авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |

«библиотека трейдера - Дэниел Ергин. "Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть" Предисловие ...»

-- [ Страница 10 ] --

Догерти не сдавался. Он сражался на заседаниях и конференциях. Он писал бесконечные письма. Он не давал покоя коллегам по нефтяной индустрии. Он не упускал ни одной возможности выразить свои взгляды. Трижды пытался он заставить совет отраслевого Американского нефтяного института рассмотреть его предложения, и трижды они были отвергнуты. Когда на одном из заседаний института ему запретили выступать с его идеями, Догерти сам арендовал зал, чтобы обратиться к каждому, кто хотел его слушать. Коллеги стали называть его "этот сумасшедший". Он в свою очередь заявил, что "нефтяник - это варвар в костюме". Однако в конце концов у него нашелся друг, которого заинтересовали егоидеи - президент Кэлвин Кулидж. В августе 1924 года библиотека трейдера - www.xerurg.ru Догерти написал президенту длинное письмо, в котором были такие строки: "Если однажды в ближайшем будущем народ проснется и обнаружит, что мы стали нацией банкротом в том, что касается нефти, и что уже поздно защищать наши запасы консервацией, я уверен, он проклянет как людей из нефтяной индустрии, так и тех людей, в чьих руках были органы власти в то время, когда надо было принимать меры по консервации. Дефицит нефти для нас - не только серьезная помеха в войне, но и приглашение другим объявить войну нам".

Когда Кулидж выиграл выборы 1924 года и благополучно оставил позади скандал вокруг Типот-Дома, он наконец смог обратиться к делам нефтяным. Приняв во внимание аргументы Гарри Догерти, он создал Федеральный совет по консервации для изучения ситуации, сложившейся в нефтяной промышленности, нефти. Поддерживая своего друга Догерти, бережливый президент объяснял, что неэкономные методы добычи представляли собой серьезную угрозу положению Соединенных Штатов в промышленной и военной областях и наносили удар общей безопасности. "Лидерство той или иной наций может определяться обладанием доступной нефтью и ее продуктами", - заявил Кулидж.

Федеральный совет по консервации нефти инициировал дальнейшие исследования физических свойств нефтедобычи. Эти исследования в свою очередь вызывали рост поддержки взглядов Догерти. Американский нефтяной институт заявлял, что потери в отрасли "незначительны". В то же время новый Федеральный совет свидетельствовал:

природный газ - это "больше, чем продукт малого коммерческого значения, сопутствующий нефти". Он на самом деле обеспечивает подземное давление, выталкивающее нефть на поверхность. Рассеивать газ в процессе беспорядочной нефтедобычи - значит лишаться этого полезного давления и оставлять большое количество нефти под землей.

По мере обнародования результатов исследований многие стали склоняться в сторону идей Догерти. Уильям Фэриш, президент "Хамбл" (филиала "Джерси" и крупнейшей добывающей компании в Техасе) в 1925 году пренебрегал идеями Догерти. В 1928 году он уже благодарил Догерти за то, что тот заставил отрасль увидеть преимущества "лучших методов добычи". Фэриш стал убежденным сторонником работы с месторождением как с единым целым. Он решил, что в меняющихся условиях второй половины десятилетия акцент следует сделать на дешевой добыче. Предлагаемый Догерти вариант разработки был одним из наилучших способов добиться снижения себестоимости за счет уменьшения количества скважин и поддержания необходимого откачки подземного давления.

Гарри Догерти далеко опережал своих собратьев в понимании того, каким образом нефть идет на поверхность и насколько "поточная" нефтедобыча портит запасы. Но он сильно недооценивал вероятность обнаружения новых источников нефти. В 1924 году в письме Кулиджу он утверждал, что на подходе грандиозный Дефицит. Многие сомневались в обоснованности мрачных оценок Догерти. В 1925 году горячий противник правительственного вмешательства в промышленность Дж. Ховард Пью из "Сан ойл" иронизировал, что прежде, чем истощатся нефтяные запасы, в земле пропадут нитраты, исчезнут леса, а реки потекут вспять. "Мой отец был одним из пионеров нефтяной промышленности, - заявлял Пью. - Даже когда я был еще маленьким, периодически предсказывалась нехватка нефти, и всегда в последующие годы ее добывали больше, чем когда-либо ранее".

ПРИЛИВ библиотека трейдера - www.xerurg.ru Именно Пью, а не Догерти, оказался прав в этом споре. Весна 1926 года принесла первые крупные открытия на месторождении в штате Оклахома, получившем известность под названием "Большой Семинол". Последовала одна из наиболее быстрых и неистовых разработок нефтяного месторождения, какие когда-либо видел мир. Это были безумные соревнования по бурению, отличавшиеся грубостью и расточительностью, снова царило "правило захвата". Господствовали традиционные для приисковых городков хаос и беспорядок - улицы, забитые оборудованием, рабочими, игроками, торговцами и пьяными;

построенные в спешке деревянные сооружения;

удушающий запах сочащегося газа;

едкий запах горящей нефти, идущий от скважин и ям. В связи с открытием новых месторождений цены упали. Но целых шестнадцать месяцев со дня первого открытия нефть текла только с этого месторождения. 30 июля 1927 года добыча достигла 527 тысяч баррелей в день. Затем в Оклахоме были найдены другие крупные месторождения. Не отставал и Техас. Серия крупных открытий в конце двадцатых годов, в том числе огромное месторождение Йейтс - залежи пермского периода. Это был большой, выжженный солнцем, пыльный и заброшенный район Западного Техаса и Нью-Мексико, в котором были обнаружены огромнейшие запасы нефти.

Существовал и другой "приливной" фактор. Технология не только способствовала росту добычи - она меняла и требования спроса. Распространение тех-ники крекинга, с помощью которого путем молекулярных изменений увеличивалось количество бензина, получаемого из каждого барреля нефти, снизило потребности в сырой нефти. Из одного барреля нефти с использованием крекинга получали столько же бензина, сколько из двух баррелей нефти без крекинга. Затем обнаружилось, что крекированный бензин предпочтительней для "лихой" езды, поскольку обладает лучшими антидетонационными свойствами. Поэтому, хотя потребности в бензине росли, спрос на сырую нефть поднимался не так быстро, и наконец возник ее избыток. К концу десятилетия мрачные предсказания начала двадцатых смыло потоком нефти, который тек из земли, казалось, бесконечной рекой. Американские потребители просто не в состоянии были использовать всю добываемую нефть, и все больше и больше ее выкачивалось из-под земли только для того, чтобы заполнить собой растущую в стране сеть емкостей хранения. Но нефтяники по-прежнему старались добывать по максимуму, не задумываясь об опустошительных последствиях такой добычи. "Поточная" добыча ("слишком много соломы в чане") повреждала месторождения, уменьшая извлекаемые объемы нефти. Значительное перепроизводство сырой нефти совершенно разрушило и рынок, и разумное планирование, приведя к внезапному обрушиванию цен.

По мере того, как открытие следовало за открытием, увеличивая беспрецедентное перенасыщение, по иронии судьбы, общественное мнение стало склоняться в сторону лекарства от дефицита, предложенного Гарри Догерти - к консервации и контролю над добычей. На сей раз мотивом вовсе не являлось желание предупредить неизбежный дефицит - слишком очевидно было обратное. Теперь надо было остановить разрушительные потоки добываемой "поточным" способом нефти, которые столь сильно сотрясали цены. Но кто станет контролировать добычу? Будетли это происходить добровольно, под эгидой федерального правительства или правительств штатов? Даже внутри отдельных компаний происходили острые дебаты. Так, крупный раскол произошел в "Джерси Стандард": Тигл выступал за добровольный контроль, а Фэриш, глава филиала "Хамбл", считал, что надо привлечь правительство. "Индустрия не способна помочь себе сама, - писал Фэриш Тиглу в 1927 году. - Нам должно оказать помощь правительство - разрешить некоторые вещи, которые мы не имеем права делать сегодня, и, возможно, запретить то (например, растрату газа), что мы сейчас делаем".

Когда Тигл предложил, чтобы программу добровольной саморегуляции разрабатывали библиотека трейдера - www.xerurg.ru "практические люди" из промышленности, Фэриш резко ответил: "В отрасли сегодня нет никого достаточно сознательного или достаточно образованного, чтобы разработать такой план". И добавил: "Я пришел к убеждению, что в нефтяной индустрии больше дураков, чем в любом другом бизнесе".

Мелкие независимые нефтедобытчики противились любой форме правительственного регулирования. "Никакая государственная корпоративная комиссия не будет говорить мне, как вести мой бизнес", - под аплодисменты громогласно объявил группе добытчиков в Оклахоме независимый нефтяной предприниматель Том Слик. Разочаровавшись в Американском нефтяном институте, малые добывающие фирмы создали свою собственную организацию - Независимую нефтяную ассоциацию Америки, и начали кампанию в поддержку совершенно другой формы правительственного вмешательства тарифа на импортную нефть. Главной целью было ограничение ввоза венесуэльской нефти, которую импортировали крупные компании. В 1930 году независимые компании попытались включить нефтяной тариф в закон Смута-Хоули. Однако в итоге сей малоизвестный образчик законотворчества поднял ставки тарифов почти на все, но только не на нефть. Против тарифа выступил такой влиятельный представитель восточного побережья, как Американская автомобильная ассоциация, не желая повышения цен на топливную нефть и бензин. При этом "независимые" восстановили против себя потенциальных сторонников неумелым и совершенно неловким лоббированием. По словам одного из "заднескамеечников" в сенате, они "несколько бестолково составляли телеграммы и письма". Тем временем вопрос контроля над добычей оставался нерешенным и бурно дебатировался, а нефтяной прилив продолжал подниматься".

РАСТУЩЕЕ СОПЕРНИЧЕСТВО С самого своего рождения нефтяная промышленность хронически испытывала дисбаланс спроса и предложения, начиная с первых дней существования. Отрасль реагировала на дисбаланс консолидацией и интеграцией, что позволило закрепить и регулировать поставки, получить доступ к рынкам, стабилизировать цены, сохранить и увеличить прибыли. Консолидация означала поглощение конкурентов и компаний, дополняющих производственную цепочку. Интеграция подразумевала объединение всех сегментов отрасли вверх и вниз по технологической цепочке - от разведки и добычи до переработки и розничной продажи. "Стандард ойл" являлась лидером этих процессов.

Только Верховно-МУ суду удалось атаковать "титана" и разделить его на части. Однако неопреде ленность ситуации со спросом и предложением в двадцатых годах вновь вызвала к жизни те же старые отношения - на этот раз между компаниями-преемницами "Стандард ойл", равно как и между другими компаниями, которые превратились в решительных конкурентов. Соревнование приобрело новое измерение - нефтяные компании стали наперегонки заниматься сбытом, продавая автомобильное горючее в розницу на фирменных АЗС, выраставших как грибы вдоль американских дорог.

Нефтяные сражения велись не только за мировые запасы и рынки, но и за рынки на магистралях Америки. И вот, стараясь привлечь покупателей и одновременно стремясь к консолидации и интеграции, нефтяная промышленность Америки начала приобретать современные, знакомые нам черты.

После раздела 1911 года "Стандард ойл оф Нью-Джерси" осталась крупной нефтеперерабатывающей компанией фактически без собственной нефти, что делало ее крайне зависимой от других компаний, от капризов поставщиков и рынка, и потому легко уязвимой. В рамках главной стратегической цели, каковой являлось расширение надежных поставок сырой нефти для "Стандард ойл оф Нью-Джерси", главу компании библиотека трейдера - www.xerurg.ru Уолтера Тигла интересовали и местные, и зарубежные месторождения. Ранее, в году, "Джерси" приобрела контрольный пакет акций "Хамбл ойл" - ведущей нефтедобывающей компании Техаса, остро нуждавшейся в инвестициях. "Хамбл" быстро нашла правильное применение деньгам "Джерси" и к 1921 году стала крупнейшей добывающей компанией штата. При этом она вносила значительный вклад в достижение цели, поставленной Тиглом, - обеспечивала надежный доступ к сырой нефти. "Стандард оф Индиана", тоже начинавшая как нефтеперерабатывающая компания, вела агрессивную политику в вопросах обеспечения нефтяных поставок с Юго-Запада и из Вайоминга, защищая от риска вложения, сделанные в нефтепереработку. Она приобрела "Пан-Америкэн петролеум" - одну из ведущих американских компаний в Мексике. Тем временем основные нефтедобывающие компании шли вниз по технологической цепочке, чтобы закрепиться на рынках. "Огайо петролеум" (позднее "Марафон") до разделения 1911 года была крупнейшей добывающей компанией в "Стандард ойл". Теперь она стала двигаться в сторону переработки и продажи путем приобретений - как оказалось, вовремя. С 1926 по 1930 годы добыча нефти компанией почти удвоилась. В конечном счете она контролировала среди прочего половину необъятного месторождения Йейтс в Техасе и нуждалась в прямом доступе к рынкам. "Филлипс петролеум" создал бывший парикмахер и торговец ценными бумагами Франк Филлипс, проявивший незаурядные способности в объединении нефтяных предприятий. Вероятно, опыт банкира помог ему преодолеть скептицизм среди инвесторов и научил делать деньги в Нью-Йорке, Чикаго и других крупных городах. Его обескуражили взлеты и падения на нефтяном рынке, и он подумывал выйти из бизнеса, чтобы организовать банковскую сеть на Среднем Западе.

Но вступление США в Первую мировую войну подняло цены на нефть и вернуло его к этому занятию. В середине двадцатых годов Филлипс и его брат превратили фирму в одну из основных независимых компаний уровня "Галф"и "Тексас компани".

В ноябре 1927 года в условиях все растущего перепроизводства нефти Филлипс открыл свое первое нефтеперерабатывающее предприятие на Техасском выступе исвою первую станцию обслуживания в Уичита, штат Канзас. В Уичита руководители компании решили в целях привлечения клиентов предлагать каждому талон на десять бесплатных галлонов бензина, но на это требовалось разрешение Франка Фил-липса.

"Ладно, давайте, - ответил Филлипс. - Все равно вода дороже. Давайте им все, что хотите". К 1930 году, через три года после открытия первой АЗС, Филлипс уже построил и приобрел в двенадцати штатах 6750 точек розничной продажи бензина12.

Конкуренция заставила и другие компании последовать примерам комплексной организации и прорываться из среды оптовых продаж в розничную торговлю путем приобретения собственных бензозаправок. Они создали предприятия для переработки сырой нефти, теперь они хотели иметь уверенность, что у них будут рынки и прямой доступ к покупателям. С 1926 по 1928 годы "Галф" быстро развивала сеть розничной торговли в центральных штатах севера США. Две наиболее агрессивные фирмы, "Тексас компани" и "Шелл" к концу двадцатых торговали во всех сорока восьми штатах. Фирмы, чьим хлебом всегда была розничная торговля, были вынуждены расширять сферу деятельности, чтобы сохранить прибыльность в условиях, когда новые конкуренты вторглись на их территории. Эти вторжения завершили работу, начатую Верховным судом. На протяжении десятилетия после разделения 1911 года, тресту "Стандард ойл" удавалось оставаться в тени. Различные компании-наследницы треста были по-прежнему связаны друг с другом контрактами, традициями, личными отношениями, старой преданностью и общими интересами, а также общими основными акционерами. Это неудивительно, если учитывать исторические связи этих компаний и совместную работу плечом к плечу в годы Первой мировой. Каждая из наследовавших тресту нефтеперерабатывающих компаний - таких, как " Алтан-тик рефайнинг", "Стандарт ойл библиотека трейдера - www.xerurg.ru оф Нью-Джерси", а также одноименные компании в Нью-Йорке и Индиане, базировалась в определенной географической области, и в течение лет десяти они в большей или меньшей степени уважали границы друг друга.

Однако в двадцатые годы эти компании стали вторгаться на "чужие территории" и конкурировать между собой. "Атлантик рефайнинг" вступила на признанные рынки "Стандард ойл оф Нью-Джерси" и "Стандарт ойл оф Нью-Йорк" - как говорилось в годовом отчете, "скорее для самозащиты, чем по желанию". "Джерси" и прочие компании-наследницы на восточном побережье ввязались в острую и шумную ценовую войну с несколькими "сестрами" со Среднего Запада, среди которых была "Стандард ойл оф Индиана". После этой "войны" критичная Аида Минерва Тарбелл писала с удивлением: "Весьма похоже, что компания "Стандард ойл" может раскрошиться, вернее, раскрошить саму себя. С ней произошло что-то такое, чего не смогла сделать эпопея раздела. Материнская компания устанавливает цены на нефть, а сильная молодая "родственница" с Запада отказывается им следовать - такого не случалось сорок лет". Для тех, говорила она, "кто наблюдал этот выдающийся концерн с самого возникновения", такой поворот событий "выглядит почти невероятным". Хотя многие из политиков продолжали нападать на "группу Стандард ойл", концепция всеобщего контроля к середине двадцатых все более устаревала. Было похоже, что компании-наследницы превращались в большие комплексные компании и вместе с несколькими так называемыми независимыми, вроде "Тексас компани" и "Галф" добивались господства в отрасли. Вместо одного гиганта возникло множество очень больших компаний. В ходе исследования, проведенного федеральной торговой комиссией в 1927 году, обнаружилось, что "Отдельные компании "Стандард" контролировали 45 процентов всей продукции нефтепереработки - по сравнению с 80 процентами "Стандард ойл ком-пани" за двадцать лет до этого. Родственные связи между "потомками" "Стандард ойл" прервались. Исследование федеральной комиссии по торговле обнаружило, что "единого контроля над этими компаниями через единство собственности более не существует".

Что касается неизменно острого вопроса о контроле цен, комиссия сильно сомневалась, что компании-преемницы "Стандард ойл" смогли бы манипулировать ценами:

"колебания цен в течение длительных отрезков времени фактически контролируются условиями предложения и спроса... Не обнаружено каких-либо свидетельств наличия взаимопонимания, договоренностей о манипуляции ценами между крупными нефтяными компаниями"13."нефть - сила" уже нашла свое подтверждение на полях сражений Первой мировой войны. После войны началась новая эра в отношениях нефтяных компаний и государств. Конечно, эти отношения определялись динамикой рынка: кто владел нефтью, кто нуждался в ней и сколько она стоила. Но рыночная экономика была не единственным фактором. Если нефть, с одной стороны, означала силу, то с другой она была и символом суверенитета, а это неизбежно приводило к противоречиям между целями нефтяных компаний и национальным интересами государств, к конфликту, которому предстояло стать неизменной чертой международной политики.

"ЭТИ СУКИНЫ ДЕТИ ТОРГАШИ?" Раздробление треста "Стандард ойл" на множество агрессивных компаний сильно увеличило конкуренцию. Жару добавило появление большого числа новых фирм, вызванное открытием новых месторождений нефти, экспансией в ее переработке и торговле нефтепродуктами. Все это подтолкнуло, наряду с движением в сторону интеграции, мощную волну слияний. Порожденный когда-то Рокфеллером объединительный импульс по-прежнему существовал, но нацеливался теперь не на достижение абсолютного контроля - это было уже невозможно, - а на сохранение и усиление позиций на рынке. Например, компания "Стандард оф Нью-Йорк" приобрела библиотека трейдера - www.xerurg.ru основную добывающую и перерабатывающую компанию Калифорнии, а позднее осуществила слияние с "Ваккуум ойл компа-ни", создав "Сокони-вакуум" и торговую марку "Мобил".

В эти годы "Шелл" быстро росла, в том числе и путем агрессивной кампании приобретений. Но компания продолжала придерживаться политики привлечения и американских инвесторов, что нашло отражение в изречении Детердинга в 1916 году.

"Естественно, всегда горько видеть в любой стране (если только речь не идето политических сражениях) хорошо работающее предприятие, в котором не принимают участия ее сограждане", - писал он. "Противоестественно природе человеческой, даже если и цели благие, и интересы любей учтены, не ожидать, что обязательно возникнет некое чувство ревнеос-ти по отношению к такой компании". Но даже циничный Детердинг, коммерсант до мозга костей, обнаружил, что не владеет полностью технологией фирм в Соединенных Штатах. Особенно потрясли его инвестиционные действия американских банкиров. "Изо всех хватких субъектов, которых я когда-либо встречал", - писал он президенту одной из дочерних компаний "Шелл" в Америке, американские банкиры... абсолютно вне конкуренции". В не меньшей степени заслуживают упоминания те сделки по слиянию фирм, которые почти состоялись. В году "Шелл" собиралась купить нефтедобывающую компанию "Белридж", занимавшую выгодное положение на богатом месторождении под тем же названием неподалеку от Бейкерсфилда, штат Калифорния. Предполагаемая цена составляла 8 миллионов долларов, но "Шелл" сочла ее слишком высокой и отложила сделку. Пятьдесят пять лет спустя, в 1979 году, "Шелл" наконец все же решилась приобрести "Белридж" - за 3, миллиарда. В начале 1920-х "Шелл" обнаружила, что попала именно в ту ситуацию, от которой предостерегал Детердинг. Она уже приобрела 25 процентов акций "Юнион ойл оф Калифорния", а полный контроль над компанией означал бы для "Шелл" очень сильные позиции в США. Однако калифорнийские акционеры "Юнион ойл" изобразили праведное возмущение и, играя на патриотических чувствах, повели кампанию против иноземных и совершенно не известных Калифорнии сил. Им удалось втянуть в это дело сенат Соединенных Штатов, Федеральную комиссию по торговле и ряд членов кабинета.

Они убеждали всех, что сделка "сугубо вредоносна для интересов" США. В конце концов "Шелл" заставили продать ее долю в "Юнион", хотя разочарование "Шелл" слегка смягчилось 50-процентной прибылью от такого двухлетнего вложения.

К слиянию готовились "Тексас компани" и "Филлипс", "Галф" и "Стандард ойл оф Индиана". Руководители "Стандард ойл оф Нью-Джерси" и "Стандард оф Калифорния" с 1929 по 1933 годы потратили немало времени на обсуждение условий слияния. Чтобы обеспечить секретность переговоров, Уолтер Тигл даже приехал на одну из встреч на озеро Тахо в персональном вагоне под вымышленным именем. Но переговоры потерпели крах. Частично в этом было виновато упрямство президента "Стандард оф Калифорния" Кеннета Кинге -бери и его партнеров - "Короля Рекса" и "этих сукиных детей торгашей", как их звали сотрудники "Джерси". Если отвлечься от личностей, наиболее важной причиной срыва сделки была система учета "Джерси". К великому огорчению и досаде Уолтера Тигла, она не позволяла удовлетворительно определить ни бухгалтерские показатели, ни реальную прибыльность компании.

В действительности всю отрасль объединяло одно: хотя научное осознание проблем нефтедобычи к концу двадцатых годов и продвинулось вперед, по-прежнему наблюдалось мощнейшее противодействие прямому правительственному регулированию отрасли. Нефтяной магнат Гарри Догерти, возмущенный тем, что большинство коллег отвергали его беспрестанные призывы к регулированию, предсказывал: "Нефтяная индустрия на пути к долгому периоду бедствий... Я не знаю, когда это случится, но библиотека трейдера - www.xerurg.ru поставлю последнюю крупицу своей репутации на то, что наступит день, когда каждый человек в нефтяном бизнесе пожалеет, что мы не добивались принятия федеральных законов о нефти". Споры утомили Догерти - от напряженной борьбы пострадало его собственное здоровье. Он решил, что испытал достаточно обид, чтобы оставить это занятие другим. "Если какому-нибудь человеку досталось от нефтяной промышленности больше грязи, чем мне, я бы хотел встретиться с таким человеком, - писал он в 1929 году.

- Я часто молил Бога, чтобы мне никогда не довелось участвовать в нефтяном бизнесе, еще чаще я молил о том, чтобы никогда мне не довелось пытаться провести в этом бизнесе реформы".

Никто не обратил особого внимания на его пророчество, сулившее трудности в будущем. К концу десятилетия новые компании-гиганты были озабочены завоеванием новых позиций на рынке, а перспективы стабилизации и баланса между предложением и спросом казались радужными и без правительственного вмешательства. Но затем все рухнуло. Перегретый фондовый рынок испытал беспрецедентный кризис в октябре года, предвещая Великую Депрессию,которая означала для нации безработицу, бедность, лишения и падение спроса на нефть. Затем, в августе 1930 года, в момент, когда нация приходила к печальному выводу, что крушение фондового рынка было не просто "коррекцией", но скорее, предвестником великой экономической катастрофы, случайность привела к открытию крупнейшего месторождения нефти в США, которое получило название "Черный гигант". Оно в одиночку могло удовлетворять весьма существенную часть нефтяных потребностей Америки. И оказалось, что Гарри Догерти был в конечном счете прав.

Глава 12. Борьба за новую нефтедобычу ЗОЛОТАЯ ДОРОГА МЕКСИКИ В начале двадцатого века разведка нефти в западном полушарии за пределами Соединенных Штатов велась прежде всего в Мексике. Ведущими компаниями были "Пан-Америкэн петролеум" Эдварда Л. Доэни, который позднее окажется в центре скандала с Типот-Дом и "Мексикэн игл", руководимая англичанином сэром Уитмэном Пирсоном, впоследствии получившим титул лорда Каудрая. Доэни, уже добившийся успеха в нефтяном бизнесе в Калифорнии, впервые приехал в Мексику в 1900 году. Его пригласил для разведки нефтяных месторождений глава Мексиканских государственных железных дорог, который в связи с постоянной нехваткой дров был весьма заинтересован в том, чтобы где-нибудь возле его дорог добывали нефть.

Что касается Пирсона, его интересы были куда обширнее. Пирсон был талантливым и весьма изобретательным человеком, смелым предпринимателем. Его считали одним из крупнейших подрядчиков инженерных работ девятнадцатого века. Кроме того, он был прирожденным руководителем. Он отказался от мест в Кембридже и Оксфорде, выбрав семейный строительный бизнес в Йоркшире.

"Манеры Пирсона" - его умение добиваться успеха по-крупному - вызывало восхищение у окружающих. Но у него самого иллюзий не было. Он писал дочери:

"Госпожа Фортуна неуловима, единственный путь - понять, в чем именно ты мо жешь добиться удачи, а затем идти напролом". Его наставления сыну звучали следующим образом: "Не сомневайся ни секунды, если придется выступить против своих коллег или действовать вопреки их решению. Бизнес не может все время приносить успех, если во главе его не стоит диктатор. Разумеется, лучше, если он в шелковых перчатках". Он снова и снова подтверждал эти изречения собственным примером. Пирсон руководил библиотека трейдера - www.xerurg.ru созданием нескольких инженерных чудес конца девятнадцатого века, в том числе туннеля Блэкуолл под Темзой, четырех туннелей под Ист-Ривер в Нью-Йорке, построенных для железной дороги штата Пенсильвания, и наконец сооружений в гавани Дувра. В конце концов, в созданную им империю вошло многое - от "Файнэншнл Тайме", "Экономист" и "Пенгуин букс" до инвестиционного банка "Лазардс" в Лондоне. Входила туда и нефтяная компания. И именно Мексика принесла большую часть его богатства.

"Манеры Пирсона" были столь впечатляющими, что президент Порфирио Диас, диктатор Мексики, пригласил его для реализации первого из нескольких крупных проектов - Гранд-канала. Потом были гавань Веракрус и железная дорога Техуантепек, соединявшая побережья Атлантического и Тихого океанов. С момента прибытия в Мексику Пирсон прилагал все усилия к тому, чтобы снискать расположение мексиканцев, а особенно Диаса и его окружения. Он использовал все средства - от подарков до пожертвований. Казалось, он всегда был готов на уступки чувствам местных жителей там, где американцы обычно не уступали. Его связи в Англии производили на мексиканцев впечатление. В британском парламенте, где он несколько лет заседал, его называли "мексиканский депутат". Однако своему положению в Мексике Пирсон был обязан в основном холодному политическому расчету Диаса. Диктатору приписывают следующее замечание: "Бедная Мексика: так далеко от Бога, и так близко к Соединенным Штатам". Диас и его политическое окружение не могли позволить американцам полностью доминировать в мексиканской экономике. У Диаса был хороший довод в пользу приглашения всемирно известного инженера из отдаленной страны для реализации основных технических проектов. Он предоставил Пирсону все возможности для расширения деятельности в Мексике.

Во время поездки в Мексику в 1901 году Пирсон опоздал на поезд в городке Ларедо на границе с Техасом. Оставшись там на ночь, он узнал, что городок уже в течение трех месяцев охвачен нефтяным безумием в связи с открытием месторождения Спиндл-топ.

Вспомнив один из отчетов своего подчиненного о выходе нефти на поверхность в Мексике, Пирсон проанализировал все нефтяные проспекты, которые смог найти тут же, в Ларедо, после чего отправил своему менеджеру телеграмму с указанием "срочно ехать" и покупать перспективные земли. "И убедитесь, что мы имеем дело с главными лицами", - распорядился он. Он полагал, что нефть станет хорошим топливом для железной дороги Техуантепек. Все было сделано за время девятичасовой остановки в пути. Нефтяная эпопея Пирсона в Мексике началась. Он расширил область своих изыскательских работ, включив в нее Табаско, и нанял для работы в Мексике не кого-нибудь, а капитана Энтони Лукаса, нашедшего нефтеносный пласт на Спиндлтопе.

Последовали большие расходы и серьезные вложения. Однако даже через десятилетие компания "Мексикэн игл" Пирсона мало что могла предъявить. "Я налегке ввязался в это предприятие, - писал своему сыну отрезвленный и расстроенный Пирсон в 1908 году, - не представляя себе многих проблем, только чувствуя, что нефть означает удачу и что эта тяжелая работа, требующая напряжения всех сил, должна принести результаты". Своей жене он жаловался еще откровеннее: "Не могу не думать, какой же я алчный авантюрист по сравнению с людьми прошлого, - писал он ей. - Я ленив и страшно боюсь двух вещей:

во-первых, что мой авторитет будет развеян по ветру, и, во-вторых, что мне придется начать жизнь заново. Это иногда заставляет ощущать себя трусом. Я знаю, что, если мое нефтяное предприятие потерпит фиаско, у меня останется достаточно средств для спокойной жизни... Пока успех не очевиден, я продолжаю нервничать и иногда чувствую себя подавленным".

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Наконец в 1909 году, удостоверившись в том, что его собственное знание нефтяного бизнеса поверхностно, он отказался от услуг английских консультантов-геологов знаменитого сэра Томаса Бовертона Редвуда и его фирмы, с которыми работал до тех пор. Взамен он нанял американцев, формально связанных с Геологическим обществом США. Они доказали свое рвение, ив 1910 году Пирсон (теперь уже лорд Каудрай) получил наконец результаты. Первым результатом стало уникальное месторождение "Потреро дель Ллано 4", которое давало 110 тысяч баррелей в день и считалось крупнейшим месторождением нефти в мире. Это открытие вызвало в Мексике небывалый ажиотаж. Кроме того, оно буквально за одну ночь сделало "Мексикэн игл" одной из ведущих нефтяных компаний мира. Добыча сосредоточилась вдоль Голден лейн - "Золотой дороги", недалеко от Тампико.

Мексика быстро стала заметной силой на мировом нефтяном рынке. Качество ее сырой нефти было таким, что ее в основном перерабатывали на топливо, которое конкурировало с углем в промышленности, на железных дорогах и на флоте. К 1913 году мексиканскую нефть использовали даже на российских железных дорогах. Во время Первой мировой войны Мексика стала ценным поставщиком для Соединенных Штатов и к 1920 году обеспечивала 20 процентов потребностей Америки в нефти. Уже к 1921 году Мексика достигла удивительных результатов: она стала второй в мире страной по объему добычи нефти -193 миллиона баррелей в год.

Но к этому времени политическая обстановка в стране изменилась - началась революция, и в 1911 году президент Диас был свергнут. В результате последовала ожесточенная борьба, которая существенно ослабила желание иностранцев делать инвестиции в мексиканскую экономику. И. Дж. Сэдлера, представителя "Джерси" в Мексике, бандиты захватили в дороге, когда он вез платежные документы компании. Его жестоко избили и бросили умирать. Каким-то образом он выжил и добрался до лагеря.

Однако после этого случая он никогда не брал с собой больше двадцати пяти долларов наличными, всегда носил дешевые часы, которые не жалко было бы потерять, и приобрел стойкое отвращение к планам расширения деятельности в Мексике. Принадлежавшие "Мексикэн игл" лагеря нефтяников были опустошены и некоторое время удерживались восставшими, а некоторые из сотрудников были убиты. В октябре 1918 года (в последний месяц Первой мировой войны) от имени Генри Детердинга с Каудраем связался Калуст Гульбенкян. Он сообщил, что "Ройял Датч/Шелл" хотела бы приобрести значительную долю "Мексикэн игл", взять ее под свое руководство и таким образом оставить лорда Каудрая в совершенном спокойствии.

Нефтяные разработки в Мексике за два десятка лет принесли Каудраю не только усталость, но и страх перед риском. Англичанин получил достаточно. Как он объяснил представителю британского правительства, у него пропало желание "в одиночку нести в условиях неопределенности бремя этого огромного бизнеса". Ка-удрай легко принял предложение Гульбенкяна и отошел в сторону - если и не "в совершенном спокойствии", то во всяком случае с чувством некоторого удовлетворения и со значительным пополнением личного капитала. Оказалось, что "Мекси-кэн игл" вряд ли относилась к числу лучших приобретений "Шелл". В большие нефтеносные пласты, купленные "Шелл", стала поступать соленая вода. Это была весьма плохая новость - она означала падение добычи. Тот же процесс наблюдался и у других нефтяных компаний. С проблемой можно было справиться, сделав дополнительные капиталовложения, улучшив технологии и организовав новые разведочные работы. Но в гуще революционного беспорядка иностранным компаниям не хотелось увеличивать инвестиции.

Действительно, их дни в Мексике были сочтены. Развернулась ожесточенная борьба библиотека трейдера - www.xerurg.ru между мексиканскими националистами и революционерами, с одной стороны, и иностранными инвесторами с другой.

Конфликт создал устойчивую линию фронта между правительствами и нефтяными компаниями. Вскоре это стало нормой во всем мире. В Мексике проблема свелась к двум темам: соблюдению соглашений и вопросу суверенитета и собственности. Кому доставалась прибыль от нефти - вот в чем состояла суть вопроса. Мексиканцы хотели восстановить принцип бездействия. До 1884 года подземные ресурсы страны ("недра") принадлежали прежде всего короне, затем -нации. Режим Порфирио Диаса отменил эту законодательную традицию, передав владение богатствами недр фермерам и прочим землевладельцам. Те в свою очередь приветствовали иностранный капитал, который, в конце концов, стал контролировать 90 процентов нефтяных ресурсов. Одной из основных целей революции было восстановление национальной собственности на эти ресурсы.

Статья 27 Конституции Мексики, принятой в 1917 году, провозгласила и закрепила это завоевание революции, вокруг которого и завязалась борьба. Мексика снова "забрала себе нефть", но не могла добывать и продавать ее без участия иностранного капитала.

Инвесторы же не имели большого желания рисковать и нести расходы по разработке без надежных контрактов и предсказуемых доходов.

Помимо национализации недр, конфликты с нефтяными компаниями провоцировались и другими действиями сменяющих друг друга мексиканских режимов -регулированием и налоговыми выкрутасами. Под предводительством Эдварда Доэни некоторые компании начали настраивать общественность в Вашингтоне в пользу военной интервенции, чтобы защитить "жизненно важные" запасы в Мексике, находящиеся в собственности американцев. Ситуацию еще более запутали попытки Мексики увеличить доходы государства и расплатиться с иностранными займами. Ведущим американским банкирам необходим был возврат мексиканских долгов, а Мексике для этого требовались доходы от нефти. Поэтому банкиры приняли сторону Мексики в пику американским нефтяникам и выступили против призывов последних к интервенции и штрафным санкциям.

"Нефтяная" конфронтация отрицательно влияла на отношения между Мексикой и США. Вашингтон регулярно отказывал сменяющимся мексиканским режимам в дипломатическом признании, и не раз казалось, что две страны близки к войне. С точки зрения американцев, угрозе подвергались их серьезные интересы и права, в том числе право частной собственности, нарушались контракты и договоры. Когда Вашингтон смотрел на Мексику, он видел нестабильность, отсутствиебезопасности, бандитизм, анархию, угрозу поставкам стратегического ресурса и необязательность в исполнении контрактов. Когда же Мексика смотрела на Вашингтон и американские нефтяные компании, то видела иностранную эксплуатацию, унижения, нарушение суверенитета.

Она чувствовала огромный вес, давление и силу "империализма янки". Нефтяные компании ощущали себя все более уязвимыми. Постоянная угроза привела к сворачиванию инвестиций, прекращению деятельности и вывозу персонала. Все это скоро сказалось на объемах добычи, и Мексика вскоре перестала быть мировой величиной на нефтяном рынке.

ВЕНЕСУЭЛЬСКАЯ "ГАСИЕНДА" ГЕНЕРАЛА ГОМЕСА Прогнозы, предчувствие дефицита, новая роль нефти как основы могущества наций и, разумеется, ожидаемые прибыли - вот основные факторы того, что "Ройял Датч/Шелл" назвала в своем годовом отчете"борьбой за новую добычу". "Мы не можем проиграть борьбу за новые территории... наши геологи везде, где есть малейший шанс на успех".

Венесуэла открывала список перспективных территорий, и не только для "Ройял библиотека трейдера - www.xerurg.ru Датч/Шелл". Изменение политической ситуации в Мексике стимулировало массовый поход бизнесменов-нефтяников в Венесуэлу. Здесь много веков назад первые испанские путешественники видели, как индейцы использовали выступавшую на поверхность нефть, чтобы смолить и чинить свои каноэ. Теперь Венесуэла, в отличие от Мексики, предлагала дружественный политический климат. Это было исключительной заслугой генерала Хуана Висенте Гомеса - жестокого, коварного и алчного диктатора, правившего Венесуэлой двадцать семь лет и все эти годы думавшего лишь об обогащении.

Венесуэла была малонаселенной бедной сельскохозяйственной страной. С 1829 года, с момента освобождения страны из-под власти Испании, ее областями управляли местные каудильо. В середине девяностых годов прошлого века из 184 членов законодательного органа как минимум 112 были генералами. Став президентом в 1908 году, Гомес занялся централизацией власти и превращением страны в личное феодальное владение, персональную "гасиенду". Он правил страной с помощью своих друзей и родственников.

Он назначил вице-президентом своего брата, который занимал пост до тех пор, пока не был убит сыном Гомеса. Перед Первой мировой войной Гомес восхищался охотничьим костюмом Тедди Рузвельта. Во время войны он был настроен прогермански и в одежде подражал кайзеру. Вудро Вильсон называл его "негодяем". И это было еще мягкой характеристикой для человека, державшего страну в жестокости и терроре. Британский посол в Каракасе описывал Гомеса как "абсолютного монарха в самом средневековом смысле слова". Гомес знал, чего хотел, а хотел он, кроме абсолютной политической власти, еще и огромного богатства. Его бедная страна нуждалась в доходах и для экономического развития, и для личного обогащения ее хозяина. Две цели слились в одну. Иностранный капитал означал доходы. Шансом Гомеса была нефть, он быстро понял, что для привлечения иностранных инвесторов ему придется гарантировать стабильные политические и фискальные условия.

К 1913 году "Ройял Датч/Шелл" уже работала в Венесуэле в окрестностях озера Маракайбо, а первая коммерческая добыча началась в 1914 году. В 1919 году "Джерси Стандард" послала своих разведчиков осмотреть страну. Руководитель группы решил вообще не изучать бассейн Маракайбо. "Всякий, кто находится здесь хотя бы несколько недель, - объяснял он, - почти точно заразится малярией либо заболеваниями печени и кишечника, которые, вероятнее всего, станут хроническими". Он не рекомендовал делать инвестиции в Венесуэлу. Но менеджер "Джерси", участвовавший в походе, не согласился с ним. Для него куда больше, чем малярия, значили успешные вложения "Ройял Датч/Шелл". "Тот факт, что они потратили здесь миллионы, приводит нас к предположению, что в этой стране есть значительные запасы нефти", - указал он в своем отчете. Неудача в развитии нефтедобычи в Латинской Америке могла поставить под угрозу способность "Стандард ойл" оставаться главным поставщиком нефти.

Получение концессии от генерала Гомеса оказалось нелегкой задачей. Представителю "Стандард ойл" удалось встретиться с генералом лично, избежав обычного пути через толпы посредников. Генерал, казалось, выглядел ободряюще, и представитель компании, соблюдая некоторую конфиденциальность, сделал предложение. Но в тот же день аналогичное предложение сделал некий Хулио Мендес, оказавшийся приемным сыном Гомеса. Он и получил концессию - и сразу продал ее другой компании. В конце концов "Джерси" получила-таки кусок земли приличных размеров - частично от других американских компаний, частично от Хулио Мендеса. Туда входили и 4200 акров дна озера Маракайбо, что в компании сочли большой шуткой. Представитель "Джерси" предложил купить лодку, чтобы работники компании могли заняться рыбной ловлей, если 4200 подводных акров окажутся бесполезными для добычи.

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Даже на суше искать нефть в Венесуэле было трудно и опасно. По дорогам этой страны можно было передвигаться разве что на воловьих повозках. Геологи путешествовали на каноэ или мулах. Не существовало точных карт. Обнаружилось, что указанные на картах реки отсутствуют совсем или же являются притоками совсем других рек. "Нигде я не видел таких жутких и крупных москитов", - вспоминал один из американских геологов. Неприятности доставляли и другие насекомые, откладывавшие яйца под кожу человека. Медицинская помощь была недоступна, примитивна или попросту не существовала. Ко всему прочему, геологи и пришедшие вслед за ними буровики столкнулись с враждебно настроенными индейскими племенами. Один буровик был убит стрелой на террасе столовой, после чего было приказано вырубить все джунгли на расстоянии полета стрелы. В 1929 году "Шелл" защитила кабины своих тракторов несколькими слоями специальной ткани, достаточно плотной, чтобы остановить индейские стрелы.

Стремление Гомеса привлечь иностранный капитал заставило его правительство при содействии американского посла в Каракасе и американских нефтяных компаний принять так называемый Нефтяной закон. Закон определил условия концессий, налоги, арендную плату. Таким образом, Венесуэла под управлением Гомеса обеспечила политическую предсказуемость, административную и налоговую стабильность, что резко контрастировало с ситуацией в Мексике. Но даже в 1922 году, когда уже был принят Нефтяной закон, все еще стоял вопрос, будут ли вообще в Венесуэле вестись какие-либо серьезные нефтяные разработки. Результаты разведочных работ были интересными, но не более того. В 1922 году несколько американских геологов, потративших четыре года на картографирование страны по заказу "Шелл", дали удручающую оценку перспективам нефтедобычи в Венесуэле и на всем южноамериканском континенте. Они оценили увиденное здесь как "мираж". По их словам, десять центов, затраченные на развитие добычи в США, "более продуктивны, чем доллар, затраченный в тропиках". Они дошли до того, что стали доказывать, будто добывать нефть из сланцев в США дешевле, чем бурить скважины в Венесуэле и вообще в любом месте Латинской Америки.

Их выводы оказались преждевременными. В декабре того же года из скважины "Барросо" компании "Шелл" на месторождении "Ла-Роса" в бассейне Маракайбо забил неконтролируемый фонтан, дававший около 100 тысяч баррелей нефти в день.

Месторождение Ла-Роса сначала казалось не слишком перспективным. Выбрал его и организовал там работы местный менеджер "Шелл" Джордж Рейнолдс. Это был тот самый "крепкий британский дуб" Рейнолдс, который за полтора десятилетия назад успешно провел англо-персидский проект через серьезнейшие препятствия, а после первых открытий был отправлен в отставку и не получил ничего, кроме незначительной премии. Тогда его упорство открыло Ближний Восток для нефтедобычи. Теперь на очереди была Венесуэла.

Фонтан на "Ла-Роса" подтвердил, что Венесуэла могла стать производителем нефти мирового значения. Открытие привело к великому нефтяному безумию. Вскоре в стране работало более ста групп, в основном американских, а частью из Великобритании. Среди них можно было встретить как представителей крупнейших нефтяных компаний, так и независимых нефтяников - таких, как Уильям Ф. Бакли, который получил концессию на строительство нефтяного порта. Нефтяной прорыв предоставил генералу Гомесу возможность обогатиться. Его семья и Друзья, - "гомеситы", - не теряя времени даром, получали от правительства кон цессии, затем перепродавали их с большой прибылью различным иностранным компаниям, не забывая при этом и генерала. Позже для оформления подобных сделок генерал и его друзья создали "бумажную" фирму под названием "Compania-Venezolana de Petroleo", более известную как "компания генерала библиотека трейдера - www.xerurg.ru Гомеса". Гомес и его "гомеситы" довели игры с иностранными партнерами до уровня высокого искусства. У компаний не было другого пути, если они хотели участвовать в великом венесуэльском нефтяном буме двадцатых годов.

Разработки велись с головокружительной быстротой. В 1921 году Венесуэла добывала только 1,4 миллиона баррелей нефти.К 1929 году добыча выросладо 137 миллионов баррелей и вывела страну на второе место в мире после США. В этом году нефть обеспечила 76 процентов экспортных доходов Венесуэлы и половину всех доходов правительства. Страна стала крупнейшим источником нефти для "Ройял Датч/Шелл".

К1932 году Венесуэла сделалась самым крупным поставщиком нефти для Британии, и только после нее шли Персия и Соединенные Штаты. Менее чем за десятилетие Венесуэла стала нефтяной державой. Для изыскательских работ и разработок найденных месторождений требовались крупномасштабные инвестиции, поэтому, несмотря на большое число игроков, на сцене реально доминировали всего несколько компаний. В двадцатые годы большая часть добычи имела прямое или косвенное отношение всего к трем из них - "Ройял Датч/Шелл", "Галф" и "Пан-Америкэн". Последняя по-прежнему оставалась одной из основных добывающих компаний в Мексике. В1925 году "Пан Америкэн" была куплена компанией "Стандард оф Индиана".

Такой масштаб иностранных инвестиций, вероятно, не был бы достигнут, если бы Гомес не обеспечил относительно гостеприимную политическую обстановку. Но как долго суждено было продлиться стабильности? Представитель "Лаго", дочерней компании "Стандард оф Индиана", в 1928 году сообщал чиновнику Госдепартамента США: "Президент Гомес не вечен, и всегда существует опасность, что новое правительство, вероятно, более радикальное, будет стремиться к конфискации нефтяной собственности и попытается следовать некоторым направлениям политики, избранной в Мексике". Поэтому в целях защиты собственности "Лаго" построила крупный экспортный нефтеперерабатывающий завод для венесуэльской нефти не в самой Венесуэле, а на Арубе - принадлежавшем Голландии острове. "Шелл" сделала то же самое на другом голландском острове - Кюрасао.

В противоположность "Шелл" и другим компаниям, "Джерси" не добилась в разведочных работах успеха. Управляющего, руководящего делами в Венесуэле, называли в Нью-Йорке "недобывающим директором добычи". Наконец в 1928 году, применив в работах по концессии, забракованной другой компанией, новую технологию, "Джерси" совершила свое первое крупное открытие. Развитие технологии подводного бурения позволило открыть богатые запасы нефти под озером Маракайбо и поднимать значительные объемы ее со дна. Шутки про рыбную ловлю остались в прошлом.

В 1932 году, в наиболее тяжелый момент Великой Депрессии, компания "Стандард оф Индиана" была крайне обеспокоена в связи с предложением поднять американский тариф на импортную нефть - 1,05 доллара за баррель бензина, 21 цент за сырую и топливную нефть. Это фактически закрывало доступ венесуэльской нефти на рынок Соединенных Штатов. "Индиана" не располагала торговой системой за рубежом, куда можно было бы направить нефть. Она опасалась делать дополнительные капиталовложения в разгар депрессии. Компанию беспокоила и возможность национализации ее мексиканских активов. Вместе эти риски выглядели устрашающе. Поэтому "Стандарт ойл оф Индиана" продала "Джерси" свои зарубежные операции, в том числе и в Венесуэле. "Джерси" заплатила частично своими акциями, и таким образом "Индиана" на время стала крупнейшим акционером "Стандард оф Нью-Джерси".

ДУЭЛЬ С БОЛЬШЕВИКАМИ библиотека трейдера - www.xerurg.ru Однако не в западном, а в восточном полушарии политические коллизии, связанные с нефтью, были наиболее драматичными. До войны русская нефть была одним из важнейших элементов на мировом рынке. Но теперь эта нефть находилась в руках нового коммунистического правительства Советской России. Какова будет его игра и по каким правилам она будет вестись?


"Ройял Датч/Шелл" поставила на карту больше, чем другие, поскольку приобрела перед Первой мировой войной крупные нефтяные активы Ротшильдов в России. После большевистской революции многие пытались приобрести нефтяные месторождения в России по дешевке. Говорили, что Гульбенкян покупает собственность у русских эмигрантов по "нижней цене сделки". Никогда ничего не упускавший, он скупал также произведения искусства, которые привезли в своем багаже нуждавшиеся в деньгах эмигранты.

В отличие от Ротшильдов, семейство Нобелей было тесно привязано к нефтяным интересам в России. Но во время революции Нобели бежали из страны. В конце концов они добрались до Парижа, где собрались в отеле "Мюрис" и стали думать, что из их нефтяной империи и каким образом можно спасти.

Решили провести "распродажу погорелого добра". Нобели предложили Детердингу все свои активы в России. Страна была по-прежнему охвачена хаосом и гражданской войной, и исход не был окончательно ясен. Детердинг хорошо понял, что ему предлагали:

возможность стать хозяином русской нефти. Но выигрывал он в одном-единственном случае - если проигрывали большевики. Детердинг сформировал синдикат с участием "Англо-персидской компании" и лорда Каудрая для переговоров с Нобелями. Он был убежден, что большевистский режим долго не продержится. "В течение шести месяцев большевиков вычистят, и не только с Кавказа, - писал он Гульбенкя-ну в 1920 году, - но и изо всей России". Однако для страховки запросил гарантии политической поддержки в британском министерстве иностранных дел. Когда там отказали, он принялся настаивать на сохранении за Нобелями некоторой доли, или, лучше всего, на покупке группой опциона - "до установления какой-либо надежной формы правительства". Однако Нобели хотели продать все и немедленно, и ввиду их непреклонности переговоры закончились провалом.

Но была и другая заинтересованная сторона, которая, откровенно говоря, привлекала Нобелей куда больше, причем не только своими ресурсами, но и своей национальной принадлежностью, обещавшей политическую поддержку американского правительства.

Это была "Стандард ойл оф Нью-Джерси". Именно тогда, после стольких грозных перемен, появилась возможность воплотить наконец в жизнь мечту о союзе американской и русской нефти, которую Нобели впервые пытались реализовать еще в девяностые годы девятнадцатого века. В свою очередь "Джерси" была не менее заинтересована в сделке. Уолтер Тигл и его коллеги слишком хорошо помнили воздействие, которое русская нефть оказала на старый трест "Стандард ойл", сорвав его попытки установить "всеобщий нефтяной порядок". Они знали, что рынки Средиземноморья дешевле снабжать нефтью из России, чем из Соединенных Штатов.

Российский экспорт во время Первой мировой войны прекратился, но в случае восстановления добычи и применения новых технологий он мог возобновиться и однажды выбросить американскую нефть с рынков Европы. Для "Стандард ойл" было предпочтительнее самим сказать решающее слово по поводу русской нефти, чем видеть эту нефть в руках конкурента. "Мне кажется, что для нас нет другого пути, кроме как рискнуть и сделать вложения сейчас, - пояснял Тигл. - Если мы не сделаем этого сейчас, библиотека трейдера - www.xerurg.ru думаю, что мы будем отстранены от оказания какого-либо существенного влияния на добычу в России".

"Джерси" начала интенсивные переговоры, невзирая на значительную вероятность того, что Нобели пытались продать собственность, которой больше не владели. Этот риск стал реальнее в апреле 1920 года, когда большевики вновь овладели Баку и немедленно национализировали нефтяные месторождения. Британских инженеров, работавших в Баку, посадили в тюрьму, а некоторых "нобелитов" судили как шпионов.

Однако сделка становилась столь привлекательной в случае падения большевиков, а убежденность в таком падении была столь сильна, что "Джерси" и Нобели продолжали переговоры. В июле 1920 года, менее чем через три месяца после национализации, сделка была заключена. "Стандард ойл" приобрела права на половину нефтяной собственности Нобелей в России по действительно "минимальной цене сделки" - за 6,5 миллиона долларов с последующей доплатой до 7,5 миллиона долларов. Взамен "Стандард" получала контроль как минимум над третьей частью добычи нефти в России, над процентами нефтепереработки и 60 процентами внутреннего российского нефтяного рынка. Риск был действительно очень велик - и слишком очевиден. Что если новый большевистский режим все-таки устоит? Национализировав месторождения, их можно разрабатывать или выставить на международный аукцион.

В последовавшей дуэли между капиталистами и коммунистами, последних представлял квалифицированный и находчивый комиссар внешней торговли Леонид Красин. Стройный, с острой бородкой, изысканный, убедительный и с виду благоразумный, он совсем не был похож на кровожадного фанатика, которого ожидали увидеть западные собеседники. Он нравился женщинам. "Красин выглядел как очень породистый и очень тренированный человек, истинный аристократ интеллекта и стойкости", - говорила одна англичанка. Красин понимал капиталистов как никто из его товарищей, поскольку сам когда-то был одним из них. До войны он служил на вполне приличной должности менеджера Бакинской электрической компании, а затем был российским представителем крупного германского концерна "Сименс". В то же самое время Красин являлся главным технократом подполья и, по словам Ленина, "министром финансов" большевистской революции. "Я человек без тени", - любил говорить Красин.

Во время войны он играл роль одного из главных архитекторов военной экономики царской России, что создавало напряженность в его отношениях с коллегами революционерами. Однако большевики нуждались в нем - единственном крупном бизнесмене в большевистской иерархии, нуждалисьв его руководящих способностях. В силу этого он получил два поста, комиссара не только внешней торговли, но и транспорта.

"Стандард" завершала свои переговоры с Нобелями, а Красин тем временем прибыл в Лондон для обсуждения торговых отношений от имени правительства большевиков. мая 1920 года он отправился на Даунинг-стрит 10, по приглашению премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа. Это был исторический момент, - впервые советского эмиссара принимал глава правительства великой страны Запада. Появление Красина возбудило среди британцев противоречивые чувства, главным из которых было любопытство. Лорд Керзон, министр иностранных дел, глядел на огонь в камине, крепко сжав руки за спиной. Он не хотел пожать руку Красину, пока Ллойд Джордж не окликнул его строго:

"Керзон! Будьте джентльменом!" Через несколько месяцев, по мере того как англо-советские переговоры, хотя и с большими трудностями, продвигались вперед, сам Ленин направил Красину в Лондон секретное послание: "У этой свиньи Ллойд Джорджа нет ни стыда, ни колебаний, когда библиотека трейдера - www.xerurg.ru он врет. Не верь ни единому слову и трижды води его за нос". В ходе переговоров Красин проявил себя как сторонник поощрения аппетитов желавших торговать британских бизнесменов. Но от него мало что зависело. Его страна шла к экономической катастрофе - падение промышленного производства, инфляция, острая нехватка капитала и повсеместный дефицит продуктов питания, переходивший в голод. Россия отчаянно нуждалась в иностранном капитале для разработки, добычи и продажи своих природных богатств. И в ноябре 1920 года Москва выдвинула новую политику предоставления концессий иностранным инвесторам.

Затем, в марте 1921 года, Ленин пошел еще дальше. Он объявил о так называемой новой экономической политике, предусматривавшей значительное расширение советской рыночной системы, восстановление частных предприятий, а также расширение советской внешней торговли и продажу концессий. Это не значило, что изменились убеждения Ленина - он реагировал на срочную и крайнюю необходимость. "Мы не можем своими силами восстановить нашу разрушенную экономику без зарубежного оборудования и технической помощи", - заявлял он. Для получения этой помощи он был готов предоставить концессии "наиболее мощным империалистическим синдикатам".

Характерно, что первые два примера нового курса были связаны с нефтью - "четверть Баку, четверть Грозного". Нефть могла снова, как в царские времена, стать наиболее доходным экспортным товаром. Одна из большевистских газет назвала ее "жидким золотом".

Ленинские заигрывания с Западом встретили мощное сопротивление его товарищей, в том числе вечно подозрительного Сталина. "Среди бизнесменов, приезжающих в Советский Союз, - предостерегал Сталин, - будут лучшие шпионы мировой буржуазии, и расширение контактов приведет к вскрытию слабых мест России". Тем не менее через неделю после объявления Лениным новой экономической политики Красин подписал в Лондоне англо-советское торговое соглашение. Затем он принялся раздавать предложения новых нефтяных концессий. С большой ловкостью Красин находил подход к различным компаниям, в то же время используя в игре с ними слухи и намеки, настраивая одну против другой.

Детердинг решил, что он не расстроен из-за потерянного дела Нобелей. Не совсем расстроен. Он, как и Нобели, был убежден, что проникновение "Стандард ойл оф Нью Джерси" в Россию станет мощной страховкой для всех иностранных инвесторов, в том числе и для "Ройял Датч/Шелл", владеющей бывшей собственностью Ротшильдов. "Нам уже принадлежат несколько хороших мест за российским обеденным столом и весьма значительная часть еды на нем, - поучал он Гульбенкяна. - Обедать лучше в компании с людьми, заинтересованными в этом обеде". Однако Детердинг не примирился с намерениями большевиков распродать то, что он считал своей собственностью, и таким образом выгнать его из-за стола. Не собирался быть пассивным и Уолтер Тигл.


В ПОИСКАХ ЕДИНОГО ФРОНТА В 1922 году "Джерси", "Ройял Датч/Шелл" и Нобели приступили к формированию так называемого "Фронта Юни". Целью было создание общего блока против советской угрозы их нефтяной собственности в России. Впоследствии к ним присоединилась еще дюжина компаний. Все члены блока обязались бороться с Советским Союзом совместно.

Они договорились добиваться компенсации за национализированную собственность и воздерживаться от индивидуальных дел с русскими. "Братство торговцев нефтью" с трудом верило друг другу и не верило Советам. Поэтому, несмотря на взаимные заверения и обещания, "Фронт Юни" с самого рождения стоял на весьма неустойчивых библиотека трейдера - www.xerurg.ru ногах. А ловкий Леонид Красин, хорошо понимавший капиталистов и инстинкт соперничества, продолжал мастерски играть с компаниями, настраивая их друг против друга.

Тем временем на многих рынках мира компании ощущали все растущее давление конкуренции со стороны дешевой русской нефти. Советская нефтяная промышленность, практически мертвая с 1920 по 1923 годы, была затем быстро восстановлена с помощью крупномасштабного импорта западных технологий, и СССР вскоре вышел на мировой рынок в качестве экспортера. Что касается "Джерси", ее высшие руководители оказались перед дилеммой: покупать ли им дешевую российскую нефть, невзирая на имущественные требования, или твердо стоять на почве морали? Теперь Тигл пожалел об инвестициях в предприятие Нобеля. "Я убежден, - говорил он, - вместо того, чтобы сидеть с этим больным дитятей и нянчить его уже несколько лет, мы могли бы инвестировать те же деньги в нефтяной бизнес где угодно таким образом, чтобы инвестиции немедленно становились продуктивными".

Хайнрих Ридеманн, глава "Стандард" в Германии, имел несколько иной взгляд на вещи: частным компаниям нелегко защитить свои права при конфискации и национализации. "Такое участие правительства в промышленности и предпринимательстве, как в России, есть нечто новое и неслыханное в истории бизнеса, сказал он. - Никому из нас не нравится мысль помогать советским идеям. Однако, если другие собираются войти в Советский Союз, какая польза будет, если мы останемся в стороне?" Действительно, другие западные компании уже стучались в дверь - некоторые тихо, а некоторые с большим шумом. Они добивались концессий по всему Советскому Союзу - в Баку, на острове Сахалин. Собственность в Баку была именно той, на которую претендовали "Джерси", "Шелл" и другие. Еще хуже было то, что Советы продавали нефть с этих предприятий как со своих собственных. Существовал только один способ обыграть Советы: "Джерси" и "Шелл" могли создать совместную организацию, чтобы покупать российскую нефть. Тиглу эта идея совсем не нравилась. "Знаю, что мыслю старомодно, - сказал он, - но попытка установить дружеские отношения с человеком, который грабит ваш дом или крадет вашу собственность, никогда не казалась мне наилучшей линией поведения". Тем не менее, как только другие американские компании начали покупать российскую нефть и с ее помощью напрямую конкурировать с "Джерси", противодействие ведению бизнеса с Россией внутри компании ослабло. В ноябре 1924 года совместная организация по закупкам "Джерси - Шелл" была наконец создана, и две компании начали обсуждать варианты ведения бизнеса с Советами. Тигл был весьма недоволен тем, как это делалось. Классическая проблема бизнеса - не хватает времени, день всегда слишком короток, чтобы подумать "всерьез и надолго".

"Оглядываясь на то, что мы делали последние шесть или восемь месяцев, я нахожу, что столь важный вопрос, как ситуация с закупками из России, решался нами без того внимания, которого заслуживало его значение, - писал он Ридеманну. - Достойно сожаления, что нам приходится делать так много вещей, и день наш так плотно расписан, что, кажется, мы совершаем ошибки, которых могло бы не быть, если бы мы продумывали вопрос до его логического итога".

Сотрудничество с "Ройял Датч/Шелл" - это одно, но сотрудничество с Советами совсем другое. Оно оставалось для Тигла неприемлемым. В письме к Риде-манну он писал: "Признать Советы рынком нефти значит не только стать скупщиком краденого, но и поощрять вора превращением воровства в гарантированно доходное дело". Ридеманн попытался успокоить взволнованного шефа. "Человек - странное создание, - отвечал он перед Рождеством 1925 года, - и, невзирая на разочарования, он по-прежнему начинает каждый год с новыми надеждами. Поэтому давайте поступать так же".

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Соглашение "Джерси - Шелл" для организации совместных закупок у Советского Союза вскоре оказалось неминуемым. Было даже согласовано, что 5 процентов закупочной цены пойдет на компенсации бывшим владельцам. И Тигл, и Детердинг продолжали скептически смотреть на всю эту затею. И когда соглашение в начале года провалилось, Детердинг почти ликовал. "Я так рад, что из этих советских дел ничего не вышло, - писал он Тиглу. - Я чувствую, что каждый когда-нибудь пожалеет, что мы вообще имели дело с этими разбойниками, единственная цель которых - разрушить всю цивилизацию и снова установить господство грубой силы".

Такие эмоции явно противоречили деловым расчетам Детердинга. Было похоже, что после женитьбы на русской эмигрантке Лидии Павловой он стал более убежденным и откровенным антикоммунистом. Детердинг даже телеграфировал Джону Д. Рокфеллеру младшему, убеждая его не позволить компаниям-наследницам "Стандард" покупать российскую нефть. Голландец сообщал, что он "молил" Рокфеллера "ради человечества".

По его мнению, "всем порядочным людям" следовало воздерживаться от того, чтобы "помогать Советам получать большие деньги". Он говорил Рокфеллеру, что это "антихристов" режим. Детердинг заявлял о своей уверенности в том, что Рокфеллер не захочет, чтобы его компании получали "запачканные кровью прибыли... Кровавая советская система скоро прекратит существование, если Ваши компании не будут ее поддерживать".

ЦЕНОВАЯ ВОЙНА Невзирая на мольбы Детердинга, две компании-наследницы "Стандард ойл" -"Стандард ойл оф Нью-Йорк" и "Вакуум" - пошли своим путем в делах с Советским Союзом. "Стандард оф Нью-Йорк" построила для русских керосиновый завод в Батуме, который сама же и арендовала. Обе компании заключили контракты на закупку значительных объемов российского керосина - в основном для Индии и рынков Азии.

"Сокони" нуждалась в нефти из России. "Шелл" располагала другими источниками нефти для поставок в Индию, "Сокони" - нет.

Детердинг пришел в ярость. Он осудил президента "Сокони" С. Ф. Мейера, назвав его человеком "без чести и ума". В 1927 году, в качестве возмездия "за предательство", он начал суровую ценовую войну в Индии, захлестнувшую вскоре и другие мировые рынки.

"Сокони" контратаковала, "подрезая" цены на других рынках. Детердинг организовал целую кампанию против "Стандард оф Нью-Йорк", критикуя ее в прессе за покупку "коммунистической" нефти. Поскольку различия между компаниями-наследницами треста "Стандард ойл" были не слишком ясны, - не только публике, но и Детердингу, который так или иначе был слишком подозрителен, чтобы в них поверить, - "Стандард ойл оф Нью-Джерси" тоже оказалась втянутой в драку. К большому неудовольствию Уолтера Тигла и "Джерси" обвинили в покупке "коммунистической" нефти. "Мы имеем сейчас дело со столь значительными событиями, что компании "Джерси" придется улаживать все это", - писал с угрозой Детердинг администратору "Джерси". Несомненно, он ожидал, что "Джерси" уверенно укажет "Сокони" ее место. "Джерси в конце концов крупнейшая американская нефтяная компания и в любом случае самая перспективная, говорил он, - а "младшую" компанию "Нью-Йорк" надо заставить понять, что она служанка, а не босс". Как и планировал Детердинг, "Джерси" заставили публично критиковать две другие компании за их закупки в России. Тигл смог найти во всем этом и кое-что полезное. По его словам, "мыслящие люди в Европе впервые поняли, что существует разница между одной компанией "Стандард ойл" и другой".

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Руководители "Джерси" подозревали, что Детердинг вышел из соглашения о закупках нефти у Советского Союза под давлением британского правительства. Но в самый разгар ценовой войны высший британский чиновник заверил американцев, что дело было вовсе не так. "Сэр Генри Детердинг вечно попадает впросак из-за своей нетактичности, - писал чиновник. - Когда русские подняли вопрос о компенсациях в предложенном совместном закупочном проекте "Шелл" и "Джерси", "сэр Генри совсем потерял голову и сказал, что не позволит никому покупать советскую нефть... Это было абсолютно глупо и в то же время так характерно для него... Очевидно, что прочих покупателей отвадить не удалось бы, а поступок его вызван частично досадой от собственного бессилия, которая и заставила сэра Генри напасть на "Стандард ойл оф Нью-Йорк".

Однако на обеде в Гааге, в доме одного из голландских директоров, Детердинг предложил свою версию событий. "После нескольких лет относительного мира, -заявил он, - мы обнаружили, что нас внезапно атаковали в Бирме, куда компания "Стандард ойл оф Нью-Йорк" начала импортировать советский керосин. Считая в данном случае лучшей защитой нападение, я немедленно принял вызов, и с техпор мы отражали и наносили удары, чтобы найти слабые места соперника. Я уверен в том, что позиция "Ройял Датч/Шелл" в отношении советской нефти еще раз ясно очерчена".

Две заблудшие американские компании, "Вакуум" и "Стандард оф Нью-Йорк", не пожелали соглашаться с такой позицией. Цель Детердинга, по убеждению президента "Вакуум", на самом деле состояла в том, чтобы отрезать последнюю от недорогой нефти.

Экспортная система "Вакуум", как оказалось, прямо конкурировала с "Ройял Датч/Шелл". Когда же "Джерси" обвинила эти две компании в измене американским принципам, президент "Вакуум" заметил, что бизнесмены и фермеры Америки постоянно продавали в Россию хлопок и другие товары. "Что более неправомерно, - спрашивал он, покупать в России или продавать ей?" Этот вопрос еще долго будет звучать.

К концу двадцатых годов крупнейшим компаниям порядком надоел вопрос русской нефти. Попытки вернуть собственность или добиться компенсации стали делом безнадежным. Кроме того, на месторождении Баба-Гур-Гур в Ираке забил новый фонтан, который заставил обратить взоры на новые источники нефти на Ближнем Востоке. Совет директоров "Джерси" решил занять нейтральную позицию - не добиваться контрактов с Советским Союзом и не участвовать в бойкоте. Осенью 1927 года Ридеманн подвел итоги. "Лично я, - сказал он, - похоронил Россию".

Если и так, то труп этот был живой, поскольку все возрастающие объемы советской нефти вливались на насыщенный мировой рынок. Ожесточенная ценовая война, спровоцированная Детердингом в Индии и в остальных уголках, была направлена против этой российской нефти, однако она имела куда большие последствия для всех, кто занимался нефтью в мировом масштабе.

Глава 13. Потоп Его звали Коламбус Джойнер, хотя впоследствии он стал известен как Папаша Джойнер. В 1930 ему было семьдесят, и он ходил, наклонившись вперед, как будто высматривал что-то на тротуаре - такая походка была результатом ревматической лихорадки. Он казался настоящей карикатурой на классического неудачника безуспешный, но всегда оптимистичный, красноречивый и убедительный зачинатель фантастических прожектов. У него был ровный нежный цвет лица (который он объяснял пристрастием к моркови), весьма необычный для человека его возраста. Общая продолжительность его учебы составила всего семь недель. Однако он все же получил библиотека трейдера - www.xerurg.ru образование - дома, на семейной ферме в Алабаме, - научившись читать по Библии, а писать, переписывая Книгу Бытия. Он впитал язык эпохи короля Иакова, и знал, как плести паутину искушения из обещаний богатства. Когда припирало, он писал сочные и нежные письма вдовам, о которых впервые узнавал из газетных некрологов их состоятельных мужей. Разумеется, его интересовали отнюдь не их одинокие сердца.

Джойнер был лишь одним из многих искателей удачи в большой нефтяной игре двадцатых годов. Нефтяные акции и сделки представляли собой безумное искушение в лихорадочно-спекулятивном климате десятилетия и непреодолимо влекли любого, кто имел вкус к игре. "Как бы это вам понравилось - начать с вложения 100 долларов в нефтяную компанию, а затем получить более 50000 долларов? - спрашивал один из дельцов студента выпускного курса Йельского университета в 1923 году. - Сейчас ваш шанс: идти с нами и быть с нами, когда у нас все идет к удаче". Некоторые зачинатели осуществляли сделки "лицом к лицу", приглашая перспективных инвесторов на месторождения, где их ждал "холодный ланч и горячий воздух". Другие, находившие более уместными обращения по почте, рассылали письма, полные несбыточных предложений и обещаний. Взамен они получали посылки с наличными, платежками, чеками - и никаких вопросов. Один из них, доктор Фредерик Кук, помимо прочего, заявлял, что именно он опередил адмирала Пири в гонке за лаврами первооткрывателя Северного Полюса. Он рассылал до трехсот тысяч писем в месяц, и они принесли ему за год приблизительно два миллиона долларов. Потом его арестовали федеральные власти.

В откровенной наглости мало кто мог сравниться с "Компаниейразработки генерала Ли".

Два дельца нашли некоего Роберта Э. Ли, потомка генерала Роберта Э. Ли, и уговорили его обратиться к инвесторам по всей стране: "Я приведу вас и тысячи других к финансовой независимости скорее, чем удалось взять Фредриксбург или Ченселлорсвиль".

В сравнении с ними Папаша Джойнер был мелким прохиндеем. Однако ему было свойственно спасительное изящество, и он действительно хотел рисковать и заниматься нефтью, а не просто отнимать у доверчивых людей их доллары. Он набирался опыта в Далласе, разгуливая вместе с другими предпринимателями в окрестностях отеля" Адольфус" - сооружения в стиле барокко, построенного семьей пивных баронов Буш из Сент-Луиса. В конце концов Джойнер стал приглядываться к Восточному Техасу засушливому, грязному, бедному и холмистому краю с сосновыми лесами и песчаной почвой, сельское хозяйство которого в конце Первой мировой войны находилось в постоянной депрессии. Ни один из двух главных городов - ни Овертон, ни Хендерсон не мог похвастаться хотя бы одной мощеной улицей. Для измученных заботами обитателей этой земли Папаша Джойнер заготовил великое и многообещающее видение.

Якобы под их истерзанной и иссушенной почвой лежит океан нефти -"бесхозное сокровище, которому могли бы позавидовать все короли Земли".

Большинство геологов, знавших о его планах в Восточном Техасе, усмехались, а то и откровенно смеялись. В Восточном Техасе нефти не было. Но Джойнер был убежден, что была;

или позволил себя убедить. "Док Ллойд", загадочный геолог-самоучка, который весил больше трехсот фунтов и был любителем сомбреро и сапог для верховой езды, был для него авторитетом. Кое-кто говорил, что Док Ллойд был еще и ветеринаром;

другие узнавали в нем фармацевта, который возил по всей стране "Великое медицинское шоу доктора Алонсо Дархэма" и продавал патентованные лекарства, изготовленные из нефти.

Имя "Ллойд" не было его настоящим именем. Почему он переименовал себя, стало ясно позднее, когда его фотография появилась в газетах. По слухам, множество женщин со всей страны, некоторые с детьми, погрузились в поезд до Восточного Техаса, надеясь на встречу со своим пропавшим супругом.

библиотека трейдера - www.xerurg.ru Док Ллойд снабдил Папашу Джойнера геологической картой Восточного Техаса. Мало сказать, что описание это вводило в заблуждение - оно было совершенно неверным и надуманным. Ллойд являлся так называемым трендологом, он нарисовал карту основных нефтяных полей США, так, что их линии (тренды) пересекались в Восточном Техасе. Но Док Ллойд сделал одну памятную вещь - он точно указал Джойнеру, где бурить. Тогда почти все считали эту затею совершенно смехотворной.

Джойнер разослал по сохранившемуся у него списку проспект, включающий сфабрикованную Доком Ллойдом геологическую карту Восточного Техаса. И каким-то образом ему удалось собрать деньги, чтобы начать бурение на ферме некоего Дейзи Брэдфорда в округе Раек. Чтобы продолжать дело, ему пришлось призвать на помощь каждую каплю своего недюжинного дара убеждения, особенно действенного с женщинами. "У каждой женщины обязательно есть на шее такое место, которого я касаяь, и она автоматически начинает выписывать чек, - сказал однажды старый искатель нефти. - Возможно, один я на всей земле знаю, как найти это место". Затем он ухмыльнулся: "Разумеется, чеки не всегда хороши". Он, конечно, хвастался: денег, которые удавалось достать, хватало ненадолго.

Для большой нефтяной индустрии Папаша Джойнер был, разумеется, совершенно незаметен. Всего лишь один из тысяч тертых дельцов с идеей, обещаниями богатства, талантом или красноречием. Три года, начиная с 1927 года, пока лидеры отрасли вели свои яростные споры о нехватке, избытке и регулировании, Джойнер - беднейший из бедных - и его пестрая компания бурили посреди густых сосновых лесов Восточного Техаса с помощью проржавевшего оборудования, купленного из третьих рук. Их постоянно терзали отказы и аварии, они страдали от нехватки даже самых малых денег.

Джойнер частично платил своим рабочим "правами на прибыли" от различных участков земли. Когда он сидел вообще без денег, рабочие возвращались на свои фермы или перебивались случайными заработками, но в конце концов появлялись снова. Папаша Джойнер выписал под будущие открытия так много "сертификатов", проданных с большим дисконтом, что они стали в районе местной валютой. Проезжавший геолог из "Тексако" отпустил известную в то время шутку: "Я выпью каждый баррель нефти, которую вы извлечете из этой дыры". Но, несмотря на постоянные неудачи, Джойнеру и его маленькой компании сторонников и рабочих удавалось сохранять веру.

Сила веры скоро себя показала. Удача стала поворачиваться к Папаше Джойнеру лицом в начале сентября 1930 года, когда проверка скважины "Дейзи Брэдфорд № 3" дала положительный результат. "Это еще не нефтяная скважина", -возражал Джойнер некоторым из наблюдавших, но особо спорить не стал. Слух распространился. На дороге к скважине за ночь выросли трущобы, где собирались и ждали страждущие. В честь будущего пророка трущобы окрестили Джой-нервилем. Тысячи людей прибывали, чтобы стать частью кануна праздника. Воздух полнился ожиданием как будто бы религиозного события, обещанного чуда. Что-то произойдет - верили люди и хотели быть там, чтобы это увидеть. В те дни начинающейся Депрессии гамбургеры обычно стоили 16-17 центов, но в Джойнервиле - двадцать пять. Это было только лишь болезненное предвестие предстоящих событий.

Через месяц, в восемь вечера 3 октября 1930 года, со стороны скважины внезапно послышалось бульканье. Бурильщик повернулся к собравшейся толпе и крикнул:

"Погасите огни! Погасите сигареты! Быстро!" Земля задрожала. Высоко над вышкой взметнулся столб нефти и воды. Толпа обезумела. С криками ликования люди смотрели в небо, стоя под брызгами нефти. Это было чудо. Папаша Джойнер был пророком. Один рабочий так возбудился, что достал из кармана пистолет и принялся стрелять по библиотека трейдера - www.xerurg.ru нефтяным брызгам в небе. Трое быстро подскочили к нему и отобрали оружие. Одна искра могла воспламенить выходящий летучий газ, и все присутствовавшие погибли бы от взрыва.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.