авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«АРЕ ВАЕРЛАНД В КОТЛЕ БОЛЕЗНЕЙ Предисловие СЭРА УИЛЬЯМА АРБУТНОТ-ЛЕЙНА ...»

-- [ Страница 4 ] --

В некоторых движениях за реформу питания мы встречаемся с беспорядочной смесью фактов и идей, сваленных в кучу и спутанных там, а также представленных таким способом, который может привлечь людей, которые предпочитают «верить», а не «думать», но скорее всего оскверняет все движение за реформу питания в глазах остальной части мира.

Безразличие врачей к реформе питания в значительной степени ответственно за то, как все эти группировки посредством своих очевидных ошибок и фанатизма затемнили значение реформы питания в умах большинства наблюдателей, фактически отпугивая многих, кто в своем выборе между смехотворным и плохим здоровьем выбирает последнее.

Лишь в руках сравнительно здоровых людей, наделенных здравым смыслом, осознающих то крайнее невежество, которое ответственно за наш нынешний хаотический способ питания, реформа нашего питания внушит общее уважение и одержит победу во всех цивилизованных странах.

Благодаря Александру Хэйгу реформа питания в Англии была спасена от утопления в болоте чудачества и вынесена на свет рационального исследования на твердом основании современного эмпиризма.

На этом прочном фундаменте в конечном счете будет воздвигнут «Храм здоровья»

совместными творческими усилиями исследователей-дилетантов и верных делу здравоохранения медицинских работников будущего. Над входом в этот Храм будет написано:

ПРОФИЛАКТИКА ЛУЧШЕ ЛЕЧЕНИЯ.

XI О ЧЕМ ГОВОРЯТ НАМ ИСТОРИЯ И СТАТИСТИКА Я упаковывал свои книги и готовил чемоданы к отъезду. Я не знал, куда еду, но решил уехать от цивилизации, а особенно от больших городов, на некоторое время.

Была уже середина августа, и в Лондоне было душно, а иногда так же жарко как в духовке, хотя никакой действительной волны тепла не было. Я чувствовал, что мне очень нужна перемена места. Мне казалось, что я до этого нашел так много средств не только для восстановления здоровья, но и для создания нового здоровья на остаток своей жизни, что не было никакого искушения, которое может предложить цивилизация, чтобы воспрепятствовать мне в осуществлении этой цели. Здесь в своем английском саду у меня были удивительные мечты — мечты о новой жизни, о новом народе, о новом человечестве. Я хотел превратить свои мечты в систему вполне определенных идей, реализации которых я был готов посвятить свою жизнь.

Я купил все книги, которые я смог найти на тот предмет, который я собирался изучить, где-нибудь в уединении среди Альп вечно голубого и похожего на лето Средиземноморья, лишь сожалея, что я не могу взять с собой замечательный склад знаний — Британский музей. Однако его светящийся купол продержал меня «заключенным» в Лондоне еще на несколько недель в поисках знаний в книгах, описывающих старинный образ жизни в Европе.

Жизнь полна совпадений. Однажды на своем пути к библиотеке я встретил своего зубного врача — высокого, прекрасно выглядящего англичанина ирландского происхождения, который, услышав о моей работе, сказал мне, что его предки в одном районе Ирландии все жили до ста двадцати лет на пище, состоявшей в основном из картофеля, овсяной каши, масла, молока, и доморощенных овощей. Они никогда не ели мяса или рыбы. Их овсяная каша, как он сказал мне, делалась из грубого овса, замоченного на ночь и доведенного до кипения, затем горстка свежего грубого овса бросалась в горшок и смешивалась с овсяной кашей, причем все это оставлялось стоять, накрытое крышкой, около четверти часа перед подачей на стол. Он также подтвердил вывод, который я уже сделал раньше о том, что любимым блюдом среди сельского населения как в Ирландии, так и в Англии обыкновенно был суп, сваренный в котле, в котором всевозможные ингредиенты варились вместе и подавались на стол, ничем не пренебрегая, и ничего не выбрасывая.

Едва я добрался до читального зала в Британском музее, как служащий принес мне книгу Плутарха, заказанную накануне. Открыв книгу наобум, я сразу же увидел следующее предложение: «Древние британцы начинали стареть в возрасте 120 лет».

Несколько минут спустя я записал следующее наблюдение, сделанное знаменитым путешественником — Малкольмом (Malcolm), который писал: «Самые прекрасные образцы человеческого тела, которые я когда-либо лицезрел, я видел в Ирландии, а они никогда не пробовали плотской пищи». Кажется, что есть какой-то таинственный магнетизм в фактах, или у того исследователя, который находит эти факты.

В тот же самый день я наткнулся на книгу Стаббса (Stubbs) Анатомия злоупотреблений, в которой автор говорит, что большинство наших предков, в шестнадцатом столетии «питалось злаками, зерновыми, корнеплодами, бобовыми, травами, сорными травами и прочей подобной всячиной, однако же жили дольше нас, были здоровее нас, у них было телосложение лучше нашего, и они были гораздо сильнее нас во всех отношениях».

Маколей (Macaulay) рассказывает нам, что в семнадцатом столетии, «мясо было таким дорогим по цене, что сотни семей едва ли знали его вкус», и что половина людей в Англии, тогда насчитывавшей около 880000 семей, «вообще не ела его или ела не чаще одного раза в неделю».

Я полагаю, что именно нормандские завоеватели ввели мясоедство в больших масштабах. Но в то время как в кухнях нормандских замков забивался и запекался целиком рогатый скот, саксонские крестьяне продолжали жить по-старому на пище, из которой мясо было почти исключено. Интересно отметить, что английские названия мяса имеют нормандское происхождение, в то время как названия овощей — все саксонские.

Лук-порей, как кажется, был главным овощем среди англосаксов, каким он все еще является у российских крестьян. Среди огородной зелени салаты и другие травы были во всеобщем употреблении, как и сегодня. Орехи и сливы выращивались и ценились повсюду. Еще одним излюбленным плодом была вишня, которая в Средние века, как кажется, выращивалась по всей Европе. Главным среди всех фруктов было яблоко.

Но что сказать о древних британцах, которые жили здесь до того, как англы и саксы вторглись в страну? Достопочтенный K. Рассел (K. Russel) рассказывает в своей великолепной книге Сила пищи о том, что, когда царица Боадицея собиралась вступить в тщательно подготовленное сражение с римлянами, она вдохновляла своих воинов эмоциональной речью, ссылаясь на обиды и оскорбления, от которых они страдали под властью своих чужеземных угнетателей, и, в частности, настаивала на следующих соображениях:

- Большое преимущество, которое мы имеем над ними, состоит в том, что они не могут, как мы, выносить голод, жажду, жару или холод. Они должны иметь изысканный хлеб, вино, и теплые дома. Каждая травка и корень удовлетворяет наш голод, вода заменяет нужду в вине, а каждое дерево — теплый дом для нас...

- Наши отцы, - говорит Рассел, - были крепкими как духом, так и телом, и могли выносить без больших огорчений то, что совершенно погубило бы нас.

Да, так это и было. Но как дела обстоят сейчас? Спросите у врачей! Они немедленно скажут вам, что человеческий род никогда не был в лучшем состоянии здоровья. Чтобы доказать это, они обращаются к его долгожительству, подтвержденному статистикой. К сожалению, нет никаких статистических данных времен царицы Боадицеи или последующих столетий вплоть до шестнадцатого века, когда гигиенические условия Европы были в неописуемом состоянии, превратившись в настоящий ад болезней. Если бы человечество не смогло усовершенствоваться после шестнадцатого века, то оно просто вымерло бы. Именно этим усовершенствованием так гордятся врачи. Несомненно то, что человек живет теперь в целом дольше, чем в Средние века. Но вопрос заключается в том, какой человек? Вы можете держать калеку в кровати шестьдесят лет или дольше, обслуживая его целиком и полностью. Однако этот факт не доказывает, что здоровье, сила и энергичность человеческого рода улучшились.

В Азии есть секта, члены которой позволяют себе быть закрытыми в горизонтальном положении в горных впадинах и углублениях, оставляя лишь маленькое отверстие для вентиляции, приема пищи и чистки своих «голубятен». И все же они, как кажется, могут доживать до возраста шестидесяти лет или дольше. Но я уверен, что проверка их состояния здоровья доказала бы, что эти святые мужи находятся в состоянии плачевной слабости. Однако они помогли бы поддерживать любую статистику о долгожительстве, которой так гордятся врачи.

Дело в том, что человек, как кажется, способен как-то продолжать жить и достигать значительного возраста, если он защищен, и за ним ухаживают, точно так же, как виноградная лоза может расти и плодоносить под стеклом в непосредственной близости к полярному кругу. Но оставьте единственное окно открытым морозной ночью, и виноградная лоза погибнет.

То же самое применимо к этим святым мужам с востока. Вытащите одного из них из его «голубятника». Его глаза не смогли бы выдержать даже сумеречного свет, а еще меньше свет в облачный день. Яркий солнечный свет навсегда погубил бы последний остаток зрения в его глазах. Если бы вы попросили его пройти несколько шагов с вами, то он упал бы, так как его мышцы не смогли бы поддерживать его в вертикальном положении ввиду всех тех лет, которые он провел в лежачем положении. Малейшее усилие почти убило бы его. Но однако же вы с полным правом можете включить его жизнеописание в любую статистику, доказывающую долгожительство человеческого рода.

Я знаю людей, родственников и друзей в возрасте от восьмидесяти до девяноста лет.

Но никто из них не чувствует себя хорошо, и никто из них не смог бы прожить даже один день, если бы за ним не ухаживали очень хорошо. Дни их жизни чрезвычайно хорошо упорядочены, а малейшее отклонение почти немедленно проявляется в жалобах на здоровье и во всяческих расстройствах.

Фактически я не знаю ни одного человека в своем ближайшем окружении, кто чувствует себя совсем хорошо, и кто не жалуется время от времени на проблемы с желудком, сердечные приступы, кожные недуги, частые головные боли, простудные заболевания, зловонное дыхание, метеоризм, нарушение сна, раздражительность, плохое настроение и нервы... нервы... нервы... Но однако же современная жизнь в добротно построенных и защищенных стеклами каменных домах с тщательно регулируемой температурой и никогда не прекращающейся подачей воды и пищи, может легко поддерживать их жизнь до гораздо более солидного возраста, нежели возраст жалких обитателей городов в Средние века. Ибо современные времена научили нас по крайней мере одному очень значимому — огромной важности внешней гигиены.

Под понятием внешней гигиены я подразумеваю чистые и хорошо вентилируемые дома, чистые внутренние дворы и улицы, хорошее снабжение свежими продуктами и незагрязненной водой, просторные кладовые, где много воздуха, быстрое и полное удаление кухонных отходов, человеческих экскрементов и всякого мусора.

Долгожительство, которым так гордятся врачи, главным образом обусловлена этой внешней гигиеной, которая однако была введена дилетантами, не только без санкции и поддержки врачей, но и в значительной степени против их воли. То же самое относится к большинству великих медицинских открытий, которые были сделаны не медицинской братией, а людьми вне ее — дилетантами и работниками научной сферы, причем врачи почти всегда боролись с этими открытиями и высмеивали их, лишь впоследствии изменив свое отношение, когда они обнаружили, что течение научного и общественного мнения слишком сильное.

Когда мы перейдем от статистики долгожительства к цифрам, раскрывающим состояние здоровья нашего цивилизованного человеческого рода, то вся перспектива сразу же изменится.

В своей превосходной книге Доброе здоровье и счастье известный английский автор Дж. Эллис Баркер подводит итоги Доклада генерального регистратора актов гражданского состояния Англии и Уэльса по смертельным случаям, имевшим место в 1924 г., следующим образом:

Все смертельные случаи в Англии и Уэльсе в 1924 г................................ Смертельные случаи от эпидемических и инфекционных заболеваний... Из них — от туберкулеза.......... гриппа.................... кори........................ коклюша................ дифтерии............... Смертельные случаи от Болезни сердца..................................................................................................... Рака........................................................................................................................ Воспаления легких............................................................................................... Бронхита............................................................................................................... Кровоизлияния в мозг.......................................................................................... Старости........

........................................................................................................ Болезней раннего детского возраста.................................................................. Болезней артерий................................................................................................. Хронического нефрита........................................................................................ Диареи и энтерита................................................................................................ Диабета................................................................................................................. Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки................................................... Анемии................................................................................................................. Аппендицита....................................................................................................... Хронического ревматизма и подагры............................................................... Цирроза печени................................................................................................... Ревматической лихорадки................................................................................. Разных болезней.................................................................................................. Всего................................................................................................................. - Будет замечено, - говорит г-н Баркер, - что важнейшие болезни, вызывающие смерть — это туберкулез, рак, болезнь сердца, кровоизлияние в мозг, артериальная болезнь, и т.д. Эти важнейшие смертельные болезни и многочисленные другие практически неизвестны среди примитивных народов, и могут быть описаны как болезни цивилизации.

На странице 35 своего доклада Здоровье школьника, главный санитарный инспектор, сэр Джордж Ньюмен (George Newman), говорит:

- В 1921 г. около 2500000 детей были осмотрены врачами в Англии и Уэльсе, и больше 40% из них страдали от физического или психического недуга какой-либо степени тяжести, большего или меньшего, по сравнению с 47% в 1920 г. В 1922 г. 2400000 детей были осмотрены, и этот обычный осмотр показал, что 42,2% имеют недуги какой-либо степени тяжести. Оценку частоты встречаемости недостатка по главным категориям можно сделать, изучив цифры таблицы статистических сведений, предоставленных местными органами народного образования девятнадцати самых больших по представительству регионов страны, основываясь на обычном медицинском осмотре 707346 детей.

Недостаток Число Процент детей детей с недостатком с недостатком Недоедание 15282 2, Кожное заболевание 14611 2, Дефект зрения (все формы) 145521 20, Глазная болезнь 11759 1, Дефектный слух 7899 1, Ушная болезнь 11503 1, Болезнь носа и горла 90832 12, Увеличенные шейные железы 34211 4, (нетуберкулезные) Дефектная речь 3580 0, Зубная болезнь (обычный медицинский 241052 34, осмотр) Болезнь сердца, органическая 5773 0, Болезнь сердца, функциональная 9043 1, Анемия 14482 2, Заболевание легких (нетуберкулезное) 21284 3, Туберкулез, легочный, определенный 694 0, Туберкулез, легочный, подозреваемый 1895 0, Туберкулез, внелегочный 1796 0, Болезнь нервной системы 4718 0, Уродства 19940 2, Другие недостатки и болезни 24004 3, Эту таблицу можно дополнить другой, взятой из статьи Британской энциклопедии, том 32, написанной д-ром Г.У. Кеем (H.W. Kaye), директором Медицинских служб Министерства пенсий, и бывшего Личного помощника Главного комиссара Медицинских служб Министерства воинской повинности во время мировой войны. При обсуждении медицинского освидетельствования 2425184 мужчин, которые предложили свои услуги с ноября 1914 г. по 31 октября 1918 г. это высоко авторитетное лицо констатировало:

- Это освидетельствование 2425184 человек привело к тому, что 871769 мужчин были отнесены к Категории I, 546276 — к Категории II, 756859 — к Категории III и 250280 — к категории IV. Иными словами, 36% были отнесены к Категории I, т.е., был сделан вывод, что они достигли полного нормального стандарта здоровья и силы и способны выносить физические нагрузки, соответствующие своему возрасту;

22% были отнесены к Категории II, т.е., был сделан вывод, что они могут «выносить лишь такие физические нагрузки, которые не подразумевают сильного напряжения;

32% были отнесены к Категории III, т.е., у них были явные физические недостатки или такие данные о прошлой болезни, что их не признали годными к нагрузкам, требуемым для более высоких оценок;

10% были отнесены к Категории IV, т.е., был сделан вывод, что они были совершенно и постоянно не годны к любой форме военной службы.

Число мужчин Процент от числа Процент Процент Болезнь или недостаток.

в Кат. III и IV осмотренных в Кат. IV в Кат. III 1. Створчатая болезнь сердца 12562 7,9 1,6 6, Уродства, врожденные и приобретенные (включая 2. 8605 5,3 0,0 4, плоскостопие, молоткообразный палец стопы, кифоз и т.д.) Болезни системы кровообращения 3. (кроме створчатой болезни сердца), 6275 3,9 0,6 3, включая варикозные вены Болезни легких, бронхов (кроме 4. 6188 3,8 0,6 3, туберкулеза) и дыхательной системы 5. Легочный туберкулез 4327 2,6 2,0 0, 6. Функциональные болезни сердца 3385 2,1 0,1 2, Раны, травмы и т.д., включая 7. травматические дефекты, ампутации и 3335 2,0 0,3 1, т.д.

8. Болезни ушей 3162 1,9 0,3 1, Болезни нервной системы (кроме 9. 3066 1,9 0,5 1, психоза и эпилепсии) 10. Плохое телосложение 2967 1,8 0,2 1, 11. Дефектное зрение 2620 1,6 0,2 1, 12. Ревматизм 2445 1,5 0,1 1, 13. Грыжа 2179 1,3 0,2 1, 14. Болезни пищеварительной системы 2170 1,3 0,2 1, 15. Болезни глаз 1886 1,1 0,5 0, 16. Глухота 1708 1,0 0,2 0, 17. Эпилепсия 1265 0,7 0,5 0, 18. Геморрой 1140 0,7 0,05 0, 19. Кожные заболевания 1053 0,6 0,15 0, Болезни половых органов и мочеполовой системы (кроме 20. венерических болезней, альбуминурии 893 0,6 0,075 0, и гликозурии) 21. Альбуминурия 951 0,5 0,3 0, 22. Туберкулез (кроме легочного) 911 0,5 0,3 0, 23. Психоз 656 0,4 0,3 0, 24. Сифилис 556 0,3 0,1 0, 25. Гликозурия 214 0,1 0,1 Венерические болезни (кроме 26. 162 0,1 0,02 0, сифилиса) 27. Другие болезни 3 219 1.9 0.375 1. 77900 48,5 11,1 37, К этим разоблачениям, столь огорчительным для врачей ввиду их заявлений относительно отличного состояния здоровья, достигнутого людьми, можно добавить некоторые наиболее интересные результаты относительно воображаемого увеличения долгожительства сэра Брюса Брюс-Портера (Bruce Bruce-Porter), опубликованные в газете Вечерний стандарт (обеденный выпуск) в понедельник, 20 ноября 1933 г.. *) *), Эта статья, так расходящаяся с общим мнением, взлелеянным врачами, была изъята из больше читаемого вечернего выпуска. Очевидно, что кто-то нажал на «кнопку» тревоги.

Сэр Брюс Брюс-Портер, видный врач, описал сегодня некоторые из причин, почему люди среднего возраста, несмотря на многие улучшения условий жизни, умирают в приблизительно том же самом возрасте, как и их отцы и дедушки.

Сэр Брюс сказал:

- Нет никакого расхождения во мнениях между моим другом сэром Джорджем Ньюменом, главным медицинским инспектором Министерства здравоохранения, и мной.

Когда сэр Джордж говорит, что для ребенка сегодня вероятная продолжительность жизни увеличилась, то он совершенно прав.

Он сказал совершенно правильно, что у ребенка, родившегося сегодня, вероятная продолжительность жизни на 12 лет больше, нежели у ребенка, родившегося 40 или лет тому назад.

Но это потому, что в то время смертность среди детей была огромной. На первом году жизни 170 детей умирали из каждой тысячи.

Благотворительность, забота о матери и другие условия настолько улучшились, что этот ужасный показатель смертности теперь упал ниже 70. Поэтому 100 детей на каждую тысячу, которые тогда умерли бы на первом году жизни, теперь живут, достигая 20, 30, 40 или 50 лет, так что средняя продолжительность жизни ребенка увеличилась.

Тем не менее, люди среднего возраста умирают точно в таком же возрасте. У человека в 50-летнем возрасте вероятная продолжительность жизни не намного больше, чем у его дедушки. Вообразить, что всякий родившийся сегодня проживет на 12 лет дольше, чем его предки, было бы ошибкой. Но я не говорю, что у ребенка нет лучшего шанса.

Сэр Брюс, однако, утверждал, что у людей среднего возраста сегодня очень небольшой лучший шанс.

- Стресс и напряжение современной жизни в наших больших городах сводят к нулю значительную часть тех благ, которые мы даем людям с другой стороны в виде лучшей пищи, чистой воды, улучшенной канализации и других социальных услуг, - продолжает он.

- Как люди наносят вред сами себе и уменьшают свой срок жизни? Ну что же, с одной стороны, они кушают слишком мало естественной пищи.

Мы не потребляем ту пищу, которую Природа, предназначила для нашего потребления, и наши тела не выносят того напряжения, которое они обыкновенно выносили. Сколько мужчин среднего возраста уверены, что они способны продолжать работать?

Мы должны плыть по течению современной жизни — мы не можем избежать этого, но мы можем сохранить себя.

В нас уже есть определенные токсины беспокойства и напряжения, но мы не должны добавлять к этим токсинам еще и токсины несоответствующей пищи, которой можно избежать.

Питание среднего человека в корне неправильное. Принимать пищу следует обдуманно.

К счастью, самые ценные пищевые продукты — не самые дорогие.

XII АВГИЕВЫ КОНЮШНИ.

Мои ранние школьные годы дали мне очень мало знаний для жизни, но я научился очень многому, что для меня оказалось совершенно бесполезным. У моего директора школы было старомодное образование, и жил он целиком и полностью прошлым. Он был устарелым как по внешности, так и по умственному развитию, а его представления относительно того, чему мы, мальчики, должны учиться, были крайне туманными.

Среди всех никуда негодных знаний, которыми был напичкан мой ум, ничто не привлекало меня так как Двенадцать подвигов Геракла. Геракл был чрезвычайно сильным человеком, а сильный человек всегда привлекает мальчика шести или семи лет.

Мой директор школы позаботился, чтобы я знал эти двенадцать подвигов назубок.

Большинство из них я теперь забыл, но один подвиг по какой-то странной причине остался со мной на всю жизнь — Геракл, очищающий конюшни царя Авгия, или « (Augeias)», как его называли по гречески.

Во-первых, у царя Авгия было баснословное количество крупного рогатого скота, столь же огромные были и его конюшни. Но конюшни было нелегко чистить, и, следовательно, кучи навоза росли до тех пор, пока по прошествии тридцати лет без чистки скот уже не мог ни войти туда, ни выйти оттуда. И вот как раз тогда Геракл появился на «сцене», обещая очистить конюшни без посторонней помощи. Так он и сделал за один единственный день, к изумлению царя Авгия, направив речушки Альфеус и Пенеус через конюшни.

В этом рассказе содержится нечто гораздо большее, нежели то, о чем я когда-либо мечтал, будучи мальчишкой, и возможно, что это одна из причин, почему я не забыл этот подвиг. Изучая жизнь наших предков в шестнадцатом веке, я не мог не вспомнить о конюшнях царя Авгия, ибо, право же, в то время Европа была мало чем иным, нежели огромными кучами грязи повсюду, среди которых должны были передвигаться наши бедные предки.

Пусть факты говорят сами за себя.

*** В Скандинавии есть небольшой город Эльсинор на красивом проливе Орезунд, который отделяет Швецию от Дании. Это прославленный город для всех англоязычных народов, ибо предполагается, что большинство сцен шекспировского Гамлета, происходили в величественном старинном замке Кроноборг, который существует и поныне. Однако, примечательное в этом городе — это ни его красивое местоположение, ни его исторический замок, а документы его судебного архива, которые считаются одними из самых хорошо хранящихся и хорошо сохранившихся юридических документов того времени, которыми может обладать любая страна, и благодаря которым, мы можем подробно изучать внутренние отношения и условия в городе почти понедельно.

Перед тем как продолжить, позвольте мне сказать вам, что все городское население любой страны в шестнадцатом веке достигало лишь около 5% от всего населения, и что это был век, когда повсюду появлялись и начинали расти города. Все городское население Норвегии в 1769 г., двести лет спустя, насчитывало 65000 душ или 9% от всей численности населения, показывая прирост на 4%, в то время как в 1889 г. оно выросло до 333000, прирост на 18%, т.е., оно более чем утроилось. В 1900 г. оно достигло — прирост на 35% или в семь раз больше. Все городское население Дании в 1911 г.

достигало 1100000, или на полмиллиона душ меньше, чем сельское население, которого было 1600000, в то время как в Англии сельское население в настоящее время составляет лишь около 15% от всего населения.

В шестнадцатом столетии в Дании было 70000 крестьянских хозяйств, число, которых осталось неизменным до сих пор.

Четыреста лет назад Берген в Норвегии был самым большим городом во всей Скандинавии с населением в 15000 жителей. Копенгаген был на втором месте с 13000, а Стокгольм был на прочном пятом месте с 7000. Эльсинор, который нас интересует особо, в 1570 г. насчитывал лишь 2500 жителей. Последние доступные данные: Берген — 98303 (1930 г.);

Копенгаген — 617069 (1930 г.);

Стокгольм — 514333 (1931 г.) и Эльсинор — 13990.

Но теперь к нашей истории!

*** В 1577 году от Рождества Христова Бургомистр и члены Городского правления Эльсинора пригласили короля Фредерика II с герцогом Ульриком Мекленбургским и несколькими другими августейшими особами отобедать в Ратуше по случаю крещения кронпринца, который стал Кристианом IV. Послав приглашения, городские отцы вдруг осознали, что их августейшие гости едва ли смогут добраться до Ратуши, если не очистить улицы. Однако это оказалось очень дорогостоящим делом, и как раз из счета за это мероприятие мы и узнаем многое о состоянии тех улиц.

По закону и правилам улицы чистились каждую пятницу теми гражданами, у которых были телеги. В те времена не было никаких мусорных ящиков. Весь мусор каждого дома просто выбрасывался прямо на улицу и оставлялся там на неделю. Свинарники удобно размещались под передними окнами, а когда они чистились владельцами, то содержимое сваливалось на проезде. Мы должны помнить, что улицы в те дни не мостились, и что они обычно были полны ям, в которых собиралась большая часть грязи. Часто по середине тек ручеек, который, вздувшись от дождя, нес отбросы от одного места свалки к другому.

Все жители защищали, как одну из своих священнейших привилегий, право держать свиней под своими передними окнами и выбрасывать все, что угодно, на улицу. В результате проезды Эльсинора были полны человеческого и животного навоза, кухонных отходов, мертвых собак, кошек и крыс в разлагающемся состоянии, всевозможной ломанной мебели, изношенной одежды, посуды и т.д. Предполагалось, что улицы чистятся каждую пятницу владельцами телег, но это делалось лишь очень поверхностным образом. Кроме того, Городской совет, состоявший из граждан, у каждого из которых «был свой интерес», все были настроены консервативно и не любили, когда какие-либо новомодные понятия мешают «живописности» их улиц. В 1574 г. они выпустили постановление, по которому куче навоза, лежащей перед домом и «не затрудняющей никому прохода», можно было позволить остаться на две недели.

Конечно же считалось, что большинство куч навоза «не затрудняют никому прохода», поэтому ситуация становилась все хуже и хуже, пока наконец в 1576 г. магистрату не пришлось воззвать к гражданам, чтобы они держали по крайней мере ту улицу, по которой Король обыкновенно ездит в Кроноборг, в таком состоянии, чтобы Его Величество могло проехать со своей свитой. Но это постановление осталось без последствий. Из-за куч навоза со всеми своими более или менее съедобными отходами улицы Эльсинора были полны свиней и беспризорных собак, бродивших вокруг и стоявших на своем против любых попыток прогнать их.

Однажды, когда Король Фредерик II прибыл верхом в Эльсинор, чтобы проконтролировать какие-то работы, которые велись в Кроноборге, группа этих свиней стремительно приблизилась к нему и его свите, испугав лошадей, которые понесли и сбросили своих августейших наездников. Король и его придворные плюхнулись в грязь с большим всплеском, который, однако, как казалось, не произвел впечатления на уличных четвероногих. Это столкновение «носом к носу» со свиньями в бездонной грязи улиц Эльсинора привело к новым и строгим предписаниям, которые зачитывались четыре раза во всех церквях. Именем Короля бездомные свиньи изгонялись из города.

История умалчивает, смогли ли свиньи прочитать королевский указ или нет в то время, когда даже сам homo sapiens был столь неграмотен. Очевидно, что свиньи оправдывались тем, что не слышали королевского указа в церкви, ибо они упрямо торчали на улицах, которые они считали ничем иным, как свинарником, и поэтому по праву и справедливости как раз своим домом. С этого их не смогли сдвинуть ни Король, ни члены городского магистрата. Напротив, королевский указ, который молва разнесла повсюду, как казалось, взбесил их, ибо, в ответ на все попытки прогнать их, они в конце концов вторглись в сам королевский замок, по-большевистски, и стояли на своем.

Беспризорные собаки, которые кишели на улицах, скоро присоединились к свиньям. И хотя в особом указе их головы была оценены, и генеральному палачу давали щедрую награду за каждую собаку, которую ему удавалось убить, им однако удалось стоять на своем, обосновавшись в качестве хозяев и улиц, и замка вместе со свиньями.

Неудивительно, что Король всегда жаловался при поездках по своим владениям на постоянные препятствия на своем пути. Каким дорогостоящим могло быть королевское посещение, легко понять, если потребовалось не менее восьмидесяти возов для очищения небольшой улицы в деревне Скелскор в 1563 г. В 1678 г. куча навоза была убрана с одной из улиц в Копенгагене с использованием не менее 214 возов. До 1584 г. у сточных вод, текших по улицам Копенгагена, не было иного места стока кроме городского рва. В 1591 г. вышел королевский указ, запрещавший обитателям улицы Мидделфартс, которые были богатейшими в Копенгагене, выбрасывать свои отходы в тупик под названием Мёркегюде (Mrkegyde), или «Темный горшок». Эта практика продолжалась больше тридцати лет, совершенно заблокировав дорогу.

Троелс-Лунд (Troels-Lund), величайший авторитет по условиям жизни в Скандинавии шестнадцатого века, пишет:

- То, что собиралось на улицах и наполняло их в те времена, оказывало свое влияние не только на ощущения и зрительное восприятие. В то время как оно конечно спасало уши от любого звука грохочущих по улице колес, бедный человеческий нос испытывал гораздо большее воздействие. С ранней весны до конца августа запах с улицы непрерывно усиливался, пока наконец в середине лета он не становился не только невыносимым, но и по-настоящему опасным. А то, что еще больше усугубляло ситуацию, если это было возможным, так это странное отношение к человеческим экскрементам и то, как их захороняли.

Сельское население в шестнадцатом веке все еще жило относительно своих собственных естественных потребностей, в примитивном состоянии, открыто используя свои дворы и поля для этой цели. Когда выросли города, то некоторое чувство благопристойности запретило человеку демонстрировать себя публично при отправлении этих ежедневных потребностей в этом отношении. В конце концов в каждом дворе был построен домик для защиты всякого от того, чтобы его видели в позе, которая, как кажется, всегда считалась самой «неэстетичной». Однако у двери этого домика все дальнейшие шаги к реформе и усовершенствованию остановились. Ибо никто даже и не думал об удалении отходов человеческой жизни из самого этого домика. Для них выкапывалась яма, или в землю под домом вкапывалась пустая винная или пивная бочка.

Когда яма или бочка наполнялась, то не было другого выхода, кроме как передвинуть домик в другое место двора, где повторялась та же самая процедура. Таким образом домик передвигался с места на место во дворе как обращающаяся планета, описывая всевозможные беспорядочные и таинственные орбиты, всегда оставляя за собой свои тайные «вклады», которые естественно насыщали почву и при каждом дожде разносились под землей во всех направлениях, обычно к колодцам, где они загрязняли воду. Очевидно, что для городского населения шестнадцатого века не могло быть свежего воздуха или хорошей питьевой воды ни в помещении, ни снаружи.

Если мы обратимся к замкам и королевским дворцам, то к нашему изумлению мы обнаружим, что условия даже здесь были почти такими же. Никто в те дни и не думал о канализационных трубах или коллекторах для удаления продуктов человеческой и животной жизни в подходящее место за городом или замком. Эта проблема, которая людям шестнадцатого века, как казалось, вообще не представлялась проблемой, решалась в замках и дворцах простейшим возможным способом - устройством, обычно в середине комплекса зданий, сточного колодца, конечно же без выпускного отверстия, куда все можно было сбросить. Эти отхожие места, где грязи и мусору позволялось собираться не только десятилетиями, но и столетиями, иногда приобретали размеры настоящих подземных болот, прудов или озер как, например, в Эрфуртском замке, в котором Император Фридрих Барбаросса созвал собрание в 1183 году. Это было, пожалуй, величайшее собрание принцев и рыцарей, которое имело место в Средние века.

Пышность и великолепие украшений и одежд наполнили всю Европу удивлением и благоговением. Но его концу было суждено затмить все ужасом. Ибо как раз в то самое время, когда вся ассамблея собралась в большом зале, так случилось, что внезапно проломились балки, прогнившие от паров и влаги, поднимавшихся от столетнего скопления дерьма в полужидком состоянии разложения в подполье, на которых держались полы. Тем, кто смог спастись при этом несчастье, показалось, что как будто какая-то таинственная сила вдруг сбросила полы, утащив с собой восемь принцев, множество дворян, больше сотни рыцарей и еще больше людей низшего ранга в главный сточный колодец замка, где они встретили ужасную смерть. Император Фридрих Барбаросса смог спасти свою жизнь тем, что быстро вскочил на подоконник, с которого его спустили на землю с помощью веревки.

«Sic pereat gloria mundi». #) #) Лат. - Так проходит слава мира (прим. переводчика).

Поражает в этом событии то, что, как кажется, никто из присутствовавших не подозревал о существовании сточного колодца под полом, хотя воздух в зале должно быть был насыщен запахом, поднимавшимся от столетнего скопления человеческих и животных экскрементов. Единственное объяснение этому состоит в том, что все эти принцы и дворяне, включая Императора, так привыкли к этому вездесущему запаху, что их носы уже давно перестали на него реагировать. Кроме того, большой зал был по всей вероятности наполнен ароматическим дымом можжевельника, ели и других благоухающих растений, горевших в специально сделанных глиняных горшках для подавления остатка чувства обоняния.

Некоторый шаг в сторону улучшения ситуации был сделан, когда к концу века были построены похожие на голубиные гнезда нужники, высовывавшие там и сям как небольшие выступы самой высокой части внешней стены замка. Если смотреть издали, то они очень походили на стенные шкафы, висевшие над землей. Они обычно опирались на два тяжелых гранитных блока и были снабжены оконцами со всех сторон. Крыша часто украшалась небольшой остроконечной верхушкой и флюгером. Их можно увидеть на иллюстрациях старинных замков этого периода. Внутренняя часть была простой и конечно очень хорошо проветриваемой, будучи снабжена сиденьем и отверстием, через которое ветер постоянно дул вверх, причем у отходов человеческой жизни была длинная воздушная дистанция падения, пока они не достигали земли, где они скапливались у стены, постепенно образуя настоящие горы навоза, пока они не принимали таких размеров, что в конце концов какой-нибудь энергичный король или правитель вынужден был предпринимать меры для их удаления. То, что это было дорогостоящим делом, доказывают все еще сохранившиеся счета.

Однако датский Король Кристиан III был одним из первых, хотя и не одним из последних, кто нашел способ избежать этих расходов очень простым способом. Когда королевский замок в Копенгагене частично реконструировался и расширялся, он приказал, чтобы выкопали землю, отделявшую стены его замка от рва под теми местами, где высовывались эти гнездообразные нужники, для того, чтобы сам ров мог быть задействован в качестве приемника-хранилища. Это считалось большим усовершенствованием. Если бы кто-нибудь в те времена предположил, что возможно сам ров будет заражен и поэтому станет опасен для жителей этого замка, то его предположение конечно было бы встречено смехом.

«Голубиные гнезда» вдоль внешних стен до некоторой степени высвободили сточный колодец внутри замка, но это усовершенствование с санитарной точки зрения осталось сомнительным. Ибо к зловонию внутри теперь присоединились в равной степени зловонные веяния от скоплений дерьма у стены, которые портили как окружающий воздух, так и застойную воду во рву. Кроме того, эти внешние нужники предназначались лишь для хозяев замка и их гостей, а простые люди должны были находить свое собственное отхожее место, или, как это описывает большой авторитет, профессор Троелс-Лунд: «Теперь, как и в былые времена, огромное большинство людей в замке, от пажей и солдат до простейших кухонных работниц, были забыты. Отрезанные от отхожих удобств на внешней стене, закрытые в бытовых помещениях, из которых в случае нужды они были обязаны уходить, большинство из них пыталось найти сокровенное местечко в любом углу и темном проходе в дневное время». Ночь конечно снимала все ограничения в те времена, когда современные средства освещения были неизвестны, а примитивная масляная лампа считалась большой роскошью. «Эта ситуация преобладала даже в лучших замках Европы до конца восемнадцатого века, причем ни Версаль во Франции, ни Виндзор в Англии не были каким-либо исключением».

Обращающий на себя внимание тяжелый запах, как казалось, проникал повсюду, садясь на стены, мебель и одежду, вися в проходах и во внутреннем дворе и окружая замок как невидимый, удушающий и гнетущий туман. Один писатель-современник, вполне осознавая его происхождение, и относительно которого он не мог не смотреть с пессимистической точки зрения как на нечто, обусловленное «божественным миропорядком», символически выражается следующим образом: «Нужды людей тяжким грузом лежат на уме Короля».

И действительно этот таинственный туман, о котором никто не осмеливался говорить или подавать вид, что замечает его, в соответствии с обычаями и представлениями того времени, лежали тяжким грузом на уме каждого. Так как его было невозможно развеять, то единственное средство борьбы с ним было использование глиняных горшков, в которых постоянно поддерживалось горение благовоний. Дым из этих кадил присоединялся ко всем другим выделениям, создавая в воздухе пелену внутри помещений и вися облаками вдоль проходов и лестниц, вызывая воспаления глаз и заставляя людей проливать невольные слезы по поводу всех своих горестей.

В Музее Виктории и Альберта у нас есть возможность ознакомиться с разновидностью «супер-подошв» из железа, называвшихся «патеннами», на двух опорах высотой в три дюйма, чтобы приподнять их от земли. Они сделаны в значительной степени так же, как сандалии, которые носят японские женщины, и которые использовались благородными леди, желавшими избежать пачкания своей золотой обуви в проходах и на лестницах.

Ибо даже в дневное время нужно было двигаться осторожно, чтобы не сделать ошибочного шага, который, на этих скользких тропах привел бы к неизбежной катастрофе. «Это была очень хорошая тренировка для полированных паркетных полов закрытых помещений», - как шутливо замечает Троелс-Лунд. *) *) Паттены были необходимы женщинам всех классов на нечищеных и немощеных улицах шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого веков (Британская энциклопедия).

«Паттены» теперь поддерживают каждую скромную женщину». Гей (Gay) (1685-1732).

Гнездообразные нужники на внешних стенах не долго оставались в моде. Это была попытка некоторого улучшения, но от них скоро отказались за ненадобностью из-за опасности, которую они предоставляли во время осады и легкого пути бегства, которыми они являлись для пленников. Многим именитым пленникам не приходилось сильно бояться падения с большой высоты, так как их всегда мягко принимала куча навоза или ров внизу.

Гнездообразные нужники теперь были заменены особыми башнями, как, например, в замке Маркусси (Marcoussi) во Франции, где башнеобразная емкость была построена для всех нечистот цитадели. В других местах, например в Англии, в главном здании был построен ряд небольших сточных колодцев, но конечно же без выпускного отверстия.

Однако все эти устройства не помогли существенно улучшить антисанитарные условия, которые были ужасны и совершенно не вписываются в наше сознание.

Повествуя об Англии шестнадцатого века Троелс-Лунд говорит: «Как в замке Короля Генриха VIII в Элтхеме, так и в замке Королевы Элизаветы в Гринвиче, все постоянно жаловались на то, что эти невыносимые испарения не поднимаются вверх, а лежат как тяжелые пары под крышей и в легких, приставая как роса ко всему, к одежде и к гобелену на стенах».

Человеком управляет мода. Было модным не подавать вида, что замечаешь все это, тем более нельзя было говорить об этом. Добрая Природа пришла на помощь человеку, позволив органам осязания притупиться от этих испарений, иначе жизнь была бы невыносима. Таким образом официально вездесущность отходов человеческой жизнедеятельности нельзя было ни видеть, ни ощущать. Только людям самого низкого социального положения доверялось их удаление, как, например, генеральному палачу. В глазах тех поколений не было большей деградации, чем заметить их и приложить личные усилия для их удаления.

Одно происшествие в этом восхитительном городке Эльсинор свидетельствует об этом.

Так случилось, что голландский иммигрант по имени Бернт построил себя дом в Эльсиноре. Однако, не обладая достаточно хорошими манерами и поведением, чтобы не обращать внимания на кучи навоза на своем дворе и терпеть их, он в конце концов решил их убрать. Дело было сделано ночью, но результат был слишком очевиден, чтобы не быть замеченным. Это деяние решило его судьбу.

Слух об этом деянии распространился со сверхестественной скоростью по всему городу, вызвав большую сенсацию. Оно было расценено как позорное оскорбление всей общины. Один из их собственных граждан унизил себя до животного уровня и взял на себя работу палача! Было проведено особое судебное заседание, на котором дело рассматривалось в присутствии Бургомистра и членов Городского правления, и было принято единодушное решение о том, что «ни в коем случае граждане Эльсинора не согласятся иметь в качестве согражданина человека, который унизился до социального положения генерального палача тем, что убрал грязь со своего двора».

Голландец был выслан из Эльсинора. Человеческие экскременты были табу. Их пришлось оставить в покое повсюду и где угодно, не подлежащими прикосновению, кроме как ночью, да и то лишь людьми самого презренного класса. Ничто не может лучше выразить всеобщего мнения относительно этого деликатного дела, нежели Королевский указ в Дании от 1647 г., текст которого был следующим: «Если кто-нибудь будет пойман при переносе человеческих экскрементов в корзинах, бочках или ведрах, или позволит кому-либо еще делать это, оставляя их на рынке, на берегах реки или во рву, или бросая их перед домами соседей, то он будет подлежать тяжелым штрафам как преступник, судимый впервые. В случае второго или третьего преступления, то кем бы он ни был, его подлежит считать уборщиком мусора на службе главного ассенизатора, и с ним подлежит обращаться как с таковым и удалить из общины».

*** Одной из худших характерных черт того времени был всеобщий страх перед водой, которая возникла из-за загрязненного состояния воды в колодцах. Люди инстинктивно пришли к выводу, что ее нельзя использовать для питья. Ко всем горестям того времени таким образом добавилась всеобщая, часто неутолимая, жажда, к которой люди пытались привыкнуть так же, как в случае с дурным запахом на улицах, в зданиях и замках. Если было что-нибудь, в чем люди в те времена нуждались больше, нежели в чем-либо еще, кроме свежего воздуха, так это была вода для промывания тканей тела и очистки пищеварительного тракта, особенно толстой или ободочной кишки, от ядов, которыми они были насыщены. Без свободного доступа к питьевой воде неизбежно должен был появиться запор, и нет сомнений в том, что люди в те времена сильно страдали от этой болезни, которая теперь считается причиной и источником очень многих недугов.

Согласно общему мнению того времени мало сомнений и в том, что процесс дефекации рассматривался как нечто ниже человеческого достоинства и как нечто, к чему следует прибегать как можно более редко.

Никто не смел пить что-либо, кроме молока, пива и вина. Согласно документации того времени пиво и вино потреблялись богатыми людьми в поразительных количествах.

Шесть кварт пива считалось минимальной нормой в день, а восемь-десять кварт — нормой для здорового человека. К этому количеству часто добавлялись несколько кварт вина. Но вино было слишком дорого, и даже пиво невозможно было делать регулярно из за всеобщей нехватки хорошей питьевой воды, причем много пива портилось от того, что сильный дождь вымывал грязь со двора и улиц в колодцы.

Вода, непригодная для питья из-за своего дурного запаха и плохого цвета, была непривлекательна и для мытья. В результате от мытья постепенно отказались и в конце концов не только стали избегать мытья, но даже считать его опасным. В книге под названием Кодекс галантности, опубликованной в 1640 г., мы читаем: «Очень неприятная потребность — ежедневное мытье рук, но лицо следует мыть как можно реже, а голову — очень редко... Рекомендуется стирать грязь с рук белой льняной тканью каждое утро, но не рекомендуется мыть лицо водой, потому что это делает лицо очень чувствительным к холоду зимой и к перегреву и поту летом».

Когда шведская Королева Кристина, дочь известного Короля Густава II Адольфа, посетила Францию, ее руки были описаны как «нераспознаваемые в качестве человеческих из-за грязи».

Эти люди конечно не пользовались вилками, которые появились на несколько столетий позднее. Все ели своими пальцами, используя нож лишь для резки или измельчения пищи. Квинтэссенция застольных манер описывается в следующем отрывке из книги, написанной директором школы: «Когда вы берете кусок мяса из большой чаши, то не берите его пальцами или своим ножом, а берите большим специальным ножом. Вы не должны облизывать свои пальцы языком, а также не рекомендуется вытирать их своей курткой. Не суйте больше трех пальцев за раз ни в какое блюдо. Не окунайте пищу, от которой вы уже вкусили, в общее блюдо, а когда вы окунаете свежий кусок, то старайтесь не окунуть и свои пальцы».

У каждой эпохи — своя норма чистоты. Если кто-нибудь обвинил бы этих людей в том, что они грязнули, то они были бы очень удивлены и чувствовали бы себя крайне оскорбленными, ибо они считали себя образцами совершенства по чистоте. Даже если они не мыли рук, лица и тела, то у них на теле было чистое льняное белье, которое мылось вместо тела. В этом они считали себя выше и более передовыми, нежели их предки, у которых не было льняного нижнего белья, но которые мыли свои тела вместо этого. Если считалось вульгарным, низменным и унизительным мыть руки и лицо и конечно же не подобающим для дворянства и воспитанных людей, то конечно же для этого были кое-какие очень веские причины. Ибо каждый из них ежедневно наносил новый слой румян и притираний на свое лицо и руки, чтобы выглядеть гораздо чище и намного выше простых людей, которые не могли позволить себе этой косметики и поэтому вынуждены были показывать лишь свою собственную кожу во всей ее необработанности, какой она являлась после обычного мытья.

Для придания всему внешнему виду еще одного знака превосходства и отличия были введены «мушки» или искусственные родинки как дополнительное украшение лица — мода, которую приняло и защищало даже духовенство, указывая на то, что ни у Святых Отцов, ни в Священном Писании ничего не было по этому вопросу. Конечно же и врачи последовали примеру, энергично защищая все привычки и моду своего времени, и даже грязь на улицах в качестве оправданной и способствующей здоровью и благополучию общества.

Для завершения картины наших предков в шестнадцатом веке, мы не должны упустить волос. Даже в этом отношении они считали себя чище и прогрессивнее своих предшественников. Ибо никакая другая часть человеческого тела не предоставляла такого великолепного пристанища и питания для всевозможных паразитов, от которых, конечно, никто никогда даже и не мечтал освободиться, ибо, однажды удаленные, они немедленно возвращались. Единственное средство борьбы с «оккупантами» состояло в том, чтобы «вырубить лес», то есть сбрить волосы или выщипать их с корнем — очень болезненная процедура, к которой однако многие прибегали, гордясь своей любовью к чистоте. Этот обычай был в значительной степени ответственен и за введение парика, которым можно было чудеснейшим образом украсить голову различными художественными приемами. В то же самое время он стал источником «огорчения» для вшей, блох и всевозможных паразитов, которые ничего не могли найти для своего пропитания в его искусственных переплетениях.


Только человек в парике, хорошо нарумяненный, напудренный и с «мушками» на лице, носящий моющееся льняное белье для поддержания своей кожи в чистоте вместо того, чтобы мыть ее водой, никогда не подающий вида, что замечает грязь, и еще меньше прикасающийся к ней в любой форме, считался чистым человеком;

в то время как человек, который ежедневно мыл свои руки и лицо, а свое тело — еженедельно, и носил свои собственные волосы, но не носил льняного белья поверх кожи, без румян и «мушек»

на лице, считался грязным, низким человеком, которого можно было даже заподозрить в удалении своих собственных фекалий.

Таким образом, из всех этих различных условий человеческой жизни в шестнадцатом веке появляется образ человека: лысого, с толстым, искусственным слоем румян на лице и руках, лишенного обоняния, боящегося воды и свежего воздуха — фактически этот образ больше похож на мраморную статую, чем на человека.

XIII СМЕРТЕЛЬНАЯ ПЛЯСКА ЕВРОПЫ Сцены, показанные в предыдущей главе, должно быть, вызвали у каждого читателя какое-то предчувствие нависшей катастрофы. Условия, при которых жили наши предки в шестнадцатом веке, были слишком ужасными, чтобы не привести к беде. Оскорбленная Природа отомстила за себя в форме, ужаснейшей которой человечество никогда не знало.

Для полного понимания всех причин, которые привели к этой катастрофе, мы должны посетить церкви, церковные дворы, служившие в качестве кладбищ, и жилища крестьян.

Церковные дворы-кладбища были совершенно непохожи на красиво засаженные, ухоженные и спокойные места упокоения для мертвых, которые мы знаем в настоящее время. Троелс-Лунд описывает их следующим образом:

- Церковные дворы-кладбища шестнадцатого века вызвали бы чувство крайнего отвращения в любом из нас. Казалось, что никто не заботится о могилах. Они были затоптаны и покрыты сорняками. Городские дети использовали их в качестве игровой площадки. Бродячие свиньи и собаки предпочитали их в качестве убежища. Кто угодно мог ехать по ним верхом или в повозке. На них смотрели как на удобные места свалки всевозможного мусора и хранения древесины и различных материалов и использовали в качестве таковых. Кроме того, население использовало их для отправления своих нужд в те времена, когда не было общественных туалетов. Нам рассказывают, что кладбище во дворе церкви Богородицы в Копенгагене, расположенной прямо в центре города, приходилось очищать от человеческих экскрементов по крайней мере два раза в год с помощью генерального палача. На церковном дворе-кладбище Эльсинора обыкновенно играли овцы и собаки, а голодные свиньи даже доходили до того, что откапывали трупы.

Епископ Паладиас горько жалуется на эту ситуацию, указывая, что церковный двор кладбище не должен быть хлевом для крупного рогатого скота города, и что все сорняки нужно удалять, а траву, выросшую над могилами, летом скашивать два или три раза.

Эта ситуация воспринимается нами как почти невероятная, особенно принимая во внимание тот факт, что люди того времени были весьма религиозными, причем все без исключения верили Церкви и придерживались своей религии. Не было никаких сект или инакомыслящих среди простых людей, тем более каких-либо вольнодумцев, которые подвергали сомнению авторитет Церкви. «Как в таком случае, - спросим мы, - эти люди могли позволить, чтобы так осквернялись дворы их церквей, где лежали их похороненные родственники»? Объяснение состоит в том, что никто, кроме самых бедных, не предавался земле на церковных дворах, а всякий, кто мог это себе позволить, хоронился под полом церкви.

Большинству было страшно и подумать о том, чтобы их близкие лежали под открытым небом, незащищенные от всех перипетий погоды и собак, свиней, овец, крупного рогатого скота и людей, которые все по-своему использовали церковные дворы. Кроме того, заупокойная служба никогда не совершалась под открытым небом, как и собрание родственников на похоронах. Утрата родственника или друга по причине смерти была в то время, как и теперь, тяжким ударом, для которого понесшие эту утрату находили утешение в той мысли, что те, по кому они скорбят, всего лишь спят под полом церкви, где они могут слышать пение и принимать участие в богослужении под хорошей защитой святых и праведников. Вот так и случилось, что никого, кроме беднейших и презреннейших людей, не хоронили под открытым небом. Церкви оказались заполнены мертвецами до крайнего предела своей вместимости. Это станет понятнее из иллюстрации.

В 1564 году лишь около шестидесяти или семидесяти тел были похоронены на дворе церкви Богородицы в Копенгагене, в то время как в самой церкви в том же самом году не менее 700 или 800 обрели вечный покой под полом. В среднем это не меньше двух человек в день. В результате этих взглядов и обычаев сотни трупов лежали в постоянном состоянии разложения в своих гробах непосредственно под полом церкви. Церкви были битком набиты живым народом не только по воскресеньям, но и очень часто в будние дни.

Легко вообразить то ужасное зловоние, которое должно быть исходило от всех этих трупов. Хотя это и было плохо даже в середине зимы, ситуация, должно быть, была совершенно невыносима в разгар лета — даже для привыкшим ко всякого рода зловонным выделениям повсюду. Однако, как бы сильно ни страдали некоторые из более чувствительных прихожан, жалобы были немыслимы. Даже малейшее замечание было бы сочтено кощунственным, ибо Церковь не только защищала человеческую душу и показывала ей путь к небесам, но и согласно представлениям людей того времени, у церкви также была неоспоримая власть над жизнью и смертью, а, следовательно, и над болезнями. Все шли в церковь не только ради отпущения грехов и спасения своей души, но и ища защиты от разного рода несчастий и, прежде всего, от злых сил, являвшихся причиной плохого состояния здоровья.

Так как в то время верили, что причиной всех болезней являются вездесущие черти, то не было лучшей защиты от них, чем Церковь. Следовательно «то что церковь объявила, правильным, никак нельзя было считать неправильным или опасным с какой-либо гигиенической точки зрения».

Что касается сельского населения, то его положение было во многом лучше, чем жителей городов. Усадьбы были рассеянны по всей стране, независимо от перипетий погоды и ветра. Главное здание, где все спали и обедали, к счастью, строилось так, что был свободный доступ свежему воздуху. Стены делались из древесины, щели которой затыкались мхом, причем сама земля была полом, а «ветровой глазок» в середине крыши был единственным окном в доме, как уже описывалась в одной из предыдущих глав.

Огонь в очаге посредине пола поддерживал циркуляцию воздуха, согревая и ободряя обитателей днем и ночью, зимой и летом, защищая их от комаров и мух, а также от снующих вокруг чертей. Было своеобразное очарование в том, чтобы спать на скамьях вдоль стен на удобном расстоянии от огня, наблюдая через «ветровой глазок» за меняющимся небом и плывущими по нему звездами, которые постепенно блекнут в усиливающемся свете приближающегося рассвета. В дневное время солнечные лучи проходили вдоль стен, где сучки и трещины в древесине обозначали часы дня, таким образом будучи единственными доступными часами, в то время как вода в ведре служила зеркалом.

Благодаря этим условиям нехватки воздуха внутри помещений не было в то время по сравнению с нашим временем, особенно в Скандинавии. Вода была довольно хорошая, т.к. колодцы часто располагались на некотором расстоянии от дома, где их было не так легко загрязнить, как в городах. Единственный недостаток — куча навоза, которой позволили расти из года в год, обычно в непосредственной близости от дома. Люди в то время ничего не знали о ценности навоза в качестве удобрения. На него просто смотрели как на помеху, затронуть или удалить которую было унизительно. Поэтому ему позволяли копиться — часто до таких размеров, что в конечном счете он полностью заполнял двор усадьбы, мешая людям входить или выходить. И тогда-то наконец людям приходилось задуматься о его удалении, что обычно делалось объединенными усилиями всех наличных мужчин в деревне.

Кроме тех случаев, когда появлялась настоятельная потребность, большая чистка выполнялась лишь перед свадьбами, когда для гостей и их лошадей было необходимо пространство во дворе усадьбы. В одном документе из южной Швеции точно указывается, сколько мужиков и недель потребовалось, чтобы очистить двор крестьянской усадьбы для предстоящей свадьбы, с дополнительной информацией о том, что весь навоз перевозился на тачках и сваливался в близлежащую реку. В другом документе нам рассказывается о дискуссиях в одном крестьянском хозяйстве, где куча навоза выросла до таких размеров, что что-то нужно было незамедлительно предпринять. Вопрос о том, будет ли дешевле и сподручнее переместить кучу навоза или сам дом, был в конечном счете решен в пользу переноса дома!

*** В самом доме, с гигиенической точки зрения, был сделан шаг назад, когда появились специальные кровати, на которые ложилось много соломы, чтобы на ней спать, которые обвешивались занавесками, или которые помещались в более или менее воздухонепроницаемые ниши-спаленки. Эти кровати были несомненно очагами распространения чахотки и, вдобавок, разведения всякого рода паразитов, включая крыс и мышей. Преподобный А. Лэссё (Laessoe) из Гултона рассказывает нам, что, при его посещении пожилой женщины, которая лежала, страдая от изнурительной болезни, в течение некоторого времени, в ее кровати было найдено гнездо хорьков с наполовину выросшим пометом.


Что касается питания, то не может быть сомнений в том, что, несмотря на свое невежество, образ жизни сельских жителей тогда был намного здоровее, нежели у их потомков в начале двадцатого века. Но какая от этого была польза, если города и церкви распространяли болезнетворных бактерий по всей стране?

Одно из самых важных открытий нашего времени, как мы увидим позднее — это то, что сравнительно безвредная форма микроба может превратиться в вирулентного возбудителя болезни, если этого микроба кормить гнилой пищей или чем бы то ни было в состоянии разложения. А между тем внутри и снаружи домов, а также под полом церквей, не говоря уже о всех человеческих и животных отходах, везде лежали многочисленные разлагающиеся трупы, прикасаться к которым или убирать которые считалось непристойностью.

Европу в шестнадцатом веке можно было бы сравнить с огромным котлом болезней, в котором было варево, из которого днем и ночью поднимались тяжелые, застойные, липкие пары, содержащие все виды болезнетворных бактерий. Они распространялись повсюду. Люди вдыхали их. Они поглощались с пищей, приготовленной на воде из загрязненных колодцев. Даже если варка уничтожала самих бактерий, она, тем не менее, оставляла их ядовитые выделения вместе со спорами, которые могли легко выдержать температуру обычной варки, готовыми породить новую и более ядовитую форму бактерий, как только летняя жара заставит варево в котле подняться до верха. В конечном счете никакие легкие, никакие пищеварительные органы человека не могли противостоять всем этим ядам.

Болезнь распространялась, как будто переносимая по воздуху невидимыми крыльями из городов в сельскую местность, а в конце концов на животных в поле и птиц в лесу.

Неудивительно, что людям мерещились повсюду летающие и переносящие болезнь черти.

Три скандинавских страны, так облагодетельствованные Природой во многих отношениях, были опустошены, тем не менее, за пятьдесят лет, с 1550 г. по 1600 г., не менее чем тринадцатью большими эпидемиями чумы. Несколько из них длились два или три года. В общем тридцать лет, или две трети этой половины столетия, были охвачены эпидемиями чумы.

Первое большое бедствие началось в 1550 г. от Р.Х. и убило так много народа в Дании, что о нем говорили: «все боялись, что не останется ни одной живой души». Суд вынужден был бежать из Копенгагена, который выглядел вымершим городом. Этот мор длился четыре года и вновь появился после небольшого перерыва как вторая эпидемия чумы, медленно продвигавшаяся с юга на север, а в 1563-66 гг. последовала третья и более страшная эпидемия.

Мы узнаем, что количество умерших на сей раз было еще большим. Король бежал, но армия и флот должны были остаться. Армия насчитала не меньше 300 умерших за один единственный день. Один из датских островов, малонаселенный в то время, потерял не менее 13000 человек.

Продолжительности дня не хватало, чтобы похоронить жертвы. Всю ночь слышался стук тележных колес, потому что умерших везли к месту погребения за городом. Здесь трупы бросались в большие братские могилы. В конце концов осталось недостаточно людей, чтобы вывозить тела, поэтому воздух по всему городу был насыщен таким зловонием, что часто видели, как птицы во время своего полета внезапно падали на землю мертвые. Животные сошли с ума и рвали друг друга на части.

Чума постепенно распространялась по всей Скандинавии, остановившись лишь у серной фабрики Дульта в Нерике, Швеция, где серные пары, как кажется, были защитой, и где поэтому нашли убежище сам Король со своим двором и многие из шведской титулованной аристократии.

После всего лишь двухлетнего перерыва Скандинавию в 1568 году снова посетила чума — четвертая, а в 1572 году — пятая до некоторой степени сходного характера. Но их скоро должна была затмить — шестая эпидемия.

Южный ветер, дувший непрерывно несколько месяцев летом 1575 года, вызвал ужаснейшее бедствие, какое когда-либо испытывала Скандинавия. Легко понять что продолжительный южный ветер, нагревая воздух по всей стране и превращая каждую кучу навоза в курящийся вулкан ядовитых паров, вызвал чуму необычайной вирулентности. Это бедствие длилось четыре года, с 1575 г. по 1578 г., в течение которых Копенгагенский университет был закрыт почти все время. Особенно примечательная особенность этой чумы состояла в том, что она в конце концов превращалась в разновидность оспы. Кажется, что яд добрался даже до лис, собак и кошек, которые часто падали замертво на бегу. Рыба в реках всплывала на поверхность мертвая. Даже птицы улетели, покинув край. «Тишина и смерть царили повсюду».

После двухлетней передышки новая эпидемия чумы, седьмая, опустошила Скандинавию в 1580-1581 годах. Сообщается, что в Нордстранде вымерла треть населения.

Снова годовая передышка, и приходит восьмая эпидемия, в 1583-1585 годах. Самый жаркий месяц года августа довел смертность в Копенгагене, городе, в котором тогда было всего лишь 13000 жителей, до пятидесяти человек в день. В Эльсиноре опустошение было особенно сильным. В Вейле жертвами стали не менее 500 человек, или больше половины населения.

Девятое испытание имело место в 1588 году, когда в Стокгольме умерло так много людей, что Король Иоанн III вынужден был отложить постройку своего дворца из-за нехватки квалифицированной рабочей силы.

Десятая эпидемия чумы, в 1591 году, снова вылилась в очень зловредную форму оспы.

В 1592 году пришла одиннадцатая эпидемия, усиленная очень жарким летом, как и в 1575 году.

Двенадцатая эпидемия, в 1596-1598 годах, особенно затронула Швецию, и тринадцатая, в 1599 году — Данию, где в одном лишь Копенгагене были истреблены не менее 8000 человек, или три четверти населения.

Этой чумой шестнадцатый век и закончился, дав показатели заболеваемости и смертности в полном соответствии с антисанитарными условиями того времени.

Ввиду превосходного ведения официальной документации в трех скандинавских королевствах, у нас здесь лучшие возможности для изучения разрушительных действий эпидемий, чем где-либо еще в Европе. Что же касается смертей и рождений, то ни в какой стране нет более старой и полной статистики, чем в Швеции.

Если мы от Скандинавии обратимся к остальной Европе, то мы найдем более или менее те же самые условия, преобладавшие повсюду. Возможно, что много солнечного света на юге больше способствовало тому, чтобы высушивать и стерилизовать отходы человеческой и животной жизни, так же встречавшихся повсюду там, как и на севере.

Возможно, что более продолжительные и холодные зимы на севере способствовали гораздо большему накоплению навоза, который в своем замороженном состоянии причинял мало вреда, но где, опять-таки, его разложение ускорялось с ранней весны до разгара лета до такой степени, что эпидемии чумы не только усиливались, но и приобретали большую продолжительность.

И опять-таки по сравнению с севером, где население было редким и рассеянным по обширной территории, разделенной лесами и горами, более плотно населенные районы средней и южной Европы предоставляли гораздо больший простор разрушительным действиям эпидемий чумы. И здесь опустошение доходило до одной третей части населения, как и на севере. Но на своем пике оно уносило половину и даже три четверти населения.

Эпидемия, которая в 1348 году разразилась в северной Италии, южной Франции и Испании, и описывается знаменитым итальянским писателем Боккаччио в его бессмертной книге, унесла не менее 60000 человек во Флоренции, 100000 в Венеции, 70000 в Сиене, 60000 в Авиньоне — месте жительства пап римских, и 50000 в Париже.

Лондон потерял не менее 100000 своего населения, которое в то время не могло насчитывать намного больше. Вся Европа с ее 105 миллионами жителей потеряла двадцать пять миллионов или как раз около четверти. Целые регионы были полностью обезлюдены. Италия несомненно потеряла половину своего населения.

Результат всех этих ужасных болезней, в своей молниеносной стремительной атаке выбивавших людей Европы как будто невидимым бичом, произвел неописуемое впечатление на умы всех людей, высокопоставленных и низкого социального положения.

Люди были ошеломлены, неспособны найти какого-либо объяснения, за исключением учения Церкви. Конечно же они умерщвлялись за свои грехи. Но какие грехи, могли быть так ужасны, чтобы вызвать такое наказание?

Объятые страхом люди обыскивали каждый уголок своих сердец, вызывая в воображении своего лихорадочного ума всевозможные для воображения грехи, которые они, возможно, совершили и за которые они были призваны к ответу для предотвращения гнева небес. Странные секты, взявшиеся избавить Европу от этого наказания, росли как грибы на болотистой земле. Самой известной из них были флагелланты или «бичующиеся», которые устраивали процессии в городах во главе с магистром Ордена, за которым шествовали грешники. Все они были одеты в плащи темного цвета с одним красным крестом на груди, другим на спине и третьим на голове. Они шествовали в глубоком, зловещем молчании, с выражением горя и отчаяния на своем лице, неся в своих руках флагеллум или бич с узловатой веревкой, к которой были прикреплены остроконечные железные крестики. Восковые свечи и ярко расцвеченные знамена из бархата и золота придавали этому зрелищу странный колорит. Звонили все церковные колокола, и люди устремлялись из своих бедного жилищ навстречу процессии, чтобы помолиться на обочине и послушать, плача и испытывая глубокое благоговение, песнопения и ужасные признания в грехах.

Флагелланты странствовали из одного города в другой, а когда они достигали места, назначенного для своего наказания, то они раздевались до пояса, ложась на землю в разнообразных позах так, чтобы образовался огромный круг. Тогда Магистр Ордена обходил по кругу, бичуя всех, кого-то больше, кого-то меньше, по грехам, в которых они сознались, или которые они взяли на себя. После завершения этого обхода начиналось столпотворение всеобщего бичевания, песнопений и молитв, умолявших Небесного Отца освободить человечество от проклятия чумы.

Но казалось, что небеса закрыты, а силы, к которым они взывали, — глухи. Мор продолжал то исчезать, то снова появляться, без разбора поражая людей высокого и низкого социального положения, праведника вместе с грешником. Даже самые святые и самоотверженные из всех — бедные монахи, которые расхаживали босыми зимой и летом, сильнее поражались небесным гневом, нежели обыкновенные грешники. Они мерли как мухи, устилая обочины дорог своими трупами. Из босоногих монахов Германии погибли не менее 125000 человек, или почти все.

Почему и за что были так сурово наказаны эти благочестивые люди? Какие грехи они совершили? Они спрашивали самих себя, неспособные найти ответ. Все их молитвы казались напрасными. А между тем, как легко было бы небесам, к которым они взывали, не только дать ответ, но и спасти большинство из них? Всего лишь указание или совет не ходить босиком, а обуть ботинки или сандалии, несомненно уменьшил бы их показатель смертности на 50% или больше. Ибо не приходится сомневаться в том, что ходьба босиком по улицам и дорогам среди грязи, к которой теперь добавились опасные отложения от больных и зловонных тел умерших, предоставляла наилучшую возможность для проникновения инфекции в их тела через неизбежные трещинки и болячки на их босых ногах. Но небеса оставались безразличными и закрытыми, как будто святые люди и святые силы все сбежали от мора.

Еще никогда в европейской истории не было столь многочисленных или таких просторных и красивых церквей и соборов. Никогда не было и большего количества мужчин и женщин, приносивших в жертву религии всю свою жизнь, запираясь на всю жизнь в монастырях и уединенных обителях исключительно для службы этим Силам, в которые они так чистосердечно верили, и которые их так чистосердечно бросили. Но их вера не ослабевала, как и мор, пока тихо, неожиданно и скромно не пришел избавитель.

Это не был Геракл по внешнему виду, но тем не менее это был Геракл — служитель другого бога, не такого как боги, богини и святые церквей. Это был служитель неизвестного бога, которого человечеству еще предстоит открыть.

XIV КАК БЫЛИ ОЧИЩЕНЫ ЕВРОПЕЙСКИЕ КОНЮШНИ Помощник приходит на помощь тогда, когда появляется наибольшая в нем нужда.

Тридцать лет скапливалась грязь в конюшнях царя Авгия, так что в конце концов его лошади и крупный рогатый скот не могли ни войти туда, ни выйти оттуда. Грязь в Европе накапливалась столетия, и даже больше в высоких замках, великолепных дворцах и богатых городах, нежели в скромных домишках, так что, подтверждая сравнение, люди не могли ни войти туда, ни выйти оттуда. Грязь была повсюду, а грязнейшие из всех были, возможно, сами люди со своими немытыми, грязными, но густо нарумяненными руками и лицами, а также с волосами и кроватями, полными паразитов. В их многочисленных церквях были статуи и изображения, посвященные различным святым — божественным помощникам против всевозможных бед, кроме одного — богини чистоты или гигиены. Однако же эта недостающая богиня была бы единственной во всем сонме, кто избавил бы Европу от эпидемий чумы. Но никто не думал о ней, и никто не интересовался ею. Те, кто стали ее служителями и в конечном счете уничтожили эпидемии чумы были, в общих словах, непритязательными людьми, которые не знали ее и очень мало заботились о спасении своих душ. Но они делали ее работу.

Одним из них был «водных дел мастер» мэтр Ханс. Именно он построил первую водопроводную станцию в Дании, а так облагодетельствованным городом стал никакой иной, а наш любимый Эльсинор, который выслал голландца Бернта за то, что тот очистил свой двор от грязи.

Замок Кроноборг всегда был зеницей ока датских королей. Его господствующее положение в самой узкой части пролива Орезунд делало его в те времена ключом столицы и одним из главных оборонительных укреплений королевства.

В 1570 году Фредерик II попытался убедить граждан Эльсинора построить водопроводную станцию, в значительной степени ради своих собственных интересов, ибо ему было очень нужно водоснабжение своего горячо любимого замка. Но граждане отклонили предложение Короля, особенно ввиду того, что он обложил их тяжелыми налогами. И лишь в 1576 году, когда Король пообещал освободить их от налогов, они наконец уступили, а Бургомистр, Хенрик Могенсен, и члены Городского правления согласились участвовать в этом предприятии, которое должно было снабжать их город и замок Кроноборг неограниченным количеством свежей воды.

А водных дел мастеру, мэтру Хансу, были доверено проведение работ. И вот! В один прекрасный день свежая вода, хорошая и безопасная для питья, а также весьма превосходная для приготовления пищи, пивоварения и мытья, начала течь из родника «Хестекилден», или «Лошадиного источника», в лесу, через систему труб в город деревню, где прямо посредине рынка фонтан с краником снабжал всякого этой драгоценной жидкостью. Восемь из самых выдающихся граждан получили привилегию на прокладку особых труб-отводков от магистрального трубопровода в свои дворы.

Какое это, должно быть, было зрелище — видеть, как вода, чистая вода, живительная вода из леса течет в город! Какое странное чувство это, должно быть, пробудило у всех граждан! Первый результат проявился в более частой стирке их одежды. Чистая рубашка всегда была безошибочным мерилом достоинства. Люди начали все чаще и чаще менять свое белье на чистое. Этот обычай распространился от людей высокого социального положения до людей низкого социального положения. Но рубашку нельзя поддерживать в чистом состоянии, если грязны шея и руки, поэтому вслед за собой это новшество привело к очищению шеи и рук: чистые же руки и чистая шея заставляли лицо краснеть от стыда даже через румяны, и таким образом вода постепенно прокладывала себе дорогу вплоть до верхней части головы, крестя людей высокого и низкого социального положения от имени этой новой богини, пока наконец, не появились ванны для погружения даже всего тела.

Вместо легендарного Геракла мэтр Ханс Ганс и его товарищи по ремеслу принесли реку богини чистоты в средневековые европейские конюшни, где она была разделена на ручейки во дворах, проникая в дома, образуя настоящие озерки в ваннах, в тазах для умывания в спальнях, а также в ведрах и кадках на кухнях. Служанки приносили ее в бутылках, кружках и кувшинах в каждую часть дома, где она наконец-то утолила столетнюю жажду и, промывая систему человеческого организма, открыла ее выпускные каналы и заставила человека бессознательно сделать первые шаги к очищению «Авгиевых конюшен» внутри самих себя.

Это была вода, которая покончила с болезнетворными кучами грязи, касаться которой считали ниже своего достоинства святые так же, как должностные лица и члены Городского правления славного старого города Эльсинора, боясь запачкать свои пальцы.

Это была европейская водопроводная станция, построенная людьми, которые не были ни врачами, ни святыми, но которые открыли для подвергшегося тяжкому испытанию человечества врата нового храма — Храма здоровья.

Эти люди мало верили в Церковь, но много — в здравый смысл и в еще неизвестного бога, который проявляется не только в легендах и теориях, созданных воображением человека, но, прежде всего, в великой книге Природы, той самой Природы, на которую люди в средневековые времена смотрели свысока и пытались уйти от нее, и которую на Востоке все еще считают тюрьмой, из которой душу нужно любой ценой вызволить.

Мне всегда казалось нелепым наделять Творца Вселенной всеми видами таких превосходных качеств как всемогущество, всеведение, бесконечная любовь и бесконечная доброта, но в то же самое время презирать и смотреть свысока на Его творение как на полную неудачу. Как может Творец, всемогущий и всезнающий, потерпеть такое фиаско, как, похоже, думали средневековые верующие, судя по тому, как они презирали и оскорбляли Природу?

Но, тем не менее, именно родники и озера этой «проклятой Природы» спасли европейские народы от эпидемий чумы и всех их последствий.

Ну, а как же врачи? Если священнослужителям доверено спасать души и отпускать человеческие грехи, то разве задача врача не состоит несомненно в том, чтобы спасать тело и избавлять человека от его болезней?

Но врачи, как и духовенство, всегда были детьми своего времени, со всеми суевериями и всеми ошибками обыкновенного человека. Если верно то, что у нас власть, которой мы заслуживаем, то верно и то, что у нас и врачи, которых мы заслуживаем. Знания и миссия врача до сих пор подчинялись мыслительным привычкам, характерным для его времени.

В поисках старых документов, иллюстрирующих высказанную выше точку зрения, я нашел в журнале известного английского исследователя, капитана Джеймса Кука, за октябрь 1769 г., следующее интересное описание обычаев туземцев залива Толаго, Новая Зеландия, в сравнении с европейскими обычаями того времени. Хотя прошли почти двести лет с тех пор, когда мэтр Ханс построил первую водопроводную станцию в Дании, интересные наблюдения капитана Кука показывают состояние дел в одной из передовых европейских столиц, подобное тому, которое было в Эльсиноре в шестнадцатом веке.

Мы обнаруживаем, что врачи как сословно-корпоративная организация, не только поддерживают и защищают эту ситуацию, но и фактически противостоят любой попытке преобразования, предпринимаемой таким высокопоставленным человеком, как сам король.

Описывая обычаи туземцев залива Толаго, капитан Кук пишет:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.