авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Влюбленая принцесса //АСТ, Астрель, Хранитель, Москва, 2007 ISBN: 978-5-17-025317-3, 978-5-271-16584-9, 978-5-9762-3376-8 FB2: Roland, 14 December 2008, version 1.0 UUID: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Вот, распечатываю наш диалог.

КрэкКинг: Хэй, Термополис, что там с тобой происходит? Говорят, отстранили от занятий? Ну дела!

ТлстЛуи: Да ведь только на один день.

КрэкКинг: А что ты учудила?

ТлстЛуи: Разбила мобильник некоей болельщицы.

КрэкКинг: Твои родители, должно быть, гордятся тобой.

ТлстЛуи: Да уж… КрэкКинг: Мучаешься теперь? Совесть мучает?

ТлстЛуи: Ты знаешь, на удивление, нет. Нападение на мобильный телефон было спровоцировано.

КрэкКинг: А ты не передумала идти на Зимний Карнавал на следующей неделе?

ТлстЛуи: В качестве секретаря банды Учеников против корпоратизации средней школы имени А. Э. мне просто придется. Мое присутствие обязатель но. Твоя сестра планирует провести презентацию.

КрэкКинг: О, Лилли. Идеалистка.

ТлстЛуи: Уж какая есть.

Мы бы, наверное, и дальше болтали, но мама крикнула, чтобы я вышла из Сети и освободила телефон, потому что ей надо позвонить мистеру Джани ни, которого, как ни странно, еще нет дома, хотя давно пора. И я отключилась.

Странно, уже второй раз Майкл спрашивает, иду ли я на Зимний Карнавал. К чему бы это?

12 декабря, пятница, 20.00, мансарда х, вот почему мистер Джанини так задержался: покупал рождественскую елку.

АЯ, конечно, ничего плохого не сказала, потомучутьмама ужасно обрадовалась, просто пришла в дикий восторг от елки. Тут же полезла на антресоли за И не просто елку, а высотой под потолок и ли не два метра в диаметре на уровне нижних веток.

что елочными украшениями. Украшения у нас своеобразные, потому что мама в отличие от всех нормальных людей никогда не покупает обычные стеклян ные шары и мишуру. Вместо этого она вырезает круги из консервных банок и на нераскрашенной стороне рисует портреты тех, кто умер в прошедшем году. Ну, и вешает на елку. По этой причине у нас самая оригинальная елка в Северной Америке. На ней болтаются изображения Ричарда и Пэт Никсонов, Элвиса Пресли, Одри Хепберн, Курта Кобейна, Джима Хенсона, Джона Белуши, Рока Хадсона, Алека Гиннесса, Джона Леннона, Джона Кеннеди и мно гих-многих других.

Мистер Джанини все время посматривал, радуюсь ли и я елке. Он сказал, что поехал за ней, зная, какой неудачный у меня сегодня выдался день. Хотел немного меня порадовать, чтобы я не чувствовала себя отверженной.

Мистер Дж., значит, до сих пор не имеет понятия, о чем я пишу в своем полугодовом сочинении по английскому.

Ну, что мне следовало сказать? Он ведь уже купил ее, и елка таких размеров стоит кучу денег. Он же хотел как лучше. Очень хотел.

Кто бы мне посоветовал, как вести себя в подобных ситуациях? Если бы мистер Джанини заранее поинтересовался, чего я хочу, я бы посоветовала ему пойти в «Биг Кмарт» на Астор-Плейс и купить отличную искусственную елку. В этом случае мы бы не внесли вклад в разрушение естественной среды обитания полярных медведей. Вот как все было бы хорошо, спроси он меня заранее.

Но он же не спросил.

По правде говоря, даже если бы и спросил, мама отвергла бы все мои разумные советы. Ее самое любимое занятие на Рождество – лежать на полу голо вой под ветками, смотреть наверх сквозь иголки и вдыхать аромат хвои. Она говорит, что это единственное хорошее воспоминание из всего ее детства в Индиане.

Когда твоя мама говорит такое, на полярных медведей хочется махнуть рукой. Пусть справляются сами как хотят.

13 декабря, суббота, 14.00, квартира Лилли Ну чтоеслипервый митинг учениковипротив приватизации средней школыявилась.Альбертапобыть рядом позором провалился.это какой-то дурацкийсебе ж, имени Эйнштейна с А все потому, что, кроме меня Бориса Пелковски, ни одна душа не Странно, что не было даже Кенни. Теоретически я представляю это так: человек так сильно меня любит, то должен использовать любую возможность со мной, пусть даже ми тинг студентов.

Следовательно, его любовь не столь сильна, как он утверждает. Во-первых, сужу по его поведению, а во-вторых, до Зимних Танцев остается ровно шесть дней, а Кенни ДО СИХ ПОР МЕНЯ НЕ ПРИГЛАСИЛ!!!

Конечно, я не то чтобы очень беспокоюсь и места себе не нахожу, вот еще! Я включила пожарную тревогу и грохнула мобильник Ланы Уайнбергер, и после этого меня волнует какое-то там приглашение на какие-то танцы? Ну да. Хм. Еще как волнует… Лилли просто трясло оттого, что, кроме нас с Бори сом, на митинге больше никого не было. Я объясняла ей, что люди слишком заняты, усиленно готовятся к зачетам и у них просто нет времени, чтобы по сещать такого рода мероприятия. Но мои доводы ее не убеждают. Вот и сейчас – сидит себе на диване и страдает, а Борис ее утешает. Он все так же упорно заправляет свитер в брюки, и пластинка на зубах его совсем не украшает, но видно, как он по-настоящему любит Лилли. Смотрит на нее так нежно, пока она нудит о том, что должна за всех отдуваться.

Мое сердце разрывается, когда я вижу, как Борис смотрит на Лилли.

Наверное, я даже немного завидую. Мне ведь тоже хочется, чтобы у меня был парень, который вот так на меня смотрел бы. Я не Кенни имею в виду. Я имею в виду парня, который мне тоже нравился бы, чтобы он был больше, чем друг.

Нет, не могу больше этого выносить. Пойду на кухню, посмотрю, что делает Майя, их домработница. Помогу ей с уборкой, и то, наверное, легче станет.

13 декабря, суббота, 14.30, квартира Лилли Майи не было на кухне,вещивозилась в комнате Майкла – вешала в шкаф Мануэле, которыйсовершении каких-то преступленийМайяДоктор по комнате она его школьную форму, которую только что выгладила. ходит Майкла, убирает его и попутно рассказывает мне о своем сыне остался в Доминиканской Республике. Московитц недавно помог вызволить Мануэля из тюрьмы, куда тот попал по ошибочному подозрению в против правительства.

Мануэль собирается основать собственную политическую партию, чем Майя очень гордится. Ее радость омрачает лишь мысль о том, что ее сына снова могут упечь за решетку, если он не сбавит обороты в нападках на правительство.

У Лилли и Мануэля много общего.

Рассказы Майи о Мануэле всегда интересно слушать. Но гораздо интереснее находиться в комнате Майкла. Я, естественно, и раньше здесь бывала, но в его отсутствие – никогда. Несмотря на субботу, он сейчас в школе. Работает в своем компьютерном клубе над проектом к карнавалу. Думаю потому, что школьный модем быстрее, чем его домашний. А также полагаю, хоть мне и нелегко признаваться себе в этом, что в клубе у Майкла гораздо больше воз можностей общаться с Джудит Гершнер. Здесь их в любой момент могут застукать родители.

Я присела на кровать Майкла, пока Майя ходила туда-сюда, складывая футболки, бормоча что-то, напевая под нос, рассказывая о политической плат форме Мануэля, о главных статьях экспорта и импорта в ее родной стране… А Павлов сидит рядом со мной и дышит мне в лицо. А в голове стучит: «Вот что значит быть Майклом;

вот что он видит, когда открывает утром глаза, смотрит на потолок по ночам (он развесил на потолке фосфоресцирующие звездочки в виде созвездия Андромеды)… Вот как Майкл пахнет (весенней свежестью, спасибо ополаскивателю, который использует при стирке Майя)… Вот как выглядит стол Майкла, если смотреть на него с кровати»… И тут, задумчиво глядя на его стол, я краем глаза заметила нечто. Моя открытка!!! С клубникой!!!!

Он не приклеил ее на стену, она просто валяется на столе. Но она там все-таки есть! Майкл не сунул ее в ящик, не завалил компьютерными справочни ками и литературой про Microsoft. Можно сделать лишь один вывод – она что-то значит для Майкла! Да что я говорю – завалил или запихал! Вообще не выбросил, хотя мог бы. Ой, мое сердце стучит как сумасшедшее!

О! Слышу, открывается входная дверь. Мама и папа Московитцы? Майкл??? Мне лучше исчезнуть. Недаром с той стороны двери у Майкла висят пла каты типа «Не входи – убьет», «Вход строго запрещен». Удаляюсь.

13 декабря, суббота, 15.00, у бабушки КУомуАбы рассказать,лицо,яиуходила от Московитцев… И как это вообще физически возможно – проделать такой путь за полчаса?

как вот как.

катастрофы есть это лицо – Себастьяно.

Я всегда подозревала, что Себастьяно не такой милый и приятный, каким прикидывается.

Теперь все выяснилось. Негодяй снял маску. И если мой папа доберется до него, то все, считай, на свете будет одним модельером меньше.

Рассматривая ситуацию объективно, могу лишь заметить, что тому, что случилось, я предпочла бы смерть. Иначе говоря, если бы Себастьяно меня убил, это, конечно, было бы очень грустно, тем более я не успела написать инструкции по уходу за Толстым Луи. Но, по крайней мере, не пришлось бы ид ти в понедельник в школу.

Но теперь мне не просто придется идти в школу. Мне теперь придется идти, зная, что все мои одноклассники видели приложение к «Санди таймс», битком набитое МОИМИ фотографиями, под заголовком «Наряды для принцессы» по всей ширине разворота, где я стою на фоне зеркал в платьях от Се бастьяно.

Да, я не шучу, так оно все и будет. «Наряды для принцессы», Боже мой!

Я даже упрекать его не могу. Ну что с него, Себастьяно, возьмешь? Он просто не мог отказаться от такого предложения. Он, помимо всего прочего, биз несмен, и заполучить себе в модели принцессу… Заманчиво, наверное.

А все остальные газеты подхватят историю. О-о-о-ох, типа «Принцесса Дженовии дебютирует в роли топ-модели». Замечательно.

При помощи этих фотографий Себастьяно собирается продвигать свою продукцию по всему миру, рекламировать новое направление в дизайне одеж ды.

Бабушка не понимает, почему мы с папой так расстроились. Нет, почему расстроился папа, она, в общем-то, понимает. Она считает, что его терзает мысль типа «мою дочь использовали». Но почему мне так плохо, она никак не поймет.

– Ты прекрасно получилась, настоящая красавица на фото! – не устает повторять бабушка.

Ага. Можно подумать, мне от этого легче.

Бабушка считает, что я преувеличиваю. Но здравствуйте, я что, когда-нибудь смогу ходить, как Клаудиа Шиффер? Вот уж не думаю. И вообще, мода – такая сфера, которая меня ну совершенно не интересует. Вот окружающая среда – другое дело. Охрана прав животных. Курение и наркотики! Но только не мода!

Люди не поверят, что я не позировала специально для этих фотографий. Все подумают, что я продалась. А сама я – просто бездарная выскочка.

Когда я сбегала из комнаты Майкла, я и не подозревала, что узнаю такие страшные новости. Родители Лилли вернулись из тренажерного зала, где за нимались с персональными инструкторами. После занятий фитнесом они зашли выпить по чашечке кофе и купили воскресное приложение к «Таймс».

Представляю, как они удивились, когда раскрыли газету и увидели там принцессу Дженовии, демонстрирующую весеннюю коллекцию высокой моды, да какую… А я-то как изумилась, когда Московитцы поздравили меня с началом карьеры топ-модели. Ничего не понимая, я спросила, что они имеют в виду.

Пришли Борис и Лилли и проявили повышенный интерес ко всему происходящему. Мама Лилли развернула газету, и передо мной открылось… Во всей своей красе… Не буду врать и говорить, что я получилась плохо. Я получилась нормально. Я не улыбаюсь на этих фотографиях, а стою, спокойно глядя на себя в зер кало, и думаю примерно следующее: «Ну, точно – ходячая зубочистка».

Не зная меня и не понимая, ПОЧЕМУ я примеряла все эти платья, можно подумать, что я какая-то дикая дура, которая понятия не имеет об артистизме, а думает только о том, КАК она выглядит во всех этих нарядах.

Надо признать, что меня все это сильно задело. Я-то думала, что, когда Себастьяно начал спрашивать меня о Майкле, между нами установились друже ские отношения. Но теперь я подозреваю, что сильно ошибалась. Если он смог сделать то, что сделал.

Папа уже позвонил в «Таймс» и потребовал, чтобы они изъяли все приложения из непроданных газет. Потом он позвонил консьержу «Плазы» и распо рядился записать Себастьяно в число персон non grata, чтобы закрыть ему доступ в отель. Кузен принца Дженовии теперь не имеет права ступать на тер риторию гостиницы.

Я подумала, что это слишком жестко, но у папы в запасе были и другие меры. Он хотел подать в полицию Нью-Йорка заявление, в котором намеривал ся обвинить Себастьяно в том, что тот использовал несовершеннолетнего ребенка в качестве модели без согласия родителей. Благодарение Богу, бабушка отговорила его от этого. Она сказала, что ажиотажа и так будет по горло, поэтому дополнительный скандал с последующим арестом одного из членов ко ролевской семьи ни к чему.

Папа так злится, что не может усидеть на месте, бегает по гостиной из угла в угол. Роммель следит за ним, вцепившись всеми четырьмя лапами в ба бушкино манто. Голова собаки мотается туда-сюда, туда-сюда, а его взгляд не отрывается от бегающего папы.

Клянусь, что если бы Себастьяно вдруг оказался здесь, папа просто размазал бы его по стенке.

13 декабря, суббота, 17.00, мансарда -да.

ННе думаю, чтомогу сказать, – бабушке, кажется, нейэтот раз конец. Да, честно, честно.

Все, что я на папа когда-нибудь снова будет с разговаривать.

И уж точно знаю, что я не буду. Никогда. Ни единого словечка.

Я знаю, что она уже старенькая и порой не ведает, что творит. Мне надо быть более снисходительной.

Но то, что она сделала сейчас! Можно даже не принимать во внимание мои чувства, просто я всерьез думаю, что больше никогда не буду иметь с ней дела. И не знаю, смогу ли когда-нибудь простить ее.

Что, собственно, случилось? Как раз перед тем, как я собралась уходить из отеля, позвонил Себастьяно. Он никак не мог взять в толк, что он такого на делал, отчего теперь папа так страшно злится. Себастьяно хотел подняться к нам наверх, в пентхаус, но охрана его не пустила.

Папа по телефону объяснил Себастьяно, почему его не пускают: потому что он, Себастьяно, теперь персона non grata. А почему? А потому… И когда Се бастьяно наконец-то уяснил себе, что именно папа имеет в виду, то чуть не заплакал. Даже мне было слышно, как он кричал.

– Да есть у меня твое разрешение, Филипп, да очнись ты!

– ЧТО??? У тебя есть мое разрешение на использование фотографий моей дочери для демонстрации твоего тряпья? Нет у тебя ничего! Бессовестный!

Но Себастьяно утверждал, что разрешение у него есть и он не бессовестный.

И постепенно до папы начало доходить, что у Себастьяно есть разрешение. Но не от меня. И не от папы. А тогда угадайте с трех раз, от кого???

– Да, – сказала бабушка, поднимаясь со своего места с видом оскорбленной невинности, – я дала разрешение, Филипп. Потому что Амелия, как ты сам прекрасно знаешь, страдает от собственной замкнутости, и ей необходимо раскрыться.

Папа сначала потерял дар речи и только хватал ртом воздух. А потом как началось… – А… а… И чтобы «раскрыть» Амелию, ты за ее спиной выдаешь этому идиоту разрешение на фотографирование для рекламы женской одежды?

Бабушка не нашлась что ответить. Она стояла и неопределенно хмыкала.

Было ясно, что даже если у бабушки есть серьезный повод для такого поведения, папа не собирается его выслушивать, а уж я-то и подавно. Он подле тел ко мне, схватил меня за руку и потащил вон из бабушкиного номера. Я бегом за ним.

Я думала, сейчас будет душещипательная сцена, прямо как в телевизионных сериалах: папа расскажет мне, что бабушка – старая больная женщина, и что он как можно скорее выберет местечко подальше и поспокойнее и отправит ее отдохнуть, но… – Быстро домой, – только и сказал он вместо всего этого.

Потом передал меня Ларсу, предварительно грохнув дверью бабушкиного пентхауса ТАК СИЛЬНО, что отель, наверное, покачнулся. И после этого как вихрь умчался в свои апартаменты.

Да-а-а… Отличный сюжет для ток-шоу, а?

Например, для шоу Рикки Лейк очень даже подойдет.

Рикки: Кларисса, скажите, почему вы позволили Себастьяно поместить фотографии своей внучки в то злосчастное воскресное приложение к «Таймс»?

Бабушка: Вам, мисс Лейк, следует называть ее Ее Королевское Высочество. Я сделала это, чтобы повысить у Амелии самооценку.

Теперь я точно знаю, что, когда заявлюсь в понедельник в школу, народ сразу все мне выскажет. Все будут толкать друг друга локтями и говорить:

«Смотрите, вот идет Миа, большая ДУРА, вегетарианка и активистка, защитница прав животных, скромница наша. Но для снимков в газете, оказыва ется, принципами можно и поступиться!»

Будто у меня и раньше не было неприятностей в школе. Теперь, правда, все намного хуже. Теперь от меня отвернутся даже близкие друзья.

Сижу дома и пытаюсь делать вид, что ничего не произошло. Что довольно трудно, учитывая следующее: когда я вернулась домой, мама как раз закон чила пририсовывать к каждому моему портрету рожки, а потом завернула что-то в эту газету и запихала сверток в морозилку.

Маме, конечно, весело. Ее-то совсем не беспокоит то, что несколько ближайших недель мне нигде нельзя будет показаться, потому что в этом городе, а может, и во всем штате, на каждом столбе расклеены эти приложения с изображением моей персоны. Ой, что в школе будет… Это вам не интервью с Бе верли Белльрив, это позор еще покруче… Хотя во всей этой кошмарной истории можно все-таки найти кое-что хорошее: теперь я точно знаю, что больше всего мне к лицу белое шелковое пла тье с синим кантом. Папа сказал, что он ни за что не позволит мне надеть это платье, что, впрочем, касается любого произведения от Себастьяно. Но в Дженовии нет другого дизайнера такого уровня, и никто там больше не сможет сшить мне что-нибудь подобное, не говоря уже о том, чтобы успеть в срок.

Так что завтра с утра мне в мансарду доставят платье от Себастьяно. И все-таки жизнь не так уж плоха, как может показаться с первого взгляда.

Так мне думается.

13 декабря, суббота, 20.00, мансарда ННувот,говорю, поэтому всесемнадцатьтак плохо, как мне кажется, и многие людизвонков и пришел один гостьдаже не заглядывая в них.демонстрацией у началось. Пришло посланий, прозвучало шесть телефонных (Лилли) – и все в связи с моделей. Лилли говорит, что все не выбрасывают приложения, да, эти люди пишут и звонят мне, не переставая.

Лилли тут же предположила, что они интересуются результатами митинга против приватизации нашей школы, но это бред, конечно. Они хотят знать, о чем я думала, когда сотворила то, что сотворила.

Ну, как мне теперь объяснить всем окружающим, что я тут совершенно ни при чем, что я не позировала, а фотографа едва замечала, думая, что сним ки предназначены только для меня? Никто мне не поверит, все будут утверждать, что я вру. Или просто будут так думать, что тоже весьма неприятно. И вообще – как это все-таки противно! И ведь не доказать никак, что я ни при чем! Доказательство как раз вот оно: стою я во всей своей красе и позирую.

Моя репутация окончательно подорвана, чем бы я сейчас себя ни успокаивала. Завтра утром миллионы подписчиков «Нью-Йорк таймс» развернут свои газеты и – ага:

«О, смотрите, принцесса Миа. Уже продалась. Интересно, сколько заработала? А говорят, королевским особам деньги не нужны».

Ой-ой-ой-ой-ой… Наконец я попросила Лилли уйти домой, потому что у меня невыносимо разболелась голова. Она попыталась сделать мне какой-то массаж, которым ее родители иногда облегчают страдания своих пациентов, но мне это не помогло. Наоборот, массируя мне место между большим и указательным паль цами руки, она нажала на какую-то болевую точку, да так, что у меня слезы из глаз брызнули.

После этого Лилли наконец ушла.

И теперь я решила разгрести свои дела с учебой, да и в голове порядок навести… Несмотря на то что сейчас субботний вечер и все мои сверстники раз влекаются кто где.

А я – как всегда. Принцессы, между прочим, не могут развлекаться, как все, – им не положено.

СПИСОК ВСЕХ ДЕЛ:

Алгебра: повторить главы с 1-й по 10.

Английский: полугодовое сочинение на 10 листах: использовать соответствующие словари;

повторить главы 1–7.

Мировая цивилизация: повторить главы 1—12.

ТО: ничего.

Французский: revue Chapitres Un – Neuf.

Биология: повторить главы 1—12.

Написать инструкции по уходу за Толстым Луи.

Подарки на Рождество:

Мама – книга «Мать и дитя».

Папа – книга по управлению своим гневом.

Мистер Дж. – швейцарский армейский нож.

Лилли – блок кассет для ее видеокамеры.

Тина Хаким Баба – какой-нибудь свежий любовный роман.

Кенни – футболка с надписью TV/VCR. (Не очень оригинально, но сойдет. Тем более, он такую хочет.) Бабушка – НИЧЕГО!!!

Накрасить ногти (может, хоть тогда перестану их грызть).

Порвать с Кенни.

Заштопать носки.

Начну с носков, потому что сейчас это самое важное. Ни на чем невозможно сосредоточиться, когда у тебя из дырки торчит палец.

Потом – алгебра, потому что это мой самый нелюбимый предмет. И зачет по ней самый первый. Если оставлю алгебру на потом, то точно уже больше ничего не буду делать. НИЧТО теперь не отвлечет меня. Все. Не думаю ни о чем. Ни о бабушке. Ни о том, что четыре из тех семнадцати писем были от Майкла, а два – от Кенни. Ни о том, что я в конце следующей недели еду в Европу. Ни о том, что мама с мистером Дж. в соседней комнате смотрят «Креп кий орешек», между прочим, мой любимый фильм. ВСЕ. Меня нет.

Я СДАМ АЛГЕБРУ ЗА ЭТОТ СЕМЕСТР, И НИЧТО НЕ ОТВЛЕЧЕТ МЕНЯ ОТ ПОДГОТОВКИ К ЗАЧЕТАМ!!!

13 декабря, суббота, 21.00, мансарда Сбегала в гостиную, посмотрела ту сцену, где Брюс Уиллис бросает бомбу в шахту лифта, и теперь уже снова занимаюсь.

13 декабря, суббота, 21.30, мансарда Мне было так интересно,аоонНенаписал мне Майкл, правде говоря,подавать равно посмеялась. ничьи. Один – про воскресное приложение которых чем что я прочитала только его послание, а больше (ему обо всем рассказала Лили, спрашивал меня, не собираюсь ли я на газету в суд, ха-ха-ха), а другие – просто всякие приколы, целью было поднять мне настроение. очень смешные, по но я все Уверена, что Джудит Гершнер не смеется над шутками Майкла. Ее интересуют только проблемы клонирования.

13 декабря, суббота, 22.00, мансарда АК УХАЖИВАТЬ ЗА ТОЛСТЫМ ЛУИ, ПОКА МЕНЯ НЕТ:

КУТРО Утром положить в миску Луи сухого корма. Даже если у него что-нибудь осталось с вечера, он все равно любит, когда ему кладут добавку. Тогда он бу дет чувствовать, что о нем позаботились, и сможет позавтракать прямо как человек, в смысле как все остальные.

В моей ванной под раковиной стоит ГОЛУБАЯ ПЛАСТИКОВАЯ МИСОЧКА. Каждое утро наполнять ее холодной водой. Берите воду в ванной, а не на кух не, там она недостаточно холодная. И наливайте воду именно в ГОЛУБУЮ МИСОЧКУ, потому что Луи привык пить из нее по утрам, пока я чищу зубы.

В коридоре около двери в мою комнату стоит еще одна миска с его водой. Ополаскивайте ее и наполняйте водой из фильтра, который стоит в холо дильнике. Хотя считается что в Нью-Йорке вода хорошо очищена, лучше налить из фильтра – Луи необходимо пить совершенно чистую воду. Кошкам на до много пить для профилактики кишечных и каких-то там еще заболеваний и вообще для промывания организма. Обязательно следите за тем, чтобы у него в мисках всегда была вода. Много воды. Не давайте ему пить из ведра с новогодней елкой, это может ему навредить.

По утрам Луи любит сидеть на подоконнике в моей комнате и смотреть на голубей. НИКОГДА НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ОКНО!!! Но следите за тем, чтобы зана вески были раздвинуты.

Если Луи вдруг начнет жалобно мяукать, это значит, что его надо погладить и поиграть с ним. Ему требуется внимание. Можно иногда говорить:

«Луи – умный кот, Луи – хороший кот». Он это любит.

ВЕЧЕР На ужин давать Толстому Луи консервы из банок. Он любит только три вида: «Цыпленок с тунцом», «Креветки и рыбное ассорти» и «Океанская рыба».

Он не будет есть ничего содержащего говядину или свинину. Содержимое банки класть в НАЧИСТО ОТМЫТУЮ МИСКУ, иначе он есть не будет. Он также не будет есть, если еда развалится и потеряет форму банки. Так что не перемешивайте и не крошите его еду.

После ужина (консервами) Луи любит лежать на коврике перед входной дверью. При этом его надо поглаживать. Когда Луи растянется во всю длину, надо чесать грудку между передними лапками, пока он не сложит их, как зайчик. Затем переходите к шее и обеими руками чешите за ушками. Если все правильно, то он будет мурлыкать. Если неправильно, то укусит и оцарапает.

Толстый Луи может заскучать, а когда он скучает, то ходит по дому и плачет. Вот список игр, в которые он любит играть.

Взять его меховую мышку и тащить по комнате за веревочку. Он будет гнаться за ней и пытаться разодрать.

Посадить Луи на мой стул, а самому спрятаться за шкафом и выставить одну ногу. Иногда ею пошевеливать. Луи будет бросаться и кусать, но не боль но.

Соорудить крепость из подушек, посадить в нее Толстого Луи и сунуть между подушками руку. Для этой игры надо надевать толстую рукавицу – Луи кусается очень сильно.

Напихать какой-нибудь ваты в старый носок, а в самую середину – немного сухого корма, накрепко завязать носок и бросить его в Луи. Четыре-пять часов покоя обеспечены. Все это время он будет занят добыванием корма и скучать не будет.

КОШАЧИЙ ТУАЛЕТ Мистер Джанини, это для вас. Мама не должна прикасаться к чему бы то ни было, потому что она не умеет этого делать, а тут еще ей и плохо станет!

Выбрасывайте из тазика гигиенический наполнитель, потом ополаскивайте посудину, но не очень тщательно. Запах Луи должен оставаться на тазике.

После этого всегда обязательно мойте руки с мылом, даже если вам кажется, что вы не запачкались.

Наполнитель для туалета Луи надо менять ЕЖЕДНЕВНО. Просто вытряхивайте его и наполняйте снова. Нет ничего проще. А то такой запах пойдет… САМОЕ ВАЖНОЕ Ни в коем случае не трогайте ОСОБОЕ МЕСТО под моей ванной, где Луи хранит свою коллекцию блестящих предметов. Если он стащит у вас какую-ни будь блестящую вещь, а вы обнаружите ее там, не забирайте у Луи на глазах. Иначе потом несколько недель Луи будет бросаться на вас и кусать при пер вой возможности. Я спрашивала об этом ветеринара, а она предложила показать его специалисту по поведению животных, один сеанс у которого стоит 70 долларов. Так что делать нечего. Приходится приспосабливаться к странностям Луи.

Да, САМОЕ ГЛАВНОЕ – не забывайте как можно чаще брать Луи на руки, обнимать и гладить его. И прижимать к себе изо всех сил. Он это любит!

13 декабря, суббота, полночь, мансарда АДа что якнигаполночь, а я всеИскренне надеюсь,мистеру Джанини и выспросить, что будет на зачете.

АААА!!! Уже еще на первой главе «Введения в алгебру»!!!

Эта непостижима. что ее автор не много заработал.

заморачиваюсь – надо будет подойти к Нет, нельзя, это будет жульничество.

14 декабря, воскресенье, 10.00, мансарда До зачета по алгебре осталось 48 часов, а я все еще на первой главе.

14 декабря, воскресенье, 10.30, мансарда Толькозастряла на первой главе хочетона часалгебру и зачетамной по мировой яцивилизации. Я сказала, что мне плевать на мировую цивилизацию, так что пришла Лилли. Она вместе готовиться к зачету как я введения в не сдам, опять будет двойка и опять эти дополнительные занятия. Я близка к отчаянию. То гда Лилли предложила альтернативу: занимается со алгеброй, а с ней час – мировой цивилизацией. Я, конечно, согласилась, но мне ка жется, это нечестно: у нее-то по алгебре пять с плюсом, так что, помогая мне, она не занимается вовсе, а я, рассказывая ей про мировую цивилизацию, го товлюсь и сама.

Вот что значит настоящий друг.

14 декабря, воскресенье, 11.00, мансарда ТА что еще позвонилада, конечно. сестры и браткондитерскую и купить пирожныхбешенства.что фотографии в нельзя ли прийти и позаниматься у олько что Тина. Младшие ужасно надоели ей и довели ее до Она спрашивает, меня. Ответила, что мне оставалось? Она пообещала зайти в и сказала, приложении кажутся ей очень сим патичными, и если всякие дураки начнут обзывать меня выскочкой, то это просто зависть, а я выгляжу классно.

14 декабря, воскресенье, полдень, мансарда Майкл сообщилправа.моей кровати.иПослишком мере,тожебы ботинки снять. Я хотела сказать ему об этом, но Лилли меня отговорила.

Борису, где Лилли, он, естественно, здесь.

Да, Лилли Борис и вправду шумно дышит, это очень раздражает.

И убрал бы он ноги с крайней мог Фи. Не знаю, почему Лилли терпит парня, который шумно дышит, заправляет свитер в штаны, а теперь оказывается, что ему и ботинки лучше не сни мать.

Борис, может, и музыкально одаренный гений, но уж за гигиеной-то следить надо, несмотря ни на что. Я так считаю.

14 декабря, воскресенье, 12.30, мансарда …и Кенни. Не знаю, как это возможно – заниматься при таком скоплении народа. Плюс мистер Джанини решил постучать на барабанах.

14 декабря, воскресенье, 20.00, мансарда ЯЗавалились вчто и она согласилась,пообедали вегетарианскими блюдами.товпозаниматьсягреться нафасольДа чесночном соусе. Мы с очень способствует сказала Лилли, что уж если пришли Борис с Кенни, не получается. и барабанный стук не наукам. Так мы решили устроить перерыв в занятиях и отправились Чайна-Таун солнышке.

«Великий Шанхай», Запомнилась стручковая в Борисом оказались рядом, и он здорово смешил меня.

Только сейчас я поняла, что, несмотря на заправленный в брюки свитер и шумное дыхание через рот, Борис очень милый и забавный человек. И ум ный. Лилли такая счастливая! Ну, в том, что она любит парня, который тоже ее любит. Ах, если бы я смогла полюбить Кенни так, как Лилли любит Бори са!

Но, по-моему, я не контролирую, в кого влюбляюсь. Если бы я была в состоянии контролировать свои чувства, то никогда бы не полюбила Майкла. С одной стороны, он старший брат моей лучшей подруги, и если Лилли обнаружит, что он мне очень нравится, то она НЕ ПОЙМЕТ. К тому же он старше и скоро закончит школу.

У него еще и девушка есть.

А мне-то что делать? Я не могу заставить себя влюбиться в Кенни, не могу заставить его поменьше любить меня.

Хотя он до сих пор не пригласил меня на танцы. Даже не упомянул ни разу, что они скоро состоятся. Лилли говорит, что мне надо не заморачиваться, а позвонить ему и спросить: «Ну, так идем мы или нет?»

При этом она все время напоминает, как я грохнула Ланин мобильник. Хватило храбрости. А теперь что, не хватает храбрости позвонить своему бой френду и спросить, идем ли мы на школьный вечер танцев?

Но Ланин телефон я разбила в порыве гнева. В моем отношении к Кенни нет ничего даже отдаленно напоминающего страсть. Какая-то часть во мне очень не хочет идти с ним на танцы, и эта часть очень радуется своей потаенной радостью, что он меня до сих пор не пригласил.

Очень-очень маленькая часть, но она все же имеется, как ни крути.

Так что, хотя мы так здорово посидели в кафе с Борисом, я в глубине души грустила из-за всей этой ерунды с Кенни.

А теперь стало еще более грустно. Просто душераздирающе. А все потому, что какая-то девочка – американка китайского происхождения подошла ко мне в тот момент, когда я вынимала печенье из обертки, на обратной стороне которой написана какая-то китайская мудрость или предсказание… Так вот, подходит ко мне этот ребенок и просит автограф. И одной рукой протягивает мне фломастер, а другой – проклятущую «Санди таймс» с моими фото графиями. И просит подписать!

В тот момент я всерьез задумалась о самоубийстве. Правда, техническую сторону не успела всесторонне рассмотреть. Может, заколоться? Прямо здесь и сейчас? Вилкой. Пластиковой.

Но вместо этого накарябала что-то там и попыталась изобразить на лице улыбку. Как странно! Эта девчонка была так счастлива, что встретила меня.

Да почему? Она знает обо мне не по работам по охране полярных медведей, спасению китов и поддержке голодающих детей. Хотя я эти работы еще, разу меется, не написала, но когда-нибудь точно напишу.

Так вот, она была счастлива видеть меня только потому, что нашла в дурацкой газете кучку моих фоток в красивых платьях, подчеркивающих, какая я длинная и тощая, как жердь.

Ну и что???

Тут у меня снова жутко разболелась голова, и я сказала, что хочу домой.

Никто особенно не возражал. Наверное, все вдруг поняли, сколько времени потеряли и сколько еще осталось учить. И мы ушли из кафе. Теперь я сно ва дома, и мама сказала, что пока меня не было, Себастьяно четыре раза звонил и прислал еще одно платье.

И не просто платье. Это платье Себастьяно смоделировал специально для меня, чтобы я надела его на Зимние Танцы.

Ну и платьице! Темно-зеленое какое-то, вельветовое, с длинными рукавами и широким квадратным вырезом.

Но когда я натянула его и взглянула на свое отражение в зеркале, то не узнала ни себя, ни платье: ух ты, как здорово! Очень здорово.

К платью была приложена записка:

Пожалуйста, прости меня.

Уверен, этот наряд поможет ему увидеть в тебе не только подружку своей младшей сестренки.

С.

Очень даже мило. Грустно, но мило, душевно так. Себастьяно, конечно, не знает, насколько безнадежно все у нас с Майклом – никакой наряд тут не по может. И уже не важно, как я хорошо в нем выгляжу… Но каков Себастьяно – он принес свои извинения. Бабушка даже этого не сделала.

Конечно, я прощаю Себастьяно. Не его же была вина.

Думаю, когда-нибудь я смогу простить и бабушку, так как она слишком старая и порой уже плохо соображает, что к чему. Что можно делать, а что – нельзя.

Но самая большая вина лежит, конечно же, на мне самой. Я должна была предвидеть, догадаться, сопоставить, предусмотреть. Я должна была попро сить Себастьяно не фотографировать меня вообще. Я просто была в тот момент в такой эйфории, что забыла главное: чтобы быть принцессой, недостаточ но научиться носить красивые платья, а уметь стать примером для множества людей… Людей, которых даже не знаешь и, скорее всего, никогда в жизни не встретишь и не узнаешь.

Вот поэтому, если я не сдам этот треклятый зачет по алгебре, то все, я труп.

15 декабря, понедельник, дома ККоличествоучеников средней школы им. Альберта Эйнштейна, высказавших мне ввлицо свои мысли по поводу разбитого мобильного телефона в пят оличество Ланы Уайнбергер в пятницу, составляет 37 человек.

учеников средней школы им. Альберта Эйнштейна, высказавших мне лицо свои мысли по поводу моего выступления на митинге ницу, составляет 59 человек.

Количество учеников средней школы им. Альберта Эйнштейна, высказавших мне в лицо свои мысли по поводу моего дебюта в качестве топ-модели на страницах «Санди таймс», – 74 человека.

Общее число комментариев, услышанных мною в свой адрес от учеников средней школы им. Альберта Эйнштейна, – 170.

Когда я утром подошла к своему шкафчику, оттуда торчала огромная желтая роза.

Ну и что, спрашивается, она означает?

Неужели в этой школе еще остался кто-то, кто не презирает меня всем сердцем? Оглянулась вокруг в надежде обнаружить неизвестного утешителя, но увидела только Джастина Баксендайла, которого, как всегда, окружала толпа девчонок.

Наверное, сей анонимный розодаритель – Кенни, который таким образом пытается поднять мне настроение. Он никогда не сознается, но кто бы еще это мог быть?

Сегодня День чтения, а значит, нам придется весь учебный день (за исключением ланча) готовиться к зачетам, которые начинаются уже завтра.

Для меня это просто отлично, по крайней мере сегодня. Хоть гарантированно не нарвусь на Лану. Их класс вообще на другом этаже.

Жаль только, что Кенни здесь. Нам надо сидеть по алфавиту, и он где-то в другом конце другого ряда, но он шлет и шлет мне записки, типа «Улыбнись, детка!», «Хвост пистолетом!» Меня от этих посланий уже тошнит.

Кстати, количество обращений от Майкла Московитца исчисляется цифрой ОДИН.

Да и то это было вовсе не послание. В вестибюле школы перед раздевалкой, проходя мимо, он сказал, что у меня развязался шнурок.

И правда развязался… На этот раз моя жизнь кончена. До Зимних Танцев осталось четыре дня, и никто меня еще на них не пригласил.

R = T= D = 10 + (10) (2) = 10 + 20 = Алгебра, алгебра… За что человеку такое наказание?

Плюс, минус… икс какой-то в квадрате почему-то. Пятью пять. Закон… ну, короче, какой-то там закон.

Спать охота. Тихо в классе, все что-то в тетрадях пишут, формулы выводят.

Зачем человеку алгебра?..

Система координат делит плоскость на четыре квадранта. Ну и что? Тоже мне, открытие. Какая-то путаница в отрицательных и положительных.

Бред какой-то.

О: найти значение икса.

Какого еще икса? А, этого вот. А зачем? Ну, найду значение, а дальше? Кому это надо? Мистеру Джанини? Министерству образования США? Мне? Мне то уж точно не надо.

4х + 2у = 2у = -4х + у = -2х + Так, а что у нас по английскому? Грамматика у нас по английскому.

Активный залог указывает на то, что предмет производит некое действие. Ага. А пассивный залог указывает на то, что с предметом производится некое действие. Все понятно. Ясно как день. Это вам не алгебра.

16 декабря, вторник Все, Впередисеще три зачета, да еще и полугодовое сочинение, это чтобы жизнь медом не казалась.

алгебра английским позади.

Сегодня было 76 комментариев, 53 из них оскорбляющие:

«Продалась за деньги»

«Думаешь, самая красивая нашлась?»

– Да кому какая разница, что люди болтают? – говорит Лилли. – Ты знаешь, как все было на самом деле, вот и все. Думай об этом, а на этих идиотов внимания не обращай.

Да, ей-то легко говорить. Про Лилли-то не говорят гадостей в глаза и за глаза. Про МЕНЯ говорят.

Еще одна желтая роза в моем шкафчике. Что за мистика? Я снова спросила Кенни, не он ли стал такой щедрый, но он отрицает. При этом весь покрас нел. Может, конечно, потому, что Джастин Баксендайл, проходя мимо, наступил ему на ногу. У Кенни огромные ступни, больше даже, чем мои.

Всего три дня до праздника, а никто до сих пор меня не пригласил… 17 декабря, среда Разделаласьне мировой выгоднуюобидных. два, и еще полугодовое сочинение, будь оно неладно.

с цивилизацией. Осталось Сегодня 62 комментария, «Смотри, потеряй работу».

«Если бы у меня была такая же плоская грудь, как у тебя, Миа, я бы тоже пошла в модели» (Ну, это уже нечестно. Это самое обидное из всех. С цепи она сорвалась, что ли?) И снова роза, снова желтая, и снова никаких признаков того, кто ее оставляет. Может, мой шкафчик с Ланиным путают. Но третий день подряд! Она, кстати, частенько тут же крутится, ждет своего Джоша.

Ежу понятно, что ни один человек из нашей школы не будет дарить мне розы. Ну, разве что, если бы я умерла, а они пришли на похороны и положили букетик на мою могилку со словами: «Спи спокойно, наша дурочка».

Два дня до танцев. Глухо.

18 декабря, четверг, час ночи До меня толькоэто как-то странно. Ждать так долго,Кенни розы в шкаф кладет, хочет,Кчтобы я сама пригласилапригласить кто угодно, и я могла бы согла сейчас дошло: а вдруг это все-таки его на танцы сегодня ночью.

Вообще-то надеясь, что я соображу первая. его сведению, меня мог ситься.

ЕСЛИ бы кто-нибудь пригласил, начнем с того… Ха!

18 декабря, четверг, 16.00, лимузин, по дороге в «Плазу»

ЙЯЙЙЙЕЕЕЕСССССССП!!! зачеты!!!!! Это гениально!!!!!

УРРРРРАААА!!!

закончила!!!!! Сдавать Я практически уверена, что все сдала нормально. Даже алгебру. Оценок еще нет, их вывесят завтра, но я приставала к мистеру Джанини до тех пор, по ка он не вышел из себя и не гаркнул:

– Миа, да все у тебя нормально. Хорошо написала. Оставь меня ради всего святого в покое.

Так что вот!!! Он сказал как? Что я ХОРОШО НАПИСАЛА!!! Значит, это и есть хорошо!!!

ТО ЕСТЬ Я ВСЕ СДАЛА!

Слава Богу, кошмар позади. Теперь могу сосредоточиться на том, что действительно важно в этой жизни: на моей социальной жизни.

Все, пора положить конец издевательствам надо мной. Все (кроме моих друзей) уверены, что я придурок какой-то.

Все, я им теперь всем покажу. Вчера после мировой цивилизации меня словно озарило. Как будто на меня тонна кирпичей упала, и я поняла. Я нако нец поняла, что делать. Так бы, наверное, и бабушка поступила.

Ну ладно, не в точности так, как бабушка, но то, что я придумала, разом решит все мои проблемы. Правда, Себастьяно эта идея не сильно вдохновит, а что ему остается делать! Но он вообще-то должен был спрашивать МЕНЯ, а не бабушку, можно ли меня фотографировать, верно? Верно.

Это, наверное, самое что ни на есть принцессное дело, самый принцессный поступок, который я могу совершить на данный момент. Страшно волну юсь. Вспотела вся.

Так продолжаться не может, пора брать ситуацию под контроль. Надоели мне эти оскорбления, а я, словно овца, даже ответить достойно не могу! Мо гу! И даже, кажется, знаю как.

Самое гениальное в моем плане – что я проделаю все сама, без чьей бы то ни было помощи.

Ладно, чего уж там, почти сама. Консьерж в «Плазе» помог мне получить комнату, Ларс помог тем, что звонил по моим указаниям.

Лилли помогла мне написать речь, которую я собираюсь произнести, а Тина только что сделала мне макияж и прическу.

Но все остальное зависит только от меня одной!

Ну вот, все готово.

И ничего не происходит.

18 декабря, четверг, 19. ТКороче, могу вот чтосаму себя длявыпусках!!! у которого занижена самооценка,плюс «Нью-Йорк 1», «CNN»,просто отлично. Я неимямлила, не растерялась, олько что смотрела по всем – ВСЕМ каналам – четырем основным, «Главные новости» «Канал новостей». А еще они покажут сюжет в вечерних сказать: человека, я считаю, что все сделала не запнулась ни единого разика. Даже несмотря на то, что я говорила довольно быстро, понять мои слова было можно. Разве что кто-нибудь по-англий ски вообще ни в зуб ногой.

И выглядела я хорошо. Может, надо было переодеть школьную форму, но голубой цвет – королевский цвет, и на экране неплохо смотрится.

Так вот. Как только пресс-конференция вышла в эфир, наш домашний телефон раскалился добела. Первым позвонил Себастьяно. Мама сняла трубку, и он вопил так, что ей пришлось вытянуть руку на всю длину. И то было слышно даже, наверное, на лестничной клетке.

Он, от нервов переставляя буквы в словах, вопил, что я его уничтожила. Невозможно дословно передать его дикие крики.

Мне стало стыдно. Не хотела я его уничтожать. Особенно после его трогательного письма. И платья для Зимних Танцев… Ну, а что МНЕ оставалось делать? Я-то пострадала тоже, и первая, и из-за него. Совесть загрызла меня, и я взяла у мамы трубку.

– Себастьяно, – кричала я, пытаясь перекрыть его децибелы, – я не уничтожила вас! Правда. Дело в том, что выручка от продажи платьев, которые бы ли на мне на тех фотографиях, пойдет в «Гринпис».

Но Себастьяно совершенно не желал ничего слушать и продолжал свои причитания.

– Погиб! Я погиб! Что ты наделала! О, как мне быть! В бизнесе я умер! Умер!!! Все кончено!

Замучилась, пока разъяснила ему… Ничего, говорю, вы не умерли, просто выручка от продажи платьев пойдет в фонд «Гринпис». И только. От прода жи тех самых платьев, что были на мне в газете. В воскресном приложении. Очень это умно придумано. А «Гринпис» вложит эти средства в какие-нибудь программы по охране природы. Это же гениальный, говорю, маркетинговый ход, а почему? А потому, что многие девочки вроде меня, которые любят кра сиво одеваться, помимо этого еще и об окружающей среде думают. И платья те разойдутся влет, и вот какая получается реклама. И нечего кричать о смер ти. Не умер он, а наоборот.

Видимо, я хорошо усвоила некоторые бабушкины уроки, так что под конец я говорила уже одна, а он только слушал. И я его убедила! В результате Се бастьяно поверил, что вся идея принадлежала ему самому.

Потом позвонил папа. Думаю, не буду я покупать ему книгу, как справляться со стрессами. Сначала он хохотал как сумасшедший. Отхохотавшись, спросил, не мама ли подкинула мне идею моего выступления.

– Не, – говорю, – все сама.

– Миа, ты поступила как настоящая принцесса, дорогая моя девочка, – с нежностью сказал папа.

И у меня появилось необыкновенное чувство, что я сдала сейчас самый трудный экзамен.

Но с бабушкой я по-прежнему не разговариваю. Она, кстати, и не звонила. Куча народа позвонила мне сегодня: и Лилли, и Тина, и бабуля с дедулей из Индианы (у них там антенна), а бабушка – нет.

Вообще-то я считаю, что она должна извиниться первая, потому что это она начала всю эту историю. Это ее поступок ни в какие ворота не лезет.

Мама сказала, что моя выходка переплюнула все экстравагантные выходки бабушки.

Впрочем, чего уж тут удивляться, у меня это, видимо, от нее. По наследству передалось, вместе с генами.

Так что я на седьмом небе.

О! Наконец-то я дома, время есть, посмотрю-ка я «Спасателей» как человек. Давно мне это не удавалось, вечно все дела, дела… 18 декабря, четверг, 21. Т– Ну как же, – говорит, – тыспросила я,пресс-конференции. Она спросила, что я получиладарителя? дарителя. Я сначалаты что? Совсем она бредит. И кто олько что звонила Тина. И не насчет от тайного подумала, что – О чем ты говоришь? – изумившись ее вопросу. – От какого еще тайного что, не помнишь? Да помнишь, Миа. С месяц назад мы писали свои имена на бумажках, да заучилась?

вытащит бумажку с твоим именем, должен сделать тебе какой-нибудь сюрприз во время зачетной недели. Ну, в качестве моральной поддержки. В утеше ние, так сказать. Да Миа же!

Вспомнила. Действительно, это же надо было забыть. И вправду, перезанималась. Перед Днем Благодарения мы сидели в каком-то кафе, и Тина заста вила всех на кусочках салфетки написать свои имена, потом сложила их в корзинку, перемешала, а потом мы тянули их по очереди.

– О, Боже! – закричала я.

Со всеми этими зачетами и прочими неприятностями совсем забыла эту историю!

И, что намного хуже, забыла, что вытащила Тину. Какой из меня друг, если я способна забыть такое!

А потом я еще кое-что сообразила. Розы-то желтые были не по ошибке в моем шкафчике, и не от Кенни! А оказывается, от моего тайного дарителя!

Это катастрофа. Значит, видимо, Кенни так и не собирается приглашать меня на танцы, которые состоятся уже сегодня вечером… – Поверить не могу, что ты забыла, – грустно сказала Тина, – ты-то сама получала таинственные подарки?

На меня обрушилось чувство вины. О, бедная Тина!

– Да, конечно, – сказала я, лихорадочно соображая, где бы достать ей подарок к завтрашнему утру, в последний день, когда договор о тайном дарении еще действует.

– Меня, наверное, никто не вытащил, – сказала она и вздохнула, – потому что я ничего не получала.

– Ну, это как сказать, – говорю, – думаю, еще получишь. Наверное, твой тайный даритель ждет последнего дня, чтобы преподнести тебе что-нибудь осо бенное.

– Думаешь?

– Точно, точно.

– А, ну тогда теперь, когда экзамены позади… Тина перешла на деловой тон.

– Ну и что?

– А то. Когда ты скажешь Майклу, что это ты посылала ему открытки?

«Во дает», – подумала я.

– А может, вообще не говорить?

– Миа, – сказала Тина твердо, – если ты ему не собираешься этого говорить, то зачем посылала?

– Чтобы он знал, что, кроме Джудит Гершнер, в мире есть другие девчонки, которым он нравится.

– Миа, – сказала Тина еще тверже, – этого мало. Ты должна сказать ему, что это ты. Как ты собираешься заполучить его, если он не знает, что ты чув ствуешь по отношению к нему?

У Тины Хаким Баба, как ни странно, есть много общего с моим папой.

– Помнишь Кенни? Как он заполучил тебя? Он посылал тебе анонимные письма, а потом признался в этом.

– Да уж, – саркастически ответила я, – и смотри, чем все кончилось.

– С Майклом у тебя все будет иначе. Потому что вы созданы друг для друга. Вы люди одного плана. Я это просто чувствую. Ты должна сказать ему, сде лай это завтра, ведь послезавтра ты улетаешь в Дженовию.

О-о-о-й!!! От восторга, который обуял меня после самостоятельно организованной пресс-конференции я совсем забыла, что еду в Дженовию. Что за ам незия, честное слово? Послезавтра уже еду! Вместе с бабушкой! С которой я так и не разговариваю!

Я сказала Тине, что согласна признаться ему завтра. Она просияла – и мы разъединились.

Хорошо, что она меня не видела. Когда я нагло вру, у меня страшно краснеет нос. Очень неудобно.

Конечно, я никогда не скажу Майклу в лицо, что он мне нравится. И не важно, что говорит мой папа. Я не могу.

Ни за что.

Никогда в жизни, и гори все огнем.

19 декабря, пятница, домашняя комната НАга,тут заперли,больше не будет. Мне одной не суждено больше веселиться. Никогда. в физкультурном зале, а вечером – Танцы.

ас пока не станут известны оценки за зачеты. Потом будет Зимний Карнавал Все. Уроков Одно сплошное веселье.

как же. Для всех остальных.

А все потому, что у меня накопилась куча проблем. Во-первых, я не люблю своего бойфренда, который, как выясняется, меня тоже не очень-то любит.

Если бы любил, пригласил бы на Зимние Танцы. А люблю я старшего брата своей подруги, который даже приблизительно не представляет, что я к нему чувствую, кроме обычных дружеских чувств. И вот теперь я еще начинаю догадываться, кто был мой таинственный даритель.

Другого объяснения нет. А то зачем Джастин Баксендайл (несмотря на то, что он еще считается новеньким в школе, хотя и достаточно популярен) так часто толкался в районе моего шкафчика? Ну, в общем, так оно и есть. На этой неделе я его уже раза три там застукала. Ну и зачем, спрашивается, ему там толкаться, если он не собирается незаметно подбрасывать розы? И как это будет выглядеть, когда придется признаваться (это, оказывается, правило та кое – сегодня надо будет признаться тому, чье имя ты вытащил, в том, что его даритель – ты)? То есть, он подойдет ко мне, посмотрит своими прекрасны ми глазами с длинными ресницами, скажет, что это он дарил мне желтые розы, и придется изображать улыбку и умиленно говорить: «Ой, Джастин, надо же, это был ты! Вот спасибо!»


Н-да. Ну да ладно, это лишь сотая часть моих проблем. Это пережить можно.

А вот что делать с тем, что, похоже, из всех наших девчонок только меня никто не пригласил на вечер танцев? А завтра я улетаю в страну, принцессой которой являюсь, вместе со своей ненормальной бабушкой, которая не разговаривает с папой и курит в самолете.

Ох, лететь куда-нибудь в одном самолете с бабушкой, это я вам скажу, на всю жизнь запоминается.

А мама с мистером Джанини? Они так себя ведут, будто не возражают и даже рады тому, что я проведу рождественские каникулы не дома, а в другой стране. Мы, конечно, сами отпразднуем свое собственное Рождество – до моего отъезда, но мне кажется, что все-таки они рады. И очень сильно.

А какая у меня оценка по алгебре? Мистер Джанини, конечно, сказал, что у меня все хорошо, но что это значит на самом деле? Тройбан? Мало. Учиты вая количество часов, убитых на улучшение этой оценки, тройка не подходит в качестве «все хорошо».

Господи, что же мне делать с Кенни?

Ну, по крайней мере, хоть разобралась с подарком Тине. Вчера вечером вышла в Интернет и сделала ей ежемесячную подписку на получение моло дежных любовных романов, а также записала ее в Клуб любителей таких романов. И потом распечатала сертификат, удостоверяющий ее членство, кото рый отдам, когда зазвенит колокольчик.

Ну, и когда зазвенит колокольчик, мне придется предстать перед Джастином Баксендайлом.

Все было бы не так плохо, если бы он не был так красив. У него совершенно невероятные глаза. И почему этот красавчик выбрал именно меня? Краси вые люди, такие как Лана и Джастин, не могут позволять заслонять свое сияние таким обычным девчонкам-первокурсницам, как я.

А может, он даже не мое имя вытащил из корзинки. Скорее всего, это была Лана, и он клал розы в мой шкафчик просто по ошибке, путая со шкафчи ком Ланы. Она-то не болтается никогда рядом со своим шкафчиком.

Но что хуже всего, Тина сказала, что желтые розы означают вечную любовь.

Вот поэтому я и думала, что цветы дарил Кенни.

О! Идут с оценками. А я не хочу смотреть. МНЕ НАПЛЕВАТЬ НА СВОИ ОЦЕНКИ.

И звонок звенит. Слава Богу, я могу тихо смотаться отсюда. Не глядя на оценки, уйти по своим делам, какими бы обычными они ни были.

Подхожу к шкафчику, а там Джастин высматривает кого-то. И Лана там же ждет своего Джоша.

Не надо мне этого. Чтобы Джастин сказал мне перед Ланой, что он и есть мой тайный даритель. Неизвестно, что она выкинет тогда, ведь не постесня ется. Она может такое сказать… Например, что я в лифчик поролон подкладываю, чтобы там хоть что-нибудь было, а на самом деле ничего там и нет. К тому же она, естественно, злится на меня из-за телефона. Наверняка придумала уже для меня кучу новых гадостей… – Эй, приятель! – сказал Джастин.

Приятель – такого он мне сказать не мог. Оглядываюсь. Рядом с Ланой стоит Джош.

– Приятель, ищу тебя всю неделю, – говорит Джастин Джошу, – есть конспекты по литературе? Мне через час экзамен сдавать.

Джош что-то отвечает, но я уже не слышу. Я вообще уже ничего не слышу, потому что в голове у меня поднимается невообразимый гул. Грохот, рев и завывания. За спиной Джастина стоит Майкл. Майкл Московитц!!!

С желтой розой в руке.

19 декабря, пятница, Зимний Карнавал УИменя проблемы! вины нет ни капельки. Я ничего не могла сделать. Это взяло и просто случилось. Независимо ни от чего.

Снова.

на этот раз моей Майкл протянул мне розу.

– Возьми, вот выпала из твоего шкафчика.

Беру ее, находясь в полной прострации. Мое сердце билось так, что я думала, сейчас разорвется.

Потому что я вправду подумала, что на самом деле розы были от него. Целую минуту я думала, что это Майкл дарил мне розы… К розе прикреплена записка:

«Счастливого пути! Привет Дженовии! Увидимся, когда вернешься!

Твой тайный даритель Борис Пелковски»

Борис Пелковски. Значит, это Борис Пелковски клал в шкафчик розы. Борис Пелковски – мой тайный даритель.

Разумеется, Борис понятия не имеет, что желтые розы означают любовь навсегда. Борис понятия не имеет, что свитер в брюки не заправляют. Так от куда же ему знать о языке цветов?

Трудно сказать, какое чувство было сильнее – облегчение от того, что тайный даритель был не Джастин… Или горькое разочарование от того, что им не был Майкл.

– Ну, – спросил Майкл, – какой приговор?

Я уставилась на него в отчаянии. О чем он? Я еще ничего не соображала. Эти несколько секунд, что я только что пережила, были самыми длинными в моей жизни… Да еще когда я думала, что розы от него, когда я верила, что Майкл любит меня… А потом внезапное разочарование. Все это совершенно вы било меня из колеи и временно лишило рассудка.

– Так что у тебя по алгебре? – выговорил он почти по слогам.

Очевидно, заметил, что я как-то не в себе.

А я и впрямь была не в себе. Это же надо – сама не знала, как сильно люблю его, пока Джудит Гершнер не умыкнула Майкла прямо у меня из-под носа.

Словно в трансе, я развернула распечатку с оценками и глазам своим не поверила. По алгебре у меня стояло четыре с минусом!

Надо же, мои титанические усилия не пропали даром, а, наоборот, были вознаграждены сполна. И наплевать на минус.

Настроение мое необыкновенно улучшилось, неприятности чуть подзабылись. Все вроде хорошо, кроме того, что я не приглашена на танцы вечером.

Все-таки тяжело быть несчастной. И, что самое главное, четверку я получила вовсе не потому, что учитель – мой отчим. Ничего нет общего между эти ми двумя обстоятельствами. Здесь нет ничего субъективного, это вам не английский. Нельзя подтасовать факты. Ты либо правильно решил уравнение, либо нет.

А я решила правильно! На целых 80 процентов!

Да еще я, конечно, знала ответ на последний, шуточный дополнительный вопрос: «На каком инструменте играл Ринго Старр и в каком ансамбле?» Но это принесло мне только два очка, так что основную задачу – с уравнениями – я выполнила, умница.

И тут я навлекла на себя еще порцию проблем. Сама, хотя вины моей в том не было.

Я была так счастлива из-за четверки с минусом, что забыла на минуту, как я влюблена в Майкла. И вообще забыла обо всем на свете. Про свою застен чивость, скромность и хорошие манеры. И произвела совершенно не свойственное мне действие.

Я заключила Майкла в бурные объятия.

Ага, честно. Я обняла его за шею и как заору… – УРААААААААААА!!!

И долго не могла остановиться. Я была так счастлива, как, наверное, никогда раньше. История с розами, конечно, сбила меня с толку, но четверка по алгебре восполнила все. Ну, почти все.

Просто невинное объятие. И все! От радости из-за хорошей оценки по этой проклятущей алгебре. И больше ничего! Майкл, между прочим, занимался со мной почти весь семестр, поэтому в моей четверке есть и его вклад.

И надо же было, чтобы именно в этот момент из-за угла вышел Кенни. Он увидел, как я страстно обнимаюсь с Майклом, и подумал, наверное, не то.

Тина сказала потом, что, по мнению Кенни, между мной и Майклом что-то происходит.

Ах, если бы! Я только об этом и мечтаю!!!

Но на самом деле все не так. И поэтому мне надо бежать искать Кенни, чтобы сказать ему, что я обнимала Майкла чисто по-дружески.

– Ну почему? – пристает ко мне Тина. – Почему ты не хочешь сказать ему правду, что ты не чувствуешь по отношению к нему то же, что он к тебе. Это же такая возможность!

Но нельзя же бросать парня посреди Зимнего Карнавала! Это нехорошо. Непорядочно.

Почему жизнь меня так бьет все время?

19 декабря, пятница, все еще Зимний Карнавал Кенни я так доповсюду видны признаки приватизации: на каждом этаже школы продают напитки из «Макдональдса»,Дажестенах висят какие-то реклам сих пор и не нашла, но надо отдать должное администраторам: они знают, как устраивать праздники. Лилли понравилось.

Конечно, на ные плакаты… И наши тоже постарались. Каждый клуб демонстрирует свои достижения и проводит мастер-классы: в спортзале учат танцевать, в какой-то аудито рии драмкружок дает уроки актерского мастерства. Даже болельщицы завлекают первокурсниц попробовать свои силы, чтобы набирать из нас (кто бы мог подумать) команду болельщиц-юниоров.

Кенни не видно нигде, но, разыскивая его, я наткнулась на Лилли. У нее, оказывается, по английскому ТРОЙКА!!!

В это невозможно поверить.

У Лилли. Тройка. Немыслимо.

– Миссис Спирс поставила тебе три? ТЕБЕ???

Но Лилли, похоже, все равно.

– Переживу. Миа, за правду надо платить. Когда во что-то веришь, приходится приносить жертвы.

– Ну да, – говорю, – но… три? Твои родители убьют тебя.

– Да нет, – отвечает Лилли, – они всего лишь подвергнут меня психоанализу.

Это верно. Ведь подвергнут.

О Господи! Тина идет.

Надеюсь, она забыла… Нет, не забыла.

Мы с ней пошли в компьютерный клуб.

Я не хотела идти в компьютерный клуб. Я туда уже заглядывала и знаю, что там происходит. Майкл, Джудит и остальные компьютерные фанаты си дят перед мониторами. А вокруг в пять рядов толпится народ, напирая друг на друга. Они играют в новую игру, программу которой сами же и написали.

Там ты как будто идешь по нашей школе и встречаешь учителей в разных смешных костюмах. Например, директриса Гупта одета как рокер – в черную кожу с заклепками, а мистер Джанини в пижаме и держит в руках плюшевого мишку с лицом в точности как у него.

Они использовали какую-то специальную программу при написании игры, поэтому учителя еще не видели себя в экзотическом виде.


И они пока только удивляются, почему так страшно ржут дети в компьютерном классе.

И я не хочу сейчас ни о чем разговаривать с Майклом. Я туда и близко не подойду.

Но Тина сказала, что мне надо.

– Сейчас самый удобный момент, чтобы сказать ему, – убеждала она. – По крайней мере, хоть Кенни нет поблизости.

О Господи! Вот что случается, когда проговоришься о чем-то подруге.

19 декабря, пятница, еще позже, все еще Зимний Карнавал Все, Я хочу сказать, пока все домойКлянусь, никогда больше отсюда Но выйду. надеяться, напрочьспасусь. Благодарение Господу, завтра уезжаю из стра заперлась в женском туалете. не не уйдут, а затем и я проползу. не раньше. Только тогда и ны. А к моменту моего возвращения все участники сегодняшней истории, надо забудут о ней. По крайней мере, острота впечатлений сгладится.

Впрочем, сомневаюсь. Такая уж моя счастливая звезда.

Почему со мной постоянно случается нечто подобное, а? Нет, правда? Что я такого сделала, почему боги от меня отвернулись? Почему с Ланой Уайн бергер ничего не случается? Почему всегда – со мной? Именно со мной?

Итак, случилось вот что.

У меня не было ни малейшего желания сообщать Майклу что-либо о своих чувствах. Если бы человек точно знал, что наступил именно тот момент, ко гда надо высказаться: промолчишь, и жизнь пойдет иначе! Никакой такой момент тогда еще не настал, и я была совершенно не в том настроении, коро че, не хотела с ним говорить, и все тут. Не желала. Потому что это было бы неправильно и могло все испортить. А пошла я в компьютерный клуб из тех соображений, что проигнорировать приглашение и совсем туда не зайти было бы не по-дружески.

И в мыслях у меня не было ничего говорить Сами-Знаете-О-Чем. Тине пришлось бы смириться. Даже если бы она обиделась, я все равно поступила бы по-своему. Когда любовь к человеку длится столько, сколько длится моя любовь к Майклу, к своему чувству относишься очень бережно. Да и потом нель зя просто подойти к своему избраннику во время школьного праздника и сказать: «Да, кстати, слушай, я тебя люблю».

Ведь правда? Нельзя так делать.

Но тем не менее. Пошли мы с Тиной в этот идиотский клуб. Там все собрались вокруг компьютеров и хохотали как сумасшедшие, просто стены ходу ном ходили. Игра пользовалась бешеной популярностью, и народ стоял в очереди, чтобы сыграть.

Но Майкл заметил нас и замахал рукой.

– Идите, – кричит, – сюда!

Будто мы могли влезть перед носом у других. Мы, конечно, полезли, а все заворчали, и кто их упрекнет? Они все-таки долго ждали.

Но, наверное, благодаря моему вчерашнему выступлению по национальному телевидению, когда я заявила, что проценты от продажи рекламируе мых мной нарядов пойдут в фонд «Гринписа», и именно поэтому я согласилась, собственно, их рекламировать, отношение ко мне значительно улучши лось. Единственное оскорбительное высказывание принадлежало, естественно, Лане.

Это я к чему?.. К тому, что слышать ворчание было не так обидно… – Давай, Миа, – подбадривал Майкл, придвигая стул к своему компьютеру.

Я села и стала ждать, когда же он запустит эту свою ерунду, а вокруг меня ребята смеялись над тем, что видели на своих экранах.

– Эй, погоди, что ты делаешь? – услышала я вдруг голос Джудит.

– Все нормально. Для нее у меня специальная фишка.

Я только вздохнула. Экран замигал. Ну вот, думаю, сейчас начнется ерунда с переодетыми учителями. И придется смеяться, чтобы все думали, будто мне нравится.

И вот сижу я там и чувствую, что накатывает тоска, потому что ничего хорошего меня в ближайшем будущем не ждет. Все так веселятся, потому что скоро пойдут танцевать, а меня никто не пригласил, даже тот, кто считается моим парнем;

мне даже надеяться нечего на что-нибудь хорошее. Все, кого я знаю, на каникулах поедут кататься на горных лыжах или отправятся на Багамы, или еще куда-нибудь, а я что буду делать? Ах да, изображать прилич ную леди перед кучкой оливковых королей Дженовии. Уверена, что все они очень милые люди, но мне-то тоже пожить охота!

И перед тем как отправиться в скучнейшую поездку в Дженовию, мне придется порвать с Кенни, чего мне совершенно не хочется, потому что парень он неплохой и нравится мне как друг. Я не хочу ранить его чувства, но, похоже, придется… Хотя, надо сказать, то, что у него и в мыслях, кажется, не было приглашать меня на танцы, сильно облегчает муки моей совести.

Завтра я полечу с папой и бабушкой в Европу, а так как они до сих пор не разговаривают друг с другом и мы с бабушкой тоже пока не помирились, по лет обещает быть весьма веселым и непринужденным;

а когда я вернусь, учитывая мое везение, Майкл и Джудит будут уже помолвлены.

Все это промелькнуло у меня в голове за то мгновение, пока экран мигал перед моими глазами. Еще я успела подумать, что не хочу видеть учителей в дурацком виде.

Но когда экран перестал мигать, я увидела нечто совсем иное. Я увидела замок.

Честно. Там был замок, прямо как в историях о рыцарях Круглого Стола или в «Красавице и Чудовище». Картинка начала приближаться, перелетела через крепостную стену, и открылся вид на сад. А в саду цвели розы – огромные красные розы. Некоторые уже осыпались, и лепестки покрывали камен ные плиты дорожек. Очень, очень красиво. У меня даже дыхание перехватило, так это было прекрасно.

Я почти забыла, что сижу перед компьютером на Зимнем Карнавале, а вокруг десятки людей. Мне казалось, что я нахожусь посреди этого сада.

А потом по экрану полетел золотой лист… он заслонил розы, его словно несло ветром, и лист весь трепыхался. На нем было написано несколько слов.

Когда он перестал переворачиваться и на секунду завис неподвижно, чуть подрагивая, я прочла:

Прекрасные розы алеют в саду.

Теряют они лепестки на ветру.

Ты не знаешь того, что давно знаю я:

Я тебя тоже люблю, я люблю тебя.

Я оторопела на минуту, потом вскрикнула и вскочила со стула. Стул, кажется, упал.

Все вокруг засмеялись. Они, наверное, подумали, что я увидела директрису Гупту в кожаном прикиде.

Только Майкл знал, что я увидела совсем не это.

И он не смеялся..

Я не смела даже взглянуть на него, не могла вообще смотреть по сторонам. Уставилась на носки своих туфель. Мне просто не верилось. Не могла со браться с мыслями. Что это означает? Майкл понял, что это я посылала ему те открытки, и тоже влюбился в меня?

Или он понял, что это я посылала ему открытки, и решил сделать мне ответный подарок, но в виде шутки?

Не знаю. Но только мне вдруг стало совершенно ясно, что надо бежать оттуда, иначе расплачусь… …Перед всей школой.

Я схватила Тину за руку и потащила за собой. Может, стоит рассказать ей об увиденном на экране компьютера, чтобы она объяснила мне, что сие означает, а то я сама ничего не могу понять.

Тина взвизгнула, наверное, я схватила ее слишком сильно, а я услышала, как Майкл зовет меня.

– Миа!

Но я уже проталкивалась к выходу, таща Тину за собой и распихивая толпу локтями. В голове осталась одна мысль: «Бегом в туалет для девочек. Иначе конец».

И вдруг кто-то схватил меня так же сильно, как я схватила Тину. Я подумала, что это Майкл. Я знала, что если взгляну на него, зареву как маленькая.

– Отвали! – крикнула я и вырвалась.

– Миа, постой, мне надо поговорить с тобой! – услышала я голос Кенни.

– Не сейчас, Кенни, – ответила за меня Тина.

Но Кенни не проймешь.

– Нет, – говорит, – сейчас!

И по его лицу было видно, что не отступит.

Тина сделала страшные глаза и ушла. Стоя спиной к двери компьютерного клуба, я молилась: «Майкл, пожалуйста, не выходи сейчас, пожалуйста, только не сюда, только не сейчас. Майкл, пожалуйста, оставайся там, где ты есть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не выходи».

– Миа, – сказал Кенни.

Он явно испытывал неловкость. Я его таким никогда не видела. То есть ему свойственно смущаться, такой уж он человек, но в тот момент он как-то уж очень замялся.

– Я просто хочу… Ну, хочу, чтобы ты знала. Ну, это. Так вот, я знаю… Я удивленно смотрела на него. Я ничего не понимала. О чем он? Правда. Я к тому времени совершенно забыла про то, как он видел, что я обняла Майк ла в коридоре. И думала только о том, чтобы Майкл не вышел сейчас из класса.

– Слушай, Кенни, – сказала я. И сама удивилась, что еще способна говорить. Я ощущала себя роботом, которого выключили. – Слушай, сейчас не время.

Давай поговорим попозже, в другой раз… – Миа, – сказал Кенни. Его лицо приняло очень странное выражение. – Я знаю. Я его видел.

Я моргнула.

И вспомнила. Ну, как бросилась Майклу на шею из-за четверки.

– Ах, Кенни, – сказала я, – слушай, это было… Короче, совершенно не то, что ты подумал. Ну, ничего в этом не было такого.

– Не волнуйся, – сказал Кенни, – я ничего не скажу Лилли.

Лилли! О Господи! Меньше всего на свете я хочу, чтобы о моей любви к Майклу узнала Лилли!

Может, еще не поздно. Может, еще можно… Но нет. Ему я врать не могу. В первый раз в жизни я не могла соврать.

– Кенни, – сказала я, – прости меня, прости.

И тут я поняла, что бежать в туалет для девочек уже слишком поздно: я заплакала. Мой голос дрогнул, я закрыла лицо руками, и слезы полились ру чьем.

Прекрасно. Я рыдаю на виду у всей средней школы имени Альберта Эйнштейна.

– Кенни, – пробормотала я, всхлипывая, – я честно хотела сказать тебе раньше. И ты мне очень нравишься. Но я… я не люблю тебя.

Кенни страшно побледнел, но не заплакал в отличие от меня. Ему даже удалось выдавить из себя какую-то странную улыбку. Он покачал головой.

– Не верю, нет. То есть, когда меня озарило в первый раз, я, как бы тебе сказать… запретил себе думать об этом. Сказал себе: стоп, этого не может быть.

Ерунда. Абсурд. Только не Миа. Она не может поступить так со своей лучшей подругой. Но… думаю, это многое объясняет… касательно нас с тобой.

Я не могла больше смотреть ему в глаза. Я чувствовала себя как червь. Да нет, хуже, чем червь. Потому что черви полезны для окружающей среды.

Значит, я чувствовала себя как… как… Как фруктовая муха.

– Мне долго казалось, что кто-то есть, – продолжал Кенни. – Ты никогда… никогда не относилась ко мне так же, как я… Ну, сама понимаешь, о чем я.

Понимаю. Когда мы целовались. Очень любезно с его стороны объявлять об этом во всеуслышание здесь, в коридоре.

– Я знал, ты ничего не говорила, чтобы не ранить мои чувства, – говорил Кенни, – такая уж ты девчонка. И поэтому я не пригласил тебя на танцы, – признался он со вздохом, – я думал, что ты откажешь мне. Зная тебя, невозможно поверить, что, любя одного, ты пойдешь на танцы с другим. Знаю, ты никогда не обманывала меня, Миа. Ты самый честный человек из всех, кого я знаю.

Вот это да! Видимо, он даже не догадывается, почему у меня так часто краснеет нос.

– И я знаю, как эта ситуация терзает тебя, – мрачно изрек наконец Кенни. – Думаю, тебе как можно скорее надо обо всем рассказать Лилли. Я начал вас подозревать еще в ресторане. И если я сообразил, то и другие сообразят. Плохо, если кто-нибудь другой расскажет ей.

Я размазывала рукавом слезы по лицу, но на этих словах замерла и снова уставилась на него.

– В каком еще ресторане?

– Сама знаешь, в каком. В том, в Чайна-Тауне. Вы там сидели рядышком как голубки. И все время смеялись.

В Чайна-Тауне? Извиняюсь, Майкла не было тогда с нами в Чайна-Тауне!

– И знаешь еще что, – сказал Кенни совсем уж угрюмо, – не я один заметил, что он всю неделю клал тебе в шкафчик розы.

Тут я уже вообще перестала что-либо соображать.

– Ч-чего?

– Того, – Кенни оглянулся и зловеще зашептал. – Борис. Это он дарил тебе розы. Клал их в твой шкафчик. Миа! Если вы собираетесь встречаться за спи ной Лилли, это, конечно, ваше дело, но… Но в моей голове снова поднялся шум с воем, уши заложило, и я перестала слышать, что там еще шепчет Кенни. Тот же шум потряс меня, когда я про читала стихотворение Майкла. БОРИС. БОРИС ПЕЛКОВСКИ. Мой бойфренд порвал со мной, полагая, что я закрутила с Борисом Пелковски.

БОРИС ПЕЛКОВСКИ, у которого в зубной пластине всегда застревают кусочки пищи.

БОРИС ПЕЛКОВСКИ, который заправляет свитер в штаны.

БОРИС ПЕЛКОВСКИ, парень моей лучшей подруги.

О Господи! Это ж надо… Я пыталась сказать ему. Ну, правду. Что Борис – не моя тайная любовь, а всего лишь тайный даритель.

Но тут появилась Тина, взяла меня за руку и потащила куда-то со словами, что мне пора идти.

И притащила в туалет для девочек.

– Подожди, мы не закончили. Мне надо сказать ему что-то очень важное, – кричала я, упираясь, но она была непреклонна.

– Нет, не надо, – отвечала Тина и тащила меня по всей школе, – вы уже расстались. Ну, и кому какое дело из-за чего? Вы уже не вместе, а остальное не важно.

Я увидела себя в зеркале. Ну и зрелище… Видок ужасный. Никто и никогда не был так мало похож на принцессу, как я в тот момент. То, что я увидела, вызвало новый поток рыданий.

Тина, конечно, сказала, что Майкл не шутил. Он, наверное, сообразил, что любовные открытки посылала ему я, и теперь попытался дать мне понять, что чувствует ко мне то же, что и я к нему.

Но я, конечно, в это не верю. Потому что если бы это было правдой (ах, если бы это было правдой), разве он позволил бы мне уйти? Почему он не попы тался остановить меня?

Тина предположила, что он пытался. Но когда я вскрикнула, а затем поспешно убежала, он испугался. И ему не хватило мужества продолжать свои признания. Он мог подумать, что мне не понравилось то, что я увидела. И что меня это даже рассердило. Более того, Тина предположила, что Майкл вы шел следом за нами, но, увидев Кенни, отступил. Со стороны могло показаться, что у нас очень важный разговор (а так оно и было), и беспокоить нас нельзя.

Все это очень похоже на правду.

Но на правду похоже и мое подозрение, что Майкл просто пошутил. Шутка получилась ужасно злая, учитывая все обстоятельства, но Майкл же не мо жет знать, что я боготворю его всеми своими фибрами. Майкл не знает, что я люблю его всю свою жизнь. Сколько себя помню. Майкл не знает, что без него моя жизнь не имеет смысла. Без него я не нужна сама себе. И никогда не достигну самоактуализации. Для Майкла я всего лишь подружка его млад шей сестры. Он, скорее всего, и не думал причинить мне боль. Он просто хотел, наверное, рассмешить меня.

Не его вина, что моя жизнь теперь кончена, и я никогда, никогда не выйду из этого туалета для девочек.

Подожду, пока все не уйдут, и выскользну за дверь, и никто не увидит меня до следующего учебного полугодия, а к тому времени все забудут, что про изошло сегодня. Надеюсь.

А может, мне просто стоит остаться в Дженовии насовсем?

А что? Почему бы и нет?

19 декабря, пятница, 17.00, мансарда Не знаю,свое королевство,не оставить меня веще куча самых придется править, необходимо собрать очень много вещей? не знает, что, если отправ почему бы всем покое.

Серьезно. Я сдала зачеты, но предстоит разных дел. Во-первых, упаковать вещи надо? Надо. Разве никто ляешься в к людям, которыми когда-нибудь Но нет. Люди звонят и звонят, пишут послания, даже приходят.

А я ни с кем не желаю разговаривать. Кажется, я ясно выразилась. Я не разговариваю с Лилли, с Тиной, с папой и мистером Джанини, с мамой и ОСО БЕННО с Майклом, который, по моим подсчетам, звонил уже четыре раза.

Я слишком занята, чтобы разговаривать с кем-либо.

Надела наушники плеера и хожу, собираюсь, вся очень деловая. Не слышно даже, как стучат в дверь. Очень здорово, хочу сказать.

19 декабря, пятница, 17.30, пожарная лестница НПришлосьпонимаю, но упожарнойчеловека есть право наградуса, снег, Если я ухожу вне вламывается.и запираю за собой дверь, не реагирую на стук и не ет, я все каждого уединение. свою комнату хочу ни с кем общаться, то никто не имеет права снимать мою дверь с петель. Это абсолютно нечестно по отношению ко мне.

спасаться на лестнице. Минус два но зато никто Какая я молодец, что купила ручку с фонариком. Хоть вижу, что пишу. Солнце только что село, и я начинаю замерзать. Но здесь классно. Сидишь тут между небом и землей, снежок шуршит о металлическую пожарную лестницу, снизу раздается шум машин, время от времени слышится вой сирены или просто гудок… Отдыхаешь… И вот что я, сидя здесь, поняла. Мне необходимо отдохнуть. И как можно дольше.

Ага. Мне надо срочно попасть на пляж, на горячий песочек, развалиться под ярким солнышком и валяться так часами… В Дженовии как раз есть очень хороший пляж. С белым песком, пальмами, все как надо.

Жаль, не хватит времени на это, потому что я постоянно буду занята приемами, праздниками, Рождество опять же, представление меня народу… Эх! А вот если бы я жила в Дженовии, ну, переехала бы туда насовсем… Правда, тогда я буду страшно скучать по маме. Я уже по ней скучаю. Она уже двадцать раз высовывалась из окна и требовала немедленно вернуться в дом или, по крайней мере, накинуть пальто.

Мама у меня славная. Ах, как я буду по ней скучать.

Но она же сможет приезжать ко мне в гости в Дженовию. До восьмого месяца запросто. Потом полеты станут для нее опасны. Ну, тогда она сможет приезжать, когда ребеночек уже родится. Было бы здорово.

Ну, и мистер Джанини, конечно, тоже. Он только что самолично чуть не по пояс вылез из форточки и спросил, не хочу ли я попробовать чили. Оно как раз готово. Мясо он, конечно, оттуда вынул.

Мило с его стороны, ничего не скажешь. Пусть приезжает в Дженовию, мне не жалко.

Да, там жить, наверное, было бы хорошо. Я смогу все время проводить с папой. О, и папа тут. Тоже кричит, чтобы я выметалась с пожарной лестницы.

Ему мама, наверное, позвонила. Кричит, что страшно гордится мной, и моей пресс-конференцией, и тем, что по алгебре у меня теперь четыре с минусом.

Говорит, что хочет пригласить меня в ресторан, чтобы все это отпраздновать. Можем, говорит, поехать в «Зен Палат». Это, кричит, совершенно вегетари анский ресторан. Ну разве не мило с его стороны?

Жаль, что он велел Ларсу высадить мою дверь, а то бы я обязательно с ним поехала.

О, теперь и Ронни выглянула на шум и увидела меня. Спрашивает, чего я там делаю, ведь на дворе, поди, декабрь.

Отвечаю, что хочу побыть одна, а в этом доме уединиться можно только на пожарной лестнице.

– Милая, – говорит, – если бы это было так просто… Ушла на минуту, вернулась и протягивает мне норковую шубку. Я вежливо отказываюсь – не могу греться шкурками убитых животных.

Тогда она притащила электрическое одеяло. Прицепила к удлинителю. Ой, как хорошо в одеяле!!!

Я сказала Ронни, что навсегда переезжаю в Дженовию. Она ответила, что ей страшно жаль. Она будет скучать по мне. И она очень мне благодарна за то, что я улучшила экологию в доме, когда настояла на том, чтобы во дворе установили дополнительные отдельные мусорные контейнеры для пищевых отходов, бумаги, пластиковых и стеклянных бутылок и консервных банок.

После этого Ронни сказала, что ей пора бежать. И добавила, чтобы я не забыла, уходя, выключить одеяло и забросить его ей в окно.

А мое снова громыхает. Кого еще несет?

19 декабря, пятница, 19. АЯпринесло бабушку. репертуаре: вылезла из окна, села рядом со мной и так мы сидели на пожарной лестнице полчаса!

Когда я ее увидела, чуть с лестницы не слетела.

Бабушка в своем не выдумываю, засекала по часам.

Сижу я, значит, там, в горе и печали, и вдруг окно моей комнаты громыхает, открывается, и из него высовывается нога в туфле на высоком каблуке и в лиловом чулке! Затем рука в меховом рукаве, а потом и большая седая голова!!! В следующее мгновение бабушка уже сидела рядом со мной, кутаясь в фи олетовую крашеную шиншилловую шубу до пят.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.