авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«FB2: “Grizian ”, 19.03.2008, version 1.1 UUID: FBD-2WPHSNEM-NAV7-RDB3-QM34-W4HWVT9D1E6A PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Он подбросил ножик на ладони. Интересно, а если пойти в отказку, что будет? Полезут вниз, свяжут и поднимут насильно?

Сварог не стал держать мысли при себе, высказал их вслух:

– А если не подниматься вовсе?

И вот удивительно – Пятница понял своего Робинзона.

– Они бросать сюда труп обезьяны, – сказал Н’генга. – Сидеть, сидеть, нюхать, нюхать, потом сам просить наверх.

– Ладно, не станем доводить до крайностей, – Сварог взялся за лестницу. – Да вроде бы и невежливо отказываться от приглашения потомков – если я ничего не путаю – духов земли. Никуда не уходи, Н’генга, я скоро.

– Н’генга будет ждать Ягуа, – со всей серьезностью произнес Сварогов, блин, верный слуга.

– Только очень жди, – про себя проговорил Сварог, начиная карабкаться по неудобной, раскачивающейся лестнице.

Наверху его подхватили за руки и вытащили из колодца. Среди дикарей – а их собралось у колодца с десяток – давешних знакомых из группы захвата и доставки Сварог не обнаружил. Впрочем, даже если б обнаружил, вряд ли стал бы с ними раскланиваться как с добрыми знакомыми. Правда, и в морду вряд ли бы заехал – ввиду полнейшей бессмысленности этого искреннего выплеска чувств.

Нынешние аборигены мало чем отличались от виденных ранее – те же, с позволения сказать, одежды, те же копья, тот же намалеванный посреди лба белый глаз. Дикари молча окружили Сварога, жестами показали, что тому надо покорно следовать за ними, куда укажут, и – повели.

Ну вот, у Сварога появилась наконец возможность посмотреть поселение дикарей. Он не взирал по сторонам с исследовательским восторгом и не ис кал следов погибших цивилизаций. Он просто запоминал особенности местности, чтобы применить эти знания на практике. А практика представлялась простой: побег.

А ведь насчет древней цивилизации, пожалуй, уж и не такое сумасбродное предположение. Похоже, и вправду некогда здесь был город. Сквозь буй ную тропическую поросль отчетливо проступают очертания каменных фундаментов, да вон и кусок стены даже сохранился, некогда, видать, высочен ной… Да, похоже, папуасы и в самом деле обитают среди руин заброшенного бог знает когда поселения. Так что очень может быть, хранит сия землица тайны ушедших веков.

«Ага, вот ты и можешь стать Шлиманом. Первейшим археологическим академиком этого мира.

Особенно если окажется, что просто-напросто нет в природе других конкурентов по археологической части. И ничего нет на белом свете, кроме бесконечных джунглей и обитающих в них потомков ко гда-то развитых цивилизаций, – вот что пришло на ум Сварогу. – Между прочим, руины заброшенного города, так сказать, наводят на кое-какие вполне конкретные предположения… Отчего-то вспоминается некая Багряная Звезда. Одно ее появление на небосклоне вызвало массу необъяснимых и довольно зловещих происшествий. И все гадали: что будет, когда она подойдет поближе? А не грянет ли очередной всемирный катаклизм? Возможно, тут он как раз и грянул. М-да, если здесь живут выродившиеся обитатели Талара – как обитатели неба, так и обитатели земли, – то стоит признать, что выродились они весьма основательно…»

Пока вели его через деревню, Сварог насчитал пятнадцать хижин. А, нет, вот еще одна, за деревьями. И еще. Насколько велика деревня, понять было трудно – местность здесь была холмистая, так что не исключено, что за холмами притаилось еще немало папуасских хижин, равно как и развалины горо да.

Хижины не заставляли сердце замирать в эстетическом восторге – сделанные из кольев и прутьев, цилиндрические, радиусом метров пять-десять, крытые пальмовыми листьями. Без окон, с входным проемом. На стенах висят пучки травы, гирлянды из каких-то корешков, нанизанные на прутья большие листья. Из загончиков доносятся малоаппетитная вонь и приглушенное блеяние, повсюду бродят, путаясь под ногами, пыльные красно-черные курицы. За одной из хижин Сварог углядел несколько грядок, правда, что на них произрастает, не рассмотрел. Но вообще-то – каково, однако! Дикари, оказывается, не лесом единым живут, освоили и какое-никакое земледелие и прочее скотоптицеводство. Может, у них тут еще и ремесла процветают вкупе с ростовщичеством, письменностью и первым частным капиталом?

Но не воспылал Сварог желанием цепляться за прописку на этой жилплощади. А вдруг они как раз того и хотят – собираются торжественно посвятить в папуасы. Еще клятву, глядишь, заставят произнесть: «Я, Станислав Сварог, в прошлом граф и король, вступая в дикие ряды кровожадного племени лю доедов, торжественно клянусь: регулярно приносить человеческие жертвы, метко плеваться из трубочки ядовитыми колючками, пырять врагов острым копьем и с завидной регулярностью оплодотворять наших первобытных красавиц…»

Кстати, «красавицы», о которых вовсе не случайно подумал Сварог, наличествовали в зоне прямой видимости. Они хлопотали по хозяйству, как, соб ственно, первобытным женщинам и положено. Шелушили какие-то гигантские орехи, скребли какие-то шкуры, что-то замешивали в деревянном коры те, вертели в руках палку, вставленную в отверстие в колоде (не иначе добывая огонь), куда-то шли с пучками травы в руках. Некоторые дамы бросали в сторону большого белого человека равнодушные взгляды и возвращались к своим увлекательным занятиям. Ну, в общем-то, взаимно. Туземки, во всяком случае издали, не вызвали у Сварога естественного мужского интереса, хоть и были все как одна не одеты. И тут одно из двух: либо что-то в Свароге от всех этих прыжков через миры и пространства сломалось по мужской части, либо его представление о женской красоте разительно расходится с тем, что он здесь видит.

Возле хижин возились голые дети, пузатенькие, рахитичные спиногрызы. Вот детей появление белого пленника привлекло – забыв про свои игры, они бросились вслед процессии. Однако приблизиться им конвоиры не дали, грозно цыкнули, папуасята отскочили и дальше следовали уже на расстоя нии.

Сварога, никаких сомнений, вели к дому на пригорке. Дом, надо сказать, презанятный. И чем ближе подходишь, тем больше в этом убеждаешься. Во первых, это тебе не глинобитная хижина, крытая пальмовыми ветками, а натуральный дом, отгроханный из таких же камней, что и колодец временного содержания. Во-вторых, домик слеплен из камней не по принципу «как получится», а даже с некоторыми архитектурными излишествами (например, два невысоких каменных столба перед входом, куполообразная крыша). В-третьих, на стене просматривался некий то ли узор, то ли знак, то ли вензель (не заросший мхом и травой, не забитый пылью, что означает, что за ним следят, его вычищают). Знак этот Сварогу что-то мучительно напоминал, но вот только что? Возможно, просто дежавю. Очередное.

Над домом тонкой струйкой поднимался дым, и, надо сказать, приятных ассоциаций сие не вызывало. Невольно вспомнился эпизод у ручья, вырван ное и съеденное сердце чернокожего старика. И моментально выскочила откуда-то мыслишка: а ну как ломануть в ближайшие кусты и оттуда в лес?

Только вот шансов на спасение нет ни единого. Оно, понятно, удастся избежать пущенных в спину копий и шипов. Но так ведь в лесу нагонят! Против знающих в этих краях каждую травинку туземцев он в лесу так же беспомощен, как слепой против зрячих. Ну а даже если каким-то чудом убежит… И ку да идти? В какую хотя бы сторону? Вот то-то… В общем, поднялись на пригорок, остановились перед входом в дом… Кусок материи, заменяющий собой дверь, откинулся в сторону, и наружу выско чил старый знакомый – предводитель папуасских коммандос. Поглядел на Сварога обалдело, шарахнулся в сторону и бочком-бочком прошмыгнул мимо.

Дикари принялись тыкать копьями в сторону проема – мол, заходи. И внутрь Сварог вошел один, конвой остался за порогом.

Внутри его встретили полумрак и приторный запах, напомнивший ароматы индийских курительных палочек. В глубине помещения что-то мерно по трескивало, и сверху, из-под свода, доносилось громкое трепыханье – на ум пришла крупная бабочка, изо всех сил лупящая крыльями и бьющаяся о сте ны в поисках выхода.

Пока глаза не привыкли к освещению (а задействовать «кошачий глаз», как, впрочем, и иные магические штучки, он счел преждевременным, мало ли что, пусть это будет его тузом в рукаве), Сварог различал немного: ворох сучьев в углу, обвалившуюся дальнюю стену (или просто кучу камней, снесен ных сюда и сваленных у стены), мохнатую груду посреди комнаты… Груда зашевелилась, стала расти вверх.

И перед Сварогом, распрямившись, предстал несомненный человек. На плечи у него было наброшено нечто, спадающее до бедер и при первом взгляде напоминающее огромную лохматую мочалку, а лицо закрывала темная маска – вытянутая вниз, с опущенными углами рта, с продолговатыми, узкими прорезями для глаз, по бокам свисали сцепленные цепочками кольца, изготовленные вроде бы из прутиков. А еще Сварог впервые увидел среди тутош них лесов, полей и рек не босого туземца – ноги хозяина хижины от ступней до колен покрывали обмотки из шкур.

Шаман, кто же еще. Кто еще может вырядиться столь уродским образом!

Сквозь прорези для глаз Сварога внимательно изучали. («А ростом он будет малость повыше своих соплеменников».) Сварога так и подмывало выкинуть какую-нибудь шутку. Скажем, щелкнуть по маске. Удержался, понятно, не пацан все же, а король. Но он и сам не мог объяснить, почему на него вдруг ни с того ни с сего напала игривость. Может быть, происходящее слишком уж напоминало фильм далекого детства «Земля Санникова»?

Шаман вдруг шагнул вперед, вытянул руку (жилистая, вены, как провода), его кисть замерла на полпути к лицу Сварога. Пальцы – длинные, с то ли об ломанными, то ли обгрызенными ногтями, покрытые пигментными пятнами, еще более темными, чем сама кожа, – зашевелились, словно пытаясь нащу пать что-то в воздухе.

– И что дальше? – произнес вслух Сварог с коротким нервным смешком. – Спляшем шаманский рок-н-ролл?

Его голос, спокойный, негромкий, шрапнелью разлетелся по помещению, взлетел под свод и обрушился сверху звуковым дождем. Ишь ты, акустика тут… Как в охотничьем зале его манора. Или как в театре Ла Скала.

Шаман протянул указательный палец к самому лицу Сварога, но не дотронулся. Чуть подержав палец у лица, он опустил руку.

А затем достал из-под своей мочалки, закрывавшей тело, прицепленный к нити коготь. Коготок был что надо, с ладонь длиной, загнутый на конце яст ребиным клювом. «От какого ж зверя этакая пакость?» – удивился Сварог.

А потом… Потом шаман поднес коготь к маске и ловким, уверенным движением, каким резчики стекла кромсают алмазными резаками окна по разме ру, процарапал маску.

– Твою мать! – Сварог схватился за щеку. По ней – полное впечатление – словно раскаленным прутом провели. Хотя тут же, впрочем, отпустило.

Шаман издал звук, похожий на сдавленный смешок, и вторично поднес руку к своему лицу, засунул пальцы в прорези глаз и медленно начал стаски вать маску с лица.

Как завороженный Сварог следил за ним. Сердечко отчего-то зашлось отбойным молотком. «Спокойно, спокойно. Кто перед тобою? Пещерный чело век. Чем он нас может удивить? И не такое видали. Особенно по части колдовства».

Шаман отвел маску от лица.

– Так вот ты какой, дедушка шаман, – тихо произнес Сварог.

Бритая наголо голова от макушки и до шеи была вымазана чем-то белым. Свободными от толстого слоя белого вещества (глина, что ли) оставались только глаза и рот. Возраст этого человека определить было весьма затруднительно, все морщины заштукатурены… да и на фига нам его возраст?

А шаману от Сварога определенно что-то было нужно. Недаром он отрывисто произнес несколько слов на своем папуасском наречии и показал куда-то рукой. Сварог проследил направление и увидел темный проем, ведущий в соседнее помещение. Не ограничившись словом, шаман ухватил Сварога за ло коть. Как пассатижами сжал.

– Ого! Да ты, отец, силен… Белоголовый потянул Сварога за собой, не уставая показывать рукой, в которой держал маску, на темный проем.

– Ну что ж… Ну пойдем посмотрим, что там у тебя за потайная комната, – Сварог не видел смысла упираться. Потому что вообще не видел пока никако го смысла в происходящем.

Не отпуская его локтя, шаман перешагнул порог второй комнаты, Сварог последовал за ним.

– Показывай, показывай свои закрома.

Если первое помещение можно было поименовать предбанником, то к этому подходило слово «шаманская». Света здесь было даже больше, чем в предбаннике, он проходил сквозь отверстие, расположенное ровно по центру потолка. Отверстие было нешироким и походило на воронку, помещенную раструбом вниз. «А дожди не заливают? Или тазики подставляете? А может, затыкаете горлышко? Вещички же могут намокнуть».

Намокнуть могли пучки сушеных трав, развешанных по всему помещению (размером оно было где-то квадратов в тридцать). Намокнуть могла шкура какого-то лесного хищника – какого именно, Сварог не понял, но судя по размеру этой шкуры, встретиться тет-а-тет с ее хозяином он бы не хотел. Дожде вая вода могла залить жаровню… или кострище… или как назвать круг из камней, в котором сереет пепел?

А в дальнем углу на шкуре лежал… Батюшки святы! Таросы и Ловьяды! Не может быть!

Сварог почувствовал, как пол уходит из-под ног. Рукавом камзола он вытер со лба выступивший пот и потрясенно пробормотал:

– С этого и следовало начинать.

Потому что в углу он увидел автомат. Причем не какой-нибудь, а старый добрый АКМ-47. Со вставленным магазином. Правда, приклад разукрашен ка кими-то идиотскими рисунками в жанре «палка, палка, огуречек, вот и вышел человечек», нанесенными, похоже, той же краской, какой размалевал свою голову шаман. В остальном – автомат выглядел целехоньким. И это был стопроцентно «калаш», а не что-то на него похожее. Десантный майор Ста нислав Сварог спутать не мог.

«Только спокойнее, милорд, – сказал сам себе Сварог. – Не суетись. Еще ничего не ясно. Всякое может быть. В том числе и наваждение».

Глава шестая МАГИЯ НИЧУТЬ НЕ БЕЛАЯ ока Сварог обалдевал при виде автомата, шаман опустился на корточки перед кострищем и бросал в него какие-то листья, отрывая их от огромного П вороха засушенных веток. Иногда он наклонялся и дул на костер, поднимая облачка пепла. В общем, человек был занят делом. И старался товарищ не зря. Под пеплом, видимо, все же сохранились угли, потому что листья начали тлеть. Сиреневая струйка дыма потянулась к потолку, к этому горлышку пе ревернутой воронки. И что-то сей запах напоминал. Ну да, так пахнет сжигаемый смородиновый куст. Один из запахов осенних огородов… В голове Сварога воцарился полный сумбур. «Калашников»? Выходит, Земля? Выходит, он и в самом деле в Африке? И вроде бы срочно надо брать за грудки шамана, местного вождя и всех прочих аборигенов в порядке очередности, рисовать им на земле машины, заводские трубы, самолеты, корабли и тому подобные атрибуты жизни белого человека – а вдруг кто-то на что-то среагирует, замашет рукой в каком-нибудь направлении, лопоча по-своему:

«Там! Там!»

С другой стороны, сперва, по уму, наверное, следует подойти к оружию и произнести заклинание, развевающее морок. И если не колыхнется воздух над шкурами, не исчезнет, словно смытая губкой, видимость автомата и на его месте не появится корявая палка, то надо внимательно осмотреть изделие на предмет маркировки самого автомата и патронов. Знающему человеку эти цифирки и буковки многое могут сказать. Ну, в общем, надо что-то делать, а не стоять столбом. Сварог двинулся к автомату.

На ум вдруг пришла еще одна шальная мысль: «А вдруг белоголовый – не тот, за кого себя выдает? Некий хитрила из большого мира прибился к пле мени и, использовав элементарные трюки, занял место шамана, чтобы почувствовать себя настоящим корольком пусть в маленьком, но королевстве? И ростом он выше своих соплеменников… Если так, то автомат он должен держать в порядке и в боевой готовности».

А ежели шаман сейчас с визгом кинется наперехват… Ну, тогда придется брать его на прием, благо что позабыто не все, чему учили в десантуре, и от правлять шамана на кратковременный отдых от действительности. И пока шаман приходит в себя, имеет смысл здесь как следует пошарить. Глядишь, и удастся еще что-нибудь найти. Чем черт не шутит, может, валяется где-то под шкурами найденная папуасами в лесу карта, шаману интересная лишь как большой разноцветный фантик. А ежели не валяется… Что ж, когда служитель языческого культа очухается, с ним надо будет вдумчиво потолковать.

Вдруг и вправду никакой это не папуас. Или папуас, но из которого посредством жестов и рисунков все же удастся выжать информацию… Потолковать-то в любом случае не помешает. Сперва, конечно, по-хорошему… А шаман тем временем, казалось, не обращал никакого внимания на большого белого человека, он был всецело увлечен своим костром, подбрасывал в него новые листья. И дыму становилось все больше.

Сварог быстрыми шагами покрыл расстояние до шкур в углу, нагнулся, взял в руки автомат, сразу почувствовав, как ладони знакомо покалывают ис ходящие от оружия токи силы и уверенности… И в тот же момент грубо и остро, как топор в полено, в сознании надрывно затренькал сигнализатор опасности. Сварог резко обернулся.

Еще мгновение назад шаман сидел над костром в центре помещения. А сейчас он уже находился аккурат за спиной Сварога. «Это же невозможно!» – только и успел подумать Сварог, но рука шамана со стремительностью ножа гильотины уже падала вниз, и ладонь его сжимала что-то белое, то ли кость, то ли дубинку… …Придя в себя, Сварог почувствовал резь в глазах и сильную боль в ушибленном затылке, распространяющуюся по нервным волокнам в шею, спину, грудь. Даже в ноги. Он лежал на спине, его подташнивало. А над головой клубился проклятый сиреневый дым.

Сварог обнаружил, что не может пошевелиться. И скосив глаза, понял, в чем дело, – он был плотно обмотан шкурами, лежал, точно младенец в тугих пеленках.

Откуда-то доносились странные звуки – неприятное шуршание, словно огромное насекомое выбиралось из сухого, хрустящего кокона. Потом шурша ние перешло в тихий скрежет и потрескивание, похожее на потрескивание горящей свечи. Впрочем, в такой ситуации все звуки станешь истолковывать как странные и зловещие… А, вот и нечто определенно знакомое: стук дерева о дерево. «Колотушка тук-тук-тук – спит животное паук», – откуда-то при шли на ум стихи.

Сварог попытался приподняться, взглянуть, что происходит. Не получилось. В проклятых негнущихся шкурах он был как в каменном саркофаге.

Послышались мягкие шаги. Сварог увидел над собой большое белое пятно, украшенное тремя черными пятнами – рот и глаза на белом лице шамана.

– С-сука, – прохрипел Сварог. Говорить и даже дышать было тяжело – в грудь, сдавленную шкурами, много воздуха не наберешь.

Шаман потянулся к голове Сварога, приложил палец ему за ухо, чуть надавил. Сварог почувствовал, как забилась под пальцем некая жилка. А потом… вдруг разом прошли все болевые ощущения – будто вынули из затылка шип, от которого и болело.

– Оно, конечно, спасибо… но чего тебе надо-то? И чего пялишься? – выдавил из себя Сварог. Хотя слово «пялишься» и не совсем годилось. Шаман просто смотрел глаза в глаза. Не мигая смотрел, без всякого выражения. Так смотрят на людей каменные истуканы.

Наконец колдунишка отвел руку и отвел взгляд. Потом за чем-то потянулся, взял это «что-то» и, одной рукой приподняв голову Сварога, другой поло жил под затылок неудобный, прямоугольный предмет. Похоже, подсунул деревянную колобашку. Чтобы Сварог увидел представление? Ишь какой забот ливый… Страха Сварог не ощущал. Хотя, кажется, самый подходящий момент, чтобы холодные, липкие щупальца сдавили тело теснее, чем кожаный мешок, чтобы сердце превратилось в нервный трясущийся комок, а мозг принялся рисовать картины надвигающегося кошмара, одну ужаснее другой. Ничего этого не было и в помине. Сварог испытывал сейчас… стыд. Да, самый натуральный стыд – за то, что он, обладатель магии ларов и просто, черт возьми, король, сейчас находится в руках совершеннейшего дикаря и полностью от него зависит. Ну… это мы еще посмотрим! То, что он спеленат смирительны ми шкурами, еще не значит, будто он ничего не может, кроме как покорно дожидаться продолжения шаманского банкета. Вот уж всяко не станет он ле жать бревном и любоваться тем, что над ним творят. Мы еще посмотрим, кто кого переколдует… А белоголовый шаман тем временем отошел от Сварога, исчез из поля видимости – похоже, и вовсе вышел из комнаты. Но быстро вернулся. В правой руке он держал нож, с лезвия которого стекали крупные темные капли, а в левой… В левой он держал петуха. Черного. И головы, кстати, лишенного.

«Ножичек-то определенно армейский, – механически отметил Сварог. – Автомат, нож… И нисколько не боится прикасаться к вещам чужих, через кото рые в него могут проникнуть враждебные духи. А впрочем, может и нет в этом ничего странного… Ведь шаман – первый друг духов, их рупор. В такого чу жие духи не проникнут».

Шаман поднял руку, и кровь из петуха полилась уже не на пол, а на грудь Сварога. Губы белоголового зашевелились, шепча какие-то слова, – Сварог их не слышал.

Сварог вдруг обратил внимание, что сиреневый дым скопился у отверстия потолочной воронки и, похоже, наружу уже не выходил, а как бы закупорил дыру в потолке. Из-за этого дыма все предметы в комнате приобрели сиреневатый оттенок.

И еще Сварог обнаружил кое-что новенькое: вдоль стены появились светильники, сделанные из залитых жиром половинок кокосового ореха. Отврат ный чад от жировых лампад и смородиновый запах сжигаемой травы, смешиваясь, образовывали странный аромат, одновременно отталкивающий и приятный. Как, скажем, тот же запах бензина… Шаман отбросил в сторону тельце петуха. И принялся ножом размазывать кровь, как размазывают масло по хлебу, по шкурам, которыми Сварог был стянут. Иногда белоголовый наклонялся низко-низко и что-то шептал на кровь… В голове приятно зашумело, щекотливые мурашки пробежали по коже, тело наполнилось легкостью и покоем.

Доподлинно знать, что происходит, Сварог не мог, но больно уж это все походило на ритуал вуду, – по крайней мере, как его изображали в американ ских фильмах категории «В», заполонивших видеосалоны России в начале перестройки. И вот, пожалуйста, еще одно тому подтверждение: в ход пошли небольшие камни причудливой формы и кости – то ли птичьи, то ли мелких зверюшек. Шаман тряс их, завернув в кусок черной кожи, потом бросал на пол и вглядывался в рисунок, который они, упав, образовывали.

«Что там вуду с человеком делает? В зомби превращает, что ли? Ну, мы-то не станем этого дожидаться». Сварог проговорил слова заклинания… И в затянутой сиреневым дымом шаманской на глазах хозяина произошло подлинное чудо: одним могучим рывком белый человек изнутри разорвал шкуры – в разные стороны полетели обрывки и ошметки, – со звериной прытью вскочил на ноги и пулей бросился к выходу… Собственно говоря, никто ничего не рвал и ни к какому выходу не бросался. Всего лишь иллюзия, господа. Впервые для решения оперативных задач Сварог применил сей способ (погрузил себя в невидимость и создал двойника) для поимки мелкого воришки по имени Паколет, который впоследствии стал вернейшим соратником. Да и потом тоже приходилось прибегать к простому, но действенному способу. Иногда жизнь спасало, например, на Грама таре: только так и ушли беглецы от назойливых пилотируемых, похожих на скатов птичек.

Так что пока иллюзорный Сварог рвал иллюзорные шкуры, истинный, во крови и во плоти, продолжал лежать в настоящих шкурах. Пусть белоголо вый ведун побегает за двойником. Пока шаман за фантомом гоняется (а гоняться он может долго, иллюзия устатку не знает, короче, бегать будет, пока не сообразит, что его дурят), у Сварога будет предостаточно времени, чтобы зажечь огонь на пальце, поярче и погорячей, и – в прямом смысле слова – вы жечь себе путь на свободу… Твою мать! А эт-то как понять!

Шаман не бросился за двойником. Сперва-то он, как и ожидал Сварог, побросав свои камни и кости, дернулся следом за иллюзией, но вдруг встал как вкопанный. Потом упал на колени, сгреб ладонями с пола вместе с пылью и грязью пролитую петушиную кровь, плеснул этой пакостной смесью на угли костра и прокричал что-то отрывистое, более похожее на обезьяньи вопли, чем на звуки человеческой речи.

Для Сварога ничего не изменилось. Но, видимо, изменилось для шамана. Он проурчал удовлетворенно и спокойным шагом направился не к выходу из комнатки, где скрылся двойник Сварога, а к завернутому в шкуры пленнику. Похоже, этот волхв из джунглей владел заклинанием, позволяющим отли чать истинное от ложного. Неужели он в самом деле маг? И маг неплохой? Только этого не хватало… Сварог поспешно включил «магическое зрение». И увидел на полу и стенах что-то вроде переливающихся неярким зеленым светом клякс. Причем бы ло заметно, что эти кляксы двигаются, плавно меняют форму. Но что сие такое и чего от этого ждать, Сварогу было решительно непонятно.

Ладно. Посмотрим, какой ты маг. Сварог попробовал пощупать шамана на предмет колдовских способностей. И… не вышло. Ощущение было такое, будто подносишь руку к голове человека, но вместо головы обнаруживаешь холодную твердость мраморного изваяния, да к тому же еще и заряженного статическим электричеством.

Конечно, Сварог не был великим специалистом в делах колдовских. Так, кое-чего нахватался на скорую руку. Однако слабенького мага, думается, он смог бы прощупать. Выходит, перед ним не просто маг, а маг еще и сильный. Да бред! Не может такого быть! Откуда в такой глуши, да еще среди канни балов… Но если это будущее Талара… «Если это все же будущее Талара, то выродиться могло не только население земли, – неожиданно пришло в голову. – Небожителей тоже могло накрыть. И не потомок ли ларов сейчас передо мной, кое-какие магические умения все же сохранивший? Опять же Пятница, разговаривающий пусть и на ломаном, но все же таларском…»

Шаман подошел к Сварогу. Покопавшись, извлек из-под своего мочалкоподобного одеяния некий пучок… Это были тонкие иглы, похожие на сосновые, ну разве чуть-чуть подлиннее. И принялся втыкать их в залитые петушиной кровью шкуры. Сварог чувствовал, как они входят в тело. Это было не боль но, но чертовски унизительно, как всегда бывает унизительно, когда над тобой проделывают непонятные эксперименты с непонятными последствиями.

Что ж, промедление смерти подобно. И Сварог… расслабился. Отключился. Привычно вошел в состояние… Ну, разные школы называют это состояние по-разному. Дзен-буддисты, например, именуют его состоянием пустоты, шаманисты – состоянием измененного сознания, последователи восточных бое вых искусств – рассеянным вниманием, любители же сеньора Кастанеды – остановкой внутреннего диалога. Как бы то ни было, суть одна и та же: отре шиться от всего, в том числе и от бесконечной беседы с самим собой, которую мы, сами того не замечая, ведем ежесекундно, избавиться от внутреннего мысленного фона. Очистить сознание, наполнить его пустотой… Автоматом исчезли и все болезненные покалывания: сейчас не до пустяковых неприят ностей.

Далеко не впервые в жизни Сварог пользовался заклинанием, лишавшим предметы веса. Получилось со щенком хелльстадского пса, получилось с броненосцем… Ага, получалось и сейчас! Вот шаман поднялся на носках, вот замахал руками, что твоя мельница! Ну держись, первобытный космонавт, сейчас ты поймешь, что такое невесомость!

Пока ведун болтается под потолком, Сварог тем способом, что планировал прежде, преспокойно выберется из саркофага и, как давеча собирался, вдум чиво потолкует с колдунишкой. Уж он-то… Почувствовав, что происходит что-то не то, Сварог вновь задействовал «третий глаз». В магическом зрении зеленоватые нити от клякс, которые Сварог прежде разглядел на полу и на стенах, протянулись к шаману, сошлись в одной точке на его теле – примерно в сантиметре над пупком. Подобие рычания вырвалось из глотки шамана, он раскинул в стороны руки, зеленые потрескивающие дуги пробежали перед ним… И – шаман непостижимым образом устоял перед заклинанием Сварога.

Как обычно после заклинания, лишающего предметы веса, Сварог ощутил неимоверную физическую усталость, словно только что разгрузил вагон с углем. Но несмотря на опустошение, попробовал сосредоточиться и произнести заклинание вторично… И вновь не вышло! Если в первый раз шамана хоть чуть-чуть да приподняло, то в этот не получилось совершенно. Чувство было такое, словно пыта ешься голыми руками приподнять «БелАЗ». Но главная беда – Сварог потерял время, за которое мог придумать что-то другое… Несколько иголок, воткнутых в шкуры, вдруг начали тлеть, съеживаться. Шаман подскочил к лежащему на полу пленнику, схватил нож и провел лез вием от одной тлеющей иголки до другой, потом к третьей и вырезал из шкуры лоскут в области сердца Сварога. Подбежал к одному из светильников, поднес лоскут к пламени – и тот вмиг сгорел, как сухой пергамент.

И вновь шаман оказался над Сварогом. Склонился, приблизил лицо к области сердца Сварога (а сердечко-то колотится, как при взлетных перегрузках) и сделал глубокий, скворчащий вдох.

Сварог явственно почувствовал, как из него что-то уходит, перетекает в склонившегося над ним белоголового ведуна. Будто каждую его клетку покида ет крохотная частица, частицы сбиваются в невидимый рой, и рой покидает его телесную оболочку.

И что-то еще происходило с ним… нечто неуловимое… но крайне важное.

Сиреневые всполохи в глазах и жажда, разрывающая рот… И эта непередаваемая тоска, прибивающая тебя разом, – такая же, как в миг, когда прыгаешь с горы в бездонную пропасть… Сварог смотрел сверху вниз, смотрел из-под потолка и видел шамана, застывшего словно в столбняке, с открытым ртом и распахнутыми глазами. В ру ках у шамана был маленький барабан. («Ну да, – вспомнил Сварог, – приметил я его, когда вошел в шаманскую, он лежал возле кострища».) Барабан напо минал перевернутую вазу, разрисованную черными и белыми штрихами. Сейчас шаман лупил по нему. Лупил бешено, неистово, исступленно, дергаясь в такт все убыстряющемуся ритму. Мелькающие руки сливались в полосы… Ну ладно, шаман, ладно, барабан… Сварог видел запачканный петушиной кровью пол и лежащего на нем человека.

И человек на полу выглядел необычно… Нет, конечно же, не отыщешь ничего необычного в человеке, опутанном окровавленными шкурами, утыканном иглами, рядом с которым на полу ле жит тушка черного петуха и вокруг которого вьется сиреневый дым. Это как раз таки бывает сплошь и рядом. Однако с человеком на полу произошло и продолжало происходить еще кое-что. Из выреза на сердце, напоминающего непроницаемо черный провал в форме вытянутого треугольника, исходило радужное свечение. И свечение это опутывало лежащего, как кокон. Кокон переливался разными цветами, но заметно преобладали только три: лимон но-желтый, фиолетовый и красный. А вообще-то, цвета перетекали один в другой, завивались в фигуры, эти фигуры распадались, на смену им приходили новые, по-новому перемешивающие в себе цвета. И был во всем этом некий недоступный смысл. «Может быть, это и называют аурой? Может, так она и выглядит?» – полезли в голову какие-то совсем лишние здесь и сейчас рассуждения.

«А ведь там внизу – я, – вдруг понял Сварог. – Сверху смотрю сам на себя». Это было невозможно, немыслимо, но… это было.

А потом появилась нить, светящаяся пронзительно-голубым светом. Нить вырастала из области пупка лежащего, поднималась вверх и терялась в си реневых клубах. И там, где нить зарывалась в клубы, проступил знак… Где-то уже виденный – «штрихованный треугольник». Ах да, он же вырезан над входом в шаманский дом… Сварог вдруг почувствовал – еще немного, еще усилие, и он поймет самое важное из всего, что когда-либо происходило с ним от рождения и до этого дня. И он пытался понять. Но что-то не пускало вперед, не пускало легко, играючи, так же, как стокилограммовый детина без усилий удерживает в своих лапищах малолетнего сопляка.

А в голове Сварога кто-то осторожно копался холодными пальцами, перебирая мысли, воспоминания, мечты и желания. И этот кто-то был не шаман.

Не во власти шамана такое.

А в душе Сварога росло странное чувство – смесь почти мистического трепета, страха, восторга, неверия, преклонения… Сварог вдруг увидел совсем близко перед собой пламя ритуального костра, в котором рождались, жили и умирали прозрачные бесформенные суще ства, перед смертью успевавшие поведать тому, кто умеет слышать, тайны мирозданья… Видел крадущуюся через заросли, в пяти полетах копья отсюда голодную пуму и знал, как на расстоянии подманить ее к засаде охотников… Слышал какофонию голосов, без слов нашептывающих ему на ухо волю бо гов… А еще Сварог знал, как повелевать своим телом, чтобы оно превратилось в птицу и, крутя над головой крыльями без перьев, поднялось в небо… А еще он видел, что там, за небом, нет ничего, кроме самой обыкновенной звездной ночи, но чтобы добраться дотуда, нужно оседлать гигантское дерево, из корней которого бьет ревущий огонь… Чувствовал, что путь его лежит гораздо дальше и глубже, чем простирается человеческая жизнь, но чтобы выйти на этот путь, требуется пройти много других путей… Понимал, что он, Сварог, находится на распутье и почему-то только шаман может указать ему дорогу к Подземному Свету, откуда начинаются все Дороги… Сиреневый дым кружился все быстрее, быстрее, быстрее… – Ягуа… – благоговейно произнес шаман. – Ягуа, – повторил шаман с ненавистью. Даже не с ненавистью, а с такой лютой злобой, сильнее которой, на верное, и нет ничего на свете.

Спустя секунду после этого расступился сиреневый дым, затыкавший горловину потолка, и Сварог устремился вверх свободно и легко. Его увлекло и выбросило в ослепительное ничто… Глава седьмая ФИГУРЫ АСТРАЛЬНОГО ПИЛОТАЖА варога, вернее, его бестелесную сущность, неумолимо влекло вверх. И это было здорово. Он ощущал необычайную легкость и прилив сил. Его тянуло С вверх, тянуло, как в той самой песне: все выше, и выше, и выше. А вместо сердца и впрямь, казалось, помещался пламенный мотор.

Он увидел под собой дом шамана, рядом с которым, воткнув в землю копья, сидели на корточках дикари. Он поднимался все выше, и дом с каждым мигом удалялся, стремительно уменьшаясь в размерах. Люди возле дома вдруг стали крохотными, с жуткой быстротой проваливаясь вниз вместе с зем лей и травой. Деревня, огороды, развалины, лес вокруг селения, – все слилось в пухлую зелено-желтую массу, сделалось похожим на аккуратно вырезан ный из бумаги макет.

Захлестнувшая его эйфория была всеобъемлющей. Показалось, что в этом полете и заключен смысл жизни. Захотелось крикнуть что есть мочи: «Да пусть продлится он вечно!» А интересно, видят ли его с земли?

Судя по стремительному удалению от земли, он мчался на приличной скорости, что твой истребитель. Только не бил в лицо тугой воздушный поток, не ревели моторы и не стелился сзади инверсионный след.

Сварог увидел, как где-то очень далеко, на краю бесконечных лесов, полыхнула ослепительная зарница, окрасив часть горизонта алым. Это было похо же на внезапный закат солнца. Или на взрыв чего-то большого и взрывоопасного. Например, нефтеперерабатывающего завода. Но отчего-то Сварога ни сколько не беспокоило, что это такое на самом деле. Единственное, чего хотелось, так это подняться еще выше и зарыться в облака… Предчувствие беды вошло в сознание грубо, остро – как финский нож под ребра. Иллюзорный нож тот, правда, моментально выдернули, и рана тут же зарубцевалась – предчувствие беды растаяло, будто и не было его. Но эйфория, в которой Сварог до того купался, блаженствуя, уже была разрушена, как Карфаген.

Это надо сказать спасибо вложенной в него ларами способности чуять опасность. Благодаря ей с мозга сдуло розовую пелену, и вернулась способность здраво размышлять.

Сварог впервые за время полета взглянул на себя. Остановив полет (что оказалось проще простого и полностью было в его воле), он вытянул перед со бой руку и посмотрел на нее. Вид у руки, прямо сказать, был непривычный. Более всего она походила на сгусток матово-белого сияния. Не только рука, но и все тело сейчас было таким, матово-белым.

И вдруг Сварог во всей четкости и ясности осознал, что именно происходит.

Твою мать!

С помощью ли вуду, иной ли, более могущественной магии и при содействии иных, более могущественных сил, но чертов шаман высвободил… нет, не душу, но астральное тело Сварога, в оболочке которого и заключена душа, и отправил это тело в свободный полет – в надежде, что там, в полете, оно и за теряется, оторвется окончательно и навсегда от плоти. А исконное тело, то есть как раз та самая плоть, осталось лежать незащищенным и беспомощным в доме шамана. Тело осталось в полной власти проклятого ведуна.

Твою мать! Даже смерть… простая человеческая смерть предпочтительней вот такого конца!

Сварог кувырнулся в воздухе, вытянул руки перед собой и, сложив ладони, понесся вниз. Он падал со скоростью чуть ли не в два маха, но сопротивле ния воздуха не было и в помине. Вокруг лишь колыхалось некое зыбкое полупрозрачное марево.

Откуда-то сбоку вдруг появилась огромная черная птица. Птица, не замечая опасности, парила, распластав крылья. Сварог не успел среагировать и во ткнулся в нее… И – ничего не произошло. Ну, если не считать того, что Сварог промчался сквозь птицу, как ныряльщик проходит сквозь отражение предметов в воде.

Словно они с птицей существовали в разных плоскостях бытия. Собственно – почему же «словно»… Именно в разных плоскостях. Есть мир электромаг нитных излучений, есть мир магической энергии, а есть плоскость астральная. Вот в ней он, похоже, сейчас и кувыркается милостью шамана, чтоб ему век счастья не видать… Сварог немного ошибся с выходом на цель и очутился не у дома шамана, а на краю деревни. Легко затормозив («И никакой инерции, физические зако ны в этой плоскости бытия, совершенно очевидно, не действуют, свои законы здесь»), Сварог перешел в горизонтальный полет. Пересек черту, где закан чивались джунгли и начиналось селение. Помчался над крышами, над которыми дрожали потоки раскаленного воздуха, пронизанного едва заметными дымками – повсюду женщины готовили еду. И никто не показывал на него пальцем, никто не застывал обалдело, задрав голову. А ведь сейчас он проно сился над самыми головами этих людей, едва их не задевая… Е-мое, а это еще что?!

Сварог вдруг почувствовал, что его догоняют. Нет, он не услышал рассекаемого воздуха. И уж тем более – воплей: «Стой! Не уйдешь! Стрелять буду!» (Да и вообще в этом разрезе мира царило почти полное беззвучие. Что-то доносилось, словно бы из-за очень толстой, обложенной ватой стены, но пришлось бы внимательно прислушиваться, чтоб разобрать, что это за звуки.) Нет, не слухом, а как-то по-другому он уловил движение сзади, за левым плечом.

И оглянулся.

Его целеустремленно догоняла узкая, хищная тень. Черт, это еще что такое?

Мгновенье спустя Сварог узнал преследователя. Шаман, сучий сын! Его астральная оболочка отливала темно-синим и то и дело вспыхивала радужны ми переливами. А в руке он сжимал ту самую кость, которой не так давно огрел Сварога по голове.

Происходящее даже странным трудно было назвать. Это было настолько невозможно, что нормальный человек, окажись в подобной ситуации, не со владал бы с психикой и закончил свой астральный поход элементарным сумасшествием.

Но Сварог видал виды и похлеще.

Темный силуэт неотступно следовал за ним. И догонял. Самое смешное и удивительное – ведь совершенно ясно, что здесь делает шаман в виде аст рального тела и чего он хочет. А хочет он не дать воссоединиться астральному телу Сварога с телом физическим. Его, гада, устраивает разобщенность Свароговых сущностей. Ему одному ведомым образом проклятый чернокожий колдун почуял, что Сварог повернул назад и помчался наперехват.

Сварог прибавил скорость. И не пришлось думать, как это делается. Просто захотел – и скорость тут же возросла.

Вот и дом шамана. Вот круглое отверстие в крыше. Сварог устремился в него… И словно ударился о невидимую стену. Будь он в человеческом теле, непременно отбил бы себе все внутренности. В астральном же теле его после удара отбросило назад, в глазах зарябило, закружилась голова – сильнее, чем на центрифуге. Внутрь дома он так и не попал.

Понимая, что сейчас его атакуют со спины, Сварог закрутил вираж, вычертил в воздухе замысловатую петлю, нырнул к земле, у самой земли развер нулся и помчался обратно в деревню. Останавливаться нельзя. А что можно? Если шаман продолжит преследование – а должен, должен! – то от него мож но оторваться, запутать его как-то, что-то еще предпринять, чтобы оставить преследователя за спиной, вновь вернуться к дому и попробовать влететь не через крышу, а через дверь.

Таков был на ходу составленный план.

Вновь промелькнули туземцы возле домика, петля дороги, щиплющие траву козы. Сварог промчался над колодцем, в котором сейчас томился Н’генга.

Быстро оглянулся – шаман совсем рядом. Что называется, висит на хвосте.

Сварог скользил над самой землей, впереди по курсу приближалось скопление туземных домишек… Он решительно вонзился прямо в стену дома. И… и как ожидал, прошел сквозь нее.

Он промчался через аборигенское жилище, успев разглядеть шкуры на полу, пучки трав по стенам, копошащиеся в углу силуэты. И вновь выскочил наружу.

Рядом из стены вырвался шаман. Достал-таки… Шаман рванулся к нему, закручивая вираж и заметно прибавляя скорость – в то время как Сварог шел на предельной, никак не мог ее увеличить.

Шаман был похож на стремительную черную барракуду. Понесся рядом со Сварогом. И на Сварога обрушился град ударов. Ведун бил его короткой бе лой костью.

Астральное тело Сварога содрогалось под ударами, его бросало в разные стороны, скорость падала все ниже и ниже. Сварог понял, чего добивается ша ман – лишить астральное тело противника подвижности. Возможно, хочет прибить его к земле, вернуться в дом и завершить начатое. Какому уж там по ганому черному ритуалу он задумал подвергнуть физическое тело Сварога, думать даже не хотелось. И допускать этого Сварог никоим образом не соби рался.

Он резко сблизился с шаманом и левой нанес удар в висок. Шаман даже и не думал уклоняться – и сразу стало понятно, почему. Рука Сварога прошла сквозь голову шамана, как свет проходит сквозь стакан с водой. Сварог ощутил лишь слабое тепло.

Ч-черт! Ситуация складывалась препаршивейшая. Шаман оказался более подготовленным к астральным баталиям. Запасся, гад, оружием! А чем его самого можно взять, Сварог даже не представлял.

Он бросил себя вниз, в неглубокий овражек, пронесся под мостиком и снова взмыл вверх. Шаман повторил его маневр, но с некоторым запозданием.

Ненадолго Сварогу удалось оторваться.

И что же делать?

Сварог решительно устремился к лесу. Понесся между деревьями. Как фонарные столбы за окном курьерского поезда, мелькали стволы, пни, путаница лиан, скачущие по ветвям обезьяны, выползающий из-под корней муравьед, мутный ручей. Он выскочил на поляну, увидел какие-то палатки, в беспо рядке разбросанные по земле вещи (взгляд зафиксировал зеленые ящики, тюки, треногу, рюкзаки), но нигде не заметил ни одного человека. А буквально в сотне шагов от поляны Сварог разглядел жерло точно такого же колодца, как тот, в который заточили его и Пятницу. Но некогда, некогда было описы вать круг и рассматривать подробнее детали.

Он оглянулся – отстал астральный шаман, нигде не видно. Сварог сделал полубочку, перевернулся на спину – и наверху противника не наблюдается.

Отлично. Что и требовалось. Сварог решительно повернул в сторону деревни… Он уже подлетал к дому, когда вновь показался шаман. Узкий, хищно вытянутый силуэт внезапно выскочил из-за ближайшего холма и понесся напе рехват. После полученных от шамана ударов Сварог никак не мог развить прежнюю скорость, поэтому сейчас приходилось уповать лишь на то, что он был гораздо ближе к цели, чем его противник.

Сварог, промчавшись мимо дикарей у входа и даже пройдя сквозь одного из них (престранное это ощущение: проходить сквозь человека. И нет, к сло ву сказать, в том ничего приятного), ворвался в дом на мгновение раньше шамана.

Проклятый ведун ударил Сварога по ногам, когда они проносились через первое помещение шаманского дома. Сварога крутануло и бросило на стену.

Почему он не может пройти сквозь стену шаманского дома, Сварог отгадать не пытался. Да и чего там гадать! Как любили говорить на Таларе, применена соответствующая магия, вот и вся отгадка.

Шаман опустился на пол, встал на ноги и перегородил вход в комнатенку, где лежало физическое тело Сварога. Сварог тоже поднялся.

Ведун решил не тянуть – сразу ринулся в атаку, подняв свою короткую костяную дубинку. Сварог едва успел уклониться, и белая, как медицинский ха лат, кость неизвестного существа (спасибо, что не человечья) вдарила по стене, пустив по ней трещину. Ах даже так! Серьезное оружие, однако… Сварог взвился, оказавшись высоко в воздухе, сделал кульбит и тем самым ушел от второго удара. Но так долго не продержаться. Рано или поздно он еще раз получит костью, и это отнимет у него жизненную энергию, а с нею подвижность, а там шаман и окончательно добьется своего – приколотит Сва рога к полу. Надо было что-то срочно изобретать. Трещина, говорите… Крутясь и изворачиваясь, Сварог отступал к тому углу, где лежала груда камней, которую он приметил, еще когда его вводили сюда в нормальном, че ловеческом обличье. Руины… А руинам свойственно обваливаться.

Сварог продолжал серию хитрых маневров, заставляя шамана, не слишком, судя по всему, искушенного в тактике, двигаться в нужном направлении.

И вот они в нужном углу. А теперь прижаться к стене, подставиться… и резко уйти вбок… Костяная дубинка шамана ударила по стене, и без того на ладан дышавшей. И трещиной стена не отделалась – та ее часть, от которой прежде отвали вались камни, окончательно обвалилась, открывая доступ в соседнюю комнату.

Сварог метнулся в образовавшийся проем мимо растерявшегося шамана. Взлетел в воздух, оказался над своим телом, по-прежнему запакованным в шкуры. Его астральное тело камнем упало вниз. И вошло в плоть, как меч в ножны. В глазах полыхнуло оранжевым, и… И Сварог почувствовал воссоединение физического и астрального: ощущения были похожи на щелчок запираемого замка. Мгновенно навалилась страшенная слабость. Он осознал, что сил ни на что уже не осталось, ни на какое уж больше сопротивление. Выжат досуха. Ну, по крайней мере, если суждено умереть, умрет как человек… Глава восьмая КТО В ПОДЗЕМНОМ ТЕРЕМЕ ЖИВЕТ охоже, просто умертвить Сварога в планы шамана никак не входило. Иначе – как ни прискорбно признавать – он бы без труда добился своего. Время у П него имелось. Астральные полеты вымотали Сварога настолько, что он не способен был ни к какому сопротивлению, чувствовал себя так, словно от махал без привалов и с полным боекомплектом на спине марафонскую дистанцию. Да и как тут посопротивляешься, будучи спеленутым по рукам, по но гам! Тем более, как выяснилось, шаман вполне даже успешно блокирует магические удары, что не переставало Сварога удивлять. Ох не прост ведун… Проклятый шаманишка был, очевидно, более привычен к возвращению в родное физическое тело. Едва воссоединение состоялось, колдун тут же вы скочил из помещения – как оказалось, чтобы позвать своих скучающих у входа дружков. Туземцы ловко подхватили Сварога и вынесли на руках обратно в деревню. Очень быстро выяснилось, куда и зачем его несут… Поглазеть на пленников собралась вся деревня, включая женщин, детей и стариков. Чуть ли не сотня голых черных людей с нарисованным «третьим глазом» на лбу столпилась вокруг колодца.

Едва выбравшись из одного узилища, Сварог очутился в другом. Его, прежде освободив от шкур, запихали в клетку, сплетенную из толстых прутьев, где уже находился его чернокожий товарищ по несчастью. (Именно запихали, и никак иначе – папуасы явно сооружали клетку под свои габариты, она была и невысокой, и тесной). Дикари тут же вставили на место «дверь» и лианами надежно примотали к прутьям клетки, подняли клетку на руки и по несли.

Сварог и Пятница по имени Н’генга ехали в этом паланкине, держась за прутья и покачиваясь.

– Куда нас? – негромко спросил Сварог.

Он уже отошел от астральных похождений. Потихоньку возвращались силы, которые – ни малейших сомнений – очень понадобятся в скором време ни.

– Н’генга не знать, – удрученно проговорил Пятница.

– Нас случайно не жрать собираются?

– Не понимать.

– Нас есть будут? Кушать… ням-ням?

– Не знать.

Обнадеживающий ответ, ничего не скажешь… Клетку опустили на землю. Их отнесли от колодца, ну, может быть, метров на пятьсот, а то и того меньше, приволокли на утоптанную, как дачная во лейбольная площадка, поляну, посреди которой возвышался врытый в землю каменный столб… А может, и не столб, а опора некоего разрушенного вре менем сооружения. «Еще один след древней цивилизации. Очень интересно. Обязательно напишу об этом в „Вокруг света“…»

А ежели серьезно, все это здорово смахивало на капище. Перед столбом валяются гниющие плоды, засохшие скрюченные лепешки, какие-то орехи и разного калибра черепа животных. Но – вот радость-то! – нет человеческих черепов. Очень и очень обнадеживает. Особливо в свете воспоминаний о съе денном сердце.

Вся толпа дикарей заявилась следом. Они расположились на поляне, кто-то сел на землю, кто-то остался стоять.

Вечерело. В иных краях, в иных широтах, ощущая подступающую прохладу, уже начинали бы кутаться в шали, натягивать джемпера и куртки. А здесь, наверное, прохлада приходит гораздо позже, лишь под утро, вместе с туманами. А часика через полтора, как уже знал Сварог, обрушится ночь, об рушится внезапно, вне зависимости от того, ждешь ты ее наступления или нет.

Видимо, готовясь к ночи, дикари принялись зажигать факелы, опуская их в плошку с углями, и втыкать в землю. Вскоре факелы образовали два полы хающих, чадящих круга: большой, по окружности поляны, перед первым рядом дикарей, и малый, вокруг столба.


А потом ударили тамтамы. Поляну и прилегающий к ней лес затопил монотонный ритм. Бум-бум-бум… Сварог молча наблюдал за тем, что происходит. Обмениваться репликами с Пятницей не тянуло. Вызнать у него что-либо полезное представлялось де лом бесперспективным, а натуженно бодриться казалось крайне глупым занятием, достойным лишь героев приключенческих романов.

«А вот и лучший друг пожаловал, давно не виделись». Откуда-то выскочил в центр площадки шаман в уже знакомой Сварогу одежке и в той самой, разодранной когтем маске. Шаман упал, прильнул к земле, приложил к ней ухо, будто вслушиваясь в ее дрожание. Пролежал он так недолго, вскочил, воздел руки к небу, взревел, бросился к столбу и принялся наматывать вокруг него круги, иногда замирая, иногда выдергивая из земли факел, проводя им над головой и втыкая обратно.

И тут на площадке объявились новые персонажи… Или персонаж… Короче говоря, расступился ближний круг дикарей, и на поляну выбежали четыре человека, накрытые попоной из сшитых в одно целое звериных шкур. Причем из разных шкур – шкуру льва Сварог опознал, в остальных же сомневался.

Изображая голову, впереди «существа» двигался, приплясывая, пятый человек, державший перед собой огромную маску, похожую на большой волосатый ком с торчащими из него рогами и единственным глазом на лбу. Хотя и напрашивалось само собой сравнение с тряпичными клоунскими лошадьми в цирке, но отчего-то разворачивающееся на поляне действо вовсе не вызывало смеха.

«Не иначе, ритуальная охота, – отстраненно подумал Сварог. – Перед тем как идти на охоту, первобытные племена приманивают удачу, инсценируя сцены охоты. Вот только на кого, интересно, охота и какая, к свиньям, удача? Мы здесь при чем, а? На нас вроде бы уже вполне успешно поохотились…»

Он услышал, что Пятница что-то там шепчет.

– Что Н’генга говорить? – спросил Сварог.

– Матумба, – сказал Пятница.

С угрожающим ревом навстречу сценическому «существу» выскочил из-за столба шаман. В каждой руке он держал… по белой, как свежая простыня, кости.

З-знакомые предметы. Шаман принялся размахивать костями перед «чудовищем».

– Что за Матумба? – спросил Сварог.

– Дух земли. Большой. Больше нет, – в голосе Н’генга явно слышался благоговейный страх.

В этот момент клетку опять подняли на руки и понесли. И вновь за клеткой двинулись все: и сценическое «существо», что ступало сразу за клеткой, как бы преследуя ее, и шаман, что приплясывал с костями позади «существа», как бы преследуя его, и остальные дикари. И били, били, не уставая от одно образного ритма, тамтамы.

– И что? Нас приносить в жертву Матумба?

– Н’генга думать, нас отдавать Матумба, – «обрадовал» Пятница.

Сварог смачно выругался и отнюдь не на таларском наречии. Вот, блин, почему шаман не прикончил его в доме. Не хотелось ему лишать любимого ду ха такой большой упитанной жертвы. Хочет задобрить свою Матумбу белокожим деликатесом, с-сука.

Клетку поставили на землю, и сидящие в ней люди увидели перед собой каменный венец колодца. Но уже другого колодца. «То есть, получается, тре тьего, – подумал Сварог. – В одном нас держали, второй я видел в лесу во время полета, а этот находится на краю деревни. С колодцами тут у них, я смот рю, все в порядке».

Дикари деловито принялись привязывать скрученные из лиан веревки к верхним прутьям клетки. Потом они разошлись по разные стороны колодца, растягивая веревки. Другие дикари в это время поставили клетку на край колодезной кладки.

Самое глупое было бы сейчас трясти прутья и орать: «Выпустите нас, сукины дети, долбаные ниггеры, мерзкие ублюдки! Клянусь духами неба, я уни чтожу вас всех! Сожгу напалмом!» Равноценное по глупости занятие – просунуть руку сквозь прутья, схватить кого-то из туземцев и под угрозой сворачи вания шеи требовать свободы. «А вообще-то, так даже лучше, – холодно рассудил Сварог. – Во-первых, разбиться не суждено. Во-вторых, что там внизу, неизвестно, зато известно, чего там нет. Там нет шамана и его голозадой своры. А они, признаться, надоели до тошноты. В тварь же особо не верится. Ско рее всего это мифология местного употребления. Может быть, из колодца доносятся какие-то странные звуки, объяснить которые с точки зрения природ ных законов дикари не в состоянии. И объяснили как смогли. Ну даже если тварь и в самом деле есть… Все же справиться с ней, думается, будет проще, чем с оравой полоумных дикарей, управляемых бесноватым чернокнижником. Вдобавок… уж самому себе-то можно признаться, что хочется как можно скорее и как можно дальше оказаться от чертова шамана. Уж больно опасен, сволочь, потому как совершенно непредсказуем».

Понеслась… Клетку столкнули с края, ее тряхнуло, и Сварог с Пятницей внутри нее повалились друг на друга. А потом клетка довольно плавно заскользила вниз. И скользила, пока не стукнулась о дно колодца… Выбравшись из клетки, они некоторое время стояли в полной темноте, прислушиваясь. Тишина стояла гнетущая, но все же это было лучше, чем скре жет по камню когтей приближающегося местного божества. На кого бы оно ни было похоже.

Сварог включил «кошачий глаз». Пол был каменным. Каменными были и стены, и потолок. А сам камень был сухим, шершавым и даже немного теп лым, как будто не в насквозь тропических широтах они пребывали, а как минимум где-нибудь под сухой и жаркой лесостепью. А еще вокруг были кости.

Не то чтобы покрывали пол толстым-толстым слоем, но количество их все же производило гнетущее впечатление.

А это что валяется рядом с клеткой? «Ах, вот в чем дело, то-то мне показалось, что в клетку что-то закинули, когда начали спускать!» Сварог наклонил ся и подобрал костяной ножик муравьиной формы. Тот самый, что уже швыряли ему в другой колодец. Определенно дикари хотят навязать ему эту шту ковину. Как бы то ни было, а какое-никакое оружие, не помешает… Они стояли в полном молчании. Да и о чем было говорить? Все пока понятно и без слов.

Сварог наклонился, поднял череп, осмотрел опасливо. Черепушка, вне всякого сомнения, тут к антропологам не ходи, была человеческой, некогда при надлежала – судя по форме, размеру и выступающей нижней челюсти – какому-то несчастному дикарю из живущего над колодцем племени и… подверга лась тщательному обгладыванию – после того как была практически раздавлена одним могучим ударом. Причем обгладывался череп не соплеменника ми, как логично можно было бы подумать, а существом куда крупнее и сильнее человека: на кости отчетливо виднелись следы зубов, и когда Сварог, гля дя на эти отметины, представил себе габариты твари, у него непроизвольно сжались внутренности. Он отбросил череп, быстро поднялся и еще раз огля делся. Никого. Тишина и темнота. Ну неужели тварь и в самом деле существует?

Кости были самой разной степени сохранности – некоторые валялись здесь явно не один десяток лет и были обглоданы с тщанием, достойным лучше го применения;

другие, посвежее, еще хранили на себе волокна засохшего мяса… М-да, открытия сплошь неприятные.

Сварог сделал еще одно открытие – человеческих останков заметно меньше. Большая часть принадлежит животным. Думается, дело в том, что живот ные топтались на месте, пока их не сожрали, а люди сразу начинали искать выход. «И, будем надеяться, кто-нибудь из наших предшественников выход все же нашел…»

Сварог вдруг сообразил, что Пятница-то ни шиша не видит в этой темнотище. «Кошачьим глазом», увы, поделиться невозможно, поэтому придется со оружать факел. Сделать это нетрудно, и магию подключать не надо, тут на полу валяется достаточно подручных материалов, в том числе и не до конца истлевшего тряпья. Но вот вопрос – не привлечет ли огонь неизвестную тварь? Или наоборот – отпугнет? Зверюга ведь живет в темноте, и огонь, как все непривычное, должен ее пугать. Но вот зверю ли приносили жертвоприношения аборигены или… иному существу – вопрос… От колодца вели в разные стороны три коридора высотой в полтора человеческих роста – с виду совершенно одинаковых, темных, мрачных… Сразу от чего-то вспомнилось детское: «Налево пойдешь – голову потеряешь…»

В сечении ходы эти были не идеально прямоугольной формы, но близкой к таковой, и у Сварога даже мысли не возникло об их естественном проис хождении. Мыслей возникало только две: кто здесь живет и как отсюда слинять побыстрее. Да еще так слинять, чтобы больше не встретиться с дикаря ми.

Сварог зажег огонь на пальце, чтобы поджечь сооруженный им факел… Пятница бухнулся Сварогу в ноги, прижался лбом к полу и что-то быстро залопотал на своем исковерканном таларском. Из всего потока слов Сварог разобрал лишь «Ягуа», «хозяин» и «великий».

В общем-то, примерно такой реакции Сварог и ожидал. А чего вы хотите от необразованного туземца, на глазах которого человек добывает огонь из пальца. Даже более образованные люди и те вряд ли отнеслись бы к такому зрелищу как заурядной бытовой зарисовке.

– Некогда предаваться идолопоклонству, – поморщился Сварог, поводя факелом из стороны в сторону. – Лучше скажи, куда нам идти? Какой коридор выведет в более безопасные места? Погоди-ка… Сварог подошел к одному из трех проемов, давя на пути истлевшие кости.

– Ага, ага… Эй, да поднимись ты, иди сюда! Тебе этот знак не знаком?

Сварог поднес указательный палец к заштрихованному треугольнику, высеченному над входом в коридор. Н’генга замотал головой.

– Впрочем, неважно, – Сварог хоть и говорил вслух, больше беседовал сам с собой, нежели со своим спутником. – Именно отсюда тянет свежим возду хом. Значит, сюда мы и направимся. И давай поскорее уберемся отсюда. Как минимум подальше от колодца. Если здесь столько костей, то наш неизвест ный приятель крутится где-то поблизости – в ожидании нового обеда. И вообще, раньше начнем – раньше выход отыщем… Колеблющийся свет факела бросал на стены причудливые тени, коридор незаметно, но неуклонно вел вниз. Впрочем, несильный ток свежего воздуха не ослабевал – значит, вскоре уклон должен измениться. Через равные промежутки от тоннеля отходили перпендикулярные боковые ответвления, но со ваться в эти подземелья не было никакого желания. Кости попадались и здесь, хотя и не в таком количестве.


– Тихо! Стоять! – вдруг яростным шепотом рявкнул Сварог, резко останавливаясь.

Из глубин подземелья долетел непонятный, но настолько жуткий утробный рык, что они невольно пригнулись. Звук эхом прокатился по разветвлени ям тоннеля и затих. Люди замерли.

– Просто какая-то зверушка блюет… – утирая пот со лба, сказал Сварог. – Но, дьявол, тут такая акустика, ни хрена не понятно, где именно… Ну что, узна ешь какой-нибудь из голосов джунглей? Что за зверь?

– Не знать, – затряс головой Н’генга.

Может, как раз оттого что «не знать», его лицо было перекошено от испуга, а тело сотрясала мелкая дрожь.

– Иногда по ночам болота издают такие звуки, – пробормотал Сварог. – А местные жители утверждают, что так воет собака Баскервилей… – Это выть дух земли Матумба, – проговорил Пятница.

– Лучше бы это была собака, – вздохнул Сварог. – Ладно, пошли. Глядишь, прорвемся как-нибудь… Двинулись дальше по мрачному коридору, полого уходящему во тьму. Рык больше не повторялся. Однако и того, что услышали, вполне хватило – вопль все еще стоял в ушах.

Ход становился шире, а костей уже почти не попадалось. Никто не добирался до этих мест? А что нам говорит чувство опасности? А оно, если так мож но выразиться, «фонило» – ровно, без всплесков предупреждало о присутствующей где-то рядом угрозе. Однако опасность не нарастала, что неплохо… Сварог услышал за спиной шорох. Быстро обернулся. Из одного из многочисленных боковых проходов вылетела, вытянувшись в полете, огромная, неясных очертаний тень. Она сбила с ног Н’генга (раздался короткий, полный ужаса вскрик), накрыла его собой… Это произошло настолько внезапно, что Сварог включился с секундной задержкой. Чувство опасности взорвалось в мозгу сиреной слишком поздно, когда тварь уже прыгнула. Впрочем… справедливости ради… включись оно вовремя, все равно ничего не удалось бы изменить.

Исторгнув из себя жуткий, устрашающий вопль, Сварог метнулся к твари. Замахал факелом, искренне надеясь, что огонь отпугнет зверя.

Есть! Тварь отпрянула от огня вбок, а затем попятилась, порыкивая, скребя когтями по камню и отступая от распростертого на полу человека. Пусть недалеко, но все же отогнав зверя, Сварог остановился. Сперва быстро оглядел тварь «третьим глазом», затем включил «кошачье зрение». Очень хотелось понять, с кем имеешь дело.

Ничего потустороннего в твари не было, и никакими колдовскими способностями она не обладала. Просто зверь. Однако зверь редкостный и, стоит признать, слабо сочетающийся в одной реальности с автоматом Калашникова.

Более всего зверюга смахивала на медведя. Ростом, пожалуй, чуть поменьше бурого мишки, но шерсть длиннее – вся слежавшаяся, спутанная, свисает клочьями, на теле видны многочисленные проплешины. Лобастая медвежья башка. Морда более вытянутая и узкая, чем у бурого. А из пасти торчат длин ные искривленные клыки. Не клыки, а моржовые бивни.

Сварогу в голову пришло сочетание слов «пещерный медведь» и картинка из прочитанной им в детстве книжки, на которой художник изобразил у входа в пещеру семейство похожих тварей. Книжка, помнится, была про вымерших во всякие мезозои и ледниковые периоды животных. Выходит, не все вымерли, кое-кто остался. Или же… это все-таки не Земля?

Маленькие желтые глазки пещерного обитателя недобро поблескивали в полумраке. Сильный звериный запах достигал Сварога, заставлял морщить ся – вонял пещерный житель преотвратно.

Сварог достал из кармана бриджей костяной нож. Вот и все оружие – факел и нож. Да еще магия, к которой Сварог намеревался сейчас прибегнуть. Ес ли тварь даст ему время, конечно… Пока пещерный зверь вел себя странно – утробно порявкивая, переступал с лапы на лапу. Сделает шаг-другой вперед с явным намерением прибли зиться к очередной двуногой жертве, но словно наткнется на невидимую стену и поспешно отступает назад.

Огонь его так пугает или необычный вид двуногого существа? До этого ему скармливали исключительно темнокожих… Как бы там ни было, а ждать, пока к медведю вернется храбрость, Сварог не собирался.

Он наколдовал кусок жареного мяса и швырнул зверю. Кусок шлепнулся возле передних лап. С неожиданным проворством медведь отпрыгнул от мя са, как от гранаты. Но потом аппетитный запах все же привлек его. Не отрывая маленьких желтых глазок от Сварога, он подошел к мясу, опустил голову, понюхал… «Ну же, жри, зар-раза, жри, насыщайся!» Хладнокровие чуть было не покинуло Сварога. Когда в двух шагах от тебя пыхтит саблезубая тварь размером с теленка, ты находишься в его владениях, бежать некуда, а из оружия лишь игрушечный ножичек… В общем, пот лил по спине ручьями.

– Ну молодец, хороший! – облегченно выдохнул Сварог, увидев, как медведь схватил зубами кусок мяса и потащил вглубь коридора. Вскоре оттуда до неслось торопливое чавканье.

– И сколько мяса нужно, чтобы ты наелся, сволочь?

Сварог сотворил два здоровенных куска сочного мяса, один забросил вглубь коридора, поближе к здешнему медведю, другой оставил здесь. Потом под хватил Пятницу на руки.

Некогда было осматривать рану. Прежде надо было отойти подальше. Но Сварог видел, что Н’генга здорово досталось. Тварь распорола ему когтями живот – туземец был в сознании и зажимал рану рукой. Крови не видно, но, как известно, это и есть самое скверное при подобных ранениях. И еще могли быть внутренние повреждения. Когда такая тварь, которая весит никак не меньше полутора центнеров, с разбегу обрушивается на тебя, трудно избежать внутренних повреждений.

Через сотню шагов Сварог остановился, положил своего чернокожего спутника на пол. Сосредоточился. Медиком он не был, но в свое время лары вло жили в него элементарный набор целительских умений, своего рода дорожную аптечку. Все не было времени освоить более сложную медицинскую ма гию… «Врешь, – сам себя обрезал Сварог. – Время как раз было. Но все казалось, что успеется, все откладывал на завтра. Дооткладывался».

Все. Сварог оставил безуспешные попытки. Его аптечка была бессильна против такого ранения, и нечего зря терять время.

Н’генга что-то просительно пробормотал, когда Сварог поднимал его на руки. Наверное, просил, чтобы оставил его здесь. Ну у них-то в племени с таки ми ранениями уж точно никто не выкарабкивался.

А сейчас был один-единственный шанс на спасение. Зыбкий и хлипкий. Призрачный и вилами на воде писанный. Но был. Сварог помнил свой аст ральный полет, помнил палатки на лесной поляне рядом с колодцем – родным братом тех двух колодцев, с которыми довелось уже познакомиться. Па латки – это белые люди, экспедиция или военные. Это связь, это вертолет, который может прилететь из ближайшего города. Кто знает, откуда тянет сквозняком и куда они (теперь вернее, только он с Н’генга на руках) могут выйти. Вдруг повезет. Понятно, что шансов не больше, чем выиграть по лоте рейному билету. Но все же и по лотерейному кто-то выигрывает.

Оставив факел и включив «кошачье зрение», Сварог двинулся по коридору, вслушиваясь в подземные звуки. Не исключено, что тварь потащится сле дом. А ведь у нее… могут быть сородичи. Вдруг этот пещерный ведмедь не последний из подземных могикан, вдруг их тут целый выводок… Сварог и не заметил, как окончился бесконечный коридор и он вышел… – Вперегиб Ловьяда душу мать! Тарос-небожитель и присны во веки веков! – Сварог медленно опустил на пол Н’генга и выпрямился, глазам своим не веря.

Он стоял, овеваемый потоками прохладного воздуха, не в силах пошевелиться, не в силах произнести ни слова. Потому что слова были не нужны.

Увы, это был не выход – по крайней мере в том смысле, в котором он надеялся его увидеть. Не было солнечного света, не было гомона тропического ле са. Они по-прежнему находились под толщей скальных пород… И в этих скалах был вырублен зал.

Вырубленный в скальной толще неведомо когда, кем и для каких целей зал был громаден – потолок и противоположная стена совершенно терялись в слегка колеблющейся серой дымке. Причем колебания эти происходили от того, что возвышалось посреди каменного зала. А посреди каменного зала, строго по центру, возвышалась исполинская каменная пирамида, сияющая ровным бледным светом. Пирамида, покоящаяся на вершине и неизвестно ка кими силами поддерживаемая в этом неустойчивом состоянии.

Сварог включил «третий глаз»… и – ровным счетом ничего не изменилось. Все оставалось, как и было: светящийся внутренним светом опрокинутый пентаэдр, колышущееся дымчатое марево… и непонятно из какого источника исходящий едва слышный, но донельзя противный гул, от которого ныли зубы и закладывало уши. И все пять вершин Пирамиды горели неярким колеблющимся огнем. И ни следочка колдовства! Или же колдовство здесь со всем иной природы, которую детектор магии распознать не может?

Вопросы, только вопросы, ничего кроме вопросов… – Это что, еще одна галлюцинация? – затряс головой Сварог. – Как она держится?! Что это такое?

М-да, кто бы ответил. И кто бы подсказал, что со всем этим счастьем можно и нужно делать… – Н’генга не понимать, – вдруг услышал Сварог. – Мы на Земле Духов?

Сварог быстро наклонился над туземцем. Пробормотал пораженно:

– Черт бы меня побрал! Я вообще уже ничего не понимаю… В самом деле, такого не бывает – в призрачно-бледном сиянии кровотечение остановилось, рана Н’генга затягивалась на глазах. Туземец отнял руку от живота, и Сварог увидел, как розовая, будто у младенца, кожа появляется там, где минуту назад клочьями свисало мясо. Да и Пятница, на последнем участке пути впавший в полубессознательное состояние, бредивший на руках Сварога (Сварог не сомневался, что вот-вот начнется агония), разлепил ве ки и смотрел вполне бодро. Прошла еще минута, и Н’генга как ни в чем не бывало поднялся на ноги. Чернокожий хлопец, глупо улыбаясь, осматривал свои руки, ноги, туловище, как будто видел их впервые.

– Нагляделся я, конечно, на всякие чудеса, но чтоб такое… – пробормотал Сварог.

Пирамида, что же еще? Вот он, исцеляющий чудо-источник. Всякие там лекарственные лучи, положительная энергия, животворящие эманации – и да лее по тексту из газетенки типа «Тайны мироздания». И может быть, именно благодаря Пирамиде смог уцелеть с тех невероятно отдаленных времен та кой невозможный зверь, как пещерный медведь. Ну не дает, просто не дает ему помереть эта Пирамида! И он живет, живет, не понимая зачем, почему, просто живет и все. И сколько ж ему лет тогда может быть? Фу-у… У Сварога было такое ощущение, что он отчаянно барахтается посреди бескрайнего моря и никак не может выплыть. Реальность в очередной раз рас ползалась под ним, как намокшая бумага, и сквозь нее проступала реальность другая – пугающая своей неизвестностью… Стоп, а это еще что?

Сварог почувствовал тепло в кармане камзола – точно такое же, какое возникло в подземной библиотеке на материке Атар миллион лет назад в кар мане, где лежал древний предмет-рубин. Теперь же в кармане камзола прятался костяной нож с рукоятью в виде стилизованного муравья. Сварог достал его и тупо оглядел. Повернулся к Пирамиде. Пирамида сияла ровным светом, и в этом свете нож мелко подрагивал, будто вот-вот готов был вырваться из рук и магнитом устремиться туда, к центру зала.

Так, так… Связь между ножиком и перевернутым колоссом налицо. А проверить, что это за связь, можно только одним способом – подойти к Пирами де. И нет никакого резона поступать иначе.

Сварог повернулся к величественному сооружению.

И сделал нерешительный шажок в ту сторону. И еще один. И еще… ИГРОК НОМЕР ДВА Глава первая ЛЕДЯНОЙ ДОМ Громкоев инебосвод как пулеметнаястремительно расширяющиеся, причудливые узоры –куда-то вверх разбойничиймириады ярких разноцветных огней частое, очередь, «пых-пых-пых… пых-х-х!!!» Удаляющийся свист, мгновенье тишины… а затем темный вдруг окрасился оранжевым, зеленым, синим, красным. Шарахнуло ослепительно, вполнеба, рванули разные стороны, образуя звезды, круги, переплетенные кольца, спирали и фонтаны огня.

Рванули – и тут же пропали, будто и не было их никогда… Толпа внизу приветствовала сей демарш аплодисментами, одобрительными выкриками, улю люканьем и свистом.

Сварог ничего этого не видел и не слышал.

И глаз еще не открывал. Решил полежать малость, прислушиваясь к внешнему миру и к собственным, внутренним ощущениям.

Во внешнем мире все было спокойно. В смысле – тепло, яркий свет под веки не проникает, под спиной ровно и твердо, пол не качается, пахнет сносно, да и вообще… кажись, неопасно. Звуки кое-какие доносятся, но приглушенные, неразличимые, далекие и потому тоже покамест неопасные. В общем, ти хо.

А во внутренних ощущениях… Ну-ка… Во внутренних ощущениях пока тоже царят покой и благость, все тревожные детекторы молчат. Впрочем, на последние надеяться не приходится. Молчат, блин, до последнего момента. После которого переигрывать что-то уже поздно… Сварог открыл глаза: нуте-с, и куда нас занесло на этот раз?

На сей раз он увидел над собой низкий, сводчатый, мутно-белый потолок. Изо льда, что ли? Во всяком случае, очень похоже. А из потолка торчали све тильники, более всего напоминающие белые грибы-переростки. Их светло-коричневые, как у молоденьких боровиков, шляпки светились несильным, ровным светом.

Сварог рывком поднялся на локтях, огляделся.

По обеим стенам не очень большого, метров десять на десять, помещения – ледника? но почему не холодно? – в котором ему посчастливилось очухать ся, тянулись стеллажи, простенькие, деревянные – в узком проходе между ними на полу и лежал Сварог. Ну, уж если быть педантичным до последней за корюки, то не на полу, а на сваленных на пол мешках, туго набитых чем-то рассыпчатым, то ли крупой, то ли… что-то весьма знакомое это напоминает… ну, конечно! Гранулы химикатов! И на ум тут же пришли всякие минеральные удобрения, фосфаты и сульфаты. Сварог облегченно вздохнул. Потому как, ежели пораскинуть мозгами, наличие стеллажей, мешков и вообще потолка над головой, пусть и ледяного, подразумевает наличие достаточно развитой цивилизации. Достаточно, будем надеяться, развитой, чтобы не тащить незваного гостя из другого мира сразу на жертвенный костер, а как минимум для начала разобраться.

А стеллажи были пусты. Лишь в дальнем углу, впритык к ледяной стене, задвинуты несколько коробок… Кажется, картонных. Что тоже добрый знак – в смысле подтверждения цивилизованности местного населения. Надо бы подойти да рассмотреть во всех подробностях. Маркировка, надписи, не говоря уж о содержимом, – кое-какую пищу для ума все это непременно даст… Кстати, об исследованиях и заключениях. Первое, эскизное заключение можно сделать такое: судя по обстановке и прочим мелочам, он оказался не в самых больших размеров кладовой, которая сейчас почему-то пуста – то ли товар не завезли, то ли все залежи только что куда-то удачно сплавили.

А еще втекал в ноздри нерезкий, но отчетливо химический запах. И что-то этот запах мучительно напоминал. Что-то до боли знакомое, хотя и поряд ком подзабытое… Ах да, ну конечно, как же! Пасту ядовито-малинового цвета польского производства, которой одно время в их войсковой части старани ями пройдошистых складских прапоров усиленно заменяли старое доброе хозяйственное мыло. Как же позабыть эти малиновые кристаллики, сперва больно царапавшие кожу, но довольно быстро растворявшиеся в струях воды из-под крана. Та паста, нет слов, успешно боролась с мазутом, креозотом и прочей въедливой, не берущейся обычным мылом дрянью. Но этот чудный, неистребимый запашок! Десантный майор Станислав Сварог приносил этот запах со службы домой, что осложняло и без того непростую семейную жизнь… «Не о том думаешь, ваше благородие, оно же сиятельство и прочие высочества, – подумал Сварог. – Какая, вперегреб и вперекат, польская паста, когда надо осматриваться, ориентироваться и вырабатывать план действий!»

Сварог быстро оглядел себя. Тело свое, не чужое (ничего смешного: оно, знаете ли, нелишне будет удостовериться, после недавних-то событий), ру ки-ноги целы, шаур безвозвратно утрачен, ну да и пес с ним… Жить, словом, можно. Теперь не мешало бы выяснить, как у нас там обстоит с магическими способностями. Есть, знаете ли, некоторые, вполне обоснованные сомнения… А кстати, что это там за ледяной стенкой творится? Прислушавшись, Сварог различил целый набор разнообразнейших звуков. Громыхание, звяканье, ритмичные хлопки, музыка и даже, кажется, смех, – все звучало приглушенно, словно проходило сквозь толщу воды… И вдруг все эти звуки разом ворвались в помещение, как группа захвата в дом с затаившимися братками, и обрушились на Сварога. Еще раньше, чем он успел вообще о чем-то подумать, сработали рефлексы. Сварог откатился в сторону, засунул себя под стеллаж. Пол под стеллажом оказался деревян ным – и на том спасибо. Спасибо, что хоть не ледяным… А интересно: почему морозцем не тянет? Ежели все вокруг изо льда… Додумать мысль ему не дали.

Хлопнула дверь, и на объект вошел некто. И звуки сразу же стихли. Не иначе, вошедший закрыл за собой дверь. И двинулся по проходу, что-то насви стывая. Мелодия была веселенькой, бодренькой и напрочь Сварогу незнакомой. Ясный перец! А вы что хотите, ваше величество? Чтобы он спел что-ни будь вроде «Над Таларом тучи ходят хмуро»? Ну так многого хотите, мин херц… А тем временем представитель незнакомого мира уверенно прошел по мешкам мимо Сварога. Единственное, что можно было разглядеть, – его сапоги. Примечательные, между прочим, сапожки: высокие, остроносые, поши тые из хорошей кожи, явно новые, при каждом шаге поскрипывающие и позвякивающие декоративными шпорами.

Может, выкатиться, аккуратненько спеленать хозяина пижонской обувки, да и поговорить по душам, стимулируя чистосердечие нежным надавлива нием на болевые точки? Пусть товарищ поделится своими знаниями о мире, в котором проживает. Что за место такое, в каком измерении находится, как тут обстоит с магией и электричеством, а также не грозит ли миру буквально на днях Апокалипсис? Ну и что с того, что «язык» будет смотреть на дозна вателя, как на психа! Главное, удастся разжиться информацией… И ведь нельзя сказать, чтобы Сварог обо всем этом размышлял уж совсем в шутейном смысле.

И, всерьез продолжая тему, можно сказать, что сперва требовалось хоть немного разобраться в окружающем, а уж затем вступать с этим окружающим в более тесный контакт. Вдруг отсутствие этого человека в течение более чем двух минут вызовет нешуточный переполох, в кладовку нагрянут толпы мстителей и ледяной домик-пряник тут же снесут из неизвестного оружия!..

Тем временем свистун дошел до конца ледового помещения, зашуршал там, помолчал малость, потом с шумом выдохнул и двинулся назад… И тут же в кладовку на секунду вновь ворвались гомон и бряцанье. Ворвались – и стихли. Вошел кто-то еще. Явно мужеского полу. И мрачно-утверди тельно поинтересовался, оставаясь на пороге и потому вне зоны видимости:

– Опять, да?

А Сварог мысленно вознес хвалу Создателю: в очередном мире по-прежнему изъяснялись на вполне понятном ему, чужестраннику, языке! Везет, блин… – Ты что, следишь за мной? – спросил другой, тот, что в красивых сапожках. И прозвучало это испуганно-агрессивно.

– А ты ведь обещал в прошлый раз, – спокойно-угрожающе напомнил новый посетитель кладовки.

– Слушай, Ключник, один только разок… Больше не буду, – извинительно и успокаивающе.

– Я же просил никогда не называть меня так! – повелительно и зло.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.