авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Северюхин О.В. Нелегал От автора Замысел этой книги пришел внезапно на фоне практического уничтожения Омского завода транспортного ...»

-- [ Страница 4 ] --

В сообщении прокурора Верховного суда СССР от марта 1928 года говорилось, что работа раскрытой контрреволюционной организации, действовавшей в течение ряда лет, выразилась в злостном саботаже и скрытой дезорганизаторской деятельности, в подрыве каменноугольного хозяйства методами нерационального строительства, ненужных затрат капитала, понижения качества продукции, повышения себестоимости, а также в прямом разрушении шахт, рудников, заводов и т.д.

Вредительской работой руководил «Харьковский центр», состоявший из инженерно-технических работников советского хозяйственного объединения «Донуголь». Деятели Харьковского центра, являясь одновременно ответственными работниками «Донугля», удобно могли направлять работу советских шахт и рудников по вредительскому руслу. В итоге: 4 подсудимых оправдали, 4 – приговорили к условному наказанию, 10 – к сроку от 1 до 3 лет, 21 – к сроку от 4 до 8 лет, 3 – к десяти годам лишения свободы, 11 человек – к высшей мере – расстрелу. Шесть человек из приговоренных к расстрелу были помилованы и им определен срок наказания в 10 лет лишения свободы. А пять человек расстреляли в назидание другим.

Страшные строки. Достаточно одного-двух заявлений рабочих, что они видят вредительство в действиях таких-то инженеров, и песенка этих инженеров спета. И это только начало.

Трудно выжить в лавине расстрелов и судов. Придется лавировать, где и как можно. Единственный выход – драть с рабочих семь шкур и бегать по профкомам и райкомам в интересах защиты нарушенных прав рабочих. Таким образом, можно приобрести авторитет принципиального инженерно-технического работника – защитника интересов рабочих. Но и здесь тоже нельзя перебарщивать, не забывая о том, что хороших дел много не бывает. Всегда найдется тот, кто посчитает, что его в чем-то обделили. А те, кому ты помог, будут сидеть в уголке и помалкивать в тряпочку, рассуждая, что дыма без огня не бывает.

Поживем – увидим.

Глава Я не буду тебе, внученька, рассказывать о том, как развивалась авиация в двадцатые и тридцатые годы. Это можно прочитать в воспоминаниях советских авиаконструкторов, которые лично общались со Сталиным и наркомами авиационной промышленности, тяжелой промышленности, вооружения. Знали то, что нам, простым смертным, было недоступно.

Я выполнял свое задание по изучению обстановки в СССР и регулярно докладывал то, что мне могло быть известно.

Регулярно я выезжал в Москву в гости к семейству Хлопониных и проходил мимо условленного места, отмечая наличие или отсутствие вложения в тайник. Регулярно сам делал закладки со своими сообщениями и оставлял условленный знак.

В моих сообщениях давалась оценка политической ситуации в том регионе, где я находился, и делались прогнозы экономического развития СССР на будущее, исходя из реального положения дел, а не из установок и планов партии и правительства и публикуемых в газетах победных цифр.

По моим прогнозам, экономическое развитие в СССР ведется затратными темпами, путем насильственного связывания воедино товаропроизводителей и потребителей, источников сырья и предприятий переработки. В какой-то степени это было правильно, чтобы сделать экономически развитыми все районы огромной страны. Одни занимаются добычей сырья и развиваются на этой основе. Другие занимаются его переработкой, развивая свою инфраструктуру. Перевозчики того и другого развивают транспортную сеть, обеспечивая связь между регионами. Прежде сельскохозяйственные регионы становились промышленными.

А что будет, если источники сырья будут иссякать?

Построенные промышленные гиганты будут использовать удаленные источники сырья, удорожая производимую продукцию за счет неоправданных транспортных затрат. Люди, занимавшиеся сельским хозяйством, оказались вовлеченными в крупное промышленное производство, снижая уровень производства сельскохозяйственной продукции. Заниматься сельским хозяйством стало невыгодно для людей. Производимая продукция имеет только государственную систему сбыта, не принося производителям дохода. Личное хозяйство заменено общественным. Общественная собственность породила всеобщий принцип: все вокруг колхозное – все вокруг мое.

В промышленности практически не используются новые технологии и высококачественные металлы с присадками, повышающие сроки износа и уменьшающие материалоемкость продукции. Налицо регрессивный метод хозяйствования, поддерживаемый драконовскими законами и принудительными действиями властей.

Вместе с тем, эта система позволяет в кратчайшие сроки мобилизовать весь хозяйственный механизм на решение общегосударственных задач, связанных, например, с войной. По этой причине я делал вывод о высокой мобилизационной способности советской экономики, несмотря на ее явное отставание от развитых стран мира.

Одновременно я делал вывод-предложение о том, что если советское руководство подвергать постоянной критике, то это, в конце концов, может вызвать его критическое отношение к собственной деятельности, но все равно не приведет к каким-либо изменениям в хозяйственном механизме.

Материальная заинтересованность людей, являющаяся главной двигающей силой в любом экономической системе, заменена идеологической установкой о том, что при напряжении усилий советский народ построит такое общество, где каждому всего будет навалом и не нужно будет трудиться, не щадя сил, каждый день.

Отобрать эту мечту невозможно. Любой, кто покусится на нее, получит достойный отпор. В этом отношении с Россией не могут состязаться никакие страны. Даже США, которые кичатся своей национальной гордостью, не встанут как один на защиту своей хваленой демократии. Эта демократия давно превратилась в национальный индивидуализм, вспоминаемый во время футбольных матчей при исполнении государственного гимна.

России терять нечего, кроме своих цепей. Какие бы цепи она не теряла, ей достаются новые, и все более крепкие.

Можно много спорить о качестве авиации и танков, количественном соотношении их в то или иное время и на определенном участке местности, но ни одна страна не пошлет своих солдат кидаться под гусеницы танков со связками гранат. А Россия это сможет. И пойдут на это сознательно. И будут незаметные герои, а не фанатики в Японии, которым при жизни устраивают пышные похороны и обеспечивают материально семьи. Русским никто не собирается устраивать таких похорон и, тем более, заботиться об их семьях, а они все равно будут жертвовать собой ради других.

По моим докладам мне предложено было явиться на встречу в Москве с представителем нашего Центра. Я был рад снова встретиться с Густавом. Наверное, он постарел сильно, но все такой же бодрый, спокойный и рассудительный. Этот человек смотрел на мир, словно на банку с водой, в которой плавают разноцветные рыбки. Он знал, какая рыбка будет довольствоваться тем кормом, который ей кидают, какая рыбка бросится отбирать самый лучший кусок, какая рыбка спрячется в водорослях, чтобы ее не задели агрессивные особи. Хотя он и не мог влиять на ход событий лично, но его оценки становились определяющими в том или ином политическом процессе.

В указанное в ответном послании время и место я прибыл по обыкновению раньше, чтобы осмотреться и определить уровень своей безопасности. В условленное время появился статный мужчина в черном пальто с белым шарфиком, в черном котелке, с тростью в руке.

Такая одежда в то время была характерна для сотрудников западных посольств. В качестве опознавательного знака мужчина в руке держал газету «Правда», изданную за три дня до даты встречи. Не исключено, что этот человек, у которого на лбу было написано, что он дипломат, не умел говорить по-русски, а если говорил, то с таким акцентом, что любой человек, услышавший наш разговор, почел бы своим долгом бегом побежать в НКВД и сообщить об увиденном. От таких мыслей в каждом проходящем человеке мне виделся сотрудник органов, который следит за мной, за представителем Центра, за женщиной, идущей с сеткой авоськой в магазин, за рабочим, прикуривающим папиросу на улице. Это уже мания. Нужно немедленно уходить с этого места и использовать второй запасной вариант закладки сообщения в тайник.

В сообщении я высказал свое мнение по поводу организации встречи и потребовал, чтобы на следующую встречу ко мне прибыл тот, кого я знаю лично, и кто превосходно владеет русским языком.

Через неделю по почте я получил сообщение, «что друзья по службе в Красной Армии» будут ждать меня в таком-то месте.

Поразмышляв, я пришел к мнению, что моим другом по Красной Армии мог быть только подполковник Мюллер. С ним я виделся, когда действительно находился в Красной Армии.

Как и было условленно, 23 февраля 1929 года я встретился с представителем, которым действительно оказался подполковник, вернее полковник, Мюллер. Вначале мы прошлись навстречу друг другу по противоположным тротуарам, убедились, что за нами никто не следует, и на следующей улице разыграли случайную встречу двух знакомых людей. На трамвае мы проехали в парк Сокольники и, прогуливаясь по пустынным аллеям, спокойно поговорили о наболевших вопросах.

Мюллер вначале рассказал об обстановке в Германии и об отношении к моей работе. В Германии происходили события, аналогичные революции в России. Уставшие от войны люди вынудили кайзера Вильгельма уйти от власти. Возвратившиеся из России пленные, социал-демократы решили повторить опыт России по созданию в Германии государства рабочих и крестьян.

Но верные части вермахта, полиция подавила вооруженные выступления и установила относительный порядок в стране.

В период беспорядков во время перестрелки погиб Густав.

Его долго искали, так как при нем не было никаких документов, указывающих на профессиональную принадлежность.

В июле 1919 года в городе Веймаре состоялось Германское учредительное национальное собрание, принявшее Веймарскую конституцию, закрепившую переход от полуабсолютистской монархии к демократической республике. По конституции были введены всеобщие выборы и пропорциональное представительство при выборах в рейхстаг, выборный глава государства – президент.

В Компьенском лесу во Франции было подписано перемирие между Германией с одной стороны и Англией, Францией, США и другими государствами, воевавшими с Германией. Перемирие было заключено на 36 дней, но фактически действовало до подписания Версальского мирного договора в году. По этому перемирию Германии пришлось отказаться от Брест-Литовского мирного договора с Россией.

Версальский мирный договор фактически ограбил Германию, но показал, что Германия была и остается самым сильным государством в мире.

– Посуди сам, – сказал мне Мюллер, – Германия практически была одна, а против нее воевали США, Великобритания, Франция, Италия, Япония, как главные союзные державы, а также Бельгия, Боливия, Бразилия, Куба, Эквадор, Греция, Гватемала, Гаити, Хиджаз (сейчас это только провинция в Саудовской Аравии), Гондурас, Либерия, Никарагуа, Панама, Перу, Польша, Португалия, Румыния, Королевство сербов, хорватов и словенцев, Сиам, Чехословакия, Уругвай. В договоре содержался статут Лиги наций, описание границ Германии с Бельгией, Люксембургом, Францией, Швейцарией, Австрией, Чехословакией, Польшей и Данией. Китай не подписал договор в знак несогласия с его положениями о судьбе некоторых китайских территорий. Хиджаз и Эквадор отказались ратифицировать договор. Сенат США также не ратифицировал этот договор ввиду своего нежелания вступать в Лигу наций. По этой причине в году нам пришлось подписывать почти идентичный американо германский договор, не содержавший статей о Лиге наций.

Нам пришлось провести демилитаризацию Рейнской зоны, отдать Франции Саарский угольный бассейн и Эльзас Лотарингию, Польше – Верхнюю Силезию, Данциг (сейчас называется Гданьском), Литве – Мемель (сейчас он называется Клайпедой), практически отказаться от всех колоний в Китае, Сиаме.

Наша армия не должна превышать 100 тысяч человек, а число офицеров не должно превышать 4 тысяч. Генштаб распущен и его создание впредь запрещено. Отменена всеобщая воинская повинность, мобилизационные мероприятия отменены. Армия комплектуется только по найму.

Воздушные суда всех стран могут свободно летать над Германией. Германия не имеет права запретить ввоз в страну любых товаров, а на рыболовство и судоходство предоставлен режим наибольшего благоприятствования странам победительницам.

Сейчас я, оберст (полковник) Германского вермахта, работаю в конторе по организации ремонта тракторов для сельского хозяйства. Практически это наш отдел, который сейчас и раньше занимался разведкой в других странах. В созданном рейхсвере работают не самые лучшие представители германского офицерского корпуса, поэтому к тебе на встречу был направлен тот человек, которого в прежние времена даже не стали бы знакомить с документацией по вопросам разведки.

Много изменений и в политике. Большую силу в государстве имеют левые партии, в том числе социал-демократы, которые благословили вступление Германии в войну. Появляется новая политическая сила, партия национального возрождения, исповедующая принципы социализма. Называют они себя национал-социалистами, сокращенно наци. Поддерживаются рабочими и зажиточными крестьянами, которым обещают возрождение великой Германии. Нацисты довольно популярны во всей Германии. Они создали свои дружины, подобно обществу «Спартак» партий левого толка. И те, и другие щеголяют в форме полувоенного образца. Спартаковцев ты, наверное, видел в Москве. В фуражках-тельманках, по имени своего руководителя Эрнста Тельмана, форменных рубашках с портупеей, галифе и сапогах. У нацистов форма примерно такая же: сапоги, галифе, рубашка, портупея и фуражка-кепи французского образца, чтобы отличаться от тельмановцев.

Свои отряды нацисты называют «шутц абтайлунг» – СА.

Среди них есть и элита – «шутц штаффельн» – СС. Все имеют погоны и звания особого рода. Шарфюреры, фюреры, штурмфюреры, штурмбанфюреры, штандартенфюреры, группенфюреры. И всех их возглавляет фюрер. По сведениям полиции, главным фюрером является некто Гитлер, бывший ефрейтор, умеющий произносить зажигательные речи. В его отрядах очень много фронтовиков и бывших офицеров. К сожалению, хвала Иисусу Христу, если я буду не прав, но эта организация в скором времени станет поставщиком основных военных и административных кадров в Германии.

Сейчас все партии готовятся к выборам в рейхстаг, которые пройдут в 1933 году. От того, кто победит на выборах, будет зависеть будущее Германии, и, не побоюсь сказать, всего мира. На прошлых выборах за германских коммунистов отдали свои голоса шесть миллионов немцев. Мы должны приложить все силы, чтобы коммунистическая угроза миновала Германию.

Поэтому мы, в большинстве своем, поддерживаем наци, как реальный противовес влияния партии Карла Либкнехта.

Кадровые офицеры вермахта не являются сторонниками новой войны. Но война будет. Иначе Германии не восстановить свою мощь. Промышленность может возродиться только на военных заказах. На мясорубках и зажигалках мощь Германии не восстановить. Постепенно мы отвоюем и нашу независимость во всех делах. И нам придется тесно сотрудничать с СА и СС, если мы действительно хотим возродить Германию.

В твоих докладах есть много дельных данных, но от них веет прорусским духом. Многие наши коллеги говорят, что тебя нужно отзывать, так как ты стал русским и одобрительно воспринимаешь все происходящее в России. А твои доклады о русской идеологии и моральном духе расценены как капитулянтские теми нашими сотрудниками, которые поддерживают новые политические течения и участвуют в их собраниях.

Мы считаем, что ты твердо закрепился в России, и являешься нашим стратегическим резервом на перспективу, для решения задач, от которых будет зависеть судьба Германии.

Поздравляю тебя гауптманом (капитаном) и даю новое задание нашего руководства.

В авиации Россия отстает. Кроме тебя в авиационной отрасли работают наши люди, подтверждающие наши предположения. По оценкам специалистов, в России будут яркие всплески инженерной мысли и большие достижения точечного масштаба, направленные на то, чтобы удивить весь мир. Левша, который блоху английскую подковал, это одиночка, который не может определять всю техническую политику. В этом вопросе Россия пойдет путем наименьшего сопротивления. Постарается строить гиганты-техники. Например, самолеты. Чтобы один самолет смог нести столько тонн бомб, как целая эскадрилья бомбардировщиков. Чтобы на самолете можно было разместить четыре-пять маленьких самолетов. Чтобы на танке было десять пушек, и чтобы его броню не пробил ни один снаряд. Выпекать такие булки хлеба, чтобы одной булкой можно было накормить взвод солдат.

Сейчас нас беспокоит танковая отрасль. Теоретические разработки германских и русских машиностроителей примерно одинаковы: нужен быстроходный легкий танк, способный прорывать боевые порядки обороняющихся войск и уничтожать танки противника. Здесь важно не прозевать момент, когда противная сторона сможет создать танк, неуязвимый для наших танков.

В теории применения танков русские генералы Фрунзе, Тухачевский, Триандафиллов разрабатывают пока сумасшедшую мысль создания танковых дивизий и корпусов, которые будут действовать самостоятельно. Эта идея получила высокую оценку в нашем подпольном Генштабе. Вряд ли русские правильно оценят это новшество. Мы их не будем в этом разубеждать.

Тебе необходимо будет перебраться в центр танкостроения на Украину. По каким-то нам неведомым причинам русские сосредотачивают стратегические отрасли вблизи западной границы. Не исключено, что они готовятся повторить «Drang nach Westen» 1920 года. Как у них в песне поется: «И от Курил до британских морей Красная Армия всех сильней». Пока Россия не в состоянии это сделать, но лет через десять от нее можно ожидать всего. Присмотрись ко всему новому. Я не уверен, что все то, что ты добудешь, будет применено у нас. Оценить новшества могут люди с богатым опытом и отменным образованием. Судя по всему, и нам, немцам, придется скоро сталкиваться с узколобостью недоучившихся политиков, непоколебимо уверенных в своей правоте, основанной на недостатке знаний.

Не тревожься о своей семье. У них все нормально. Они надеются тебя увидеть, так как им сообщили, что ты пропал без вести в африканской командировке. Это нужно для твоей безопасности. Мы отмечаем активизацию разведывательной деятельности русских с позиций эмигрантов, которые во множестве рассеяны по всей Европе, в том числе и в Германии. А информация о безвестно отсутствующем немецком офицере всегда интересна для любой разведки. Прощайте, господин гауптман.

Условия связи на Украине мы передадим обычным путем.

Легко встав с парковой скамейки, Мюллер ушел. А мне надо было думать, как приступить к выполнению очередного задания.

Встреча прошла настолько быстро, что я не успел задать ему вопрос, который меня давно беспокоил. В 1925 году, находясь в служебной командировке в городе Казани, я нос к носу столкнулся с моим однокашником по военному училищу Гейнцем Гудерианом. Встреча была настолько неожиданной, что я чуть не бросился обниматься с ним, но сдержался и прошел мимо.

Поворачивая за угол, я краем глаза увидел, что Гудериан остановился и внимательно смотрит мне в след. Только позднее я узнал, что Гудериан учился в танковом центре, созданном русскими для подготовки немецких офицеров-танкистов.

Танковых частей в Германии тогда вообще не было. Русские друзья помогли Германии создать их и подготовить хороших специалистов.

Глава По приезду домой я окунулся в рутину дел на авиапредприятии. В группе шасси разрабатывались элементы тележек для крупногабаритных самолетов. Моя новая разработка представляла собой две сочлененных пары колес, обеспечивающих снижение нагрузки на колеса тяжелого самолета и его посадку даже на грунтовом аэродроме.

Павел Осипович Сухой, посмотрев на мое произведение, рассмеялся и сказал, что этот проект неплохо бы посмотреть специалистам танкостроения. У них есть проблемы в опорных катках для танков. Но идею мою одобрил, отметив, что мы занимаемся конструированием истребителя, а не бомбардировщика или танка.

Первый шаг к выполнению задания был сделан. По предложению П. Сухого я направил свою разработку на Харьковский тракторный завод. В письме указал, что имею достаточный опыт конструкторской работы в оборонной промышленности и просил использовать мои знания в создании новой тяжелой техники.

Переход с места на место имеет большие преимущества для людей моей профессии. На старом месте человек достаточно примелькался, и все прекрасно знают, кто он, чем занимается, его привычки, увлечения. Поэтому что-то из ряда вон выходящее бросается в глаза и становится достоянием соответствующих органов. Чем больше меняешь мест, тем меньше возможности у органов присмотреться к тебе и внедрить своего человека для твоего изучения.

Как-то Густав мне сказал:

– Если хочешь запутать контрразведку, то переставляй у себя мебель раз в месяц или через год меняй жительства и работы.

А тут еще получилось так, что встретился я на заводе с Иваном Кирьяновичем. С тем, что свела нас судьба в концентрационном лагере. Время прошло. Изменились мы достаточно сильно, но узнать друг друга смогли. Правда, Иван Кирьянович, как человек рабочий, дисциплинированный, место свое знающий с объятиями и расспросами ко мне не бросился, а ждал удобной ситуации, чтобы подойти и узнать, а не ошибся ли он в своих предположениях. Да и я тоже раздумывал, как бы мне получше к Кирьяновичу подойти, чтобы узнать, как он меня представляет и что обо мне помнит и в зависимости от этого легенду свою подправить.

Ох, и не хотелось мне этого делать. Любое, даже маленькое отступление от легенды, дает контрразведке такую зацепку, от которой вся легенда может разрушиться. А через несколько дней Кирьянович исчез. Еще через несколько дней и меня вызвали в первый спецотдел нашего предприятия. Начальник отдела так хитренько спрашивает, а не знаю ли я, куда подевался Иван Кирьянович, с которым я вместе был в немецком плену.

Так и есть. Арестован Кирьянович и меня подставил.

Приехали, господин капитан, как говорят русские. Можно сразу расколоться и прямиком в трибунал и под расстрел. А можно и не признаваться ни в каких предъявляемых прегрешениях. Доказать никто ничего не сможет. Документы мои в порядке. Хотя, если захотят репрессировать, то и без доказательств репрессируют.

Я включил второй вариант. Какой Иван Кирьянович?

Какой немецкий плен? Все мои документы о военной службе находятся в моем личном деле в военном комиссариате и напраслину на меня возводить не надо. А Кирьяновича своего проверьте на предмет нахождения его в своем или еще в чем-то уме.

После этого заявления и начальник спецотдела чего чего то стух.

– Извините, – говорит, – Иван Петрович, но вам сегодня же нужно явиться в районное отделение ОГПУ. Вот повесточка.

Поглядел я на повестку. Все честь по чести. Пропуск в рай. Если без воронка обходятся, то либо улик совсем мало, либо бдительность хотят усыпить.

Зашел домой, предупредил Катю и отправился в ОГПУ. В то время названия органов безопасности менялись одно за другим как в России в годы перестройки. Чтобы тебе было более понятно, то ОГПУ это все равно, что НКВД-МВД и КГБ вместе взятые.

Катя заплакала. Знали мы, чем заканчивались такие вызовы. Но идти надо. Бросишься в бега, завалишь все дело.

Пришел я в отделение ОГПУ. Органы безопасности сильно высоко себя ставили. Главным у них был генеральный комиссар безопасности, а сотрудники носили армейские знаки различия и звания у них были на два чина выше, чем в армии.

Сержант госбезопасности носил знаки различия лейтенанта.

Специально делалось, чтобы любого военного унизить. Ты капитан, а в органах безопасности даже лейтенант выше тебя, лапотника.

Моим делом занимался сержант безопасности, лет двадцати пяти, вежливый такой. Расспросил, кто я, где работаю, где родился, где крестился. А сам все в протокол данные заносит.

Вообще-то мог бы и сказать, кто я – обвиняемый или свидетель?

Но ты же знаешь наши органы – для них все подозреваемые. Я ему все точнехонько по легенде и отвечаю.

А он мне вопросик:

– В каком немецком лагере военнопленных и с какое по какое время я был?

– А не был я в плену, – отвечаю твердо.

– Точно не были? – снова задают мне вопрос.

– Не был, – точно так же отвечаю я.

– А с Иваном Кирьяновичем где познакомились? – спрашивает сержант.

– С каким Иваном Кирьяновичем? – отвечаю вопросом на вопрос. – Не знаю я никакого Ивана Кирьяновича.

– А мы вам сейчас очную ставку устроим и посмотрим, что вы тогда запоете, – говорит мне следователь.

– Устраивайте, если хотите, – говорю, я. – Не знаю я никакого Ивана Кирьяновича.

Приводят в кабинет Кирьяновича. Видно, что руки к нему прикладывали, но били аккуратно, только в уголке рта ссадина.

Хорошо приложили однолагерника.

Спрашивают Кирьяновича:

– Знаете ли вы человека, который сидит напротив вас?

– Нет, – отвечает Кирьянович. – Я Сеньке, напарнику моему, только обмолвился, что вот, мол, инженер наш похож на парнишку, с которым я вместе в лагере был и который очень ловко из лагеря сбег. Потом-то я пригляделся и чувствую, что обознался.

Тот-то был парнишка лет шестнадцати, а товарищ инженер человек представительный и в 1917 году не пацаном был. Поэтому и товарища инженера я впервые на заводе увидел и никогда с ним раньше не встречался.

Подписал я два протокола, и отпустили меня. А Кирьяновича я с тех пор не видел и ни разу о нем не слышал.

Сгинул, видать. Меня не выдал, не стал за собой в тюрьму-лагерь тащить, раз я никому не сказал, что вместе с ним в лагере был, но агента энкавэдешного, Сеньку, сдал.

Я потом, между словом, одному старому рабочему ненароком шепнул, что Сенька Кирьяновича сдал.

Не должен я был этого делать, да пересилила благодарность к человеку, который приветил меня среди незнакомых людей в лагере и не сдал ОГПУ. Уверен, что отольются Сеньке слезы невинных жертв. Сам такой же агент, но честных людей за тридцать сребреников сдавать не буду.

Подготовка к новому месту и роду работы предполагает обладание и определенными знаниями предмета деятельности.

Танковая отрасль в то время считалась сравнительно новой.

Технических разработок по этому вопросу было много. Первый проект русского танка был предложен в 1911 году русским конструктором В.Д.Менделеевым – сыном известного химика Дмитрия Менделеева, открывшего периодическую таблицу химических элементов.

В 1914 году русский конструктор А.А. Пороховщиков разработал, а в 1915 году построил первый русский танк «Вездеход».

Англия впервые применила танки в военных действиях в 1916 году. Неуязвимые железные чудовища, окутанные сизым дымом, изрыгающие огонь из жерл пушек, наделали немало паники среди обороняющихся немецких частей. Постепенно оцепенение прошло, и с танками начали бороться, создавая заграждения на их пути, расстреливая прямой наводкой из орудий, забрасывая гусеницы гранатами, лишая танки подвижности.

В Россию танки попали в 1919 вместе с войсками Антанты, выступившей против Советской власти. Под Одессой Красной Армией была захвачена партия французских легких танков «Рено», которые послужили образцом для изготовления первых советских танков.

Поручение на строительство танков было дано Сормовскому паровозостроительному заводу «Красное Сормово»

в Нижнем Новгороде. В августе 1920 года был построен первый советский танк. Так как танков было очень мало, всего пятнадцать единиц, то каждый танк имел собственное имя.

Первый был назван громко – «Борец за свободу тов.

Ленин». Весил танк семь тонн. Экипаж два человека: водитель и командир-наводчик орудия. 37-мм пушка. Скорость танка восемь с половиной километров в час. Лобовая броня – 16 мм, бортовая – мм, башня – 22 мм. По нашим нынешним понятиям, танк был изготовлен из бумаги и не пробивался только пистолетными пулями. Надо отметить, что уже тогда на новые танки ставились российские карбюраторные двигатели завода АМО мощностью л.с. Запас хода танков по шоссе составлял 60 км. Тактико технические данные, прямо сказать, очень скромные.

К тому времени, когда я получил задание внедриться в танковую промышленность, состоялось заседание ЦК ВКП (б), рассмотревшее вопрос «О состоянии обороны СССР». В принятом Постановлении ЦК поставлена задача, в короткие сроки добиться создания и внедрения в армию современных типов танков и бронемашин. Так что моя конструкторская разработка и заявление пришлись ко времени. Тогда обо всех интересных предложениях докладывалось прямо наркому тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, который обладал нравом диким, но был преданным коммунистом и энтузиастом порученного ему дела.

Поэтому можно сказать, что своим переводом в танковую отрасль я был обязан непосредственно высшему руководству СССР. А это было нечто вроде охранной грамоты. Так получилось, что вся моя последующая жизнь была связана с укреплением броневого щита СССР.

Глава Работа на машиностроительном заводе ничем не отличалась от работы на других заводах. Вхождение в рабочий и инженерно-технический коллектив произошло быстро и незаметно.

Начальник конструкторского бюро, сокращенно КБ, сказал, что он ознакомился с моими характеристиками и уверен, что мои знания найдут применение и в танкостроении. Говоря об обстановке в танкостроительной отрасли, он отметил, что всех очень интересует решение этой проблемы в Германии. На заводах Круппа создан и испытывается легкий пулеметный танк T-I.

Планируется создание танка, вооруженного пушкой калибра мм. Над созданием танков работают представители фирм «Даймлер-Бенц», «Хеншель», концерна «Рейнметалл», Аугсбург Нюрнбергского машиностроительного завода.

– Мы должны обогнать немцев в строительстве танков и добиться, чтобы наши танки были лучшими в мире, – сказал мне при первой встрече начальник КБ.

Как я и предполагал, меня определили в группу ходовой части танка. Харьковский тракторостроительный и Харьковский танковый заводы были близнецы, братья и соседи. Разработки КБ обоих заводов применялись в строительстве тракторов и танков.

Выходившие со сборки танки серии БТ и Т-26 по надежности и боевым качествам не уступали лучшим мировым образцам.

Однако соседство с тракторным заводом приводило к тому, что наши танки, особенно колесно-гусеничная часть были похожи друг на друга и отличались только шириной гусениц.

На танках гусеницы были уже. Следовательно, увеличивалось удельное давление танка на грунт и снижало его проходимость. Об этом я сказал главному конструктору и получил ответ о том, что мне надо поднабраться опыта в танкостроении и думать о том, как увеличить скорость танка. На скорости танк преодолеет все препятствия и легко пройдет болотистую местность и грязь.

Центр также скептически отнесся к моему сообщению и предложению увеличить ширину танковых гусениц, посоветовав лучше изучать принципы танкостроения, чтобы стать хорошим специалистом. Это меня, честно говоря, задело. Мои соотечественники не хотят прислушиваться к моим советам, мои новые соотечественники также не хотят прислушиваться к моим советам. То ли они сговорились в отношении меня, то ли пользуются устаревшими подходами к строительству танков.

Разрабатывая опорные катки для легких танков, и наблюдая танки на испытаниях, я обратил внимание на то, что две двухколесные тележки, на которых танк катится по гусенице, не обеспечивают устойчивости танка. При резком трогании с места танк взвивается на дыбы как лошадь. При резком торможении клюет носом, «забрасывая задние копыта».

По моему неопытному разумению, количество опорных катков должно быть увеличено до пяти. Они не должны быть сдвоены как на тракторе. Каждый каток должен иметь собственную подвеску, и каждый каток не только должен катиться по гусенице, но и каждое звено гусеницы, возвращаясь в переднее положение, должно снова катиться по этому катку. Это делало ненужными два верхних неподвижных катка для гусениц, с которых гусеница часто слетала. При наличии пяти независимых катков танк становится устойчивее и может преодолевать более широкие рвы, чем легкий танк с ходовой частью тракторного типа.

Расплата за мои конструкторские разработки последовала незамедлительно. Я проработал в КБ два года и уже получил два строгих выговора за отвлечение на проекты, которые не способствуют улучшению боевых качеств танков. По сути, я подписал себе приговор под конструкторской деятельностью.

Директор танкового завода вызвал меня к себе и сказал, что он направит представление в наркомат тяжелой промышленности о переводе меня инженером на тракторный завод.

Выходя от директора, я пообещал ему добиться того, чтобы башни танков делали не из вертикальных броневых листов, а наклонных, чтобы такие специалисты как он скатывались по ним вниз и больше не занимались танковым делом.

В те времена такие вопросы решались очень быстро. На проходной у меня отобрали пропуск, и я пошел домой свободный от всех служебных дел. Официального заявления об увольнении я не писал, а так как на завод я был направлен наркоматом тяжелой промышленности, как перспективный специалист, то и решение о моем увольнении должно было согласовываться с наркоматом.

Пока я находился дома, мои новые друзья старались обходить мое жилище стороной.

Катя была очень расстроена и все интересовалась, не совершил ли я какого-либо серьезного проступка на работе. Я рассказал ей все, как оно было. Как и любой преподаватель, Катя была очень хорошим слушателем. Повторяя ей содержание разговора с директором, я поймал себя на мысли, что произвожу анализ моих предложений и снова убеждаюсь в их правильности.

Через три дня на завод приехал нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. Кроме производственных вопросов он внимательно изучал вопросы работы кадров, подобранных им в других наркоматах и учебных заведениях для танковой отрасли. Естественно, ему было доложено о чудачествах бывшего авиационного инженера. Крутой на принятие серьезных решений Орджоникидзе потребовал немедленно вызвать меня к себе. На проходной меня задержали, и держали до тех пор, пока не прибежал посыльный от директора, и не провел меня в приемную.

Разговор с наркомом начался так, как обычно начинается разговор с провинившимся сотрудником. Я молчал, и это еще больше разогревало наркома, обвинившего меня чуть ли не в саботаже важного государственного задания. В конце концов, Орджоникидзе не выдержал и спросил, что я могу сказать в свое оправдание.

Я сказал, что действующие модели танков требуют коренной переделки. Первое – опорные катки. Второе – удлинение длины корпуса. Третье – увеличение толщины брони. Четвертое – применение наклонных броневых листов. Пятое – применение сварки для изготовления башен и корпусов.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал нарком, усаживаясь на стул, спинкой к себе, прямо напротив меня – ты, что же, конусы на колесах предлагаешь строить?

– Нет, – ответил я, – но при проверках броневых листов на пробивание я заметил, что если пуля попадает под углом девяносто градусов, то 15-миллиметровых броневой лист пробивается бронебойной пулей из винтовки. Если пуля попадает в лист под другим углом, то она отлетает, оставляя глубокую вмятину. Это значит, что применяющиеся броневые листы являются лишь относительной защитой от стрелкового оружия, а при изменении угла наклона листа, его защитные свойства повышаются даже при увеличении калибра оружия.

Затем я рассказал о своих задумках, о которых я уже рассказывал. Встав, и пройдясь несколько раз по кабинету, нарком повернулся к директору завода и сказал, что решение о моем увольнении он поддерживает, так как я перерос масштабы завода.

– Есть у меня для тебя одно дело, – сказал он, – от которого вряд ли ты откажешься. Собирайся на опытный завод в Ленинградскую область. Там собираются такие же мудрецы, как и ты. Думаю, ты там сразу своим станешь. А тебе, – повернулся он к директору завода, – конструктора выслушать надо, а не ломать творческий настрой человека.

Так я попал в группу создания экспериментального танка сто одиннадцать образца, Т-111 – первого в мире танка с противоснарядной броней.

В КБ, которое возглавлял человек с фамилией, никак не шедшей к личности создателя самого массового и современного танка, и которую сейчас вряд ли кто помнит, кроме специалистов, мои предложения внимательно выслушали. И так же вежливо сообщили, что они являются подтверждением правильности выбранного ими пути, если такие же мысли пришли в голову инженеру-конструктору, только начавшему работать в танковой промышленности. Следовательно, мои предположения не являлись плодом какой-то фантазии, а были взглядом человека с «незамыленным» взглядом на привычную вещь. Тот, кто уже присмотрелся к творению рук своих, думает о том, как улучшить конструкцию, но ему трудно отказаться от своих взглядов и перестроить в корне все. Группа Т-111 подобралась из людей с нестандартным мышлением и желанием все сделать по-своему.

Началась напряженная работа, а другой работы в то время не признавали, по конструированию узлов нового танка.

Предложенные мною колеса получались такими, что на их обработку требовалось больше времени, чем на изготовление орудия. Вырисованные металлические спицы колес-катков придавали танку некоторое изящество, но не несли никакой полезной нагрузки. При ударе о камень они ломались, и возникала необходимость замены колеса. А почему не сделать колесо цельным? Тогда его не разбить ни снарядом, ни камнем.

Живучесть машины увеличивается. Поделился мыслью с конструктором. Посчитали, что это подойдет для среднего танка.

В период работы в конструкторском бюро из-за особой секретности мне не удавалось установить связь со своим Центром.

А в это время в Германии происходили грандиозные события. В результате демократических выборов национал-социалистическая рабочая партия Германии на выборах в бундестаг получила большинство голосов, и канцлером Германии стал Адольф Гитлер.

Через некоторое время фельдмаршал Гинденбург передал ему и полномочия рейхспрезидента, фактически оставив его единственным верховным должностным лицом в государстве.

Никакого военного переворота в стране не произошло, национал социалисты к власти пришли самым мирным путем.

Гитлер сразу начал выполнять свои обещания.

Заручившись поддержкой крупнейших финансистов и промышленников, он дал государственные заказы военно промышленному комплексу на разработку и изготовление новых образцов вооружений.

А в нашем конструкторском бюро работа шла своим путем. Высшему руководству страны было доложено о создании танка, который не является тяжелым, какой делал Ижорский завод, и не является легким, какие выпускали все остальные заводы. Все ожидали чего-то выдающегося, что должно затмить все имеющиеся модели танков.

В конце концов, в 1936 году мне удалось установить связи со своим руководством и доложить о работах по созданию средних танков. Ответ был прямо-таки обескураживающим. Немецкие специалисты считают бесперспективным создание танков среднего класса с противоснарядной броней и выступают за создание скоростных и подвижных танков для прорыва оборонительных сооружений пехоты и действий в глубине обороны противника.

Вместе с тем, мне было предложено осуществлять контроль над разработкой этого вида вооружения, чтобы Германия не оказалась в числе отстаюших в вопросе создания новых видов вооружения. Одним словом, сторожи склад бесполезных вещей.

Мои предложения по модернизации танков также были оставлены без ответа, как несущественные.

Во время заводских испытаний Т-111 чаще всего из строя выходили двигатель и ходовая часть. Наш главный конструктор, назначенный для руководства доводкой почти готового танка, молчал. И он, и мы, пришедшие после него, видели, что у танка малая мощность бензинового, автомобильного двигателя. Ходовая часть с узкими гусеницами, недостаточным запасом прочности и большим давлением на грунт не обеспечивают танку необходимой подвижности и надежности. Постановка на танк шестидесятимиллиметровой брони вообще делала танк малоподвижной мишенью противотанковой артиллерии. В какой то степени положение мог исправить новый двигатель. Но таких мощных двигателей еще не было. Немцы ставили на танках авиационные двигатели. Они увеличивали скорость танков, но и это не было решением проблемы. Что-то надо было делать.

Принимать какое-то кардинальное решение о продолжении или сворачивании работ.

А тут из Испании пришло сообщение, что испанские мятежные войска расстреляли колонну танков Т-26. Я видел фотографии покореженных и сожженных танков. Это сейчас говорят о каких-то русских добровольцах, воевавших в испанских интернациональных бригадах. Добровольцами у нас только на комсомольские стройки едут – по путевке комсомольской организации по разнарядке. В Испании воевали наши военнослужащие, направленные туда в служебную командировку без оформления командировочного удостоверения. Безвозмездной помощи Испании тоже не было. За все платились денежки, и немалые.

Меня с группой конструкторов направили в командировку в Испанию, на месте изучить характер повреждений танков, чтобы учесть это при разработке Т-111.

Глава Испания разбередила мою душу. Ехать пришлось через Германию в качестве как торговых советников Посольства СССР во Франции.

Увидев германских пограничников, я с чувством грусти подумал, что я не был на своей Родине целых девятнадцать лет.

Уезжал, можно сказать, мальчишкой, а сейчас я еду проездом солидным мужчиной, всю сознательную жизнь прожившим в другом государстве в качестве гражданина его. У меня полностью изменилось мировоззрение и психология. Я стал думать как настоящий русский и сравнивать все с позиций «наше» и «не наше».

Пограничники были одеты в форму, мало напоминающую мундиры кайзеровского рейхсвера. Я помню пограничников года, вежливых, усатых, относящихся ко всем одинаково внимательно и доброжелательно. Грубоватость нынешних пограничников является подчеркиванием превосходства немцев перед всеми другими нациями. Мне это было неприятно, хотя это касалось моих соотечественников. Мы слышали о теории превосходства немецкой нации, арийском духе, проповедовавшемся Гитлером в своем основополагающем труде «Майн Кампф». Раньше мы говорили об историческом предназначении немецкого государства, но не нации. Всюду военные, служащие в полувоенной или военного образца форме.

Вся страна превращается в огромный военный лагерь.

Ты, внученька, на это можешь посмотреть сама, если и сегодня оглянешься вокруг. Идут прокуроры – блестят полковничьими и генеральскими погонами. Идут судебные исполнители – блестят полковничьими и генеральскими погонами.

Идут финансовые работники, работники автомобильной инспекции, карантинной службы, лесной охраны, железной дороги, авиации, речного и морского флота, налоговой полиции, таможенной службы, ветеринары и всюду сверкают генеральские и полковничьи погоны, разноцветные лампасы – зеленые, синие, голубые, красные... Куда ни кинь взгляд – генеральские и полковничьи каракулевые папахи. А всех их возглавляют маршалы в погонах с большими золотыми звездами и гербами России на погонах. Как будто и сейчас Россия готовится одеть всю страну в военную форму и поставить под ружье. Последним шагом будет введение узеньких погончиков для работников дипломатической и медицинской служб, как это было при усатом Сталине.

Затем Франция. Я не заметил веселящейся Франции, как о ней говорят. Шустрые подвижные французы не ходят с широко раскрытыми ртами и улыбками во весь рот. Нормальные спокойные люди, со своими заботами и делами. Хорошо развитая торговля, промышленность. Оживленно на улицах. Люди хорошо одеты. Контраст с Германией немалый, где намного меньше веселых лиц. Наверно, от жизни такой, направленной на укрепление немецкого духа.

Испания совсем другая. Нищая и разбитая, богатая и чопорная. Воюющая Испания. Я не буду тебе рассказывать, как началась война в Испании. Наши источники говорят о фашистском мятеже. В период гражданской войны всем противникам присваивалась приставка «бело» – белофинны, белочехи, белокитайцы. Затем все то, что выступало против левацкой политики, называлось фашистским.

Ты много читала и слышала о фашистском перевороте в Чили во главе с генералом Пиночетом. В Испании было то же самое. Один к одному. В Чили мы не полезли помогать военной силой Сальвадору Альенде, иначе и там бы началась такая же гражданская война, как и в Испании.

В Испании в 1931 году демократические силы предложили конституционному монарху уйти со своего престола, чтобы он своим видом не мешал вхождению Испании в семью демократических государств Европы. Король был неплохой человек, упаковал чемоданы и уехал.

Как и в России, к власти в Испании пришли руководители левого толка, которые понимали, что к власти они могут прийти только путем обещания народу сладкой и свободной жизни без каких-либо трудов. Отбери все у богатых, лежи на солнце и грей свое брюхо, а остальные пусть работают в поте лица. Такой подход всегда вызывает нарушение механизма экономического развития.

Песчинка в часы попадает и часы останавливаются. Уважаемый Михаил Сергеевич Горбачев, Генеральный Секретарь ЦК КПСС уменьшил объемы выпуска вино-водочных изделий и обвалил весь хозяйственный механизм, который коммунисты лелеяли в течение семидесяти лет. Значит, коммунистическая экономика держалась только на водке.

Экономика Испании тоже начала вилять из стороны в сторону. Виноваты в этом, конечно, проклятые капиталисты.

Нужно было что-то делать. Тогда начальник главного штаба сухопутных войск Испании генерал Франсиско Франко (Франко Баамонде) в 1936 вместе с командующими некоторыми военными округами выступил против демократического правительства Испании. Испания разделилась на две части, тех, кто за Франко, и тех, кто против Франко. Тем, кто против Франко, бросились помогать СССР и коммунистические партии Европы. В противовес им за генерала Франко вступились Италия и Германия. Начали работать друг против друга военные машины социализма и национал-социализма вместе с «фашио» Бенито Муссолини.

Характер военной помощи СССР прямо и недвусмысленно выразил известный советский поэт Михаил Светлов:

Ответь мне, Украйна, и Харьков ответь, Гренадская волость в Испании есть.

Я хату покинул, ушел воевать, Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать.

Комсомол семидесятых с упоением пел песню о «моей Гренаде», в которой не удалось совершить социалистическую революцию.

Испания оказалась удобным полигоном для проверки боевых качеств военной техники перед решающими схватками в Европе. Сотни танков и самолетов России, Германии, Италии вели ожесточенную борьбу на земле и в небе. И мы ехали на месте смотреть уязвимые места самого лучшего танка СССР Т-26.

Танк был хороший для ведения разведки и атаки войск, не оснащенных противотанковой артиллерией. Артиллерийские снаряды проламывали тонкую бортовую броню, срывали башни, выламывали катки. Очень много танков сгорело от попаданий даже зажигательных пуль в моторное отделение. Автомобильный бензин, пусть даже не самого высокого качества, является хорошо воспламеняющейся жидкостью, поджигающей танк.

Осмотр танков еще более укрепил нас во мнении необходимости применения двигателя нового типа – дизеля, более мощного и менее взрывоопасного. Ходовая часть должна быть укреплена и увеличена устойчивость танка. Несколько танков при преодолении эскарпов уткнулись стволом в грунт. Башни заклинивались, и танк приходил в негодность. Узенькие гусеницы танков скользили по каменистым склонам Испании как по льду и быстро выходили из строя. Небольшой вес танка приводил к тому, что даже снаряды малокалиберных пушек имели высокий коэффициент останавливающего действия для танков. А немного заболоченные и сырые места вообще считались танкобезопасными направлениями.

Одним словом, выводы для танка Т-26 и танкеток Т-27 мы везли малоутешительные. Еще менее утешительными были наши предложения по танку Т-111. Мнения членов комиссии разделились. Одни считали, что во всем виноваты танкисты, не умеющие воевать и поставившие боевые машины в опасное положение, не использовавшие превосходство в скорости и маневренности. На мертвых можно валить все. Как говорят русские, мертвые сраму не имут. Другие, к числу которых относился и я, высказывались за необходимость строительства нового маневренного, оснащенного новым двигателем и противоснарядной броней танка, с вооружением, способным бороться с другими танками, как на дистанции прямого выстрела, так и на больших расстояниях, и выполнять задачи по уничтожению противника в долговременных оборонительных сооружениях.

Наша точка зрения, точка зрения меньшинства, таила в себе опасность для нас самих. Любое неосторожно сказанное слово, могло иметь самые печальные последствия. После убийства партийного руководителя Ленинграда Сергея Кирова, нарком внутренних дел, генеральный комиссар госбезопасности Николай Иванович Ежов держал в «ежовых рукавицах» всю страну. Когда не заладилось с танком Т-111, главный конструктор не пришел на работу, и вообще больше не приходил, и никто о нем не вспоминал.

Приехав в Ленинград, мы доложили обо всем новому главному конструктору.

– Так я и думал, – сказал он, – надо останавливать работу над Т-111 и срочно начинать работу над новым танком. Поеду к Серго Орджоникидзе, буду докладывать ему лично.

Приехал главный через три недели с назначением главным конструктором на Южный машиностроительный завод и задачей строить новый танк. Главного конструктора Т-111 вернули из далеких краев и поручили дорабатывать танк.

На Южном заводе выпускались легкие колесные танки БТ.

«Бетушка» была скопирована с американского танка Кристи.

Коробку передач наши сделали лучше. Танк мог развивать скорость по шоссе до восьмидесяти километров в час. При съезде с дороги на колеса надевались гусеницы, и он шел по бездорожью.


Мысль неплохая, но применимая только для легких танков. На тяжелом и среднем танках нелегко будет снимать и надевать гусеницы. Не сапоги, однако.

Только мы приехали на Южный завод, как пришла весть о том, что нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе застрелился. А наш «главный» пользовался уважением и поддержкой наркома. Как-то нам сейчас придется?

Пришлось. Наш «главный» ехал на завод личным назначенцем наркома. А теперь он никто. Люди на заводе годами шли от одной серии БТ к другой, совершенствуя машину и не меняя основ конструкции и технологии производства. Это было спокойно для КБ, удобно и для завода. И БТ постоянно получал хвалебные отзывы из частей. Когда «главный» усомнился в перспективности колесно-гусеничного хода и надежности противопульной брони, то на него все стали смотреть с открытой неприязнью. Тем не менее, «главный» рассказал то, что знал о боях в Испании, о Т-26, тонкую броню которых пробивали снаряды противотанковых пушек. Конструкторский коллектив все это выслушал и начал горячо доказывать, что с БТ подобного случиться не могло. Не успели бы враги прицелиться в БТ, как он на скорости протаранил бы все их пушки.

В споре никогда не бывает победителей, поэтому главный стал постепенно подбирать себе помощников в конструкторскую группу перспективного планирования. Но тут против главного выступил начальник производства завода, который провалил предложение главного о создании конструкторской группы у директора завода и попытался сделать это и на парткоме. Спасибо коммунистам, не поддержали начальника производства. А против партии идти не позволялось ни партийным, ни беспартийным.

Начальник производства спал и видел себя главным конструктором, даже занял кабинет главного конструктора, но тут последовало назначение нашего главного конструктора.

Наш был скромнее и не стал воевать за обладание кабинетом. Он занял маленькую комнатку на первом этаже пустующего нового здания, поближе к заводским цехам. Просил передать группе перспективного проектирования весь этаж, но директор не дал. Он вообще невзлюбил нашего главного.

Собрав группу перспективного проектирования, главный конструктор сказал, что понимает приверженность работников к проекту БТ. Не менее естественна преданность работников кировского завода проектируемому тяжелому танку, который, по их мнению, будет играть в армии самую главную роль. Понятны и чувства работников опытного завода, верящего в превосходство своего Т-111. Наши танки лучше немецкого Т-1 и колесного итальянского «ансальдо». Главным в Красной Армии может и должен стать принципиально новый танк, способный выжить в тяжелейшей битве, которая нам еще предстоит. И важно не опоздать подготовиться к ней. Броню мы поставим не шестьдесят миллиметров, а толщиной в тридцать-сорок миллиметров, поставим мощный бензиновый двигатель и приблизим скорость этой машины к скорости БТ, а броню не пробьют никакие современные противотанковые пушки. Этим главный растопил лед недоверия со стороны патриотов БТ.

Тут снова выступил начальник производства, который пришел на совещание и обвинил главного в том, что игнорирует заказы военного министерства на поставку в войска танков БТ, забирает с производства специалистов и тем самым подрывает обороноспособность державы. Таким заявлением обычно подписывали приговор человеку. Но тут специалисты Южного завода обрушились на своего начальника производства, обвинив его в попытке помешать созданию принципиально новой боевой машины для Красной Армии. На обвинение надо отвечать обвинением, более мощным. Как игра в карты, козыри на руках есть – в выигрыше, нет козырей – сдавай карты. Вроде бы я должен вредить созданию нового танка, но за меня эту работу прекрасно делали товарищи с красными партийными билетами.

Глава Работа над новым танком началась с бумажных макетов.

Мы сидели и рисовали разметку листов, а затем склеивали канцелярским клеем, пытаясь добиться оптимальной компоновки корпуса танка и наклона броневых листов, обеспечивающего больший коэффициент отражения снарядов от башни и корпуса. Я резал и склеивал колеса-катки и гусеницы, добиваясь уменьшения удельного давления танка на грунт.

Скептики ходили и посмеивались над нами и над нашими бумажными макетами. Бумажники возились с бумажками, металлисты с броней. Броня нужна и крепкая и вязкая, чтобы снаряд взять не мог. Один изобретатель предложить сделать в корпусе большие дыры, чтобы снаряды сквозь них пролетали, но это предложение так и осталось шуткой. Листы нужно поставить под нужным углом, да сварить эти листы, потому что клепка листов непрочная. Все теоретические размышления решено было проверить на полигоне.

Во время работы над новым танком постоянно поступали заказы сделать двадцатитонный колесно-гусеничный тяжелобронированный танк Т-20. Конструкторам снова приходилось доказывать военным невозможность данного заказа, так как тяжелая машина с одним ведущим колесом двигаться не будет. На все опять уходило время, необходимое на разработку нового танка. А новый танк был внеплановым, на него никто из руководства особенного внимания не обращал.

Поддержку мы нашли у начальника бронетанкового управления РККА комкора Павлова Дмитрия Григорьевича, воевавшего на Т-26 в Испании.

– К черту бензиновые двигатели, – говорил он, – давайте ставьте дизели на новый танк.

Но в дело начал вмешиваться новый заместитель наркома обороны по вооружению командарм Кулик, заменивший расстрелянного маршала Тухачевского. Приказал остановить производство самоходных орудий СУ-5, прекратить экспериментальные работы над самоходными орудиями больших калибров. Все, что было подведено под «идею Тухачевского», подлежало уничтожению. Клянусь Богом, я не вредил Советской власти столько, сколько ей вредили ее лучшие сыны.

Побывавший в Испании Кулик в противовес Тухачевскому на всех углах доказывал, что танки нужны только для непосредственной поддержки пехоты и должны применяться не более чем поротно и побатальонно.

«Друзей» у нашего экспериментального танка было, хоть отбавляй. В период макетных работ на дереве поступило указание Наркомтяжпрома – все силы бросить на доработку колесно гусеничного Т-20, а экспериментальный гусеничный отложить на неопределенное время как задел проектных разработок. «По дружески» постарался активный начальник производства Южмаша.

Главный конструктор был вызван в наркомат для доклада о Т-20. На доклад он в нарушение всех инструкций взял два макета – своего (нашего) и рекомендованного Т-20.

Сегодня насчитывается сотни три участников этого закрытого совещания, на котором присутствовало не более десяти пятнадцати человек, включая и членов высшего партийного руководства. Точно так же и несколько тысяч человек доказывают, что они вместе с Лениным несли бревно на коммунистическом субботнике.

«Главный» нам не рассказывал в подробностях этого совещания, которое вел лично Иосиф Сталин. Одного его кивка головой было достаточно, чтобы «главному» разрешили доложить и о незаконнорожденном танке, основным оппонентом которого был уважаемый командарм Кулик, любимец Сталина. Надо быть таким смелым человеком, как наш «главный», чтобы пойти против генерального курса партии, проводимого Куликом с согласия Сталина. Нашему танку было милостиво разрешено участвовать в соревнованиях вне конкурса, из милости.

«Главный» шел по лезвию опасной бритвы. Один неверный шаг, одно неверное слово и под собственным весом с нажимом доброжелателей он бы распался на две половинки. Одна половинка, как болванчик, говорила бы только «есть» и «так точно», а вторая половинка отзывалась бы на номер и говорила «так точно, гражданин начальник». Это в лучшем случае. А в худшем, «и никто не узнает, где могилка твоя».

Наш шеф прошел как циркач, не шелохнувшись. Трудно жить в стране, где ценится не ум и способности, а личная преданность, несмотря на творимое под этим прикрытием прямое вредительство.

Командарм Кулик, как говорят, уже подвел вредительскую основу под деятельность нашего «главного». Он только не учел, что в случае с «главным» Сталину представилась возможность продемонстрировать свою прозорливость и гениальный ум государственного руководителя.

– Ладно, – сказал он, – пусть работают над двумя танками, посмотрим, какой окажется лучший.

Спасибо и на этом, что сразу не зарубил нашу тему.

Вероятно, сказалось то, что в боях на Халхин-Голе наши БТ массой разгромили японскую дивизию, не дав ей закрепиться на занятых рубежах. По приказу Жукова двести танков БТ проделали марш около двух сотен километров, сходу вступили в бой и разгромили противника. Свыше ста танков было уничтожено.

Тонкая броня и бензиновые моторы сделали свое дело. Огромные потери танкистов заставили руководство задуматься над тем, что по наезженной колее не всегда хорошо ехать. Нужно искать новые пути.

На сравнительных испытаниях танков мне довелось присутствовать самому. Председателем комиссии был, конечно, командарм Кулик. Наши доброхоты тихонько доложили ему о трудных местах в нашем танке. Сравнительные испытания танков так и не выявили преимуществ Т-20 и нашей модели.

На заключительном этапе присутствовал нарком обороны Клим Ворошилов. О нем даже песни слагали:

…ведь с нами Ворошилов, Первый красный офицер.

Сумеем кровь пролить За СССР.

«Незаконнорожденный» прошел все препятствия, предусмотренные программой. Затем все танки обходили крутой холм, чтобы попасть на пологий спуск к реке.

«Незаконнорожденный» по списку машин был последним.

Водитель-испытатель решил не обходить холм, а прямо через него пройти к преодолению речной преграды. Большая часть комиссии обрадовано смотрела на танк, идущий на холм под крутым углом, предвкушая полный провал его испытаний. А он спокойно вышел на холм, остановился, развернул башню стволом назад и первым вышел к переправе. Комментарии были излишни.


Клим Ворошилов поздравил нашего «главного» с победой и спросил, как думают назвать новую машину. «Главный» подумал и сказал, что назовут машину тридцатьчетверкой, Т-34. Мне потом «главный» сказал, что в 1934 году партия приняла решение о техническом перевооружении Красной Армии, поэтому и назвал танк Т-34.

Сразу после испытаний было принято решение сделать четыре экземпляра Т-34, уже законнорожденного, для показа и демонстрации в Москве. Ночами работали, но машины сделали. А тут телеграмма от друга-Кулика с запретом вывоза танков на показ в Москве, нет, мол, испытаний на пробег. Спасибо руководителям завода, поверили, взяли на себя часть ответственности. Запустили танки в Москву свои ходом через Белоруссию, чтобы набрать нужные километры. Переход был, конечно, трудным. Но в Москву мы прибыли вовремя, имея зафиксированный результат испытаний во время пробега со всеми отмеченными поломками.

Показ был на Красной площади в присутствии Сталина.

На площадь пустили «главного» и механиков-водителей. Сам не видел, в стороне был, но Т-34 показали себя с самой наилучшей стороны. Это понимал и Сталин, несмотря на советы доброжелателей. Походив вокруг машин, которые были и тяжелыми, как танки КВ, прорывавшие линию Маннергейма, и легкие, как БТ, Сталин приказал обстрелять танки, чтобы проверить, как они могут противостоять противотанковому оружию. И здесь результат оказался превосходным.

А в сентябре 1940 года не стало нашего «главного». Ладно бы, если человек потерял силы и здоровье в борьбе с врагами, честь и слава ему. Главными врагами его, и любого таланта в России всегда были свои доброжелатели считавшие, что, если не он, то и никто больше.

Мне бы надо оценку давать как представителю враждебной державы, с которой заключен пакт о ненападении, а я будто бы и забыл, кто я есть такой, всей душой прикипев к коллективу единомышленников, создавших лучший танк в мире.

Находясь в Москве, наведался на Сретенку к моему старому другу Аркадию Михайловичу Хлопонину. Сели мы с ним рядышком, поставили на стол закусочку и проговорили до полночи.

Аркадий Михайлович заметно постарел, возраст уже подходил к шестидесяти годам. В театре перестал играть. Кому нужен перестарок, шутил он. Иногда ему давали роли старых лакеев или стариков, являющихся декорациями для молодых героев. Но все равно в душе Аркадий Михайлович оставался героем-любовником, готовый к любым приключениям, чтобы вскружить романтичную женскую душу.

Основной вопрос, который волновал Аркадия Михайловича, волновал и меня, будет ли война с Германией. В 1935 году на этот вопрос ответить было легче, чем сейчас, в году. С Германией заключен пакт о ненападении. Вместе с Германией СССР смял в гармошку Польшу. Только поляки хотели провести стратегическое маневрирование своими вооруженными силами, как вдруг оказалось, что за их спиной нет Польши. Мои руководители требовали информации об оборонном потенциале и о настроениях советских людей в отношении возможного конфликта между Германией и СССР. А эта информация нужна только для подготовки к длительным военным действиям.

Моя информация о среднем танке воспринималась как вспомогательная информация, зато информация о наличии врагов народа в партийном аппарате, правительстве и в армии заслуживала большого интереса. Удовлетворенно воспринималась информация о том, что пролетариат России и Германии не будет воевать друг с другом. Приводились примеры международной солидарности пролетариата, когда английские докеры отказались грузить вооружение, отправляемое на фронты гражданской войны в России. Не знаю, может быть, подоплека забастовок английских докеров имела совершенно другой подтекст, однако эта забастовка как раз пришлась на отгрузку вооружений. А в целях пропаганды своей идеологии даже рекламу презервативов можно использовать как доказательство мер правительства по борьбе с поджигателями бактериологической войны.

Я и сам не знал, будет ли война с Германией, но чувствовал, что будет, и в самое ближайшее время. Сам я этой войны не хотел. Это означало, что я буду отделен от страны, которая мне стала родной. Хотя люди в этой стране жили, прямо скажем, плохо, они были захвачены идеей построения общества всеобщего счастья. Признаюсь, что эта идея захватила не только меня, но и многих здравомыслящих людей во всем мире. Я не исключу, что на этой основе многие иностранные граждане не за деньги, а за идею сотрудничали с разведкой СССР. Идея – это главное. Если у СССР отобрать идею, то это будет означать крах некогда могущественного государства.

Хотя я и доверял Аркадию Михайловичу, но в интересах осторожности и по своей искренности я сказал, что войны не должно быть. Но мы должны быть готовы ко всему.

Глава В феврале 1941 года я был вызван на срочную встречу с представителем моего Центра. Это было впервые за все годы моей работы в России.

В условленном месте и с опознавательным знаком меня ожидал мужчина лет примерно сорока, которого можно было принять за рабочего какого-нибудь завода. По-русски он говорил хорошо с едва заметным прибалтийским акцентом. Разговор он начал с того, что фюрер и Великая Германия высоко ценят мои заслуги на благо рейха и награждают меня серебряным знаком отличия «За верную службу». Этот знак был учрежден в период после 1933 года и им награждались те, кто беспорочно прослужил на благо Германии 25 лет. А в 1941 году как раз исполнилось лет со дня моей военной службы. Связной показал мне коробочку с орденом: на темно–синей муаровой ленточке тевтонский крест, обрамленный серебряным венком из дубовых листьев. В центре ордена квадратная свастика. На оборотной стороне надпись «За верную службу». Я поблагодарил за высокую награду и передал коробочку обратно.

Связной держался несколько развязно, что вызвало у меня сомнения в принадлежности его к моей разведывательной службе.

В армейской разведке, или как его стали называть – абвере, служили люди, прошедшие хорошую школу военной и разведывательной выучки, способные появляться как свои люди в рабочей, аристократической и дипломатической среде.

Дальнейший разговор подтвердил мои опасения. Связной тоном всезнающего человека, допущенного к высшим государственным секретам, начал говорить о выдающейся роли немецкой нации и ее великого фюрера Адольфа Гитлера, о том, что скоро весь мир узнает о новых победах германского оружия, а поэтому мне поручается особо важное задание, в день, который мне сообщат позднее, я должен буду подавать условные сигналы фонарем в районе, где находится танковый завод. Это обозначало то, что война начнется очень скоро, если уже сейчас решается вопрос о сигнальщиках для бомбардировщиков дальней авиации.

Не отвечая на вопросы, поставленные мне как возможному сигнальщику, я поинтересовался, какое ведомство представляет любезный господин, и какое военное учебное заведение он окончил.

После некоторого замешательства связной ответил, что он представляет имперскую службу безопасности, в военном училище не обучался, но хорошо знает обстановку в России и имеет чин гауптштурмфюрера (капитана) СС.

Насколько мне было известно, ведомство Генриха Гиммлера включало в себя криминальную полицию, государственную тайную полицию (гестапо), войска СС. Как мне уже было известно, управление имперской безопасности стремилось подчинить себе специальные службы Германии, включая и военную разведку. Значит, меня перепродали другому ведомству, или абвер уже вошел в состав управления имперской безопасности.

Выслушав ответ связного, я встал и сказал, что встречаться я буду только с теми, кто знает пароль, данный мне перед отправкой в Россию, повернулся и пошел. Вслед мне раздалось шипение о том, что я обрусел и предал Германию, и что со мной разберутся по германским законам, когда вермахт будет шагать по дорогам России.

Боже, как это неприятно слышать от своего соотечественника. Я слышал, что в СС вошло много штурмовиков СА, в числе которых было много тех, кто хотел как-то выслужиться. СС знает, что я капитан, потому и послал на встречу со мной гауптштурмфюрера, не сообразуясь с тем, что представитель старого дворянского рода не будет выслушивать бредни сельского лавочника, считающего себя спасителем нации.

Через месяц на встречу со мной вышел мой старый знакомый оберст Мюллер. Он рассказал мне, что идет непримиримая борьба между абвером и управлением имперской безопасности. Трезвые головы в абвере удерживают военное командование от военного столкновения с СССР, но уже подписана директива, и те, кто противятся теории войны, отстраняются от своих должностей.

– Мы также знаем, – сказал Мюллер, – что и в СССР считают дезинформацией сведения о военных приготовлениях Германии. Мы знаем друг друга не один десяток лет, я скажу прямо, что твоей информации мало доверяют, так как ты преувеличиваешь моральный дух советских людей и мобильность советской экономики, ее способность мобилизовать все силы на отпор любому нападению. По этой причине, чтобы проверить тебя мы были вынуждены отдать информацию о тебе управлению имперской безопасности. Отзыв о тебе пришел до такой степени неблагоприятный, что мне поручено самому, на месте, определиться в твоей надежности и принять соответствующие меры.

– Я так понимаю, – сказал я, – что, если ты убедишься в моей ненадежности, то на месте ликвидируешь меня?

– Нет, – сказал Мюллер, – я должен вместе с тобой разработать вариант твоего исчезновения из России. К нам поступила информация о принятии на вооружение нового среднего танка с противоснарядной защитой. Подняли твои старые сообщения, и оказалось, что ты сообщал об этом еще десять лет назад. Сейчас все лучшие конструкторские умы брошены на создание подобного танка.

Я рассказал ему об особенностях нового советского танка.

Сравнил его с танком T-III, который достался нам совершенно случайно. Мы разобрали по винтикам, чтобы познакомиться с теми системами, которые нам интересны. Сравнение танков оказалось не в пользу T-III.

Короткоствольная 37-мм пушка еще с первой мировой войны не шла в сравнение с 76-мм пушкой Т-34. Механизмы на T III обработаны отлично, детали подогнаны одна к другой. Но сложен механизм управления. Вес Т-34 на семь тонн меньше. Да и наша (или их?) броня лучшего качества.

После обратной сборки были проведены сравнительные испытания дизельного Т-34 и бензинового T-III. Узкие гусеницы не обеспечивали должной проходимости и сцепления танка с грунтом. Обстрел противотанковыми снарядами показал полное превосходство Т-34. Это я и выложил Мюллеру.

Мюллер попросил беречь себя и сохраниться до их прихода.

– Ситуация очень сложная, – сказал он. – Нам ссориться с имперской службой безопасности не с руки. Мы начали официально сотрудничать с русскими органами НКВД и я не исключаю, что в интересах дружбы стороны могут произвести размен своей агентурой. Думаю, что тебе нужно самостоятельно проработать варианты своего исчезновения из поля зрения.

– Как же так, – изумился я, – ведь это все равно, что выдать меня на расправу. В НКВД не церемонятся со своими гражданами, выбивая из них показания, а уж из меня они жилы будут тянуть, чтобы высосать все, что известно мне. Германия никогда не сдавала своих солдат.

– Да, – сказал Мюллер, – Германия не сдавала своих, но сейчас речь идет о безопасности государства. Никто не скажет, что Германия пошла на соглашение с коммунистической Россией.

Гестапо есть часть СС, которые являются частью национал социалистической рабочей партии Германии (Gliederungen der Partei), то есть вооруженными формированиями НСДАП, но не германского государства. Служба в войсках СС не являлась государственной службой, но сейчас она законодательно приравнена к ней. В НСДАП есть еще и штурмовики, СА, и у штурмовиков есть бригадефюреры и группенфюреры. Вот так, майн либер. С одной стороны это государство, а с другой стороны это не государство. В России точно так же. Партия это не государство, но органы безопасности – передовой отряд этой партии. Крепко подумай, прежде чем что-то сделать.

И ушел.

Пойми мое состояние, когда мне сообщили об этом. Я уже не знал, кто я есть такой и в какой стране нахожусь. Я казался себе посланником мира из Германии в Россию, но зачем нужна была вся эпопея с моим тайным проникновением в Россию?

Обратись к источникам, которые ты сможешь найти в Интернете. Тебе будут говорить, что это фальшивка. А разве не говорили, что документы о расстреле польских офицеров в Катыни это фальшивка? Разве не говорили, что секретное дополнение к пакту Молотова-Риббентропа фальшивка? Единожды солгав, кто тебе поверит?

Я оказался сопричастным к двум государствам, лелеявшим мечту установить свой, новый порядок, во всем мире. Но в одном логове двум вожакам не ужиться. Должен остаться кто-то один.

Тот, кто первым нанесет смертельный удар.

Я ничего не делал для уменьшения обороноспособности СССР, хотя я и являлся кадровым сотрудником разведки Германии. Я не вмешивался в принятие стратегических решений, приведших к неоправданным жертвам в начальный период войны.

Не так давно я прочитал воспоминания бывшего наркома вооружений СССР Ванникова. О тех временах он пишет, что Кулик предложил Сталину вооружить танки и противотанковую артиллерию крупнокалиберными орудиями от 107-мм и выше. В принципе, это было бы неплохо. Отличные танковые и противотанковые пушки перестали выпускаться. Когда началось широкомасштабное отступление советских войск, то пришлось начать производство устаревших 45-мм и современных 76-мм пушек на заводах, где они раньше изготавливались, а также на гражданских заводах. Так кто больше враг для СССР, я или они?

Глава В России господствовала теория ведения войны на чужой территории, малой кровью и большим уроном для противника. То ли это было русским шапкозакидательством, то ли действительно прав был бывший советский военный разведчик, выдвинувший множество обоснований в пользу того, что если бы Гитлер не напал на СССР, то СССР обязательно напал бы на Германию.

В том, что Советская Россия была обречена на нападение со стороны Германии, в этом не было сомнений ни у одного мало мальски здравомыслящего человека. Не знаю, как это было на самом деле, но перед самой войной коммунистическая партия при помощи особых отделов ВЧК и политработников перемолола в дьявольской мясорубке подготовленные военные кадры, специалистов военных предприятий и сотрудников ВЧК, обеспечивающих государственную безопасность.

Масштабов репрессий никто не представлял. Мы видели, как подвергали критике за нерадивость, как налагали партийные взыскания и увольняли людей с работы. Потом многих из этих людей никто не видел, а если и видел, то старался сделать вид, что не видит, чтобы никто не мог подумать о существовании связей с человеком, еще недавно занимавшим важный пост. И это сохраняется даже сегодня в период разрекламированных свобод и демократии.

Все очевидцы рассказывали, что 22 июня 1941 года они ни сном, ни духом не ведали, что именно в этот день начнется война.

Высшие руководители были об этом осведомлены. А я со страхом ждал ее каждый день. Не во всем я был согласен с советской властью, но простые советские люди не желали зла никому другому, кроме гидры империализма, воспринимаемой ими в виде жирного капиталиста во фраке и в цилиндре, и не заслуживали той участи, которую им приготовил немецкий фашизм.

Война началась так, как ей и положено. Все ее ждали, но никто ее не ожидал столь внезапно.

Немецкие войска стремительно продвигались вглубь СССР, несмотря на ожесточенное сопротивление тех частей, командиры которых, не боясь быть репрессированными за антигосударственную деятельность, готовили личный состав к ведению боевых действий. А в тылу по-прежнему «броня крепка и танки наши быстры» и «когда нас в бой пошлет товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведет».

Уже в первые месяцы войны стало ясно, что необходимо эвакуировать центры танкостроения на Украине (Южный и опытный заводы), Ижорский завод – изготовитель противоснарядной танковой брони и корпусов для тяжелых КВ («Клим Ворошилов»), Кировский завод – производитель этих КВ.

Все эти заводы оказались в зоне действия немецкой авиации.

Началось великое переселение промышленности на Урал и в Сибирь. Сейчас можно с уверенностью сказать, что не будь этой войны, Сибирь по-прежнему бы оставалась на задворках великого государства, а мужики сибирские занимались бы хлебопашеством и изготовлением сеялок и косилок для прокорма европейской части СССР.

Танков Т-34 в армии было немного. Все они считались изделиями строгой отчетности. Небольшая группа наших танков атаковала немецкую танковую колонну 4 танковой дивизии танковой группы генерала Гёппнера в районе города Гродно. Бой был скоротечный. Наши Т-34 нанесли большой урон танковой группе, и ушли вместе с отходящими войсками.

Меня с группой техников направили в район действий танков Т-34 с задачей организовать ремонт подбитых машин и обеспечить, чтобы ни один танк не достался противнику.

Группа гражданских специалистов, едущая в сторону линии фронта, вызывала подозрения и подвергалась бесконечным проверкам.

Полуроту Т-34 мы встретили на южной окраине Гродно. В составе группы находились и водители-испытатели нашего завода, выезжавшие в войска для обучения танковых экипажей. Десяток наших танков выглядели внушительно среди встречавшихся Т- и БТ. Вмятины на бортах показывали, что танки побывали в настоящих боях.

Противника настолько поразили танки Т-34, что за ними началась настоящая охота. За одиночными танками охотились роты и батальоны танковых дивизий. Перед Т-34 выставлялась приманка в виде групп бронетранспортеров и легких танков, организовывались группы танков-загонщиков, выгонявших Т-34 в специально подготовленные ловушки или под огонь противотанковых и зенитных пушек.

В одну из таких ловушек попал и я. Один танк Т-34 из группы, к которой мы были командированы, получил серьезное повреждение ходовой части и был спрятан в лесу западнее Гродно.

Выяснив характер повреждений, я вместе с двумя заводскими механиками и механиком-водителем танка на мотоциклах выехали к поврежденному танку.

Нас высадили на окраине леса, и мы в сопровождении механика-водителя быстро нашли поврежденный танк. У танка была разбита гусеница и перебита тяга левого фрикциона. С гусеницей и фрикционом мы справились сравнительно быстро.

Танк не заводился. Наконец нашли неисправность – слетела клемма аккумулятора. Аккумулятор был исправен, и танк завелся, но уже было темно, а дорогу к своим мы представляли плохо, знали только направление. Боясь окончательно заблудиться, мы переночевали в лесу, разведя маленький костерок. Радиостанции на танке не было.

Мы не представляли темпов наступления немецкой армии, и никто не думал, что нас послали на верную гибель выбираться из окружения на танке, имевшем горючего не более чем на сто пятьдесят километров. В боекомплекте оставалось пять снарядов и два диска для пулемета.

Утром, едва только рассвело, мы двинулись в путь. С утра дороги были пустынные и мы, можно сказать, спокойно проехали километров тридцать. В том месте, откуда мы выехали, уже были немецкие войска. Наших частей не было видно. Часам к девяти утра мы нагнали немецкую мотопехотную колонну и поехали прямо по ней, разгоняя в стороны пехоту и круша автомашины и повозки. Впереди колонны шел танк, в который нам пришлось трижды стрелять, пока мы его не подбили. Короткоствольный T-III успел один раз выстрелить по нам, ударив снарядом по башне и не причинив нам значительных повреждений.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.