авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«АРЕ ВАЕРЛАНД В КОТЛЕ БОЛЕЗНЕЙ Предисловие СЭРА УИЛЬЯМА АРБУТНОТ-ЛЕЙНА ...»

-- [ Страница 10 ] --

Эта бедная женщина относилась к классу людей с безнадежно расшатанной нервной системой. У нее была болезненная страсть к крайней опрятности, характерной для тех, кто страдает от внутренней грязи. Она всегда мыла свои руки и всегда повсюду высматривала микробов. Так же она боролась и со своими собственными самыми естественными инстинктами, подозревая их в том, что они искушают и отвлекают ее душу от очищения. Несмотря на все свои хвори и физические недостатки, она была твердо убеждена в том, что она относится к тем немногим избранным, которым суждено стать ядром или первопроходцами нового человечества. Эти мысли давали ей большое утешение. Без них ее жизнь, возможно, стала бы невыносимой.

Обычно именно люди с расшатанной нервной системой строят воздушные замки и цепляются за них. Неспособные чувствовать себя как дома в реальном мире, они сооружают в своем уме нереальный мир, за который они цепляются, и ради которого они готовы бросить дом, мужа, детей... все, что связывало бы их с нормальными, здоровыми людьми в этом нашем мире. Учение и уверения великого наставника, который считается махатмой и поэтому непогрешимым и наделенным высочайшими качествами, принимаются в качестве неоспоримой гарантии того, что заклинаемый мир — это истинный мир, а этот наш мир — всего лишь преходящий сон.

В реальном мире эти люди с расшатанной нервной системой — ничто, в то время как в нереальном мире они — все, может быть, перевоплощенные короли и королевы, великие поэты и философы.

Даже те болезни, от которых они страдают, поднимаются на более высокую плоскость, трактуясь как результат плохих поступков в прошлых жизнях или как чистилище, уготовленное страдальцу невидимыми силами, великими махатмами и духами, которые якобы управляют вселенной. Эти болезни не только не считаются признаком несовершенства, но рассматриваются как знак исключительности. С их помощью страдалец превратится в нечто такое, чему у здоровых людей будут все основания завидовать и сожалеть, что они не такие — если уж не в этой жизни, так в будущих жизнях. Таким образом, здоровью приписывается неполноценность, в то время как болезнь возвеличивается.

Никто не борется с эгоизмом и не хвалит бескорыстие, в теории, больше, чем человек с расшатанной нервной системой, и никто в реальности не превосходит его по эгоцентричности и, если это мужчина, то по «скотскому эгоизму». Болезнь в любой форме имеет тенденцию фокусировать внимание и интересы страдальца на самом себе.

Есть ангельские исключения из этого правила, но для большинства страдальцев характерна болезненная склонность всегда говорить о себе и своих болезнях.

И тут в ход идут психоанализ и большинство современных психиатрических методов лечения и уводят бедного страдальца еще дальше по пути эгоцентричности и самомнения, в то время как настоящий путь к душевному исцелению находится по существу в способности забыть о себе и о своей болезни.

Одна моя приятельница однажды заметила на моих книжных полках несколько книг по психоанализу и современной психологии. Просмотрев названия она сразу же заявила, что это как раз то, что ей нужно, т.к. у нее ухудшается здоровье, она чувствует себя очень усталой и подавленной. Не помогу ли я ей?...

Я пообещал помочь при условии, что она согласится начать не со стороны души, а со стороны тела, т.к. я не могу ни при каких обстоятельствах порекомендовать ей использовать психологические методы, пока не будут тщательно опробованы и исчерпаны все физические методы. Я сказал ей, что я хорошо знаю о большом влиянии души на тело, но что, тем не менее, использование психологических средств для борьбы с симптомами, которые возможно целиком и полностью обусловлены физическими причинами, будет большой пустой тратой времени.

Женщина сочла, что в этом предложение есть здравый смысл, и согласилась применить к своей жизни несколько очень простых правил, заключавшихся в большей физической нагрузке, большем пребывании на свежем воздухе, питье большего количества воды между приемами пищи, уменьшением количества мяса в питании и увеличении количества грубой пищи.

Так как у нее был чудесный сад, то я предложил, чтобы она работала в нем, по крайней мере, один час каждое утро перед завтраком. У нее несомненно было малокровие, и она очевидно страдала от бича современной цивилизации — запора. Я сказал ей откровенно, что у нее должны быть три хороших стула в сутки, если она хочет восстановить свое здоровье и испытывать настоящую радость жизни.

Так как она была выдающейся женщиной, то не понадобилось много слов, чтобы ее убедить. Наделенная утонченным характером и большой силой воли она сразу же принялась за дело. Казалось, что утренняя работа в саду оказывает удивительное влияние на ее здоровье и ум. Она стала интересоваться многим, чего она никогда не замечала раньше, и часто возвращалась к своей работе в саду днем и вечером. Она просто не могла обходиться без этого. У нее улучшился аппетит. Чайник, белый сахар, белый хлеб, приправы и торты постепенно исчезли с ее стола. Ее меню в конце концов уменьшилось до простейшего. Она практически жила на том, что давал ее собственный сад, за исключением молока, хлеба из муки грубого помола и фиников. Она очень гордилась этими достижениями.

За три года эта хрупкая и малокровная женщина превратилась в крепкую, пышущую здоровьем женщину, сияющую от радости.

Я было торжественно пообещал познакомить ее с тайнами современного психоанализа и психологии, когда она исчерпает все физические средства восстановления своего здоровья. Она больше никогда не вспоминала об этом обещании. Психоанализ и психология были совершенно преданы забвению.

Она больше не говорила о себе и своих прежних недугах. По мере того, как она выздоравливала, новые интересы, как казалось, неожиданно появлялись один за другим.

Она всегда очень любила Природу, но довольно платоническим образом — на расстоянии. Теперь же она захотела изучать ботанику и зоологию. Это изучение привело ее к биологии, в которой она в конце концов стала выдающимся ученым.

При попытке нарисовать иллюстрации предметов, которые она изучала, ее интересы обратились к искусству. Она занялась живописью и сказала мне, что ни в какой другой работе она не испытывает такой большей радости или большего самозабвения.

Она дошла до «вершины». Ибо, если здоровье в чем-либо проявляется, так это прежде всего в непреодолимом желании творчества и в полном самозабвении.

Искусство — результат жизнеощущения, вызванного нормальным образом жизни.

Если «огонек» жизни лишь чуть тлеет, то поле зрения и идеалы художника заволакиваются «дымовой завесой». Искусство нашего времени страдает от «лондонского тумана» токсемии и не может найти дорогу обратно к Акрополю древней Греции, если не убрать причины, которые мешают работе головного мозга.

То же самое относится к религии. Совершенно здоровый человек религиозен совсем не так, как нездоровый. Его религия — это «полнокровный» оптимизм, выражающийся в жизненной радости и безмятежном счастье. Кажется, что его дух не поддается унынию.

Его величайшая радость — это преодоление трудностей и превращение пустынь в оазисы. Само его присутствие чувствуется во всех направлениях. Он излучает уверенность и, как кажется, вдохновляет новое и более светлое мировоззрение, не произнося ни единого слова и не делая ни единого жеста.

Здоровье «смеется» над психоанализом и всеми теориями об исцелении души. Оно «смотрит» на жизнь, как на нечто в своей основе целое, и «считает», что «быть живым»

— это великий дар. Его главная цель заключается в том, чтобы давать больше жизни и создавать новые ценности в постоянном стремлении подняться «все выше, выше и выше» #) во всех своих проявлениях. И лишь когда жизнь идет на убыль и увядает, она смотрит на себя и находит смерть. Здоровью жизнь «представляется» вечной.

#) В английском оригинале цитируется стихотворение Шелли «К жаворонку». В известном русском переводе эта строка звучит всего лишь как «выше и выше». Мне кажется, что соображения рифмовки не позволили перевести более адекватно. Поэтому я использовал слова из Авиамарша, как, на мой взгляд, более соответствующие английскому тексту, а также мысли и духу автора (примечание переводчика).

XXVI МЕЖДУ ЧЕЛОВЕКОМ И ЕГО ЗДОРОВЬЕМ СТОИТ ВРАЧ Фактически мы нуждаемся в коренном перевороте — р е в о л ю ц и и в медицинской науке. Она обязательно свершится и докажет, что врачи занимают в к о р н е о ш и б о ч н у ю п о з и ц и ю. Она выбьет почву из-под их ног.

Леди Фишер Последняя половина столетия совершенно изменила лицо мира. Будущие поколения будут завидовать тем из нас, кому теперь шестьдесят и семьдесят лет, и кто впервые увидел, как телефон, электрический свет, радиоприемник и громкоговоритель появились в наших домах, кто ездил на первых велосипедах, водил первые автомобили и летал на первых самолетах. Что бы только ни дали наши потомки, отстоящие от нас на несколько поколений, за возможность увидеть мир и ощутить жизнь в таком виде, в каком они были до введения этих изобретений, а также наблюдать и исследовать тот след, который они оставили в наших умах и привычках. Нет сомнения в том, что все эти изобретения в корне меняют самого человека в такой степени, что по всей вероятности их будут считать отправной точкой новой эпохи всемирной истории.

В то время как происходили все эти перемены, человеческое питание было оставлено на произвол судьбы в лице невежественных поваров и в равной степени невежественных врачей.

Тридцать лет тому назад врачи не знали почти ничего о влиянии различных продуктов питания на человеческий организм. И сегодня врачи знают об этом не намного больше.

«Идите и кушайте, что хотите», - вот обычный совет, который дается здоровому человеку, а часто и тому, кто болен.

*) Моему другу, известному шведскому автору и ученому, удалили одну из его почек. Он слишком много курил, а также очень любил соленую рыбу и крепкий кофе — три привычки, которых было вполне достаточно для выведения почек из строя. Оправившись после операции, он спросил выдающегося хирурга, который его оперировал, что ему будет позволено кушать. «Кушайте все, что Вам заблагорассудится», - ответил тот. Это лишь с одной-то оставшейся почкой и ущербными остальными органами! Преступность этого ответа была равнозначна убийству.

При выходе пищеварительной системы в результате современного беспорядочного способа питания, дается глупейший совет по питанию, всегда с очевидной целью позволить больному как можно скорее вернуться к точно такому же беспорядочному питанию и питью, какое и привело к данному недугу.

И все же, за последние тридцать лет были сделаны открытия по питанию, которые точно так же изумительны и революционны, как и открытия, сделанные в области физики и техники. Но различие между этими открытиями и открытиями по физике заключается в том, что, в то время как последние лишь добавляют жизненных удобств, первые невозможно реализовать, не побеспокоив в изрядной степени цивилизованного человека в его устоявшихся привычках питания и питья. Ничто не меняется труднее, чем привычки, которые были ошибочно привиты пищеварительной системе с самого раннего детства.

Жизнь — это приспособление!

Если какому-либо человеку, будь то цивилизованный человек или дикарь, дают некие неполноценные продукты питания и напитки исключая другие — более полезные и благотворные, то человеческая пищеварительная система, со всеми своими разнообразными железами внутренней секреции и химическими «заводами» вынуждена приспосабливаться к тому, что предлагается. Если нужно сохранить жизнь, то она действует по принципу «лучше что-то, чем ничего». Так она и делает, пока не выходит из строя, и никакого изменения нельзя осуществить, не расстроив в значительной степени эту систему, потому что органы специализировались работать в неправильном направлении и столь ослабли от неправильной эксплуатации, что они больше не будут реагировать даже на те самые продукты питания, для переваривания которых они и были изначально сконструированы и построены. Это главный мотив поговорки, которая гласит: «что годится одному, то не годится другому» или другой поговорки, гласящей:

«Что полезно одному, то вредно другому». Для здоровых младенцев никогда не возникает вопроса о том, что такое правильная пища. Одни и те же продукты питания, если они подобраны с должным вниманием к анатомическому строению человека и биологической эволюции, подойдут для всех детей почти без исключения. Отклонения и идиосинкразии лишь указывают на унаследованные органические дефекты и болезненные тенденции. С годами неправильного образа жизни эти дефекты и тенденции становятся более выраженными, пока в возрасте сорока или пятидесяти лет почти каждый цивилизованный человек, как кажется, не получает такого организма, у которого «поехала крыша» от удовольствий современной жизни, и который либо перекармливается неправильной пищей при недостатке необходимых пищевых ингредиентов, либо пичкается лекарствами в такой степени, что нужны годы наблюдения и внимания со стороны опытных диетологов, чтобы найти средство, которым еще можно его поддержать в рабочем состоянии и спасти от окончательного краха. О том, чтобы привести его в порядок в биологическом смысле, в большинстве случаев не может быть и речи.

И все же пищевая реформа необходима, и даже не только реформа, а целая революция в нашем питании и привычках. Во введении к своей книге Болезни цивилизации сэр Арбутнот-Лейн пишет:

- Я постараюсь доказать в этой книге, что некоторые ошибочные привычки нашей цивилизации, в особенности относительно питания и функционирования кишечника, в течение срока нашей жизни вызывают некоторые структурные изменения в нашей анатомии, которые неизбежно приводят к ряду болезней той или иной степени тяжести.

Иными словами моя цель заключается в том, чтобы показать, что как раз эти-то неестественные условия цивилизации и являются основными причинами болезней, и что избавление от болезней зависит не от лечебных изобретений, а от целой революции в нашем питании и привычках.

Его знаменитая речь на тему хронического кишечного стаза и рака, произнесенная на заседании членов Физического общества Больницы Гая 18 октября 1923 г., начинается следующими словами:

- В настоящее время хирургия и медицина, как видится, представляют из себя жуткую мешанину попыток понять и лечить конечные результаты болезней, причем мало усилий прилагается или вообще не прилагается для того, чтобы избежать развития этих болезненных состояний. В хирургии более сложные операции, вытесняют менее трудоемкие процедуры, в то время как при такой болезни как рак желудка не делается никаких попыток устранить те факторы, которые вызывают его вместе со многими неизбежно сопутствующими результатами, причем возможность рецидива язвы устраняется лишь удалением всего органа. Медицинский истеблишмент только начинает осознавать ту огромную роль, которую играет дефектное функционирование желудочно-кишечного тракта, сопровождаемое гниением пищи, а также отравлением и разрушением тканей септическим материалом, всосанным из кишечника.

Именно из-за этой небрежности со стороны медицинской братии я сам был чуть не вычеркнут из реестра живых людей, и большая трагедия перфорации язвы желудка выпала на долю моего лучшего друга и привела к его преждевременной смерти. Когда сэр Арбутнот-Лейн говорит, что «в настоящее время хирургия и медицина, как видится, представляют из себя жуткую мешанину (беспорядочную кучу-малу) попыток понять и «лечить» конечные результаты болезней», то он попадает в самую точку. У людей, страдающих от язвы желудка, лечат лишь язву желудка, хотя эта язва — не что иное, как конечный результат многих лет неправильного образа жизни и неправильного питания со стороны больного. И все же этот неправильный образ жизни и питания повсюду получает «добро» на продолжение точно в таком же духе, порождая тысячи новых случаев болезни и приводя тысячи людей к катастрофе. Эта братия не шевелится даже перед лицом подавляющего числа фактов, легко наблюдаемых и демонстрируемых. Она упрямо цепляется за один из глупейших принципов, — что во всем мироздании человек — единственное животное, которое может безнаказанно есть все, что ему заблагорассудится, или все, что современные средства сообщения и современная пищевая промышленность доставляют к его столу. Любая попытка со стороны фермера или скотовода применить те же самые принципы к лошадям, крупному рогатому скоту, свиньям и домашней птице была бы расценена как безумие. В таком случае неудивительно, что имеется не менее 5000 из «более значительных» научных трактатов, написанных врачами о язве желудка, и что ведущий специалист вынужден признать, «что, несмотря на всю эту ученость, мы знаем ровно столько же о ее настоящей причине, сколько и сто лет тому назад». *) *) Но они знают столь же мало и о причинах более мелких недугов и столь же беспомощны в своих попытках избавить от них как себя, так и своих пациентов. Несколько дней тому назад я получил следующее письмо от одной приятельницы:

- Я рада, что могу сообщить Вам, что я уже чувствую себя гораздо лучше, благодаря тем предложениям, которые Вы так любезно сделали относительно моего питания. Мне легче, чем когда-либо на протяжении очень длительного времени. Поэтому я все более и более убеждаюсь в том, что есть что-то в корне ошибочное в тех методах, которые применяют врачи! Кажется, что они обращают очень мало внимания на более мелкие недуги и даже терпят их у себя и считают их неизбежными. Некоторое время тому назад я упоминула врачу, который лечил мою мать, что у меня всегда жесткая шея и скрипит, когда я поворачиваю голову. Он сказал: «Нынче эта проблема у большинства людей, в том числе и у меня самого». «Но что же Вы собираетесь делать с ней»? - спросила я. Он пожал плечами и с усталой улыбкой, ответил: «Подождать отпуска, я думаю». Еще один случай произошел с рабочим, который обратился к своему врачу страхкассы.

Через несколько дней он обратился снова, т.к. не почувствовал никакого улучшения. Вот диалог, который произошел между ними:

- Что? Вы уже снова здесь? Вы закончили принимать лекарство, которое я Вам на днях назначил?

- Нет, доктор, но у меня очень сильная головная боль, и я не могу от нее избавиться.

- У меня — тоже, - ответил врач...

Имея в виду отношение медицинской братии к питанию могло бы показаться, что в течение многих миллионов лет своей биологической эволюции человечество было вскормлено Природой на совершенно ошибочной пище, которая под руководством и с благословения медицинской братии была в конце концов доведена до «ума» — «малограмотными» поварами, не знающими даже значений таких слов, как «физиология»

и «биология». Тем не менее, эти повара, по мнению этой братии, смогли свершить такие «чудеса» в современной науке о питании, что врачи не только взирали на тот способ питания, который был ими изобретен и введен, как на «святая святых» и превыше всякой критики, но и фактически, как кажется, направили свои основные усилия на доказательство того, что недуги и немощи цивилизованного человека обусловлены лишь тем, что Природа его неправильно сделала. Для спасения поваров и сокрытия своего собственного невежества они возлагают вину на Бога и его творение вместо того, чтобы возложить ее на себя и на своих главных протеже.

Кажется, что правилом является то, что любая организация становится консервативной и отсталой, если предоставить ее саму себе, то есть оставить ее без благотворной критики со стороны. Даже общество реформаторов стало бы под конец, как я думаю, враждебным реформе.

Первые европейские врачи, ученики «величайшего из всех врачей» — Гиппократа, считали змею символом своего искусства, потому что змея обновляет свою кожу каждый год. Таким же образом они надеялись обновлять здоровье своих пациентов, а также обновлять и усовершенствовать принципы и методы своей собственной отрасли знаний.

С упадком Греции медицинская наука ушла в спячку, проспав 1500 лет до появления Парацельса. Однако эти тенденции к спячке так сильно укоренились в умах членов медицинской братии, передаваясь по наследству из поколения в поколение, что конечно же настоящим символом этой профессии следует считать не змею, а черепаху с ее неподвижным и неизменным столетним панцирем и медленными движениями.

Несмотря на те 2300 лет, которые прошли со времен Гиппократа, мы все еще далеко позади его достижений и достижений его учеников, особенно в подлинном «производстве здоровья» и в поддержании физических и умственных способностей человека на высочайшем возможном уровне. Наши врачи еще «только начинают осознавать» то, что было ясно, как Божий день, их предшественникам во времена Гиппократа — «огромную роль, которую играет дефектное функционирование желудочно-кишечного тракта в причинной обусловленности болезней».

Известный английский врач, сэр Джеймс Маккензи (James Mackenzie), писал в своей книге Симптомы и их интерпретация, стр. 2 и 24:

- Врачи широкого профиля — это люди, которые сталкиваются с болезнями, которые подрывают здоровье общества. Анализ жалоб, которые поступают к такому врачу, показывает текущее состояние медицинских знаний. Если мы откладываем в сторону мелкие недуги и рассматриваем те болезни, которые подрывают здоровье значительного большинства людей, то обнаруживается, что лишь небольшую часть (5-10%) из них можно диагностировать более или менее точно. Большая часть из этого небольшого числа — это настолько далеко зашедшие стадии заболеваний, что органы непоправимо повреждены, напр., апоплексия, хроническая Брайтова болезнь, гангрена ног, запущенная болезнь сердца;

и эти заболевания — это конечный результат длительного периода плохого здоровья, хотя обнаружить первопричину этого плохого здоровья было невозможно. Даже такие болезни как чахотка и язва желудка — это по всей вероятности вторичные или добавившиеся болезни. Во всяком случае их невозможно диагностировать до тех пор, пока не станут заметны явные изменения.

- Запоздалость диагноза иллюстрируется этими двумя болезнями. Они — так широко распространенные недуги и предмет продолжительного и тщательного исследования бессчетных врачей, и все же в настоящее время мы не можем обнаружить чахотки до тех пор, пока легкие уже не повреждены, обычно непоправимо, а что касается язвы желудка, то Беркли Мойнихен (Berkley Moynihan), исходя из своего большого опыта, заявляет об обескураживающем и унизительном вынужденном признании того, что в настоящее время мы все еще часто не можем выявить этот недуг....

- Основная часть большинства поучительных явлений, вызываемых болезнью, не может быть выявлена механическими средствами. Многие важные признаки заметны лишь для тренированного глаза, тренированного уха или тренированного пальца. Еще более значимые признаки обнаруживаются лишь в тех ощущениях, которые испытывает больной. Для их интерпретации требуется такое обучение, которое может быть приобретено лишь в течение многих лет терпеливого наблюдения, во время которого ум получает подкрепления из прошлого опыта, из методов, которые специфичны для медицины. Эти методы никогда не могут быть освоены наблюдателем, обученным в лаборатории, и именно поэтому обученные в лаборатории специалисты, терпят фиаско в качестве клинических исследователей, какими бы выдающимися они ни были в качестве физиологов, фармацевтов или бактериологов.

В интересной книге д-ра Макнейра Уилсона (Macnair Wilson) под названием Любимый врач, стр. 80, сообщается, что сэр Джеймс Маккензи, выразился следующим образом:

- Чувствительный указательный палец опытного врача может дать намного более ценную информацию, чем все инструментальные методы в мире... Когда я вижу, как современный кардиолог (специалист по сердечным болезням) дает указание своему ассистенту сделать рентгеновский снимок сердца, электрокардиограмму и даже смерить кровяное давление, а затем смотрю, как он садится для изучения полученной информации, то это меня действительно удивляет. Я никогда даже представить себе не смог бы, что профессиональная медицина могла стать такой поверхностной и неэффективной.

Тот же самый авторитетный автор в книге Основа жизнедеятельности высказался следующим образом:

- Существует прискорбная человеческая тенденция удовлетворяться достигнутыми успехами. Врачи не являются исключением из этого правила. У них есть тенденция со слишком большим благодушием смаковать свои относительно скромные успехи и не замечать своих многочисленных провалов.

А в книге Будущее медицины он высказался следующим образом:

- Тот факт, что медицина становится такой сложной, означает, что она «заблудилась»...

Пока что величайшие усилия были направлены на объяснение позднейших стадий болезней, а движение вперед требует, чтобы так же тщательно и основательно были исследованы предварительные и ранние их этапы.

В его книге Сердечные болезни, стр. 12, мы находим следующее уничижительное высказывание, вскрывающее в одной единственной строке ошибочность современной микробомании:

- Обнаружение микроба, который подрывает здоровье, не проливает света на те условия, которые привели человека к болезни, и которые могут привести его к смерти.

Сэр Джеймс Маккензи относился к тем немногим, для кого истина дороже всего в этом мире. Он был на самом деле настоящим врачом. Он не смог, в конечном счете, вынести тех многочисленных заблуждений, на которых построена современная медицина. В своем последнем письме, которое он написал, он делает следующее признание:

- Когда я уехал из Лондона, я не осмелился никому рассказать о настоящей причине своего отъезда, ибо это было бы сочтено за дурость. В течение многих лет я постепенно убеждался в том, что все направление исследований — ошибочно;

что в нем нет основополагающих принципов, что оно беспорядочно и не может дать тех знаний, которые позволили бы нам решить проблемы здоровья.

Сэр Джеймс умер 26 января 1925 г. Этими словами он распрощался с миром, который назвал его одним из своих величайших врачей. Что подумает какой-нибудь дилетант, когда он ознакомится с таким приговором относительно современных методов лечения в свете того факта, что на всем протяжении истории очень простые средства оказывались достаточными для искоренения ужасных бедствий и болезней? Средневековые эпидемии чумы были обусловлены ничем иным, как накоплением грязи повсюду.

Однако ни одному из врачей того времени даже и не снилось подозрение о том, что грязь является настоящей причиной тех бедствий, которых они совершенно не могли понять и предотвратить. Напротив, они прямо выступали против тех самых мер, которые, как полагалось, должны были устранить их причины, как тогда, когда в восемнадцатом столетии испанский король распорядился, чтобы улицы его столицы были чистыми, запретив оставлять человеческую грязь на улицах. Врачи Мадрида тогда подали прошение о том, чтобы этот декрет был отозван, а улицы оставлены в прежнем состоянии, «потому что грязь на улице притягивает некоторые гниющие частицы воздуха, которые, будучи впитанными человеческим телом, вызвали бы смертоносную болезнь». Когда в шестнадцатом веке было обнаружено, что лимонный сок искореняет цингу на борту кораблей, и когда это средство борьбы с болезнью было признано и в течение нескольких столетий неоднократно предлагалось в качестве эффективнейшего средства борьбы с этим ужасным бедствием, медицинский истеблишмент неоднократно отказывался принять его всерьез и не меньше двухсот лет упрямо сопротивлялся его внедрению на военно-морском флоте в приказном порядке до тех пор, пока это средство в конце концов не «протолкнули» и не сделали обязательным дилетанты. Точно так же истинная причина болезни бери-бери была распознана давным давно дилетантами и морскими капитанами, в то время как она оставалась тайной за семью печатями для медицинской братии, которая занималась поисками микроба в качестве более модной причины вместо такой простой и банальной вещи как полированное зерно. История человеческих страданий полна подобных случаев отказа медицинского истеблишмента принять на «вооружение» простые средства для лечения известных болезней, особенно когда эти средства были предложены кем-либо не из рядов их собственной братии.

Мало того, профессиональная подозрительность врачей часто направляется против своих же собственных коллег, учителей и наставников, если они отваживаются на слишком большое новаторство или осмеливаются отклоняться в своих взглядах и методах от того, чего придерживаются большинство врачей.

Даже Уильям Харви, один из величайших первопроходцев медицинской науки, не смог избежать ненависти и злобы своих коллег, когда он опубликовал свое известное эссе О движении сердца и крови. Следующий отрывок из его предисловия показывает, что он прекрасно знал настроения своих коллег:

- Истинные философы, которые стремятся лишь к истине и знанию, никогда не считают себя уже совсем информированными, а приветствуют дополнительную информацию, из кого бы и откуда бы она ни исходила... Любящие науку, добро и истину никогда не потерпят, чтобы их ум был деформирован страстями ненависти и зависти, которые делают людей неспособными должным образом взвешивать выдвигаемые во имя истины аргументы или оценивать четко сформулированные предположения. И они вовсе не считают, что им не к лицу менять свое мнение, если истина и очевидные доказательства требуют этого с их стороны.

Обри (Aubrey), его биограф, тем не менее, рассказывает, что «после выхода в свет его книги, его врачебная практика очень сильно пошатнулась, и все врачи были против него».

Эта великая работа Харви появилась в 1628 г. Четырнадцать лет спустя Французская медицинская академия заявила, что кровь не циркулирует в теле, а сорок четыре года спустя, в 1672 г., — что это невозможно. Английские же врачи даже не потрудились выразить официального мнения на этот предмет, который очевидно казался им слишком смешным.

Когда д-р Леопольд Ауэнбруггер (Leopold Auenbrugger) в 1761 г. опубликовал «свое эпохальное открытие о выстукивании грудной клетки при диагностировании», он не делал тайны из того приема, которого он ожидал для своих открытий со стороны своих коллег. Он писал:

- При обнародовании моих открытий, ставших «плодами» семилетних наблюдений и размышлений, я осознавал опасности, с которыми я должен столкнуться, так как на долю тех, кто своими открытиями поднимал на новый уровень или усовершенствовал искусства и науки, всегда выпадало преследование завистью, злобой, ненавистью, поношением и клеветой.

Какой бы век мы ни изучали, великие эпохальные открытия всегда встречали один и тот же прием со стороны этой братии.

Даже случай с великим Листером не является исключением. Ныне любой человек подумал бы, что удивительные и бесспорные успехи, достигнутые безупречной чистотой и использованием антисептики в его операционной, сразу же получили бы признание со стороны врачебной братии в Англии. Ведь это был очевидный случай, когда нововведение спасло жизни сотен и тысяч людей, в то время как смертность от операций во всем мире тогда поднялась так высоко, что среди дилетантов велись серьезные разговоры о необходимости ликвидации больниц как настоящих гиблых мест. Листер убедительно доказал миру, что эту смертность можно весьма существенно уменьшить использованием антисептики и безупречной чистотой. Через внедрение его методов больницы были в конечном счете спасены. И все же сначала большинство его коллег смеялись и подтрунивали над ним, в то время как «ведущие хирурги Германии были среди первых, кто ухватился за новую идею с жадностью и практическим успехом;

еще в 1875 г., в ходе турне, которое он совершил по Европе, в Мюнхене и Лейпциге в его честь были организованы большие торжества. Соотечественники Пастера тоже отставали на на много;

и совсем не преувеличение говорить о том, что выступления Листера в зарубежных странах в то время были триумфальными. В Англии же учение Листера приживалось медленно (Британская энциклопедия, Выпуск XIII).

Нет пророка в своем городе или отечестве. Медики Англии, которым следовало бы быть первыми в том, чтобы отдать дань уважения своему великому коллеге и соотечественнику, приняв на «вооружение» его принципы, отставали. Венгерские и австрийские врачи, которые изгнали Земмельвайса из Вены, когда он доказал, что недостаток чистоты был главной причиной большой смертности в их родильных домах, никогда не упоминали его имени, когда они отдавали дань его великому английскому последователю. Как раз сам Листер великодушно указал на Земмельвайса, как на своего предшественника.

Спустя пятьдесят пять лет после того, как Земмельвайс продемонстрировал свое большое открытие Британский медицинский журнал в статье, посвященной прославлению Лорда Листера *), признал огромную грубую ошибку, которую медицинская братия совершила тем, что должно было пройти не менее тридцати (30) лет прежде, чем она приняла доказательства, приведенные Земмелвайсом, хотя его доказательства, как теперь признается, были «убедительными»

*) Лорд Листер умер 26 июня 1925 г.

- История антисептики в акушерстве — это одна из таких глав в истории медицины, которые меньше всего делают ей честь. Истинное происхождение родильной (родовой) горячки и способ ее предотвращения были продемонстрированы Земмельвайсом в 1847 г.

Доказательства, которые он выдвинул, были убедительными, и их приняли в качестве таковых Хебра (Hebra), Халлер (Haller), Скода (Skoda), Михаелис (Michaelis) и другие...

Мы должны со стыдом признать, что они не были встречены со вниманием, соответствующим их значению. После того, как способ предотвращения родильной горячки был показан, она все еще время от времени вспыхивала во всех родильных домах в Лондоне.... Опыт родильных домов всего мира теперь показал, что родильную лихорадку можно предотвратить. Это можно было бы сделать на тридцать лет раньше. То, что это не было сделано, можно отнести лишь на счет той самодовольной инерции ума, которая заставляет людей цепляться за рутину, считать свои мнения окончательными, и не доверять тому, что является новаторским.

Это — честное признание допущенной ошибки. Но такое признание вовсе не гарантирует того, что подобная ошибка не повторится сегодня. Такие ошибки фактически неизбежны при нынешней ситуации, когда важнейшая часть всех социальных функций и видов деятельности, от которой в конечном счете зависят здоровье и благополучие людей и народов, оказалась монополизированной сословием людей, для которого болезни являются их средством к существованию, и которых их образование и социальное положение обязывает быть консервативными в своих взглядах и ревностно относиться к своему промыслу.

Сколько тысяч бедных рожениц должно было умереть и оставить детей сиротами, прежде, чем это сословие была вынуждено признать «убедительные доказательства»

Земмельвайса, и скольким поколениям мужчин и женщин еще придется влачить жалкое существование, будучи подкошенными болезнью, и преждевременно умирать прежде, чем врачи признают факты, вскрытые в учениях, которые выдвинули сэр Арбутнот-Лейн и сэр Артур Кейт, о функционировании толстого кишечника и о болезнях, которые им обусловливаются?

И подумать только, что в основных чертах их учение вскрывает и повторяет лишь то, что было общеизвестно еще 2300 лет тому назад!... Истина и новаторство всегда были и вероятно всегда будут нежелательны, даже если их внедряют в эту отрасль знаний ее же собственные виднейшие представители.

В 1813 г. Оксфордский университет удостоил великого соотечественника и предшественника Листера — Дженнера, степени доктора медицины. «Предполагалось, сообщает Британская энциклопедия, - что это приведет к его избранию в члены Коллегии врачей, но это ученое общество решило, что его нельзя туда принять, пока он не сдаст экзамены по классическим языкам (латыни и древнегреческому). Последнее Дженнер отказался сделать. «Я не мог этого сделать, - сказал он, - для Музея Джона Хантера». #) Какое отношение имели латынь и древнегреческий к врачебному искусству или к великому открытию Дженнера? Никакого! Но члены этого «августейшего» комитета не желали терпеть, чтобы один из членов их «когорты» не сдал тех же самых экзаменов по древнегреческому и латыни, которые пришлось сдать всем им. Поэтому его так и не приняли туда.

#) Джон Хантер (John Hunter), 1728-1793 гг., видный британский анатом и хирург. Создал интересный анатомический музей, который позднее был куплен государством и передан Британскому обществу хирургии. В нем выставлялись и диковины. Вероятно это и имел в виду Дженнер в данном ироническом контексте (примечание переводчика).

Разве приходится удивляться ввиду всех этих фактов тому, что великая революция в нашем питании и привычках, за которую выступает сэр Арбутнот-Лейн, была встречена не только почти полным равнодушием со стороны большинства врачей, но и фактически иронией и смехом?

- При упоминании о сэре Арбутнот-Лейне врачи смеются над ним, - однажды сказала мне мать четырнадцатилетней девочки, советуясь со мной о здоровье своей дочери.

Девочка очевидно страдала от болезни Лейна, и мать признавалась, что прочитала некоторые из его статей и книг, но ее собственный врач отговорил ее от применения его принципов. «Грубая пища никогда не рекомендуется при слабом пищеварении, - сказал он. - У Вас ослабленный ребенок, и он нуждается в усиленном питании».

Пища, которую он предложил, была как раз той самой пищей, которая и была ответственна за ослабленное состояние здоровья этого ребенка.

Таким образом движение по порочному кругу получает «добро» на продолжение.

Именно «усиленное питание» вызывает запор, и именно это-то «усиленное питание» и прописывается врачами для лечения недуга, который и вызывается запором. В конце концов, когда колит уже далеко зайдет в своем развитии, а ущерб станет непоправимым, еще одна нервная развалина добавится ко многим другим, бесцельно слоняющимся в наших цивилизованных странах, чувствующих себя отчужденными от жизни и брошенными на поиски своего счастья в воображаемых мирах мечтаний и исцеления.

Здоровье ждет в готовности всякого на свежем воздухе, под солнцем и при естественной простой пище, которую предоставляет Природа. Но между человеком и его здоровьем стоит крупнейший и сильнейший «профсоюз» в мире — медицинский истеблишмент.

Современная цивилизация была в значительной степени построена на принципе свободной критики всех своих учреждений. Англичанину позволительно критиковать, как ему заблагорассудится, свое правительство, свою религию, свои газеты и все различные организации, из которых состоит его общество. В Англии критика со стороны оппозиции даже считается неотъемлемой частью системы управления, без которой нельзя обойтись, если нужно хорошо управлять страной. Существует лишь одна-единственная группа людей, которая практически изъята из этого принципа, и у порога истеблишмента которой критика обычно внезапно останавливается — это врачи.

Медицинская братия разрешает критику в некоторой степени в своих собственных рядах, если она исходит от компетентного члена при должном почтении ко всем ее письменным и неписанным предрассудкам и традициям. Но горе тому, кто осмелится критиковать эту братию извне! Как можно было бы допустить такую критику, когда даже в своих собственных рядах великому Дженнеру не позволили стать членом Коллегии врачей, потому что он не сдал предварительных экзаменов по двум мертвым языкам? «Знаете ли Вы древнегреческий и латынь? - всегда будет первый вопрос, которым будут встречать этого вторженца».

В своей замечательной книге Рак, хирург и исследователь, июнь 1928 г., стр. 3, Эллис Баркер писал:

- Врачи в Англии и за границей объединены во влиятельный профсоюз. У этого медицинского профсоюза есть своя профсоюзная пресса, и он вдохновляется узким профсоюзным духом. Никому, кто не состоит членом этого профсоюза, непозволительно выражать мнение по медицинским вопросам. Его поносят из принципа, потому что у него нет «профсоюзного билета». Его считают вторженцем. Это — одно из самых плачевных состояний дел. Общественность хочет быть просвещенной в вопросах здоровья. Она признает, что профилактика болезней лучше, чем их лечение. Однако, медикам не разрешается просвещать общественность в прессе за своей подписью, потому что это было бы расценено как «реклама», если не «нарушение профессиональной этики». Средства к существованию медиков, которые осмеливаются писать для информирования людей, могут быть отняты их профессиональными организациями. Эти организации столь же ревностно относятся к врачу-профессионалу, пытающемуся просветить общественность, как и к человеку со стороны, который пытается это сделать.

Сохранение здоровья и профилактика болезней делаются таким образом «тайной за семью печатями» в духе эгоистичных старинных гильдий, из которых и произошли современные профсоюзы.

Профсоюз врачей не только величайший и сильнейший в мире. Его положение уникальнее, чем положение любого другого учреждения, в прошлом или настоящем. Его члены — это хозяева жизни и смерти неисчислимых миллионов людей. Ненаказуемые по гражданским уголовным законам, они могут совершать грубейшие ошибки, лишая жизни тысячи граждан без возможности какой-либо апелляции, потому что они сами являются верховными судьями по своим собственным делам.

- Когда разрушается плотина, или рушится мост, - пишет д-р Ховард Крисвелл (Howard Criswell), - то работа инженера проверяется шаг за шагом, изучаются расчеты, и если обнаруживается хоть один ошибочный шаг, то карьере этого инженера навсегда приходит конец. Сколько наших нынешних студентов-медиков, так жаждущих получить право заниматься этой прибыльной профессией, стали бы так утруждать себя, если бы их грубые ошибки подлежали бы таким расследованиям вместо того, чтобы тихонько замалчиваться, убираться с глаз долой и скрываться делателем! Сколько из них заработало бы себе хотя бы на пропитание, если бы они получали оплату лишь по факту принесения настоящей, а не предполагаемой или воображаемой пользы! Сколько из них остались бы «на плаву», если бы они были вынуждены возмещать ущерб в тех случаях, когда их лечение ухудшило состояние больного! (Здоровье для всех, июнь 1933 г.).

В книге под названием Домашняя медицина, трактат о профилактике и лечении болезней, опубликованной в 1797 г., д-р Уильям Бучан (William Buchan) писал:

- Дело в настоящее время обстоит так, что легче выманить у человека его жизнь, чем надуть на шиллинг, и почти невозможно ни выявить, ни наказать преступника. Несмотря на это, люди все еще закрывают глаза и принимают на веру все, что назначает любой лже-врач, не осмеливаясь спросить его о причине какой-либо части его поведения.

Это высказывание все еще справедливо, хотя прошло сто тридцать пять лет с тех пор, когда оно было написано. Люди все еще «закрывают глаза» на истину.

Уильям Бучан был шотландским врачом, который посвятил свою книгу «скорее профилактике болезней, нежели их лечению». Как и его великий коллега и соотечественник двадцатого века, сэр Джеймс Маккензи, он восстал против поверхностности и преступности использовавшихся методов лечения.

И теперь профилактика болезней отлична от тех способов, которыми врачи пытаются лечить болезни в настоящее время, как день от ночи. Профилактика неосуществима без основательного изучения того, как современный человек обустроил свою жизнь, и готовности переобустроить ее так, чтобы устранить любые привычки, прямо или косвенно ответственные за болезни.

Это-то и есть основный вопрос всей проблемы. Большинство врачей, благодаря своему воспитанию и образованию, являются упорнейшими защитниками «статус-кво», особенно в привычках современного человека относительно пищи и питья. К их несчастью, обнаружилось, что происхождение болезни и ключи к здоровью на 90% обусловлены как раз этими привычками.

Тот самый факт, что ряды студентов-медиков пополняются в основном выходцами из самых состоятельных и преуспевающих классов, имеет тенденцию настраивать их против любых изменений в устоявшемся образе жизни. Само медицинское образование, будучи построено главным образом на способности к запоминанию, и большие расходы, которые влечет за собой это образование, в значительной степени способствуют этим тенденциям.

Свежеиспеченный врач часто опутан долгами. Он истратил 2000 или больше за время своего обучения и стремится, как можно скорее, получить кое-какое возмещение своих расходов. Кроме того, ему нужно обустроиться, купить дорогостоящую аппаратуру и инструменты, иметь легковой автомобиль и т.д., и он должен, прежде всего, позаботиться о том, чтобы не голодать. Как он может рисковать своим положением в таких условиях, выступая за новые методы и применяя новые идеи, которые могут разорить его в финансовом отношении, навлечь на него дурную славу в глазах его коллег и привести к тому, что он будет вычеркнут из реестра, так как он торжественно обязался применять те правила и методы, которые приняты его истеблишментом?

- Не приходится ожидать многих улучшений от человека, который мог бы испортить свою репутацию и разрушить семью даже при малейшем отклонении от установленного правила, - писал тот же самый шотландский врач Уильям Бучан почти сто пятьдесят лет тому назад. Ситуация не изменилась с тех пор, а лишь стала хуже. Ибо, даже если у него есть склонность применять какие-либо новые принципы, то у свежеиспеченного врача в большинстве случаев не хватает навыков для этого, потому что из всех его способностей навыки теоретизирования и критики были менее всего развиты, более того — менее всего желательны. Д-р Бучан предсказал, что дело всегда будет обстоять так с большинством членов этого клана:

- Слепая вера в мнения учителей, привязанность к системам и устоявшимся формам и боязнь рефлексии будут всегда воздействовать на тех, кто занимается медициной как видом профессиональной деятельности.

Сто пятьдесят лет спустя д-р Ховард Крисвелл в статье Эффективнее ли современные врачи?, в журнале Здоровье для всех, за июнь 1933 г., фактически поддерживает его следующим высказыванием:

- Интересно, действительно ли просто увеличение числа лет подготовки для кандидата во врачи отсеивает более слабых студентов. Оно может отсеять самых слабых в финансовом отношении, ибо подготовка, необходимая для получения квалификации в этой разновидности большого блуждания,, очень дорогая и означает суровую борьбу для студента, который сам зарабатывает себе на жизнь. Но обязательно ли сынок богатого родителя, который может пережить эту (финансовую) «прополку» более слабых студентов, является лучшим студентом, больше заслуживающим выжить и получить привилегию на занятие медицинской практикой?

- Что же касается отсеивания самых слабых по своим способностям студентов, то кажется, что огромное увеличение учебной нагрузки, возложенной на плечи современного студента, проверяет лишь одно — его память. Тренируется ли, поощряется ли, развивается ли его способность к критике? Нет. Пусть он всего лишь подвергнет сомнению что-нибудь, и он станет посмешищем в классе. Такого просто не делается. И среди лицемеров от образования это обескураживает больше, чем наилучший аргумент! Его учат принимать безоговорочно, «заглатывать» и «заглатывать» целиком. Фактически это приобретает императивный характер из-за чудовищной скорости, с которой студент загружается работой. Размышление?

Невозможно! Какое там еще может быть размышление, когда едва хватает времени на то, чтобы «проглотить» одну порцию «знаний» и перейти к другой!

Подобный же взгляд, выраженный не кем иным, как профессором физиологии Лондонского университета В. Моттрамом (V.H. Mottram), был опубликован Британской радиовещательной корпорацией в журнале Слушатель в среду 22 августа 1934 г. под заглавием Не сбывшиеся надежды медицины:

- Циничное высказывание о преподавании медицины, гласящее, что нужно десять лет на то, чтобы внести какой-нибудь факт или теорию в учебник, а остальное время — на то, чтобы вынести, почти что справедливо, и есть резон рассмотреть, почему появляется этот разрыв во времени между открытием и его широким применением. Причину нужно искать в способе набора студентов-медиков, в их образовании, и в нехватке у них времени на практике, чтобы идти в ногу с современной научно- исследовательской работой.

- Во-первых, не будет преувеличением сказать, что бедному человеку, человеку без состоятельных родственников для своей поддержки, получить профессию врача нелегко.

Карьера не открыта для таланта, если нет финансовой поддержки. Необходимо учиться от пяти до шести лет прежде, чем человек может получить квалификационную степень в медицине, и даже тогда он еще не готов стать практикующим врачом. В конце своего обучения он оказывается на «мели», ибо он должен либо купить практику, либо поселиться в какой-нибудь соседней «дыре» и ждать увеличения практики — душераздирающий процесс, если у него нет личных средств. С другой стороны, состоятельный человек со средними способностями очень даже просто становится практикующим врачом. Если у него отец — врач, тем лучше. Он проталкивается, пропихивается или протискивается через необходимые экзамены и занимает место своего отца, когда приходит его время. Многие приходят в медицину, потому что у их отцов хорошая практика, а вовсе не потому, что у них врожденная любовь к врачебному искусству.

- Во вторых, можно с уверенностью сказать, что академическая часть обучения студента-медика безнадежно неэффективна. Хотя можно согласиться с тем, что медицина — это все еще искусство, а не наука, однако довольно ясно, что для понимания и применения современных научно-исследовательских открытий в медицине у врача должны быть основательные познания по научному методу.


У него должно развиваться критическое и научное мировоззрение. Предполагается, что его дают ему академические занятия по биологии, химии, физике, физиологии, и анатомии. Мы можем с уверенностью утверждать, что в девяноста девяти случаях из ста он отбрасывает свое научное образование, когда входит в больничные палаты. Фактически ему часто советуют забыть всю физиологию, которую он изучал. Возможно, что это мудрый совет, ибо сомнительно, есть ли в ней хоть малейшая польза для него. Дело в том, что, пытаясь изучить биологию, химию, физику, физиологию и анатомию за два с половиной или за три года, он получает лишь поверхностные знания об этих предметах, а не об их большом значении для медицины. Он видит всего лишь голый «скелет» этих предметов, и совершенно ничего не знает об их живом духе. И лишь посредством глубокого, критического исследования предмета человек может начать открывать для себя дух научной работы. Человек, закончивший свое академическое образование, едва ли способен прочитать оригинальную статью по тем наукам, которые он изучил (или скажем, «вызубрил»?) и высказать свое суждение о ней. Не способен он и сам выполнить какую-любую оригинальную работу.

- И лишь тогда, когда студент-медик наконец-то приходит в палату какой-нибудь больницы, он входит в соприкосновение с работой всей своей жизни... Он узнает сто и одно другое, что ему конечно же придется делать на практике. С другой стороны, он не получит общей панорамы проблем здоровья и болезни, с которыми он столкнется на практике. Он получит какое-нибудь искаженное представление о преобладании венерических заболеваний. Он почти ничего не узнает о психологии, о сексе или о питании — трех крайне важных предметах в частной практике. Он уйдет из больничной палаты в частную практику и обнаружит, что половина его больных страдает по психологическим причинам от ошибочных сексуальных установок и ошибочного питания, а значительная доля недугов остальной их части обусловливается мелкими респираторными инфекциями.

- В-третьих, как только практика становится вообще прибыльной, врач уже настолько «загнан», что у него нет времени идти в ногу с современной научно-исследовательской работой в медицине. Кто не улыбался при виде штабелей журналов Ланцет и Британского медицинского журнала на столе в кабинете своего врача, у которых даже не была снята обертка? А если у него нет времени для чтения журналов, то как он может выбраться из рутины для необходимой работы по совершенствованию своих знаний, чтобы не отстать от современного их уровня?

Результат всего этого таков, как заключает профессор Моттрам, что «ни в какой настоящей науке не были бы возможны причуды и писки моды, сравнимые с теми, которые характерны для медицины, и такие патентованные средства, как большинство запатентованных лекарств и запатентованных пищевых продуктов не удержали бы своих позиций, как это имеет место в медицине».

Тот факт, что это уничижительное суждение со стороны человека с высоким авторитетом опубликовано в официальном органе английского правительственного учреждения по радиовещанию, показывает, до какой степени все классы общества в течение последних лет охватило всеобщее недовольство современным состоянием лечения болезней и недостатком заинтересованности и понимания в отношении к законам, которые регулируют и создают систему здравоохранения, и которые фактически подрывают положение, которое медицинский истеблишмент все еще занимает в нашей общественной жизни.

Это положение дел стало настолько очевидным для большинства наблюдателей, что даже такие ортодоксальные медицинские периодические издания как Ланцет и Медицинская пресса не могут не выпускать время от времени «кота из мешка». Так в первом несколько лет тому назад писалось:

- В настоящее время мы выпускаем из наших медицинских учебных заведений людей с поверхностным знанием многих наук, но с небольшим практическим потенциалом для лечения больных.

В последнем же констатировалось:

- Врач или выпускник медицинского вуза выходит из вуза или университета как в высокой степени законченный образовательный продукт, нагруженный огромным объемом информации, которая будет просто помехой ему, когда в ней возникнет потребность для достижения цели и смысла выбранной карьеры, а именно — утешать и лечить больных.

- Те ли студенты-медики отсеиваются, у которых самые слабые способности к диагностированию? - вопрошает д-р Крисвелл. - Нет. Экзамены сдаются, цитируя авторитеты, а не думая. Этиологические ошибки в рассуждениях, если их совершают авторитеты, копируются в наших медицинских вузах с таким же благоговением, с каким копировались и увековечивались ошибки схоластов Средневековья.

Разве грубая ошибка Рубнера, о которой было рассказано в Главе XXII, не является превосходным примером того, как грубейшие «ошибки в рассуждениях, если их совершают авторитеты, благоговейно копируются и увековечиваются»? В этом случае такая ошибка вызвала голодание 70 миллионов человек среди фактического изобилия пищи и привела их, по мнению многих мыслителей, к проигрышу мировой войны. У сил Антанты не было более сильного и эффективного союзника во время войны, чем Рубнер!

Если бы не этот голод, принесенный немцам его учением о питании, никто не знает, что могло бы произойти, или как закончилась бы эта война.

Любой дилетант, внимание которого было бы привлечено к тому, как Рубнер пришел к своим цифрам по непереваримости отрубей, сразу нашел бы ошибку. Но дилетантам полагается лишь смиренно принимать авторитетные мнения медицинской братии, которая взирает на них, как на неспособных понять тайны и сложности ее методов и глубину ее учености.

При разоблачении эта братия прибегает к помощи точно таких же методов, какие использовала инквизиция в Средние века. Несколько лет тому назад д-р Пол Де Крюиф (Paul H. De Kruif), профессор бактериологии в США, опубликовал книгу под названием Наши шаманы с резкой критикой современных врачей и их методов. «Его книга, клише и все издательские права были куплены Американской медицинской ассоциацией и уничтожены». Осталось всего лишь несколько экземпляров.

Почему уничтожены? Если бы то, что опубликовал профессор Де Крюиф, не соответствовало истине, то с какой легкостью могучая медицинская ассоциация богатейшей страны в мире указала бы на его ошибки и опровергла бы его высказывания.

Но братия решила, что умнее будет купить и уничтожить книгу, тем самым показывая то, что опубликованный профессором Де Крюифом материал невозможно опровергнуть.

Боязнь правды и критики — это один из надежнейших признаков того, что что-то в общем и целом обстоит не так.

Д-р Т. Брэдфорд (T.L. Bradford) в своей книге Логика цифр рассказывает о следующем происшествии:

- Во время появления азиатской холеры в Англии в 1854 г. правительство дало указания Общему отделу здравоохранения провести необходимые мероприятия по сбору статистических данных о разнообразных методах, используемых при лечении холеры.

Соответственно был образован медицинский совет, состоявший из виднейших врачей королевства во главе с покойным д-ром Парисом (Paris), президентом Королевской коллегии врачей, в качестве председателя.

- Когда их доклад был подан в Палату общин, то было замечено, что в нем не хватает сведений по врачам-гомеопатам, и Палата запросила их или «копии любых сведений, которые были отвергнуты медицинским советом». Соответственно д-р Маклафлин (McLaughlin), видный член этого истеблишмента и Правительственный инспектор холерных больниц, представил недостающий отчет, в котором фигурировала средняя смертность всего лишь в 16,4% при гомеопатическом лечении, в то время как результатом обычного лечения была смертность в 59,2%, — очень весомая причина для попытки сокрытия этих сведений со стороны этих «великодушных» господ.

Д-р Маклафлин в открытом письме одному из врачей Лондонской гомеопатической больницы впоследствии писал:

- Вы знаете, что я пошел в Вашу больницу, предрасположенный против гомеопатической медицины;

что в моем лице в Вашем лагере был скорее враг, чем друг, и что поэтому я, должно быть, увидел там убедительную причину в первый же день, когда я пришел, чтобы уйти оттуда так благоприятно настроенный, что посоветовал другу послать пожертвование в Ваш благотворительный фонд, и мне нет нужды рассказывать Вам, что я приложил кое-какие усилия для ознакомления с начальной стадией, развитием и лечением холеры, и что я претендую для себя на некоторое право быть в состоянии распознать эту болезнь, и знать кое-что о том, каким должно быть лечение;

и что относительно тех больных, которых я видел в Вашей больнице, не может быть никакого недоразумения, и я добавлю, что все, что я видел, была настоящая холера на различных стадиях этой болезни, и что я видел несколько больных, которым стало лучше при Вашем лечении, и которые, я говорю это, ничуть не сомневаясь, погибли бы при любом другом лечении.

- В заключение я должен повторить Вам то, что я уже сказал Вам, и что я сказал всем, с кем я разговаривал, что, хотя я ортодоксальный врач по принципам, образованию и практике, тем не менее, если бы по воле судьбы я заболел холерой и был лишен сил сам себе выписывать лекарства, то я хотел бы скорее быть в руках гомеопата, чем врача ортодокса.

- Совокупные статистические данные по результатам ортодоксального лечения холеры в Европе и Америке показывают смертность больше 40 процентов, в то время как статистические данные по гомеопатическому лечению показывают смертность меньше процентов.

Несмотря на эту впечатляющую реабилитацию со стороны видного члена этого истеблишмента, которая делает столько же чести реабилитатору, сколько и реабилитированным, ортодоксальное большинство врачей начали наступление несколько лет спустя на тех членов своей собственной братии, которые приняли гомеопатические методы в своей работе. Закон, предназначенный для того, чтобы вычеркнуть их из реестра, был предложен на рассмотрение Парламента, но был отклонен в последний момент в Палате лордов лордом Эбери (Ebury), который доказал, что «во время эпидемии холеры в Лондоне процент выздоровлений в гомеопатических больницах был в три раза выше, чем процент выздоровлений в ортодоксальных больницах».


Ну а как же удивительный прогресс, достигнутый медицинской наукой, о котором так много говорится и пишется на съездах и в статьях этой братии? На этот вопрос невозможно было бы ответить лучше, чем ответил Эллис Баркер в своей книге Доброе здоровье и счастье, стр. 18 и 35:

- Мы часто читаем о замечательном прогрессе, достигнутом медициной, хирургией, бактериологией и т.д., и благотворном влиянии этих наук на здоровье людей. Верно, что смертность от некоторых болезней, особенно болезней, связанных с грязью, существенно уменьшилась. С другой же стороны, смертность от болезней, которых можно избежать, самовызванных и дегенеративных, таких как рак, артериосклероз, кардиологические болезни, диабет и т.д., очень сильно увеличилась. Кроме того, плохое состояние здоровья и полуинвалидность сейчас шире распространены, чем когда-либо раньше. Это можно заметить по беспрецедентно большим продажам патентованных лекарств, грудных протекторов, компрессионного трикотажа для варикозного расширения вен, грыжевых бандажей, поддерживающих повязок, корригирующих стелек для плоскостопия, бандажей для живота, очков, зубных протезов и т.д.

У людей появилась большая неудовлетворенность состоянием своего здоровья и глубокий скепсис по отношению к медицинской науке. Вопреки большому прогрессу медицинских наук, или, может быть, из-за него, престиж врача и хирурга сильно упал.

Со здоровым инстинктом массы людей отказываются принимать участие в слепом поклонении лаборатории и ее мистическим ритуалам. Они замечают, что у многих врачей, умеющих говорить по-ученому и внушительно о бактериологии, эндокринологии, катализаторах, энзимах и т.д., часто мало знаний, или их вообще нет, о самых обыкновенных вещах, напр., о питании. Их скептицизм усилился еще и потому, что сами врачи и хирурги — не очень-то здоровая категория людей.

- По официальной статистике смертность среди врачей и хирургов больше, чем среди священнослужителей, садовников, сельскохозяйственных рабочих, фермеров, железнодорожных сторожей, адвокатов, поверенных, рабочих-строителей и т.д. Эта высокая смертность среди медиков ни в коем случае не обусловлена целиком и полностью инфекцией и напряжением, связанными с их профессиональными обязанностями, ибо среди них относительно велика смертность от болезней, вызванных дефектной пищей и неправильным питанием.

Веками не только рядовые врачи, но и ведущие специалисты Запада, концентрировали все свое внимание на лечении, пренебрегая профилактикой, и некоторые из них сами жестоко пострадали из-за своего пренебрежения этим важным делом. Подагру можно легко предотвратить, но вылечить ее нелегко. Великий Сайденхем (Sydenham) — «английский Гиппократ», написавший знаменитый трактат о подагре, был мучеником этой болезни больше тридцати лет. Сэр Джэм Маккензи (Jam Mackenzie), величайший британский кардиолог современной эпохи, умер от сердечной болезни, которая могла бы никогда не развиться, если бы он жил мудрее. Профессор Атуотер (Atwater), ведущий американский авторитет по «научному» питанию, умер по-видимому от переедания.

Д-р Джон Харви Келлог констатирует в своей книге Естественное питание человека, стр. 157':

- Атуотер, защитник высокобелкового питания, умер от артериосклероза после того, как он прожил два или три года в качестве совершенно беспомощного, слабоумного паралитика.

- Некоторые видные авторитеты по научному питанию, с которыми я знаком, свидетельствуют посредством неприятного запаха изо рта о том, что научное питание, за которое сами они выступают, приводит к очень плачевным результатам в отношении к ним самим. Некоторые перенесли операции в результате плохого питания. Много беззубых профессоров преподают профилактическую стоматологию, а некоторые известные исследователи рака умерли от рака. Один из них, мой личный друг, умер от рака желудка. Он изучал раковую клетку с помощью микроскопа и экспериментов на животных в течение многих лет, но он признался мне, что, в добавок к неправильному питанию и очень беспорядочной жизни, он всегда, насколько он может припомнить, начинал завтрак с двух чашек кофе, такого горячего, какое он только мог вытерпеть, а это означает — приблизительно 150°F. Ни одно животное и ни один дикарь не будут пить такого горячего напитка, каким бы он ни был привлекательным. Рак желудка в бессчетных случаях связан с привычкой пить чрезмерно горячие жидкости в течение двадцати лет или дольше, как я показал в своей книге о раке. Если бы мой ученый друг просто пользовался своим здравым смыслом вместо того, чтобы прижимать свой глаз к окуляру микроскопа, то он мог бы все еще быть в живых, и он мог бы найти причину рака в ошибочном образе жизни. Судьба некоторых упомянутых видных людей и многих других — доказывает, что профилактика ценнее лечения. Беззубые профессора стоматологии могли бы сохранить свои зубы точно так же, как моему несчастному другу не было бы никакой необходимости умирать от рака желудка.

Медицина — это не мертвая механическая наука, а живая наука здравого смысла и искусство, и в некоторой степени к искусству лечения и сохранения здоровья применима старинная поговорка «со стороны виднее».

В действительности великое спасение человеческих жизней обязано не медицинской братии, а презираемым и преследуемым аутсайдерам, которые проделали всю первопроходческую работу в санитарии.

Г-н Эллис Баркер — это, конечно же persona non grata (нежелательное лицо) для медицинской братии.

Во-первых он весьма неортодоксально вылечил сам себя после многих лет проблем со здоровьем, пройдя лечение у десятков врачей и испытав на себе все их лекарства и методы.

Во-вторых, он — выдающийся мыслитель, ученый и критик с проникновенным умом и большой способностью отсеивать «тонны шлака ради нескольких крупиц золота», на какой бы предмет он ни обращал своего внимания — способность, которую никогда не ценит тот, кто заставляет людей верить в то, что шлак, которые он им предлагает, являются настоящим золотом.

В-третьих, он написал книгу о раке, о которой сэр Арбутнот-Лейн сказал: «Я не знаю ничего подобного в медицинской литературе, и я совсем не был бы удивлен, если бы профессиональное и непрофессиональное мнение объявило, что книга г-на Баркера бесспорно важнейшая практическая работа о раке, существующая на английском или любом другом языке».

Д-р Альберт Очснер (Albert J. Ochsner), президент Американской коллегии хирургов, выразил свое в значительной степени похожее мнение в ведущем американском периодическом издании Хирургия, гинекология и акушерство в марте 1925 г.. Он писал:

- За примечательным исключением одной из замечательнейших книг под названием «Рак: как он вызывается, как его можно предотвратить» Дж. Эллиса Баркера, мы обнаруживаем, что во всей этой огромной литературе о раке очень мало говорится даже о попытке профилактики, кроме совета об устранении раздражение в любом виде. Эту книгу следует прочитать каждому врачу и хирургу, а также каждому неспециалисту во всем мире. В этой работе анализируются практически все известные факты по этой болезни и делаются выводы, которые следует учитывать всем. Она не решает вопроса о раке, но она дает обильную пищу для размышления, которой будет достаточно для подготовки общественного мнения к активной работе в направлении профилактики.

Сэр Уильям Миллиган (William Milligan), профессор Дж. Холдейн (J. S. Haldane) и многие другие большие авторитеты в медицине приветствовали работу г-на Баркера как весьма выдающийся и значительный вклад, но отнюдь не Журнал американской медицинской ассоциации и Ланцет — один из ведущих английских медицинских периодических изданий. В Ланцете книга г-на Баркера описана как «плохо осведомленная», в то время как в американском журнале фактически писалось так:

- Такая книга, как книга г-на Баркера будет склонять читателя-дилетанта к вере в то, что можно предотвратить его рак или остановить его развитие правильными витаминами или хорошей личной гигиеной. В настоящее время нет ни малейших данных для оправдания такой веры. Эту книгу можно расценивать только как разрушительное и вредное литературное произведение.

Ох, и неслучайно высказывание ведущего медицинского журнала о том, что правильные витамины или хорошая личная гигиена не имеют никакого отношения к профилактике такой болезни, как рак! Это дьявольское высказывание, потому что оно рассчитано на то, чтобы отвлечь людей от «правильных витаминов и хорошей личной гигиены» с надеждой на то, чтобы стать здоровее и получить иммунитет к болезни, в то время как тот факт, что рака нет среди тех людей, которые живут на более естественной пище, чем цивилизованный человек, сильно говорит в пользу взглядов, выдвинутых г ном Эллисом Баркером. Это также признает американский журнал в том же самом параграфе, из которого была взята вышеупомянутая цитата, следующими словами:

- Хотя точка зрения г-на Баркера о том, что рак можно остановить разумным образом жизни, неоспорима, так как разумный образ жизни может остановить любую болезнь, эту книгу ни в коем случае нельзя рекомендовать как подходящую для дилетантов, интересующихся раком.

Что же в действительности думают в редакции американского журнала о мозгах своих читателей? Но, к счастью, его читателями являются не дилетанты, а почти исключительно члены Американской медицинской ассоциации, специальная подготовка которых в потреблении «этиологических *) ошибок в рассуждениях» сделала их естественно невосприимчивыми к логическим ошибкам и враждебными ко всем книгам по медицине, которые могли бы дать их пациентам «обильную пищу для размышления, которой будет достаточно для подготовки общественного мнения к активной работе в направлении профилактики (предупреждения болезни)».

*) Наука или философия причинной обусловленности, в частности, исследование происхождения и причин болезни (Др.-гр.- (aitia) — причина;

и (logos) — речь, слово).

Обыкновенного газетного репортера, который сделал бы такое скандальное заявление и в том же самом параграфе вступил бы в противоречие с самим собой, отрицая его, немедленно уволили бы. Но другое дело члены какого-нибудь клана, пишущие на тему жизни и смерти! Очевидно, что книга г-на Баркера является «разрушительным и вредным литературным произведением» из-за ее явного желания помочь человечеству избавиться от страшного бедствия таким способом, который молчаливо подразумевает нападение на образ жизни врачей, особенно — на их стол. Это факт, который можно доказывать снова и снова в каждом отдельном случае, что мягкое, естественное, не возбуждающее питание, состоящее в значительной степени из свежей не переработанной пищи, уменьшает боль и дискомфорт больных раком и продлевает их жизнь, а порой может приводить и к исцелению, — факт, подтвержденный экспериментами на животных. И все же любой врач, который осмелится высказать такое мнение и предложить диетическое лечение вместо операции, рискует тем, что медицинская братия будет считать его неправоверным и подвергнет бойкоту, как случилось с д-ром Робертом Беллом (Robert Bell) в Лондоне и д-ром Дунканом Балкли (Duncan Bulkley) в Нью-Йорке.

Поэтому уже того факта, что г-н Эллис Баркер пропагандирует диету как одно из лучших средств предотвращения рака и борьбы с ним, было бы достаточно, чтобы писаки от клана поставили на его книге клеймо «разрушительного литературного произведения», какими бы весомыми ни были его аргументы, и какими бы обоснованными ни были его взгляды.

Этот американский журнал был в ярости, потому что книгу г-на Баркера о раке нельзя было купить и уничтожить, как книгу профессора Де Крюифа. В своей ярости он отдает высочайшую дань уважения той самой работе, которую хочет изничтожить, совершая логическое самоубийство, в то же самое время так безошибочно показывая, где нужно искать истину.

Описывая книгу г-на Баркера как «плохо осведомленную», английский аналог американского журнала - Ланцет тоже надевает «веревку на свою шею», ибо г-н Баркер цитирует в подкрепление своих взглядов не менее 150 выдающихся медиков и около выдающихся медицинских периодических изданий. Если эти медики и периодические издания плохо осведомлены, то что можно сказать о рядовых представителях медицинской профессии? Г-н Баркер по-видимому сыграл неприятную «шутку» со всей братией, процитировав ее вождей, первопроходцев и величайших авторитетов к большому неудовольствию ее рядового состава.

И воистину, когда мы читаем кое-какие выдержки из работ этих медиков и великих вождей этого клана, которые приобрели достаточно опыта и богатства, чтобы иметь возможность свободно выражать свое мнение, и — достаточную известность, чтобы любые попытки их правоверных коллег вычеркнуть их из реестра оказались тщетными, то легко понять отношение рядовых медиков к читателям-дилетантам, которые смеют их цитировать.

Вот только несколько примеров:

- Медицинская наука — это варварский жаргон, а воздействие наших лекарств на человеческий организм — сомнительно в высочайшей степени, за исключением разве только того, что они уничтожили больше жизней чем война, мор и голод, вместе взятые (д-р Мэйсон Гуд (Mason Good), выдающийся писатель-медик).

- Я всегда с трудом вхожу в эти палаты, потому что больные вынуждены проходить через такую отвратительную систему лечения,что мне тяжело быть свидетелем этого...

Нынешнее лечение больных отвратительно и позорно, ибо их здоровье непоправимо разрушается. Медицинское искусство основывается на предположении и усовершенствуется убийством (сэр Астли Купер (Astley Cooper), бывший президент Королевской коллегии хирургов).

- За последние сорок лет не было недостатка в новых лекарствах. Некоторые из них выдержали испытание временем, но это ничто по сравнению с бессчетным количеством мусора, плодами иллюзии или жульничества, которые предлагались из года в год, чтобы лишь быть забытыми после недолгого периода неразумной популярности (сэр Роберт Кристисон (Robert Christison), величайший авторитет по лекарственным веществам своего времени).

- Если бы все лекарства были выброшены в море, то это было бы тем лучше для людей, и тем хуже для рыб (д-р Оливер Уэнделл Холмс (Oliver Wendell Holmes), великий врач и литератор).

- Мое мнение таково, что врачи принесли больше вреда, чем пользы, и я убежден в том, что, если бы я оставлял своих пациентов Природе вместо того, чтобы выписывать лекарства, то больше их было бы спасено (д-р Хуфеланд (C. W. Hufeland), виднейший немецкий врач и писатель-медик своего времени).

- Больной умирает от своего врача (д-р Томас Сайденхем, часто называемый английским Гиппократом).

Читая эти выдержки читатель-непрофессионал становится в тупик. Ведь он думает обо всех врачах, которых он встречал, и кто его лечил, что они несомненно люди чести, цельные по характеру и интеллекту, добросердечные и полезные, всегда готовые ему помочь, часто жертвуя не только своим дневным отдыхом, но и часами ночного сна ради своих пациентов.

Это и на самом деле самая смущающая часть проблемы. «Мы обожаем своих врачей», - однажды написала мне одна приятельница.

Конечно же большинство из них лично достойны уважения, с которым к ним относятся, и всего сочувствия, которое к ним проявляется. Но это не исключает возможности того, что их деятельность может быть основанной на неправильных принципах и быть разрушительной, а не созидательной.

Добродетели рабочих не обязательно делают безупречным то, что они делают.

Мужчины и женщины с высокими идеалами, умом и цельностью характера построили и населили в Средние века тысячи мужских и женских монастырей, где они проповедовали и практиковали доктрину самопожертвования и самоотрицания. Никто не подвергал сомнению их принципов и характера. Ими восхищались, и их обожали. И все же их принципы были по-существу разрушительными и враждебными для жизни. Если бы они были осуществлены в широких масштабах, то они привели бы к концу существования принявших их людей. Нация монахов и монахинь не смогла бы продолжать существование и вымерла бы в течение одного поколения.

Именно «грешники» вне стен мужских и женских монастырей спасли Европу, ведя ту самую жизнь, которая прямо или косвенно осуждалась учениями принятых ими и господствовавших над ними духовных вождей.

Есть тысячи мужчин и женщин, которые будут судить о каком-нибудь движении не по его действительным достоинствам, а по свойствам ума и характера его вождей и сторонников. Они не осознают той большой степени, в какой массовые движения управляются ложными принципами, внушенными массовым гипнозом. Даже принципы и политика отдельного человека могут оцениваться таким же образом.

Российский император Николай II был несомненно хорошим мужем и добросердечным отцом, благородным и честным человеком. Как благородный человек страны он пользовался бы уважением и сочувствием всех. Он любил свою страну, а ее благополучие и будущее всегда были в центре его внимания. И все же все эти великолепные качества не помешали ему быть главной причиной одной из величайших катастроф, когда-либо выпадавших на долю людей. Принципы, которых он так упрямо придерживался, развязали кровавую бойню, которая ужаснейшим образом уничтожила образованные классы его страны и оставила ее в руках безрассудных экспериментаторов.

Сама жизнь поддерживается равновесием созидательных и разрушительных сил. Нет ни малейшего сомнения в том, что в настоящее время работу большинства врачей, несмотря на их собственные прекрасные личные качества, приходится отнести к разрушительной стороне, пока они упорно «лечат» конечные результаты болезней, прилагая очень мало усилий или вообще не прилагая никаких усилий для того, чтобы добраться до самих причин, которые обусловливают эти конечные результаты, и устранить их. При этом они фактически совершают массовое убийство человечества и ежегодно отнимают больше жизней, чем отняла любая большая война, голод или мор в истории человечества. Жизнеспособность человечества иссякает. Ежедневно миллионы убиваются, калечатся, становятся инвалидами, семьи прореживаются и уничтожаются, в то время как цивилизованным народам навязывается вера в то, что они находятся на пути к прогрессу.

Настоящего прогресса никогда не будет достигнуто, если не осуществить коренных изменений в современных взглядах на здоровье и болезнь. Вожди оздоровительного движения народа должны мочь указать на положительные результаты в здоровье, достигнутые ими самими и их детьми. Эти результаты должны строиться главным образом на биологическом понимании нормального режима, в котором должен функционировать каждый орган. Мужчины и женщины, которые таким образом сделали себя неуязвимыми для болезней, у которых все зубы в целости и сохранности, а также свободны от порчи в течение всей жизни;

у которых нормальный ритм работы кишечника, соответствующий числу приемов пищи;

у которых здоровый, глубокий и достаточно продолжительный сон;

которые не знают головных болей, мелких недомоганий и депрессии, а жизнь которых — это непрерывная радость, являются самоназначенными вождями оздоровительного движения народа. Они знают, как получить то, что в настоящее время совершенно вне досягаемости любого врача, и они способны повести своих детей не в храм лечения, а в храм здоровья, через врата которого ведет единственная дорога к более славному будущему для последующих поколений.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.