авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«АРЕ ВАЕРЛАНД В КОТЛЕ БОЛЕЗНЕЙ Предисловие СЭРА УИЛЬЯМА АРБУТНОТ-ЛЕЙНА ...»

-- [ Страница 2 ] --

Люди двигались вокруг меня очень тихо. Все лица были серьезны. Я улыбнулся им и погрузился в глубокий, освежающий сон. И, о чудо! Впервые в моих снах мои губы дотянулись до воды того прохладного, освежающего источника. Я пил и пил, пока моя жажда не была утолена.

Когда я снова проснулся, был уже другой день. То же самое солнце светило, как и вчера, только ярче. Таяло. Я мог слышать, как вода капает с сосулек, которыми бог Борей украсил эти чертоги. Я мельком увидел чистое синее весеннее небо.

Пришла медсестра и измерила мою температуру. Приехал врач и проверил мой пульс и мочу. Он выглядел весьма озадаченным. Моя лихорадка ушла, несмотря на те серьезные, как он полагал, осложнения. Наступила внезапная и таинственная перемена — гномы в конечном счете сделали свое дело.

Две недели спустя я снова шел на лыжах, мягко скользя по весеннему подтаявшему и примороженному снегу. Я чувствовал себя как призрак среди живых существ. Очевидно, что другие люди тоже так думали, ибо они смотрели на меня с изумлением, не веря своим собственным глазам. Мои похороны считались делом решенным. И все же я был не только живой, но и на ногах и ходящий, и, более того, даже снова на лыжах. Друг по вере моего покойного отца остановил меня на улице, посмотрел на меня вопросительно, и торжественно покачал своей головой. «Мой мальчик, - сказал он, - ты бросаешь вызов Богу». «Но так делали и наши предки», - ответил я улыбкой.

Месяц спустя я сидел во врачебном кабинете одного из самых замечательных представителей медицинской профессии, которых я когда-либо встречал в своей жизни — человека, которого я всегда буду помнить с большой благодарностью. Он был профессором хирургии в моем старом университете.

Я рассказывал ему всю историю своей болезни. Он слушал внимательно. Я мог видеть, как волны эмоций отражаются на его лице. Когда я закончил, он поднялся, пожал мне руку и сказал. «Дорогой мой, Вы были очень близки к смерти, и только чудо, одно на тысячу случаев, спасло Вас. Разве Вы не понимаете, что в то утро, когда Ваша моча сделалась густой и зловонной, гной в Вашем животе проник в мочевой пузырь и искал быстрого выхода»?...

В конце концов гномы сделали свое дело. И как раз вовремя!

III ВОСКРЕСЕНИЕ Мне потребовалось еще шесть недель, или всего два месяца на восстановление своего потерянного веса и обеспечение достаточной жизнестойкости для того, чтобы выдержать операцию. После Пасхи я позвонил своему профессору, который немедленно послал меня в одну из лучших тогдашних больниц. Меня прооперировали. Больной аппендикс, как мне сказали, равнозначен заряженному пистолету в моем кармане, а я не собирался получить «пулю» или снова выйти из строя из-за этой проблемы.

Операция была очень простой, и я перенес ее без каких-любых осложнений. По сравнению с тем, через что я уже прошел, я считал это пустячным делом. Спустя несколько часов после операции сестра-хозяйка больницы ужаснулась, увидев, что я читаю газету. Она сказала, что это богохульство, и я искушаю судьбу. Больница была в ведении религиозной организации. Медсестры, которые ухаживали за пациентами, были одними из самых добросердечных и самоотверженных людей, каких я когда-либо встречал.

На следующее утро после завтрака появился мой профессор в окружении группы студентов-медиков. Он посмотрел на меня с удивлением, изучил записи обо мне и затем, повернулся к студентам со словами: «Вот перед вами пример того, какое значение имеет после операции здоровый, трезвый образ жизни и любовь к физической культуре. Этот пациент никогда не притрагивался к алкоголю или табаку и всегда вел размеренную и здоровую жизнь». Он заявил, что у меня удивительно хорошее пищеварение, утверждая, что я способен переварить чуть ли не щебень, и покинул меня, высказав следующий совет, о котором я думал много раз с тех пор: «Дорогой мой, заботьтесь о своем желудке, а все остальное позаботится само о себе»!

Я проводил его своими глазами, когда он уходил. Как я любил этого человека! И в то же самое время я чувствовал печаль в своем сердце, ибо его лицо выглядело бледным и измученным, и я мог видеть по его глазам, что он страдает от сильных головных болей.

Когда его племянник, мой сокурсник, зашел позже в тот же день, я спросил его о его дяде и его жизни. «Да, - сказал он, - мой бедный дядя ужасно страдает от ревматических головных болей. Он часто говорит, что они делают его жизнь почти невыносимой. Но что он может сделать»?

- Но как же так? - спросил я, - ведь он — профессор хирургии и выдающийся врач, а не может вылечить своих головных болей!

Его племянник задумчиво посмотрел на меня. «Ей-богу, ты прав! - воскликнул он, - я же никогда не думал об этом. Несмотря на свою должность и со всеми своими знаниями он не может вылечить свои собственные головные боли»....

Мой старый друг сам был болен и только что вернулся с курорта д-ра Ламанна (Lahmann) в Германии, где он соприкоснулся со множеством новых идей, весьма отличных от идей, преобладающих в современной медицине.

Неделю спустя я покинул больницу и оказался дома. Это было в начале лета. Я привел в порядок свою яхту, погрузил в нее съестные припасы, ружья и книги, и отправился с несколькими друзьями-студентами на летние каникулы на Балтийский архипелаг. На этом большом и замечательном архипелаге, образовавшемся на гранитном основании и покрытом соснами, есть тысячи необитаемых островов, где природа нетронута, словно только что появившаяся в самом начале творения. Вы можете жить на открытом воздухе и бродить по этим островам неделями, не встречая человека.

Лишь лось, вдруг появившийся из чащи, чайка, покачивающаяся на волнах, или парус вдали, медленно исчезающий за завесой из смеси серого, зеленого и синего цветов, напоминает вам о живых существах. Никакого соприкосновения с цивилизацией! Вы чувствуете себя перенесенными назад на тысячи лет в то время, когда эти скалы были точно такими же, и люди скандинавского происхождения поселились здесь и дали некоторым из них названия, которые все еще напоминают вам о древних богах — Одине и Торе.

По этим местам я странствовал с детства в небольшой открытой лодке, пока я не узнал почти все проходы и каналы, которых здесь были тысячи, запутанных как будто в лабиринте. Здесь у меня появились мои первые мечты, и здесь я увидел свои первые видения. И вот теперь я вернулся на этот архипелагу из тисков смерти со своей головой, полной смущающих проблем и вопросов. Здесь, как я чувствовал, мне придется продумать их всех до конца.

Продумать! Но думать было нелегко. Я устал. Жар прошел, но оставался жар другого рода. Я не находил себе покоя. Я не мог спать. Я лежал без сна часами, а когда сон наконец приходил, то это был полусон, из которого я внезапно просыпался только для того, чтобы лежать и смотреть, как проходит час за часом. Я попытался работать. Это было бесполезно. Я видел страницу передо мной, но ничего не понимал. Буквы и слова я понимал, но они почему-то потеряли свое значение. А окружающий мир тоже почему-то казался мне странным — не реальностью, а сном. Я мог слушать часами разговоры и шутки своих друзей, смеясь и вроде бы принимая участие, но все это было словно на сцене, как будто я играл роль. Я не участвовал в игре, но тем не менее, как это ни странно, я не мог выйти из игры. Иногда казалось, что меня нет нигде. Иногда холодный пот выступал у меня на лбу, и я оглядывался вокруг в диком отчаянии, чувствуя желание броситься с каких-нибудь скал в море, чтобы нырнуть глубоко вниз и никогда больше не всплыть.

Я избежал смерти, но я возвратился призраком.

В течение долгих ночей — этих чудесных северных ночей без темноты, когда природа, как кажется, походит на божественную симфонию только что раскрывшихся зеленых листиков и цветков и плывущих пушистых облаков, мои мысли, как казалось, сбиваются с пути и движутся далеко в потусторонних мирах. Почему я здесь? Какова цель жизни? Стоит ли продолжать, стоит ли жить?

Я помнил свое видение об огромном прикованном на цепь орле в подземном мире наших предков, выклевывавшем плоть из мертвых и обгладывавшем их кости.

Говоря символически, я чувствовал, что как будто этот монстр клюет мою плоть и обгладывает мои кости. Почему в жизни так много страданий? Почему же профессор Б, несмотря на все свои знания, так жестоко страдает от головных болей — это такое же страдание, какое омрачало последние годы жизни моего отца и преждевременно унесло его в могилу? Это те же самые головные боли, которые были бичом моей собственной жизни и похитили у меня столько рабочих дней, столько радостей — у моей МОЛОДОСТИ, и которые теперь возвращаются со все большей частотой и жестокостью?

Много раз я раскаивался в своей борьбе со своей недавней болезнью. Почему я не ушел, когда «врата» были открыты?

В эти штормовые тучи черной депрессии были вкраплены мгновения спокойствия, как море, скрытое вуалью утреннего тумана. Но под конец ночь пронзил луч солнечного света, принесший свое послание моему затуманенному уму: «Ты находишься под тучей, окутан туманом, ты одурманен и отравлен, а твоя жизнестойкость подорвана..., но держись! Скоро тучи пройдут, и ты опять выйдешь в открытое море».

Когда этот луч солнечного света пронзил облака, из глубин моего существа всплыла новая решимость, воля продолжать жить, несмотря ни на что, и в конце концов, эта решимость победила.

Когда лето подошло к концу, а я только что отпраздновал свое совершеннолетие, меня назначили Директором одной из Народных средних школ. Я с нетерпением ждал этого, поскольку любил молодежь, и мне нравилось видеть восторг пробуждающихся душ на этих лицах, когда им открывалась какая-нибудь новая область знаний. Я должен был сделать это — ведь это была моя работа и мой приоритет. И я делал это, хотя я был все еще в стране грез, неспособный вернуться в реальность.

К концу первого года я столкнулся с духовным кризисом, настолько сильным, что мне оставался единственный выбор — немедленно уволиться из школы и искать свое спасение в путешествиях.

Моя судьба привела меня в Англию - страну, увидеть которую и пожить в которой всегда было моим большим желанием. Я и не думал о том, что этой стране было суждено преподнести мне величайший подарок, который я когда-либо получал в своей жизни — новое здоровье и новый взгляд на жизнь. Англия дважды спасла меня и стала моим проводником, когда я чувствовал, что я блуждаю и не могу найти свою дорогу. Наконец то я поселился здесь среди этих людей скандинавского происхождения, где с первого же мгновения я так странно почувствовал себя как дома, что, в призрачном состоянии, в котором находился, я не мог не подумать, что я уже жил здесь когда-то в прошлые века.

IV НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ Когда я сошел на берег в Гарвиче и сел на поезд, снова была весна и март месяц. Я уехал из Скандинавии, покрытой снегом, со спящей природой, а в Англии меня приветствовали зеленые лужайки и распускающиеся деревья. Казалось, что это чудесная перемена. Воздух был мягкий и влажный. Мягкая зелень полей и мягкость воздуха умиротворяли мой дух. Кроме того, в купе окна с обеих сторон были открыты, так что восхитительный воздух мог гулять свободно — неслыханное дело дома, где любая попытка открыть окно наталкивалась на испуганные лица и протесты со всех сторон.

Ибо скандинавы, как правило, думают, что сквозняк — причина простудных заболеваний и гриппа, а также почти любой болезни, которая развивается впоследствии. Я не помню, чтобы я когда-либо слышал о том, что кто-нибудь спит с открытыми окнами, даже в разгар лета.

Я всегда любил свежий воздух, но позволить ему продувать купе и вдыхать его подобным образом — я чуть не ужаснулся. Ибо я, как и все мои соотечественники, считал «сквозняк», как мы называем это явление, опасным. Однако, этой мысли суждено было быть скоро вытесненной из моей головы, ибо везде, куда бы я ни пошел, и повсюду, куда бы я ни поехал, казалось, что я двигаюсь в постоянном английском сквозняке, от которого не было никакого спасения. Англичане, несомненно, выдержали сквозняк и, как казалось, ничуть от него не пострадали. Напротив, судя по внешности молоденьких девушек, которые встречаются повсюду, с открытыми шеями, розовыми щечками и кудряшками, развивающимися на сквозняке, кажется, что они не только хорошо его переносят, но и процветают на нем и становятся лишь еще устойчивее к нему. Я написал длинное письмо домой о любви англичан к свежему воздуху. Мои друзья едва верили, что люди могут спать с открытыми окнами, зимой и летом, и сидеть на сквозняке, не подхватывая при этом постоянно простудных заболеваний, серьезных ушных и и глазных болезней, роковых легочных заболеваний, не говоря уже о ревматизме, артрите, подагре и т.д. Однако, они должны были склониться перед фактами, и даже врачи на родине склонились, заявив, что у англичан есть «иммунитет» к сквознякам, а у шведов — нет.

Я сразу же принялся изучать образ жизни англичан, и обнаружил в доступной статистической информации, что из двадцати шести крупных европейских городов, в Париже — самая высокая смертность от чахотки, #) а наш прекрасный Стокгольм, расположившийся как какая-нибудь королева в изумительнейшем окружении и одаренный бодрящим климатом, — на седьмым месте, но Лондон — эта огромная столица со своими восемью миллионами человек, оказался далеко внизу этого списка в качестве двадцать третьего.

#) Чахотка — старое название туберкулеза (примечание переводчика).

Это был такой кусочек реальности, который я понял в совершенстве. Я выходил на продолжительные прогулки по лондонским улицам ночью, считая окна спален, которые были оставлены открытыми, чтобы ночной воздух втекал вовнутрь и освежал спящих, и я скоро начал понимать, почему Лондон — двадцать третий в списке, ибо, даже если в дневное время лондонская атмосфера была загрязнена дымом и пылью, то ночи были обычно чистыми и ясными. Восьми-десятичасовой сон на воздухе подобном этому не мог не сделать людей здоровыми. Я сразу же решил последовать старой пословице:

«Находясь в Риме, живи как римляне». Впервые в своей жизни я широко распахнул окна своей спальни. Эффект наступил почти немедленно. Я начал оживать, но в то же самое время я не мог не краснеть от стыда при мысли о том, что я отгораживался от воздуха того замечательного Балтийского архипелага в середине чудесного лета, когда ночная температура была выше 65 ° F, а атмосфера благоухала ароматом молодой растительности и бодрящего дыхания моря.

Моя следующая мысль была такова — неужели это не имеет значения для наших врачей? На родине, как ни странно, людям велят спать на открытом воздухе или с открытыми окнами только тогда, когда чахотка уже началась, причем врачи очевидно полагают, что что-то дало чахоточному больному иммунитет к опасностям свежего воздуха, сквозняка и т.д., в то время как открытые окна и сквозняки считаются смертельно опасными для здоровых людей. Все наши врачи в Скандинавии, за очень немногими исключениями — а я не знаю ни об одном таком исключении! — все еще спят с закрытыми окнами, зимой и летом. Ведь сон на свежем воздухе, конечно же, не имеет ничего общего с медицинской наукой, образованием или мировоззрением.

Английский священник, который женился на моей старой коллеге из города, где был университет, в котором я учился, рассказал мне совсем недавно о следующем происшествии, которое произошло во время его первого посещения Швеции: «Когда моя будущая теща однажды утром принесла мне телеграмму, ее лицо выразило ужас, когда она увидела открытое окно спальни, и она попросила меня немедленно его закрыть, если мое здоровье мне дорого. Ее дочь, здоровье которой было в неважном состоянии в течение почти 20 лет, и которой ее мать никогда бы не позволила спать с открытыми окнами, скоро, однако, приобрела такую привычку, когда мы поселились в Англии. Мы заметили незамедлительное и бесспорное улучшение ее здоровья, которое продолжается и до сих пор. Она не смогла бы вернуться к закрытым окнам».

Повествование о моем собственном случае — очень похожее. Мое здоровье несомненно улучшилось, и мой голос восстановился в такой степени, что я едва могу поверить, что у меня вообще когда-либо были какие-либо проблемы с горлом.

*** Холодная ванна — еще одна английская привычка, которая поразила меня. Дома я привык к приему одной горячей ванны в неделю, обычно принимавшейся в общественной бане. Пятьдесят лет тому назад едва ли хоть в одном доме, усадьбе или квартире, включая Королевский дворец в Стокгольме, была собственная ванная комната.

Чтобы принять ванну, все всегда должны были отправиться куда-нибудь в другое место.

Так, когда покойный король Оскар II, который умер в 1908 г., пожелал принять ванну, пришлось доставлять как ванну, так и обслуживающий персонал в его Дворец из ближайшего общественного банного заведения. И лишь прибытие принцессы Маргариты Коннаутской в Стокгольм в качестве невесты нынешнего кронпринца привело к устройству первой ванной комнаты в величественном Королевском доме в Стокгольме.

Однако многие из современных зданий в Стокгольме были снабжены ванными комнатами в начале этого столетия, но их обычно считали уступкой современности, далеко опережавшей общественные потребности и, как следствие, очень мало ими пользовались. Я помню, что в то время я видел много ванных комнат, заполненных метлами, тряпками, бельем для стирки и складированной мебелью.

Огромное большинство скандинавов все еще считают ныряние в холодную воду или холодное обтирание утром роскошью или очень сомнительным делом. Исследование, проведенное по привычкам скандинавских врачей в этом отношении, дало бы такой результат, который было бы невозможно опубликовать.

Любой человек, наделенный толикой здравого смысла, может легко понять, как холодная ванна или холодное обтирание должны стимулировать кожу, которая является одним из самых больших органов нашего тела, с ее миллионами маленьких вентиляторов или пор, и снабженную еще и многими миллионами крошечных капилляров или кровеносных сосудов, настолько маленьких, что их диаметр составляет лишь одну семитысячную часть миллиметра. Тем не менее, все они обеспечены своими собственными мышечными стенками, которые должны нормально реагировать, сжимаясь и расширяясь, на всякое изменение в окружающей температуре. Это, по крайней мере, то, что намеревалась делать Природа, но человек помешал ее намерениям, упаковывая кожу во всевозможные одеяния, одно плотнее и герметичнее другого. Все в Природе деградирует, если не находится в постоянном употреблении. Кожа, закрытая от живительного дуновения ветра, скоро станет мертвой, твердой, сухой, прыщавой, чему свидетельство — наши чрезмерно разодетые скандинавские крестьянские парни, когда они проходят медицинское освидетельствование перед службой в армии.

Однако времена меняются, и теперь в Скандинавии многие переняли английскую привычку спать с открытыми окнами. Большинство из них также ежедневно окунаются в холодную воду, используют обтирание тела холодной мокрой губкой или холодное растирание. Это означает большой шаг вперед, если мы примем во внимание то обстоятельство, что в начале этого столетия доступная статистика показывала только одно мытье в бане в год на жителя в шведской столице. Основная же масса людей все еще сильно отстает, особенно жители сельской местности.

Когда-то наши крестьяне купались каждую неделю — о привычке делать это в седьмой день недели свидетельствует название дня «lrdag», восходящее к слову «lgdag», означавшему «купальный день» (от глагола «lga» — «купаться»). В каждой деревне, более того, почти в каждом доме по всей стране была своя собственная баня, где в субботу днем или вечером собирались все домочадцы — мужчины, женщины и дети, чтобы помыться после тяжких трудов прошедшей недели. Здесь все они раздевались в одном и том же помещении, что было довольно необычно. С ведром ледяной воды и веником из березовых ветвей купальщики забирались наверх — на большой помост, называвшийся «лава», где они ложились на свежую, чистую, сухую солому, обычно ржаную. В одном углу бани размещалась большая печь, сооруженная из валуноподобных камней, где огонь горел под огромным железным котлом, заполненным водой. Женщина, которой была поручена забота о печи, черпала кипящую воду из котла, плеская ее периодически на раскаленные камни. Раздавалось громкое шипение и потрескивание, и облака пара окутывали всю баню, вызывая потение девочек, мальчиков, мужчин и женщин на помосте. На пике потения веники окунались в ледяную воду, и каждый основательно хлестал себя по всему телу, от чего кожа становилась красной как рак.

Часто в знак дружбы и почтения один купальщик передавал свой веник соседу, после чего оба начинали хлестать друг друга по очереди по менее доступным частям тела.

Холодная вода, горячий, влажный воздух, энергичное хлестание ароматными березовыми вениками, смоченными в ледяной воде, представляли собой такую обработку кожи, ничего сравнимого с которой я нигде не нашел. Будучи девятилетним мальчиком при посещении кое-каких родственников далеко во внутренней части Финляндии, где такая форма мытья в бане все еще общепринята и считается неотъемлемой частью жизни, я часто ходил со своими двоюродными братьями и сестрами, мальчиками, девочками, мужчинами и женщинами в такую субботнюю баню. Какое это было наслаждение для нас! Вспотев с ног до головы, красные как раки, с пылающей кожей, горячие как огонь, мы часто выбегали из бани на улицу, скакая как телята, впервые выпущенные весной из коровников, или катаясь в снегу зимой. Мы чувствовали себя так, как будто у нас были крылья, и вообще не было тел, или мы воображали, что мы гномы, превратившиеся в эльфов. Это великое наслаждение заканчивалось общим мытьем с использованием вехотки или мочалки, мыла и горячей воды на полу внизу банного помещения, после чего женщина, которой была поручена забота о нас, выливала ведро ледяной воды на наши головы и тела и отсылала нас в соседнее помещение, чтобы мы оделись.

Какой аппетит после этого во времени ужина! И какой чудесный, глубокий, живительный сон — в кровати!

Мне рассказывали, что эта форма мытья в бане, которая была широко распространена по всей Скандинавии с незапамятных времен, или в течение, по крайней мере, девяти тысяч лет согласно нашим археологическим данным, была искоренена врачами к концу восемнадцатого века, потому что бани были заподозрены в том, что они способствуют распространению инфекционных болезней. Врачи закрыли бани и таким образом уничтожили этот обычай, но никогда не смогли восстановить его, да они никогда и не пытались этого сделать или дать какую-нибудь замену. Таким образом Скандинавия потеряла фактор здоровья огромного значения. Ибо наши крестьяне, которые, как предполагается, все еще составляют приблизительно 60% всего населения, не купаются и не ухаживают за свой кожей никаким иным способом, нежели сменой своего нижнего белья. Со времени закрытия бань страх воды охватил все наше сельское население и столь глубоко укоренился, что многие скорее предпочли бы безропотно претерпевать болезнь и смерть дома, чем обязательное мытье, которое требуется при госпитализации.

Я знаю об одном таком случае, когда слепому на один глаз человеку, сказали, что его зрение можно восстановить с помощью операции. Он согласился на операцию, но когда медсестра привела его в ванную, он категорически отказался раздеться и войти в воду, предпочтя остаться со своим слепым глазом на весь остаток своей жизни.

Я считаю, что этот замечательный способ мытья в бане — одна из главных причин необычайных достижений финнов на Олимпийских играх и на спортивных полях всего мира. Ибо, если кожа составляет одну пятнадцатую часть веса тела, то есть около десяти фунтов в случае с человеком, весящим сто пятьдесят фунтов, если ей уделять достойное внимание как одному из наших крупнейших и важнейших органов, способному привлечь в свои широко раскинутые капилляры и мириады каналообразных сосудов до одной трети всего количества крови, и если она — наша передовая линия защита от всех изменений во внешнем воздухе, от крайней жары и крайнего холода, от дождя, дождя со снегом и снега, от удушающего сирокко или сухого, кусающегося, пронизывающего северо-восточного ветра, то как нам поддерживать ее в хорошем состоянии, если мы не обрабатываем ее, как это делают финны горячим паром и ледяной водой, неистовым хлестанием веником и потом пробежкой на свежем деревенском воздухе, нырянием в озеро или в пушистый снег в середине зимы?

Эту форму мытья в бане, которая самая дешевая из всех, и которую легче всего устроить, можно организовать разными способами и смонтировать в зданиях разного размера, от самого примитивного до самого роскошного. Никакая форма мытья не пригодна лучше для школ, военных казарм и учреждений, в которых нужно обеспечить хорошее и эффективное купание за кратчайшее время для наибольшего числа людей.

*** Я считаю закрытие бань по всей Скандинавии одной из величайших потерь в нашей истории, национальным бедствием, по сравнению с которым потеря нескольких провинций в какой-нибудь неудачной войне выглядит пустячком. Много путешествуя по Скандинавии, с севера на юг, я иногда встречал в каком-нибудь отдаленном районе старое название «баня» в применении к зданию, построенному лет сто тому назад, а теперь используемому для трепки льна. Там, где раньше мужчины и женщины на здоровье стегали себя березовыми вениками, лежа на чистой, свежей соломе в очистительной атмосфере банного пара, теперь лишь лен треплют. Но название сохранилось, вот только замысел, как кажется, мертв.

Медицинская братия искоренила баню в Скандинавии так же, как Римско католическая церковь искоренила старые скандинавские спортивные игры. Столетиями старые спортивные поля или игровые площадки — «lekvallar» находятся в бездействии и брошены, во многих случаях заросли наступающим лесом. Однако, с уменьшением влияния церкви и возрождением Олимпийских игр наступило и неожиданное возрождение древнего скандинавского спорта — «idrott», хотя по своей форме и содержанию — это по существу английский спорт. Но опять-таки дух английского спорта — это ничто иное, как дух древнего скандинавского спорта «idrott», который был спасен от забвения вечно зелеными полями и живительным, целебный климатом Туманного Альбиона. Здесь «спорт», в самом лучшем значении этого слова, никогда не может исчезнуть.

Не позволительно ли и нам поэтому надеяться на возрождение древнего скандинавского способа мытья в бане во всех странах, где обитают потомки древнего скандинавского племени? Я не могу себе представить способа банного мытья, больше подходящего для английского климата, где, как мне рассказывали, бани старого описанного выше скандинавского типа были некогда столь же распространены, как и в самой Скандинавии. Изменения в стилях одежды и особенно введение в общее пользование нижнего белья, которое можно было вымыть вместо кожи, способствовали постепенному забвению мытья в бане, на которое в конечном счете стали смотреть как на средство поддержания чистоты лишь для бедняков, которые не могли себе позволить одеть на себя стирающееся нижнее белье. Во избежание позора выглядеть бедным и без нижнего белья даже те, кто любил купаться ради самого купания, воздерживались от пользования хорошими старыми банями, которые становились все более и более запущенными, пока совсем не исчезли.

Но Англии, так же как Скандинавии, придется вернуться к этому старому способу мытья в бане, лучшему и эффективнейшему из всех систем к северу от Альп, и так исключительно хорошо подходящему для жителей умеренных климатических зон. Такая баня очищает всю систему организма обильным потением;

она поочередно расширяет и сужает кровеносные сосуды посредством последовательного воздействия жары и холода, таким образом тренируя и усиливая мышечные стенки капилляров, от которых в конечном счете зависит регулирование притока крови к коже, а, следовательно, и противодействие простудным заболеваниям. Эта способность капиллярных мышц расширяться и сужаться еще больше усиливается при стегании кожи веником, который окунают в холодную воду, и оказалось, что это — одно из наилучших средств для удаления самого верхнего слоя мертвых клеток и стимулирования лежащих ниже слоев на производство новых клеток.

Здоровье до невероятной степени зависит от постоянного обновления этого самого верхнего слоя клеток. Ибо кожа — единственный орган во всем теле, который никогда не перестает расти. Ячейки нижележащего слоя, или дермы, постоянно размножаются и выталкивают наверх новые клетки для замены изношенных, которые используются всей системой организма в качестве удобного места свалки для всех видов токсинов. Эти клетки, состоящие из мертвого, ороговевшего материала с большой способностью к поглощению примесей, можно считать настоящими мусоросборниками всей системы.

Плотная, воздухонепроницаемая одежда и редкое мытье в бане уменьшают приток крови к коже;

капиллярные мышцы деградируют из-за недостатка стимулирования и тренировки;

внешний слой ороговевших клеток утолщается и мешает естественному обмену между окружающим воздухом и кожей, воздух между одеждой и телом становится застойным и ядовитым из-за разлагающихся материалов в омертвевшей кожи;

размножение новых клеток, которые должны были бы предоставлять человеку новый комплект кожного покрова фактически еженедельно, замедляется, оставляя человека, с его близорукостью и глупостью, отравляться в старом, грязном и изношенном покрове, от которого он не может избавиться сам.

Никакое количество холодного мытья и растираний или погружений в теплую воду и мытья вехоткой (мочалкой) с мылом не поможет человеку обрести новую здоровую кожу так же хорошо, как эта старая скандинавская форма мытья в бане. Я предлагаю, чтобы мои английские читатели, заинтересовавшиеся этим великим вопросом ухода за кожей на рациональной основе, посетили Финляндию в течение зимнего сезона и не только увидели своими собственными глазами, но и приняли участие в деревенском мытье в бане, все еще практикуемом в глубине страны. Ибо эту форму мытья в бане нужно испытать, чтобы понять, что она означает для здоровья и благополучия населения.

Финны побили все другие нации, пропорционально своей численности и благосостоянию, на спортивных площадках мира. Они будут продолжать это делать до тех пор, пока другие нации не примут их форму мытья в бане.

*** Англия научила меня ценить погружение в холодную воду каждое утро, за которым следуют растирание, массаж и физические упражнения. Никакой другой способ принятия утренней ванны не может быть лучшей «увертюрой» к здоровому дню. Если такую ванну принять сразу после пробуждения, когда кожа еще заполнена теплой кровью, а тело все еще сохраняет постельное тепло, то это вызывает бодрящую реакцию — на сонливость после сна, и неизменно вызывает энергичное дыхание, создавая потребность в свежем, прохладном воздухе и в физических упражнениях на природе.

Ибо существует тесная связь между кожей и легкими — факт, о котором знает всякий врач, когда он прыскает холодной водой в лицо какого-нибудь потерявшего сознание человека, и всякая медсестра знает об этом, когда она пытается восстановить дыхание новорожденного младенца, стимулируя его кожу. От энергичного дыхания, опять-таки, зависит насыщение крови кислородом, которое имеет очень большое значение, особенно утром. Ибо усвоение кислорода, в свою очередь, определяет не только нашу работоспособность, но и общий жизненный тонус в течение дня. Кроме того, мой личный опыт, накопленный в течение всей жизни, научил мне считать воздействие на кожу холодной воды каждое утро в сочетании с субботним банным днем наших предков одним из лучших средств для того, чтобы сделать человека неуязвимым для простудных заболеваний.

Я должен поблагодарить Англию за свежий воздух и холодные ванны, но я должен поблагодарить ее в то же самое время и за то, что она раскрыла мои глаза на все опасности горячей ванны. Без малейшего сомнения — это самая опасная форма мытья в бане. И здесь, опять-таки, человек подверг свое тело воздействию жары таким способом, который ежедневно разрушает здоровье тысяч людей. Тело защищается от чрезмерно горячего воздуха изумительным способом посредством разлива по коже необходимого количество жидкости для поддержания ее температуры в норме через мягкое испарение. В среднем, две или три пинты жидкости выделяются потовыми железами каждые двадцать четыре часа. Это количество может увеличиться до кварт, если усиливается жара. Иногда обнаруживалось, что у истопников на газовом заводе, выделяется целых пять пинт за семьдесят минут. Посредством этого замечательного охладительного устройства известный «Король» огня Шобер (Chaubert) мог войти в топку с сухим жаром при температуре от 400 ° до 600 ° F, а температура его тела при этом существенно не увеличивалась. Но если вы погружаетесь в ванну, наполненную теплой водой с температурой, превышающей 98,40 ° F, то ваше бедное тело беззащитно, и не может посредством испарения защищать свою кожу и другие органы, поддерживая их температуру на уровне обычной нормальной температуры тела.

Это предвещает катастрофу. Это исчерпывает запас прочности тела, разрушает кожу и ее чувствительный испарительный механизм, делая человека очень подверженным простудным заболеваниям. Многие невольно искалечили себя на всю жизнь ежедневной теплой ванной, которая так приятна холодным утром, но которая всегда приводит к унылому, безрадостному дню. Дыхание слабое, поступление кислорода недостаточное.

Делающий это чувствует себя вялым, часто выглядит бледным и болезненным и много раз за день его видят зевающим и жадно глотающим воздух ртом. У него пониженный жизненный тонус всего тела.

Это понижение жизненного тонуса главным образом обусловливается ослаблением общего мышечного тонуса тела. Каждая мышца в теле подергивается со скоростью от сорока до восьмидесяти подергиваний в секунду от рождения до смерти, хотя, конечно, мы не замечаем этого. Но если мы вставим пальцы в свои уши, то сможем услышать звук, который они издают как низкое гудение и шелест, вызываемые в основном небольшими сокращениями жевательных мышц, которые двигают нижнюю челюсть и находятся в непосредственной близости от уха.

- Интенсивность этих небольших невольных сокращений время от времени изменяется, - говорит д-р Р. Макфай (R.C. Macfie) в своей превосходной небольшой книге Роман о человеческом теле, — ощущение вялости, слабости, вызванное горячей ванной или жаркой погодой, в большой мере обусловлена происходящим расслаблением мышц, в то время как бодрящее ощущение, которое вызывается холодной ванной или холодным ветерком, в большой мере обусловлено имеющим место сжиманием и стимулированием мышц. Когда мы расслаблены, то мы действительно расслаблены, и вероятно, что много случаев лени в значительной степени обусловлены неэффективностью тех небольших невольных подергиваний, которые обеспечивают мышечный тонус.

А именно эти-то сокращения и дают тепло, которое поддерживает кровь на ровной температуре в 98,4 ° F. Когда в начале простудного заболевания мы начинаем чувствовать, что нам холодно, и мы дрожим, то это ощущение главным образом обусловлено общим и часто опасным падением числа этих подергиваний, что вызвано токсинами, циркулирующими в системе организма. Природа противодействует этому падению посредством ускорения дыхания, которое, в свою очередь, насыщает кровь кислородом, заставляя вспыхнуть телесный «огонь» и увеличить кровообращение.

Мышцы, в изобилии обеспеченные таким образом горючим материалом, увеличивают число своих подергиваний далеко за рамки нормального, возможно более чем удваивая его, судя по «лихорадочному тону», который можно слышать на значительно более высокой частоте, чем обычный, нормальный «здоровый тон». Это — вероятно наилучшее и надежнейшее Природное средство для нейтрализации или сжигания токсинов и лечения простуды.

Эффект погружения тела в воду с температурой выше 98,4 ° — это как раз эффект проявления легкой токсемии, достаточной, чтобы вызвать отравление мышц и стать причиной общего падения их тонуса. У финской паровой бани, а также у римской или турецкой бани в сухом, горячем воздухе, нет ни одного из этих дурных эффектов.

Постскриптум. После написания этой главы в июле 1933 я совершил лыжно конькобежную поездку в Финляндию в декабре и январе 1934 г.

Ведущая шведская газета в Гельсингфорсе, Hufvudstadsbladet, содержала в своем выпуске от 21 января 1934 г. следующую статью, имеющую прямое отношение к нашему предмету:

ФИНСКИЕ БАНИ ДЛЯ ШВЕДСКИХ АТЛЕТОВ И СПОРТСМЕНОВ.

«Финская Баня, установленная на каждой спортивной площадке, в каждом крестьянском хозяйстве и в каждой шведской деревне — великая цель которую стремится реализовать известный шведский тренер Хуго Сьоблом (Hugo Sjblom).

Он сконструировал стандартную железную финскую баню трех различных размеров и типов, самую простую из которых можно приобрести всего за 150 крон (7,10 ).

Компания с ограниченной ответственностью была учреждена для широкомасштабного строительства этих бань. Они будут строиться так, чтобы их легко можно было установить в обычных помещениях для спортсменов и раздевалках, уже существующих на большинстве игровых площадок или при них».

Совершенно естественно, что такая близкая к Финляндии страна как Швеция должна первой осознать огромное значение финских бань для спортивных достижений и общего здоровья народа, а также первой вновь начать их использование. Знаменательно, что инициатива исходит не от врачей, а от шведского спортсмена.

Еще одна статья — «Лалли Арвида Ернефельта» в Hufvudstadsbladet от 19 января., хотя и на предмет литературы, фактически начинается со следующих слов:

«Посмертный роман «Лалли» Арвида Ернефельта (Arvid Jrnefelt) начинается с описания сцены в нашем Национальном храме — бане». Это хороший пример того, до какой степени финская баня доминирует даже в умах народа!

Этот Национальный храм также произвел большое впечатление на англичанина, г-на Джорджа Годвина (George Godwin), который, проделав путешествие в тысячу пятьсот миль по Финляндии, опубликовал статью Финский культ здоровья в Новом журнале о здоровье, февраль 1934 г., под редакцией Сэра У. Арбутнот-Лейна.

Он поражен физической крепостью финнов и считает, что они главным образом выделяются выносливостью. «На Олимпийских играх они взяли все призы там, где требовалось это качество», - говорит он. «Как же достигается эта выносливость? спрашивает он и находит ответ в Национальном храме финнов - «сауне», которую он описывает как «разновидность турецкой бани». «Каким бы скромным ни был дом у финна, у него есть отдельное деревянное строение — баня. Там большие камни нагреваются над огнем из древесины в большом металлическом баке. Когда камни становятся очень горячими, на них плескается вода. В бане ставятся деревянные скамьи, на которых лежат люди, пока не появляется обильное потоотделение».

Однако это - описание модернизированной финской бани.

В глубине Финляндии бани все еще строятся и используются уже описанным способом.

Мужчины обычно идут в баню первыми, женщины — после них. Мытье в бане имеет место в большинстве областей глубинной части Финляндии по средам и субботам.

Во время сбора урожая огонь в сауне поддерживается днем и ночью так, чтобы можно было принять баню в любое время. Никто не ложится спать в это время года, не приняв бани.

Автор сделал две простительные ошибки: финны — это не славяне, а относятся к финно-угорской ветви монгольской расы. Они пришли из Азии а не из западной России, в которой, однако, поселились многие финские племена и до сих пор говорят на своем собственном языке.

Кроме того, финны живут в глубине Финляндии, в то время как береговая линия населена почти исключительно шведами, которых около полумиллиона. Аландские острова, со своей самой большой флотилией парусных судов в мире, населены исключительно шведами. Следовательно, вовсе не финны, согласно г-ну Годвину, внутренней части Финляндии, а финские шведы — «наряду с англичанами величайшие моряки, которых можно где-либо найти».

Разрешите мне еще раз указать на то, что когда-то эта форма бани была распространена во всей Скандинавии, и что она, по всей вероятности, является старейшей формой бани, типичной для всего скандинавского населения?

Эта форма бани сохранилась в отдаленной части Финляндии точно так же, как вечнозеленые поля изолированной от материка Великобритании спасли древний скандинавский спорт.

V ТКАЦКОЕ ТВОРЧЕСТВО ПРИРОДЫ И ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ОДЕЖДА Во время мировой войны так случилось, что на Севере Финляндии полиция трезвости в поисках нарушителей закона и спрятанных запасов спиртных напитков обнаружила на конюшне отдаленной крестьянской усадьбы в финской глуши странное существо, которое сначала приняли за особь обезьяны или гориллы. По виду — человек, но целиком покрытый густым мехом. Существо не умело разговаривать и выглядело очень испуганным.

Под давлением полиции крестьянин и его жена в конце концов признались, что странное существо — сирота, которого доверили им еще младенцем местные власти, но про которого последние скоро забыли, хотя крестьянин и его жена продолжали получать ежемесячное пособие на содержание ребенка еще в течение довольно многих лет.

Испытывая недостаток жилой площади в своем собственном доме, который кишмя кишел детьми, они просто оставили сироту в свинарнике со свиньями и крупным рогатым скотом, кормя его в значительной степени так же, как какое-нибудь животное. Пища свиньи стала пищей ребенка, то есть ему давали все пищевые остатки, а также картофельные очистки и кожицу различных овощей вместе с обезжиренным молоком и другими пищевыми продуктами, за полным исключением, конечно, таких яств современной жизни как чай, кофе, табак, белый хлеб, белый сахар и т.д.

Казалось, что это странное существо довольно хорошо кормят, и у него никогда не возникала потребность обратиться к врачу или дантисту. Все его органы работали безупречно, а зубы у него были целые, без признаков какой-либо порчи. Но вся кожа была покрыта толстой меховой шкурой, потому что одежда ребенка никогда не заменялась с тех пор, когда износились его первые одеяния. Видя столь вопиюще небрежное отношение к ребенку со стороны тех, кому была поручена забота о нем, вмешалась добрая Матушка Природа, очевидно обрадованная тем, что на этот раз предлагается пища, свободная от современных яств и вполне способная дать превосходную замену для одежды.

Никакой современный способ производства одежды для человека еще не в состоянии сравниться с совершенством ткацкой работы Природы. Мех и перья, а также другие «одеяния», которые она дает своим детям, содержат до 98% воздуха, а воздух является, как мы теперь знаем, важнейшей составной частью всех видов одежды.

Нет ничего столь же теплого и эффективного как воздух. Холод может часто начинаться с кусающегося мороза, столь сильного, что озера за неделю покрываются льдом, достаточно толстым, чтобы выдерживать вес даже тяжелых пушек. Но всего лишь появление снежного покрова предотвращает дальнейшее замерзание. Мягко падая в ночной тишине, снег окутывает лед легким пушистым «одеялом». Власть бога Борея сломлена. Все его усилия построить твердый мост через озера оказываются тщетными.

Несмотря на температуры, опускающиеся глубоко ниже нуля, лед остается тонким и ненадежным, пока снег не растает или не будет сдут ветром, а мороз снова сможет возобновить свою прерванную работу по превращению воды в твердую сине-зеленую массу.

Так же, как пушистый снег посредством большого содержания в нем воздуха защищает воду озер и почву полей от тисков чрезмерного холода, который мог бы иначе скоро уничтожить жизнеспособность посеянных озимых культур, так и Природа окутывает своих детей в различные «одеяния» с подобным же или еще большим содержанием воздуха в зависимости от различного климата — от экватора до полюсов.

Птицы и белые медведи, плавающие среди айсбергов, защищены воздушным «одеянием», содержащим лишь 2-3% материала, т.е. 97-98% воздуха, по сравнению с 80 90% воздуха в пушистом снегу.

Человек делает попытки подражать Природе в своей ткацкой работе, хотя он никогда не достигает ее совершенства. В льняном и хлопковом нижнем белье содержится обычно 45-52% воздуха, в обычном костюме — 75-80%, в вязаных и трикотажных изделиях — 84-86%, в то время как в самой дорогой фланели содержание воздуха достигает лишь 90 92% по сравнению с 97-98%, когда творит Природа. Кроме того, одежда, сотворенная Природой, никогда не изнашивается как одежда, сделанная человеком. Она всегда поддерживается на уровне одной и той же нормы, причем изношенные части незаметно заменяются какой-то невидимой рукой, более умелой при невидимой починке, нежели любая видимая девушка, занимающаяся починкой за стеклом какой-либо лондонского пошивочного ателье.

Если вы хотите купить теплое одеяло, то вам приходится платить главным образом в соответствии с процентным содержанием воздуха, который в нем содержится, причем самые легкие одеяла всегда и — самые дорогие. Новая одежда теплая, потому что в ней содержится намного больше воздуха, чем одежда, которая уже давно используется, и содержание воздуха в которой уменьшилось от постоянной эксплуатации и пыли, которая забила ее поры. После увлажнения ткани паром и удаления грязи костюм или платье сразу же воспринимаются как более теплые.

Но Природа не прилагает усилий, если в этом нет необходимости. Когда человек укутывается в искусственную одежду, то она постепенно прекращает свое собственное ткацкое творчество и оставляет его голым. Если же предоставить эту работу ей, как в случае с ребенком на отдаленной усадьбе финского крестьянина, то Природа снова берет дело под свой контроль и работает безупречно. В равной степени Природа является непревзойденным красильщиком. Она окрашивает шкурку северного зайца в буро-серый цвет летом и в белый — зимой, а также она наделила хамелеона способностью изменять цвет своей кожи с одного цвета на другой и обратно за несколько секунд — подвиг, повторить который не может ни один человек в своей искусственной одежде.

Однако чего Природа не может сделать — так это предоставить одеяние из разнообразных материалов и с разным содержанием воздуха для того, чтобы надеть или снять по требованиям, изменяющимся с часу на час и со дня на день. При обеспечении одеянием она выбирает середину, хотя любая птица может регулировать согревательную способность своих перьев посредством увеличения или уменьшения объема воздуха, содержащегося в них. Воробьи выглядят толстыми холодным зимним утром, но куда тоньше позже днем при подъеме температуры. И все же им приходится носить одни и те же перья точно так же, как и наши собаки носят одну и ту же шкуру зимой и летом. Здесь преимущество у человека. Он в состоянии приспособить свое одеяние для соответствия любому климату и температуре, а также любым изменениям погоды, будь-то дождь, гроза, град или дождь со снегом.

Но при достижении этого преимущества человек понес большую и ненужную потерю в том отношении, что он странным образом забыл уроки Природы. Ибо то невидимое новое одеяние, которое ткали для Императора ткачи в бессмертной сказке Андерсена, в конечном счете было ближе к правильному способу одеться, нежели та одежда, которая оставалась в гардеробе Императора. Воздух — единственный правильный материал для любого вида одежды, и все портняжное искусство заключается как раз в том, чтобы уловить правильное количество воздуха в наши одеяния так, чтобы мы удерживали его и позволили ему выходить, обеспечивая ему свободную, но замедленную или ограниченную циркуляцию.

Именно слои-то удержанного, но движущегося вокруг наших тел воздуха, и обеспечивают нам ощущение тепла в холоднейшем климате, и именно мягкие струи движущегося воздуха, вызываемые ветром на улице или обусловленные незаметной тягой воздуха у нас дома, приносят нам здоровье и дают нам физический и душевный покой.

Следовательно, воздух обладает волшебными свойствами как нашего согревания, так и охлаждения. И здесь же нас подстерегает и опасность, ибо слои неподвижного воздуха в обтягивающей, плотно прилегающей одежде, напр., в непроницаемом для воздуха плаще, представляют собой опасность в любом климате. Простой эксперимент докажет это.

Поместите свое тело или его часть, напр., руку или ногу, в воздухонепроницаемый резиновый мешок и исследуйте воздух, содержащийся в этом мешке через несколько часов. Результат опыта докажет, что этот воздух лишился части своего кислорода и пополнился определенным количеством углекислоты. Внутренняя часть мешка будет более или менее мокрой из-за конденсата пота. Будет обнаружено, что кожа покрыта небольшим количеством мочевины, вещества, составляющего один из главных осадков в моче. В том случае, если эксперимент проводился достаточно долго, то мы даже можем найти другие более или менее токсичные или ядовитые вещества, либо в газообразной форме, либо в растворе. Добавьте сюда некоторое количество жира и омертвевшей кожи, десять грамм которой теряет все тело за двадцать четыре часа или одну треть унции, то есть не менее одной целой унции за три дня, и вы поймете, какой помехой является воздухонепроницаемая одежда для здоровой работы кожи.

Как было отмечено в предыдущей главе, испарение воды с поверхности кожи — одно из главных средств регулирования нашим телом своей температуры. Для этой цели кожа на глубину в четверть дюйма пронизана микроскопическими каналами, которые заканчиваются в дерме рядом петель и спиралей, уложенных в небольшую связку и отделенных тонкой проницаемой мембраной от окружающих кровеносных сосудов.


Это — замечательное устройство. Ибо в жаркую погоду, когда кожа наполняется кровью, кровоток способен доставить большие количества жидкости в эти трубки или каналы, которые, посредством испарения с поверхности, помогают поддерживать кровь на нормальной температуре. Может быть целых две или три тысячи потовых желез на квадратный дюйм. На ладони руки мы можем насчитать их 3500 на квадратный дюйм.

На всей коже их не менее 2500000, и совокупная длина этих трубок, как было подсчитано, составляет тридцать миль, причем устья представляют собой площадь в 10000 квадратных футов. Посредством этого оригинального устройства Природа увеличила площадь поверхности наших тел больше, чем в 500 раз, или превратила ее кожу, выражаясь символически, в огромный живой холст, 100 футов в длину и 100 футов в ширину. Каждая потовая железа может быть уподоблена пожарной машине, способной лить воду на холст быстрее и эффективнее любой рукотворной пожарной машины на пропорционально равной площади, если внешняя жара попытается поднять температуру тела выше опасного предела.

Так вот плотная одежда очень мешает этому замечательному устройству, в то время как пористая, наполненная воздухом одежда помогает как эффективному испарению при жаркой погоде, так и предотвращению чрезмерного излучения тепла при холодной погоде.

Как общая черта с легкими у кожи есть способность абсорбировать кислород и выделять углекислоту и воду. Как и почки кожа выделяет воду, количество которой иногда, при определенных условиях высокой температуры и интенсивного ручного труда, как мы видели, может доходить больше, чем до кварты в час. Количество мочевины, выделенной через кожу, может в некоторых случаях подняться до одной двадцать пятой от количества, обычно обнаруживаемого в моче. Добавьте к этому выделение очень гнилостных азотистых веществ, и вы можете легко понять, что случится, если все это будет удержано в окружающих слоях застойного воздуха, отгороженного толстой, тяжелой одеждой от легкого сообщения или взаимообмена с окружающей атмосферой.

Все это будет отравлять тело, впитываясь в кровоток через кожные капилляры. Ибо, как и легкие, кожа, как мы только что видели, является впитывающим органом, легко всасывающим кислород и избавляющимся от ядовитой углекислоты. Если салицилат натрия растереть на какой-нибудь части кожи, то он будет найден в моче в течение пятнадцати минут.

Неподходящая одежда будет удерживать замкнутую атмосферу, полную ядовитых выделений, с добавлением отделившихся частиц омертвевшей кожи, и все это во влаге и тепле, удерживаемых вокруг тела, скоро подвергнется разложению, таким образом предоставляя подходящую почву для микробов, которые добавят свои собственные ядовитые выделения к выделениям человеческого тела.

Именно эти выделения и разложение жира и омертвевшего, ороговевшего материала придают запачканной ткани и нижнему белью свой специфический запах и портят воздух в наших домах, особенно зимой.

Экспериментируя с воздухом в разных немецких начальных школах, известный зачинатель гигиенических исследований Петтенкоффер обнаружил, что никакая вентиляция, какая бы она ни была эффективная, не даст чистого и здорового воздуха, если он не будет регулярно посылать всех учеников класса в общественную баню.

Петтенкоффер однажды объяснил свою находку в одной лекции следующим выразительным способом: «Если у вас на полу зала будет лежать разбросанная куча навоза, то никакая вентиляция никогда не сделает воздух чистым, если вы не подметете пол и не удалите этот навоз. Запущенная кожа будет действовать точно так же.

Обеспечьте детям мытье в бане хоты бы один раз в неделю, и вы соответственно улучшите воздух в классе».

Тот же самый принцип применим и к воздуху, окружающему человеческое тело.

Должна быть вентиляция, должен быть непрерывный свободный взаимообмен между атмосферой и слоями воздуха в непосредственной близости к нашей коже. Но вентиляции недостаточно. Без ежедневной холодной ванны, за которой следует массаж растирание, и еженедельной паровой бани, принимаемой предпочтительно старым скандинавским способом, куча «навоза» все еще будет присутствовать в определенной степени. Добавьте к этому ежедневную воздушную ванну при выполнении своей утренней гимнастики, энергичную прогулку при любой погоде, ежедневную пробежку в течение нескольких минут, и Вы скоро почувствуете, что Вы изменились, превратившись в новое существо, что жизнь великолепна, и что все виды депрессии и беспокойства — это просто признаки болезненного состояния дел внутри вашего собственного тела.

VI ЖИВИТЕЛЬНЫЙ КЛИМАТ АНГЛИИ В Англии я отказался от шерстяных жилетов и нижнего белья навсегда. Мне понадобилось приехать в Англию, чтобы осознать, насколько вредна такая одежда для кожи. Будучи новыми, они конечно лучше всего, но даже тогда они слишком теплы и чрезмерно изолируют. После использования в течение некоторого времени они становятся плотнее и герметичнее, пока наконец не становятся подобны более или менее непроницаемой броне. Они как увеличивают потение, так и поглощают пот, ибо человек в шерстяном жилете потеет больше, чем человек, одетый в обычную хлопчатобумажную или льняную рубашку. Они также обладают необычной способностью удерживать в своих ячейках большую часть тех десяти граммов (одна треть унции) сброшенной кожи, которые человек обычно теряет ежедневно вместе с жиром, который легко разлагается при постоянной температуре в 98° F. Добавьте к этому всевозможные газообразные выделения, от которых кожа вместе с легкими, как мы видели, постоянно избавляют тело.

До моего приезда в Англию я посмеялся бы над любым, кто предложил бы мне снять шерстяную «броню», которую я считал лучшей защитой от простуды, гриппа., воспаления легких, чахотки и множества других болезней. Но этот народ, любящий свежий воздух, навел меня на размышления. Мое собственное плохое здоровье сделало меня хорошим наблюдателем, готовым исследовать и испытать все, что могло бы способствовать увеличению физической и духовной жизнеспособности. Однако то, что поразило меня как особое в английском образе жизни, сами англичане будут рассматривать как нечто само собой разумеющееся. Ибо всякая нация смотрит на свой собственный образ жизни как на нечто естественное и очень мало задумывается о нем.

За границей по общему согласию англичан считают самыми сдержанными, тихими и прилично ведущими себя людьми в мире. Кажется, что они занимаются своими делами с минимальным расходом энергии. Это проявляется и в минимальном расходе в речах и жестах. В Англии всегда трудно найти искреннюю тему для разговора. То, что на континенте, особенно во Франции, выглядит изображением фонтана, вызванного давлением паводковой воды, которое без постоянного выпускного отверстия могло бы разорвать трубы, в Англии можно сравнить с тихим и величавым течением могучей реки, которая, дойдя до своего устья, нашла состояние своей уравновешенности и состязается в равновесии с морем. Нет больше журчащих ручьев и скачущих водопадов с «разговорными» водоворотами! Течение уменьшено до минимума и требует двигательной энергии баркаса или волнообразующего явления в виде входящего парохода или лайнера для того, чтобы вызвать преходящее волнение.

И, правда, нужно набраться смелости, чтобы завязать разговор в Англии, и проявить некоторую решимость для его продолжения. Обычная тенденция заключается в том, чтобы держаться скромно, даже не подавая вида, что наблюдаешь, а если оказался уличен в том, что украдкой наблюдал визави, улыбнуться как можно любезнее, как будто, чтобы сказать: «Ох, прошу Вашего прощения, мне очень жаль, что я сижу здесь, смотря на Вас, сидящего там!»

Сколь безмолвной и унылой была бы жизнь при этих обстоятельствах, если бы не благословенный английский климат, который с общего согласия считается таким плохим, ненадежным и неприятным, что весьма вероятно, что жалобы на него будут всегда встречать сочувственное одобрение, давая бесконечное количество тем для возможного разговора.

Я помню, как я был удивлен, когда после высадки в Англии кто-то сказал мне:

«Сегодня очень влажно, идет дождь, что за противная у нас погода», и т.д. До этого в своей жизни у меня не было никакой привычки к таким замечаниям. Если шел дождь дома, то все это видели и знали, и не было никакой причины это комментировать. Кроме того, у нас всегда было так много, о чем поговорить, что о погоде обычно забывали и упоминали о ней лишь в таких затруднительных ситуациях, как неожиданная встреча со своим портным или любым другим кредитором, которому давно не платили.

Мне потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к этим постоянным замечаниям о чем-то столь очевидном как английская погода, но наконец-то я понял, что все используют погоду как средство, чтобы вступить в разговор и найти сочувствующий тон при встрече с соседом. Ибо англичане очень добросердечны, воистину — сама доброта.

Они всегда идут Вам на встречу, готовы извинить Вас, если Вы делаете грубую ошибку, и помочь Вам в любой степени, если Вы — порядочный парень. Они также очень честны.

Но не относительно погоды. Иногда случалось, что я находил их замечания о погоде противоречащими моим собственным наблюдениям или тому, что должно было бы быть очевидным каждому. Однако, при попытках поправить какое-нибудь утверждение, я вскоре обнаружил, что мои попытки реабилитировать английский климат воспринимаются очень личностно, почти как демонстрация против человека, которого это касается. После этого я всегда поддакивал всему, что говорили о нем мой бакалейщик, молочник, уборщица или любой встречный на моем пути. Эффект был волшебным. Это покоряло все сердца. Я приобретал друзей повсюду. Люди очевидно думали, что я необычайно порядочный парень, несмотря на то, что я иностранец. И все это — благодаря английскому климату!

Работая над написанием этой главы, я надеюсь поведать и нечто еще более приятное.


Ибо я придерживаюсь твердого мнения, что, кроме своей полезности в качестве предмета разговора, нет такого климата во всем мире, который превзойдет английский климат по положительному влиянию на здоровье. Нигде я не был в лучшем состоянии здоровья, энергичнее, активнее и бодрее, нежели на этом благословенном острове между Северным морем и Атлантикой.

Во-первых, где Вы найдете во всей Европе, меньшую разницу между самыми большими значениями тепла и холода? Когда температура 2-3 августа не опускалась ниже 73° F. (22.8° C), ночь была объявлена утренними газетами самой теплой за 92 года. Этот факт красноречивее всяких слов. Здесь человек может одеваться почти одинаково круглый год, ведя, как выразился один француз, весь год «жизнь как в помещении на улице и уличную жизнь в помещении».

Вы только посмотрите, как построены здания! Когда я приехал в Англию, то я поразился, увидев, что сточные трубы кухонь и ванных комнат лежат без изоляции вдоль внешних стен. Я едва поверил своим глазам, когда позже у меня была возможность изучить, как система водоснабжения устроена внутри зданий, подавая воду с магистральной линии через абсолютно не изолированные трубы, через холодные чуланы и т.д. в равной степени незащищенный бак на чердаке, где обыкновенная черепичная крыша защищает их от прямого попадания дождя, но ни в коем случае не от ветра и бури или от колебаний температуры. И тем не менее, казалось, что все хорошо, пока внезапное исключительное падение температуры не вызвало беспорядка во всей системе, как это случилось между Рождеством и Новым Годом в 1927 г. Я думаю, что лишь небольшой процент домов в Лондоне остались с водой на той роковой неделе.

Водопроводчики, хотя они сами остались тоже без воды, были естественно рады.

Остальная часть населения восприняла это событие благодушно, некоторые стоически, почти что забыв возложить вину на погоду.

Можно было бы подумать, что подобное несчастье повлияет в какой-то степени на строительство и планирование новых зданий. Ничуть не бывало! Система водоснабжения новых зданий, воздвигнутых той же самой весной, была сделана точно так же, как будто никогда и не было никаких проблем. Конечно, водопроводчики не стали бы делать иначе, так что, я полагаю, что ничего иного и нельзя было сделать.

Говорят, что они платят свои налоги лишь после всеобщего разрыва труб, т.е., примерно один раз в двадцать лет.

Как бы англичанин ни винил свой климат, он всегда на него полагается.

Он верит, что этот климат даст ему постоянно зеленую траву, приятно прохладное лето и в равной степени продолжительную, но весноподобную зиму без снега или мороза.

Ибо здесь зима — это вечная весна, а лето — это вечный месяц май. Снег обычно виден лишь на Рождественских открытках. Вы можете жить в своем саду с середины апреля до конца октября.

Даже уже после Рождества часто находят цветущую розу, за которой вскоре появляются зимний жасмин, подснежник, шафран, аконит, фиалка, первоцвет, бледно желтый нарцисс, дикий анемон, ландыш, нарцисс, тюльпан и гиацинт, не говоря уже о цветущих кустах и деревьях. Калина вечнозеленая, дрок, слива колючая и миндаль, как известно, цветут уже в январе, а они являются предшественниками груши, вишни, яблони и боярышника, а в разгаре весеннего изобилия — глицинии, липы и каштана.

Правда, что в мае вам может попасться нечто похожее на зимний день, а в феврале — на летний день, и что почти каждый месяц, как кажется, устанавливает некий погодный рекорд в положительном или отрицательном смысле. Но сколь восхитительны эти постоянные перемены и неожиданности! Я много раз сидел без куртки за письменной работой в саду в январе и феврале, и вынужден был надевать куртку, чтобы быть в состоянии делать то же самое в мае или июне. Вовсе не жалуясь, я всегда понимал, что эти колебания поддерживают человека в необычно крепком и бодром состоянии, стимулируя работу кожи, кровообращение, нервы, обмен веществ и аппетит. Если Вы будете разумно одеты, то результатом этих постоянных и чудесных изменений не будет ничего, кроме пользы, и вы получите от них удовольствие.

Вы не можете избежать их даже в вашем собственном доме, при условии, что он построен английскими архитекторами и рабочими. Сядьте в своей комнате с ее одностекольными окнами, открытым камином и легким полом, сделанным из одиночных досок с вентиляционными зазорами в прямом контакте с внешним воздухом ниже, и сосчитайте на своих пальцах все различные сквозняки, которые носятся более или менее неощутимо вокруг вас, и вы будете поражены их разнообразием и числом. Всегда есть сквозняк между окнами и камином, дверьми и полом и наоборот;

затем сквозняк между окнами и дверьми, а также полом, и, если дверей больше одной, то сквозняк между самими дверьми, Применяя то же самое к окнам — всего по крайней мере от полдюжины до дюжины или больше различных сквозняков, непрерывно изменяющих атмосферу в вашей комнате и поддерживающих ее в здоровом состоянии. Я насчитал четырнадцать различных сквозняков в своей столовой и девять в своем кабинете. Без сомнения в Англии вы можете легко жить «уличной жизнью в помещении»!

Добавьте к этому в зимнее время волшебный жар и восхитительное тепло от открытого угольного огня. Совершенно верно, что 70% тепла идут прямо в атмосферу через всегда открытый, просторный и почти перпендикулярный дымоход, но какое это имеет значение, когда доброжелательная Природа защищает Ваш дом от большинства из крайностей континентального климата? Выдающийся авторитет по климату и его влиянию на людей — профессор Леонард Хилл, директор Отдела прикладной физиологии Национального института медицинских исследований, полагает, что правильный способ отопления комнаты должен быть такой же, каким солнце нагревает землю, согревая наши ноги при соприкосновении с почвой, поглощающей тепло, и охлаждая наши головы посредством движущихся слоев воздуха сверху. Это как раз то, что и делает английский камин, который топится углем. Он согревает ноги, в то время как голова охлаждается воздухом, движущимся вокруг нее. Нет ничего более удушающего и способствующего плохому здоровью, нежели застойный воздух.

Я хорошо осознаю, что скандинаву или канадцу требуется несколько лет, чтобы привыкнуть к английскому климату и английскому способу жизни. Мои шведские друзья, которые приезжают сюда, обычно чувствуют неприятный холод, дрожа как внутри помещения, так и на улице с ранней осени до поздней весны. Возвращаясь домой они с ужасом говорят об «арктическом климате» в английских домах.

Этот факт, как кажется, озадачивает большинство англичан, которые слышали чудные вести о скандинавских и канадских зимах, где столбик термометра иногда опускается до 70 ° и 80° F ниже точки замерзания. Но как раз эти-то явления очень жестокого холода и оказались такими губительными для северян. Они вынудили их построить дома — достаточно солидные, воздухонепроницаемые и холодоустойчивые для защиты от этих температурных крайностей.

Ситуация была совершенно иная в былые времена, когда все население жило в сельской местности, а топливо было в изобилии. С незапамятных времен, бревенчатый дом без окон, потолков или полов был жильем наших предков. В середине дома был очаг, из которого дым уходил через открытое отверстие в крыше. В очаге огонь на чурбанах поддерживался день и ночь. Старики спали на скамьях вдоль стен, где их мог согревать огонь, в то время как молодые должны были спать на соломенных тюфяках в амбарах или на чердаках, где не могло быть никакого огня. В те времена было много движущегося воздуха.

Дымоходы были встроены в бревенчатые крестьянские дома Скандинавии лишь в середине семнадцатого столетия. Это новшество принесло с собой радикальное изменение в способе жизни. «Ветровой глазок» в крыше исчез, потолки и полы закрыли дом сверху и снизу. Позже появились двойные окна, двойные двери и двойные задвижки для камина, а также для дымохода. И наконец, что не менее важно, печники изобрели эти ужасные железные печи, которые сушат воздух и оболочки горла и бронхов, прокладывая путь всем видам болезней. Неудивительно, что чахотка участилась, и что Стокгольм фигурирует на седьмом месте среди двадцати четырех больших городов Европы, страдающих от «белой чумы».

Современные изобретения достигали наивысшей точки в этих чудовищных бараках, где люди напиханы как пчелы в улье в сухом, горячем, застойном воздухе. Конечно, современное изобретательство также привело и к появлению вентиляторов. Но они как правило неэффективны и обычно находятся в выключенном положении.

Чем сильнее дом защищен от непогоды, тем пугливее относительно погоды и нежнее его жильцы!

В этой жизни нельзя иметь и то, и другое: нельзя наслаждаться удобной летней температурой в помещении, когда на улице зима в полном разгаре, и ожидать сохранения хорошего здоровья. От чего-то необходимо отказаться, и нет сомнения в том, что северным народам пришлось дорого заплатить здоровьем за свой нынешний образ жизни. У них кончается ресурс, который поддерживал здоровье и бодрость, когда они вели напряженную жизнь вне дома в тесном контакте с Природой, а внутри помещения проводили время у открытого костра из чурбанов, который поддерживал воздух в постоянной циркуляции под единственной крышей, через «ветровой глазок» которой вы могли бы увидеть днем, как сияет солнце, и как величаво плывут облака, а ночью — звезды, величественно странствующие по небу. Не может быть никакого сомнения в том, что старый образ жизни и питания на севере значительно превосходил, насколько это касается сохранения здоровья, то, что мы имеем сегодня.

И из всех стран к северу от Альп лишь в Англии, мы оказываемся как будто возвращенными в былые времена и получаем контакт с воздухом и светом и всеми переменами погоды, недостаток которых едва ли осознают горожане в своих воздухонепроницаемых и защищенных от непогоды современных бараках. И лишь в качестве туберкулезников, когда больные легкие требуют бодрящего дыхания наших гор и сосновых боров, их снова возвращают в контакт с природой и к образу жизни, потерянному ими.

Возможно, что самый красноречивый пример влияния жизни в помещении и вне его — это судьба, которая постигла группу обезьян, привезенных из тропиков в зоологические сады Чикаго, где был построен специальный обезьяний дом для их размещения, снабженный современной системой центрального отопления, которая круглые сутки поддерживала температуру на уровне тропической жары. Обезьяны любили тепло и обычно собирались вокруг радиаторов. Директор зоологических садов сопровождал каждого видного посетителя при осмотре этого обезьяньего дома, разнообразные изобретения которого он демонстрировал с большой гордостью, добавляя, что у дома лишь один недостаток, а именно тот, что обезьяны мрут как мухи.

Наконец осталось лишь пять обезьян. Новая группа из двадцати обезьян была закуплена в тропиках и скоро должна была прибыть, когда д-р Эванс спросил, нельзя ли пять оставшихся обезьян из предыдущей группы передать ему для того, чтобы он мог подвергнуть их одному эксперименту, который можно было бы воспринять как варварский, хотя он уверен, что это принесет им пользу. Просьба д-ра Эванса была удовлетворена, «поскольку считалось, что обезьяны в любом случае потеряны и скоро умрут». Его эксперимент описан известным д-ром Хиндхеде, директором Датского Государственного института по пищевым исследованиям, который описывает его следующим образом:

«Поздно осенью пять хворающих животных были доставлены на место, где они непрерывно оставались незащищенными от резких перемен погоды. Однако посредством этой незащищенности они скоро превратились в настоящих уличных животных.

Имелось специальное убежище, чтобы у обезьян было укрытие в морозную погоду, но у них не было какого бы то ни было доступа к искусственному теплу. Довольно любопытно, что эти недомогающие, тощие и выглядящие облезлыми пациенты из тропиков не очень интересовались своим убежищем в дневное время, используя его лишь для отдыха ночью. Когда наступила зима, пять чахоточных обезьян, как казалось, к удивлению д-ра Эванса, не только предпочитают холодный, свежий и часто колючий воздух, но и любят его так же, как прежде они любили радиатор в своем ультрасовременном обезьяньем доме. На их истощенных телах, которые лишились почти всего волосяного покрова в тропическом обезьяньем доме, начал расти новый волос, постепенно, по мере падения температуры, становясь все толще и толще, пока к концу зимы Природа не одела их всех в превосходные шубы. Прежние унылые и вялые животные, как казалось, в то же самое время проснулись, очевидно наслаждаясь жизнью все больше и больше каждый день, несмотря на зимнюю погоду. Вместо того, чтобы сидеть сбившись вместе в углу как прежде в своем роскошном обезьяньем доме, они начали карабкаться и гоняться друг за другом, выполняя все виды своих ужимок. К концу Зимы они все были в превосходном состоянии здоровья и снабжены хорошим покровом плоти и крепких мышц. У них был хороший аппетит, и они все больше и больше обращались к своему любимому занятию — мелкому воровству. В своем доме под открытым небом они скоро стали одной из главных достопримечательностей, где часто видели, как они сидят в снегу, с явным удовольствием и наслаждением жуя бананы и другие фрукты, в то время как зубы тепло одетых зрителей лязгали при температуре 0° F (- 18° C)».

«Судьба оказалась немилостивой к их двадцати сестрам и братьям, которые с начала осени наслаждались «гигиенической» жизнью в помещении с хорошим отоплением в предоставленном им обезьяньем доме, построенном по-научному. Когда наступила весна, ни одной обезьяны не осталось в живых. Все они пали жертвами чахотки. У пяти же обезьян из тропиков, которые уже было страдали от чахотки, и которые теперь, впервые в своей жизни, испытали на себе всю суровость зимы в умеренной климатической зоне, не было найдено ни единого следа чахотки».

Какой урок для Homo sapiens, который, особенно в зонах умеренного климата, пал жертвой этой болезни до такой степени, что ее назвали «белой чумой». Но нет худа без добра! Чахотка сделала много для того, чтобы пробудить у живущих на севере людей осознание важности свежего воздуха и хорошей вентиляции. Но все еще остается длинная предлинная дорога до открытого окна. Ибо напуганное сквозняком население Скандинавии все еще предпочитает спать в комнатах с закрытыми окнами, вентиляторами, каминами и дымоходами. Они могут вытерпеть лекцию или концерт в зале, где воздух в конце представления насыщен нечистотами, тяжел и почти негоден для дыхания. Всего лишь несколько лет назад в одной скандинавской гостинице мне пришлось разрезать бумажные полосы, наклеенные на щели окна моей спальни, чтобы открыть его. Не было никакого вентилятора, и окно не открывалось в течение шести месяцев.

Здесь преимущество на стороне Англии. Из всех народов нордической расы ее народ — самый выносливый. Никто, даже местные жители, не может лучше выдерживать крайний холод России, Скандинавии и Канады, чем англичанин. Его богатые воздухом дома, легкая одежда и холодные ванны делают его пригодным для того, чтобы выдержать почти любой климат. Это — главным образом исследователь и колонист. И за все это он должен поблагодарить, в общем и целом, замечательный, бодрящий климат своего благословенного острова, который поддерживает его всегда в хорошей форме, всегда активным, всегда «на ходу», и который наделил его неискоренимой любовью к свежему воздуху, физическим упражнениям, жизни на лоне природы и спорту.

Именно вечнозеленые спортивные поля Англии создали английский национальный характер и заложили основу взглядов на жизнь, а также моральных и этических воззрений ее народа.

VII ПЛАМЯ ЖИЗНИ Человек может легко, а иногда даже с большой пользой, жить без еды в течение двух недель. Некоторые вылечились от серьезных болезней, постясь намного дольше. В определенных случаях были зарегистрированы пощения #) до 100 дней. Совсем недавно интересное письмо, датированное 8 апреля 1933 г., было опубликовано в газете Мертир Экспресс о больном в возрасте 53 лет, который, посредством 101-дневного пощения вылечился от болезни, которая до этого на многие месяцы вывела его из строя.

#) В России это обычно называют голоданием или лечебным голоданием. Я же считаю это ошибочным переводом и всегда перевожу соответствующее английское слово и его аналоги в других языках как пощение или пост (примечание переводчика).

Следующее по значению после пищи — вода, без которой человек не может обойтись дольше нескольких дней.

Однако важнейшим из всех элементов поддержания жизни является воздух, без которого человек не может жить дольше нескольких минут.

Одна пятая атмосферы состоит из кислорода. На него приходятся 8/9 воды, и половина от веса всех гор. Из него состоит не менее 70,8% человеческого тела.

Все мы знаем, что жизнь — это горение (окисление). Хотя пламя невидимо, мы живем на его тепле.

Если уголь начинает гореть слабее, то вы берете мехи и поддуваете свежую порцию воздуха, то есть кислорода, в тлеющие угольки, которые вскоре превращаются из темно красных в ярко-белые. Огонь разгорается и излучает приятное тепло в вашу комнату. Но хотя вы убрали свои мехи, вы обнаружите, что какие-то другие мехи заменили их, и что тяга нагретого воздуха, поднимающегося по вашему дымоходу, притягивает свежую порцию более прохладного воздуха к вашему камину. Струи кислорода несутся отовсюду, из щелей и замочных скважин, из-под пола, из отверстий около окон и из дверей, при условии, что вы живете в Англии. Это — дыхание Природы, которое поддерживает ваш огонь в рабочем состоянии.

Однажды в Скандинавии, человек, который очень боялся сквозняков, распорядился все стены своей комнаты покрыть линолеумом вместо обоев, а места соединений заполнить замазкой. Окна были загерметизированы резиной и липкой бумагой, а дверь была смонтирована как дверь сейфа, не позволяя проникнуть ни малейшей струйке воздуха. С торжеством он продемонстрировал свою воздухонепроницаемую комнату всем своим соседям. Но что же случилось дальше? Когда он попытался разжечь огонь, тот не желал гореть. К своему большому разочарованию ему пришлось позвать тех же самых рабочих, которые помогли ему создать этот шедевр противосквозняковой герметичности, но на этот раз для того, чтобы убрать одно за другим свои хитроумные приспособления. Этот человек извлек урок.

Если огонь не может гореть без непрерывного поступления воздуха, то конечно же и человек не может жить без подобного снабжения воздухом. Мы получаем это посредством дыхания, которое доставляет воздух к двум самым замечательным образом построенным мехам — нашим легким. Воздух втягивается в них с каждым вдыхательным движением нашей груди и диафрагмы и переносится прямо к миллионам мельчайших очажков, которые вы только можете вообразить. Ибо наши бронхи, начало которых вы можете пощупать рукой на своем горле, скоро разветвляются как ветки дуба во все меньшие и меньшие ветви и веточки, пока они наконец не заканчиваются гроздью микроскопических, виноградообразных воздушных мешочков или альвеол. Именно здесь имеет место обмен между воздухом, принесенным в мешочки через бронхи, с одной стороны, и кровью, которую сердце непрерывно прокачивает через эти мешочки от всех частей тела, с другой стороны.

Эта прокачка осуществляется с частотой приблизительно 50-70 раз в минуту, а иногда и до 150 раз в минуту. Внутри этих виноградообразных гроздей из мешочков кровь прогоняется через капилляры, диаметр которых составляет лишь 0,007 мм. Она отделена от воздуха в мешочках тонким слоем клеток, каждая из которых является непревзойденным маленьким химиком и контролером, точно знающим, что должно идти в одну сторону — из воздуха в мешочках в кровь капилляров, а в другую сторону — из крови капилляров в воздух в мешочках.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.