авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«АРЕ ВАЕРЛАНД В КОТЛЕ БОЛЕЗНЕЙ Предисловие СЭРА УИЛЬЯМА АРБУТНОТ-ЛЕЙНА ...»

-- [ Страница 7 ] --

к тому времени, когда она достигает поперечной ободочной кишки, происходит ее сгущение до консистенции кашицы, и в этом состоянии она остается на всех остальных стадиях своего пути.

Как указывает сэр Артур Кейт, слепая кишка выполняет функции желудка в толстом кишечнике, где крупные пищевые элементы, в частности целлюлоза, обнаруживающиеся во фруктах, корнеплодах, овощах и зерновых, разлагаются на составляющие элементы и перевариваются посредством бродильного процесса. Но что произойдет, если такие крупные пищевые элементы не поступают? Очевидно, что ободочная кишка будет атрофироваться, как это происходит с любым органом, который не используется.

Использование — это та цена, которую требует Природа за содержание в исправности своих даров.

Первое же последствие этой атрофии — это запор или чрезмерная задержка и уплотнение пищевых остатков в этом органе.

Второй результат — это недостаток в пище минеральных компонентов и витаминное голодание, так как эти компоненты и витамины в основном можно найти лишь в шелухе зерновых, в кожице фруктов и корнеплодов, в зеленых листьях и стеблях овощей и т.д.

Третий и возможно самый катастрофический эффект состоит в том, что исчезают ферментативные бактерии, а их место занимает гнилостная микробная флора.

- Пока лишь безобидные целлюлозолюбивые бактерии получали доступ к новой «лаборатории», все шло хорошо, - говорит сэр Артур Кейт. - Но доступ могли получить и другие бактерии — вредоносного типа.

Как обнаружилось, эти вредоносные бактерии в основном относятся к гнилостному типу.

Д-р Келлог пишет в книге Аутоинтоксикация или кишечная токсемия, стр. 48:

- Всякий человеческий детеныш, а фактически всякий детеныш животного, рождается стерильно чистым. Сложные процессы роста и развития могут нормально проходить лишь при отсутствии вредоносных ядов, производимых бактериями и вызывающих гнилостные изменения. Кишечные испражнения новорожденного человеческого или животного детеныша любого вида совершенно свободны от микробов.

- В течение от четырех до шести часов летом и от десяти до двадцати часов зимой бактерии появляются в кишечных испражнениях. Они прокладывают себе путь в кишечник по двум направлениям — через рот и анальное отверстие. Через несколько дней в стуле обнаруживается очень богатая флора.

- Самый примечательный факт, который достоин особого внимания, заключается в том, что эти кишмя кишащие микроорганизмы все относятся к особому виду. Ни один из них не способен вызывать гниения. Это кислотообразователи, т.е. они вызывают брожение и производят кислоты.

- Физиологи пришли к согласию в том, что гниения кишечного содержимого не бывает в нормальном состоянии. Природа защищает тело тем, что обеспечивает нормальный кишечный процесс, который поддерживает брожение в ободочной кишке, производя кислоты, которые стимулируют работу ободочной кишки;

без этого брожения произошло бы загнивание с выделением аммиака и появлением других бактерий, что в результате парализовало бы ободочную кишку и вызвало бы запор.

- У ребенка, который растет на естественной (растительной) пище, согласно Тиссье (Tissier), 90 процентов всех бактерий в кишечнике относятся к группе кислотообразователей, а Bacillus Bifidus составляет четыре пятых таких кислотообразователей. Bacillus Acidophilus — на втором месте по значению.

- У детей, которых кормят смешанной пищей, развиваются гнилостные бактерии, и пропорция кислотообразователей уменьшается (стр. 90 там же).

- Три бактерии, которые главным образом ответственны за гниение в человеческом кишечнике, — это Bacillus Putrificus, Bacillus Sporogenes и Bacillus Perfringens — бацилла, обычно называемая Бациллой Уэлча (Welch's Bacillus). Эти бактерии не только гнилостные, но и патогенные, т.е. болезнетворные (стр. 81 там же).

- У здорового человека, живущего на пище, из которой строго исключаются мясо, яйца и т.д., преобладает защитная бродильная флора и редко подает ниже 80 процентов, но может достигать и значений от 97 до 98 процентов, в то время как у человека, живущего на обычной смешанной пище, бродильная флора сокращается до всего 20 процентов или еще меньшего соотношения, а преобладает вредная или гнилостная флора, которая составляет 80 процентов.

- Бёрнет (Burnet) говорит нам, что кишечная флора человека, живущего на смешанной пище, практически идентична кишечной флоре собаки. Даже у аллигатора меньшее число бактерий в кишечнике, чем у цивилизованного человека. Фекалии человека походят на фекалии собаки лишь тогда, когда его пища походит на пищу собаки (стр. там же).

- По мнению Штрассбургера (Strassburger) и других авторитетов число бактерий, производимых в кишечном тракте каждые двадцать четыре часа, столь велико, что во многих случаях эти организмы составляют половину всей массы твердого содержимого фекалий. Многие из этих бактерий вырабатывают высоко вирулентные яды. Нередко почти вся масса микроорганизмов состоит из таких ядообразующих организмов как Бацилла Уэлча и других гнилостных организмов. Дурно пахнущий стул всегда имеет флору, состоящую в основном из анаэробов или ядообразующих организмов (стр. 82 там же).

- Мечников и Биншток (Bienstock) показали, что нормальная обитательница ободочной кишки кишечная палочка (Bacillus Coli), является кислотообразующим организмом только при снабжении углеводами, т.е. зерновыми, фруктами и овощами. При питании пищевыми остатками, которые вызывают гниение, т.е. белками мяса, яиц, и т.д. она претерпевает изменение и сама превращается в активного производителя яда (стр. там же.).

Взгляды Мечникова и Келлога подтверждаются д-ром Энтони Басслером (Anthony Bassler), профессором кафедры брюшных болезней, который констатирует в своей книге Болезни кишечника и нижнего пищеварительного тракта, 1920 г., стр. 169:

- Известен факт, что кишечная палочка — естественная бактериальная обитательница ободочной кишки при выращивании в среде, содержащей лишь производные белка, будет вырабатывать индол, фенол, сероводород, аммиак и другие продукты, характерные для расщепления белка. Результатом является гниение, а так как среда становится чрезмерно щелочной, то развивается дурной запах, и получающиеся продукты не только неприятны для органов чувств, но и совершенно непригодны в качестве пищи. Это — бактериальное гниение.

- Тот же самый организм в той же самой белковой среде, содержащей вдобавок сахар, который может использоваться кишечной палочкой, теперь выделяет совершенно другие продукты разложения: вместо продуктов гниения теперь появляются молочная кислота, небольшие количества жирных кислот, а также углекислый газ и водород, которые характерны для расщепления углеводов. Теперь преобладает и увеличивается кислая реакция среды, запах перестает быть отталкивающим, а вырабатываемые продукты безвредны и безопасны. Это — бактериальное брожение.

Д-р Леонард Уильямс (Leonard Williams) принимает такую же точку зрения. В своей книге Наука об искусстве жизни, 1925 г., стр. 132, он пишет:

- Есть такой микроб, обитающий в толстой или ободочной кишке и известный как обычная кишечная палочка (Bacillus Coli Communis), который очень характерен для человека. Если он питается мясной и другой термически обработанной пищей, то как и плотоядное животное он становится жестоким и опасным, концентрируя свою работу на производстве гнилостных продуктов, которые он выделяет в самых отдаленных частях тела, чтобы делать свою грязную работу. Но если вместо обычной пищи он питается свежими фруктами и витаминной пищей, т.е. если он выращивается на пище, которая состоит в основном из углеводов, то он перестает быть гнилостным — нашим худшим врагом и немедленно становится бродильным — нашим лучшим другом.

- Проблема, которая теперь появилась, заключается в том, что нужно обеспечить попадание углеводов в нижние отделы кишечного тракта — место обитания кишечной палочки. Углеводы должны пройти невредимыми через рот, проскользнуть через двенадцатиперстную кишку и в тонких кишках избежать разнообразных воздействий со стороны succus entericus (кишечных соков). Однако если углеводы попадают в рот в нерастворимой целлюлозной оболочке, то им совсем нетрудно пройти через разные отделы желудочно-кишечного тракта в неизменной форме, в которых в ином случае они могли бы претерпеть разрушение. Таким способом они достигают толстокишечного места обитания обычной кишечной палочки и превращают эту бактерию из врага в друга.

А это то, что люди инстинктивно открыли еще давным давно. Мы уже видели в одной из предыдущих глав, как несколько поколений тому назад ирландские крестьяне в некоторых районах при приготовлении овсянки из мало измельченного грубого овса обыкновенно бросали горстку того же самого овса в кастрюлю, когда каша была уже сварена.

Этой горстке было «совсем нетрудно пройти через разные отделы желудочно кишечного тракта в неизменной форме» и достичь «толстокишечного места обитания», где она становилась пищей для обычной кишечной палочки, превращая эту бактерию «из врага в друга».

«Ошпаренный овес» или «броз» — это пища, на которой шотландцы с самых отдаленных времен строили свое изумительное здоровье в прошлых поколениях. Этот овес никогда не варился, а только погружался в горячую воду и оставлялся стоять четверть часа или около того прежде, чем его скушать.

- Когда ободочная кишка снабжается углеводами таким способом, - говорит Келлог, то брожение занимает место гниения, а производимые кислоты не только препятствуют выделению ядов, но и действуют на ободочную кишку в качестве естественных стимуляторов, вызывая частое и нормальное опорожнение этого органа.

- Очевидно, что самый эффективный способ подавить рост ядообразующих, гноеобразующих организмов в кишечнике заключается в том, чтобы уменьшить до минимума количество белка в пище.

Это сразу же объясняет то большое изменение, которое произошло в моем состоянии здоровья, когда я перешел на постную низкобелковую пищу д-ра Александра Хэйга. Это объясняет также, почему меня подкосил аппендицит, когда я жил на пище, изобиловавшей мясом, рыбой и яйцами и лишь с незначительным количеством переваренных, деминерализованных и девитаминизированных овощей и практически без фруктов. Тестообразная овсянка тоже была сильно переваренной, в то время как овсянка, которую я теперь кушаю — это шотландский броз, состоящий из одной части овса грубого помола, смешанной с двумя частями крупных отрубей и горсткой изюма, просто облитых и доведенных до четырех частей кипящей водой и простоявших десяток минут или четверть часа до подачи на стол. *) *) Шотландцы в значительной степени отказались от «броза», следуя прискорбной современной тенденции жить в основном на мягкой пище, но к «брозу» все еще прибегают как к лучшему средству для лечения расстройств пищеварения и запоров, вызванных этой мягкой пищей.

Количество грубой пищи, которую я ежедневно кушаю в виде сырой капусты, сырой тертой моркови, сырой брюквы, сырого сельдерея, сырого лука, салата-латука, кресса водяного, горчицы и кресса, сырых фруктов, съедаемых с кожицей, сердцевиной и косточками, т.е. фактически съедаемых полностью, за исключением стебля — невероятно для любого, кто придерживается обычного цивилизованного питания. Сорок лет тому назад лишь четверть от этого количества сырой пищи совершенно расстроила бы мое пищеварение и заставила бы меня жестоко страдать. Теперь же я едва замечаю, что у меня есть пищеварение. Очевидно, что та же самая ободочная кишка, которая тридцать лет тому назад угрожала моей жизни, теперь работает как хорошо смазанная машина.

Парадоксальная истина состоит в том, что то, что я тогда считал переваримым, было в действительности непереваримым, а то, чего я тщательно избегал и от чего отказывался как от непереваримого, было как раз тем, что было не только переваримым, но и тем, чего просил мой пищеварительный тракт все время с тех пор, как я был отнят от материнского молока, но не получал.

Я и все мои братья и сестры так страдали от запора, что нашей няне приходилось использовать тогдашние внушительные шпильки для волос в качестве щипцов для удаления, часто кусочек за кусочком, твердых почти как камень каловых конкрементов, которые блокировали задний проход и не двигались ни в каком направлении.

Неудивительно, что два моих брата, кроме меня самого, в возрасте шестнадцати лет уже заболели аппендицитом, и что у всех нас, после многих лет страданий позже были удалены наши аппендиксы.

- Червеобразный отросток наших толстых кишок уязвим для болезни, - пишет сэр Артур Кейт в книге Двигатели человеческого тела. - У многих из нас, после того, как мы вышли из МОЛОДОСТИ, эта маленькая конструкция уменьшается в размерах, ее просвет (диаметр), сужается, а мышцы ее стенки заменяются волокнистой тканью — она атрофируется. Говорят, что она атрофируется и становится подвержена болезни, потому что перестала быть полезной. В качестве упрека ее называют рудиментарной структурой.

Так вот, аппендикс никогда не является рудиментарным органом у новорожденного ребенка;

у нас есть все основания полагать, что он так же хорошо развит у новорожденного ребенка сегодня, как он был развит и у детей, родившихся 10000 или даже миллион лет тому назад, ибо он едва ли больше у новорожденного детеныша человекообразной обезьяны, нежели у новорожденного ребенка.

Он выглядит как узкая пробирка, и его длина составляет обычно около четырех дюймов, а диаметр - около четверти дюйма. Его глухой конец свободен, будучи направлен в сторону таза;

его входная часть открывается с внутренней стороны слепой кишки. У него сильные мышечные оболочки, и сократительные волны медленно прокатываются по ним. У него медленный пульсирующий ритм. Он получает материал из слепой кишки, воздействует на него, но неизвестно, какие пищеварительные изменения он вызывает, или какую роль он играет.

- Эту высоко специализированную структуру часто приходится удалять. Это не означает, что она бесполезная или рудиментарная структура. Мы можем потерять глаз.

Нашим друзьям кажется, что мы живем точно так же, как и прежде. Однако сам страдалец знает, что это в действительности не так. Тщательное наблюдение показывает ему, что есть многое, чего он не может разобрать так же хорошо, как тогда, когда у него были оба его глаза.

То же самое рассуждение можно также применить и к слепой кишке без аппендикса.

Почему такой орган как аппендикс со своей «высоко специализированной структурой»

должен быть бесполезен просто потому, что врачи не знают его функций? Если бы на протяжении истории удалялся всякий орган, предназначение которого врачи не знали, то человечество вымерло бы уже давным давно. И здесь опять-таки врачи совершили огромную ошибку и, как следствие, сейчас ежегодно удаляют несметное число аппендиксов, таким образом калеча и увеча миллионы людей вместо того, чтобы устранить саму причину, которая вызывает болезнь в аппендиксе, т.е. неправильное питание современных цивилизованных людей. Но врачи очень консервативны в своих привычках. Они будут бороться до последнего за свой собственный стол и скорее возглавят список тех общественных слоев, у которых самая высокая смертность от болезней пищеварительного тракта, нежели изменят хоть единственный продукт в своем питании. Согласно статистике начальника службы регистрации актов гражданского состояния Англии, ни одно сословие не сделало такого большого вклада пропорционально своей численности в показатель смертности от кишечных болезней как сами врачи. Об этом свидетельствует следующая выдержка:

Сравнительная смертность от болезней пищеварительной Системы.

Врачи, хирурги...................................................... Владельцы гостиниц............................................. Адвокаты, поверенные......................................... Моряки................................................................... Священнослужители, священники...................... Мясники................................................................. Возчики, перевозчики........................................... Фермеры................................................................. Садовники.............................................................. Железнодорожные кондукторы, проводники..... Сельскохозяйственные рабочие........................... Средняя цифра по всем работникам.................... Как показывает вышеприведенная статистика, врачи по смертности от болезней пищеварительной системы опережают сельскохозяйственных рабочих не менее, чем на 31 пункт и среднюю цифру по всем работникам — на 22 пункта.

Ввиду фактов, которые выявляются вышеприведенной статистикой, как мы вообще могли ожидать, что медицинская братия обратит какое-либо внимание на следующее предупреждение великого авторитета — сэра Артура Кейта:

- Мы ожидаем, что наши пищеварительные органы справятся с искусственной пищей, которую мы теперь навязываем им, точно так же эффективно, как с естественными продуктами, для которых они были изначально сконструированы. Они должны переваривать и всасывать вещества очень отличные от тех, которые должны были обрабатывать толстые кишки наших предков. Мы едва ли можем ожидать, что Природа ускорит свои адаптационные механизмы и так смоделирует наши тела, что мы сможем дать себе волю среди заманчивых удовольствий, которые предоставила нам современная цивилизация.

Но как раз это-то и делают наши врачи. Они ожидают, что их собственные пищеварительные органы, а также и пищеварительные органы их пациентов справятся с почти любым видом пищи, и они ведут проигрышную битву за самое искусственное из всех видов питания — современное деминерализованное, дегерменированное питание нежирным мясом, белым хлебом, белым сахаром, крепким чаем, кофе, пирожными и сладостями. Они режут, прижигают и калечат железы, которые стали гипертрофированными от перегрузки, обусловленной этой неестественной пищей, наполняя «мусорные ящики» своих операционных одними органами за другими, вышедшими из строя или фактически сгнившими в теле из-за токсинов и внутренней грязи, которые им были навязаны. Аппендикс со своей «высоко специализированной структурой», действия которой так ярко описал сэр Артур Кейт, необоснованно классифицирован как «рудиментарная, бесполезная структура», потому что уже после первых шестнадцати лет злоупотребления им он «уменьшается в размерах, его просвет (площадь или емкость) сокращается, а мышцы его стенки атрофируются».

Вслед за аппендиксом бесполезным считается и обзывается «отходным местом» и другой мощный и замечательный орган — толстая или ободочная кишка, хотя очевидно, что этот орган слишком внушительный по размерам и слишком мощный по структуре, чтобы назвать его «рудиментарным». Тем не менее, во многих случаях этот орган тоже удаляется, как если бы он был рудиментарным.

И так овцеобразное стадо «цивилизованных» людей, которые все еще не усвоили великой истины о том, что бесконтрольная бюрократия как раз столь же пагубна для человечества в медицине, как она оказалась во всех других сферах, позволяет этому чудовищному абсурду продолжаться. В то время как все другие слои социальных работников были поставлены под эффективный контроль и подвергнуты полезной критике, врачи все еще считаются «табу», а их взгляды и доктрины рассматриваются как столь же таинственные и непроницаемые для ума обыкновенного дилетанта, как доктрины и ритуалы иерархического жречества в прошлые времена.

- Змея находится в человеке,- написал Виктор Гюго — великий французский гений прошлого века. Змея — толстая кишка. Живот — это тяжкое бремя. Он нарушает равновесие между душой и телом. Он наполняет историю... Он — источник пороков.

Ободочная же кишка — это глава всему.

Да, ободочная кишка — это глава всему!

Спустя сто лет после Виктора Гюго один из самых больших из анатомов и биологов фактически подтверждает это мнение.

- Наша самая большая трудность всегда будет в проблеме контроля и управления транспортной системой толстых кишок (Сэр Артур Кейт, Двигатели человеческого тела, стр. 218.).

Виктор Гюго был поэтом и философом. Он никогда не изучал медицины. Но он уже видел сто лет тому назад то, на что наши передовые ученые теперь тщетно указывают большинству членов своей же собственной братии. Он видел уже тогда то, что очень немногие врачи видят сегодня, хотя большинство из них уверено в том, что у них много опыта, подобного тому, которое доктор Эрвин Лик (Erwin Liek) описывает на странице английского перевода своей знаменитой книги Миссия врача.

Меня вызвали к пожилой незамужней леди, живущей со своей сестрой. Она жаловалась на сильные боли в животе. Я добросовестно осмотрел ее и не нашел никакой причины для ее жалоб. И вот снова, к моему великому сожалению, я не смог поставить точного научного диагноза. Единственное, что я смог установить, было то, что для объяснения болей ничего нельзя установить. Я попробовал назначать различные лечебные средства, диету, горячие и холодные компрессы, настойку опиума, и т.д. Ничто не помогало. Так прошло три дня, а больная продолжала горько жаловаться. Ее сестра, очень обеспокоенная, настоятельно попросила меня призвать на помощь опытного коллегу в более зрелом возрасте, т.к. мне в то время было 23 года.

В городке, отстоявшем на четыре мили, были два врача, которые практиковали там в течение долгого времени. Я позвонил одному из них, и в надлежащее время там появился маленький, толстый, веселого вида мужчина, который, судя по своей внешности, был учеником Бахуса. #) Мы пошли в дом больной. Врач тщательно осмотрел больную, и затем мы удалились в отдельную комнату. Я нетерпеливо ждал его диагноза. Я ожидал, что он найдет решение для этой загадочной болезни. Я воображал, что он немедленно назовет мне причину недуга. Однако дело складывалось совсем не так. Он начал с вопроса: «Итак, Вы учились и сдавали свои экзамены в городе Р.?

Расскажите-ка мне что-нибудь о старом профессоре таком-то и таком-то. Как он поживает»? Я упал с неба на землю. В течение десяти минут мы обсуждали все, что угодно, только не состояние больной. Затем консультант начал пространно говорить об оплате, которую больная может, способна или должна сделать, и наконец я нетерпеливо спросил: «Но что же с ней, доктор»? Его ответ был таков: «У меня нет ни малейшего понятия. Что Вы ей назначили»? Я ответил: «Настойку опиума». На что он сказал: «Ну что же, если Вы не возражаете, то я пропишу ей тот же самый опиум в виде порошков».

#) Это выражение следует понимать как то, что он любил приложиться к рюмочке, т.к. согласно классической мифологии Бахус был богом виноделия (примечание переводчика).

- Так закончилась моя первая консультация. С тех пор у меня было много консультаций с коллегами, но я не могу сказать, что все они были точно такими же, как первая. Кроме того, я не могу ничего сказать против того сельского врача, с которым я впервые встретился. Он был превосходный парень, большой оригинал, и его очень любили как врача. Мы врачи — люди со всеми человеческими недостатками и несовершенствами.

- К сожалению, опийные порошки оказались столь же неэффективными, как и настойка опиума. Я стал беспокоиться. Наконец больная отказалась практически от всякой пищи. Сестра заметила, что ее силы быстро тают. Наконец мне пришло в голову, что можно попробовать кормить через кишечник. Поздно вечером я пришел к ним домой и распорядился, чтобы этой леди дали клизму, состоявшую из 6 унций молока, чайной ложки соли, чайной ложки сахара и сырого яйца. На следующее утро я в первую очередь посетил эту больную в отчаянном положении. Когда я вошел в дом, то сестра чуть не упала мне на шею, сияя от радости. Полная благодарности, она воскликнула: «Дорогой мой доктор, сможем ли мы когда-либо в полной мере Вас отблагодарить! Вы спасли моей сестре жизнь». «Но как? Что случилось?» - спросил я. «Так вот, после клизмы, ответила она, - у моей сестры было несколько гигантских срабатываний кишечника, и теперь она в прекрасном состоянии». И на самом деле она была в прекрасном состоянии и дальше чувствовала себя хорошо.

Этот происшествие случилось около тридцати лет тому назад, почти в то же самое время, когда я слег с острым аппендицитом и боролся за свою жизнь в скандинавском городке. Мне тоже давали опиум, который является одним из самых эффективных средств для того, чтобы замедлить работу кишечника и вызвать запор. Бедная женщина увядала, потому что ее кишечник не срабатывал. Однако ее врач, очевидно, никогда не спрашивал о ее стуле. Ставя свой диагноз после тщательнейшего и добросовестнейшего осмотра он совершенно проигнорировал толстые кишки. Он назначил ей одно из самых крепящих лекарств, которое естественно ухудшило состояние больной. Тогда он призвал на помощь своего коллегу — врача с большими знаниями и большим опытом, который после еще одного тщательного и добросовестного осмотра ничего не заметил, ничего не понял, и, более того, прописал то же самое крепящее лекарство в «виде порошков». В результате бедная женщина чуть не умерла. Встревоженный ее состоянием молодой врач теперь попытался поддержать силы этой перекормленной женщины посредством кормления через кишечник. Он внезапно вспомнил слова своих профессоров о том, что толстые кишки во всяком случае на что-то годятся — могут всасывать пищу, введенную в них через прямую кишку.

Переполненная и отравленная ободочная кишка этой бедной умирающей женщины получила таким образом хорошую жидкую пищу из молока, яйца, сахара и соли, которую она никак не могла всосать в своем перегруженном состоянии, но которая, тем не менее, освободила ее из мертвой хватки бактериальные ядов, внутренней грязи и от сонливости и бездеятельности, вызванных в ней этим лекарством. Результатом было удивительное исцеление — исцеление по счастливой случайности!

Д-р Лик не упоминает ни на одной из последующих страниц своей интересной книги о том, что это «исцеление по счастливой случайности» хоть как-нибудь заставило его осознать значение толстых кишок или смертельное влияние, которое оказывает запор, вызванный нашим неестественным современным питанием, на этот орган. Весь этот случай по-видимому так и прошел, не побудив его провести какого-либо серьезного изучения функций этого значительного органа. И все же д-р Лик — это один из самых интеллигентных и новаторских врачей в Германии. Но как он мог отбросить все свои ложные знания, когда его мозг был одурманен за шесть лет обучения медицине и парализован обычной муштрой рутинного медицинского мышления, в атмосфере, насыщенной предубеждениями против новаторских медицинских взглядов любого рода, как бы хорошо они ни были обоснованы неопровержимыми фактами.

Прошло уже больше тридцати лет с тех пор, как сэр У. Арбутнот-Лейн и сэр Артур Кейт начали свою кампанию против злоупотребления, которому подверглись толстые кишки из-за современного питания цивилизованного человека. Влияние их учения на Медицинскую братию в целом можно справедливо оценить как почти нулевое. Есть все время увеличивающийся круг очень интеллигентных самостоятельных медицинских работников, особенно в Англии и Америке, которые приняли их принципы и следует их учению, но на их попытки лечить болезни с помощью правильного использования ободочной кишки большинство их коллег все еще взирает как на чудачество.

Запор как болезнь и причина болезней пока что – в 1934 г. от Р.Х., едва упоминается в солидных медицинских учебниках. В стандартном английском учебнике Ослера и Маккрея (Osler and McCrae) Принципы медицины хронический запор и аутоинтоксикация рассматриваются самым поверхностным образом, как если бы это было незначительное явление — возможно потому, что сами ученые авторы и их коллеги неспособны больше, чем на один стул, в лучшем случае, из формованной фекальной массы и каловых конкрементов *) в сутки и в этих обстоятельствах сочли бы три или четыре кашеобразных стула в сутки совершенно выходящими за рамки их возможностей и ниже их достоинства.

*) Последнее причудливое название у этих врачей для фрагментарного («овечьего») кала. Греч. - (skybalon).

Поэтому учения Лейна, Кейта, Келлога, Мечникова и других авторов оставлены без внимания «глубокомысленным» образом с помощью высокомерного замечания (см.

Ослера и Маккрея!):

- Причуда приходит и уходит.

Да, «причуда» и на самом деле приходит и уходит через двери медицинского истеблишмента, в то время как тысячи дилетантов из-за своей веры в непогрешимость этого самого истеблишмента, ежедневно теряют по крайней мере 50% своей жизнеспособности, жизнерадостности и здоровья, а еще тысячи лечатся какими-нибудь новомодными слабительными, напр., Каскара Саграда — лишь одним из многих искусственных средств стимуляции работы кишечника, от которых в конце концов откажутся как от приносящих больше вреда, нежели пользы. Если пациент добивается от них более удовлетворительного совета, то те же самые джентльмены способны лишь ублажить его следующим утешительным замечанием:

- Не беспокойтесь по поводу своего запора! Я сам страдаю от этого недуга. Нам всем приходится с этим мириться.

Если такая ситуация на родине сэра У. Арбутнот-Лейна и сэра Артура Кейта, то чего же нам ожидать в других местах?

На Европейском же материке врачи все еще считают толстые кишки незначительным органом, а хронический запор — мелким симптомом.

Вот передо мной на моем столе лежит экземпляр недавно опубликованной (1930 г.), популярно написанной книги под названием Болезни пищеварительных органов д-ра Роберта Даля (Robert Dahl) — ведущего шведского врача, специалиста по этим расстройствам. Я выбрал эту книгу в качестве иллюстрации, потому что шведские врачи считаются лучше всех обученными врачами, которым приходится проходить исключительно долгое обучение и сдавать более трудные экзамены, нежели где-либо в ином месте, и потому что автор был отобран одним из самых известных издательств Швеции как самый большой авторитет, пишущий на эту тему.

Анатомия и физиология пищеварительных органов описываются здесь в двух главах, что составляет всего двадцать три страницы из 186. Из них всего лишь около двух страниц посвящается описанию анатомии и физиологии толстой кишки, где признается, что верхние ее отделы принимают участие в пищеварительных процессах, в которых, как говорят, важную роль играют бактерии, особенно «гнилостные (!) микробы».

Теперь читатель подумал бы, что остатки от значительного употребления такой белковой пищи как мясо, рыба, яйца и т.д., вызовут те же самые зловонные процессы в толстой кишке как и «яичный белок в состоянии разложения» за пределами тела, но автор сразу же его успокаивает, уверяя, что «у стула здорового человека отнюдь нет того ужасного зловония гнилого яичного белка, потому что наряду с пищеварительными процессами расщепления идет и еще один процесс — процесс реабсорбции через слизистые оболочки кишечника». Эти слизистые оболочки, как считается, обладают бактерицидными свойствами, и «возможно», что они также могут «на определенной стадии развития» вырабатывать свое собственное «противоядие» или антитоксины.

Поэтому читателю не нужно беспокоиться по поводу возможности гниения в кишечнике.

Также объявляется, что у содержимого толстой кишки «щелочная реакция», и в ней обитают в основном «гнилостные микробы» (стр. 32 там же), но ни единого слова не сказано о том, что у всякого новорожденного ребенка в этой толстой кишке обитает бродильная микробная флора, когда у ее содержимого кислая реакция;

и нет ни слова об организации такого питания, при котором это блаженное состояние, столь способствующее здоровью и благополучию, можно вернуть тем, кто его потерял.

О гнилостных микробах говорится, что они нормальные обитатели даже нижних отделов тонкой кишки, несмотря на то, что высочайшие авторитеты считают ее содержимое стерильно чистым.

В книге Болезни цивилизации, стр. 40, сэр Арбутнот-Лейн пишет:

- Не подлежит сомнению то, что у нормального здорового человека переход от стерильно чистого содержимого тонкой кишки к содержимому толстой или ободочной кишки является резким — в первой у здорового человека вообще нет каких-либо организмов, в то время как в последней они имеются в большом количестве.

Учение Даля весьма отличное. В своей популярной книге Болезни пищеварительных органов, стр. 32, он пишет:

- В первой части толстой кишки продолжаются те пищеварительные процессы, которые не были завершены в тонкой кишке, но теперь в изменившихся условиях. В этих процессах микробы играют важную роль. Они уже хорошо поработали в тонкой кишке, особенно микробы того вида, который вызывает брожение углеводов. В результате содержимое этой кишки становится слегка кислым. Однако ближе к толстой кишке начинают преобладать другие микробы — так называемые гнилостные микробы, которые живут на белках, и, более того, расщепляют белковые пищевые продукты.

Реакция кишечного содержимого теперь становится щелочной.

Это — правильное описание очень нездорового состояния, которое возникает, когда патогенная, гнилостная флора переполненной и уже больной ободочной кишки парализовала мышцы илеоцекального клапана и прокладывает себе дорогу в тонкую кишку. Чтобы воспрепятствовать отравлению всего тела от этого пагубного вторжения, Природа воздвигает барьер из бродильных микробов выше в тонкой кишке, который сдерживают гнилостных микробов. Однако автор считает это ужасное состояние нормальным, очевидно обнаружив его у большинства своих пациентов.

Такую же глубоко ошибочную позицию автор занимает по «болезни болезней» хроническому запору, который рассматривается в связи с поносом, всего на шести страницах.

- Каково же нормальное состояние кишечника? - вопрошает автор. - Можно как общее правило сказать так: один стул с сутки при мягкой консистенции некоторых его частей.

Однако следует указать на большие индивидуальные различия. У некоторых людей, главным образом женщин, регулярное опорожнение кишечника происходит через день, у других — каждый третий день, или даже еще реже, и все же они чувствуют себя вполне хорошо (стр. 62 там же).

Вот высказывание характерное для общей позиции и способа мышления врачей: « У некоторых людей опорожнение кишечника происходит каждый третий день, или даже еще реже», т.е. может быть лишь один раз в неделю, «и все же они чувствуют себя вполне хорошо»;

nota bene #) — до поры до времени. Совершенно не учтен факт их подверженности всевозможным недугам через десять, пятнадцать или двадцать лет, когда выйдут из строя их печень, почки и другие органы тела, которым приходится нести главную тяжесть бремени постоянного избытка токсинов, обусловленного накоплением внутренней грязи. У них может ослабеть зрение;

они могут постепенно оглохнуть или стать жертвами диффузного токсического зоба (базедовой болезни), болезни Рейно, болезни Стилла, колита или множества «специфических для женщин» болезней, и все же во цвете лет по-видимому чувствовать себя прилично, несмотря на всего лишь один стул в неделю.

#) Лат. - Обратите внимание/хорошенько заметьте (примечание переводчика).

Но врачей не интересует то, что может случиться в более или менее отдаленном будущем в результате разнообразных привычек и способов организации жизни. Они вполне довольны наличными фактами и состояниями, такими, какие они есть, и при своем своеобразном менталитете, который является результатом их особого медицинского образования, не поняли бы важного значения следующего высказывания одного из величайших врачей и хирургов нашего времени:

- Именно больная ободочная кишка взрастила гинеколога.

Как такой могучий и удивительно сконструированный орган как ободочная кишка вообще когда-либо мог бы стать больным, если бы он не использовался неправильно?

То, что как раз в этом-то и есть все дело, д-р Даль косвенно признает, когда констатирует, что слабительные — это средства, «без которых никто не может совсем обойтись при упорядочивании работы кишечника». А как же наши бедные предки, которым приходилось обходиться без слабительных миллионы лет? А как древним грекам удавалось осуществлять четыре опорожнения кишечника в сутки? Согласно автору, они, должно быть, потребляли огромные количества всевозможных слабительных лекарств.

Однако отец современной медицины Гиппократ упоминает не больше одного или двух в виде лекарственных растений, подлежащих очень умеренному использованию.

Совершенно верно то, что д-р Даль выступает за грубую пищу и питье воды, но ни единого слова не сказано о толстой кишке как об особом органе для переваривания целлюлозы зерновых, фруктов и овощей, а также о неспособности здоровой нисходящей ободочной кишки разместить остатки больше, нежели от одного приема пищи за раз.

Интересно сравнить норму д-ра Даля относительно того, что следует считать «нормальным состоянием кишечника», со следующим высказыванием сэра Арбутнот-Лейна на странице шестьдесят шесть его книги Болезни цивилизации:

- Конец толстой кишки развивался в течение тысяч лет для размещения некоторого количества материала, которое находится в определенном соотношение со съеденным.

Единственное опорожнение в сутки влечет за собой то, что двадцати четырех часовой результат пищеварения должен застаиваться в этом отделе кишечника. Если такое происходит, то эта часть кишечника удлиняется, расширяется, причем образуется большая петля, которая, болтаясь в тазу, составляет серьезное препятствие для прохождения через него материала.

Очевидно, что д-р Даль и его шведские коллеги, а также коллеги на Европейском материке, которые все еще считают один стул в сутки нормальным явлением, сочли бы один стул за один прием пищи или от трех до четырех срабатываний кишечника в сутки тревожным состоянием, наводящим на мысль о хроническом кишечном раздражении, кишечном катаре или поносе. Когда патогенную, гнилостную кишечную флору считают нормальной, то ее результат — хронический запор тоже приходится уважительно классифицировать в качестве нормального явления.

Эта точка зрения принимается во всей книге.

На странице 138 говорится о запоре как об обычном симптоме при раке: «Но т.к. это столь банальное явление у здоровых в других отношениях людей или у тех, кто страдает от других недугов», то на него не следует обращать внимания, «если оно не имеет места в сочетании с тяжелым истощением».

Сравните с этой рекомендацией следующее высказывание сэра Арбутнот-Лейна на странице пятьдесят пять его книги Болезни цивилизации:

- В случае рака запор и чрезмерное мясоедство следует считать двумя подозреваемыми: где они есть, там и рак тут как тут, а где их нет — там и рака нет.

Ни имена Гиппократа, сэра Арбутнот-Лейна, сэра Артура Кейта, Джона Харви Келлога, ни имена любых других великих учителей здорового питания и правильного образа жизни человека не упоминаются ни на одной из 186 страниц книги д-ра Даля.

Читатель-дилетант при всем желании не смог бы извлечь из книги такого рода ничего, стоящего упоминания, для своего собственного здоровья и жизни. Она лишь сбила бы его с толку и запутала, навязав веру в то, что патогенное состояние — нормально, болезнь — неизбежна, запор — «банальное явление», язва желудка — обыкновенное явление, а рак — таинственная болезнь.

Что касается язвы желудка, то д-р Даль заявляет на странице 122, что у большинства пациентов, страдающих от этой болезни, также есть и более или менее выраженный запор, который, однако, — «обычно лишь рефлекторное действие язвы, и не мешает сколько-нибудь существенно лечению».

Это рассуждение напоминает льва, который убил и съел овцу за то, что она загрязняла ему питьевую воду тем, что пила ниже по течению ручья. #) #) По всей видимости имеется в виду басня Эзопа. Автор вероятно перепутал персонажи животных. В басне Эзопа, как и в аналогичной басне И.А. Крылова, фигурируют волк и ягненок (примечание переводчика).

Неудивительно, что язва желудка — такое частое заболевание, когда врачи упорно ставят телегу впереди лошади тем, что называют запор «рефлекторным действием»

своего собственного производного — язвы желудка. Точно так же наше современное деминерализованное, дегерминированное, обедненное цивилизованное питание нежирным мясом, белым хлебом, белым сахаром, крепким чаем, кофе, пирожными и сладостями можно было бы тоже назвать «необходимым пищеварительным рефлекторным явлением болезней цивилизации».

- Почему не все страдают от язвы желудка? - вопрошает д-р Даль на странице 106.

«Да, - отвечает он, - здесь мы действительно имеем дело с неизвестным фактором этого недуга. Относительно этого фактора авторитеты спорят давно. Не только кровь текла из язвы желудка;

она привела и к тому, что было пролито море чернил прежде, чем мы пришли к тому, что мы теперь знаем об этой болезни».

Что же в таком случае врачи знают о причинах язвы желудка? Автор предпринимает попытку донести до своих читателей-дилетантов идею о таинственности этой болезни, сообщая им, что в недавно опубликованной немецкой работе о язве желудка дается список не менее пяти тысяч (5000) из «более значительных» книг и трактатов на эту тему.

«И все же, - восклицает автор, - в настоящее время мы знаем ровно столько же об основной причине (язвы желудка), сколько и сто лет тому назад».

Это не звучит обнадеживающе, учитывая то, что столетие тому назад об этом заболевании не было известно почти ничего;

и что полное знание относительно того, что обусловливает язву желудка, и как ее следует не только излечивать, но и искоренять, находится в пределах досягаемости любого человека, наделенного толикой здравого смысла.

Как раз не язва желудка привела к тому, что было «пролито море чернил» и к появлению великого множества книг на эту тему, а это великое множество книг, написанных с помощью моря чернил, льющихся из под перьев, приводимых в движение бесплодными и ссохшимися мозгами, приводит к тому, что кровь все еще течет из язв желудка.

- Пока трава растет, корова умирает, - гласит старая шведская пословица.

Не пришло ли время для того, чтобы дилетанты взяли свое здоровье и физическое спасение в свои собственные руки и оставили болезни в удел врачам?

XXI НАСТОЯЩАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА По прошествии тысяч лет и сотен поколений, когда мировая война, через которую мы только что прошли, будет почти полностью забыта, и лишь одна-единственная строчка и одна-единственная дата в книгах по истории того времени будут увековечивать это событие, то возможно, что в книгах о здоровье того нового времени будет целая страница об одном событии, которое в настоящее время помнят очень немногие люди, и которому большинство из них не придают значения. Упомянутый случай — один из самых примечательных. Он выявляет то, что еще одна «мировая война» куда более смертоносного и широкоохватного рода шла среди той другой мировой войны, на которой сражались винтовками и пушками, и продолжает идти. Об этой войне цивилизованный человек тогда ничего не знал, и все еще знает очень мало, хотя ежегодно миллионы гибнут, сраженные смертоносными пулями, выпущенными из ее невидимых винтовок, и теряют свое здоровье и силу, а часто также свое зрение и слух, в результате поражающего эффекта ее невидимых «отравляющих газов». Настоящее значение этой мировой войны с первого взгляда поняли лишь несколько наблюдательных людей, когда немецкий крейсер «Кронпринц Вильгельм», был вынужден искать помощи в нейтральном порту 11 апреля 1915 после рейдерского плавания по морям в течение восьми с половиной месяцев и потопления четырнадцати французских и британских торговых судов. Полагаясь на свою большую скорость — двадцать шесть узлов, крейсер успешно бросал вызов британскому и французскому флоту, но в конце концов был поставлен на прикол врагом намного более сильным, нежели силы Антанты, против атаки которого его пушки и скорость оказались бесполезными.

Перед тем, как войти в Джеймс Ривер и бросить якорь в Ньюпорт-Ньюсе, США, он потерял в битве, которая велась с невидимым врагом, 110 человек из команды в человек. В последнее время ежедневно два члена ее команды падали как подкошенные на палубу, пораженные невидимым врагом. Другие же были на грани выхода из строя.

Корабельный врач д-р Э. Перренон, затруднялся объяснить, что случилось. Он был в таком же недоумении и был столь же беспомощен, как и офицеры, а также сами матросы корабля. Он безрезультатно перерыл свою медицинскую библиотеку и в конце концов был вынужден признаться, что медицинское образование и эрудиция его подвели.

Когда «Кронпринц Вильгельм» бросил якорь в Джеймс Ривере, то на борт взошли правительственные эксперты, государственные эксперты, специалисты частной медицинской практики и огромное количество видных чиновников от здравоохранения и врачей, которые поспешили посетить судно для консультаций на предмет того, что произошло. Ведь великий немецкий крейсер, один из самых быстроходных на море, который в течение почти целого года успешно бросал вызов превосходящей силе союзнических флотов, теперь стоял беспомощный на якоре, хотя ни одна пуля не попала в его корпус, и ни одна рана не была нанесена его матросам. Но все эти чиновники от здравоохранения, врачи и известные специалисты так же затруднились объяснить, что произошло, как и врач судна.

Крейсер был хорошо обеспечен пищей. Фактически, по странной иронии судьбы, ни один крейсер в мировой истории никогда не был лучше обеспечен всеми удобствами современной жизни, нежели «Кронпринц Вильгельм». Все его кладовые и даже каюты и салоны были набиты запасами пищи. На нем имелись мороженое мясо, белый хлеб, овсяная мука, сгущенное молоко, масло (олеомаргарин), картофель, рис, сыр, соленая рыба, консервированные овощи, солонина, копченая ветчина, колбасы, сахар, кофе, чай, сухое печенье и т.д. в достаточном количестве, чтобы хватило на целый год.

Все его бункеры и даже просторные салоны были заполнены углем. Он мог бы продолжать рейдерство по морям в течение неограниченного времени.

После выхода в море из Хобокена 3 августа 1914 г. «Кронпринц Вильгельм» скитался по морям в течение двухсот пятидесяти пяти дней, получая пропитание из запасов, взятых на французских и британских торговых судах перед тем, как потопить их. В течение этого времени он не заходил ни в один порт, целиком завися, что касается угля и провизии, от своих рейдерских способностей и от своей скорости при бегстве от французских и британских военных кораблей. Когда он встретил британский пароход «Индиен Принс», его собственный запас свежего мяса был почти исчерпан. Крейсер забрал весь уголь, мясо, белую муку, олеомаргарин, консервированные овощи, кофе, чай и содовое печенье с британского парохода прежде, чем он потопил его. На белую муку смотрели как на манну небесную.

Прошел месяц. 7 октября 1914 г. британский пароход-рефрижератор «Ла Коррентина»

снабдил крейсер 5600000 фунтами свежей говядины. Он «прикарманил» 150000 фунтов ссеков в добавок к своему запасу охлажденных и замороженных четвертей туш. На нем было теперь достаточно мяса, чтобы давать каждому члену своей команды по целых три фунта в день в течение всего года. Он также прихватил все масло с «Ла Коррентина», белую муку, чай, печенье, сладкое печенье, картофель и консервированные овощи перед тем, как взорвать пароход.

Прошли шесть недель, и французский барк «Анн Де Бретань» привез крейсеру новый запас подобной же провизии и, кроме того, шампанское и сухой горох.

4 декабря 1914 г. британский пароход «Бельвю» был захвачен с грузом в 4000 тонн угля и с огромным количеством сладкого печенья, белой муки, масла и консервированных овощей.

Торговый флот союзников просто заваливал крейсер провизией. Днем того же самого дня французский пароход «Монт Ажель» появился на горизонте с новым запасом масла, белой муки и картофеля, а на Рождество британский пароход «Хемисфие» преподнес ему нечаянный рождественский подарок в виде 5000 тонн угля, большого количества белой муки, масла, сладких пирожных, картофеля и консервированных овощей. 19 января г. британский пароход «Поурейтоу» доставил ему из Ливерпуля целый груз печенья, наряду с другими пищевыми продуктами. «Было захвачено так много этого печенья, что коробки с ними отдавались в качестве чаевых мальчишкам, которые устремились навстречу ему в лодочках на Джеймс Ривере, за письма, газеты и т.д.». 24 января 1915 г.

приплыл британский пароход-рефрижератор «Хайленд Брей», груженный мороженным мясом из аргентинских скотобоен. Крейсер взял дополнительный запас провизии, достаточный для небольшого города. В тот же самый праздничный день британская шхуна «Уилфред М.» одарила его грузом соленой рыбы, картофеля, белой муки и масла.

Из этого можно сделать вывод, что команда крейсера «Кронпринца Вильгельм» просто «купалась» в пище. Прошло около полугода. Враг его не настиг. Ни одна пуля не попала в него. Рейдерство проходило с большим успехом, и все же некоторые признаки тревожного характера указывали на то, что не все в порядке. Корабельный врач заметил, что щеки членов команды бледнеют. У них расширились глазные зрачки. Также наблюдалась выраженная одышка. Очевидно, что невидимый враг взял корабль на абордаж и теперь избивает ее команду на пике успеха крейсера.

Как раз тогда — 5 февраля 1915 г., крейсер заметил норвежский барк «Самента» с грузом пшеницы — цельной пшеницы! Но т.к. «Кронпринц Вильгельм» был завален более изысканной и аппетитной пищей, то в соответствии с общепринятыми представлениями, которые разделял и судовой врач, норвежский барк был прямиком отправлен на дно моря. Ни одного бушеля пшеницы не было перевезено на немецкий крейсер.

Если бы судьба инсценировала все это событие, то она не смогла бы придать ему большего драматизма.

Восемнадцать дней спустя новый запас красного мяса, ветчины, масла, белой муки и консервированных овощей был захвачен на французском пассажирском пароходе «Гуаделуп». Судовой врач заметил, что часть членов команды крейсера «Кронпринц Вильгельм» жалуется на опухание лодыжек и невралгические боли в ногах ниже коленей.


«В других отношениях, как казалось, они могут принимать пищу, спать и работать». Но 25 марта, когда крейсер захватил все масло, сало, белую муку и консервированные овощи на британском пароходе «Теймар», было доложено, что пятьдесят человек команды ведут себя «странно», причем ни один из них не выглядит достаточно бодрым.

27 марта 1915 г. крейсер захватил британский пароход «Коулби» и взял с него уголь, белую муку, масло, картофель и консервированные овощи, но отправил его груз цельной пшеницы на дно.

И вот как раз теперь-то и начали развиваться тревожные состояния с типичными симптомами паралича, расширения сердца, атрофии мышц и болью при надавливании на нервы, а также с анемией. «Пятьдесят человек не могли стоять на ногах. Они выбывали из строя со скоростью двух человек в день. Казалось, что проклятие легло на крейсер, и было ясно, что вся команда быстро идет к погибели. Еще через несколько недель «Кронпринц Вильгельм» либо имел бы личный состав из пятисот трупов, либо ему пришлось бы искать спасения в бегстве в ближайший порт». Невидимый враг настиг крейсер, несмотря на его быстроходность, орудия, и почти неограниченный запас угля и пищи — такой же пищи, на которую полагались население и армии союзных держав для своего пропитания.

У капитана крейсера не было выбора. Он сдался невидимому врагу 11 апреля 1915 г., устремившись в ближайший нейтральный порт.

Прибытие крейсера «Кронпринц Вильгельм» в Ньюпорт-Ньюс вызвало огромную сенсацию в США. Виднейшие врачи и чиновники от здравоохранения, как мы видели, проявили активный интерес к странному заболеванию и предложили свою помощь.

Однако казалось, что все они в замешательстве. Лекарства, как казалось, не дают никакого эффекта. Курьезная болезнь продолжалась. 11 апреля сообщили о двух новых случаях заболевания, 13 апреля — еще об одном, 14 апреля — о четырех и 15 апреля — о трех. 16 же апреля произошло странное событие.

За ситуацией на крейсере «Кронпринц Вильгельм» следил с самого его прибытия в порт американский журналист из газеты Нью-Йорк Глоуб — г-н Альфред Макканн (Alfred W. McCann), бывший заместитель начальника Департамента здравоохранения, которого газета снабдила лабораторией и дала карт-бланш на репортажи о результатах его открытий о положении с продовольствием в США. Многие годы он вел войну с фальсификаторами пищевых продуктов и со всевозможными обесцвеченными, окрашенными, просеянными, отсеянными, денатурированными, дегерминированными, деминерализованными, химически обработанными и «рафинированными» продуктами, с тем результатом, что он стал весьма ненавистен большинству производителей пищевых продуктов. Никто в США не посвятил больше усилий изучению причин неправильного питания и не обращался к большему числу врачей по этому поводу. Как только он услышал о злополучном крейсере «Кронпринц Вильгельм», превратившегося теперь из грозного рейдера в беспомощный плавучий госпиталь с больной командой, он сразу же понял, что произошло, и где нужно искать лекарство. Но все его попытки пробиться на борт крейсера оказались тщетными. Он обращался за помощью в Вашингтон. Он «исчерпал все мыслимые средства и использовал все связи в верхах». Он даже попробовал выступить в роли посыльного для корабельного торговца свечами. Все напрасно. В качестве последнего средства он попробовал искать помощи у всех видных врачей Ньюпорт-Ньюса, начальника таможни, политиков. Везде он получал один и тот же ответ. Дескать журналистам строго запрещается ступать на палубу крейсера «Кронпринц Вильгельм» по распоряжению, которое не предусматривает исключений. И вот тогда-то с изобретательностью американского газетчика он прибег к помощи хитрости и подал дежурному офицеру визитную карточку знаменитого нью-йоркского врача с вежливой просьбой передать ее корабельному врачу. Это дало волшебный эффект!

«Через пять минут, - говорит Макканн, - меня попросили взойти на борт и препроводили по длинным тенистым коридорам, покрытым немецкими надписями и фотографиями кайзера, в совещательную комнату. Двенадцать человек, сидевших вокруг большого стола, встали, чтобы поприветствовать «знаменитого врача». Корабельный врач д-р Э. Перренон и офицеры крейсера отдали мне честь полувоенным образом».

Макканн только что собирался сесть и попросить разрешение обратиться к собранию, как внезапно крупный чиновник от здравоохранения — член группы ученых-консультантов, громко воскликнул: «Да ведь это же Макканн из газеты Нью-Йорк Глоуб!

- Тогда величавость моего появления нарушилась словно от взрыва бомбы,- говорит Макканн.

Его несомненно немедленно выставили бы с корабля, если бы он с дерзостью и присутствием духа американского репортера не взял ситуацию в свои руки, и прежде, чем хоть один из ошеломленных членов собрания успел решить, что нужно сделать, представился как ведущий эксперт по продовольственным вопросам и произнес речь, которая своей точностью и неопровержимыми выводами покорила всех присутствовавших. Все собрание сначала было захвачено врасплох, потом подвергнуто перекрестному огню из всех «батарей» учености и практического опыта Макканна и, наконец, приведено к молчанию.

«Никто меня не прерывал, - говорит Макканн. - Их молчание в конце речи удивило меня так же, как шокировало их мое вторжение. Наконец корабельный врач встал из-за стола, подошел ко мне, протянул свою руку и улыбнулся. С этого момента я знал, что мы стали друзьями». «Я выслушаю все, что у Вас есть сказать после отъезда других», - сказал он. И вот, когда другие отобедали и были доставлены на берег, он уединился со мной в своем кабинете и после часового разговора послал за коком. И мы втроем столковались».

Все это произошло 16 апреля — спустя пять дней после прибытия крейсера «Кронпринц Вильгельм» в Ньюпорт-Ньюс. За эти пять дней число больных увеличились со ста десяти до ста двадцати. С того самого момента, когда корабельный врач отправил на берег собрание видных врачей и чиновников от здравоохранения, приглашенных для консультации, вся ситуация изменилась. 17 апреля ни о каких новых случаях болезни не доложили, и д-р Перренон выразил большое доверие к новому методу лечения. 18 апреля наблюдалось выраженное улучшение. У «восемнадцати больных спала опухоль на лодыжках, а в ряде случаев было отмечено, что острота боли при нажатии на нерв уменьшилась». На следующий день четыре человека настолько поправились, что д-р Перренон разрешил им выйти на палубу. У многих других наблюдались признаки улучшения. 20 апреля четырнадцать человек смогли покинуть корабельный лазарет и вернуться на свои койки.

Д-р Перренон выразил свою благодарность. «Эффекты нового метода лечения удивительны», - сказал он.

Улучшение теперь пошло по нарастающей. 21 апреля восемь человек были выписаны из корабельного лазарета;

на следующий день — еще восемь;

а на после следующий день еще четверо были объявлены вне опасности.

24 апреля еще семь больных были выписаны, а одна из полностью парализованных жертв, как оказалось, уже могла стоять на своих ногах без чужой помощи.

За десять дней сорок семь человек так далеко продвинулись на пути к выздоровлению, что д-р Перренон сказал: «Мы можем уверенно сказать, что они вылечены». Среди них был человек, о котором д-р Перренон думал, когда «Кронпринц Вильгельм» бросил якорь на рейде Ньюпорт-Ньюса, что он может умереть. Теперь он настолько поправился, что увидев Макканна он смог отрапортовать на ломанном английском: «Я прожил уже три дня без боли. Я теперь надеюсь выздороветь».

Выздоровление остальной команды тоже продолжалось.

Очевидно, что лечение, предложенное Макканном, творило чудеса. В чем же оно тогда состояло? Это было, вероятно, самое простое и непретенциозное лечение, когда либо придуманное или предложенное, и оно основывалось на в равной степени простом ходе мысли.

Рейдерство, которые привело к потоплению такого большого числа французских и британских торговых судов, приносило, как мы видели, кроме топливного угля, огромные количества свежей говядины, белой муки, сахара, олеомаргарина, картофеля, сыра, сгущенного молока, белого печенья, сладкого печенья, кофе, чая и сахара, вместе со значительными количествами консервированных овощей, *), ветчины, бекона, бобов, гороха, пива, вина и спирта.

*) Тех же самых овощей в с в е ж е м виде хватило бы, чтобы предотвратить и вылечить эту болезнь.

В своем консервированном состоянии они были практически бесполезны, за исключением грубого материала в своем составе. Их драгоценные витамины либо погибли при кипячении, либо пропали при консервировании. Очень хороший пример влияния кипячения на витамины представляют из себя два следующих случая, описываемых в Докладе Британского медицинского исследовательского комитета о текущем состоянии знаний о дополнительных пищевых факторах, 1919 г., стр. 65:

- Весной 1917 г. в военном лагере в Шотландии вспыхнула цинга, которая поразила 82 человека. В то время картофеля в рационе питания было мало, но в нем была изрядная порция свежего мяса и 2 унции брюквы ежедневно. Брюква — один из самых сильных противоцинготных корнеплодов, которые у нас есть, и, если бы ее варили удовлетворительным способом, то она должна была бы дать значительную защиту от цинги. Причину вспышки этой болезни исследовал профессор Л. Хилл, который обнаружил, что мясо всегда подавалось на стол в тушеном виде, при тушении же мяса добавлялся этот корнеплод, и в с е э т о в а р и л о с ь о к о л о 5 ч а с о в. Профессор Хилл счел это обстоятельство достаточным для объяснения этой вспышки цинги.

- Второй пример дает вспышка цинги, которая случилась в Каффирском трудовом батальоне во Франции в мае-июле 1918 г., при которой были диагностированы 142 случая выраженной цинги. В этом случае в рационе питания была порция свежих овощей в количестве 8 унций ежедневно. Последние варились вместе с мясом и кипятились по крайней мере три часа. По мнению офицера медицинской службы, который основательно исследовал обстоятельства этой вспышки болезни, этот факт был важной обусловливающей причиной.


Для Макканна было очевидно, как было бы очевидно и любому, наделенному здравым смыслом и толикой знаний из науки о питании, что это была неполноценная, денатурированная, дегерминированная, деминерализованная пища, с острой нехваткой свежих фруктов, свежих овощей, зелени и грубой пищи. Это была пища, которая обязательно должна была привести к запору и всем его многочисленным серьезным последствиям. Посредством разнообразных процессов приготовления пищи, ее рафинирования и химической обработки все основообразующие вещества были удалены.

По словам Макканна, «рафинированная пища привела к слабовыраженному хроническому ацидозу, при котором кальциевые соли вытягиваются из волокнистых тканей, мышц, нервов, хрящей и костей. Опухание конечностей обусловлено вытягиванием этих кальциевых солей, что приводит к увеличенной васкулярности и слабости мышц и вызывает невралгические боли и выпоты в суставы. (См. Макканн Наука о питании) В питании команды было очень мало свежих овощей и фруктов, а те, которые конфисковывались с захваченных торговых судов, обычно попадали на офицерский стол.

В результате офицеры пострадали меньше всего, но, тем не менее, и у них наблюдались симптомы анемии и ацидоза. Но никто из них не был выведен из строя. Их ткани и кровь не лишились кальция, железа и калия в такой степени, в какой пострадали ткани и кровь рядового личного состава.

Лечение Макканна заключалось в возврате основообразующих веществ или тех пищевых минералов, которых не хватало в неполноценной, денатурированной, дегерминированной, деминерализованной рейдерской пище.

Первым продуктом, к помощи которого прибег Макканн, был тот самый продукт, который раньше отправлялся на дно моря — цельная пшеница. Макканн знал, что оболочка цельной пшеницы особенно богата теми самыми пищевыми веществами, которые нужны. Он поэтому отбросил мучнистую часть пшеницы, а использовал только крупные отруби, богатые витаминами и солями кальция, распорядившись вымачивать сто фунтов отрубей пшеницы в двухстах фунтах воды в течение двенадцати часов при температуре 120°F. Каждый человек получал по восемь унций этой жидкости каждое утро.

Утром и вечером каждому человеку давали одну чайную ложку самих отрубей, пока стул не нормализовался.

Что касается питания, то их щедро кормили супом, сваренным с капустой, морковью, пастернаком, шпинатом, луком и репой, которые варились все вместе в течение двух часов, и съедался с цельнопшеничным хлебом без масла. Только жидкая часть супа использовалась, в то время как остаток выбрасывался — в полную противоположность к обычной практике в цивилизованных странах, где остаток используется, а жидкость выливается.

Картофель подвергался подобной же, но еще более скрупулезной процедуре подготовки. После того, как его мыли и чистили, картофельные шкурки отбирались и варились, в то время как все остальное выбрасывалось. Опять-таки использовалась и давалась как напиток только жидкая часть — по четыре унции каждому человеку в день.

Вдобавок, каждому человеку давали по яичному желтку каждые три часа в свежем, не обработанном, необезжиренном молоке, в то время как белок выбрасывался.

За один час до питья молока каждый человек получал сок зрелых апельсинов или лимонов, разбавленный водой, без сахара. Яблоки, свежие или вареные все время находились у людей под рукой. В конце первой недели всем позволили, наряду с жидкой, употреблять в пищу и твердую часть овощного супа.

Из этого питания Макканн строго исключил всякий сыр, яичный белок, свиное сало, всякий животный жир, белый хлеб, печенье, кондитерские изделия, пудинги, картофельное пюре, сахар, сахарин, солонину, рыбу, соусы, полированный рис, перловую крупу и дегерминированную кукурузную муку — как кислотообразующие продукты.

Никакие лекарства не назначались и не разрешались к применению.

То, что эти сорок семь моряков смогли покинуть лазарет крейсера «Кронпринц Вильгельм» в течение десяти дней этого очень простого питания супом из свежих овощей, отваром картофельных шкурок, пшеничными отрубями, цельным пшеничным хлебом, яичными желтками, цельным молоком, апельсиновым соком и яблоками, представляет из себя одно из величайших событий мировой войны, по сравнению с которым большинство военных событий сходят на нет.

А тот самый факт, что «Кронпринц Вильгельм» потопил два корабельных груза цельной пшеницы 5 февраля и 27 марта 1915 г., показывает вопиющее невежество врачебной братии относительно того, что в действительности является важнейшей питательной ценностью. «Зародыши и отруби пшеницы тех двух кораблей, - говорит Макканн, - для гибнущих немцев были ценнее золота и драгоценных камней такого же веса, потому что в них как раз и были те щелочные соли кальция и калия, которые-то и были нужны».

Если бы у д-ра Перренона были хоть небольшие знания из современной науки о питании, а еще лучше, если бы он был вообще не врачом, а обыкновенным человеком, который, просто интересуясь своим собственным здоровьем, прочитал несколько выдающихся книг по современной науке о питании, то он никогда бы не позволил отправить грузы норвежского барка «Самента» и британского парохода «Коулби» на дно моря. Он сразу же вспомнил бы совсем недавнюю историю о другом судне, груженном непросеянной пшеничной мукой (грубого помола), которое наскочило на мель в 1910 г. у побережья Лабрадора, и действовал бы, основываясь на уроке, извлеченном из того происшествия, и спас бы свою команду.

Население Ньюфаундленда и Лабрадора зимой и весной живет в основном на хлебе.

Раньше, когда хлеб делался из темной непросеянной муки, это население было в хорошем здравии. В 1910 г., когда судно наскочило на мель, они все страдали, более или менее, от симптомов, подобных симптомам, которые вывели из строя четверть команды крейсера «Кронпринца Вильгельм», главным образом из-за перехода с питания хлебом из непросеянной муки на хлеб, сделанный из белоснежной пшеничной муки. Для облегчения судна значительная часть его груза была переправлена на берег и затем съедена населением близлежащих районов. В результате все описанные симптомы болезни исчезли в этом регионе на целый год после этого происшествия. Об этом можно прочитать в докладе о текущем состоянии знаний о дополнительных пищевых факторах, опубликованном Британским медицинским исследовательским комитетом в 1919 г.

Когда крейсер «Кронпринц Вильгельм» бросил якорь в гавани Ньюпорт-Ньюса, он был набит печеньем и хлебом, сделанным из белоснежной пшеничной муки. На борту не было хлеба из непросеянной муки. Если бы д-р Перренон знал о только что описанном происшествии, то он выбросил бы все коробки с печеньем за борт, а вместо них погрузил бы на свой корабль цельную пшеницу.

Капитан норвежского барка «Самента», мог бы рассказать ему еще одну историю на тот же самый предмет, если бы он захотел послушать. Он бы рассказал ему, как «добродушные» норвежцы под руководством и при содействии своих врачей накликали на норвежских моряков такую же беду, какая вывела из строя команду крейсера «Кронпринц Вильгельм».

До 1894 г. эта болезнь была совершенно неизвестна в Норвежском торговом флоте, который относительно численности населения все еще является крупнейшим в мире. В том же году в питании моряков было сделано изменение в ответ на народную обеспокоенность улучшением тяжелых условий их жизни на море. Одна норвежская благотворительная ассоциация взялась проталкивать это дело, и, наконец, ей удалось вынудить владельцев судов снабжать суда хлебом, выпеченным из белой пшеничной муки, из которой тщательно удалялись оболочки или отруби. С того же момента та самая болезнь, которая позже подкосила моряков крейсера «Кронпринц Вильгельм», «стала частой болезнью в Норвежском торговом флоте».

Однако не все норвежские капитаны подчинились этой реформе. Был один такой старый «морской волк», который всю свою жизнь ел хлеб из непросеянной муки. Хоть назойливые гуманитарные организации со своими врачами и вынудили его давать своим матросам белый хлеб, сам же он настоял на том, чтобы на борту был запас хлеба из пшеничной и ржаной муки грубого помола для своего личного потребления. Через несколько недель, проведенных в море, у членов команды начали появляться странные симптомы, указывающие на то, что не все в порядке на борту. Единственной пищей, которая, как казалось, была по вкусу больным матросам, был хлеб из непросеянной муки капитана. Когда этим хлебом заменили гуманитарный белый хлеб, который то «благотворительное» общество навязало матросам, то последовало быстрое исцеление.

Однако, капитан в конце концов был вынужден перейти к экономии своего собственного запаса для сохранения собственного здоровья, и в результате имел несчастье наблюдать, как новые случаи той же самой болезни появляются один за другим, не имея возможности вылечить своих матросов, хотя он и знал, как можно легко и быстро поправить здоровье их всех. Та же самая судьба постигла множество норвежских судов в то время.

Вместо того, чтобы получить помощь от того «благотворительного» общества по облегчению тяжелых условий их жизни в море, бедные норвежские моряки оказались в самом жалком состоянии.

Многие из них никогда больше не увидели берегов Норвегии и своих родственников дома, а отправились на морское дно, зашитые в мешки с грузом в ногах.

Это случилось ровно сорок лет тому назад. Но за эти сорок лет взгляды врачей ощутимо не изменились. Большинство из них и до сих пор думают, что белый хлеб не только годится для потребления человеком, но и предпочтителен хлебу из муки грубого помола в ежедневном меню.

Врачей в основном интересуют симптомы болезней, а не их причины, особенно если названные причины, как обнаруживается, тождественны какой-либо составной части меню на их собственном столе. Ибо цивилизованный человек, по мнению врачей, должен демонстрировать свое превосходство над всеми животными тем, что он может есть и пить все, чего пожелает, без разбора. Если бы он не мог этого делать, то какая была бы польза от врачей?... А если бы сами врачи не могли этого делать, то какая была бы польза от всей их учености?...

Все ученые врачи, которые собрались на консультацию о курьезной болезни, которая сразила матросов крейсера «Кронпринц Вильгельм», заявили, что это бери-бери, и все настаивали на том, что она вызвана употреблением в пищу полированного риса. Но ни один из них не позаботился спросить у судового врача или кока, сколько полированного риса употребляли в пищу матросы в неделю. Если бы они сделали это, то они скоро узнали бы, что полированный рис был незначительным пунктом в еженедельном меню и не встречался чаще одного раза на двадцать один прием пищи.

Бери-бери — это болезнь, симптомы которой тесно связаны с симптомами цинги, пеллагры, неврита и злокачественной анемии. Все эти болезни — это болезни нехватки веществ, т.е. они вызываются неправильным питанием или пищей, в которой не хватает каких-либо важных питательных веществ.

Цинга, болезнь того же типа, что и бери-бери, известна морякам с тех тех самых пор, как человек в пятнадцатом и шестнадцатом веках начал строить большие корабли и пустился в рискованные путешествия для открытий, в конце концов проплыв вокруг земного шара. Злые силы, завидующие его начинаниям, как казалось, преследуют его повсюду, иногда убивая всех на борту и оставляя судно на волю волн, ветров и течений — как плавучий гроб, несущий свою мертвую команду до тех пор, пока он не натолкнется на риф или не будет опрокинут и потоплен волнами.

Какими бы мужественными и предприимчивыми ни были эти бесстрашные моряки, они все бледнели при первых же признаках, указывавших на то, что невидимый ангел смерти опустился на их корабль. Его первое прикосновение было мягким. Он хлопал человека по плечу, и силы последнего начинали таять. Казалось, что даже небольшое усилие его изнуряет. Затем начиналась одышка, сопровождавшаяся душевной депрессией. Мышцы тела и конечности начинали болеть, лицо приобретало желтоватый или темноватый оттенок, глаза западали в глазницах, десны становились мягкими, а дыхание — отталкивающим.

И так бедные уже подкошенные болезнью моряки продолжали мучиться многие недели, а невидимый ангел смерти орудовал среди них, нанося удары направо и налево.

Сначала одно лицо, потом другое принимало изможденный вид, десны становились мертвенно бледными и пористыми, изъязвлялись и кровоточили, причем зубы, в конце концов выпадали. Дыхание становилось крайне зловонным, а кровоизлияния образовывали пятна, похожие на синяки и разбухания мышц, у которых была тенденция становиться твердыми и мясистыми. К их образованию могло привести легкое надавливание. Кровотечения из слизистых оболочек носа, глаз, а также из пищеварительного тракта и дыхательных путей сопровождали эти расстройства, в то время как разрушительные язвы образовывались в конечностях. Часто возникали расстройства зрения, особенно куриная (ночная) слепота или гемералопия, пока в конце концов бедный страдалец не умирал от глубокого истощения, перебоев в работе легких или почек.

Так продолжалось столетие за столетием. Корабли отправлялись в далекие недавно открытые страны и возвращались лишь с несколькими выжившими моряками, если вообще возвращались. Остальная часть команды погибала от этой болезни и находила вечное пристанище в море.

Море требовало своей дани, а ангел смерти взимал ее с тех, кто избежал всех опасностей штормов, рифов и дикарей на берегу.

На это морское бедствие, неизвестное до эпохи великих географических открытий, смотрели как на нечто неизбежное. Моряки назвали его «цингой», а ученые врачи «окрестили» его именем Скорбут (Scorbutus).

Этот «слон» неожиданно уменьшился до «мухи» в результате очень простого открытия. В 1564 году от Р.Х. Ронссиус (Ronssius) обнаружил, что лимонный сок является надежным профилактическим средством от этой болезни.

Сэр Ричард Хокинс (Richard Hawkins) с величайшим успехом использовал лимонный сок против этой болезни в 1593 г.

Коммодор Джеймс Ланкастер (James Lancaster) полностью изгнал болезнь с борта своего судна в 1600 г. тем же простым средством.

В 1636 г. Джон Вудолл (John Woodal) в книге Помощник корабельного врача рекомендовал это средство как самое эффективное лекарство от цинги.

Врачи не заметили!

Море продолжало истребовать свою дань с кораблей, направлявшихся к далеким берегам. Безразличие врачей облегчало работу ангела смерти.

В 1754 г. храбрый и независимый врач Джеймс Линд (James Lind) написал специальную книгу, в которой он доказал, что цингу «можно легко предотвратить лимонным соком и свежими овощами».

Врачи выступили против его учения и усилий!

Наконец, в 1795 г. дилетанты ввели лимонный сок в употребление в британском флоте, и «страшное бедствие исчезло как будто по волшебству».

В Британской энциклопедии, Выпуск XIII, мы читаем: «Регламентированное потребление лимонного сока в британском военно-морском флоте, которое был введено с 1795 г., в результате практически изгнало цингу с военных кораблей, в то время как подобные же правила, введенные Британским министерством торговли в 1865 г., привели к такому же благотворному эффекту в торговом флоте. И в последнее время цинга среди моряков замечалась лишь тогда, когда эти правила выполнялись не полностью, или когда кончался запас лимонного сока».

Специфическое средство против цинги было открыто в 1564 г. Понадобилось больше двух столетий, которые принесли неисчислимые страдания морякам и привели к множеству потерянных жизней, прежде, чем это простое средство борьбы с этим ужасным бедствием смогло найти применение на Британском военно-морском флоте, и даже тогда оно вводилось наперекор упорным возражениям и помехам со стороны врачей. И лишь спустя триста лет после открытия этого средства Британское министерство торговли ввело те же самые меры в торговом флоте.

Время течет медленно. Те, кто предпочитает ждать до тех пор, пока врачи не начнут шевелиться по поводу стоящего на повестке дня вопроса о большой реформе в питании человека, скоро окажутся в шести футах под землей, а какой-нибудь врач засвидетельствует в научных терминах, что смерть жертвы наступила от «естественных»

причин.

Бери-бери — это менее отдаленное бедствие. Эта болезнь появилась, когда современные паровые и электрические заводы начали, опять-таки при содействии и с благословения врачей, удалять шелуху, зародыши и внешнюю оболочку хлебных злаков.

Кажется, что она вызывается главным образом нехваткой некоторых пищевых веществ, находящихся в шелухе зерна, а также в кожицах и зеленых частях растений, включая конечно большинство фруктов.

Нет сомнения, что бери-бери явилась той конкретной болезнью, которая подкосила матросов крейсера «Кронпринц Вильгельм». Ее симптомы таковы:

Жертва становится вялой, легко утомляемой, подавленной и жалуется на онемение, окоченение и судороги икроножных мышц;

голеностопные суставы — отечные (опухшие), а лицо - одутловатое. Через некоторое время больной внезапно теряет силу в ногах и едва способен ходить или стоять. Некоторые части тела утрачивают чувствительность, кончики пальцев немеют, а икроножные мышцы становятся мягкими.

Отмечается ощущение жжения или покалывания в стопах, ногах и руках. Все эти симптомы нарастают, одутловатость становится общей, а паралич — более выраженным.

Одышка и учащенное сердцебиение перерастают в спазмы. Мочевыделение сильно уменьшается.

Смертность колеблется в пределах от 2 до 50% случаев болезни. Смерть обычно наступает от синкопе или обморока — приступа болезни, при котором дыхание и кровообращение слабеют из-за перерастяжения сердца. Важнейшая посмертная черта — дегенеративные изменения в периферийных нервах.

После выздоровления часто обнаруживается, что икроножные мышцы атрофированы.

Даже уже в 1910 г. в Британской энциклопедии (Выпуск XI) содержится следующая статья об этой страшной болезни:

- Многие авторитеты полагают, что ее причиной является инфекционное начало паразитарного характера, но попытки отождествить его оказались не совсем успешными.

Очевидно, что эта болезнь не передается от человека к человеку (Мансон), но может переноситься с одного места на другое. Она цепляется к особым местностям, зданиям и кораблям, на которых есть большая вероятность ее появления;

например, она может вспыхивать вновь и вновь на некоторых торговых судах, плавающих на восток. Она часто посещает низменные районы вдоль морского побережья и берега рек. Для ее развития нужны влажность и высокая температура, которому также содействуют плохая вентиляция, теснота и недоедание.

Превосходное руководство Гильберта Брука (Gilbert E. Brooke) Тропическая медицина, гигиена и паразитология, опубликованное издательством Chas, Griffin & Co. В 1908 г., перечисляет под заголовком «Этиология» четырнадцать различных теорий, пытающихся объяснить происхождение этой таинственной болезни. Там констатируется, что:

- Конкретная причина и способ распространения бери-бери породили бесконечные дискуссии и все еще покрыты завесой таинственности.

Некоторые из этого большого числа теорий можно привести здесь и кратко обсудить:

1. Теория Гелпке (Gelpke). Болезнь вызывается сушеной рыбой, зараженной трихиной.

2. Теория Гримма (Grimm). Причина — употребление в пищу зараженной рыбы.

3. Теория Миуры (Miura). Причина — употребление в пищу некоторых видов сырой рыбы.

4. Теория Росса (Ross). Причина — отравление мышьяком.

5. Теория Такаки (Takaki). Причина — азотное голодание.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.