авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

«Александр Фролов Хроника глобального бреда Аннотация 2012 год. Каким оно будет, счастливое завтра? Моря, вышедшие из берегов. После – ...»

-- [ Страница 5 ] --

– Ну и был бы тогда новый ГКЧП – народ опять встал бы против.

– Не путай! ГКЧП за власть коммунистов выступал, чтоб и дальше людей тиранить. А это была бы народная власть – диктатура патриотов.

– И с чего бы ты начал, если б в Кремле оказался?

– Да хоть императором себя объявил бы!.. А Россию – империей. Так народу привычнее, легче понять. Разогнал бы к черту все партии, депутатов всяких, потом стал бы с другими делами управляться.

Горбачу да Ельцину все припомнил бы!..

– Убил бы, что ли?

– Это мое дело! Предатели Родины получили бы сполна.

– Ты что несешь, малохольный?..

– Знаю что! Первым указом наградил бы Зюганова орденом Ленина, а товарищу Анпилову присвоил бы высокое звание Героя Советского Союза.

– Господи прости!.. Союза ведь нет давно, и награды эти недействительны.

– А ничего, пускай носят! За дело отмечены – за то, что не молчали.

– А дальше?

– Дальше занялся бы устройством государства справедливости. Всех депутатов, олигархов, разных богачей и воров – в Бутырку, повытрясти из них кое-что! Бизнесменам – снижение налогов и полную свободу. Налоговую инспекцию разогнал бы к чертовой матери: все работали бы по патентам или с твердым налогом;

так проще и стимул дополнительный: все, что «сверху» – твое!..

Новому КГБ приказ: вылавливать за границей всех, сбежавших с капиталами. Под страхом смерти – своей и родственников – все, суки, вернули бы!

– И сразу же – мировая изоляция! Опять «железный занавес»?..

– А «по барабану»! Это у Запада своих ресурсов нет, а у нас – всего навалом. Ты же знаешь, что доллар США ничего не стоил: его ценность поддерживалась только за счет финансовых спекуляций, и долго так продолжаться не могло;

это им бояться надо было, а не нам.

Вон как еврейская Америка перед Китаем лебезила! Ее аж поносом пробивало оттого, что там компартия с умом правит. А все потому, что у китайцев сильная единая империя была и за ними правда стояла. «Кто прав, у того и сила!» – так Сережа Бодров в кино сказал, светлая ему память.

Демократы нам сильно нагадили со своей Америкой!.. Я бы лучше с Китаем дружил – на хрен мне Америка! Отдал бы китайцам пол-Сибири, и жили бы одной страной. Никакая Америка на нас не «дернулась» бы! А что?.. Мы же с татарами нормально живем – вот и с ними бы в дружбе жили: вместе науку твою «чертову» развивали бы, технологии всякие. Китайцы знаешь, какие умные?..

У-уй! Даже жалко, что они почти все погибли.

Советский Союз в застое прокис не от изоляции какой-то, а оттого, что большевики запретили частную инициативу. Вот у меня предприниматели были бы в чести;

зато из воров душу вынул бы!

– Так законы не позволили бы.

– Плевать! Законы отменил бы. Уголовный кодекс – на три буквы! Другие тоже. Хотя нет… Уголовно процессуальный кодекс оставил бы, только изменил маленько: нельзя, чтобы над подследственными сильно измывались.

– А не сильно?

– Не сильно можно: подумаешь, «демократизатором» разок перетянут! Здоровья не убудет – от меня же в «ментовке» ниче не убыло.

– Это заме-етно!..

Александр с Павликом давно уже похохатывали над новоявленным Наполеоном, но Леха не обращал на это внимания, и продолжал:

– Уголовный кодекс для защиты больших воров написан! Сколько случаев было: украдет человек что-нибудь пожрать – получает пять лет;

другой миллионы «нахапает» и ничего: «условно» или год два всего. А наворованные денежки-то целы – выходи и пользуйся! Где справедливость?..

– А как надо?

– Вот и надо по справедливости! Законы отменить, продажные суды разогнать. В каждом районе должен быть один выборный мировой судья, чтобы судил единолично по собственным понятиям.

– «По понятиям»? Слыхали такое: «настоящие пацаны» так судят!

– Да, по понятиям! Судить должен так, как народ того хочет. Через год или два новые выборы:

правильно судил – оставайся, нет – пошел вон, другого выберут! И обращаться к такому судье чтоб можно было по любому случаю, где есть моральный или материальный ущерб для заявителя;

мировой сам решит, подлежит это суду или нет.

Разбирательство короткое: суть дела понял, выноси решение!

– А если подсудимый не виновен?

– Это неважно: как народ пожелает, так и осудят.

Власть существует для народа, а не народ для власти;

считает народ, что виновен, значит виновен!

Вот тогда будет порядок. Если дело сложное, разбираться должно следствие, а вести его будет Следственный комитет согласно УПК. Министерство юстиции и прокуратуру – долой!

– А кто надзор вести будет, жалобы разбирать?

– Представитель главы государства в регионе – имперский комиссар. Жалоб много не будет:

пожаловался зря – свой «дюль» получишь!

– А наказывать как?

– Должны быть три вида наказания. За мелкий ущерб плети – штук до ста;

регулировать так, чтобы на сотой уже «оглобли» протянул! За крупный «вышка», а за средний – до года концлагеря: не надо всяких сволочей по двадцать лет в тюрьме откармливать!

Пропорция простая – месяц лагеря за год заключения по-старому. Только это должен быть такой концлагерь, чтобы эсэсовцы содрогнулись!..

С беспредельным издевательством и унижением, казнью по любому поводу. Чтоб каждый день под плетками и лаем собак яму рыли и дохлых в нее бросали! А на другой день ее же зарывали.

Кормить – говном!.. Чтобы к концу года из десяти – один живым вышел, кто дотянет;

полностью седым и сумасшедшим. Сактировать тогда по инвалидности и в «дурдом»… авось поправится!

Второй раз туда никто не захочет – да и первый тоже, как будут наслышаны. А то, блин, курорт им устроили, куда это годно?.. Они же смеются над нами!

Ты видел, Сашка, какими наглыми, отожравшимися и накачанными бугаями они из зоны выходят? Я видел. Негоже это, должны кровью отхаркать свою вину перед людьми!

Для больших воров прямо на Красной площади поставил бы огромную мясорубку с окошком, чтобы все видели, как она их кости и хрящи дррробит, перемалывает! Еще и по телевизору показывал бы.

Фарш – лагерным собакам!

Если вернет наворованное, змей, можно и помиловать тогда – просто расстрелять. Все отдали бы, никуда б не делись!.. Да она долго и не простояла бы: воровать-то быстро бы перестали;

я б до того народ воспитал, что потеряй кто сторублевку – до вечера лежала бы, никто б не взял. А не тобой положено, вот и не бери!.. Вечером в милицию по акту передали бы.

Наркоторговцам особая «привилегия»: только на кол! И браконьерам в особых случаях. За шкуру одного амурского или уссурийского тигра, за одну медвежью лапу чтоб сто китайцев на кол «присели»!..

За лягушку – штук пять. В Китае браконьеров сами не любят, расстреливают «пачками»;

выставить их на кольях у пограничных переходов, чтоб каждый хунхуз видел, что за это будет!

– Ну, Леха, ты и зверь!

– А ты как думал?.. Че народ распускать? Надо, чтобы и закона боялись, и по ходу сами «кумекать»

учились – что можно, что нельзя. В привычку войдет думать, так все само наладится! Тогда можно и послабления делать. А раньше никак нельзя!..

Человек – такая скотина, что ему в голову только через ж… что-то вбить можно! В смысле, через плети. Если бы добрые родители своих выродков с детства пороли, так не было бы столько идиотов.

А то «демократия, гуманизм, права человека»… да пошли они, «гуманисты» сраные! Древний Рим когда рухнул?.. Когда изнежились, распустились, педерастов всяких развели. И поделом, нельзя такое допускать! Человек должен быть добытчиком, защитником, ученым и строителем, а не лживой, вороватой и похотливой мразью, какой он стал.

В суровости надо воспитывать детей, так лучше будет! Порядок знать должны. Что заткнулся, Орлов?..

Посмейся, давай!

– Не хочу. Иногда соглашаюсь с тобой: здорово «агитируешь»!

– Вот то-то! Против правды не попрешь.

– Верно. Только если людей настолько взнуздать, не превратятся ли они в ничтожество? Ведь пикнуть нельзя будет в твоем «государстве справедливости»!

Как людям свое мнение выразить, если с чем-то несогласны станут?

– С этим как раз просто: пресса должна быть свободной! Цензура не имеет морального права на существование в качестве государственного запретительного института;

надо придать ей такое назначение, которого у нее не было раньше.

Государственная цензура должна отслеживать соотношение «умных» и «глупых» передач, поскольку телевидение и радио работают для всех и все поневоле ими пользуются. Вот газеты и журналы, кино, театр, эстраду и многое другое трогать не надо:

не хочет зритель, пусть не читает или не смотрит;

пусть просто не платит за то, что не нравится!

– Да, знаешь… ты прав по сути: латинское слово «сенсорус» означает «чувствующий» или «наблюдающий», а отнюдь не «запрещающий».

– Ну вот! Запретить или ограничить работу какого-либо органа СМИ может сам губернатор региона или мэр города без всяких посторонних органов. Но тогда и ответственность перед народом за свои действия он возьмет уже прямо на себя, а ты же знаешь, как власть не любит ответственности. Поэтому не нужно бояться, что она лишний раз «перестарается»! Цензоры должны вносить предложения в министерство культуры и в Гостелерадиокомитет о том, какие старые программы вещания надо стимулировать и какие новые нужно создавать за счет средств государства для доброго образования и воспитания народа. Согласись, такая цензура уже не будет только «карающим топором, занесенным над свободными художниками». Фу, еле выговорил!.. Это – мнение народа, мне так живописцы на Арбате толковали. Что, не согласен?

– Да согласен я, согласен! Я другим удивлен: ты что это так заговорил… как будто мы с тобой языками поменялись?

– Тебя «наслушался»: ты же у нас самый умный, другие-то сплошь дураки!

– Ну, молодец! Вот – речь «не мальчика, но мужа»!.. Скажи еще: как влиять на власти, если народ недоволен ими – ведь выборных органов народного волеизъявления, как я понял, в твоем государстве не было бы?

– Еще проще: народ должен быть вооружен. Не нравится власть… катись! Оружие в руках народа – лучшая гарантия от произвола властей. Боится оружия глупая и лживая власть, поэтому всегда старается разоружить население;

большевики с этого и начинали, а потом творили, что хотели! И демократы всю жизнь врут – как ты вон, так что тоже народа ссут.

Умная власть оружия не боится, у нее все по честному! Когда существует опасность быть свергнутой, любая власть будет лучше реагировать на требования народа, которые он сам заявит в печати или на митингах, минуя бюрократический парламент. Я бы не боялся свержения, потому что у меня все было бы для народа и по воле народа. Что и требовалось доказать!

– А не перебили бы люди друг друга, когда обзавелись бы оружием?

– Не-ет! Это распространенное заблуждение. Что им, делать больше нечего?.. Ну, поначалу отстреляли бы «кого надо» – воров там, хулиганов, на том и успокоились бы. В царской России пили не меньше нашего, а убийства были большой редкостью, да и то от холодного оружия. И на Западе так же!

– Хм!.. Ну ладно, прямое народовластие – это хорошо, но ведь оно подходит для маленького государства, буквально города-государства. Мнение провинции не будет учтено.

– Будет! Хватит мнения Государственного Совета из губернаторов: они-то в провинции живут, знают жизнь людей! А еще в регионах будут имперские представители, к которым будут стекаться все жалобы и заявления людей. Как накопились – на доклад к императору!

– А если народ пожелает только хлеба и зрелищ?

Получится охлократия, власть толпы – практически анархия. Возразить тогда будет нельзя: аргумент оружия в руках масс очень силен!

– Не бзди! Народ не враг себе, плохо не сделает.

Это царь-батюшка может быть полоумным, а весь народ нет! У казаков и джигитов кто всегда правил?..

Старики. Хан или «анператор» далеко, а старики то рядом – за непослушание на сход выволокут, и опять плетьми! Для того и детей пороть надо, чтобы стариков слушали: те худого не посоветуют.

В каждом районе должен править Совет Старейшин в согласии с назначенным главой государства губернатором;

споры между ними разрешит имперский комиссар. И у этого же Совета должен быть и денежный бюджет, и управа из молодых наемных чиновников. В общем, чтоб все как раньше было, но чуть иначе: «Советская власть, но без коммунистов»!

Уважаемых стариков население без труда выберет, а они даже без зарплаты готовы будут работать, лишь бы дома не сидеть. И выше районного или городского уровня никого выбирать не надо!.. В селе или станице пусть один правит, опять же под контролем народа – хоть старостой, хоть атаманом его называй;

в городе – градоначальник, само собой. Ну, пусть мэр, если так нравится!.. Его губернатор назначит. Вот и все! Люди сами не допустят извращений, нечего им надеяться на «доброго барина». Это будет по справедливости.

Короче, чем меньше во власти народа, тем «больше кислорода»! Лишние нахлебники никому не нужны;

я бы и сам долго за власть не держался: как наладил бы все, так назначил хорошего преемника и пошел бы себе отдыхать!.. Я не гордый – у меня за Отчизну душа болит.

– Ну что ж, Леша, вкратце так неплохо… довольно логично все. Молодец, умеешь размышлять!

Надеюсь, понимаешь, что беседа наша пустая?

Просто болтаем, никогда это уже не пригодится!

Придет время, вылезем из бункера – какое тут народовластие?

– Это точно!

– А может, все же пригодится?.. Посмотрим посмотрим!

Вроде и поспорили с Лешкой, но не поссорились же! Только польза от подобного состязания: в таких вот продуктивных спорах и рождается истина, известная всем как «золотая середина».

Мыслитель, лишенный возможности полемизировать с подобным себе легко впадает в самоуверенность, и его субъективные выводы кажутся ему тогда незыблемыми.

Хорьков неожиданно удивил ребят. Он казался им недалеким простачком, но в обсуждении случайной темы проявил свои лучшие способности:

не имея серьезного образования, силой сметливого природного ума сумел построить в своей голове и связно изложить в беседе довольно гармоничную для его уровня мышления систему государства.

Конечно, наивность принципов, на которых он ее основывал, была очевидной, а свирепость нравственного настроя автора могла даже разрушить саму возможность объективного обсуждения, но Орлов был опытным спорщиком, поэтому ловко направлял развитие дискуссии в необходимое русло.

На Лехины нападки он не обижался и лишний раз не перебивал, давая тому возможность высказаться, сам же внимательно слушал и вовремя задавал наводящие вопросы, позволяющие лучше прояснить излагаемое и для себя, и для самого «оратора».

Александр понимал, что максимализм присущ сознанию обывателя, простого человека из народа.

Формула булгаковского Шарикова «взять все и поделить» легко доходчива и первой приходит на ум даже гению, лишь после уступая место тенденции развитого ума к более сложному, но лучше устраивающему разные стороны решению какой либо насущной проблемы. Животный инстинкт «что тут думать, трясти надо!» вытесняется человеческим «а если все же подумать?»

Он, правда, не лишен паразитического настроения:

вдруг само упадет? Но исторический опыт показывает, что решительные люди сплеча рубят некий узел животрепещущих проблем, оставляя потомкам их окровавленные куски с иллюзией найденного решения, а слабые преемники «меченосцев» долго еще разгребают и погребают эти останки, терпеливо добиваясь окончательного и действительного удовлетворения проблемных коллизий. Слава всегда достается великим, хотя отнюдь не они одни являются движущей силой в развитии человеческого сообщества – «серая мышка» не менее достойна памятника, чем Гордый Лев, только вот пьедесталы заранее предназначены блистающим: мрамора не напасешься, если ставить памятники всяким там «мышкам»!..

Как бы ни старалось общество успокоить горячие головы и сердца, но истекающая из них жажда перемен все равно взметается пламенем борьбы;

философия радикализма всегда останется привлекательной для многих людей, двигая их, однако вовсе не в одном направлении. Один и в старости остается революционером, всегда готовым выхватить шашку наголо, другой же становится способен не разрушать бездумно, заводя самого себя в тупик, из которого нет выхода, а осмыслить назревшую необходимость и предложить продуктивную реформаторскую идею.

Орлов вспоминал, как сам в молодости был склонен к решительному и бескомпромиссному решению любых конфликтов. Та пора давным давно ушла в прошлое, но искренние чувства вовсе не исчезли, а лишь умерились выдержкой: есть ощутимая разница между поведением одного и того же человека в юном и зрелом возрасте. Став старше, многое из прожитого хотелось бы конечно изменить, но увы, уже невозможно.

Большинство давнишних промахов не вызывает серьезной рефлексии: ну было, да и было – черт с ним! Только у каждого на душе есть такие, одному ему ведомые грехи, за которые самому себя простить трудно. Чаще всего в печальных событиях и не было настоящей вины, а гнетет то, что мог предотвратить несчастье и не сделал этого!..

Один такой эпизод на всю жизнь остался ноющей занозой в сердце Александра;

это еще до того было, как с Валентиной они сошлись.

После развода с первой женой, Еленой, шесть лет жил один. Работал на «скорой помощи», учился заочно на математическом факультете университета, много читал, бегал трусцой, подкачивал мышцы гантелями и эспандером. Сам вел нехитрое холостяцкое хозяйство, мог похвалиться чистотой и уютом в квартире, угостить гостей вкусным обедом собственного приготовления. В общем, не распустился, как часто бывает со многими разведенными мужиками. Те просто ничего не умеют!.. Ни стирать, ни гладить, ни готовить. Без конца будут по «столовкам» пробавляться, а то и вовсе всухомятку гастрит наживать, но пальцем не пошевелят, чтобы себя же побаловать лакомством.

Новые подруги довольно часто у него бывали, почему бы и нет? Но ни одна не «задевала» так, что захотелось бы вновь жениться. Уже и привык по холостяцки жить, как вдруг случайно познакомили его с одной.

Понравилась сразу! Уж до того была хороша собой.

Высокая, вровень с ним;

симпатичная, сероглазая, с длинными каштанового цвета волосами. Не худая, не «плоская» – то, что надо! И поразительно прямая и стройная. Идет – залюбуешься! Тело и голова как влитые, не шелохнутся – лишь ноги движутся.

Наглядеться не мог, все удивлялся: за что счастье-то такое?

А душа у нее была… золото! Уж такая ласковая вся да заботливая: и по дому ничего не упустит, и хозяину внимание уделит. Веселая, разговорчивая, в меру озорная;

поболтать с ней было одно удовольствие:

умница просто! Скучная да квелая кому понравится?

Работящая, что важно!.. Даже на дом с предприятия работу брала – она металлические подносы расписывала на фабрике народных промыслов. Поставит дома поднос перед собой и быстро-быстро так разными кисточками всякие узоры и цветы выписывает, только успевает краски менять.

И такая красота получается, обомлеешь – вот уж дал господь талант! Саша частенько садился рядом и смотрел, как она чудодействует. На фабрике за это немного платили, да неважно: для души же!

Она намного младше была. Александру признавалась, что неинтересно ей с ровесниками – уж слишком глупые они! Так часто бывает, что девчонок привлекают парни постарше, а то и «женатики».

К тому времени Орлов со «скорой» уже ушел и удачно занялся предпринимательством:

возил контейнерами художественные материалы из Подольска, Москвы, Питера, а в своих городе и области распространял. Детские художественные школы и Школы искусств покупали, местные художники помногу брали. Привозил им краски, кисти, холст, картон, этюдники, мольберты;

«карандашики»

всякие: пастель, сангину, сепию, бистр, и еще многое другое.

Дела хорошо шли, денег хватало;

для нее старался: одевал «с иголочки», подарками баловал.

Жили душа в душу – ни разу не поругались. Уж так любили друг друга!.. Саша, бывало, лежит на диване, газету читает, а она ходит по квартире, домашними делами занимается и еще вполголоса какую-нибудь песенку «мурлычет». Вдруг неожиданно подбежит к нему, обнимет и шепчет:

– Милый, любимый… боюсь потерять тебя!.. – и нежно-нежно целует, по колючей щеке рукой гладит.

До самой старости так бы вот жить и радоваться жизни! Да только длилось это блаженство недолгие семь месяцев.

Однажды долго Жанна с работы не возвращалась, хоть обещала прийти пораньше и на ужин селедочки прикупить: рыбу очень любила, в любом виде.

Вечером ее отец приехал:

– Умерла, – говорит, – Жанна. Не жди, не придет больше… в морге она сейчас – и сам заплакал.

Через три дня уже похоронили. Лишь потом узнал Александр, что вышло.

Ее с работы рано отпустили;

уже домой шла, да на улице одноклассницу встретила. Та к подругам позвала, вот и пошли они вместе: время-то еще позволяло. Приходят, а там эти вонючки «колются»!

Давай и ее уговаривать, чтобы тоже попробовала. Ну, не удержалась она, «попробовала»: с первого же раза – передозировка и внезапная смерть!.. Те свинюшки испугались, быстро выгребли у нее изрядные деньги из сумочки, сняли перстень и сережки из золота, а саму на улицу вынесли. Тогда только прохожие «скорую помощь» вызвали, да уж поздно было.

Долго «пытал» потом Орлов ее отца, чтобы узнать, где те сволоты живут. Не говорил он ни в какую, хоть и знал;

так ответил:

– Ты молодой еще, тебе жить да жить. Я сам с ними разберусь!

Понимал, что добром его признание не обойдется, пожалел Сашку. А сам тоже вскоре умер – так вот это дело и повисло.

Два месяца Орлов тогда от водки «не разгибался»!

Работу, учебу – все занятия свои забросил;

ничего не делал, только пил. Пьет один и плачет… пьет и плачет.

Напьется, забудется, спит тогда;

проснется, снова пьет и плачет. Похудел страшно, зарос весь. Наконец, остановился: сколько ж горевать! В зеркало на себя поглядел, ужаснулся. Помылся, побрился, стал нормально есть. Быстро «подбил» все документы по бизнесу, собрал чужие долги, раздал свои и закрыл фирму.

Все, не для кого стало стараться!.. Ему самому деньги теперь уже ни к чему были, раз ничто не могло повториться. Упустил он свою судьбу! Не зря говорят, что счастье только раз в жизни бывает. Вот и в его жизни оно было: один раз семь месяцев счастья!.. Ясно понимал, что ни с одной другой так же хорошо уже никогда не будет. Да ладно, хоть было!

Многим за целую жизнь даже такого малого счастья не досталось – вот кого на самом деле жаль.

Уж сколько талдычат: ни в коем случае не пробовать наркотики! Все знают все об этой гадости и по-прежнему находятся несмышленыши, которые не могут устоять перед соблазном недолгого «кайфа».

Зачем?! Ведь это даже не водка: одного раза бывает достаточно, чтобы умереть! А если раз, другой «повезло», то это не значит, что смерть можно обмануть: обратного пути из наркозависимости практически нет, скорая смерть неизбежна! Максимум несколько лет и подойдет твоя «очередь» на кладбище. Вот уж кайф – в сырой могиле, где тебя черви жрут!..

Это старику может быть все равно, ему пора. А молодому-то зачем? Жить же надо!.. Да мало, что сам умрешь – сколько людей еще обездолишь! Любимого человека, родителей, детей, если есть. Другим-то плевать на тебя, а им нет!.. Им останутся слезы и горькая память на весь остаток пустой уже без тебя жизни.

Александр сам не знал, за что не мог простить себя:

не было его рядом с любимой в роковую минуту, не мог он удержать ее тогда от трагической ошибки. И ведь не раз говорили о наркоманах – она сама их так «костерила»!

Орлов тогда долго не рассусоливал: не дети малые;

предупредил без затей, заметив странный блеск в ее глазах:

– Ты там сама, смотри, не вздумай… почувствую что, выгоню без жалости. Я знаю, наркомана никогда не «переделать!

Много позже вспоминал этот неясный блеск и не находил покоя от догадок.

…Может, не в первый раз это было?

Может, и раньше потихоньку «подкалывалась» да рассказать боялась? Потому и не устояла перед соблазнительной «затравкой», хотя в его сторону ни разу не подавала повода для подозрений. Даже намека не было, что могла быть заинтересована в этом отношении! Почему тогда говорила, что боится потерять его? Знала, что творится с ней?.. Ведь наркоман навсегда остается наркоманом, даже если остановится! Неужели, правда, что-то было раньше?

Эта вот неясность и не давала покоя, вновь и вновь терзала душу: неужто проглядел что-то? Почему всерьез не расспросил обо всем… ведь помог бы! Как же мог такое упустить?!

Что теперь можно было исправить? Ничего.

Остались от былого вопросы без ответов, неразрешенная загадка и щемящая боль потери. А еще сознание того, что мог помочь и не помог – будто сам подтолкнул свою единственную к гибели.

Еще кое-что из прошлого тяготило.

Вот кто бы смог ответить: трудно ли убить?..

Возможны только два ответа – «да» и «нет», оба неудовлетворительны.

Человека, кстати говоря, убить очень легко! Даже глядя ему прямо в глаза. На фронте Орлов не раз убивал и нисколько не переживал за это.

Ведь людей убивают за какую-то вину: солдат стреляет во врага, покусившегося на его страну;

палач казнит преступника, нарушившего законы общежития;

сумасшедший насильник режет жертву, обвиняя ее в собственных несчастьях. Человек всегда бывает в чем-то виновен, поскольку опорочен присущими ему грязными замыслами.

И только чистое, подобное ангелу животное невозможно обвинить ни в чем! Хотя бы и собаку, покусавшую неприятного ей человека по той причине, что он просто лишний в ее жизни. Или котенка, нагадившего под дверью потому, что туалетное место для него везде – он так живет по своей природе. Даже медведя, напавшего на грибника: не «шляйся», где не надо, не пугай бедного мишку!.. У животных свои законы и они не тождественны человеческим.

Вина – это чувство ответственности за грех;

понятие греха моральное и религиозное, оно изобретено человеком и сковывает его несвободой.

Животное же свободно априори и не нуждается ни в морали, ни в религии, а потому не совершает грехов и безвинно всегда. Тот не знает, как трудно убить безвинное животное, кто этого не делал.

Когда Александр учился в институте, на каникулах часто бывал у отца, жившего в деревне. С его ружьем ходил на охоту, постреливал рябчиков и уток.

Однажды сбил птицу метким выстрелом, подбежал к ней… а рябчик-то живой! Пытается взлететь и не может, бегает вокруг по траве. Саша поймал его и рассмотрел рану: одна-единственная дробинка перебила крыло;

вполне возможно было забрать птицу домой, и лечить, наложив шину. Но зачем?

Долго сидел на пеньке, держа подранка в руках, и думал, чем можно ему помочь. Рябчик дрожал от страха и боли маленьким горячим тельцем, сердчишко его бешено колотилось под ладонью, а маленький желтый и блестящий глазик с красной каемкой как будто сверлил глаза Орлова, проникая своим взглядом глубоко ему внутрь.

Так и не смог ничего придумать. Потому что нечего было придумать! Просто отпустить нельзя – все равно измучится и погибнет. Из жалости решил тогда убить.

Скрепя сердце, прошептал бедняге:

– Прости! – и скрутил пальцами шею. Рябчик затрепетал и обмяк.

Он долго умирал… минуты три – и все поглядывал на Сашу своим маленьким глазиком, надеясь возможно, что тот ослабит нажим. Наконец глаз его замутнел, зрачок замер и расширился;

он перестал быть живым.

Александр сидел еще на пеньке, курил. Радость от поимки добычи давно испарилась, на душе лежал ком: как будто себя убил!.. Сравнение с Раскольниковым, который так же подумал, совершив убийство старухи, было неуместным. Встал, плюнул и пошел в деревню;

ружье забросил в чулан и на охоту больше не ходил – только на рыбалку.

…Рябчика того съели вместе с другими. Суп из них очень вкусный!

Потом много еще убивал: и поросят колол, и птицу рубил, и котят топил. А куда денешься – что, каждый раз соседа звать?.. Взрослым кошкам из той же жалости отрубал головы, когда видел у них симптомы сильного поражения стригучим лишаем;

знал, что болезнь эта неизбежно приведет к смерти, сильно намучив сначала бедное животное в течение многих месяцев. Останки закапывал поглубже.

Когда научился излечивать лишай, по всему району собирал больных животных и оказывал помощь – как будто вину заглаживал перед уже убитыми им.

Там лечение-то простое: сделать два укола вакцины и несколько раз смазать специальной мазью;

потом обмыть теплой водой с мылом – и кошечка здорова!..

Лечил, да еще в добрые руки передавал.

Другой бы и связываться не стал – подумаешь, кошка! Как на дурака люди смотрели: взрослый мужик, и валандается с ними!.. А вот чувствовал, что обязан это делать! Ну кто еще им поможет? Ведь живые души, тоже солнышку радуются!

Научился даже котят на рынке раздавать – все не топить! Да еще непременно устраивал в частные дома к хорошим людям: в городской-то квартире кошке тюрьма, а в частном доме с лужайкой – экое приволье!

Ну что за вина, казалось бы, перед животными?..

Это ж не люди, а так себе… еще народятся!

– Да вот не «так себе»! – убеждал Орлов кого-то внутри себя. – Люди и сами обойдутся, а животным помогать надо: это мы в их мир вторгаемся, а не они в наш! И вторгаемся совершенно бесчеловечно, забывая о том, что они – наши «меньшие братья». А мы, выходит, старшие!.. Это мы о младших должны думать, раз мы люди! Стоит только перестать помнить об этом, и до дикости – один шаг! Кто тогда о нас позаботится?.. где наши небесные братья? – Нетути!

Даже общаться с нами не хотят, «болтаются» черт знает где.

Наивными, конечно, были эти мысли, почти детскими: скажи такое охотникам, да хоть просто окружающим – засмеют! А он не мог простить себе того давнего бессмысленного убийства;

ведь мог и не убивать, если бы вообще на охоту не пошел! И не ходил больше – есть, что ли нечего?.. Да и не в еде вовсе было дело! Просто понял тогда Александр, как хрупка жизнь, как хрупок весь мир вокруг.

Теперь, в пору глобальной катастрофы, это виделось особенно остро.

Понимание насущной необходимости повседневного милосердия и его образующей душу самоценности появилось у Орлова еще в юношеском возрасте. А закрепилось странным образом в армии!

Дети и подростки бывают чрезвычайно жестокими, поскольку не отдают себе отчета в поступках, и это происходит потому, что еще мало у них жизненного опыта. С годами этот опыт приходит, появляется и понимание. Худо, когда человек остается неадекватным, став уже взрослым: он создает очень много проблем для окружающих, и собирает на себя все «шишки», часто сыплющиеся с древа обыденной жизни. Но вот армейская служба, казалось бы, самим своим назначением должна воспитывать в юноше суровость и даже жестокость.

Она и воспитывает! Только многим – жаль, что не всем – она добавляет еще и сознание того, что вести себя жестоко во всех перипетиях жизни нельзя;

что жестокость предназначена только для крайних случаев противостояния такому же жестокому противнику. В подобном случае не до сантиментов!.. А пока этот случай не настал, лучше приберечь на будущее свою готовность к силовому конфликту и уж никак не применять ее к тому, кто слабее или не столь решителен.

Иначе существует риск и потерять моральное право называться человеком, и получить достойный отпор с естественно вытекающими обстоятельствами:

тюрьмы и травматологические отделения всегда открыты для тех, кто беснуется в защите ложно понятой ими «справедливости»!

Орлову не пришлось в армии ни воевать, ни участвовать в масштабных учениях с применением боевого оружия, как другим солдатам. Род занятий армейского медика не позволяет ему увлекаться этими «взрослыми», но на самом деле совершенно детскими играми: пускай «вояки» стреляют, кому охота, а у медслужбы своих забот хватает!

Александру пришлось столкнуться с реальной жестокостью совсем в другом.

Гражданские доброхоты всегда много говорили о «дедовщине» в армии, жалели тех, кто ее перенес.

И правда, жаль таких ребят!.. Орлов встречал по-настоящему искалеченных развлекавшимися «дедами» и не находил оправдания таким забавам;

не мог тогда представить, что сам, став старослужащим и сержантом, будет вынужден бить других солдат. А что, спрашивается, делать, если они не собираются подчиняться простым уставным требованиям и при этом не боятся ни нарядов на службу вне очереди, ни заключения на гауптвахту?

Сам-то он был прилежным солдатом, всегда охотно исполнял требования распорядка, а вот многие иные – ни в какую! Это игнорирование обязанностей шло издалека, из всей эпохи брежневского «застоя».

Тогда, во времена всеобщего попустительства и головотяпства многие научились обманывать начальников, исполняя свою работу формально, для «галочки» и «получать», а не зарабатывать честно свои деньги. Такие лентяйские устремления постепенно пробрались и в офицерскую среду. А как только в армию стали призывать и ранее судимых, которые нравственностью, конечно, не блистали, то махровым цветом расцвел полный «пофигизм»:

офицеры и прапорщики без конца пили и воровали, солдатам тем более на все было наплевать, лишь бы поскорее вернуться домой.

Но службу-то надо исполнять! Вот и держался весь порядок только на кулаках сержантов и «дедов».

В подразделении Орлова было больше сотни солдат и всего трое сержантов: он, Юрка Козлов и молоденький татарин, которого вообще никто не замечал. Били они с Юркой смертным боем неподчинявшихся, да и то еще не всегда добивались должного порядка: как вдвоем на всех «разорваться»?.. Александр однажды даже в дисциплинарный батальон чуть не угодил за то, что отправил в реанимацию госпиталя одного разбушевавшегося ослушника – хорошо, хоть скоро отвязалась от него военная прокуратура, а то бы вся жизнь могла пойти наперекосяк!

На «гражданке» воли рукам уже не давал, каждый эпизод своего прошлого рукоприкладства вспоминал с сердечной болью от стыда за совершенное. Но это уже потом, через годы, а тогда подобное было во всех частях и казалось, что это никогда не кончится!

И не кончилось бы, да появился в недавнее уже время хоть один умный министр обороны – Сергей Иванов (позже показавший себя и лучшим – что бы кто ни говорил – кандидатом на президентских выборах 2008 года). Он первым понял, что сержантами должны быть профессионалы-контрактники, как во всем мире: матерого «контрабаса», особенно прошедшего через «горячие точки» скорее послушаются – тогда, может, и без мордобоя обойдется. Раньше-то армией руководили старые генералы, которые о таких «мелочах» солдатской жизни даже не задумывались – им только ракет да танков побольше подавай!

Но не об этом речь. Бил Орлов солдат, бил… но почему? Да от страха!.. Ведь больше сотни на двоих – чуть дашь слабинку, затопчут! А так хоть сами боятся и распоряжения исполняют. «Деды» тоже от страха первогодков бьют, а не только по собственной извращенной воле: боятся потерять свои значимость и негласные «привилегии». Вот отчего все!

Офицеры потеряли собственную честь, распустили солдат, вот сержанты и отдувались за них. И как же, впрочем, офицерам было сохранить эту честь, когда у самой высшей власти в стране никогда не было ни стыда, ни совести?.. Рыба с головы гниет!

Все чаще теперь думал Александр о том, что в новой жизни после катастрофы не должно быть места тем порядкам, какие были в ней раньше: не должно быть никакой парламентской демократии, которой он сам раньше так безмятежно доверял, и которая фактически вела весь мир к гибели!.. Цивилизация и так рухнула, но это скоро случилось бы и без всякой катастрофы.

Стоило понимать, что именно демократия своим провозглашаемым стремлением к всеобщей свободе самым парадоксальным образом потворствует распространению порочных идей тоталитаризма и оказывается неспособной вовремя – пока это еще возможно – загасить поднятое ими пламя борьбы за новое устройство жизни. Именно демократии мир обязан рождением и пышным расцветом двух чудовищ: нацистского и коммунистического фашизма.

Она же провоцировала и появление нового – уже исламского фашизма, который неизбежно разнес бы планету в пух и прах!

Сам термин «фашизм» происходит от итальянского слова «фаши», что означает «пучок», «связка»;

в нем отражена суть единовластия сильной партии над всем обществом, которое лучше всего характеризуется широко известным девизом, подходящим для любой тоталитарной партии: «Один за всех и все за одного!» Фашизм возникает только там, где происходит борьба политических партий, то есть в государствах с большей или меньшей парламентской свободой. Парламентаризм присутствует во всем мире и от этого всегда сохраняется возможность случайной победы крайне правой партии где-нибудь, когда-нибудь;

и стоит только подобной партии хоть где-то получить власть, как она немедленно найдет союзников повсюду, и расширение тоталитарного влияния во все мыслимые пределы Земли станет тогда непременным.

Что мешает любой партии, имеющей большой вес в каком-либо государстве стать тоталитарной, фашистской?.. Да ничто! Американская демократия в последнее время перед катастрофой уже мало отличалась от тоталитаризма – диктат США над всем миром, великодержавный шовинизм Америки не оставляли в этом сомнения.

И в Российской Федерации сложилось нечто похожее. Что мешало партии «Единая Россия» стать фашистской? Опять же ничто! Более того, эта партия в недавнем прошлом уже успела проявить свои фашистские наклонности – достаточно двух примеров, чтобы это понять.

Первый пример: мэр Волгограда Ищенко давно погряз в коррупции, но уголовное дело против него возбудили только тогда, когда он отказался назначить на «хлебные» должности предложенных ему членов партии «Единая Россия», в которой сам и состоял. Ничего странного: не подчинился партийной дисциплине – пожалуй в тюрьму!

Второй пример: газета «Саратовский вестник»

была закрыта тогда, когда ее журналисты позволили себе едкую критику «Единой России». А как же:

партию власти кусать нельзя – зубы выбьет!

И подобных примеров немало. Это ли были не предвестники нарождавшегося в предкатастрофной России однопартийного бюрократического, читай – воровского, фашизма? Вот еще новость: такого фашизма никто и представить себе не мог!.. При этом главу партии «Родина» Дмитрия Рогозина единороссы обвиняли в нацизме и имперских замашках за то, что он пытался укреплять соборность русского народа как важный фактор воспитания патриотизма. А суть дела была, собственно, не в этом – он тоже позволял себе критиковать тоталитарную партию!

Чиновничий коррупционно-воровской тоталитаризм не мог, конечно, просуществовать долго, но он стал бы прологом к самому ярому нацизму обозленного народа. Именно национал социалистический фашизм имел шансы в любую минуту взметнуться очистительным пламенем в чудовищно разграбленной и униженной России, и тогда неизбежным стало бы фатальное столкновение двух великих держав: еврейской Америки и славянской России. К этому, и ничему иному прямо привели бы «невинные» игры в демократию. Другого исхода быть не могло!

И в США, и в России не хватало лишь харизматического лидера, способного выступить с ультраправой программой, а именно: мирового владычества в Штатах и русского нацизма у нас.

Основатель ЛДПР Владимир Жириновский с этой ролью справиться не смог, да и не хотел, не являясь фашистом по сути, но если бы такой лидер все же появился, остановить его тогда было бы некому!..

Фашизма можно и нужно ждать во всех уголках планеты до тех пор, пока будут существовать борьба партий и сами партии.

В кайзеровской Германии не было фашистов, но они немедленно появились, как только там поднялись ростки демократического сорняка. В России большевики узурпировали власть вскоре после того, как демократия смогла устранить безвольного представителя наследственной династии самодержцев, но погрязла затем в болтовне и коррупции, расписавшись в полном бессилии навести порядок в стране.

Есть единственный и надежный способ избежать будущего фашизма: прекратить деятельность любых политических партий всюду и навсегда! Пора вернуться к единственно возможной и верной – имперской форме государственного правления с тем, чтобы посредством процесса глобализации перейти к постепенному созданию общечеловеческого государства: Империи жителей Земли. И не имеет значения, кто будет править локальными империями;

пусть монархами будут цезари или президенты, но и те, и другие защитят мир от главного – угрозы партийного фашизма. Чем раньше люди это поймут, тем лучше;

не стоит только слушать мнений демократических словоблудов и крикунов.

Другое дело, что это должны быть просвещенные империи с просвещенными правителями, понимающими порочность любых позывов к угнетению народов. Для «непонятливых»

рецепт лекарства против отравляющего действия тоталитарных устремлений прост: всеобъемлющая и повсеместная свобода прессы;

говоря шире, средства массовой информации должны заместить парламент («говорильню» по-французски) в его дискуссионных и контрольных функциях. Можно закрыть глаза на недостаточное присутствие других прав и свобод гражданина империи, но он всегда должен иметь неограниченное право высказывать свое мнение. Мошенники от демократии ратуют за свободу прессы и ее же боятся как огня, потому что она открывает любую ложь, в том числе и ложь партийно-парламентского демократизма.

Демократическое правление отличается чрезвычайно выраженными слабостью, безответственностью и вседозволенностью;

оно позволяет процветать аферистическому капиталу, возлагая при этом огромнейшие непроизводительные затраты на плечи простых налогоплательщиков. А ведь ничто не мешает существовать и развиваться нормальному, вменяемому капитализму в имперском государстве!.. Ущербность старого монархического строя заключалась лишь в наследственной или преемственной передаче власти (рано или поздно пожизненным главой государства становился глупец), но достаточно ввести в действие принцип обязательной выборности самодержца народом, и уже одно это способно преобразить имперское правление!

Партийный парламентаризм служит тотальному рабству погрязших в удовольствиях людей, прикрытому звонкими лозунгами о свободе и процветании, и не имеет дальнейшего пути развития.

Это болотная трясина, тупик человечества!..

Пандемократизм неизбежно ведет и приводит к тоталитаризму всегда и везде и не может являться идеальной и окончательной формой всемирно признанной власти. Еще Уинстон Черчилль говорил о том, что демократический строй отвратителен, но лучшего историей не придумано.

Так надо придумать… нельзя не придумать!

Недопустимо старые болезни тащить в новое общество – пусть они останутся в прошлом.

– Лешка прав, – думал Орлов. – Вооруженный народ, а не парламент должен стать противовесом единовластию: он всегда поддержит хорошего правителя и удержит от произвола плохого. Следует не сталкивать в искусственном противоборстве исполнительную и законодательную ветви власти, тянущие ее «одеяло» каждая на себя, а открыть широкую дорогу естественному единению и плодотворному сотрудничеству правителя и народа.

Бесполезного для современной эпохи «балласта», каким являлось дворянское сословие – атрибут классического монархизма, все равно уже не существует, и в «демократической» России скорее бюрократическая партия «Единая Россия», не к ночи будь помянута, больше всего напоминала захребетное дворянство, как и любая правящая партия.

Император – не обязательно абсолютный и наследственный монарх. Это всего лишь повелитель, исполняющий волю народа (от латинского «импераро» – повелеваю);

можно называть его хоть консулом, хоть тираном, хоть опять президентом – суть от этого не изменится. Главное заключается в системе государственного устройства.

В предкатастрофной России глава государства вполне уже мог выступить в роли просвещенного самодержца. Не хватало лишь двух шагов на пути возрождения здоровой полноценной империи: упразднения парламентов всех уровней и разрешения свободного приобретения и ношения огнестрельного оружия гражданами (исключая, конечно, неграждан РФ, а также психически нездоровых и ранее судимых). Похожие идеи высказывал в прошлом умный публицист Михаил Веллер.

Уж не знаю, решился ли бы наш президент на означенные шаги? Вряд ли, но теперь это и не имеет значения;

гораздо важнее, в какой форме будет возрождаться нынешнее государство. И способно ли оно вообще возродиться после такой ужасной катастрофы?

Очень трудные вопросы!.. Нужно ждать, пока все прояснится.

Александр чувствовал, как в последние десятилетия весь мир исстонался в поисках новой общечеловеческой идеологии. Ведь понимали, что демократия ущербна! – критики ее было предостаточно, но ничего нового открыть не могли.

Ну почему же так?.. Да просто потому, что в сытом и безмятежном обществе не рождаются гиганты мудрости, а среди мыслителей прошлого не видели авторитета.

Большие ученые, как известно, отличаются непомерной амбициозностью, особенно если успели «застолбить» какую-нибудь более-менее значимую идейку;

вот и копошились они до последнего дня прежнего мира в подобных идейках, уплетая попутно свой хлеб с толстым слоем масла, полученный в награду за мнимые достижения.

И не замечали Главной Идеи – той идеи, которая уже была обозначена, только не ими, самовлюбленными ремесленниками от науки, а настоящим и великим ученым Фридрихом Ницше.

Идеи Сверхчеловека будущего, а именно – Человека свободной созидающей воли.

Орлов осознал необходимость разработки этой идеи еще до катастрофы, но даже теперь не спешил с ее осмыслением: нужно было дождаться полной реализации трагического бедствия и пришествия вслед за ним новой житейской реальности, но только тогда, когда она заявит себя во всех основных чертах. Торопливость могла привести к таким ложным посылам, в которых легко заблудиться и утерять ненароком зерно здравого смысла.

– Ничего, ничего! – подбадривал он себя. – Придет наше время, во всем разберемся! Не проглядеть бы только того, что нужно.

Александр понимал, что его мысли имеют характер полного святотатства: как можно покушаться на парламентскую демократию, зарекомендовавшую себя с самых лучших, казалось бы, сторон? Он же не был слепым и видел, что демократия действительно очень хороша!.. Но видел в ней и еще один скрытый, совершенно особенный фундаментальный изъян: являясь реальным выражением принципа всеобщего равенства, парламентский демократический строй всегда и везде выводит к «рычагам» государственного, а затем и мирового правления представителей одной и той же известной всем нации, оказывающейся «равнее» других. Естественной реакцией на несправедливость такого положения и становится стихийное возникновение нацистских, а далее фашистских настроений среди коренных народов самых разных стран.

Ведь доходит до абсурда: в национальных государствах правят на самом деле представители самого мизерного меньшинства, а не огромного большинства. Руководители таких государств, выступающие гарантами прав своего народа, являются лишь марионетками – комическими «свадебными генералами», служащими для обмана зрения людей, и ловко управляются закулисными кукловодами. Нет ни одной цивилизованной демократической страны, которой бы не руководили – где тайно, где явно – люди этой непотопляемой ни в каких катаклизмах нации!

Дело в том, что демократический парламентаризм наилучшим образом позволяет контролировать главу государства с помощью формально избираемого народом парламента, в котором перевес легко получают те самые «кукловоды» благодаря особенностям демократического выборного процесса. На выборах – и это очевидно – побеждает тот, кто успешнее других проводит предвыборную агитацию (или «промывание мозгов»), а сделать это легче всего позволяют большие деньги и непосредственное управление средствами массовой информации. Будь ты хоть чертом, но выберут тебя, если за тобой деньги и сообщники в СМИ!.. Народ все равно ничего не заметит и удовлетворится телевизионной жвачкой из «развлекухи». Главное: «пипл хавает»! Что еще требуется для спокойного обделывания своих делишек?

Не составляет секрета, в чьих руках находится абсолютное большинство мировых денег и средств масс-медиа. Выходит так, что демократизм – иначе народовластие, далек от исполнения своего собственного назначения: народы не правят своими странами нигде, зато почти вся планета (кроме восточного мира) погрязла в тоталитарной власти одной-единственной нации, если говорить об этом начистоту. Библейские пророчества свершились!..

– Нельзя допустить, чтобы в новом обществе все было так же, – думал Орлов. – Я-то никогда не был антисемитом;

напротив, очень уважаю умных и пробивных людей из евреев. Когда мне было лет двадцать, сам говаривал: «Эх, если бы я был евреем!

Уехал бы из коммунистической казармы в Израиль:

такую прекрасную страну построили на месте голой пустыни – просто „конфетку“. Молодцы ребята!»

Лешка вон настоящий антисемит – говорит, что всех евреев поубивал бы! Все, мол, захватили: всю власть, все деньги, все предприятия, ресурсы. Телевизор нельзя было включить, в поликлинику нельзя пойти – одни евреи везде! Что, русских в России уже не оставалось… кончились все?


Многие так говорили о евреях. Вот и Хорьков на них очень уж злой – это оттого, что богатый еврей у него девчонку увел. Дурачок!.. Не надо никого убивать:

у всех равное право на жизнь, в том числе и на обеспеченную жизнь;

это же все в прошлом.

Да и легко сказать! Чтобы вернуть власть славянам, потребовалось бы организовать настоящий военный переворот с большими жертвами, принудительную национальную идентификацию населения, ущемить евреев в профессиональных занятиях. А зачем? Только для того, чтобы из начала общей «очереди» за жизненными благами переместить их в конец?.. Да что мы, изверги, что ли? Уж не нацисты, слава богу!

Того не понимает Хорек, что нет талантливее менеджера, чем еврей, нет дисциплинированнее рабочего, чем еврей. Сам, небось, не стал бы «вкалывать» по шестнадцать часов без выходных, как они работают! Пусть и за хорошие деньги.

Они нашу жизнь делают красочной!

…Однажды, еще в советское время, партийные журналисты спросили американского рабочего, что тот думает об СССР и русских. Думали, хвалить станет, а он им: «Я вас ненавижу! – Те растерялись:

за что, мол? – За то, что у вас все серое». Вот как!..

И ведь не буржуй какой-нибудь сказал, а простой трудяга.

У них-то как раз евреи наладили богатую и красивую жизнь, так что нельзя их убивать! Евреев мало, нас – дураков, намного больше, а толку что?..

Пускай живут, как знают: у нас богатства на всех хватит. Но от власти, конечно, лучше их держать подальше! А то, и правда, обидно получается:

русские, как никак, все-таки титульная нация. Мы не стадо баранов, можем и по «сопатке» съездить!

Неужели евреи сами этого не понимают?

Президент России не глупее нас был, он сам бы все расставил на свои места;

вот только не успел. Да никто ничего не успел! Уж так внезапно навалилась эта катастрофа – сразу все осталось позади.

Теперь о будущем думать надо! Может выйти так, что уцелевшим людям все государство заново придется строить, поэтому хоть какой-то план на первый случай никак не помешал бы. В подробностях все потом, по месту решим, а сейчас хоть что нибудь;

пусть будет по справедливости, но нельзя допускать кровопролития. Национальный вопрос самый жуткий: за родную землю не будут так биться, как за свою нацию! Немцы много крови пролили, когда однажды посчитали, что все их беды инспирированы евреями. Нельзя больше допускать неразберихи и безответственности, рано или поздно неизменно приводящих к геноциду! Нужно устранить причину разногласия, тогда не возникнет и ее следствия. Никаких партий, никаких парламентов – только монолитная империя, которая действительно уравняет всех. И ничего больше!..

Демократическая система государственного управления была чрезвычайно громоздкой и запутанной, регулировалась сонмищем разнообразных законов и зачастую лишала простого человека возможности хотя бы нормально ориентироваться в этой громаде. Здесь как раз евреи чувствовали себя рыбой в воде, пользуясь своими оправдавшимися веками пронырливостью и взаимовыручкой, пока другие ушами «шлепали»;

не задумываясь над этим, они провоцировали возрастающее недовольство масс, от которого до погромов всегда рукой подать!

Непредвзятый, способный объективно мыслить наблюдатель недавних событий мог заметить, что не в евреях – невероятно талантливых людях! – вовсе было дело, а в той системе власти, которая позволяла им быстро выделяться, становясь чересчур заметными на фоне инертной массы других, забитых до серости большевиками. Такая легкомысленная власть и сама не смогла бы потом защитить несчастных, когда появился бы, не дай бог, настоящий лидер русского нацизма и погромщики всерьез взялись за топоры. Матерые эсэсовцы показались бы тогда мальчишками по сравнению с нашими громилами: нет страшнее зверя, чем пьяный русский мужик с топором!

Преодолеть противостояние наций, развести их по разные стороны воображаемого ристалища позволит нам возрожденный имперский строй. Лешка опять прав, когда считает, что чем меньше законов, тем легче жить;

новая власть должна быть сильной, справедливой и понятной до простоты! Вот из этого и будем исходить.

…Хорьков так и считает меня записным демократом и предателем Родины. Знал бы он, о чем я сейчас думаю!.. Не скажу ему ничего.

На улице уже вовсю теплело. Условно, конечно, но не сравнить же мороз в пятьдесят градусов и в сто! Внутри убежища ребята почти не замечали холода – в натопленной каптерке даже ночью перестала замерзать вода в кружке. Для измерения наружной температуры использовали уже спиртовой термометр, его небольшая шкала теперь позволяла это делать. Чувствовалось, что еще несколько месяцев и можно будет прогуливаться по окрестностям бункера: небо стало заметно светлее, и уже различались день и ночь. Ночи были длинные, а дни короткие – все как обычной зимой.

У Орлова и Галстяна стали отекать ноги:

стопы и голеностопные суставы раздувались как подушки. Мочегонные таблетки почти не помогали, требовалась разминка;

с неохотой занялись короткими пробежками по бункеру, и сразу стало лучше.

Хорькову хватало своего движения в хозяйственных заботах, и он только посмеивался;

дело было в том, что при хорошем питании и вынужденном покое Александр и Павел заметно пополнели. Лешка шутил:

– Повезло мне с вами: еда кончаться станет, так еще два кабанчика в припасе! – «кабанчики»

показывали ему кулаки, но тоже смеялись.

Когда впервые заметили в небе отличие дня и ночи, снова устроили «сабантуй» – это «праздник» по татарски. В этот раз не плясали от радости – только выпивали, кушали и разговаривали: совсем невесело было, уж так сильно они устали! Ведь почти два года отсидели в подземной «тюрьме». А Лешка и того больше! Он и спросил Орлова:

– Сань, а что после смерти бывает… неужели ничего?

Александр закурил, подумал и без особой охоты стал отвечать:

– Ты знаешь, Леша, сложно даже сказать. Это же самый трудный вопрос всей жизни человека! Он интересует каждого, и так вот интересовал всех и всегда. Ведь даже на вопросы «как жить» и «для чего жить» нельзя ответить, прежде не разрешив этот вопрос: от того, есть продолжение жизни или нет, целиком зависит вся жизненная позиция личности.

Философы-материалисты считают, что нет, идеалисты – что есть;

я же, полностью оставаясь материалистом, тоже считаю, что есть. Тут вот в чем дело: эти взгляды устоялись давным давно, задолго до появления нынешнего понимания мироустройства. Тогда еще не имели никакого понятия о релятивистской космологии, квантовой физике и устройстве компьютера – просто не представляли, что такие знания со временем появятся.

Ты помнишь, должно быть, как я рассказывал об устройстве Вселенной? Основываясь на таком восприятии мира, можно и, думаю, нужно полагать, что и на самом деле существует то, что мы называем душой. Она представляет собой как бы слепок – эманацию иначе, тех электромагнитных полей, которые существуют в мозге человека;

на момент его смерти скапливается огромная сумма информации.

Все знают, что в памяти сохраняются самые мельчайшие детали жизни – даже те, о которых давно позабыто;

и ты слышал, наверное, что у человека, возможно, есть несколько тел, вложенных одно в другое. В том числе: биологическое, существующее только в земной жизни, астральное, позволяющее путешествовать по Вселенной мгновенно и на большие расстояния и ментальное (а это и есть душа), «отлетающее», скажем так, недалеко – лишь для «подключения» к мировому Мозгу. Специалисты по древним восточным знаниям различают и другие тела.

Как можно рассматривать процесс смерти с точки зрения инженера-электронщика? А вот как:

с пришедшего в негодность компьютера (мозг в физическом теле усопшего) снимается операционная система, подобная нашей компьютерной системе «Виндоуз» (то же, что душа) вместе с накопленным объемом информационных данных (память всей жизни). Затем переносится на другой – вселенский – компьютер, собственная операционная система которого (мировая душа) использует эти данные для своих нужд;

при этом не имеет никакого значения, биологические или машинные компьютеры участвуют в такой передаче информации.

Негодный компьютер утилизируется, на смену ему природной «фабрикой» производится новый с уже отформатированным (чистым от помех и содержащим лишь некую файловую систему) жестким диском (кора головного мозга), готовым немедленно приступить к получению новой информации. В него можно либо «закачать» всю информацию с погибшего компьютера, блокировав ее заодно от несанкционированного обнаружения, либо произвести только первичный сервис (установить операционную систему) и позволить ему начать работу по накоплению информации, ее обработке и передаче готовых данных системному администратору (мировому компьютеру).

В первом случае прежде существовавшая душа «запускается» на новый виток развития, не теряя уже сформированного потенциала, а во втором новая душа создается «с нуля» и только начинает развивающую ее жизнь.

Количество рождающихся живых существ всегда больше количества уже существующих душ, поэтому на примитивных уровнях жизни требуется пополнение их состава. На Земле перед катастрофой жило шесть с половиной миллиардов людей, а во все времена их было около пятидесяти миллиардов.

Это подтверждает старинное предположение об имеющем место в мироздании «переселении» душ:

каждая душа уже жила в разных телах несколько (от шести до восьми, а возможно, и больше) раз.

Между прочим, даже «мертвый», казалось бы, камень признается некоторыми учеными живым, поскольку в течение долгих тысячелетий его состав значительно изменяется. Структура камня обладает некоторой текучестью, он обменивается с окружающей средой своими элементами, а с вселенским «хозяином» – совсем уж низкосодержательной информацией о самой среде (ее температуре, влажности, атмосферном давлении и т.д.), которая все же имеет некоторую ценность.

Обмен веществом и информацией со средой, как я уже говорил – свойство живого.


Но вернемся к рассказу. Новорожденного ребенка крестят или другим способом приобщают к всеединству Вселенной спустя несколько дней после этого значимого события и дают ему имя, идентифицируя, таким образом, компьютерный терминал в мировой сети (как в Интернете). Вот так и получается, что каждое живое существо, меняя лишь тела, может пережить много жизней и даже не подозревать об этом в течение очередной из них, поскольку программный блок не позволяет это сделать. «Прорыв» памяти о старых жизнях случается крайне редко, но это бывает и только подтверждает верность предлагаемой гипотезы.

Надо добавить, что у каждого компьютера есть предел накопления памяти (предел емкости «винчестера»), поэтому количество земных жизней ограничено. Я считаю, что по достижении этого предела душа хорошо «отличившегося» субъекта может переноситься в тело более развитого существа, такого как инопланетные пришельцы, к примеру, и даже еще дальше (нет границ совершенству живого!), а со временем включаться в структуры самого Мозга Вселенной (уподобляться Богу).

Поскольку все биокомпьютерные терминалы связаны в единую систему сетью невидимых каналов связи, то в целом получается один мировой суперкомпьютер, или Супермозг. Где тело, в котором существует этот мозг, и что оно собой представляет?..

Не очень важно для нас: нам нужно знать только то, что каждый живой субъект является воспринимающим рецептором, или терминалом (оконечностью) вселенской сети. Что сверх этого – уже не наше, извиняюсь, «собачье» дело!

Такая вот нелегко вообразимая «штуковина»

существует давно – с момента образования мироздания (с «начала всех начал», то есть задолго до образования даже нашей Вселенной, которой двадцать миллиардов земных лет), и постоянно прирастает еще новыми терминалами по мере его расширения. Мало того, в мировом Космосе помещается бесконечное множество вселенных, и что представляет собой вся эта совокупность структур, нам – примитивным «людишкам» – просто невозможно вообразить.

Резонно спросить: кто же все-таки непосредственно устанавливает операционные системы на наши персональные «компьютеры», если описанная мной система так велика и ей не может быть дела до каждой конкретной души?.. А никто! Все происходит само собой под воздействием физических законов движения материи и незачем «приплетать» к этому какого-то там «бога». Слишком мало мы еще знаем о таком сокровенном процессе, но наука, в отличие от косной религии, не стоит на месте.

После смерти, между прочим, узнаем сразу все!

Так что бояться ее не стоит: каждый из нас «умирал»

уже много раз и никакого дискомфорта не испытывал.

Жалко ведь потерять только эту вот, текущую жизнь, потому что у многих в ней есть масса дорогих событий и людей, много других обстоятельств… много денег, наконец! Хочется насладиться всем этим еще и еще: земная жизнь так прекрасна!.. Не для всех, правда – не каждому удается добыть счастье, и тогда составляются личные трагедии.

Но спешить с уходом в иной мир нельзя, потому что мы на Земле не по своей прихоти: мы выполняем назначенное задание;

если так угодно – работу по мониторингу Вселенной (отслеживанию ее состояния). А за досрочное оставление «рабочего места» благодарности от вселенского «начальства»

не получишь!

Важно понимать еще, что «просто так» стать подходящим для включения в состав высшей структуры не получится. Если преимущественно ценен компьютер с наибольшим объемом памяти и наибольшим быстродействием, то отсюда следует очевидный вывод: ты станешь достойным «рая»

только при том условии, если во множестве жизней использовал свои возможности «на полную катушку», то есть много учился и много думал;

проще говоря, не упускал момента для тренировки памяти и быстродействия мысли. Если во всех жизнях так и не накопил того, что требуется, пойдешь на окончательную «переплавку», то есть в «ад», иначе сказать.

Сначала такая «конченая» душа будет долго содержаться в «резерве» и испытывать при этом ужасные мучения, как бы ни рвалась обратно на ласковую Землю;

затем она будет просто разбита на элементарные частицы и перестанет существовать:

уроды не нужны нигде! В качестве промежуточной «воспитательной» меры, мне кажется, может быть применено переселение в тело более низкого существа – какого-нибудь животного или растения, например. Жизнь животных, как известно, отнюдь не сахар: они находятся в постоянной борьбе за выживание;

комфорта и блаженства тогда не жди!..

Короче говоря, главная задача человека, поставленная ему матерью-природой – это учиться, учиться и еще сто раз учиться. Не надо только отчаиваться, если родился невелик умом и здоровьем: при желании наверстаешь все и в этой, и в будущих жизнях;

лишь бы было это желание! Нобелевский лауреат, математик и космофизик Стивен Хокинг с рождения настолько разбит параличом, что у него работает один мозг – и этот мужественный землянин совершает величайшие открытия, не в силах пошевелить даже пальцем!

Говорят, что на тысячу людей выходит всего десяток умных, но ведь чтобы они появились, должна родиться эта тысяча, не так ли?.. Просто нельзя жить абы как, а уж тем более ради денег и удовольствий.

Хотя и о них забывать не стоит: мы не монахи! Кстати сказать, бесконечным штудированием Священного Писания и глупенькими молитвами «спасения» души не добьешься;

заблуждается тот, кто думает иначе.

Обсмеешься над бабками, которые всю жизнь грешат, а перед смертью бегут в церковь, чтобы поколотиться лбом об амвон и отмолить разом все грехи. Боятся боженьки!..

Многогранная учеба в течение всей жизни нужна для того, чтобы собственные «компьютеры» людей будущих поколений работали еще эффективнее, и таким образом происходило поступательное развитие вездесущей материи – вот так, примерно, я представляю содержательный смысл земной жизни, неминуемой смерти и загробного существования человека. Ну, как тебе, Леша?

– Не хило!..

– Пока, пожалуй, хватит;

о подробностях работы компьютеров спрашивай у Павлика – он же у нас спец по ним. Та-ак, дай-ка прикурить!..

Александр закурил и решил немного продлить повествование:

– А рассказать тебе, Алексей, как «там» – на том свете?

– Ты че, знаешь?..

– Знаю.

– Иди ты!

– Иди ты: я там уже был!

– Че, правда?

– Правда.

– Во, е-мое! Ну, и как там?

– Здорово!

– Ну давай, расскажи!..

– Да я там недолго был! Не знаю… может, помер я тогда на пару минут?.. Ведь совершенно трезвый был, просто спал среди бела дня! Слыхал же, как бывает:

спал-спал, взял да и помер.

Я от смеха проснулся-то, и сразу вспомнил все!

И, ты знаешь, я точно чувствовал, что это был не сон… вот прямо всеми кишками ощущал, что не сон:

воспринимал все передвижения;

кожей, телом все чувствовал;

глазами все ясно видел. Еще на ноги себе посмотрел, пощупал: есть ли они у меня? Есть!.. Все на месте было – и руки, и ноги.

Начиналось как обычно. Ну, знаешь, как другие рассказывают: черный тоннель, впереди свет… вот в этот свет влетаешь и сразу – синее-синее небо, много белых клубящихся облаков! Внизу травка зеленеет, небольшие деревца и рощицы;

холмы, низинки, пара речушек – обычный русский пейзаж. Высота – метров триста, примерно, и я так – между небом и землей!..

Там толком сообразить ничего не успеваешь.

Но главное, что сразу поражает: прямо валом наваливается дивное, невиданное ощущение того, что попы называют благостью;

не блаженство, а именно благость! – как будто любишь весь мир и страшно рад ему. Может, это душа так стремилась «домой», туда?..

Я не помню, видел ли птичек каких-нибудь или еще что-то, но внизу, кажется, были небольшие группки пасущихся коров;

не уверен точно, но, по-моему, видел. И еще не помню, видел ли я солнце, но все было ярко-ярко освещено, как в цветущий летний день! – тогда как раз лето было. Интересно: а если бы зима была… так что я – снег, что ли видел бы? В раю же снега не бывает!..

Короче, не знаю, где я там был, но вдруг неожиданно опустился на твердую поверхность. И тут как будто кадр сменили: все уже смутно так, неясно… и вроде в дымке какой-то вижу пробегающий небыстро мимо меня полуразмытый силуэт. И сразу в голове мысль – это она!.. Говорят же: о ком думаешь больше всего, с тем и встретишься. Уже лет десять тогда прошло, как Жанну свою похоронил, а мысли все равно же не отпускали! Так или иначе, часто вспоминаешь ее… что-нибудь говоришь, представляя, что она рядом где-нибудь.

Тут на ней развевалось какое-то легкое розовое платье – как туника;

раньше такого не было! Она, и правда, много спортом занималась… бегать любила.

Ну, в общем, я сразу понял, что это она, и нет, чтобы растеряться и остановиться, так наоборот – быстро догнал и успел взять за руку. И рука эта оказалась не холодная и бестелесная, а горячая и плотная – как у живого человека!.. Вот тут я от неожиданности руку выпустил и замер, провожая взглядом это видение… уже в десятке шагов ее тень как будто растворилась в дымке.

Я стою, весь ошалелый и не знаю, что мне еще делать;

снова смотрю на ноги: под ними какая-то рыжеватая пыль, но не земля и не трава. И опять как будто кадр сменился – снова синь неба, облака, травка и все заполняющая благость. Еще думаю: а ничего, хорошо здесь!.. И сразу другая мысль – о том, что мне обратно надо, что не дожил я еще до главного в своей судьбе. Еле-еле собрался с усилиями и «сквозанул» назад. Проснулся весь возбужденный и ухохатываюсь: ну, «комедия» просто!

Не ожидал я такого. Что с Жанкой не поговорил – пронеслась мимо, как будто не видела меня – это ладно, успеется. Чего спешить-то? Еще увидимся, наговоримся!.. Я о главном спросонья думал: понял я, Леша, две важные вещи. Первое – это то, что «там»

очень хорошо. Я ведь где-то еще в «предбаннике»

был, далеко не успел проникнуть, и то чуть не захлебнулся от блаженства!.. А второе – то, что там тело такое же видимое, теплое и осязаемое как наше. Там не мертвецы собрались, а реальные живые люди! Так, видимо, ощущается ментальное тело: как тело живого человека. И этот человек не погиб, он наверняка может говорить с тобой. Может быть, там даже секс бывает! А что такого… тела-то есть! Нормальные тела – упругие, горячие.

Мне после этого частенько вспоминался один голливудский фильм, который назывался «Привидение» или «Призрак» – как-то так. Там парня случайно убили, а у него девушка осталась;

и вот она в этой жизни, а он в той. И тут, значит, к ней его бывший друг пытается «пристроиться», а тот рядом ходит, все видит и ничего сделать не может.

Кипит весь от негодования, а помешать невозможно!

Потом его один научил – тоже из «бывших», как надо сконцентрироваться, чтобы усилием воли воздействовать на предметы в этом мире. И он в самый острый момент как начал тому по морде давать!.. А его девушка-то все поняла, прогнала того «черта», и так они вместе и остались.

Она с этим парнем тогда разговаривать стала, даже чувствовала его прикосновения, только не слышала ответных слов. Он ей вроде на бумаге даже пытался что-то писать… я уже не помню;

он же сам-то все видел и слышал!.. Ему немного оставалось рядом быть: считают, что девять дней души умерших совсем рядом с нами, потом все дальше и дальше. А после сорока дней уже, видимо, где-то там «прилаживаются» к делу и уже не могут слишком часто отвлекаться на этот мир. Может быть, это и так… Доказательства правоте моих слов люди добыть не успели, помешала глобальная катастрофа. Но согласись: если думать так, то насколько же тогда легче становится жить, правда?.. А после смерти – я уверен, мы все там встретимся! И есть смысл в своих поступках учитывать желания ушедших от нас на время близких: если они все могут переживать, так, наверное, волнуются за нас, хотят нам добра. Они просто видят все, что творится на Земле!

Видят, но вмешаться не могут, потому что на эту, текущую земную жизнь право пока у нас, а они его уже утеряли;

нам и решать все земные вопросы как сумеем. Они «там» уже узнали, как правильно! – мы узнаем это позже. А сейчас нам надо находить верные жизненные пути, хотя бы и через ошибки.

Ну, вот так все было, Леша. Заметь, в моих рассказах ничего от религии! Сплошная физика, материализм.

– Да я так и понял.

– Ну, вот и молодец! Давай еще по одной и «спатеньки» будем.

Выпили, закурили. Александр спросил:

– Паш, я там с компьютерами-то ниче не наврал?..

Павел подумал и ответил, что все вроде правильно.

– Ну, пойдем тогда умываться… и на бочок!

Солнце впервые проглянуло из-за облаков как-то даже неожиданно: просто его лучик блеснул Лехе прямо в глаза, когда тот копал снег снаружи бункера.

Именно из-за облаков, потому что прежняя хмарь, застилавшая небо, уже давно рассеялась, оставив лишь негустую дымку. Наверху давно все было видно своими глазами – сначала как будто в предрассветной мгле, а теперь уже совсем ясно. И вот появилось долгожданное солнышко!..

Хорьков прибежал в каптерку возбужденный, с улыбкой во все лицо – с порога крикнул:

– Все, мужики, дождались!

Его товарищи оживились, стали расспрашивать о подробностях увиденного. Потом не выдержали, наскоро оделись, и сами понеслись на улицу.

Солнце и впрямь светило изрядно: лучи его то скрывались за клубящимися облачками, то вновь пробивались через них;

оно еще не припекало по весеннему, но исходящее с неба тепло ощущалось очень явно. Наружный термометр показывал всего минус шесть градусов – да это же такая «жара», что хоть бегай в трусах и валенках по черному снегу!..

– Парни, весна! – орал Леха. – Ура!!

Его дружно поддерживали ребята:

– А-а, а-а!..

Вокруг убежища расстилалась панорама разрушенного землетрясениями и утонувшего в снегу города. Снег был похож на черную грязь, как будто обрушившуюся с небес и затопившую собой все видимое;

различалось лишь несколько уцелевших крупных и приземистых зданий, остальные лежали в руинах.

– Наверное, в Сталинграде так было… – подумал Орлов. – Вон справа и впереди что-то похожее на предприятия, а левее – смутный намек на остатки домов. Это, скорее всего, жилой сектор.

Спросил Хорькова, где находится знаменитый Тульский оружейный завод.

– Отсюда не увидишь, – ответил тот. – А че, наведаться хочешь?

– Да не мешало бы.

– Ну-у, зема, мы ж не на экскурсии! Пешком да по развалинам знаешь, сколько идти? Дня три топать будешь! А на фиг он тебе сдался?..

– Просто знаю, что был здесь этот завод.

– Да неча там делать!.. На вокзал сходим, оружие соберем. Только зачем оно – ты еще, что ли воевать собрался?

– Ну, мало ли?.. Чует мой задний «орган интуиции», что не одни мы здесь. Беспокойство какое-то: так и кажется, что сейчас снайпер откуда-нибудь засадит!

Вон на горке позиция хорошая – оттуда как на ладони все видно.

– Че ты городишь, какой снайпер? По-моему, так и мышей живых не осталось! Выбрось это из головы.

– Не знаю, не знаю… ну, дальше посмотрим. Только на вокзал все равно пойдем!

– Не щас же, пускай снег сойдет!

– Это само собой!.. Придется еще ждать, пока земля хорошо оттает – нам же убитых похоронить надо.

– Ну зачем они тебе?

– Как это зачем? Что – не люди, что ли?.. Это дело святое! Ты же ведь не хотел бы так же как они валяться и гнить? Вот то-то и оно!.. Сейчас еще холодно, а скоро оттуда «трупнячко-ом» потянет!

Приятного мало, но хоронить надо. Да не бойся! Не будем же каждому яму копать – «братскую» могилу сделаем.

– Ты еще памятник поставь!

– Было бы из чего, поставил бы. Они за то полегли, чтобы мы с тобой живыми остались, вот как!

– Ну, я че – рази не понимаю?..

– Да-а, месяца два еще пройдет, пока земля хорошо отогреется. Какое у нас число-то?..

– А я откуда знаю?

– Ну коне-ечно! Как зовут-то тебя, не забыл?

– Не-е… гы-гы-гы!

– Троглодит ты, Леха… пещерный житель!

– Ага!

– Вчера воскресенье было?.. Ну да! А сегодня понедельник – седьмое сентября две тысячи пятнадцатого года. О, елки, у меня ж день рождения завтра!.. Нельзя заранее, да ничего – уж больно день хороший. Нырнем в «погребок»?..

– А давай! Давно-о уже не пили – спиртяга-то «прокиснет» так, гы-гы!

– Паша, будешь?.. Ну, пошли тогда!

Закуску готовили основательно, будто к большому празднику. На «стол» из ящиков поставили маринованные огурчики, салат из капустки со свеклой, морковкой и зеленым перцем;

консервированные сосиски, шпроты, курицу и голубцы с мясом. Лешка заварил картошку-пюре из порошка, навел какао с сухим молоком;

для «хруста» подал сухари и галеты, к ним разные конфеты и шоколад. Аппетитно и очень сытно!.. Муся с удовольствием взялась уплетать шпроты в масле.

Хорьков произнес русский универсальный тост:

– Ну, будем!..

Ребята кивнули и «ошпарились» первой – хорошо пошла!.. Закусили и налили еще, к чему обязывает мудрая поговорка-примета: «Между первой и второй – перерывчик небольшо-ой!» С третьей можно было обождать.

Охотно кушали и делились первыми впечатлениями от наступающей весны.

– Снег-то какой черный – в грязи по уши будем! – возмущался Лешка.

– Я думаю, через месяц таять начнет;

лето нынче совсем короткое будет, – раздумчиво отвечал Орлов.

Друзья поддакнули. Леха поинтересовался:

– Паш, у вас когда снег тает?..

Галстян усмехнулся.

– А ты спроси сначала, он у нас вообще бывает?

Все засмеялись.

– Конечно, немного выпадает, но этого почти не заметно, – продолжил он. – В Ереване зима теплая. А вот в горах – да, много снега!..

– А картошку когда сажают?

– В апреле где-то. Я никогда не сажал;

мы ее мало едим – в основном лаваш и овощи. Много фруктов, конечно!.. Да в этом году никто ничего не посадит:

бессмысленно, созреть не успеет.

– Это точно! – поддержал Александр. – Леш, надолго еды осталось?

– На полгода еще хватит, а дальше не знаю. Может, и на год растянуть получится!

– Да-а. Вот кончится «чифан», что ж тогда делать будем? – озадачился Орлов. – Живности-то никакой нет… Муську, разве что, на шашлык пустить?..

Парни захохотали.

– Земля подсохнет, надо будет по городу пройтись, поискать что-нибудь, – добавил он. – Найдем, что или нет… дальше думать будем.

Все опять поддержали. Хорьков спросил:

– Сань, скажи, я вот не пойму: почему сейчас весна, а сентябрь месяц идет?..

– Так мы же в другом полушарии теперь! Были в Северном, а стали в Южном. В разных полушариях времена года разные: в Южной Америке, Южной Африке и Австралии сейчас осень наступает, а у нас – весна в сентябре!.. А ты заметил, что солнце движется справа налево?

– Не-а!..

– Ну присмотрись! Теперь же восток и запад местами поменялись – и север с югом тоже. Я уж сам не знаю, как нынче ориентироваться. Да ладно, привыкнем!.. Надо компас найти – его стрелка все равно будет показывать на север;

это бывший юг и сейчас там Антарктида. Вот и нужно на время привыкнуть к тому, что стрелка указывает на юг, а не на север, как раньше – тогда все старые ориентиры не нарушатся, только солнце будет идти справа налево, вот и все! Луна пока что тоже будет «шпарить»

наоборот – с запада на восток. Если придет на то нужда, постепенно переменим названия сторон света и старых ориентиров на противоположные, только я что-то не вижу в этом смысла. С календарем будет посложнее: придется «подгонять» его под новые сезоны, но пока этого лучше не делать – Во, блин, надо же! – воскликнул Лешка.

– Да, такие вот фокусы. Привыкай, привыкай!..

– Дурдом! Ну ладно, давай за тебя… здоровьичка!

– Да уж хотелось бы.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.