоты, которые Мигунов, к боль шому изумлению Полынова, рассказывал мастерски, вместо персонажей вставляя имена сидящих за сто лом. И куда только Володино косноязычие подевалось – раскрепостился парень после ста граммов… Потом, естественно, перешли на «случаи из жизни», а ими жизнь спасателей была весьма насыщена. И, несмотря на, в общем-то, скорбную работу, смешных историй накопилось предостаточно, хотя порой от них за три версты несло черным юмором.

Полынов больше слушал, смеялся, лишь изредка отпуская возгласы типа: «Да ну?!», «Надо же…», «Ну, вы даете…» Хорошие ребята подобрались в его брига де. И Никите стало вдруг грустно, что именно этих ни чего не подозревающих, веселых и бескорыстных ре бят он втягивает в гнусные межведомственные игры.

– Э, начальник, – вывел его из задумчивости голос Олега, – что приуныл? Так нельзя! Это дело нужно по вторить!

В руках Братчикова словно по волшебству появи лась бутылка водки.

Полынов замотал головой и рассмеялся.

– А ты трейлером потом управлять сможешь?

– Обижаешь, начальник! Ты за меня не боись, ты за себя боись. А мне не впервой, да и гаишников в степи нет, – отшутился Олег.

– Ну а я, наверное, пропущу, – отказался Никита и улыбнулся. – Но в степи наверстаю.

Его слова произвели странное впечатление. Все за молчали и удивленно смотрели на него.

– Во время работы у нас сухой закон, – серьезно ска зала Леночка.

– Тогда буду наверстывать по возвращении домой, – нашелся Полынов. Он обвел бригаду взглядом и уви дел, что его не понимают. Точнее, понимают, но не пра вильно.

– Извините, ребята, у меня вчера было пищевое отравление, – с обезоруживающей улыбкой развел он руками.

Никита не врал. После выпитого коньяка в желудке появилась тяжесть, опять разболелась печень, а в го лове вместо приятного опьянения возникло чувство за торможенности и пустоты.

– Так водка – она же от всех болезней! – встрял Во лодя. – Панацея!

Никита насмешливо посмотрел на него.

– Теперь понятно, почему ты никак диплом защитить не можешь. При отравлении спиртное категорически запрещено.

– Да иди ты! – отмахнулся от Никиты Олег как черт от ладана. – Я всегда пью, и помогает!

Он ошарашенно посмотрел на Фокину, но Леночка его не поддержала.

– Что, правда?!

– Да, – кивнула Леночка.

– Во, блин… – Ладно. – Никита шлепнул себя ладонями по коле ням и встал. – Не буду портить вам обедню. Продол жайте, а я пойду прогуляюсь.

Спускаясь по лесенке из жилого отсека трейлера, он услышал сокрушенный вздох Олега:

– Какую песню испортил… Как всегда, последнее слово осталось за Братчико вым.

Самолет уже набрал высоту, и болтанка прекрати лась. Турбины натужно ревели на одной низкой ноте, корпус самолета мелко подрагивал, и от этого трюм и все его содержимое приобрело расплывчатые черты, словно Полынов со своим стопроцентным зрением ви дел его через расстроенную оптику.

Никита прошелся по трюму из конца в конец. Не нра вилось ему собственное состояние. Его немного под ташнивало, во рту ощущалась желчная горечь.

Никогда прежде вестибулярный аппарат его не под водил, а тут, на тебе, – подкачал. Не хватало только звать стюардессу (спрашивается, откуда ей взяться в транспортном самолете?) и просить у нее пакет.

Чтобы как-то отвлечься, Полынов стал вспоминать недавнее застолье и то, как Леночка старательно от водила от него глаза. Хороший признак, когда девушка так себя ведет. Все у них может получиться – главное, не гнать лошадей, не лезть напролом в приоткрытую дверь. И тогда все действительно получится красиво – и, может быть, надолго… Никита мечтательно оперся рукой об «уазик», рав нодушно окинул его взглядом. И словно протрезвел.

Черт бы побрал это отравление! Вот из-за таких жи тейских мелочей и проваливаются разведчики, поте ряв элементарную бдительность и осторожность. От «легенды» полковника Федорчука не то что воняло – смердело «липой». Как от дипломатической почты ви це-консула в Центральной Африке. Но и он, Никита, тоже хорош – вот так вот попасться на элементарную уловку. Конечно, может такое случиться, что у генера ла Потапова действительно бесповоротно вышел из строя штабной «уазик». Можно даже допустить, с боль шой, почти невероятной натяжкой, что больше на уче ниях штабных машин нет. Но в то, что ему на замену пришлют машину из Генерального штаба, да еще не кто-нибудь, а ФСБ проявит заботу, – в это поверить мог только законченный болван.

Либо же человек, страдающий кишечно-желудоч ным расстройством. А еще точнее – и тот и другой в одном лице.

Вспомнилось, как бравые десантники загнали «уа зик» в трюм, споро его зафиксировали страховочными тросами, а затем покинули самолет. И как один из них запер на ключ дверцу машины, но ключ никому не от дал. Никита заглянул через ветровое стекло в салон автомашины – ключей зажигания в приборной панели не было. Не суждено было «уазику» ездить по Камен ной степи, он предназначался для других целей.


И его судьбу должны были разделить и Никита, и его бригада, и самолет вместе с экипажем.

Открыть дверцу «уазика» для Никиты не было про блемой. Он достал из кармана связку ключей, на кото рой висела и универсальная отмычка, и легко открыл замок. На переднем сиденье ничего не оказалось, за то в изножье заднего он обнаружил небрежно брошен ную на пол мешковину. Осторожно подняв ее, Полы нов увидел на полу салона обыкновенную противопе хотную мину. Правда, взрыватель у нее был не совсем обыкновенный – барометрический. Специально разра ботанный для диверсий в воздухе. При наборе высо ты, когда давление в самолете падает, он включается, а когда самолет начинает снижаться и давление ра сти – срабатывает. Безотказная штука, обнаружить ко торую можно только визуально, ну а уж обезвредить, если она включилась, – никак нельзя.

Уверенность в том, что «уазик» начинен взрывчат кой, была стопроцентной, но все равно, когда Полынов обнаружил мину, его сознание обдало морозным холо дом. «Не многовато ли покушений на мою жизнь? – от странение пронеслось в голове. – Второе за три дня, и оба – в самолетах…» Но эта мысль промелькнула где-то на периферии сознания, абсолютно не помешав рассудку мгновенно оценить ситуацию и принять ре шение, как действовать. Но, как ни крути, без помощ ника – лучше всего командира корабля – ему не обой тись. Чем меньше людей будут знать об «уазике», тем лучше – меньше паники, да и советами мучить не бу дут.

Чтобы попасть в пилотскую кабину, Полынову при шлось подняться по лестнице на третий ярус. Мино вав небольшой пассажирский отсек, он уперся в закры тую дверь и постучал. Ответа не было. Он вниматель но осмотрел дверь – может, ошибся? – но тут сбоку на переборке увидел динамик переговорного устройства.

Нажав пальцем на кнопку и не отпуская ее, сказал:

– Говорит начальник экспедиции Полынов. Попрошу на связь командира корабля.

– Я вас слушаю, Никита Артемович, – через несколь ко секунд донесся из динамика голос Устюжанина.

– Василий Тимофеевич, выйдете, пожалуйста, в пас сажирский отсек.

– А в чем дело?

– Кажется, у нас небольшие проблемы.

Устюжанин не стал выяснять по интеркому, какие именно и насколько они небольшие. За дверями заво зились, замок щелкнул, и командир корабля шагнул че рез порог.

– Василий Тимофеевич, – предложил Никита, – да вайте спустимся в трюм.

Устюжанин внимательно окинул взглядом Полыно ва, ничего не сказал и молча зашагал к трапу. Слиш ком серьезным было лицо Полынова, чтобы он мог за подозрить, будто его приглашают в компанию спасате лей на рюмку водки.

Увидев, какой «подарочек» подкинули им фээсбэш ники, невозмутимый Устюжанин растерялся.

– Что это? – хрипло вырвалось у него. – Да как же это?..

Он недоуменно уставился на Полынова. В его го лове просто не укладывалось, что родная российская спецслужба вот так вот, за здорово живешь, без ка ких-либо, на его взгляд, оснований собралась препро водить их к праотцам. Слишком долго он прослужил в авиации, чтобы в один момент поменять представле ния о чести и порядочности людей в армейских мунди рах – до сих пор спецслужбы работали бок о бок с эки пажами, предотвращая диверсионные акты, а не на оборот.

– Слушай, Никита, а разминировать ее – никак?..

Полынов отрицательно покачал головой.

– Может, мой бортмеханик попробует? – совсем уж околесицу понес Устюжанин. – Руки у него золотые… – Не стоит рисковать, – оборвал его Никита. – Сде лаем проще. Откроем люк и сбросим машину.

Глаза у старого пилота полезли на лоб.

– К-как?!

За тридцать лет службы он привык, что все грузы должны быть доставлены получателю в целости и со хранности, и иного отношения к своей работе не пред ставлял. «Крепкая косточка» его чести авиатора и не предполагала, в какие костоломные жернова угодила.

– Может, только мину?

– Нет, – снова жестко отрезал Никита. – Спецы, уста новившие ее здесь, несомненно предусмотрели такой вариант. Копаться в машине не будем и сбросим ее це ликом.

Устюжанин шумно перевел дух, вытер пот с лица и, кажется, стал наконец немного соображать.

– Надо снизиться… Высота – десять тысяч… Задох немся… Никита нехорошо оскалился.

– Здесь барометрический взрыватель! – гаркнул он. – Как только начнем снижаться – прощай, мама!

Понятно?

Устюжанин закивал.

– А раз понятно, – понизил тон Полынов, – тогда, Ва силий Тимофеевич, неси кислородные маски.

Три. Стоп! – остановил он было дернувшегося идти летчика. – Сколько у нас еще осталось полетного вре мени на этой высоте?

Устюжанин поднес к глазам часы.

– Один час двенадцать минут.

Въевшаяся с годами в сознание скрупулезность в от счете времени и в критической ситуации не изменила старому летчику.

– Нормально, – облегченно вздохнул Никита. – Успе ем… Да, и еще, Василий Тимофеевич, уточните у штурмана наш курс, чтобы машину на какой населен ный пункт не сбросить. И не дай бог радисту хоть сло вом заикнуться в эфир, что у нас на борту!

Устюжанин закивал и чуть ли ни бегом устремился в пилотскую.

Когда он вернулся, неся три индивидуальных кисло родных комплекта, Полынов уже освободил «уазик» от крепежных тросов, выбил из-под колес колодки и снял машину с ручного тормоза.

– Через двадцать две минуты под нами будет го род! – выпалил с ходу летчик.

– Успеем, – спокойно заверил его Полынов.

Он взял кислородный комплект и забрался по лесен ке в жилой отсек трейлера. Веселье в трейлере было в полном разгаре.

– Ну что, начальник, проветрился? – встретил его ехидным смешком Братчиков. – Можно наливать?

Чтобы, так сказать, запить?

Никита бросил комплект на кровать и жестко, одни ми губами, сказал:

– У нас на борту неприятности. Сейчас произойдет временная разгерметизация в трюме. Вот вам кисло родная маска, будете дышать по очереди.

– Может, помочь?! – взвился с места Володя.

– Ваша помощь будет состоять в том, чтобы из трей лера никто носа не высунул! – отбрил Никита. – У кого ключи от дверей?

Он обвел всех требовательным взглядом, и Фокина в полном недоумении протянула ему ключ. Но, когда Никита стремительно вышел и запер дверь жилого от сека, в нее тут же начали колотить кулаками.

Именно такой реакции и ожидал Полынов. Спасате ли – не десантники, приказов не понимают. Бескорыст ные и самоотверженные люди, у которых в крови рис ковать собственной головой – даже вопреки логике и здравому смыслу.

Не обращая внимания на стук и возмущенные крики из трейлера, Никита забросил за плечи ранец кисло родного аппарата, повесил на шею маску.

– Тимофеич, – сказал он, глядя в глаза командиру корабля, – тебе предстоит самое опасное дело. От крыть люк, а я вытолкну машину.

К Устюжанину уже вернулись его рассудительность и обстоятельность как в мыслях, так и поступках. От не свойственной ему растерянности не осталось и следа.

Здесь он был хозяином и, когда ситуация проясни лась, лучше знал, что и как делать.

– Люк откроют из рубки по моему приказу, – спокойно возразил он и ткнул пальцем в ларингофон у себя на горле.

– Так зачем дело стало? – улыбнулся Никита и по зволил себе пошутить:

– Ждешь, когда над городом пролетать будем? Ко мандуй.

– Погоди. – Устюжанин размеренным движением за щелкнул карабин страховочной стропы на поясе Ники ты. – Сейчас здесь такое начнется, что нас вместе с машиной выметет. – Он критически, как и положено ко мандиру корабля, окинул фигуру Полынова взглядом, и только затем скомандовал:

– Открыть люк!

Поток воздуха, вырвавшийся из самолета, швырнул их на капот «уазика», но подталкивать машину не при шлось – она сама покатилась к люку. Полынов успел прикрыть рот кислородной маской, но вдохнуть все равно не было никакой возможности – легкие в гру ди самопроизвольно распухли, а все тело стало раз дуваться, словно надувная игрушка. Пальцы превра тились в сардельки, ремешок часов впился в запястье, ноги раздуло так, что передвигаться можно было толь ко враскорячку. Глаза, наверное, заплыли бы опухши ми веками, если бы глазные яблоки сами не стали вы лезать из глазниц. И все равно Полынов практически ничего не видел из-за слепящего света незащищенно го разреженной атмосферой солнца, хлынувшего в от крытый люк.

Мгновенно окоченев от лятидесятиградусного моро за, ничего не видя, ошалев от распирающего изнутри давления, Полынов больше держался за «уазик», чем толкал его, и шел, шел… Пока сильный рывок страхо вочной стропы не опрокинул его на пол. И все-таки, ле жа на полу, он успел увидеть, как машина, перевалив за край люка, сорвалась в ослепительную солнечную муть за бортом.

Не прошло и пяти секунд, как корпус самолета дрог нул, приняв на себя слабую в разреженном воздухе взрывную волну близкого взрыва сброшенного «уази ка». Хитро настроили барометрический взрыватель – на какую бы высоту ни взобрался самолет, взрыватель не реагировал, но при малейшем снижении он обязан был сработать. Не хотели в ФСБ привлекать повышен ное внимание к Каменной степи, поэтому крушение са молета должно было случиться далеко от нее, не ме нее чем в ста километрах, на подлете.

Когда люк закрылся, Полынов еще пару минут непо движно лежал на полу, чувствуя, как опухшее тело по степенно начинает приходить в норму, в глазах прояс няется, а невесть откуда взявшиеся на коже кристал лики льда превращаются в холодную испарину. На конец он поднялся, проковылял к лежащему у борта Устюжанину, наклонился над ним.

Старый летчик хрипло, натужно, со стоном дышал, мертвой хваткой вцепившись в страховочную стропу Полынова.

– Как ты, Тимофеич? – сипло спросил Никита и не узнал своего голоса. Уши словно заложило ватой.

– Ничего… – Устюжанин закашлялся. – Жив… – Спасибо. – Никита подал ему руку и помог встать. – Если бы не ты, болтался бы сейчас за хвостом само лета мой окоченевший труп на веревочке, как дерьмо в проруби.

– Да не за что, – слабо отмахнулся Устюжанин. – Ви жу, бредешь за машиной как завороженный, ну я и дер нул за страховку… Тебе, видно, с парашютом прыгать не доводилось?

– Приходилось, – честно признался Никита, – Но не с такой высоты.

– С такой высоты не прыгают, – согласился коман дир корабля. Он отдышался и вдруг крепко, с чувством пожал руку Никите. – Тебе спасибо. Как ты только до гадался, что нам такую подлянку устроят?

Полынов промолчал. Не заслужил он благодарно сти. Не будь его на борту самолета, никто бы его взры вать и не подумал. Впрочем, в этом случае и рейса та кого не было бы.

Когда Устюжанин ушел в пилотскую кабину, Никита поднялся по лесенке трейлера, провернул ключ в за мочной скважине и вошел в жилой отсек. Ребята сиде ли за столом молча, злые как черти.

– Между прочим, начальник, – процедил Олег, не примиримо глядя ему в глаза, – у нас за такие дела, как запирать людей на замок, морду бьют.

Он раздраженно похлопал себя по карманам, до стал пачку сигарет.

– А вот это – отставить! – сипло гаркнул Полынов, но тут же смягчил тон и криво усмехнулся. – Нет, морду ты мне можешь попытаться набить, но курить не советую.

– А что случилось? – недоуменно спросил Володя.

– Бак с бензином в «уазике» от разрежения потек, – устало вздохнул Полынов и сел на кровать. Врать ему было не занимать – целый курс обучения в спецшколе по придумыванию на ходу правдоподобных «сказок»

прошел. – Бензин по полу растекся, под обшивку про никать стал. А там электропроводка. Еще немного – и быть пожару. Пришлось машину на парашюте десан тировать.

– Серьезно? – недоверчиво уставился на Никиту Во лодя.

Ничего не говоря, Олег сорвался с места и выглянул в дверь.

– Ну ни фига себе… – присвистнул он оттуда.

– Ладно, – благодушно махнул рукой Никита. – Пред лагаю мировую. Наливай, Олег. Только мне чуть-чуть, все-таки печень еще пошаливает.

Он глянул на Фокину. Леночка сидела молча и смо трела на него во все глаза. Как на героя.

«С чего бы это она так? – удивился Никита. – Уж ге роев она среди спасателей на местах чрезвычайных происшествий навидалась предостаточно. Для нее та кое поведение мужчин – будни. Или, может, в дан ном случае я для нее какой-нибудь особенный герой?»

Приятное тепло проникло в сердце.

– Никита, у вас сосуды в глазах полопались, – сказа ла Леночка и в момент разрушила идиллически-роман тическую картину, начавшуюся было формироваться в голове Полынова. – Давайте, я вам их альбуцидом за капаю.

Глава Степь затянуло мглистой пеленой пожарища, и ка рантинная зона с высоты тысячи метров напоминала собой громадную заплату с обожженными краями на теле планеты. Гореть в пустынной, голой, как лунная поверхность, степи было нечему, но горела сама зе мля, обильно орошаемая из огнеметов, чьи огненные языки короткими вспышками прорезали то здесь, то там медленно вспухающие в безветрии клубы дыма.

Но не только этим отличалась оцепленная террито рия от снимков из космоса недельной давности – в про светах дымной пелены на переднем крае выжженной земли просматривалась вторая линия окопов, сузив шая зону метров на пятьсот, а у поселка Пионер-5 ли ния окопов даже подошла вплотную к околице.

Панорама ошеломляла своей грандиозностью, а скрупулезная обстоятельность, с которой проводилась стерилизация голой земли, невольно наводила на не доуменные размышления: откуда у нищей, по нынеш ним временам, армии взялись миллиарды рублей на проведение подобных «учений» и какой такой «джинн»

просочился в степь из подземелья заброшенной воен ной базы, если против него применяют столь крупно масштабные и радикальные меры, не считаясь ни с затратами, ни со средствами? Именно от этой мысли в сердце закрадывалась леденящая жуть. Ни в какое сравнение с увиденной картиной не шли карантинные меры в Центральной Африке против эпидемии «тофи ти» – там разве что аэропорт закрыли, а границы – как были «прозрачными», так и остались.

– Мудрят они что-то, ядрен корень! – недовольно по морщился Устюжанин.

– В каком смысле? – тихо спросил Полынов. На вре мя посадки он пришел в пилотскую кабину, чтобы с вы соты осмотреть место предстоящей работы.

– В самом прямом… – Устюжанин вздохнул. – На второй круг заходим, а они все никак не определятся, где нам лучше приземлиться. Будто не ждали нас.

– Может, без их координат сядем? – предложил штурман. – За пределами зоны оцепления степь плос кая, как стол. И ветра внизу нет. Садись где хочу.

Лучше не придумаешь. Почти как в Афгане.

– Продолжай запрашивать, – буркнул командир ко рабля. – И забудь о своих «подвигах» в Афганистане.

Авось не во вражеском тылу, чтобы лихачить.

– Есть координаты! – крикнул радист.

Штурман придавил плечом шлемофон к уху и начал наносить отметки на карту.

– Вот здесь, – протянул он планшет Устюжанину.

Полынов заглянул через плечо командира корабля на карту. Место посадки находилось далеко не только от карантинной зоны, но и километрах в пяти-шести от командного пункта учений.

– Что это они нас к черту на кулички запроважива ют? – недоуменно впился глазами в планшет Устюжа нин. – Ладно, выбирать не приходится. Заходим на по садку!

– Тимофеич, – тихо спросил Полынов, наклонив шись к уху командира корабля, – как у тебя с горючим?

– В смысле? – вскинул тот брови.

– Дозаправляться на обратную дорогу надо?

– У армии дозаправишься… – скривил губы Устюжа нин. – Хватит с избытком.

– Тогда не глуши турбины. Как мы выгрузимся, сразу взлетай. Ясно?

Устюжанин повернул к Никите лицо и внимательно посмотрел ему в глаза. Будто ища подтверждение сво им догадкам.

– Понял, – хмуро кивнул он.

– Вот и хорошо. А мы постараемся выгрузиться как можно скорее.

Никита на прощание сжал ладонью плечо команди ра и быстро покинул пилотскую кабину.

Чем дальше, тем больше не нравилась Полынову «командировка» в Каменную степь. Откровенно на стораживал и даже пугал своей непредсказуемостью тот непрофессионализх с которым он столкнулся в ли це полковника Федорчука, хотя на совещании у мини стра обороны полковник произвел впечатление мате рого оперативника. То ли в ФСБ утратили годами нара батываемые КГБ навыки, то ли где-то «в верхах» некто, имевший самое непосредственное отношение к точке «Минус», запаниковал и, пустившись во все тяжкие, са молично с дубовой прямотой планировал «зачистку»

оперативного поля. Впрочем, если рассматривать вто рой вариант поглубже, можно предположить, что как раз в ФСБ об акциях против Полынова знают единицы, и контрразведчики-профи к ним не привлечены. А «пи сарчуков» и «секретчиков», не имеющих представле ния об оперативной работе и тонкостях диверсионных актов, там предостаточно.

Иначе никак не объяснишь промахи ФСБ во время слежки за Никитой по улицам Москвы, вечерний визит двух «участковых» и совсем уж из ряда вон – противо пехотную мину в «уазике». Профессионализмом здесь и не пахло. Так может поступить лишь школьник-де бил, которому училка закатала в дневник пару по пове дению, а он в панике, чтобы родители не узнали, рас стрелял ее из автомата прямо в классе во время уро ка. Работать против дилетантов всегда трудно и, как ни странно, гораздо опаснее, чем против профессио налов. Самое страшное, что дилетанты непредсказуе мы, поскольку вначале делают, а потом думают. И если на многие их неуклюжие уловки профессионал может махнуть рукой и с легкостью ускользнуть из расста вленных «капканов», то против некоторых действий не спасут и семь пядей во лбу.

Потому что дилетант не будет мудрствовать лукаво, как проникнуть в квартиру фигуранта, чтобы там ти хонько, «без шуму и пыли», устранить его, а попросту взорвет к чертовой матери весь многоквартирный дом со всеми потрохами. И всех «делов». И плевать ему на остальных жильцов, пусть даже у фигуранта сосе дом по площадке окажется министр внутренних дел. В общем, попал Полынов еще в ту переделку, как кур в ощип. И никаким лаптем эти щи не расхлебать… К трейлеру Полынов добрался как раз в тот момент, когда шасси лайнера коснулось высушенной до бе тонной твердости почвы Каменной степи. Никита едва успел ухватиться за поручни лесенки, ведущей в жи лой отсек трейлера, как пол трюма под ним вздыбился и заходил ходуном. Болтанка при посадке была гораз до жестче, чем при взлете, – казалось, еще мгновение, и фюзеляж самолета сомнется в гармошку, давя и кру ша содержимое трюма. Никиту снова замутило, и он, до ломоты в скулах сцепив зубы, старался перебороть внезапно нахлынувшую тошноту. Да что это с ним? Че го это вдруг его стало укачивать? Может, фээсбэшни ки вчера проникли в квартиру и что-то в водку подме шали? Тогда зачем сегодня еще мину подложили? Не складуха получается… Постепенно немилосердная тряска сошла практиче ски на нет, и, когда осталась только легкая дрожь пола, Полынов стремительно взлетел по лесенке и рванул дверь жилого отсека трейлера.

– Подъем! – стараясь придать хриплому голосу ве селые нотки, крикнул он. – Экстренная выгрузка!

– Эт мы могем! – бодро вскочил с кровати Володя.

– К чему такая спешка? – недовольно пробурчал Олег. Видно, все-таки затаил обиду на своего началь ника.

– Самолет сразу же улетает, – мгновенно нашелся Никита. – ЧП в Красноярском крае, и срочно нужен транспорт.

Тут он правильно угадал «слабую» жилку бригады.

Прав был Беспалов, характеризуя Полынову его подчиненных. Действовали они быстро, слаженно, без лишних слов. И в то же время все вокруг себя подме чая.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.