авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«АРЕ ВАЕРЛАНД В КОТЛЕ БОЛЕЗНЕЙ Предисловие СЭРА УИЛЬЯМА АРБУТНОТ-ЛЕЙНА ...»

-- [ Страница 9 ] --

- Моя работа, к несчастью, ознакомила меня со многими пищевыми преступлениями, за которые, по самому своему характеру, нельзя наказать. Это преступление было буквально заговором против человеческого рода, и с его последствиями нужно теперь считаться, хотя нет ни одного сборника законов, который позволял бы за него наказать.

Рафинировщики сахара знали, что, если они смогут настроить людей против использования желтого сахара, таким способом подорвав для него рынок, то они смогут затем скупить этот сахар, рафинировать его и контролировать его распределение, обеспечивая так прибыль на каждый фунт сырья, которое произвел каждый сахаровод.

В былые времена производитель желтого сахара отправлял свой продукт прямо на рынок. Рафинировщики не имели к нему отношения при такой ситуации. Конечно же они не могли собирать дань при такой системе.

Чтобы заполучить такой контроль, при котором всем производителям пришлось бы отправлять свой сахар-сырец через руки рафинировщиков, было необходимо подорвать спрос на желтый сахар. Для подрыва же этого спроса нужно было внушить людям отвращение ко всякому желтому сахару так, чтобы у них пропало желание его кушать.

Для достижения этой цели была запущена одна из самых диких рекламных кампаний, когда-либо виданных в Америке. В 1898 г. они были готовы «просветить» людей, и они это сделали.

Очевидно, что рекламные объявления искоренителей желтого сахара состояли из нападок на старомодный желтый сахар. Каждое рекламное объявление сопровождалось картинкой, которая, как утверждалось, была увеличенной фотографией жутко выглядевшего животного, описанного как помесь вши и ящерицы. #) #) С точки зрения биологии такая помесь вообще невозможна. Скрещивание в принципе возможно только между очень близкородственными видами животных, но даже и такие помеси, по моим сведениям, часто не могут давать потомства (примечание переводчика).

Чтобы доказать, что такое существо живет во всяком желтом сахаре, они отправились в Дублин и «выкопали» там нечистого на руку дельца-фармацевта, который, как и многие другие корыстолюбивые фармацевты, получающие ныне «жирные» гонорары, обеспечивая «научное» обоснование многих пищевых непристойностей, был готов засвидетельствовать за вознаграждение, что он нашел этого монстра в виде помеси вши и ящерицы в желтом сахаре.

Одно из рекламных объявлений, которое я цитирую слово в слово из Отчета конгресса США, таково:

- Профессор Камерон, муниципальный консультант города Дублина, который исследовал образцы сахара-сырца, заявляет, что в них содержатся большие количества отвратительных насекомых, которые вызывают одну отвратительную болезнь.

Рекламодатели не сказали, что это за болезнь. Для их цели достаточно было сказать, что это отвратительная болезнь. Они знали, что они лгут, но американская публика, долго питавшаяся рекламной ложью, проглотила это заявление и не задала никаких вопросов.

- Вид этих отвратительных насекомых, - продолжало рекламное объявление, - очень точно показан на сопровождающих фотографиях с увеличением в двести раз. Это — маленькое животное страшное на вид, чрезвычайно проворное и бесспорно уродливое.

Из его тела овальной формы тянется хоботок, заканчивающийся своеобразными ножницами, которыми оно хватает свою пищу. Его опорно-двигательные органы состоят из восьми ножек, каждая из которых имеет членения и заканчивается на своем конце крючком.

Число этих существ, находимых в сахаре-сырце, иногда очень велико, и нет ни одного случая, чтобы в сахаре-сырце не было ни этих насекомых, ни их яиц. Никогда не следует употреблять желтый сахар.

Ну вот и «черт» высовывается из-за «пенька», и вот, что он сказал в этом своем рекламном объявлении:

Однако, к счастью, можно отметить, что эти страшные существа не встречаются ни в каком сорте рафинированного сахара. Употребляйте только рафинированный сахар. *) *) В эту газетную утку все еще верят многие люди, которые боятся этих мнимых животных, хотя в единственной капле питьевой воды могут кишмя кишеть микроорганизмы, а часто и животные с гораздо более странным и свирепым видом, нежели описываемые рафинировщиками сахара.

Сахар не только не привлекает наших худших врагов, но и известен как одно из самых лучших средств защиты от них. Д-р Джон Харви Келлог пишет в своей книге Аутоинтоксикация или кишечная токсемия, стр. 28:

- Молоко б р о д и т из-за большого количества содержащегося в нем с а х а р а. Яйца и мясо не бродят, а подвергаются гниению. Это происходит из-за отсутствия с а х а р а. Яйца, помещенные в крепкий раствор сахара, не будут гнить. И з в е с т н о, ч т о с а х а р я в л я е т с я консервантом.

Это мудрая мера предосторожности имеет большое значение в хозяйстве Природы. В растительных видах пищи содержатся с а х а р а, к р а х м а л ы и д е к с т р и н ы — вещества, которые бродят, и поэтому, подвергаясь распаду, вообще не выделяют неприятных и ядовитых газов и других веществ, которыми сопровождается распад животных тканей.

Б р о ж е н и е и г н и е н и е — это антагонистические процессы. Брожение приводит к появлению кислых продуктов, которые по большей части безопасны для людей, но в р а ж д е б н ы гнилостным бактериям.

- Наши матери и бабушки были охвачены ужасом. Куда бы они ни взглянули, повсюду они видели жуткое изображение отвратительного чудовища — помеси вши и ящерицы. Они видели эту жуткую тварь во всех своих восхитительных сладких блюдах и лакомствах. Их фруктовые торты, оладьи, домашнее печенье, черный хлеб, ириски, конфеты, кремы и другие хорошие изделия внезапно предстали перед ними как ужасные склепы, в которых покоились трупы паразитов.

Эти рекламные объявления появлялись одно за другим. Дублинский профессор стал знаменитым, а американский народ корчился от отвращения.

Промышленность желтого сахара была полностью уничтожена в глазах домохозяйки.

Оптовые фирмы, неизвестные домохозяйкам, снабжавшие пекарей, продолжали поставлять этот продукт вагонными партиями, а розничные пекари предлагали его, не вызвав у них подозрения, бедным тварям, которым даже и во сне не могло присниться, что они используют его в каком-либо домашнем блюде.

Бедный владелец плантации, который производил желтый сахар точно так же, как сегодня производится кленовый сахар, обнаружил, что рынок для него закрыт. Его единственная возможность сбыть свой сахар-сырец заключалась в том, чтобы продать его рафинировщику. А это — как раз то, что и нужно было рафинировщику, и чего он и добился:

Точно так же, как фермер раньше обыкновенно посылал свое зерно на местную мельницу для помола, но постепенно был принужден отправлять его на централизованные вальцовые мельницы, тем самым теряя контроль над своим продуктом и давая огромную прибыль нескольким высоко организованным группам стяжателей, так и плантатор был поставлен перед необходимостью вести торговые дела с несколькими монополистами или уйти с рынка.

С помощью этого чудовища — помеси вши и ящерицы американский народ был лишен такого замечательного продукта, вернуть который, как кажется, нет никакой надежды, если в отчаянной решимости защитить свои собственные интересы, они не решатся отказаться от использования всякого рафинированного сахара и таким образом вынудят торговцев сахаром вернуть им так безжалостно уничтоженный старомодный продукт.

Вместо того сахара, который человеческий «сахарозавод» производил из Природного сырья в течение миллионов лет эволюции человечества, нам теперь предлагают промышленный и коммерциализированный продукт, из которого изъяты, выброшены, или отданы рогатому скоту в виде патоки почти все ценные органические минералы. В результате тело не может использовать этот вид сахара, не отбирая у себя как раз тех пищевых минералов, которые были «вычищены», и которые образуют неотъемлемую часть соков пищеварительного тракта и выделений желез внутренней секреции.

Коммерческий сахар в значительной степени вывел наши ротовые «жернова» и слюнные железы из работы. В то же самое время он оказался самым страшным врагом этих самых «жерновов», так искусно построенных Природой, что их легко хватило бы на всю жизнь.

Рафинированный сахар не воздействует на зубы прямо, но он разрушает их своей близостью к кальцию, который составляет главный строительный материал зубов.

Химикам хорошо известно, что кальций образует комплекс с сахаром. В то время как тысяча частей воды принимает лишь одну часть кальция, она легко вбирает в тридцать пять раз больше кальция при добавлении сахара.

«Там, где кальций вытягивается из нижней конструкции зуба, тонкая эмаль, утончившаяся из-за нехватки фтора, #) рано или поздно дает трещину или ломается под давлением, тем самым делая возможным попадание гнилостных бактерий, что приводит к настоящему гниению. На самом деле разрушение завершается прежде, чем появляются какие-либо явные признаки гниения.

#) Я опасаюсь, что упоминание фтора в этом контексте может побудить кого-нибудь пользоваться фторированной зубной пастой или употреблять фторированную воду или фторированную соль. Поэтому считаю необходимым указать на то, что это, по-моему мнению, был бы ошибочный вывод. В моей семье фтор был изъят из употребления, как только я ознакомился с работой американского автора Уэйда Фрейжиера (Wade Frazier) Фторирование: история ужасов (Fluoridation: A Horror Story). В ней автор убедительно доказал, что фторирование является такой же аферой, как и навязывание людям белого хлеба или белого сахара. См. http://www.ahealedplanet.net/fluoride.htm (примечание переводчика).

Мы знаем, что если в пище будет недостаток солей кальция, то тело фактически будет демонтировать свою собственную конструкцию для получения кальция, необходимого для поддержки всей совокупности своей системы внутренней секреции.

В случае недостатка кальция в пище тело использует единственный доступный источник запасов кальция — кальций зубов и костей. Этот кальций постепенно расходуется, ослабляя конструкцию зубов, пока в конце концов не останется лишь скорлупка фтористой эмали поверх пористой структуры» (Макканн).

В странах, где пища бедна кальцием, в крестьянской среде бытует поговорка: «На каждого ребенка уходит зуб». Спрос развивающегося плода на костеобразующий кальций из тела матери часто настолько велик из-за нехватки кальция в пище, что очень часто женщина, готовящаяся стать матерью, теряет все свои зубы, а у родившегося ребенка не могут вырасти хорошие зубы.

Вот так и случается, что в даже в таких местах, как штат Кентукки в США, который, как говорят, является настоящим карьером для добычи кальция открытым способом, у 86% детей, при наличии миллионов тонн костеобразующего и зубообразующего материала, гнилые зубы и очень бросающие в глаза симптомы кальциевого голодания, в то время как в странах, где недостаток кальция заметен в почве, у детей, тем не менее, обыкновенно были хорошие зубы, пока они питались хлебом из непросеянной муки грубого помола и натуральными продуктами — дарами земли. Недостаток кальция скрывается за многими симптомами таких очень распространенных болезней, как анемия, ацидоз, неврастения, туберкулез и т.д. Не приходится сомневаться в том, что этот недостаток кальция главным образом вызывается большим потреблением белого сахара, который действует как настоящий «вор-взломщик» пищевых минералов.

Эффект потребления белого сахара на человеческое телосложение осложняется в сочетании с большим потреблением белого хлеба, который действует точно так же из-за нехватки в нем пищевых минералов. Белый хлеб, как крахмалистая пища, должен быть преобразован в сахар, который, как мы видели, опять-таки «складируется» печенью в виде животного крахмала. Белый хлеб обычно потребляется в как можно более свежем виде, все еще сохраняя часть своего аромата, потому что, будучи черствым, он обычно безвкусен, в отличие от хлеба из непросеянной муки грубого помола, у которого наилучший вкус, когда он не такой свежий. В свежем состоянии белый хлеб невозможно должным образом разжевать, и он обычно образует комки в желудке и кишечнике, на которые желудочные соки не могут действовать надлежащим образом. А будучи недостаточно разжеванным и переваренным, он является тяжким бременем для тела, которое, вдобавок, должно еще и отдавать свои собственные пищевые минералы для восполнения недостатка этих самых пищевых минералов в этом хлебе. Следовательно, белый хлеб — это «вор-взломщик» пищевых минералов номер два, делающий дефектный сахар и, самое главное, опустошающий запасы кальция в теле. Неудивительно, что зубы должны «уйти»! *) *) Читая лекцию по радио, старый уличный торговец из Ковент Гарден, #) которому много раз доводилось продавать груши самому королю Эдуарду, ##) сказал:

- Прежде люди имели обыкновение покупать орехи, но эта привычка почти совсем исчезла, п о т о м у ч т о у н и х н е т з у б о в, ч т о б ы и х к у ш а т ь. Во времена моей молодости мы обыкновенно могли не только с превеликой легкостью кушать ореховые ядрышки, которые теперь считаются слишком твердыми для гнилых зубов нынешнего поколения, но и использовали свои зубы для раскусывания их скорлупы. Щипцы для орехов были тогда совершенно неизвестны, и крестьяне всегда раскусывали ореховые скорлупы своими собственными зубами. Благодаря чаю, кофе, белому хлебу и белому сахару, сейчас никто не смог бы этого сделать.

#) Район в центре Лондона, раньше овощной и цветочный рынок, а также одноименный театр в этом районе (примечание переводчика).

##) Вероятно Эдуард VII, бывший королем в 1901-1910 гг. (примечание переводчика).

Тем не менее фармацевты, врачи и рафинировщики в один голос вопят: «Ешьте белый хлеб! Хлеб из непросеянной муки грубого помола слишком груб и обладает раздражающим действием. Ешьте больше сахара и сладкой пищи. Сахар дешев. Сахар — это замечательный генератор тепла!

Где будет храниться этот избыток сахара? Печень может разместить лишь ограниченное количество в виде животного крахмала или гликогена. В нормальной здоровой крови не может содержаться больше 0,1%, или лишь одной части на тысячу.

Спросите у врачей! Они смутятся и признают, что никогда об этом не думали. Спросите у фармацевтов! Они обычно ничего не знают о человеческой физиологии, а думают лишь в лабораторных терминах о большой калорийности химически чистого сахара.

Спросите у самих рафинировщиков! У них будет испуганный вид, и они попросят вас замолчать.

В теле есть один орган, который положительно отказывается замолчать. Этим органом является поджелудочная железа. Именно здоровая и нормальная поджелудочная железа, похоже, управляет количеством сахара, содержащегося в крови, и именно неспособность поджелудочной железы выполнять эту функцию вызывает диабет. При болезненном состоянии поджелудочной железы избыток сахара в крови удаляется через почки. Очевидно, что поджелудочная железа перегружена чрезмерным поступлением деминерализованного сахара и в конце концов выходит из строя. Не приходится сомневаться в том, что деминерализованный сахар губительно действует на ткани этого важного органа так же, как он разрушает зубы, то есть отбирая у него пищевые минералы, столь необходимые для его собственных восстановительных и рабочих процессов.

Один из величайших авторитетов по медицинской и физиологической химии, профессор Олоф Хаммарстен (Olof Hammarsten) из Упсальского университета, заявляет:

«гипергликемия *), может вызываться поступлением большего количества сахара, чем то количество, которое может усвоить тело. Если в кишечный тракт в какое-либо время поступает слишком много сахара, так что наступает превышение предела усвоения, то это вызывает гликемию ввиду попадания в кровь большего количества сахара, чем то количество, которое могут усвоить печень и другие органы».

*) Избыток сахара в крови — состояние, предшествующее и сопровождающее диабет. Количество сахара, обычно присутствующего в крови (одна часть сахара на 1000 частей крови), может увеличиться при диабете в четыре или пять раз (др.-греч.: (hyper) — чрезмерно/сверх, (glykos) — сладкий, (aima) — кровь).

То же самое мнение выразил д-р Роберт Хатчинсон (Robert Hutchinson), врач Лондонской больницы, который констатирует: «Следует иметь в виду, что предел усвоения неодинаков для всех индивидов. Некоторые способны преобразовывать больше сахара в гликоген, чем другие. Люди с низким пределом усвоения — потенциальные диабетики, т.е. более вероятно, что они, а не другие, станут жертвами диабета из-за избытка сахара».

Ну а кто будет решать заранее, у какого ребенка или взрослого человека «низкий предел усвоения», и кто является «потенциальным диабетиком»? Ни один врач не может этого сделать, пока пациенту не будет нанесен ущерб, и пока ему не будет вынесен «приговор».

Одного моего друга, который блестяще сдал все свои экзамены по медицине, и который женился на такой же студентке, тоже ставшей бакалавром медицины, постигло большое несчастье — его старшая дочь слегла от этой болезни, еще будучи ребенком.

Однако на их столе для ублажения других детей оставался белый хлеб, белый сахар, торты и все яства современного цивилизованного питания, пока у четвертого ребенка — единственного сына, как неожиданно обнаружилось, в моче не появился сахар — черная метка, поставленная рукой смерти в возрасте трех лет.

Вы подумали бы, что этим двум врачам, которым пришлось принести в жертву двух своих собственных детей как следствие глупостей современного способа питания, придется исследовать причины этого ужасного бедствия и предупредить всех своих пациентов, а особенно всех родителей, относительно белого сахара и белого хлеба в качестве двух главных подозреваемых.

Ничего подобного! Они сочли это бедствие неизбежным, приписав его «тенденциям и предрасположенностям телосложения». Их стол остался точно таким же, а продукты рафинировщиков — святая святых. Между тем, они оба были высококвалифицированными практикующими врачами. *), *) Мать двух детей-диабетиков, бакалавр медицины, написала родственнице, когда ее единственный сын был сражен диабетом:

- Бедный малыш Д., который не может кушать тортов или сладостей!

Какая польза от медицинских знаний, если вы не можете есть и пить то, что вам заблагорассудится?

... Какая польза от всех удобств современной цивилизованной жизни, если вы не можете ими наслаждаться? Печень, поджелудочная железа и все другие железы внутренней секреции и органы должны приспосабливаться соответственно.

Но что, если они не могут этого сделать и выходят из строя? Тогда есть только один выход — пойти к животным и экстрагировать соки из их здоровых желез, и, инъецируя их в кровяное русло диабетиков, продлить их жизнь и функционирование систем организма еще на несколько лет.

Именно так и было сделано с поджелудочной железой.

В этой большой железе внутренней секреции есть островообразное скопление клеток, называющееся «островками Лангерганса», которое атрофируется у всех диабетиков. Взяв экстракт подобных же клеток-островков из поджелудочной железы здоровых животных и инъецировав его в человеческую систему кровообращения, можно взять под контроль избыток сахара в крови, а следовательно — и в моче. «Какая победа»! - восклицают врачи, распираемые профессиональной гордостью. «Какая замечательная у нас медицинская наука», - хором вторят их жертвы, хотя инъекции инсулина продлевают им жизнь всего лишь на несколько лет. Но в то же самое время инсулин точно отрезает путь к выздоровлению и кладет конец всякой надежде на исцеление. Ибо исцеление может быть достигнуто, лишь побудив производящие инсулин клетки пациента возобновить свою работу. А единственный способ достичь этой цели состоит в том, чтобы организовать правильную эксплуатацию «сахарозавода» в теле, снабжая его подходящим сырьем. Если это сделать вовремя, после хорошего поста, нескольких недель отдыха и основательной очистки всей системы, то во многих случаях, особенно у молодых людей, есть шанс выздоровления, при условии, что подбирается правильная пища и хорошо пережевывается, начиная с небольших порций и постепенно увеличивая количество пищи, пока питание не войдет в норму, а симптомы старого недуга больше не появятся.

Но конечно же с сахаром в любой форме нужно расстаться раз и навсегда, также не может быть и речи о возврате к старому питанию, которое привело к этой болезни.

Единственная путь к выздоровлению — это использование всех органов тела в соответствии с их первоначальной конструкцией. Это правило — альфа и омега здоровья.

Коротких путей к здоровью нет, как и легкого способа, которым можно склонить Природу отдать свои дары по более дешевой «цене», чем та, которую она выставляет — полное и правильное использование.

Позвольте здоровому человеку вывести свою правую ногу из использования и ходить на костылях в течение нескольких лет, и эта нога скоро атрофируется до такой степени, что ее восстановление станет невозможным. Инъецируйте в кровоток диабетика инсулин, взятый из желез животных, и «искорка» жизнеспособности, оставшаяся в вырабатывающей инсулин железе пациента скоро погаснет навсегда. Ибо, почему остаток этой железы должен брать на себя труд и делать усилия для восстановления, когда система организма искусственно снабжается тем, что должно было бы быть продуктом ее работы?

Ошибочность инсулиномании вскрывается последними статистическими данными по смертности от диабета. Инсулин начал использоваться в 1924 г. Нам сказали, что он излечивает диабет, и что эта болезнь теперь «утратила свой ужас», и мы, следовательно, вправе ожидать сильного падения показателя смертности от этой болезни. Однако же после начала использования инсулина показатель смертности вырос в огромной степени, как показывают следующие флуктуации показателя смертности от диабета на миллион жителей Англии:

До инсулина После инсулина.

1920 г........... 100 1926 г........... 1921 г........... 108 1927 г........... 1922 г........... 119 1928 г........... 1923 г........... 114 1929 г........... 1924 г........... 110 1930 г,.......... 1925 г........... 112 1931 г........... Статистические данные всего мира, где используется инсулин, свидетельствуют о том же самом. И здесь врачи опять-таки лечат конечный результат, тщетно пытаясь остановить течение реки в ее нижнем русле, отказываясь рассмотреть то, что могло быть сделано посредством открытия и постановки под контроль ее источников. Правда в том, что им очень сильно не нравятся любые средства предотвращения проявлений симптомов болезней, если эти средства подразумевают изменение в их собственном образе жизни, особенно в виде «покушения» на их меню. Их главная цель, как кажется, заключается в тщетных попытках поддерживать работу разваливающегося тела еще несколько лет всевозможными искусственными средствами.

- Цель врача — это поддержание жизни любой ценой, - заявляет д-р Даль в своей книге Болезни пищеварительных органов.

Современным цивилизованным народам придется заплатить за этот принцип тем, что они неизбежно вымрут и оставят свои страны для поселения желтокожих азиатских и темнокожих африканских полчищ, если они не возьмут свою жизнь в свои собственные руки и не начнут исследовать законы, управляющие их физическим благополучием — законы, которые, как обнаружится, весьма отличны от тех законов, перед которыми преклоняются врачи.

Природа не ставит своей целью поддержание жизни любой ценой, не считаясь с качеством. То, что неспособно жить, выкидывается за ненадобностью на ее свалку, чтобы им занялись бессчетные армии ее «взломщиков» или животных, питающихся падалью. Болезнь любого рода — это знак, что человек не совсем отвечает требованию быть представителем своего биологического вида. Цель природы — производство высших типов, а цель врача — поддерживать жизнь любого типа, как можно дольше, при полном пренебрежении потребностью производства экземпляров Homo sapiens, неуязвимого для болезней и пригодного для продолжения эволюции своего собственного биологического вида на том фундаменте, который так прочно заложила сама Природа в течение миллионов лет. *) *) «Это — избитая фраза, что человеческая жизнь изменяется не только быстро, но и со все возрастающей скоростью. Условия жизни вероятно изменились за последние пятьдесят лет больше, чем за пятьдесят миллионов лет предыдущей истории земли. Если они изменяются так за пятьдесят лет, то какими они будут еще через пятьдесят миллионов лет? Преобразуется ли человеческий род в нечто более удивительное, нежели мы можем теперь вообразить, или он совсем уйдет со сцены, как причудливые животные, которые населяли землю пятьдесят миллионов лет тому назад?» (сэр Джеймс Джинс (James Jeans)).

Врачи, как самоизбранные надзиратели за физическим благополучием цивилизованных народов, прискорбно безразличны к этой, важнейшей части человеческой миссии. Они думают в терминах болезни, но не в терминах здоровья, в терминах лечения болезней, но не в терминах их предотвращения.

Жизнь — это творение, которое продолжается уже миллионы лет. Это творение все еще продолжается и сегодня так же, как и всегда.

Человек — это по существу творец. Пренебрегая этим фактом и довольствуясь влачением жизни в любом случае, он отрезал себя от lan vital #) всей вселенной, и пометил себя как предмет, готовый за ненадобностью отправиться на свалку Природы.

#) Фр. - жизненного порыва (примечание переводчика).

Эта свалка — огромный «котел болезней».

И как раз вокруг этого-то котла и сосредотачиваются в основном интересы врачей.

Поддерживать под ним «огонь» любой ценой, т.е. поддерживать жизнь безотносительно к качеству — это их девиз.

Этот девиз — один из самых мефистофелевских из когда-либо придуманных. Ибо, изображая из себя «борцов за жизнь любой ценой», врачи в настоящее время являются настоящими «убийцами», при баснословных тратах денег и жизней людей. Ограничив свою работу «лечением» конечных результатов болезней безотносительно к тем причинам, которые их вызвали, они безжалостно «убивают» и «калечат» тысячи людей, прижигая, выскабливая, оперируя и вырезая орган за органом, которые почти в каждом случае могли бы прекрасно функционировать, если бы они не были разрушены безрассудным современным способом питания и питья, который разделяют и «благословляют» сами врачи.

Диабет, который теперь стремительно растет во всех странах, где потребляются белый хлеб и белый сахар, является всего лишь одним из многих примеров, показывающих то, что врачи идут на верный проигрыш и ведут человечество по гибельному пути.

Любому наблюдательному зрителю должно быть очевидно, что по-настоящему здоровых становится все меньше и меньше, а тех, кто так или иначе недомогает, — все больше и больше, или, как сказали бы наши предки:

- Орел разрушения сильнее, чем когда-либо, расклевывает корни Древа жизни.

Человечество постепенно деградирует, несмотря на все, что говорят против этого врачи в своих собственных интересах.

Пока у человека в возрасте до пятидесяти лет есть хоть един гнилой зуб, «не все ладно в датском королевстве». *)#), *) Одно из самых недавних стремлений врачей заключалась в том, чтобы показать, что болезнь — это нормальное состояние, и что здоровье никогда не было естественным состоянием, но что благодаря врачам оно станет таковым. Было указано, что даже шимпанзе и орангутанги в диком состоянии иногда страдают от кариеса, и что некоторые гигантские рептилии прошлого — динозавры были уязвимы для кариеса, артрита и даже саркомы.

Для любого, кто изучал биологию, должно быть очевидно, что лишь такие одноклеточные существа, как амеба, могут быть неуязвимы для болезни и поэтому бессмертны, и что жизнь «призвала» болезни, когда она начала строить многоклеточные существа или организмы. Организация подразумевает дезорганизацию, интеграция — дезинтеграцию. Б о л е з н ь — э т о д е з о р г а н и з а ц и я и д е з и н т е г р а ц и я. Чудо — это то, что миллиарды отдельных клеток, несмотря на все огромные трудности в том, чтобы накормить их и избавить их от их отходов, могут работать так слаженно в огромном, закрытом клеточном содружестве тела, что болезнь — эпизодичное явление, а здоровье нормальное явление. Даже шимпанзе в тропиках может испытывать недостаток таких важных элементов питания, как кальций, и тем более динозавр, которому приходилось каждый день надлежащим образом кормить клетки огромного тела, которое весило 10-15 тонн.

Несколько десятилетий назад в Корнуолле было найдено древнее захоронение, в котором были хорошо сохранившиеся скелеты. В каждом черепе был прекрасный комплект здоровых зубов. Сравните с ними беззубые черепа с ротовыми полостями, полными вставных зубов, которые были бы найдены на современном кладбище. В первом случае людей похоронили в таком возрасте, когда зубной врач явно умер бы голодной смертью из-за отсутствия работы, и когда не было врачей. (См. Книгу сэра Артура Кейта, Двигатели человеческого тела, стр. 319).

#) Цитата из шекспировского Гамлета (примечание переводчика).

XXIV ЖИЗНЕННЫЕ ТРАГЕДИИ Стоял солнечный воскресный апрельский день. Я шел на станцию, чтобы успеть на поезд и встретиться с несколькими друзьями на званном вечере в саду, когда я внезапно остановился и, вопреки всем своим предыдущим намерениям, возвратился домой. Ибо, в то время, когда я шел, мне внезапно непреодолимо захотелось пойти домой и написать письмо своему самому дорогому другу, с которым я провел большую часть своей жизни с самых ранних дней своего детства.

Придя домой, я потратил почти два часа, составляя самое странное письмо, которое я когда-либо посылал ему. Когда письмо было закончено, оно оказалось, опять-таки совершенно непреднамеренно, обзором «с высоты птичьего полета» нашей дружбы — сколь много она значила для меня, каким изумительно преданным и верным другом он всегда был, и какой опустошенной была бы моя жизнь, если бы мне было суждено его пережить. Перечитывая свое письмо прежде, чем его отправить, я был поражен его глубоким и искренним тоном. Казалось, что я вложил в него все свое сердце и душу. Его почти что можно было бы принять за прощальное письмо.

Мне казалось очень странным и почти сверхъестественным, что я должен был написать такое письмо в тот солнечный апрельский день. «Однако, - сказал я сам себе, оно ободрит его и поможет ему. Он был мне такой преданный, такой замечательный друг;

у него есть многочисленная семья, много детей и много причин для беспокойства.

Я рад, что я его написал».

Отправив письмо я больше о нем не думал.

Это случилось в воскресенье 21 апреля 1929 г. В пятницу 3 мая, две недели спустя, я получил телеграмму от его младшего брата, в которой мне сообщалось, что его больше нет.

Эта телеграмма в трех словах вскрыла трагедию — одну из многих подобных. И лишь эта трагедия заставила меня яснее осознать ту катастрофу, к которой идут многие миллионы людей. Это — одна из причин, почему я рассказываю эту историю. Другая причина заключается в том, что эта трагедия — один из моих главных мотивов при написании этой книги. Я должен говорить, потому что я уверен, что такова воля моего покойного друга — завещание, которое он передал мне самыми безошибочными способами после своей кончины. Мало того, многие из глав этой книги и моих будущих работ никогда бы не были написаны, если бы не его помощь и тот странный и удивительный способ, которым он вел меня к кладезю истины.

Я не видел его уже четыре года, когда я получил телеграмму, сообщавшую известие о его смерти. Вскоре после этого я узнал от его жены и родственников, что произошло. То письмо, которое я написал ему воскресным днем 21 апреля 1929 г., было получено им, по словам его супруги, во время обеда в следующий четверг 25 апреля. Это было последнее письмо, которое он получил на этой земле. Он положил его в карман, пошел после обеда в свою контору и прочитал его там — последнее письмо и последнее, что он когда-либо читал. Едва только он положил его обратно в карман, как у него начались мучительные боли в области желудка. Его быстро привезли домой, и его осмотрел главный медик района, который сказал, что это — почечный недуг. Затем, другой врач — молодой, недавно дипломированный бакалавр медицины, прибыл на «сцену» и диагностировал перфорацию язвы желудка. Мой друг страдал от язвы желудка в течение довольно продолжительного времени, как мне позже сказала его жена. Третий вызванный врач был его лечащий врач и главный медик города. Он фактически лечил его от язвы желудка много лет, но, тем не менее, теперь в своем диагнозе оказался на стороне главного медика района. Было известно, что он испытывает антипатию к недавно дипломированным врачам и, как говорили, поэтому всегда склонен выступать против тех мнений, которые они высказывают.

Я с тех пор спросил у нескольких врачей, некоторые из которых очень хорошо знали моего умершего друга и даже лечили его, что они думают об этом случае. Они все сказали, что они никак не могут понять, как два представителя их профессии, перед лицом того факта, что мой покойный друг уже страдал от язвы желудка, могли поставить любой другой диагноз, нежели тот, который был поставлен их младшим коллегой.

Моего друга следовало было бы конечно же сразу же прооперировать, ибо есть строгое правило, по которому перфорированную язву желудка или двенадцатиперстной кишки нужно прооперировать до заката солнца, иначе очень мало надежды спасти жизнь пациента.

В этом городе не было необходимых условий для операции. Моего друга держали ночь дома, чтобы два врача, которые диагностировали почечный недуг, могли понаблюдать за развитием событий. Но боль лишь увеличивалась, а мой друг корчился в страшнейшей агонии. На следующий день было решено послать его в ближайший провинциальный город — центр района, в двух с половиной часах езды по железной дороге. Здесь ему сразу же поставили диагноз — перфорация язвы желудка. Его немедленно прооперировали, но операция оказалась — слишком запоздалой. С закатом солнца предыдущего дня навсегда закатилось и «солнце» его собственной жизни. Но у него было такое удивительное телосложение и такая большая сопротивляемость, что он пережил операцию, которая была сделана в пятницу 26 апреля и дожил до следующей пятницы — 3 мая, что очень редко случается в подобных случаях. Он боролся со смертью в присутствии своей жены, матери и брата в течение не менее целой недели, испытывая ужаснейшие муки.

Главный хирург больницы был в ярости. Он сказал, что не было бы ни малейшего сомнения относительно выздоровления моего друга, если бы его доставили туда немедленно первым же поездом после перфорации его язвы. Но два ведущих врача города позволили поезду за поездом проходить мимо в тот день и на следующий день, не предпринимая никаких мер, позволяя ядам, которые лились в брюшную полость из открытой раны, создать невыразимое опустошение и вызвать общее воспаление всех окружающих оболочек и органов. Именно в этом состоянии мой бедный друг был прооперирован на следующий день.

Не может быть ни малейшего сомнения в том, что те два врача «убили» моего друга грубой небрежностью и явной неспособностью выбрать правильное лечение в одном из очевиднейших случаев, в котором, по мнению всех ведущих врачей этой провинции, ошибка в диагнозе должна была бы быть невообразимой.

Выдающийся хирург, который прооперировал моего друга, сказал его брату: «Скажите врачам города X, чтобы они немедленно направляли к нам любой серьезный случай, относительно которого у них есть сомнения, чтобы не терять времени и спасти жизнь больного, когда ее еще можно спасти, как несомненно и обстояло дело в данном случае».

Ни одна другая трагедия никогда не произвела более глубокого впечатления на мой ум и, в то же самое время, не сделала мою собственную жизнь более опустошенной. Я чувствовал себя так, словно ушла половина моей жизни. Солнце сияло, как и раньше, цветы, зеленые лужайки и ветки деревьев, колыхающиеся точно так же грациозно на ветру, как и всегда, были на месте, но солнечное сияние потеряло свое великолепие, цветы казались увядшими, несмотря на свою свежесть, и в шелесте листьев на ветру слышались ломанные нотки горестной мелодии. Мир был тот же самый, и интересы у него были те же самые, но я был отчужден от всего этого единственной телеграммой, в которой были три роковых слова. Прошли месяцы прежде, чем я снова вернулся на землю, и, пожалуй, ничто не помогло мне больше, чем некоторые очень странные события, которые невозможно раскрыть, и все же такие решающие и безошибочные по своему характеру.

Не могло быть ни малейшего сомнения относительно моего морального долга. Нужно предупредить тех, кто все еще ступает по этой земле, и кто находится на пути к подобному же несчастью, и помочь им. Исследование причин, которые привели к этому несчастному случаю со смертельным исходом, который произошел с моим другом, показало такое большое невежество с его стороны и со стороны его врачей, что я никак не мог более благородным образом отомстить за его смерть, кроме как записать их все.

Я знаю, что это — воля и желание моего покойного друга, и при их выполнении моя собственная жизнь приобрела новую цель и новое значение.

Он был самым здоровым из девяти детей. Я не думаю, что он когда-либо болел в своей жизни. У него было хорошее телосложение, он был закаленным и любил все виды спорта и вел очень активную жизнь. Это может объяснить его раннее увлечение сахаром, как легко переваривающейся пищей, дающей много тепла и энергии. Я помню, что у него в карманах всегда были куски белого сахара. Именно эта-то прискорбная привычка в конце концов его и погубила. Ибо употребление сахара испортило его аппетит к хорошей пище, в частности к хлебу из непросеянной муки грубого помола, которого в его доме всегда было много. Когда он вырос, он стал одним из самых прекрасных спортсменов своего города, считавшимся одним из лучших конькобежцев и лыжников, и был непревзойденным в парусном спорте. Я все еще помню, что он был жизнью и душой бесчисленных яхтовых гонок и экспедиций. Как моряк он был почти необъясним. Прямо в середине какой-либо гонки можно было увидеть, что он вышел из строя всех других соперников, повернув свою яхту в совершенно другом направлении без какой-либо очевидной причины. Затем, как раз тогда, когда все уже думали, что он внезапно спятил и потерял все свои шансы на победу, неожиданно новый ветер, бывало, начинал дуть с совершенно другой стороны и приносил его в рекордное время к цели, в то время как все другие яхты отставали на целые мили, борясь с сильным встречным ветром.

Он происходил из семьи, в которой на протяжении многих поколений росли морские капитаны, и казалось, что у него от моря что-то есть в крови, и что он обладает странной способностью предсказывать все капризы ветра и погоды. Увидеть его за штурвалом — это было зрелище, которое никто не мог забыть. Его лицо сияло от радости. Казалось, что ничто не ускользает из его поля зрения, даже в самую темную ночь. И он никогда не делал ошибок относительно маршрута и не пропускал навигационных знаков, даже в запутанных проходах какого-либо архипелага со множеством островов и подводных скал.

Когда он работал в своей конторе, он часто украдкой поглядывал на флюгер, который он специально установил так, чтобы он мог видеть его из-за своего стола. Если он показывал хороший ветер, а небо было ясное, то никакая денежная выручка в мире не могла удержать его вдали от моря. Все его партнеры по бизнесу жаловались на это и часто были в отчаянии из-за этого, но они любили его за это еще больше.

И все же у этого дитя ветров и волн в возрасте шестнадцати лет уже был полный комплект вставных зубов, а в возрасте двадцати лет — еще один такой комплект. Он унаследовал телосложение настоящего морского волка, но это телосложение постепенно разрушалась с его самого раннего детства неправильным питанием, в котором было слишком много белого сахара, белого хлеба, тортов и кофе, кроме того, там было мясо, рыба и обычные скандинавские блюда. В своем доме он всегда первым делом с утра выпивал чашку кофе с двумя или тремя кусками сахара и сливками, печеньем из белой обедненной муки, из которой были тщательно удалены отруби, и мягким, белым хлебом прямо из печи. Эта предварительная пища, которая обычно принималась около семи часов утра, отбивала у него изрядную часть аппетита к основному завтраку и из-за нехватки в ней витаминов и пищевых минералов, приносила чувство постоянного беспокойства, желания чего-то. Это же желание опять-таки утолялось с помощью кофе и тортов в двенадцать часов при втором промежуточном приеме пищи, который так же разрушительно действовал на его обед в два часа, как и его прием пищи рано утром — на его завтрак. Около четырех или пяти часов вечера приходил черед еще одному промежуточному приему пищи того же самого рода, как и в полдень — кофе, белый сахар, сливки и торты, которые не могли не помешать вечернему приему пищи или ужину в восемь часов вечера.

Всего было по крайней мере шесть, а иногда и семь приемов пищи в день, причем все они состояли из мягкой, легко переваривающейся пищи почти такого же рода, как и то, что кушали матросы крейсера «Кронпринц Вильгельм». Первым результатом этого способа питания был ужасный запор. Я помню, что мой друг, тогда еще мальчик четырнадцати лет, обыкновенно жаловаться на то, что у него бывает не больше, чем один-два стула в неделю, заявляя, что его единственное средство получить облегчение зимой состояло в том, чтобы встать на лыжи и совершить энергичный пробег на две или три мили на предельной скорости. Конечно же зима сменялась летом с его солнечным сиянием и обилием огородной зелени и овощей, купанием, плаванием и парусным спортом, что поддерживало его жизнь. Зимой же он всегда страдал от потенциальной болезни «бери-бери» или цинги.

Так и шел день за днем и год за годом. Мой друг женился удачнейшим образом и стал счастливым отцом трех замечательных сыновей и двух дочерей, когда судьба свалила его.

Несмотря на многие письма, в которых я писал ему о питании, его пища оставалась в значительной степени такой же, особенно его потребление сахара. Он не мог воздерживаться от сахара и сластей. Я помню, как он однажды рассказывал мне, что его отца настолько поражало его потребление сахара в детском возрасте, что он спросил об этом у двух врачей, которые со смехом сказали, что сахар превосходная пища, предоставляющая наилучшее топливо самым легким и самым дешевым способом, и что он особенно хорош для активного, увлекающегося спортом мальчика. Отец был настолько доволен этим «приговором», вынесенным двумя квалифицированными представителями медицинской профессии, что он подарил ему в день рождения сахарный конус такого типа, какой потом продавался сельскому населению того района, обернутый толстой бумагой и весивший не меньше двадцати фунтов. Подарок мыслился как юмористический комплимент потреблению сахара моим другом, которое получило такую высокую оценку врачей.

В недавней работе по научному питанию, опубликованной одной ассоциацией по распространению научных знаний среди шведского народа, один из крупнейших пищевых химиков этой страны защищает широкое потребление белого сахара всей этой нацией, а особенно ее спортсменами. «Все наши спортсмены хорошо знают, - говорит автор, - о ценности белого сахара, особенно в качестве топлива при физических нагрузках». «Сыпьте много сахара в свою кашу», — один из главных советов этого автора, вполне достойный пищевого химика с умом, столь же «свободным» от физиологических соображений, как и белый сахар «свободен» от бесценных пищевых минералов, содержащихся в овощах или сырье, из которого он экстрагируется.

Этот пищевой химик не знает, что белый сахар, действуя в его лаборатории как химически чистое топливо с большой калорийностью, в системе человеческого организма действует как разъедающая отрава.

Я в последние годы много раз побивал все свои прежние лыжные и конькобежные рекорды, занимаясь напряженным спортом по восемь или десять часов при температуре 20-40°F ниже нуля, без всякой пищи, кроме чистой воды, и все же никогда еще не возвращался домой измотанным. Это легко можно делать на пище, состоящей из хлеба грубого помола, сливочного масла, картофеля (который печется и съедается в мундире), сырых капустных листьев, тертой сырой моркови, сырого лука и молока.

При моем последнем посещении Скандинавии это были единственные продукты моего питания на протяжении шести недель, в течение которых я проводил по пять-восемь часов в день при больших физических нагрузках под открытым небом.

Я могу добавить, что мой первый напиток утром состоял из сока половинки лимона и одного апельсина, размешанных в пинте воды без каких-либо иных добавок. Из этого питания были строго исключены сахар в любой форме, белый хлеб, приправы и даже овсяная каша, потому что я не смог раздобыть овсянки грубого помола, к которой я привык.

В городе, где жил мой друг, было семь врачей, причем все они были почти такими же невежественными в том, что касается влияния различных продуктов питания на человеческий организм, как и сам мой покойный друг. От них он вообще не получил никакой поддержки для разумного изменения своего образа жизни. Ни один из них даже и на один миг не заподозрил бы белый сахар в том, что он — одна из главных причин, которая привела к разрушению его пищеварительной системы. Он пал во цвете лет, как раз в то время, когда его дети начали взрослеть и нуждались в нем больше всего, с «пулей» в своем животе, которую выпустил тот же самый невидимый враг, который «укладывал» по два матроса в день на крейсере «Кронпринц Вильгельм». Если бы только он был прооперирован в тот день, то нет ни малейшего сомнения в том, что он был бы теперь живой и в лучшем здравии, нежели когда-либо. Ибо это несчастье и то, что ему едва удалось вырваться из когтей смерти, открыли бы его глаза на причины, которые обусловили его язву желудка. В любом случае это побудило бы меня срочно прийти ему на помощь, и я уверен, что я смог бы не только поставить его снова на ноги, но и дать ему такое здоровье, подобного которому у него никогда не было в его предыдущей жизни.

Теперь мне выпал удел скорбеть на его могиле и увидеть конец трагедии. У той же самой могилы стояла его молодая жена во цвете лет с пятью детьми, самому старшему из которых было лишь двенадцать лет, а самому младшему — два года, лишившимися отца, которого они все обожали и в котором они так нуждались. И все же все они оставались под впечатлением того, что несчастье, которое выпало на их долю, было неизбежно, и что даже медицинская наука в лице трех врачей не смогла бы помешать уходу от них их отца в мир иной, и что случившееся было Божьей волей.

У могилы были врачи, представлявшие науку, и был священник, предлагавший религиозное утешение. Но какие уверения могут когда-либо утешить тех, кто понес тяжелую утрату, когда лопата земли за лопатой рассказывают совсем о другом, и когда они возвращаются домой, чтобы найти одно место пустым, одну дверь закрытый, а один голос и одни шаги никогда больше не будут услышаны вновь.

Спустя два месяца после смерти моего друга родился его шестой ребенок.

Несколько месяцев спустя мы стали свидетелями того, как была распродана и рассеялась его флотилия яхт и лодок — гордость его жизни.

Пожалуй, ничто не могло заставить меня глубже осознать жестокость судьбы, ибо именно в море, на палубе и под парусами этих яхт я провел в его компании некоторые из лучших мгновений своей жизни.

Все переживали его смерть и глубоко горевали. Ни на одних похоронах в этом старинном шведском городе никогда не было большего числа скорбящих.

Он был настоящим спортсменом.

*** Но рассказана еще не вся история. Лишь за год или около того до этого несчастья один из его братьев вернулся из Соединенных Штатов Америки почти в таком же состоянии, в каком были матросы крейсера «Кронпринц Вильгельм». Он служил офицером в армиях союзников в течение всей войны и после прекращения военных действий провел несколько лет в США, откуда он вернулся сраженный болезнью, проявлявшейся главным образом жестокой невралгической болью на левой стороне его лица. Он проконсультировался со специалистом по нервным болезням, который очень типично предложил операцию, которая снимет мучительную боль с левой стороны его лица, хотя одновременно обездвижет ее так, что он сможет смеяться лишь другой стороной. Еще один специалист по расстройствам пищеварения диагностировал язву двенадцатиперстной кишки, для которой, как он сказал, нет иного лечения, кроме операции. Однако от операции он отказался в обоих случаях. В качестве последней возможности были испробованы диета и много физических упражнений на свежем воздухе.

Диета, предложенная специалистами, состояла главным образом из каши, большого количества сливок, вареных яиц, оливкового масла, прессованного творога, белого хлеба, рыбы, мяса — в целом это была пища, в которой не было остатков, и которая неизбежно должна была вызвать тяжелый запор. Запор и начался. Срабатывание кишечника можно было вызвать лишь слабительными и клизмами, которые давали стул, состоявший из твердых как камень кусков. Болезнь стала постоянной, и на похоронах моего друга его брат, который избежал всех опасностей мировой войны, выглядел обреченным человеком.

Я побудил его приехать в Лондон. Он приехал — одна кожа и кости, желтое лицо, и похожий на тень. Одним словом, развалина — одно из самых жалких зрелищ, какое я когда-либо видел.

Я посадил его на недельное пощение с обилием воды, чтобы дать его язве двенадцатиперстной кишки шанс зажить. Затем началась борьба за жизнь, которая велась в той самой комнате, где я пишу эти строки. Часто приходя домой я не знал, найду ли я его живым или нет. Но постепенно его состояние улучшилось на диете, настолько же отличной от того, что предложил бы любой врач, как день отличен от ночи. Принципы, которые я применил в его случае, были по-существу те же самые, которые я изложил в предыдущих главах. Лечение увенчалось полным успехом. Через четыре месяца я смог отправить его домой с восстановленным здоровьем и избавленным от всех своих недугов — новым человеком. Так случилось, что он вошел в дом своей матери в тот самый день, когда праздновался ее семьдесят девятый день рождения, в присутствии большого числа родственников и друзей. В письме ко мне он описал то удивление, с которым все смотрели на него в том самом городе, где лишь несколько месяцев тому назад на него смотрели как на живой труп, помеченный смертью, которому, как думали, судьба отмерила всего лишь несколько месяцев жизни.


С тех самых пор и до сего времени он здоров.

Как легко было бы спасти моего друга, который теперь лежит в шести футах под поверхностью земли. Ибо его телосложение, должно быть, было на самом деле изумительное, если оно позволило ему продержаться так много лет, несмотря на свое питание, как на крейсере «Кронпринц Вильгельм».

Еще один его брат был тоже подкошен подобным питанием. Однако у него слабым местом оказался не пищеварительный тракт, а легкие. Он заболел чахоткой, и в возрасте двадцати пяти лет считался обреченным человеком. Я немедленно отправил его в Приморские Альпы Французской Ривьеры, где в течение шести месяцев он жил исключительно на хлебе грубого помола и плодах земли — большом количестве разнообразных фруктов, козьем молоке и свежей воде. Через шесть месяцев такой жизни его снова осмотрел д-р Данжу (Danjou) в Ницце — в то время видный реформатор питания в южной Франции, который едва смог поверить своим глазам. Произошла полная метаморфоза. У него теперь было первоклассное здоровье. Его врачи дома выразили свое удивление, но не проявили какого-либо интереса к способу, которым было достигнуто это чудесное исцеление.

Мать этих двух парней недавно (в 1934 г.) отпраздновала свой восемьдесят третий день рождения едва ли хоть с одним седым волоском на голове и со всеми своими умственными способностями в целости и сохранности. Однако она потеряла одного из своих самых любимых сыновей, а в его лице и одного из своих лучших друзей, до того, как он достиг хотя бы половины ее нынешнего возраста.

Почему ему пришлось покинуть сферу своей деятельности так рано? Она живет практически на такой же пище, на какой жил и он, за исключением его чрезмерного потребления сахара и табака. Ответ на этот вопрос дают пищевые обстоятельства, в которых она росла до двадцатилетнего возраста. Употребление кофе с сахаром, сливками и белым хлебом было тогда редкостью. Ее пища в те годы была проще, грубее и существеннее. До двадцатилетнего возраста она не знала «проклятия» запора. Он начался лишь после того, как она вышла замуж, но в конце концов, в возрасте пятидесяти лет, он лишил ее слуха. Ее глухота, которая постепенно увеличивалась все время с тех пор и отрезала ее, год за годом, от звуков окружающего мира и голосов ее родственников и друзей, превратила ее голову в некую мастерскую с гудящими, оглушающими звуками.

В течение тридцати трех лет весь этот адский шум и гудение продолжались ночью и днем. Она относится к ним с ангельским терпением, думая, что это — ее крест, та доля страданий, которую назначила ей высшая сила, решения которой непостижимы. Она так думала и тогда, когда умер ее четвертый сын, а тот самый врач, который нес ответственность за его преждевременную смерть, произнес речь на похоронах над его гробом. Она думала так, когда и ее шестой сын приехал домой из США, пораженный болезнью, я ее пятый сын «схватил» чахотку. Ее муж, а также первый и третий сын были «отобраны» у нее давным давно. К настоящему времени все ее шесть сыновей уже ушли бы в мир иной, если бы луч света неожиданно не осветил весьма запущенный орган в человеческом теле. Этот луч света показал, что «непостижимая сила» — это ничто иное, как то, что большинство врачей все еще упорно считают пустяком: хронический запор, обусловленный неправильным обращением, которому подвергается этот весьма запущенный орган, посредством другого, с медицинской точки зрения, в равной степени несущественного фактора — современного питания.

Слон, сделанный из мухи!

Пораженная чумой Европа шестнадцатого века насмерть забила бы камнями или сожгла бы на костре любого, кто осмелился бы предположить, что все громадные страдания людей — всего лишь результат внешней грязи. Подобное же предположение относительно того, что большинство наших нынешних физических и психических страданий — всего лишь результат внутренней грязи, осмеивается и высмеивается вот уже больше четверти века большинством представителей медицинской братии.

Сколько еще десятилетий пройдет, сколько еще могил придется выкопать, сколько семей будут выметены из жизни, и сколько человеческого счастья будет разрушено, прежде чем современный цивилизованный человек извлечет из этого урок?

XXV РАСШАТАННАЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА Никакие органы тела не страдают больше от беспорядка в нем и от различных ядов, введенных извне и произведенных внутри, чем нервы и мозг.

- В нервных центрах более интенсивный обмен веществ, чем в нервных стволах и нервные окончаниях, - говорит профессор Оливер на странице 324 своих примечаний к работе Бушара Лекции по аутоинтоксикации при болезнях.

Эта уязвимость нервной системы для грязи в кровяном русле — факт, хорошо установленный изысканиями и исследованиями многих высоких авторитетов. Но это и тот факт, который хорошо известен каждому наблюдателю повседневной жизни. Где тот человек, который не замечал чувства облегчения, ощущаемого во всем теле, а особенно в духовной сфере, непосредственно после хорошего стула? Он воспринимается так, как если бы тяжкий груз был внезапно снят с плеч. Дыхание становится свободнее, ноги шагают проворнее, мысли текут легче, и жизнь становится веселее. Кажется, что чувство радости и оптимизма переполняет все тело и проявляется в духовной сфере как более безмятежный взгляд на жизнь.

Однажды на севере Швеции я познакомился с лектором, который был прикреплен в качестве репортера к ведущей провинциальной газете. Он рассказал мне следующую историю:

- Наш редактор часто давал нам задания писать статьи и передовицы на важные темы.

Иногда нам приходилось говорить ему, что мы считаем задачу слишком трудной и боимся, что не сможем выдать удовлетворительного результата. У него на это всегда был один и тот же ответ: «Пойдите в туалет и начните все с начала».

Этот редактор был практическим физиологом, который, не будучи знаком с трудами сэра Арбутнот-Лейна и Бушара или даже не зная их имен, методом простого наблюдения пришел к выводу о том, что задержка стула и сопутствующее накопление ядовитых веществ в толстой кишке также обусловливают задержки и помехи для умственных способностей.

Если можно было бы сделать некоего рода инструмент, показывающий содержание ядовитых веществ в человеческом организме в любой момент, то мы бы обнаружили, что колебания в наших психических состояниях приподнятого настроения и угнетенного состояния вплотную следуют за увеличением и падением токсичности.

Это не теория, а факт реальной действительности, который любой нормальный здоровый человек может легко проверить, пожив какое-то время на пище, которая будет поддерживать кишечник в здоровом состоянии, а затем снова в течение такого же промежутка времени — на пище, которая вызывает запор. Никакой кишечник не находится в здоровом состоянии, как констатировал Гиппократ 2300 лет тому назад, если у него нет трех или четырех хороших опорожнений в сутки. Хотя такого состояния организма нельзя достичь одним лишь питанием без достаточных физических нагрузок на свежем воздухе, которые насыщают кровь кислородом и помогают эффективнейшим способом нейтрализовывать и удалять яды, любому человеку будет очевидно, что в правильном питании и обилии физических нагрузок заключается средство нашего избавления от большинства наших психических переживаний и тревог.

То, что все душевнобольные страдают от запора, и что в большом числе случаев психическое здоровье возвращается, как только удается восстановить правильную работу кишечника, — это факт, признанный ведущими психиатрами. Но от этого факта до принятия на «вооружение» естественных средств лечения и профилактики запора — еще длинный-предлинный путь, для преодоления которого медицинскому истеблишменту, возможно, понадобятся сотни лет. Время течет медленно, и никогда оно не течет еще медленнее, чем в тех случаях, когда приходится развенчивать накопленные познания и навязчивые идеи прошлого прежде, чем можно будет побудить забитые ими мозги и умы увидеть простую истину, возвещающую рассвет нового дня.

Этот новый день придет ко всем, кто, свободный от предрассудков и принятых в обществе условностей, готов подвергнуть принципы, заложенные Гиппократом, Бушаром, сэром Арбутнот-Лейном и сэром Артуром Кейтом, простой практической проверке, при условии, что его толстая кишка еще не достигла такого состояния разрушения, которое характеризуется симптомами ужасной болезни под названием колит.

К сожалению, колит широко распространен, особенно в Англии и Америке, миллионы жителей которых питаются в значительной степени такой же пищей, на какой приходилось влачить существование команде крейсера «Кронпринц Вильгельм» во время его рейдерства по морям. Но колит сегодня обнаруживается и повсюду, во всех цивилизованных странах, где употребляется подобная пища, и где, следовательно, распространен запор. Любой тип пищи, в которой не хватает витаминов, пищевых минералов и грубой пищи, но с чрезмерным количеством белка, как мы видели, приведет ко множеству болезней, в соответствии с конституциональными болезненными тенденциями или органическими слабостями разных индивидов. Однако, во всех случаях без исключения центральная и периферическая нервные системы пострадают пропорционально качеству и количеству этой пищи и ее влиянию на работу толстой кишки.


«Химико-физический состав нервного вещества, должно быть, крайне неустойчив, так как малейшего толчка достаточно, чтобы вызвать большое возбуждение, - пишет д-р Р.

Макфай в своей уже упоминавшейся книге Роман о человеческом теле. - Малейшее прикосновение к кончику тоненького волоска на руке немедленно чувствуется в мозге, что означает, что это прикосновение вызвало возбуждение в структуре кончика нервного волоконца, которое моментально распространяется вверх на всю длину этого волоконца до мозга. А также, если мы щекочем ступню ноги, даже очень-очень легонько мягким перышком, то молекулярное возбуждение бежит прямо вверх до спинного и головного мозга и вызывает центростремительное возбуждение, которое ведет к сжатию мышц ступни;

и если продолжить это щекотание, то оно может привести к настоящим судорогам. Опять-таки, режущий десну зуб, или гран стрихнина в крови, может привести к большим нервным взрывам и резким сжатиям мышц. Странно обнаружить такую конституциональную неустойчивость и, тем не менее, такую точную функциональность». К счастью, мы редко получаем гран такого сильного яда, как стрихнин в крови, но, к сожалению, мы получаем много гранов бактериальных ядов из кишечника и много унций ядовитых веществ из пищеварительного тракта, обусловленных перееданием и введением пищи, которая легко загнивает и застаивается в теле. Эти токсины вызывают постоянное раздражение нервного вещества, которое проявляется в психической сфере как «нервозность», «раздражительность», депрессия, пессимизм, мрачный взгляд на жизнь.

Из всех нервных клеток тела мозговые клетки характеризуются самым интенсивным обменом веществ. Сам мозг можно уподобить губке, постоянно омываемой потоком крови. «В химическом отношении он состоит главным образом на девяносто или девяносто пять процентов из воды и некоторых сильно фосфоризованных жиров, и он весит в среднем немного больше трех фунтов. В нем нет ничего такого особого для показа, но все же, говоря языком науки, эти три фунта дряблого киселеобразного вещества являются величайшей «динамо-машиной» во вселенной» (Макфай).

Эта великая «динамо-машина», больше, чем любой другой орган во всем теле, зависит от качества топлива, которое кровоток постоянно оперативно доставляет к ее многомиллионным сложным клеточкам-фабрикам. Если это топливо — хорошего качества, то оптимизм и радость жизни преобладают в мироощущении человека. С другой стороны, если этот кровоток обеспечивает его мозг постоянным притоком жидкости, которая загрязнена испорченным или застойным воздухом в легких или нечистой, обедненной, деминерализованной, дегерминированной и гниющей пищей в пищеварительном тракте, то будут преобладать депрессия и пессимизм, вызывая чувства усталости и отвращения к жизни, несправедливости, иронии, жестокости и даже садизма.

В последнем случае человек склонен винить все и вся, кроме своих собственных ошибочных жизненных привычек. Он видит причину своего психического состояния во внешних событиях, а свое избавление от него — в стимулирующих напитках, наркотиках и лекарствах из аптеки или в духовных лекарствах, предоставляемых целителями душ разнообразных деноминаций. Если он теософ, то он верит в то, что страдает вследствие совершенных грехов, если не в этой жизни, то в какой-нибудь предыдущей;

если он представитель секты «Христианская наука», то он думает, что его недуги являются результатом привычек неправильного мышления;

если он член какой-нибудь государственной церкви, то он рассматривает свои душевные и телесные недуги как своеобразный крест, который нужно нести с терпением и силой духа.

У болезни есть тенденция раскалывать жизнь на два противоборствующих лагеря — добро и зло, черное и белое, ночь и день. Бедный страдалец разрывается между этими силами и подозревает многие свои естественнейшие чувства в том, что они относятся к сфере зла, из-за отравленного состояния своих нервов и головного мозга. Он говорит о «высшей» и «низшей» природе в самом себе и часто проводит дни и ночи в опустошительной борьбе с воображаемыми силами.

Этот конфликт, совершенно неизвестный по-настоящему здоровому человеку, является всего лишь психической проекцией борьбы, которая идет в организме человека между бактериальными и гнилостными токсинами, отравляющими кровь, и усилиями всех желез внутренней секреции и органов по их нейтрализации и удалению. Отсюда исходят взлеты и падения, мгновения приподнятого настроения и уныния, самоутверждения и самоотрицания. «Himmel hoch jauchzend, zum Tode getrbt — То возносящийся, ликуя, до небес, то опечаленный смертельно». #) #) Цитата из драмы Гёте Эгмонт (примечание переводчика).

Цивилизованный мир в настоящее время осажден армией людей с расшатанными нервами, которые ищут свое спасение в том, что быть последователями различных школ религиозной и этической мысли, либо древней, либо современной, вместо того, чтобы «зреть в корень» проблемы. Они почти все страдают от запора, не зная об этом. Сказано, что современный цивилизованный человек тратит половину своей жизни на развитие этого недуга, а другую половину — на борьбу с ним. Излечение, к несчастью, не достигается посредством одного лишь вступления в разнообразные этические и религиозные общества, какое бы большое влияние ни оказывал дух на тело. Ибо точно так же, как мы не можем поддерживать воздух в классе свежим и здоровым, пока дети в этой комнате еженедельно не принимают ванны и не меняют грязного нижнего белья на чистое, мы не можем поддерживать и наш дух здоровым, если мы не заботимся о том, чтобы главный приемник пищевых остатков нашего пищеварительного «завода» — толстый кишечник поддерживался в чистом и здоровом состоянии.

- Нашей самой большой проблемой всегда будет контроль и управление «транспортной» системой толстого кишечника, - говорит сэр Артур Кейт.

Никогда в истории европейцев не уделялось так много заботы и внимания внешней чистоте и гигиене, чем в настоящее время;

однако очень немногие из тех мужчин и женщин, которые стремятся поддержать себя и свое окружение безупречно чистыми, как кажется, осознают, что внутренняя грязь — гораздо более серьезный источник телесных, психических и моральных проблем и тяжких болезней, чем руки, не вымытые перед едой, или рубашки, не смененные один или два раза в неделю. Они по-глупому думают, что зловоние, вызванное их фекалиями за пределами их тела каким-то образом не существует внутри него, т.е. что фекалии начинают вызывать эту жуткую вонь лишь после их выхода из заднего прохода. Они стремятся раздобыть самую чистую туалетную бумагу, этикетка на упаковке которой свидетельствует о том, что содержимое было проверено и одобрено медицинской братией, которая рекомендует ее на более или менее высоком уровне. Что за благословение эта медицинская братия! Без ее постоянной бдительности и надзора всякая грязь и микробы могли бы попасть снаружи через нижний конец пищеварительного тракта. То, что попадает туда на другом конце, неважно.

Во времена Гиппократа первое, о чем спрашивал врач, осматривая пациента, был вопрос о консистенции и запахе фекалий, а также о вкуса и запахе пота. Если какое-либо из этих двух телесных выделений было не на должной высоте, то врачи знали, что тело находится в тревожном состоянии, и первое, что они делали, было приведение этих двух телесных функций в норму. В наше время наши ученые врачи, которые с презрением относятся к врачам древней Греции, подвергают телесные выделения всяческим лабораторным исследованиям, но они не используют своих органов чувств так, как они использовались их предшественниками во времена Гиппократа, хотя никакой лабораторный аппарат никогда не превзойдет их по чувствительности.

Залы наших христианских ученых, теософов, спиритуалистов и психоаналитиков заполнены людьми — главным образом дамами из высших сословий, которые думают, что симптомы болезни можно изгнать разными умозрительными теориями и трюками, в то время как все это время они дают пристанище внутри себя гниющим, дурно пахнущим остаткам десятков приемов пищи, где кишмя кишат бесчисленные бактерии, и откуда токсины переносятся посредством «взломанной» системы кровообращения к каждому органу в теле и особенно к нервам и к ганглиозным клеткам головного мозга — главного средоточия всех умственных способностей.

И все же лечение психических заболеваний, психоанализ, спиритизм, теософия, христианская наука, и т.д. — сейчас en vogue, #) а теории Бушара, сэра Арбутнот-Лейна и сэра Артура Кейта — нет. Удивительно отметить, что даже те, кто интересуется физической культурой и реформой питания очень мало знают и плохо понимают их учение. Я однажды попросил даму-лектора объяснить теорию и учение сэра Арбутнот Лейна об ободочной кишке, но ничего не мог извлечь из ее объяснения, кроме того, что он выступает за несколько срабатываний кишечника в сутки и считает толстый кишечник настоящей опасностью для человечества. В таком случае вовсе неудивительно, что духовные наставники и вожди нашего времени знают так мало о причинах и смертоносных последствиях запора и проявляют почти полное невежество и безразличие относительно идей Лейна в своих попытках лечить болезни, которые являются всего лишь следствием неестественного использования, которому подвергаются некоторые важные органы тела в наше время.

#) Фр. - в моде (примечание переводчика).

Однажды меня пригласили посетить большое учреждение на европейском континенте по лечению болезней передачей мысли и молитвой. Дом был полон красиво украшенных кабинок, куда отправлялись люди, чтобы помолиться в уединении, и откуда посредством передачи мысли болезни, как говорилось, вылечиваются даже у людей, живущих на таком удалении, как Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка и Калифорния.

Руководителем этого учреждения был известный спиритуалист, который входил в транс в определенное время еженедельно в присутствии большого числа членов. Будучи в трансе он сосредотачивался на лечении далеко отдаленных участников или тех пациентов, которые особенно страдали. У меня была возможность поговорить с ним, когда сеанс закончился, и я не мог не заметить по его болезненному и мертвенно бледному цвету лица и по ряду других симптомов, что он сам страдает от тяжелого запора.

- Пожалуйста, извините за довольно нескромный вопрос, - сказал я, - но можно ли мне спросить, не страдаете ли Вы от запора?

Он вопросительно посмотрел на меня, как будто он по-настоящему не понял сказанного мною. «Я имею в виду, продолжил я, - что обычно у Вас редко бывает больше одного стула в сутки, а возможно не больше одного — за двое суток, и что Ваш стул твердый и причиняет Вам большие неприятности на выходе».

- Ну что же, друг мой, - сказал великий руководитель. - Вы весьма точно описали мое состояние, но я не могу понять, какое оно имеет отношение к спиритизму или нашим способам лечения болезней?

* Я боюсь, - сказал я спокойно, - что оно имеет очень большое отношение и к тому, и к другому. На вашем месте я бы попытаться вылечить свой собственный запор, прежде, чем пытаться лечить болезни, которые могут быть всего лишь результатом такого же состояния тех, кого Вы пытаетесь лечить молитвой и передачей мысли.

Однако все эти люди, страдавшие более или менее от того же недуга, что и их руководитель, ежедневно часами стояли на коленях в красиво украшенных кабинках, молясь за людей, о которых они знали не больше, чем имена и адреса, и которые, опять таки, по всей вероятности страдали от болезней, вызванных точно таким же недугом.

Во время больших эпидемий Средневековья духовные силы, в которые верили люди, как казалось, были совершенно равнодушны к тем условиям, которые их вызвали. Точно так же и у заклинаемых сегодня духовных сил, как кажется, нет никакого представления о настоящих причинах страданий, которые испытывает цивилизованное человечество.

Духов заклинают в широких масштабах предложить лекарства и средства лечения недугов и болезней, но все эти лекарства и средства лечения — исключительно те, которые в моде. Их мог бы предложить и любой врач более прозаическим языком. Куэ (Cou) стал после своей смерти одним из самых модных и авторитетных представителей спиритуалистических миров, с которым консультировались несчетные страдальцы через своих медиумов, и к которым сами духи, как казалось, относятся с большим почтением.

Но толстый кишечник, важность которого для здоровья и болезней Виктор Гюго уже так ясно осознал еще сто лет тому назад, все еще совершенно не замечается духами, несмотря на свои большие размеры и перегруженное состояние.

Ничто не заставило меня усомниться в претензии на обладание ясновидением и другими необыкновенными дарами, выдвинутой целителями душ и великими вождями разнообразных духовных движений, больше, чем тот факт, что ни один из них не смог увидеть или обнаружить то, что сэр Арбутнот-Лейн и сэр Артур Кейт увидели обыкновенными глазами при исследовании человеческого кишечника. Сколько книг было опубликовано о духовных мирах, эфирных и астральных телах, странных разноцветных колесиках различной формы, вращающихся в этих телах, невидимых для обыкновенных глаз, но видимых и понятных этим вождям, которые, несмотря на свой явный интерес к тому, чтобы найти средство лечения широко распространенных болезней цивилизации, тем не менее, оказались слепы к запоздалому функционированию и разрушенному состоянию одного из крупнейших и важнейших органов человеческого тела.

Ни эти великие вожди, ни их поклонники еще полностью не осознали революционизирующих идей выдающегося хирурга Англии и ее величайшего анатома, и, следовательно, духовные миры все еще остаются в потемках относительно этих великих открытий. Духи все еще эксплуатируют Куэ и предлагают все такое же медицинское или духовное лечение, стесняясь затронуть такие банальные проблемы как наш хлеб насущный, потребление белого сахара, переваримость отрубей, нехватка грубой пищи в питании и т.д. Но как только все эти жгучие вопросы, от которых в конечном счете зависит «быть или не быть» индивидов и народов, станут достаточно известными и популярными, то окажется, что и интересы великих махатм #) и духов тоже изменились соответственно, а спиритические сеансы и эзотерические книги будут полны рассуждений и разглагольствований на эти темы. Духи Гиппократа, Бушара, сэра Арбутнот-Лейна и сэра Артура Кейта станут очень популярными, и будут тогда вызываться заклинаниями для объяснения через металлические трубы в таинственной темноте спиритического сеанса того, чего никто не хотел слушать или придерживаться, когда они были живыми.

#) Махатма — термин индийского происхождения. Буквально означает «великая душа» или «великий дух». Обычно используется для обозначения лиц, почитаемых за мудрость и святость (примечание переводчика).

В конечном счете вся эта мания должна исчезнуть после восстановления правильного функционирования ободочной кишки.

Несколько лет тому назад на мою долю выпала большая честь пообщаться с якобы перевоплощенными духами императора Марка Аврелия, Св. апостола Павла и философа Сенеки. Я не знаю, зачем этим августейшим особам нужно было выбрать тела трех таких тощих людей, но через несколько лет более гигиенической жизни и более рационального питания, они постепенно покинули их, уступив свои места Гиппократу, придворному врачу Марка Аврелия Галеносу (Галену) и Парацельсу. В конце концов и эти великие авторитеты древней и средневековой медицины бросили их, предоставив господам Роджерс, Хиггинс и Смит возможность жить своей собственной жизнью без помех со стороны античности. И только супруга Св. Павла упорствовала в претензии на то, что она знаменитая «гетера» имперского Рима, которая перевоплотилась, чтобы ее спас добрый император Марк Аврелий. Однако Марк Аврелий тоже отбыл, и ее в конечном счете вылечил перевоплощенный Галенос, он же г-н Хиггинс, после чего она тоже осталась — лишь сама собой.

Так вот, все эти фантастические идеи были всего лишь результатом нездорового состояния духа, отражая токсемию, от которой страдали люди, о которых идет речь. Эта токсемия может приводить ко многим странным идеям, действиям и трагедиям, как будет видно из следующего случая.

Один мой друг, большой идеалист, женился на очаровательной девушке, у которой, к несчастью, в возрасте двадцати лет развился тяжелый колит, и в то же самое время она попала в руки бессовестной «духовной» наставницы, которая заполучила полный контроль над ее умом. Они жили счастливо вместе несколько лет, пока эта наставница снова не появилась на сцене и не потребовала, чтобы их единственный ребенок воспитывался в ее школе на другой стороне земного шара. Муж решительно выступил против этого и, как следствие, был проклят. Так как он был морским капитаном, то большую часть времени его не было дома. Однажды, вернувшись домой, он нашел своего единственного ребенка — шестилетнего мальчика на грани голодной смерти.

В его отсутствие мальчик заболел. Его жена обратилась за помощью к великой наставнице, которая взялась за его лечение при условии ничего не сообщать об этом мужу и никому не показывать ни одного ее письма или рецепта. В результате этого «лечения», здоровье мальчика постепенно было подорвано в такой степени, что он в конце концов заболел туберкулезом.

Само собой разумеется, что эта женщина, якобы великая махатма, никогда не задавала никаких вопросов о том, в каком климате живет мальчик, сколько он весит, из чего состоит его ежедневное питание, сколько раз в день он кушает, или какое количество пищи он съедает каждый раз. Матери лишь было категорически велено держать мальчика на низкокалорийном питании. Когда ему стало хуже, то та же самая великая махатма заявила, что эта болезнь в сущности вызвана поступками, которые мальчик совершил в предыдущей жизни, и что это — чистилище для его души, необходимое тяжкое испытание для «духовного» исцеления, и что через это испытание, выпавшее на долю ее и мальчика по великому закону Кармы, у него разовьется удивительный характер. И на самом деле он избран махатмами для особого поручения в потустороннем мире.

Мальчик умирал, когда приехал его отец. Он сразу же взял дело в свои руки и позволил ему кушать столько, сколько он мог осилить. Более того, он сам шел в кухню и готовил пищу, когда его жена отказывалась это делать, обвиняя его в срыве великих намерений махатмы. Увидев, что ей не удается настоять на своем, она, горько плача, закрывалась в своей комнате.

Мальчик выздоровел. Было выяснено, что фактически он был измучен голодом до такой степени, что, гонимый голодом, украдкой рылся в мусорных ящиках соседних ферм и собирал заплесневелые кусочки хлеба и другие пищевые отходы, которые он затем прятал в стогах сена.

Однако потом в течение многих лет у него были признаки, указывавшие на то, что его нервной системе был нанесен тяжкий урон. Мальчик был определен в морскую школу после того, как его мать бросила как его, так и его отца ради своей «великой»

наставницы.

Это — лишь один случай из тысяч подобных случаев, показывающих, к каким трагедиям может приводить расшатанная нервная система. Я лично видел эту женщину незадолго до того, как она уехала в «Обитель света» к своей любимой духовной наставнице. Все симптомы резко выраженного колита присутствовали в ее телосложении, походке, общей манере держать себя, цвете лица и самом выражении ее лица. Она была одной из тех плоскогрудых тонких женщин с болезненным цветом лица, которых так любят рисовать наши современные художники, и которые рекламируются женскими журналами в качестве современного типа женщины. Этот тип и на самом деле современен, потому что при современном способе питания этому типу обеспечено все большее и большее распространение.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.