авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |

«FB2: “D ”, 30 March 2010, version 1.0 UUID: 7F3155B6-A96D-48BB-A80B-B61869874C3C PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Светлана ...»

-- [ Страница 3 ] --

Когда последний насильник упал на землю, Эльза подхватила на руки находящуюся без сознания Лизу и стремительно бросилась к домам на окраине поселка. В большой группе военных уже заметили неладное. Несколько машин развернулось в их сторону, и что-то выкрикивая, наперерез к ним побе жали вооруженные люди. Эльза припустилась бежать изо всех сил, но в спину ей ударила автоматная очередь и с силой толкнула на землю. Она упала, прижав к груди голову девушки, чтобы ту не задело шальной пулей, но с огорчением заметила, что по ноге Лизы побежала струйка крови.

«Черт! Пока комбинезон спасает, но шлема нет. Как бы не долбануло меня по голове, тогда нам обеим крышка!» — озабоченно подумала она. И в этот момент по селу ударили минометы противоборствующей группировки. Преследователи с воплем бросились к своим машинам. Началась неразбериха. По обстреливаемому из тяжелых орудий селу, прокатилась волна паники. От грохота Эльзе заложило уши, в нос бил кислый запах пороха и свежей крови.

Она быстро спеленала Лизу ловчей нитью, чтобы та не помешала ей во время бегства, не вовремя впав в кровавое бешенство и, подхватив её, снова бро силась бежать. Недалеко с противным звуком пронесся снаряд и ударил в стену дома. Брызнули осколки, и один из них на излете задел голову Эльзы. Из пробитой артерии, заливая ей глаза, хлынула кровь. «Вот чёрт! Накаркала беду…» — обреченно подумала она и стала медленно оседать на землю, вам пирская регенерация при ранениях головы почти не действовала.

Наперерез Эльзе бросилась стремительная фигура. Мориску в полный голос кроя её матом, выхватила из ослабевших рук безвольно поникшего феник са. Сержант бегом отнесла свою ношу в безопасное место, а затем вернулась, и рывком подняла на ноги Эльзу, но та была уже не в состоянии передви гаться самостоятельно. Снова коротко выругавшись, и подхватив обмякшую девушку, сержант стремительно побежала к спасительному дому на задвор ках села, и в этот момент раздался близкий воющий свист снаряда, и от взрыва вздрогнула земля. Сержант упала, закрыв своим телом Эльзу, но взрыв пришелся настолько близко, что под градом осколков комбинезон Мориску не выдержал, и ей в мгновение ока разворотило спину. Досталось и Эльзе, осколками ей посекло правую руку и бок.

От боли девушка очнулась и, находясь на грани между жизнью и смертью, засыпанная сухой землей и мусором заворожено уставилась в лицо умира ющей Розы. Она увидела, как у неё расширились зрачки глаз во всю фиолетовую радужку и начали медленно стекленеть, а изо рта показалась алая струйка крови и побежала по подбородку. Твердые черты умирающей расслабились, придавая её лицу удивленное выражение.

В какой-то момент времени Эльзе показалась, что сержант пытается что-то ей сказать, и она вопросительно заглянула в её лицо, но та, обмякнув, уро нила голову. Тогда левой рукой девушка с трудом отстегнула шлем Розы и, отбросив его в сторону, прижала к себе её голову с коротко стрижеными тем ными волосами. К ранам на теле добавилась иная рана. В сердце Эльзы вспыхнула рвущая боль потери, разрастаясь, она грозила затопить её полностью.

Из запорошенных пылью глаз полились слёзы, которые, перемешиваясь с грязью и кровью на лице, все текли и текли безостановочным бурым потоком, оставляя на лице светлые дорожки. «Господи, даже Розу я потеряла!.. Но это ненадолго, дорогая, скоро мы встретимся за гранью. Подожди, сержант, не спеши, я догоню тебя. Ведь я страшно боюсь остаться совсем одна…»

Протянув руку, Эль нежно коснулась пальцами щеки мертвой Розы и, совсем ослабев от потери крови, провалилась во тьму беспамятства. Она уже ни чего не ощущала и не видела, как темный треугольный силуэт завис рядом с ними и стремительно передвигающиеся оперативники в почти невидимых комбинезонах-хамелеонах всех троих погрузили на борт.

Мертвые не умирают, пока живо сердце, что их помнит Я пески бороздил, и холмы огибал при луне.

Но в скитаньях моих не прибилась удача ко мне.

Лишь когда осушил я превратностей горькую чашу, Вдруг случайная радость блеснула монеткой на дне Омар Хайям Из тьмы беспамятства чей-то настойчивый голос звал и звал Эльзу, не давая ей уйти за грань, а потом неожиданно смолк. Девушка рассердилась, те перь она не могла понять, куда ей возвращаться, и растерянно огляделась по сторонам. Она стояла в одиночестве посреди мертвой пустыни, где до самого горизонта простирался однообразный тоскливый пейзаж. Вокруг не было ничего, только сияющие белые барханы и над ними нереально синее небо, в ко тором светило беспощадное бледно-желтое солнце. Эльзу снова охватил страх одиночества.

«Помогите! Кто-нибудь заберите меня отсюда!» — выкрикнула она, но ответом ей была тишина.

Бескрайняя пустота поглотила слабый звук её голоса, и девушке стало безумно горько и одиноко на душе. Вдруг вдали она заметила темный силуэт, стремительно уходящий от нее, и со всех ног бросилась в погоню. Обжигая босые ноги на белом раскаленном песке, Эльза бежала изо всех сил. От непере носимой жажды у неё пересохло горло, и уже совсем не осталось сил, но она никак не могла приблизиться к желанной цели. В отчаянии она закричала:

«Постойте! Подождите меня! Не бросайте меня здесь одну!» Но человек, не оборачиваясь, продолжал шагать дальше. Тогда Эльза, собрав волю в кулак, взлетела и устремилась следом по воздуху. О, радость! Она начала догонять одинокого путника. По мере приближения к нему выяснилось, что впереди шагает человек в знакомом ей спецназовском комбинезоне. Эльза снова отчаянно окликнула его. Наконец её зов был услышан, тот обернулся к ней.

Сержант остановилась, ожидая девушку. Та подбежала к ней и, бросившись в её объятия, горько навзрыд заплакала. Роза успокоительно похлопала Эльзу по спине и, решительно отстранившись, с участием заглянула в её глаза. Сейчас она показалась ей настолько необыкновенно красивой, что сердце девушки сжалось в тоске по несбыточному счастью.

— Дорогая, зачем ты идешь за мной? Хочешь, чтобы моя жертва оказалась напрасной? — ласково спросила сержант, бережно вытирая её слезы. — Да вай присядем у дерева и немного побеседуем, пока у нас есть в запасе минутка перед вечностью… Улыбнувшись, Роза жестом пригласила ее присесть на траву под огромной цветущей яблоней, неизвестно откуда появившейся в пустыне. Не удивив шись, Эльза села и прислонилась спиной к шершавому теплому стволу дерева. Гибким движением Роза опустилась на землю и легла рядом, положив ей голову на колени. Она сорвала тонкую травинку и, сунув её в рот, задумчиво глянула огромными фиолетовыми глазами в лицо печальной девушки.

— Что ты хочешь узнать, детка? Тебя волнует, что мною двигало? Но, я думаю, ты и сама знаешь, что это была любовь, — ласково сказала Роза и спро сила: — Подаришь мне поцелуй на прощание?

Получив согласный кивок, она приподнялась и прильнула к губам Эльзы. Той стало грустно до слёз, и когда Роза отстранилась, снова улегшись на её колени, она провела пальцами по четко очерченному контуру её губ. У неё с горечью вырвалось:

— Господи, как жаль, что ты не парень!

Глядя на Эльзу все тем же ласковым и немного грустным взглядом, Роза улыбнулась и тихо сказала:

— Дорогая, я же с тобой говорю не о сексе. Любви все равно, кто ты и какого пола. Она не спрашивает к кому можно прийти, а к кому — нет. Её не инте ресуют человеческие условности, — Роза протянула руку и шутливо дернула её за рыжую прядку. — Глупая девчонка! Ты всё никак не повзрослеешь.

Пойми, любовь дается далеко не каждому, а тебе неслыханно повезло и дано целых три попытки. Смотри, не упусти свой последний шанс!

Неожиданно сержант легко вскочила на ноги и озабоченно глянула вдаль.

— Прости, Эль, но мне пора. Я очень прошу тебя, не ходи за мной, дорогая! Возвращайся домой!

Роза снова нежно поцеловала её на прощание, и решительно отвернувшись, легким размеренным шагом двинулась вперед. Её силуэт начал стреми тельно удаляться. Эльза всем сердцем рванулась следом за ней, но та обернулась и сердито выкрикнула:

— Я сказала тебе, не смей! Марш домой!

…Разлепив тяжелые веки, Эльза с трудом сфокусировала взгляд. Рядом сидел Штейн и глядел на неё встревоженными серыми глазами. Заметив, что она очнулась, он облегченно прикрыл веки и откинулся на спинку стула.

— Знаешь, Лисичка, ты так рвалась за грань, что я уж подумал, что не удержу тебя, — усталым голосом произнес он и, помолчав, добавил: — Ты всю до рогу звала Розу. Она так тебе дорога?

Подавшись вперед, Штейн с жадным вниманием впился в бледное измученное лицо жены.

Эльза закрыла глаза и из-под ее сомкнутых век покатились слезы. Чуть она слышно прошептала:

— Знаешь, Томас, оказывается, очень больно терять тех, кто преданно до последнего вздоха любил тебя. Даже там за гранью… Штейн издал горький смешок.

— Эль, ты что? Решила предаться лесбийской любви?

— Ты не понимаешь… какая разница, как это называется. Я говорю о Любви с большой буквы… Прах к праху, а живое к живым Жаркий лал в синеве небосклона — любовь, Бирюзой напоенная крона — любовь.

И не стон соловья над поляной зеленой, А когда умираешь без стона — любовь.

Омар Хайям Яркое апрельское светило, казалось, навсегда зависло в невозможно синем небе, по которому проносились белоснежные гряды облаков. Земля, ото гревшись после суровой зимы, исходила буйными весенними соками. Растительное царство стремительно рванулось в рост, торопясь принести этому миру свои плоды, и от флоры не отставала фауна. Опьяненные чудесным весенним вином, животные сходили с ума от радости;

самцы с новыми силами бросились на поиски подруг, стремясь продлить нескончаемый круговорот жизни. Даже люди, запертые в своих коробках и привязанные электронными путами к многочисленным ящикам, не остались равнодушными к апрельскому колдовству. Их тоже затронуло весеннее беспокойство, и эти своеобраз ные морлоки[3] потянулись на поиски приключений, покупая путевки в экзотические для них страны.

Сразу же из госпиталя Штейн привез жену в их поместье на Алтае. Не заходя в коттедж, и не дожидаясь мужа, разговаривающего с летчиком, она свер нула к небольшому бревенчатому сарайчику, у которого высилась аккуратно сложенная поленница дров. На его солнечной стороне Эльза села на присту почку у стены и сложила руки на коленях. На них еще виднелись слабые следы шрамов, особенно много их было на правой руке. Блаженно закрыв глаза, она с удовольствием вдыхала чудесный весенний воздух, остро пахнущий еловой смолой от разогретой на солнце бревенчатой стены. Всем своим до вольным видом она напоминала нежащуюся в лучах полуденного солнца большую рыжую кошку. «Господи! Какое счастье снова оказаться среди живых и не меньшее счастье оказаться здесь на Алтае! Какое все-таки чудо природа, она успокаивает и выметает из души всё мелкое, — лениво подумала она. — Хотелось бы мне навсегда остаться здесь. Рано поутру я ходила бы за водой на родник и по дороге слушала величественный шум ветра в кронах кедров…»

Из созерцательной мечтательности её вывела еле слышная мягкая поступь, и она не открывая глаз, спросила:

— Как прогулка?

— Да, вот как дурак цветочки собирал для любимой женушки. Сказать кому, так не поверят.

Лениво подняв веки, Эльза улыбнулась мужу, присевшему около её ног. На колени ей легли цветы, и теплая большая рука нежно сжала колено. Рас трогавшись от этой немой ласки, она протянула руку, и медленно провела ладонью по гладкой твердой щеке, а затем заткнула за ухо непослушную прядь растрепавшихся белоснежных волос.

— Где ты нашел такую прелесть?

На её вопрос Штейн неопределенно пожал плечами. Удовлетворившись его молчаливым ответом, Эльза принялась перебирать весенние первоцве ты — желтые и фиолетовые пушистые ветреницы. Собирая их в букет, она слегка поглаживала нежные колокольчики. Прикосновение к ним доставляло ей почти чувственное удовольствие.

— Как ты себя чувствуешь, Эль? — тихо спросил Штейн, прижавшись щекой к её коленям.

— Не беспокойся, дорогой, все замечательно. Все живы и здоровы, и это самое главное, — она помолчала. — Правда, хорошо вот так сидеть на солныш ке и ни о чем не думать? Есть в этом какая-то неизъяснимая прелесть… кстати тебе очень идет ватник. В нем ты выглядишь, как абориген, только дыр многовато.

— Чертовы мыши! Ничего съестного нельзя оставить в карманах, — с досадой проворчал Штейн, брезгливо разглядывая прогрызенную полу телогрей ки.

Чуть заметно улыбнувшись, Эльза снова закрыла глаза. Откинувшись назад, она коснулась затылком бревен, нагретых на солнце, и после небольшой паузы буднично сказала: — Томас, я хочу, что бы ты знал, — я люблю тебя.

Не дождавшись ответа, она открыла глаза: рядом никого не было.

— Ну, надо же! Сбежал трусишка! — серебристо рассмеялась девушка, но все-таки приуныла, и её личико погрустнело.

«Хорошо, Томас. Я тоже никуда не спешу, пусть все остаётся как есть». Эльза поднялась на ноги и дорожка, усыпанная прошлогодней хвоей, привела её к входным дверям коттеджа. Оказавшись внутри, она настежь распахнула окна и двери. В большом холле первого этажа загулял жуткий сквозняк, со сви стом унося из него застоявшиеся за зиму нежилые запахи. Прихватив по дороге немудреную вазочку, она налила в неё родниковую воду и, немного поду мав, двинулась к спальне. Та показалась ей знакомой и одновременно чужой.

С новым чувством узнавания она осмотрелась по сторонам. В небольшой комнате, выдержанной в стиле русской деревенской избы, на деревянном некрашеном полу лежали пестрые домотканые половички. Посредине комнаты стояла большая пружинная кровать с вычурными металлическими спинками, а рядышком с ней две небольшие тумбочки. «Лаконичная меблировка. Все по делу — ничего лишнего», — насмешливо подумала Эльза и, по ставив вазочку на свою прикроватную тумбочку, бережно расправила нежные цветы в букете.

Когда на пороге спальни залитой светом полуденного солнца появился Штейн, его глазам предстала мирная картинка. Лежа на животе поверх пестро го лоскутного одеяла, обнаженная жена, подперев голову руками, что-то увлеченно читала. Неслышным шагом он подошел к кровати и, покидав одежду на пол, опустился рядом с ней. Кровать жалобно скрипнула под его немалым весом. Эльза поспешно отодвинулась от мужа, чтобы окончательно не ска титься к его краю кровати. Штейн перевернулся на бок и, подперев голову рукой, задумчиво уставился на нежный профиль, обрамленный ореолом отрас тающих золотисто-рыжих волос. Отложив томик стихов в сторону, Эльза повернула к нему голову и вопросительно посмотрела на него.

— Почему ты не спрашиваешь, люблю ли я тебя? — наконец, лениво спросил он.

В глазах Эльзы вспыхнули веселые смешинки. Глядя на него, она спокойно спросила:

— А ты меня любишь?

Тяжко вздохнув, Штейн откинулся на спину, и заложил руки за голову. С задумчивым интересом он уставился в потолок, наблюдая за сложными пере движениями жука-короеда. Некоторое время спустя он неохотно ответил:

— Не знаю, Эль. Не хочу тебе лгать.

— Ну, а зачем тогда спрашиваешь? — по-прежнему спокойно поинтересовалась она и, взяв в руки томик со стихами, углубилась в чтение. Смерив её недовольным взглядом, Штейн закрыл глаза. В спальне установилась тишина и под равномерное басовитое жужжание мухи, бьющейся в окно, он совсем было задремал, но тут Эльза пихнула его в бок.

— Послушай, какая прелесть! — воскликнула она и с чувством продекламировала:

С весенним птичьим щебетом проснись, Глотни вина и к лютне прикоснись.

Недолго ты пробудешь в этом мире, И он не прокричит тебе: «Вернись!»

— Замечательно! Я рад, что тебе понравилось, — сонно пробормотал Штейн, и снова погрузился в полуденную дрему под умиротворяющий шелест страниц.

— Ой, какая прелесть! — после недолгого затишья восторженно сказала Эльза, и снова нетерпеливо пихнула мужа в бок. — Не спи, соня! Ты только по слушай, как замечательно написано, а ведь столько лет прошло! Да что там лет, столетий!

Встрепенувшись, Штейн сердито на неё покосился, но промолчал и попытался зарыться под подушку. Но фокус не удался. Она безжалостно сдернула подушку с его головы и торжественно прочитала:

Если жизнь твоя — ветром взметенная пыль, Если пышный цветник превращается в гниль, Помни: выдумка всё, что тебя окружает, А возможно и так: всё, что выдумка, — быль.

Напряженно выпрямившись, Эльза замерла. «Очень созвучно тому, что у меня сейчас на душе!» — с удивлением подумала она. Побывав на грани меж ду жизнью и смертью, она начала непривычно много задумываться о смысле бытия. На её лице появилась глубокая печаль. Штейну очень это не понра вилось. Воспользовавшись рассеянностью жены, он немедленно отобрал у неё книгу.

— Эль, прекрати хандрить! Думаю, хватит с тебя дурацкого упадничества! А ну-ка иди сюда, дорогая! Раз уж ты не дала мне поспать, то я сейчас покажу тебе, что не всё еще пыль и тлен в этом мире!

— Темнота! — проворчала Эльза, возвращаясь из своего «далека». — Никакое это не упадничество, а «Сад истин».

— Ах ты, моя умница! Может, просветишь меня и в кое-чем другом?

— Ну, батенька мой, боюсь, что тут мне ещё рановато тягаться с тобой… Чудовище! Томас, прекрати миндальничать со мной, тебе совсем не идет роль нежного любовника, а с непривычки это просто ужасно! Я же знаю, что ты садюка и любишь жесткий секс. Не бойся, я же вампирка, не рассыплюсь. А то мне все время кажется, что тут какой-то подвох и меня всё время тянет поискать свой стилет.

— Ну, смотри, дорогая, ты сама напросилась!.. Черт, больно же!

— Прости, дорогой, но ты сам виноват, нефиг так набрасываться. Сколько раз я тебя предупреждала — не делай слишком резких движений, но ты ни когда не слушаешь меня. Неужели за столько времени так сложно понять, когда у меня срабатывают спецназовские рефлексы?..

— Вот дьявол! Заткнись, Эль! Только твоих проповедей мне не хватало!.. Прости, дорогая, но мне бы за своими рефлексами уследить… *** Взявший отпуск Штейн почти не отходил от жены, бдительным оком следя за тем, чтобы она ни в коем случае не переутомлялась. Постепенно их сов местная жизнь в поместье вошла в привычное русло, пока не произошло событие, много что перевернувшее в их отношениях. Правда, знаменательный день начался как обычно. В распахнутые окна ворвался свежий утренний ветер и, зябко поежившись, Эльза натянула на себя одеяло, при этом она серди то пробормотала: «Черт побери, сколько раз просила Томаса — закрывай окна! Но он никогда не слушает меня…» Она собиралась еще немного подремать, но окончательно проснулась от чудесного запаха свежесмолотого кофе и выпечки. Не открывая глаз она спросонья потянулась за чашкой, но не найдя её на привычном месте, удивленно распахнула глаза.

На сервировочном столике в изящной вазе стояла пунцовая роза с капельками росы на нежных лепестках. Рядом лежал новый том стихов Омар Хайя ма в роскошном кожаном переплете, явно сделанном на заказ. Сев в кровати, Эльза взяла книгу в руки и залюбовалась роскошной иллюстрацией на об ложке, изображающей гурий в райском саду. Она провела пальчиком по золотому обрезу и открыла обложку роскошного издания. На форзаце красова лась надпись, сделанная размашистым твердым почерком:

«Один к фиалке попадает в плен, Другой — к тюльпану, в жажде перемен, А мне милей — бутон стыдливой розы, Что задирает платье до колен.

Р.S. Эль, я люблю тебя!

Пока мы здесь, лучше ничего не одевай, а то мне надоели твои вопли, что у тебя из одежды скоро останется только костюм Евы. Кстати, дорогая, он больше всего тебе к лицу!»

— Боже мой, не верю своим глазам! — ошеломленно прошептала Эльза. — «Томас, признающийся в любви» это нечто новенькое в его репертуаре, при чем из разряда фантастики, — на её лице промелькнуло сомнение. — Может, он пошутил? Или таким образом решил успокоить меня, чтобы я быстрей выздоравливала после ранения?

Эльза легла на спину и прижала книгу к груди. «О, нет! Томас не станет шутить такими вещами, не тот он человек, — решила она и на её лице засияла безудержная улыбка. — Черт побери! Мне не верилось, что такое когда-нибудь произойдет, во всяком случае, в обозримом будущем! Чудеса, да и только!»

Ей показалось, что из её сердца вынули болезненную занозу, и безоблачное счастье затопило душу девушки. Из её головы как-то разом вылетели все мыс ли и та, звеняще-пустая, тихо кружилась от странных чувств, не давая ей сосредоточиться и осмыслить происшедшее. Наконец, она с ленивым удоволь ствием подумала: «Любить самой — замечательно, но когда выясняется, что и тебя тоже любят, то это — наивысшее счастье! И пусть некоторым котярам не хватает духу признаться в этом прямо. Не суть!»

Неожиданно Эльза поймала себя на том, что чувствует некоторое разочарование. «Вот дура! Я же жила мечтой о любви Томаса! В чем же дело?.. Навер но, это как на охоте, дичь поймана и азарт пропал, — она насмешливо фыркнула. — Ага, держи карман шире! Поймала, как же! Томас — та еще дичь!

Оглянуться не успеешь, как он живо слиняет на сторону. Черт побери, одна его секретарша чего только стоит! — она недобро прищурилась. — Но ко гда-нибудь я прищучу эту белобрысую гадюку, она ещё у меня попляшет. Вот стерва!» Эльза с энтузиазмом принялась продумывать, каким образом ей изолировать мужа от поползновений его же секретарши. «Вот гадина! Может, мне её прирезать и вся недолга?» — в сердцах подумала она, осознав всю нереальность такого сценария.

Но вопреки досаде в её душе разгоралась яркая радуга, окрашивая окружающий мир в счастливые тона. Отбросив все сомнения, Эльза решила, что с ней произошло настоящее чудо, о котором она уже не мечтала и нужно довольствоваться тем, что имеешь, а в будущее заглядывать еще рано. «Ладно, на плевать! Пусть стерва пользуется тем, что я добрая. Все равно я не верю, что Томас прекратит свои загулы на сторону. Он — не Хикару, который никогда не стал бы обманывать, признавшись мне в любви».

Былые чувства разбередили девушку. Со светлой печалью, но без прежней жгучей боли в сердце, она вспомнила о Хикару и Розе. Исподволь в её душе проснулась жалость к ним, — ведь в своем эгоизме, она не отдавала себе отчета, что они тоже страдали от той же беды, что и она — от неразделенной любви. Но в отличие от неё им не выпало счастья быть любимыми.

«Господи, почему судьба так несправедлива? — Эльза вспомнила свой сон в госпитале и слёзы моментально подступили к её глазам. — Прости, Роза, теперь я навсегда у тебя в долгу. Мне никогда не отплатить тебе за любовь той же монетой, — ведь ты заплатила за неё высшую цену…»

Подходящие случаю строки сами пришли на ум, и она прошептала:

Та, что сердце мое увела без труда, Вновь надеждой меня одарила, когда Жаркий бросила взор, словно камешек в чашу:

Он остыл, но зато закипела вода.

Неслышно войдя, Штейн угрюмо замер на пороге. «Der Teufel! С мертвыми бороться невозможно: их заново не убьешь. Но будь я проклят, Мориску, ес ли отдам тебе Эль!» Он быстро пересек комнату и выдернул из кровати недовольную жену, украдкой вытирающую глаза.

— Томас, прекрати, у тебя холодные руки! Отпусти, я не выпила свой кофе.

— Кто не успел, тот опоздал, дорогая!

— Пусти, изверг! Куда ты меня тащишь?

— Забыла? По распорядку сейчас у тебя водные процедуры! — безжалостно ответил «изверг». Он вытащил сопротивляющуюся Эльзу на воздух, и с раз маху швырнул её в бассейн.

Услышав яростный вопль жены, он засмеялся, зная, что сегодня вода в бассейне очень холодная, поскольку ещё с вечера отключил его подогрев.

— Убью поганца! Ах, ты… Стенька Разин! Ну, погоди, дай только отсюда выбраться, и я покажу тебе персидскую княжну! Изловлю, паразита и соб ственноручно порежу на мелкие кусочки! Это ж, каким нужно быть садистом и отъявленным мерзавцем, чтобы дённо и нощно так издеваться над соб ственной женой!

— Честное слово, я здесь ни при чем. Для быстрейшего выздоровления врачи прописали тебе закаливающие процедуры.

— Ну, всё! Подыскивай в свой лазарет новых айболитов!

Специфика топорных методов любви Небольшая стайка ребятни, бегавшая по приторам, неожиданно остановилась и, глядя на реку, возбужденно загалдела на что-то показывая пальцами.

Посмотреть было на что. Посреди бурной реки, опасно балансируя на мокром скользком валуне, поднялась высокая, скульптурно вылепленная фигура мужчины с длинными белыми волосами. Пловец на мгновение замер и без всплеска вошел в ледяную воду.

Штейн коснулся дна реки, и с любопытством огляделся. В пределах его видимости лежал только черный безжизненный камень. Разочаровавшись, он озабоченно посмотрел наверх, но и здесь зеленоватая толща стремительного потока не дала ему никакого обзора. Он зябко поежился. «Вот дурак! С чего я решил, что здесь есть что-то интересное? Нужно быстрей выбираться наверх, а то слишком холодно. Даже регулировка теплообмена не помогает». Вы нырнув, он поплыл по течению. Неожиданно его потянуло в водоворот. Он рванулся из жадной пасти воронки, но ничего не вышло: река не отпускала его.

«Der Teufel! Не хватало еще утонуть! — озабоченно подумал Штейн. Подтверждая его опасения, водоворот с новой силой поволок его вниз и, несмотря на все его усилия, несколько раз ударил об острые камни. «Плохо дело!» Сжав зубы, он рванулся из коварной ловушки и ему повезло. Отделавшись сло манными ребрами и распоротым боком, он выбрался из водоворота и мощными гребками поплыл к берегу. На скальном берегу он с трудом нашел ме стечко, где можно выбраться из воды, и рухнул на прибрежную крупную гальку. Заметив, что в его сторону несутся вездесущие ребятишки, он собрался с силами и запустил регенерацию на полную мощность. Штейн поднялся на ноги и поморщился от боли: «Der Teufel! Кажется, ребра сместились при сра щивании, не пришлось бы снова ломать!»

Тем временем подбежавшая к нему босоногая ребятня разом оробела. Вблизи незнакомый мужчина оказался очень высоким и очень красивым. Маль чишки и девчонки, разинув рот, в восторге уставились на него. Если бы они знали кто такой Микеланджело, то они назвали бы его ожившей статуей Да вида в исполнении знаменитого мастера. Но ошеломленное молчание длилось недолго, женское кокетство не дремлет с пеленок. Рыжеволосая девчонка лет семи, загорелая почти до черноты, дерзко улыбнулась ему и звонким голосом спросила:

— Дяденька, а вы тоже из верблюдов или приехали к кому в гости?

Не поняв, о каких верблюдах идет речь, Томас присел на корточки, чтобы не пугать детей своим ростом, и спросил девочку мягким голосом:

— Детка, ты каких верблюдов имеешь в виду, одногорбых или двугорбых?

Ребятишки заливисто засмеялись. Сверкая белозубыми улыбками на загорелых веселых лицах, они наперебой принялась объяснять ему, кто такие верблюды в местном варианте. Настоящих кораблей пустыни, естественно, здесь не водилось. Оказывается, в этих местах так называли туристов, иду щих пешим маршрутом к Телецкому озеру.

— Нет, дети, я местный, а не турист, — серьезно ответил Штейн и ласково посмотрел на рыжеволосую девочку. Он впервые позавидовал людям. Ему до смерти захотелось, чтобы и у них с Эльзой была бы такая же родная малявка: уж очень кроха напоминала её и внешностью и весёлым несносным харак тером. «Обязательно нужно узнать, как дела у Мика, и есть ли надежда получить кровное потомство. Интересно, что я почувствую, когда у нас появится родной ребенок, как говорится плоть от плоти?..» — задумался Штейн.

Девчушка не унималась, оживленно сияя карими глазами, она перебила его размышления:

— Дяденька, а где вы живёте? Я вас ни разу здесь не видела.

— А?.. Ах, да! Все правильно, лисёнок, ты и не могла меня видеть. Я живу довольно далеко от вас, — он неопределенно махнул рукой в сторону лесисто го гребня горы.

— А откуда вы знаете, что мамка зовет меня Лисичкой?.. А я знаю, где вы живете! Мамка сказала, что за вторым притором живут артисты, красивые аж жуть! Я слышала, как она говорила тете Гале, что девка так себе, рыжая и тощая, совсем как я, а мужик просто потрясающий и что за ночь с ним пол жизни не жалко! Дяденька, так вы артист? Потому у вас такие длинные волосы? Ой, какие мягкие! — воскликнула девочка. Протянув руку, она уже успе ла дернуть его за прядь волос и, с восторгом глядя на Томаса, добавила: — Вы, в каком кино снимаетесь? Скажите, ну, пожалуйста! Я очень хочу посмот реть кино с вами! Вы такой красивый, красивше, чем Нео в Матрице! Когда я скажу мамке, что видела вас, она мне не поверит!

— Ладно, дети, мне пора, — Томас взял исцарапанную ручонку рыжеволосой девочки и, галантно поцеловав ее, серьезно произнес:

— Моя прекрасная леди, знакомством со мной Вы оказали мне честь. Я прошу Вас, когда Вы встретитесь с Вашей почтенной матушкой, передайте ей большое спасибо за столь лестный отзыв обо мне. И не забудьте сказать, что тебя и мою жену, я считаю очень красивыми — он к чему-то прислушался. — Лисичка, по-моему, тебя зовут. Слышишь? Наверно, это твоя мама. Значит, тебе тоже пора домой.

Погладив болтливую малышку по голове, Штейн поднялся. А дети действительно услышали голос Тамары Васильевны, местной учительницы русско го языка и литературы, и бросились на её зов. Когда девчушка, прозванная Лисичкой, обернулась, то у реки уже никого не было. Добежав до поселка, дети удивились, что так и не встретили свою учительницу, хотя её голос всю дорогу слышался очень близко от них.

Алиса вбежала в дом и нашла мать на кухне, она готовила холодный борщ.

— Мамка, ты чего нас звала? Мы за тобой бежали-бежали, но так и не догнали! — выпалила девочка единым духом, влетая в кухню к матери.

Тамара Васильевна, невысокая полненькая женщина с миловидным лицом, удивленно подняла брови:

— Ребёнок, ты что болтаешь? Когда это я вас звала? С самого обеда я безвылазно торчу на кухне. Сама видишь, овощи в борщ крошу и уже целую кучу их настрогала.

— Да только что! Правда-правда, я не вру! Вот Нинка и Костик с Серегой подтвердят. Они тоже слышали, как ты звала нас по именам!

— Ну-ка, ну-ка! Расскажи подробнее! Иди, егоза, сядь ко мне, — ласково сказала женщина, с любовью глядя на дочку.

Забравшаяся на колени матери Алиса обняла её за шею и подробно рассказала о встрече у Катуни. Тамара Васильевна, выслушав рассказ дочери, удив ленно покачала головой. Каких только небылиц она уже не наслушалась на Алтае! Сама-то она была не из местных. Лет десять тому назад юной девуш кой она приехала в Россию в поисках лучшей доли из Туркменистана. Там русским стало совсем невмоготу после перестройки. Бесприютно поболтав шись по огромной полуразваленной стране, в конце концов, она осела на Алтае.

«Да, странная здесь местность и чего только не бывает! Например, женщины рассказывали, как они работали в поле, и вдруг поднялся огромный горя щий крест. А уж баек о голосах, зовущих из печи и прочих страшилок и вовсе не счесть! Говорят, что этому есть научное объяснение. На Алтае большие залежи ртути, и она, испаряясь, отравляет воздух. Отсюда и берутся всякие чудные видения у местных. Но удивительно другое, то, что эти галлюцинации носят массовый характер», — подумала она. Услышав, что просил передать «артист с горы», женщина, смутившись, густо покраснела.

— Лисичка, я же тебя просила, не выноси разговоры из дома на улицу! — укоризненно попеняла она дочери, и с просящим видом заглянула в её гла за. — Родная, я очень прошу тебя, не говори ничего отцу про артиста! Хорошо?

Испуганно посмотрев на мать, Алисочка отчаянно замотала головой, и прижалась к её груди.

Поздно вечером о том, что пришел глава семейства, они узнали по грохоту в сенях и грязной ругани. Мать и дочь, которые уже легли спать, испуганно сжались в своих кроватях. Алисочка сразу же поняла, что отец пьян в стельку, трезвый он никогда не ругался. Распахнулась входная дверь, и в дом вошел мрачный темноволосый мужчина средних лет. Увидев, что в доме темно и его никто не встречает, он снова разразился отборнейшим матом и, пройдя на кухню, пнул попавшийся ему под ноги табурет. Он с грохотом упал на пол. Истошно завизжала кошка, и этой бедолаге досталось от хозяина дома. Тамара Васильевна вскочила с кровати и с замиранием сердца бросилась в кухню. Мужчина, увидев испуганную жену, насупился и, исподлобья глядя на неё, и злобно бросил:

— Жрать, давай, сука! Спишь как последняя тварь, когда муж у тебя не кормлен. Придешь домой, устанешь как собака, а эта б…ь ученая даже своей ж…й не пошевелит. Нет, чтобы мужа встретить, как порядочные бабы делают! Жрать давай! Шевелись, падла, пока я тебе не п. в не навесил!

— Сейчас, дорогой, сейчас! — побелевшими губами с трудом выговорила Тамара Васильевна и засуетилась, бегая по кухне. Руки у неё тряслись, но она споро накрывала на стол. Муж, сжав кулаки, мрачно следил за ней. — Вот все готово. Я приготовила холодный борщ, как ты любишь и даже хлеб свежий:

сегодня в магазине был завоз продуктов.

Она налила в тарелку борщ и положила рядом хлеб. Муж, взяв ложку, отхлебнул и, гневно посмотрев на жену, завопил:

— Сука! Сколько раз я тебе говорил, не клади лук, но ты все равно не слушаешь! Назло мне пихаешь его туда?

— Антон, ты же в прошлый раз сказал, что борщ без лука, просто вода, вот я и положила!

— Ах, ты б…ь! Ты перечить мне вздумала? Убью суку! Мало я тебя, выходит, трахаю, что ты еще и на чужих мужиков заглядываешься! Артистов тебе подавай, пи…ка! Сука подзаборная! Посмешище решила из меня сделать?! Все село болтает, что ты с заезжими артистами гуляешь! Я знаю, тварь ты эта кая, что эта мелкая м…шка наверняка не от меня! Нагуляла с каким-то заезжим фраером, б…ь, а теперь врешь мне в глаза, что она моя дочь! А, тварь! Я подобрал тебя сучку бездомную, оборванку подзаборную, кормлю, пою, а ты мне вот что вытворяешь?! Бл…ща! Получи у меня! Убью тварь! На, получи, получи у меня!

Алисочка, сжавшись в комочек на кровати, напряженно прислушивалась к разгорающемуся домашнему скандалу. Она слышала умоляющий тихий голос матери, и ей безумно хотелось, чтобы она уговорила отца остановиться и не скандалить, но такого не случалось ни разу за всю её коротенькую жизнь. Услышав истошный вопль матери, и тяжелые глухие удары по телу, она зажала уши и забормотала: «Мама-мамочка! Папочка! Не надо! Не бей ма мочку! Не надо!.. «Из глаз ребёнка градом потекли слезы. Алисочка тихо всхлипывала, но не посмела выйти к родителям. Тем более что мать строго-на строго приказала ей сидеть в комнате, когда отец буйствует. Та боялась, что он по пьяни может прибить и ребенка.

Грохот в кухне всё нарастал и мать, истошно визжа, выскочила на улицу с криками о помощи. Но в селе было тихо, только лаяли потревоженные соба ки, и никто не спешил заступиться за избиваемую женщину. Её и так недолюбливали на селе. Чужачка она и есть чужачка. Местные женщины, слыша её отчаянные вопли, втихую радовались что и этой, как они считали, ученой зазнайке выпала та же участь, что и им: быть битой пьяным мужем.

Не выдержав, Алиса выскочила в окно своей комнаты, и забарабанила по ставням соседнего дома, опасливо озираясь на фигуру отца, монотонно нано сящего удары по телу скорчившейся матери. Из окна выглянул недовольный сосед.

— Дядя Коля, дядя Коля! Помогите мамке! Папка мамку убивает! — в отчаянии выкрикнула девочка, с мольбой глядя в недовольное оплывшее лицо со седа, тот нахмурился еще больше, и сердито проворчал:

— А мне какое дело! И не колоти по рамам, дурища, только людям спать мешаешь! Ходют тут всякие!

Мужчина с досадой захлопнул створку окна. В темноте сонный голос его жены с протяжным зевком произнес:

— Что, опять Антон училку лупит? И правильно делает, меньше зазнаваться будет. А то ишь повадилась к чужим мужикам липнуть, вот ведь б…ь без домная! Понаехали сюда всякие и ещё свой нос интеллигентский задирают! Слышь, она тут Ивановне намедни заявила, что все мы дураки необразован ные, что, мол, в голове у нас одни суеверия и мы ими детям головы забиваем. Закрой окно поплотнее, а то так орет, что спать мешает.

Девочка прокралась к своему дому и, сжавшись в комочек, присела на землю под окнами. Ребенка колотила нервная дрожь, её маленькое сердечко разрывалось от боли и страха за мать. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понять, что ревнивый отец, когда-нибудь действительно может убить её насмерть. Возвращаться домой Алисочка не хотела. Она видела, что отец, схватив мать за волосы, потащил её домой. Она знала, что сейчас начнется са мое постыдное. Сексуальные отношения — не секрет для сельских детей с малых лет. Отец, не стесняясь ребенка, начнет насиловать мать, а та будет сдав ленно рыдать и умолять оставить её в покое, а потом будет просить не шуметь так сильно, чтобы не разбудить дочь. Как будто возможно заснуть под та кое! Но отец, не слушая её, тяжело дыша, сделает свое дело и, обложив напоследок Тамару Васильевну матерными словами, наконец-то, успокоится и за снет.

— Не плачь, маленькая! — раздался ласковый голос. Высокий мужчина поднял скрючившегося ребенка с земли. — Ну что, совсем тебе плохо, Лисе нок? — с сочувствием проговорил все тот же красивый баритон и Алиса, обхватив шею Томаса, прижалась к нему всем тельцем. Наконец-то, выплески вая из себя горе и накопившийся страх, она горько с надрывом зарыдала. Прижав к себе несчастного ребенка, он погладил девочку по голове и твердо ска зал: — Не переживай, малышка, я тебе обещаю, что всё будет хорошо.

И удивительное дело, Алиса сразу же ему безоговорочно поверила. Девочка успокоилась, и её сразу же стало клонить в сон. Когда Томас зашел в двери, она уже безмятежно спала, прислонившись растрепанной головенкой к его плечу. Тамара Васильевна испуганно подняла глаза на незнакомца и, попы тавшись вскочить со стула, болезненно охнула. Закусив губу и чуть не плача от досады, она упала обратно на сиденье.

— Ой, простите! Я думала она у себя в комнате! Супруг мой расшумелся, вот я и не заметила, что её нет дома. Спасибо, что Вы привели её обратно. В по следнее время она часто стала убегать, — смущенной скороговоркой выпалила женщина.

— Сидите-сидите! Не беспокойтесь, я сам уложу девочку. Её комната справа? — мягко произнес неожиданный гость и бесшумной поступью двинулся в указанном направлении, Тамара Васильевна с изумлением смотрела, как он идет по кухне. «Шагает, как кошка. Скорее, как огромный белый тигр в чело веческом обличье и, пожалуй, так же опасен… и красив», — неожиданно подумалось ей, и она улыбнулась своей ассоциации, но тут же болезненно смор щилась и пальцами слегка прикоснулась к разбитой губе — её всю разнесло. У Тамары Васильевны выступили слёзы на глазах. «Господи, на кого я сейчас похожа! Выгляжу как самая настоящая уродина! Боже мой! Стыдно-то как!» Штейн вернулся в кухню и сел напротив женщины;

та сразу же опустила гла за под его испытующим взглядом. Помолчав, он негромко произнес:

— Простите за бестактный вопрос, мадам, и часто Вас муж избивает?

Быстро взглянув на сидящего напротив мужчину, и немного поколебавшись, Тамара Васильевна тихо ответила:

— Да не так, чтобы часто, но бывает. Особенно в последнее время, совсем, как с ума сошел.

Женщина помолчала и продолжила с неожиданной для себя откровенностью:

— Когда мы только поженились, все было просто замечательно, Антон меня буквально на руках носил. Он тогда и грамма в рот не брал, а потом нача лось. Вы ж понимаете — это деревня, а я пришлая, — женщина горько улыбнулась и продолжала: — Поймите, я пыталась сдружиться с местными женщи нами, но что делать — это не моё: сплетничать у колодца, кто там такой-сякой. Я не умею болтать часами о доме, мужьях и детях. У меня нет желания бес конечно обсуждать, у кого какие новые тряпки появились или кто с кем изменяет. Это так скучно, особенно, когда изо дня в день говорится об одном и том же.

Сложив перед собой руки и устремив в пустоту невидящий взгляд, Тамара Васильевна замолчала, а затем, спохватившись, заговорила с прежней от кровенностью:

— Эта семейная идиллия у нас с мужем продолжалась, примерно, с полгода. А потом началось! По селу пошли гулять обо мне мерзопакостные сплет ни, одна другой хлеще… Господи, что только люди не придумывали: и соседу-то я глазки строю, и в школе-то я завучу Дмитрию Ивановичу проходу не даю!.. В общем, всего так сразу и не перечесть, да и вспоминать противно! Антон поначалу не обращал внимания на слухи, но он же не железный! — и То мас в который раз подивился женской логике. Избитая до полусмерти женщина все равно пыталась найти оправдание своему мужу-подлецу, который свою слабость и полную несостоятельность вымещал на беззащитной женщине, которой некуда податься. А Тамара Васильевна с горечью продолжала: — Ведь, если знакомые ему с детства люди изо дня в день твердят, какая я дрянь, то ему остается только поверить, что дыма без огня не бывает. А дальше де ла пошли ещё хуже. Некоторые подлецы из местных стали «подбивать ко мне клинья» и получив от ворот поворот, в отместку стали намекать Антону, что я им проходу не даю… а они, мол, такие молодцы и так мужественно держатся, не поддаваясь моим бесстыжим заигрываниям! Вот негодяи!.. И эти ду ры набитые, их жены, понеслись ко мне со скандалами, будто я в чём-то виновата! — Тамара Васильевна всхлипнула и на её глазах снова показались слё зы. Она попыталась справиться с собой, но это ей не удалось. Опустив голову, она тихо заплакала.

Штейн быстро подошел к ней и, присев рядом, обнял несчастную женщину. Та поначалу испуганно сжалась в его руках, но быстро расслабившись, уткнулась в его плечо, и горько навзрыд заплакала. Он ласково погладил её по мягким шелковистым волосам, и Тамара Васильевна, вволю наревевшись, успокоилась. На этот раз, она нашла обычное утешение в слезах, и необычное — участие в глазах другого человека. Слегка отстранив её от себя, Томас за глянул в карие глаза женщины и мягко произнес:

— Тебе так дорог твой муж, что ты, невзирая на свои страдания и страдания своего ребенка, готова и дальше безропотно сносить его побои? Ты хоть понимаешь, что однажды он забьёт тебя до смерти? Понимаешь, что ребенок останется сиротой, и, может статься, что со временем он вместо тебя при мется за неё?

Тамара Васильевна сжалась под его требовательным взглядом, и даже не удивившись неожиданному переходу на «ты» испуганно пробормотала:

— Господи! Да что я могу поделать? Нам с дочкой некуда податься. Родственников у меня нет, а все знакомые остались там, в Туркменистане, но там такое творится, что оттуда даже местные бегут!

Кухню со всей этой беготней выстудило, и женщина зябко поежилась от холода. Первый стресс у неё прошел и она, неловко повернувшись, охнула от боли. Штейн, серьезно глянул на неё огромными серыми глазами, полыхающими серебряным блеском, и холодно произнес:

— В таком случае, ты готова принять моё решение своей судьбы?

Это прозвучал настолько властно, как будто незнакомец — высший судия и имеет полное право вмешиваться в её жизнь и в жизнь других людей. По спине женщины пробежал неприятный холодок, и она разом насторожилась. До сих пор Тамара Васильевна не задавалась вопросом, кто он на самом де ле этот незнакомый мужчина, загадочно появившийся в их доме в столь поздний час. Подняв на него испуганные глаза, женщина заворожено замерла.

Только сейчас глядя в нечеловечески прекрасное лицо своего собеседника, она вдруг поняла, насколько он необычен и вовсе никакой не артист. У тех не бывает такой ярко выраженной харизмы лидера и столь волевых лиц — это невозможно при их гуттаперчевой профессии. При последующем размышле нии она уверилась, что он и не человек. Одетый во все белое, высокий атлетически сложенный мужчина вдруг показался ей грозным ангелом, послан ным небесами во время её тяжких испытаний. Во всяком случае, Тамара Васильевна видела, что именно такими их рисовали на своих картинах извест ные мастера. Она нервно хихикнула: «Что ж, если мой гость из ангелов, то они гораздо красивее в жизни!»

Будучи убеждена на все сто процентов, что имеет дело не с человеком, она крепко призадумалась, а затем с иронией подумала: «Вот и весь мой атеизм лопнул, как мыльный пузырь! Стоило только появиться чему-то необычному в жизни и вера в чудеса тут как тут». Тщательно взвесив все «за» и «про тив», она твердо произнесла, глядя на незнакомца:

— Да, я готова.

В её голосе прозвучала такая непоколебимая вера, что удивленный Штейн прошелся по её мыслям и несколько ошарашено подумал: «Der Teufel! Вот так легко стать новым Христом для человечества! Только этого мне для полного счастья не хватало!» Он склонился и поцеловал ждущие губы замершей от восторга женщины. Слегка выпустив клыки, он вонзил их в разбитую плоть, и крошечная часть его симбионтов, проникнув в кровь, принялась лечить избитое тело. Организм женщины встрепенулся, и регенерация пошла полным ходом;

срослись треснувшие ребра, исчез разрыв селезенки. Отбитые поч ки и печень пришли в норму, затянулись разрывы влагалища, исчезли раны и ссадины на теле. На голове затянулась рана от вырванной с мясом пряди волос и перестали шататься и болеть зубы.

Находясь в состоянии полной эйфории, Тамара Васильевна не сразу поняла, что произошло, а затем в её голове зазвенел мощный хор ангельских голо сов. С огнем фанатизма, вспыхнувшим в карих глазах, она вскочила на ноги и собралась рухнуть перед спасителем на колени. Томас с легким испугом по смотрел на её восторженное лицо с безумно распахнутыми глазами, и отключил легким ментальным ударом. Смежив веки, та мягко повалилась на бок.

«Gott sei Dank![4] И куда только делась умная образованная женщина, стоило только ей воочию испытать то, что в свете современных знаний она мог ла воспринять только как чудо», — с досадой подумал «ангел» и, втянув белоснежные клыки, бережно поднял свою новоявленную паству. В спальне, от пихнув ногой храпящего мужчину ближе к стене, он положил Тамару Васильевну на чистенькую постель. Она немедленно свернулась клубочком и сон но засопела. Штейн взял стул и, присев на него, задумчиво огляделся.

Обстановка комнаты для такой глуши выглядела очень неплохо. «Конечно, небогато, но и нищеты особой нет. Все как у людей среднего достатка в этих местах. Мебель недорогая, но новая. Есть большой телевизор, и даже старенький компьютер. На окнах симпатичные занавески, во всем чувствуется заботливая женская рука, — Штейн вздохнул, поглядев на храпящего Антона. — Вот дурак! Нормальная умная женщина, хорошая мать и хозяйка. Инте ресно, какого чёрта ещё нужно простому мужику?.. Ладно. На твое счастье, чувствуется, что и ты хороший хозяин, о семье заботишься пока водка не уда ряет в голову, — он призадумался, а затем хищно улыбнулся. — Ну, что ж, дружок, дам тебе ещё один шанс. Если ты им не воспользуешься, то пеняй на се бя». Штейн закрыл глаза и прикоснулся к разуму спящего мужчины. Он снял у него возникшую зависимость от алкоголя и чуточку усилил сопротивляе мость ему. Теперь Антон мог спокойно выпить стакан водки без особых последствий для себя, но большая доза грозила ему большими неприятностями.

Если он напьется и снова нападет на жену или дочь, то это немедленно приведет к летальному исходу: остановке сердца.

«Да! Милостив становлюсь как Вседержитель! В последнее время совсем меня испортили бабы. Чуть что, сразу же мягчею на глазах, просто Христосик во плоти! Ладно, надеюсь, что доброе дело меня не особо выбьет из привычной колеи», — Штейн мысленно посмеялся над собой. Он повелительно протя нул руку, и невесомое облачко симбионтов выпорхнуло изо рта спящей женщины и вернулось к своему хозяину. Ему совсем недавно удалось освоить этот фокус, но его радовала открывшаяся новая способность — теперь Штейну не грозила потеря вампирской мощи. Его симбионты послушно следовали хозяйской воле, и в зависимости от его пожеланий несли другим исцеление или разрушение. Он потрогал свой бок и удовлетворенно улыбнулся. Недав но сломанные на реке и неправильно сросшиеся ребра, самостоятельно приняли правильное положение, и теперь его ничто не беспокоило. Штейн при задумался, нужно ли ему что-либо делать с воспоминаниями матери и дочери, но потом махнул рукой. Ему не хотелось плести сеть ложных воспомина ний. Он решил, что чудом больше или меньше на Алтае уже не имеет значения.

Утром хозяин дома проснулся раньше остальных и с замиранием сердца повернулся к жене. Не настолько Антон был пьян, чтобы не помнить, как же стоко избивал её накануне. Раньше ему не приходилось жалеть о содеянном, он считал, что жена заслужила каждую его колотушку, — ведь она всегда держалась слишком независимо, несмотря на побои. Антон знал, что Тамара не его полета жар-птица, и они оказались вместе благодаря её тяжелым жиз ненным обстоятельствам. Знал он и то, что в семье её держит только дочь, и потому никогда не поднимал руку на Алисочку. Да и жену он бил расчетли во, чтобы не очень ей повредить, а лишь слегка поучить, как он считал, «чтобы супружница не забывала, кто в доме хозяин». Несмотря на сплетни, Антон не верил что жена гуляет на стороне. Он знал, что бабы от зависти распускают мерзкие слухи о Тамаре. Оно и ясно почему, — ведь чужачка увела у них из-под носа лучшего жениха на селе. Но всё это было правдой только до недавних пор.

Недели две назад в их устоявшейся жизни вдруг все резко переменилось. Жена с подругой из местных как-то пошли за ягодами и, заблудившись, жен щины забрели далеко за приторы. Где уж они там бродили неизвестно, но вернувшись, Галина, приятельница жены, начала взахлеб рассказывать всем, какой там красавец-артист живет в роскошном доме. А вот Тамара на все вопросы любопытных только отмалчивалась и с досадой пожимала плечами. И как ещё заметил ревнивый муж, теперь она частенько ходила по дому с мечтательным видом, ничего вокруг себя не замечая.

На селе ничего не остается тайным, и его жители быстро приметили, как изменилась учительница и стали посмеиваться за её спиной. Нужно отдать ему должное Антон долго крепился, но мужики окончательно достали его насмешками, намекая, что он уже не боец и прочили ему скорую замену в по стели. «Смотри, Антошка, как бы твоя баба не принесла тебе подарочек в подоле. Будешь потом чужого выб…ка воспитывать…», — подзуживали они. Но ревнивец всегда остается ревнивцем как бы он себя не сдерживал. К тому же совсем недавно молчаливая жена взяла моду мурлыкать себе под нос весе лые песенки, и почему-то именно они окончательно взбеленили Антона. Потому вечером он специально напился с мужиками, но жгучая ревность засти лала ему глаза, и он не удержался, и «принял на грудь» больше обычного. По дороге домой мужик настолько вошел в раж, припоминая счастливый вид жены, что ему почти не потребовалась заводить себя скандалом.


Приподнявшись на локте, Антон с удивлением пробежался глазами по лицу и телу женщины и не заметил ни единой отметины после вчерашних по боев. Личико спящей сияло свежестью и нежной красотой. Такой жена выглядела только в самые первые годы своего замужества. Антон нахмурился, ни чего не понимая. Он схватил её так сильно за плечо, что Тамара Васильевна вскрикнула от боли. Моментально проснувшись, она посмотрела на мужа широко открытыми испуганными глазами, — такого еще не случалось, чтобы он причинял ей боль в трезвом виде.

— Давай жрать! Что разлеглась, как корова? — мрачно буркнул Антон, в упор разглядывая похорошевшую жену.

Вскочив, женщина бросилась в кухню. Там она с досадой обнаружила, что нет электричества, и лихорадочно принялась растапливать печку. Позав тракали супруги в полном молчании. Уходя на работу, муж не сказал ни слова, но напоследок так хлопнул дверью, что зазвенела посуда на полках и Та мара Васильевна бессильно опустилась на скамью у стены. Она почувствовала, что вечером будет продолжение скандала с побоями.

— Господи, да за что же мне такое! — с горечью воскликнула она и к её глазам подступили слезы.

Обычно муж, накануне избив её, наутро вставал засветло и падал на колени. Он слезливо просил его простить, обещая больше никогда так не посту пать, и не вставал до тех пор, пока Тамара, которой его хныканье было еще омерзительнее побоев, скрепя сердце не говорила ему, что прощает. Тогда Ан тон, блестя глазами, обнимал её и просил доказать это на деле. Поникнув, она бросала готовку и шла в постель, где как могла, ублажала мужа, выдавли вая из себя слова любви. Женщина знала, если она этого не сделает, то вечером он опять напьется и ей снова быть битой, под его вопли о неблагодарных сучках. Поступая таким образом, Тамара Васильевна больше заботилась о ребенке, чем о себе. С болью в сердце она заметила, что девочка в последнее время кричит по ночам: её мучили кошмары.

Взглянув в зеркало, Тамара Васильевна с замиранием сердца вспомнила о прекрасном незнакомце и о чуде происшедшем с ней накануне. Она косну лась своих губ, вспоминая поцелуй, и её сердце сжала тоска. Она подумала без прежней бабской зависти: «Повезло же рыжей красотке! Даже, если они од ной породы и она тоже ангел, все равно он — замечательный мужчина!» В её голову полезли дурацкие строчки из песни Пугачевой о «настоящем полков нике» и она засмеялась своим мыслям. «Вот дура! Бери выше! Как минимум, он инопланетянин, — женщина печально вздохнула. — Зря я размечталась о несбыточном, такая красота не про нас, простых смертных». Подперев голову рукой, она пригорюнилась, но вспомнив о дочери, побежала к ней. Тамара Васильевна со страхом взглянула на заспанную мордашку Алисочки, но та весело улыбнулась матери и с изумлением воскликнула:

— Ой, мамочка, ты просто красавица!

— Спасибо нашему светлому ангелу, детка, — грустно сказала она дочери и взяла ее на руки.

— Мамочка, так значит, это он тебя вылечил?

— Да, Алисочка, только боюсь ненадолго.

— Ты думаешь, что папка опять будет драться? — тихо сказала девочка и со страхом заглянула в материнские глаза. От слов дочери женщина вздрог нула и как только представила себе, что ждет её вечером, резко упала духом. Это настолько показалось Тамаре Васильевне невыносимым после вчераш него чуда, что она решительно выпрямилась и, опустив девочку на пол, серьезно сказала:

— Лисёнок, если все будет плохо так же, как вчера, то беги туда, где живут артисты. Ты помнишь это место? Я тебе показывала!

У ребенка от испуга расширились глаза, но мать твердо продолжала:

— Ничего не бойся! Волки в эту пору на людей не нападают. А там живут добрые люди, они тебя приютят.

Этим же вечером Антон опять явился в стельку пьяным и с порога начал скандалить. Он снова избил жену, а ночью Тамара Васильевна насмерть зару била спящего мужа топором.

Стоя на пороге дома, Эльза с удивлением увидела идущего к ней хмурого мужа в сопровождении полненькой миловидной женщины в забрызганном кровью платье, которая крепко держала за руку испуганную рыженькую девочку лет семи.

Вопрос ребром. Есть ли действенный метод по предотвращению загулов любящих супругов на сторону? Кроме радикальных, конечно, типа ка страции?

На следующий день, прилетев поздно вечером, Штейн в подробностях рассказал Эльзе историю трагедии приключившейся с человеческой женщиной.

Лежа в кровати, он покосился на нее.

— Der Teufel! Пожалуй, стоит отменить наши жесткие игры в постели.

— С чего это вдруг? — насмешливо спросила она.

— Вдруг я забудусь, а ты затаишь на меня обиду, — задумчиво произнес Томас, и со вздохом добавил: — Дорогая, если я тебя когда-нибудь сдуру стукну, лучше сразу дай мне по яйцам, чтобы я не зарывался. Так будет проще, чем ты снесешь мне голову топором.

— Не бойся, Томас, при явном переборе ты сразу получишь адекватную сдачу.

— Значит, я могу спать, не опасаясь твоей топорной мести? Уверена?

— На все сто.

— Слава богу, Эль, ты успокоила меня, — произнес Штейн с преувеличенным облегчением. Закинув руки за голову, он откинулся на подушки.

— Неужели побоище выглядела столь ужасно? — Эльза заинтересованно взглянула на мужа.

— Б-р-р! Очень неэстетичное зрелище, кругом просто море кровищи и кусков мяса. Впрочем, чего ещё ожидать от дилетантки? — ответил Томас и, уко ризненно глянул на жену. — Злые вы бабы!

— Глупости! Просто бедняжке попался невоспитанный мужлан. Не доводите нас, женщин до крайности, тогда останетесь при своей голове.

— Сами виноваты, не давайте повода для ревности, а воспитание дело наживное, — фыркнул Томас и вкрадчиво добавил: — Вот ты, моя дорогая, могла бы воспитывать меня лаской.

Эльза засмеялась и провела пальчиками по его груди. Коснувшись его губ поцелуем, она ласково сказала:

— Вот так? Не переживай, мое сердце, в случае чего, я убью тебя нежно.

— Осторожнее, Эль, только не сейчас, я еще пожить хочу!.. Клянусь, если заловлю тебя на измене, ты получишь легкую смерть от моей руки. Ты ничего не почувствуешь… кроме восторга.

— Надо ж, какое невиданное счастье!

Стараясь не разбудить спящую жену, Штейн неслышно встал и, настежь распахнул окно. Достав пачку с сигаретами, он закурил. В комнату ворвался прохладный воздух и запах сигаретного дыма. Он бросил рассеянный взгляд в непроглядную тьму за окном и прислушался к звукам в ночи. В полуноч ном лесу шла обычная жизнь: тявкали лисицы;

коротко с подвываниями взлаивал шакал;

сонно вскрикивали спящие птицы, напуганные ночной охот ницей, скользящей в неслышном полете на мягких серых крыльях. Где-то далеко в горах раздавался рев маралов: у них начались брачные игры, но рыча ние барса заставило их мгновенно примолкнуть. «Удачной тебе охоты, мохнатый собрат!» — пожелал ему Штейн и, докурив, притворил створки, Эльза не любила спать при открытых окнах. Он осторожно лег в кровать и обнял прильнувшую к нему жену, но ему не спалось. Почему-то Штейну не давала покоя происшедшая с человеческой женщиной трагедия и его роль в ней. Уставившись в потолок, он заложил руки за голову и задумался.

Вампирское эссе о добре и зле, чудесах и науке «Как легко манипулировать людьми, выдавая себя за бога! И даже не обязательно быть при этом добрым Вседержителем судеб! Объяви я себя завтра Сатаной и за мной сразу же ринутся толпы фанатиков, с радостью принося мне все положенные по статусу жертвы. И что-то мне подсказывает, что в этом образе у меня последователей будет гораздо больше, чем в образе его милосердного собрата. Хотя при здравом размышлении, как всегда приходит понимание, что количество паствы не компенсирует её качество.

Лучшие из людей, пусть их меньшинство, все равно верят в лучшую божественную ипостась, даже если она слабее и беззащитнее её злобной антите зы. В настоящее время эта темная сила, не скрываясь, рядится в белые небесные одежды, и делами своими полностью извращает суть божественного сло ва и, следовательно, морали.

Я уверен, что всегда в мире будут существовать добро и зло: они неотделимы от человеческой сути. Как не выжить человеческому роду без мужчин и женщин, как не разделить ин и янь, ночь и день, так не разделить и добро со злом. Как ни противостоят эти понятия друг другу, суть в том, что они — единое целое.

В жизни зачастую так случается, — добро для одного, является закономерным злом для другого, — и никуда нам от этого не уйти. Пора понять — нет рецепта всемирного счастья. Да и нужно ли оно — это всемирное кисельное счастье? Не думаю! Для этого мы слишком, ярые индивидуалисты. И к тому же горькие и жестокие испытания в жизни формируют лучшую часть нашей натуры. Они вырабатывают в нас сопротивляемость к невзгодам и укрепля ют силу духа. Главное, чтобы сами испытания не оказались чрезмерными и не свалили душу в пучину безумия.

И это не призыв к злу, боже упаси! Его и так предостаточно в нашем мире! Просто хотелось бы его частично компенсировать. Ведь все мы без труда на зовем, что есть зло и чем оно нас так привлекает. Гораздо хуже обстоит дело с его противоположностью.

Что есть добро и почему его так мало в мире? Почему так мнутся и стесняются своей доброты достойные? Почему мы озадаченно чешем затылок, когда кроме десяти известных заповедей, оставленных людям, нас просят сказать, что ещё есть добро? Как поступить в том, или ином конкретном случае, что бы добро по своим последствиям, если не перевешивало зло, то хотя бы его нейтрализовало? И, как назло, — ведь нет чётко определенных критериев!


Только наши собственные субъективные ощущения, которые зачастую нас подводят. В большинстве случаев с горечью приходится констатировать, что просто не знаешь ответа на эти вопросы. Слишком расплывчата категория добра. Вот со злом гораздо проще, оно чётче очерчено.

И на ум приходит закономерный вывод: самое разумное для того, чтобы вычленить добро из болота зла, нужно действовать от обратного. Не нужно со вершать ошибок, входящих в категорию непоправимого зла, как-то: полномасштабные войны, массовое уничтожение природы и массовый геноцид по расовому или религиозному признаку. Их нужно свести к безобидному минимуму, потому, что от них идут главные адские круги. А уж с остальной злоб ной мелочью не составит особого труда справиться каждому самостоятельно, так сказать, в индивидуальном порядке. И то верно, нечего неженок пло дить, у нас впереди еще неосвоенная Вселенная!

И немного о чудесах. Это так забавно, что люди всегда настроены на веру в чудо. Всё подчинено ей, этой вере в чудо: и человеческая мораль, и религия, и искусство, и литература. Даже науку сие поветрие не миновало. Причем, разумному человеку вера в чудеса нужна как воздух, без неё нет великих свер шений. Просто более совершенный разум выбирает себе более совершенную форму веры в чудеса.

Взять хотя бы ту же концепцию сжатия Вселенной, а затем теорию Большого взрыва. Ну, чем, скажите, она отличается от библейской истории, кото рую кратко можно изложить в следующих словах.

— Было абсолютное ничто.

— Пришел Бог (интересно знать откуда?) — Сотворил мир за семь дней (почему не сразу, силенок не хватало?) И вот взгляд с научной точки зрения на тот же процесс сотворения мира.

— Была точка сингулярности (Это наука так обозвала библейское абсолютное ничто).

— Произошел Большой взрыв (Что такое Большой взрыв, наука честно признается, что не знает, поэтому вполне можно обозвать этот процесс боже ственной волей).

— Двадцать миллиардов световых лет из этого точечного «ничто» вырывалась наша Вселенная, состоящая из огромных галактик, имеющих размеры до 150 миллионов световых лет в поперечнике.

Интересно, кто-нибудь может себе представить такое? Я вот лично не могу. Ну, не лезет это в человеческий и нечеловеческий разум тоже! И не надо при этом проводить параллель с известным литературным персонажем, имеющим наглость размышлять своим подлым умишком о горизонтах священ ной науки!

А разве вылетающие из небытия огромные галактики это не чудо? Клянусь, многие со мной согласятся, что в таком изложении это чудо. Откуда не по смотри, это — мифический верблюд, пролезающий в игольное ушко.

Я понимаю, что мой взгляд на сотворение мира по-дилетантски упрощенный, но суть-то от этого не меняется! Чёрт, если ты не можешь объяснить необъяснимое, то не развешивай научные ярлыки в пустоте! Нужно иметь мужество признаться, что процесс созидания мира на сегодняшний день — нечто совершенно непознанное. Нашим разумом его пока не охватить — не хватает мозгу производственных мощностей. Поэтому нечего древнюю биб лейскую историю рядить в современную научную мини-юбку, толку от этой старухи в плане воспроизводства жизнеспособных теорий уже нет никакого.

Впрочем, может, я зря иронизирую. Термин и понятие «атом» тоже изобрели до того, как появились более или менее внятные доказательства его суще ствования. Научный люд просто слегка забежал вперед. Но, всё же, не нужно оскорблять госпожу Науку псевдонаучными теориями и надуманными тер минами, вроде ауры и тонких полей. Это даёт возможность упертым фанатикам от религии с полным на то основанием заявлять, что наука — всего лишь бред сивой кобылы. И они начинают требовать возврата к библейским понятиям. Ещё бы! Это же жуть, что человек и обезьяна произошли от общего предка! К чёрту мартышек, даешь ребро Адама!

Лучше оставить фантазии фантастам или господам ученым следует помечать такие теории термином «научная фантастка» и — нет проблем. Все это правильно поймут. Отчего бы и людям науки тоже немного не помечтать? Только не нужно уподобляться, господа ученые, шарлатанам. Вот изобретете достойную теорию, и тогда смело пользуйтесь фантастическими терминами. Были бы кости, а мясо всегда нарастет.

Неудивительно, что Эйнштейн был верующим человеком. Любой бы поверил в бога, услышав современную космологическую теорию Большого взры ва.

Резюмирую. Если содрать с современной научной точки зрения на создание Вселенной всю её научную шелуху, то это та же древняя библейская исто рия, в которой нет ничего принципиально нового…»

Эльза сонно зашевелилась и сердито пихнула мужа в бок.

— Томас, ну, сколько можно? Спи, давай! Хватит растекаться мыслью по древу познания. Пока ты не спишь, я тоже не могу заснуть.

— А ты можешь читать мои мысли?

— Ничего я не могу, а сейчас и подавно. Почему-то совсем стало глухо с твоим мыслефоном. Вот эмоциональный фон я читаю все лучше и лучше, при чем каждая эмоция в своем цвете. И когда я вижу голубые прожилки, то по опыту знаю, ты размышляешь на отвлеченные темы.

— Говоришь, что все хуже и хуже улавливаешь мои мысли? Замечательно!

— А что это ты такой радостный по этому поводу? Не вижу в этом ничего хорошего.

— Зато я вижу, Эль, и не нужно с таким подозрением смотреть на меня.

— Учти, если я узнаю, что ты до сих пор крутишь шуры-муры со своей секретаршей, этой ледяной куклой Мартой, то я лично тебя кастрирую!

— Дорогая, я не это имел в виду!

И действительно Штейн радовался совершенно по другому поводу, а не возможности скрыть от жены интрижки на стороне. У пары вампиров крепко связанной семейными узами почти обрывается мысленная связь и необычайно усиливается эмоциональная, что говорит о наличии взаимной любви.

Правда, зачастую это не мешает любящим супругам ходить на сторону. Должна же быть в семейной жизни острая приправа?!

Всё же после слов жены, Штейн слегка пригорюнился. Похоже, она совсем не горела желанием приправлять семейную жизнь какими-либо сторонни ми сексуальными приправами, а, особенно, сексапильной секретаршей. «Как бы чего не вышло, если до Эль дойдут сплетни. Придется поискать что-ни будь в другом месте, а жаль. В сексуальных забавах Марта — большая оригиналка!.. Хотя при здравом размышлении — лучше на сторону не дергаться, для меня это проблематично из-за времени. В общем, надо подумать… К черту всё! Нет смысла искать на стороне, когда Марта под боком, к тому же я к ней привык…»

Томасу больно скрутили ухо.

— Не знаю, что ты там подумал, но я знаю точно, что мне это не нравится! Слишком уж в твоём эмофоне желтые змеи разыгрались, так подлые и изви ваются!

— Сердце мое! Ну, как ты можешь плохо думать обо мне? — немедленно обиделся он. — Уверяю тебя, что все мои мысли только о тебе!

Академия. Тьен Моррисон и его проблемное знакомство Мягко хлопнула входная дверь коттеджа, и на красивом лице Тьена промелькнуло выражение легкой досады. «Наверно, Кати пришла снова будет ме ня уговаривать пойти на вечеринку. Бедная сестричка! Она так старается познакомить меня со своими подругами в надежде, что я забуду Мари и пере ключусь на кого-нибудь из них. Зря старается, я не оступлюсь от неё, — в золотых глазах юноши вспыхнул огонь упрямства. — Рано или поздно, но мы всё равно встретимся. В конце концов, не будут же меня вечно держать в Академии? Учеба закончится, и я обязательно разыщу Мари. Может, мне удастся сбежать пораньше».

Он вздохнул, сам уже не веря в такую возможность. Последняя его попытка улететь на транспортной амфибии чуть не закончилась трагически. Отсек, в который пробрался юноша, оказался не защищён от излучения работающего двигателя, и ему повезло, что механик полез проверять недавно установ ленный агрегат. Его немедленно отправили в госпиталь, где врачи еле откачали незадачливого зайца. Таким образом, перепробовав множество вариан тов выбраться на волю, Тьен на своей шкуре убедился, какое это непростое дело. Он слабо улыбнулся. «По-моему, благодаря мне, служба безопасности вы явила все слабые места купола Гефеста и надежно их перекрыла».

— Все хандришь, рыжий? — насмешливо спросил Сапковский, бесшумно появившись на пороге его комнаты.

— Отвали, Анжей. Уже достал своей слежкой, — раздраженно буркнул Тьен и отвернулся к стене.

— Недоумок! Ты не забыл, что жив до сих пор во многом благодаря мне?

— Думаю, ты никогда не дашь мне забыть об этом и со временем взыщешь с процентами.

— Рад, что ты трезво оцениваешь ситуацию и её последствия. Подъем, рыжий! — подошедший Анжей дернул юношу плечо. — В счет уплаты процен тов с тебя причитается. Я устал как чёрт, сдавая квалификационные экзамены, и теперь просто умираю от голода. Потому будь добр вали на кухню и сваргань нам что-нибудь пожрать.

— Не наглей, Сапковский. Ты же сыщик, и должен скрытно наблюдать за мной. Сделай одолжение, сам вали отсюда и посиди в кустах под окном. Хоть дома избавь меня от своего присутствия… — Сюрприз, Моррисон! Ты не поверишь, но отныне я тоже здесь живу.

Действительно бывший сосед Тьена женился и они с женой получили отдельный коттедж, потому соседняя комната пустовала.

— Лжешь! Студенты-спецназовцы обязаны жить в казарме.

— А мне как новоиспеченному сержанту, положено отдельное жилье. Давай отметим моё новоселье и заодно обмоем лычки. Топай на кухню, ты уже достаточно навалялся, теперь моя очередь спать.

— Иди к черту… — не успев договорить, Тьен оказался на полу, и с негодованием посмотрел на нового соседа, развалившегося на его кровати. — Сап ковский, ты переходишь все рамки!.. — начал он говорить, но тот уже спал.

Первым побуждением Тьена было выкинуть наглого пришельца из комнаты, но темные круги под глазами на усталом мальчишеском лице, — Анжей во сне перетек в свою подростковую форму, — остановили его. «Кажется, Хамелеону неслабо досталось на квалификационных экзаменах, если он момен тально вырубился. Бог с ним, пусть спит». Юноша вышел и тихо притворил дверь за собой. Через пару часов Сапковский нарисовался в кухне, ведомый голодным желудком и чудесными запахами стряпни.

— Что не спится? — улыбнулся Тьен. — Мой руки, Хамелеон, и садись за стол.

— Как скажешь, мамочка. И смей упоминать мое прозвище.

— Катись вон из-за стола. Пока не извинишься за «мамочку», еды не получишь, — спокойно сказал Тьен и, бросив насмешливый взгляд на собеседни ка, добавил: — Не нравится, что я зову тебя Хамелеоном? А мне не нравится, что ты называешь меня рыжим.

— Ладно, извини, Моррисон. Давай договоримся больше не доставать друг друга по мелочам, а то в один прекрасный день мы с тобой раздеремся по настоящему. Договорились?

— Хорошо, Анжей. Я же страшно покладистый, пока меня не задевают. Верно? — в золотых глазах Тьена вспыхнули предупредительные огоньки.

— Да уж, Злата Тигра, я на своем опыте убедился, что лучше лишний раз не дёргать тебя за хвост, — вздохнул Сапковский. — Кто бы знал, как я нама ялся, бегая за тобой. Только один плюс от всех моих треволнений, связанных с семейкой Моррисон, это полученное звание сержанта. Похоже, твой отец походатайствовал за меня в благодарность за любимого отпрыска. Другого объяснения такому необычному нарушению правил его присвоения я не ви жу. Ведь это же не звание сержанта в учебной студенческой группе, а настоящее воинское. Хотя не скажу, что оно досталось мне даром, на квалификаци онных экзаменах полковник Раскин чуть душу из меня не вытряхнул.

— Вряд ли отец будет вмешиваться в дела военных по столь мелкому поводу. Тем более что ты из клана Дракона, который сам по себе очень влиятелен и не терпит вмешательства других. Интересно, как ты оказался в их азиатском регионе? — спросил Тьен и с любопытством уставился на собеседника.

— Всемирная дружба народов.

— А конкретней? — уперся Тьен. — Рассказывай свою историю, как ты оказался в клане Дракона.

— Много будешь знать, быстро состаришься, — ответил Анжей, насмешливо сверкнув голубыми глазами. — Прими за данность: правила существуют для того, чтобы оттенять собой исключения.

— Сапковский, ты хочешь знать мою подноготную, а долг платежом красен.

— Отвянь, Моррисон, и больше никогда не задавай мне этот вопрос, если хочешь, чтобы мы и дальше с тобой ладили.

— Нет проблем. Только учти, ты больше ничего не услышишь от меня.

— Не злись, просто мне неприятно вспоминать. Понимаешь? — не сразу сказал Сапковский и, немного поколебавшись, добавил: — Не выдумывай себе ерунды. Просто в истории замешана влиятельная женщина, и она замужем, потому я не хочу называть её имени.

— Так бы сразу и сказал, — улыбнулся Тьен. — Женщины — это отдельная статья расходов, не подлежащая разглашению.

— Да уж! Дамочка стоила мне немало нервов, — зло фыркнул Анжей.

Не обращая внимания на его взъерошенный вид, Тьен деловито спросил:

— Добавки хочешь? У меня гуляша осталось целых полкастрюли.

Глаза Анжея вспыхнули голодным блеском.

— Ты ещё спрашиваешь? Вываливай весь на мою тарелку.

— Лопнешь.

— Не дождешься! Кстати, у тебя есть чем запить?

— Вино будешь?

— Наливай. Чёрт! Ты зачем его разбавляешь водой?

— Так положено. А будешь спорить со мной, то отдельно получишь только воду. Когда ты в подростковой форме, у меня рука не поднимается спаивать тебя.

Облик Сапковского затуманился и вскоре перед Тьеном сидел высокий мускулистый юноша. Мрачно поглядев на него, он буркнул:

— Моррисон, налей мне неразбавленного вина и никаких отговорок. Знать не желаю ваши французские штучки за столом.

Улыбающаяся Алиса постучала по косяку кухонной двери.

— Мальчики, можно мне войти? Прошу прощения за вторжение, но у вас двери в коттедж стоят нараспашку и я не стала звонить.

Тьен немедленно поднялся из-за стола.

— Конечно, Алиса, мы очень рады твоему визиту, — он отодвинул для нее стул и та села, кивком поблагодарив его. — Я налью тебе чаю.

— Спасибо, — отозвалась женщина и смущенно посмотрела на Сапковского. Тот упорно молчал, не поднимая глаз на гостью.

Удивленный Тьен бросил на него заинтересованный взгляд и принялся за двоих развлекать её. Немного поболтав с ним, она поднялась из-за стола.

— Пожалуй, я пойду, а то у меня скоро дежурство в госпитале, — натянуто улыбнулась Алиса. — Анжей, прости что побеспокоила, я зашла, чтобы по здравить тебя с новым званием и новосельем.

— Не стоило утруждаться, лапуся, — наконец, взглянув на неё, холодно произнес Сапковский и ядовито добавил: — Зря пришла, мисс Алис, не надейся, втихую я не буду встречаться с тобой. Если ты стесняешься появляться со мной на людях, то и спи с кем-нибудь другим.

— Это неправда! Я не… — не договорив, она закрыла лицо руками и вылетела за дверь.

— Не вмешивайся, Моррисон, тебя не касается моя личная жизнь, — ледяным тоном предупредил Анжей, заметив его порыв броситься за плачущей женщиной. В кухне повисло неловкое молчание.

— Видишь ли, иногда меня спонтанно перебрасывает в подростковую личину, — расстроено произнес он, когда Тьен уже не ожидал его пояснений происходящему. — Мы были в гостях у знакомых Алисы, и я немного нервничал, зная, что они её близкие друзья и их мнение очень много для неё зна чит… Моррисон, ты бы видел её реакцию, когда я вдруг превратился в мальчишку!.. Замешательство, стыд и ещё чёрт знает что! Мало того она вскочила из-за стола и сбежала. Представляешь, что я чувствовал после этого? — помолчав, он горько усмехнулся. — С той памятной встречи сегодня она впервые разыскала меня. Не прошло и месяца. Нормально, да?

— Честное слово, Анжей, не знаю, что сказать на это. Но я вижу, что она любит тебя, — задумчиво отозвался Тьен и внимательно посмотрел на пону рившегося собеседника. — Тогда какого дьявола пасуешь перед трудностями? — жестко добавил он. — Пойми, Алиса переступила через свою гордость и первой пришла к тебе. Чего ты ещё хочешь от неё? Чтобы она, стоя на коленях, умоляла тебя простить её за минутную слабость? Учти, теперь дело только за тобой. Если она дорога тебе, то иди и немедленно поговори с ней.

Бросив на Тьена раздраженный взгляд, Сапковский помедлил немного, но не выдержал и исчез за дверью. На следующее утро за завтраком он был со вершенно спокоен, но от юноши не укрылось, что периодически его голубые глаза вспыхивали радостным торжеством. «Кажется, у Анжея все в порядке на личном фронте, — подумал Тьен и вздохнул. — Ну, теперь он с новыми силами примется за меня…»

— Кстати, Злата Тигра, я не забыл о своем обещании помочь тебе. Чтобы ты не думал обо мне, я держу свое слово, — Сапковский испытующе глянул на него. — Конечно, если ты ещё нуждаешься в нем и хочешь выбраться из-под купола к своей подружке. У меня все продумано, но на осуществление моего плана нужно время. Потерпишь?

— А у меня есть выбор? — бледно улыбнулся Тьен. — Не лги мне, Сапковский. Я знаю, что в твоих интересах как можно дольше удерживать меня здесь, причем, чтобы я не натворил очередных глупостей. Так ведь?

— Так, но долг платежом красен, — сдержанно ответил Анжей и слегка усмехнулся. — Твои слова правдивы, но только до вчерашнего вечера. На твоё счастье я прорабатываю сразу несколько сценариев развития событий, и один из них включает возможность реального побега. Но как я уже сказал, он требует немалой подготовки и соответственно времени, — он немного помедлил. — Прими в качестве жеста доброй воли. К твоему сведению, после уче бы тебя решили оставить работать под куполом. Об этом говорили ректор и твой психолог, когда я совершенно нечаянно проходил мимо ректорского ка бинета.

— Чёрт! Именно этого я и боялся!

— Вот и я ненавижу, когда кто-то всё решает за меня.

*** Шум, доносящийся из соседней комнаты, порядком донял Тьена, валяющегося на кровати. Не выдержав, он вскочил на ноги.

— Какие люди! Наконец-то, наш Злата Тигра соизволил нас посетить! — процедил Сапковский. Скользнув к нему, он обнял его за плечи и шепнул. — Послушай, Моррисон, на вечеринку большая часть девиц припёрлась из-за тебя. Не знаешь, почему я должен отдуваться за двоих?

— Я не просил её устраивать.

— Для тебя же стараюсь, Злата Тигра, — Сапковский укоризненно покачал головой. — Нельзя так долго киснуть в одиночестве. Любовь любовью, а ору жие не должно ржаветь. Рискуешь из-за долгого воздержания, преподнести в постели лапусе неприятный сюрприз. Вряд ли она ему обрадуется. Короче, принимай вахту, а мне пора.

— Анжей, с ума сошел? Куда ты собрался? — Тьен сердито воззрился на него.

— К Алисе, — коротко ответил он.

— Так нечестно!

— А мне наплевать, — на ходу бросил Сапковский и тенью промелькнул за окнами их коттеджа.

— Mon ami![5] Какой ты нехороший! Нельзя же заставлять себя столько ждать, — воскликнула Кати, повиснув на шее у брата. — Тай, ты должен позна комиться с моими новыми подругами-первокурсницами, — она нырнула в группу веселящихся гостей и подвела к нему симпатичную пухлую блонди ночку и худенькую рыжеволосую девушку. Восторженно глядя на него, они представились. Раскованную высокомерную блондинку звали Риммой, а стес нительную зеленоглазую малышку — Аннабель. Припомнив слова Сапковского, Тьен решил, что кое в чём он прав и внимательно пригляделся к девуш кам. Он решил пойти по пути наименьшего сопротивления.

— Аннабель, ты француженка? — мягко спросил он, взяв девушку за руку.

— Да, так написано в моем досье, но после инициации я ничего не помню, — покраснев, чуть слышно ответила она.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.