авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Редьярд Киплинг Джозеф Редьярд Киплинг 1865—1936 Редьярд Киплинг Москва «Мысль» 1983 Б Б К 26.8г К42 From Sea to ...»

-- [ Страница 7 ] --

задеть. Я был разочарован. рудокоп в синей рубашке завернул за угол, а Когда негр-проводник снабдил пассажиров двое других подались внутрь, чтобы опроки­ всем необходимым для ночлега и тут же, на нуть стаканчик. Из соседнего домика вышла полке, удалось разрешить проблему раздева­ девушка и, прикрыв лицо загорелой ладонью, ния, меня озарила счастливая мысль: случись стала смотреть на тяжело отдувавшийся что-нибудь, придется оставаться на своем паровоз. Она не узнала меня, но я догадался, месте в ожидании, когда керосиновые лампы кто она, — это была Млисс. Она так и не подожгут опрокинувшийся вагон и поджарят вышла замуж за школьного учителя и, вечно всех живьем. Значительно проще выбраться юная и прекрасная, осталась навсегда среди из переполненного театра, чем из пульмана. этих сосен. Краснорубашечника я тоже Когда я понял, что обилие никеля, плюша и признал. Он был одним из тех бородачей, красного шелка не спасает от духоты и пыли, которые стояли за спиной Теннесси, когда тот поезд вырвался на залитые ярким солнечным вырвал компаньона из лап правосудия. Река светом берега реки Сакраменто. Полки были Сакраменто, протекавшая тут же, кричала, преобразованы в сиденья, поспешно открыли что все это — правда. Поезд тронулся, Ма­ несколько окон, однако в длинном вагоне, лыш Сильвестра остался стоять на своей похожем на гроб, не стало прохладнее. Мы мохнатой голове, а Млисс взмахнула чепчи­ сидели там словно чумазая команда. Было ком.

шесть утра, становилось нестерпимо жарко, — Нравится? — спросил адвокат, мой попут­ однако своими заспанными глазами я увидел чик. — Ведь это для вас в диковинку?

за окном страну Брега Гарта и возликовал. — Нет. Хорошо знакомо. Хотя я не был Там были сосны и холмы, те самые, поросшие нигде, кроме Англии, мне кажется, что я уже мадронью холмы, где сражались с судьбой его видел все это.

рудокопы. Там раскинулась пышущая жаром Последовал быстрый как молния ответ:

красноватая земля, которая словно демон­ — Да, так когда-то жили в Венеции, когда стрировала, откуда они намывали золото. шахтеры-водолазы были там королями.

Промелькнули узкое высохшее ущелье и Адвокат понравился мне с первого взгляда.

красная пыльная дорога, где бывало сам Мы выпили за Брета Гарта, который, как вы, Гемлин * останавливал почтовые кареты, наверно, помните, «заявил права на Калифор­ чтобы развлечься после элегантного время­ нию, но та отказалась от него. Он превратился препровождения и блестящей карточной в англичанина».

игры. Откинувшись на спинку дивана, я ждал, когда В лучах солнца лежали срубленные деревья, миля за милей передо мной пройдут страницы словно потом истекая смолой.

Все это обнима­ давно прочитанной книги. Я получил все, что ла вездесущая, вибрирующая жара, точно хотел: от «Незначительного человека», кото­ такая, как и в рассказах Брета Гарта, жара, рый, сидя на пеньке, играл с собакой, до «Той которую он своим волшебным пером словно саркастической личности» — тихого мистера загоняет в голову читателя. Когда мы остано- Брауна, который влез в поезд, появившись из леса, и из его уст действительно словно плугом, строить школы для ребятишек и изливались сера и яд. Он только что проиграл заселять холмы. Только однажды я обратил дело в суде. А вот Юба Билл так и не внимание на резкую, весьма патетическую показался. Поезда лишили его работы. Совер­ смену настроения. Мне показалось, что чья шенно незнакомый хулиган прижал меня в то молодая душа изливала свое горе в стихах.

угол и начал рассказывать о богатствах Редактор втиснул строки между цветистыми страны и о том, что должно было из этого объявлениями агента по продаже земельных получиться. Я запомнил из его лекции, что участков (человека, торгующего землей с Сакраменто, та самая река, изгибам которой помощью лжи) и портного-еврея, который мы так преданно следовали, изобилует распродавал «шикарные» костюмы по «сног­ форелью. сшибательно низким ценам». Вот эти четверо­ стишия. Думаю, они говорят сами за себя.

Затем в наш разговор влез крепкий жилистый старик с сильной проседью в волосах и тоже Бог создал и укоренил сосну, стал расспрашивать о форели. Ему вторил Вершину в небо вознес.

секретарь страховой компании. Думаю, что Они выжгли сосну, чтоб поднять цену тот шел по следам лиц, умерщвленных На пшеницу, на рожь и овес.

поездами, но тоже оказался заядлым рыболо­ Процент за душу погибшей сосны вом. Оба повернулись в мою сторону. До самого неба возрос, Откровенность «западника» просто восхити­ А цена на пшеницу не меньше цены, тельна. Говорят, что в восточных штатах я Подскочившей на рожь и овес.

встречу людей иного склада, намного сдер­ жаннее. Калифорнийцы считают, что люди из Люди с поджатыми губами и пронзительным Новой Англии принадлежат к другой породе. взглядом, которые садились на поезд, не Это напоминает соперничество наших пен­ станут читать эти строки, а если прочтут, то джабцев и мадрасцев, только здесь это ничего не постигнут. Да хранит небо ту выражается более ярко. бедную сосну, которая подпирает небо в Старик взял отпуск, чтобы половить рыбу. пустыне.

Встретив «товарища по оружию», он предло­ Когда к составу прицепили дополнительный жил составить союз удилищ. Агент страховой паровоз и оба локомотива тяжело задышали, компании промолвил: «Я не задержусь в кто-то сказал, что мы начали подниматься в Портленде, но могу представить вас человеку, горы Сискию *. Собственно говоря, подъем который наведет на рыбу». Потом оба расска­ начался от самого Сан-Франциско, и вот, зывали небылицы, а поезд мчался через леса. проезжая сплошными лесами, мы оказались Вдали виднелась снежная голова какой-то на высоте свыше четырех тысяч футов над горы. Там, где местность была открытой, уровнем моря, затем, совершенно естествен­ появились виноградники, фруктовые сады, но, спустились вниз, но спуск этот на две пшеничные поля, и каждые десять миль — тысячи футов проделали на отрезке пути два-три десятка деревянных домишек и не всего в тринадцать миль. Меня заставили менее трех церквушек (большой город имел призадуматься вовсе не скрип тормозов или бы тысячи две населения и безграничную веру открывшийся вид на три крутые извилины в свое великое будущее). Время от времени дороги, которые, судя по всему, лежали на мелькали яркие рекламные стенды, которые целые мили под нами;

даже созерцание призывали людей оставаться на постоянное туннеля или товарного поезда, который жительство, строиться и осваивать землю. В проезжал чуть ли не у нас под колесами, не больших городах нам удавалось покупать произвело на меня столь сильного впечатле­ местные газеты, узкие, как лезвие ножа, но ния, как те эстакады высотой в сотню футов, вдвое острее, — издания, переполненные рек­ словно сложенные из спичек, по которым мы ламами на новые жатки и сноповязалки, проползали.

сведениями о ценах на скот, перемещениях — Думаю, что строевой лес — наше прокля­ именитых граждан («чья слава простирается тие и благо одновременно, — сказал старик из далеко за пределы их местожительства — на Южной Калифорнии. — Эти эстакады выдер­ целые мили по Гарлемской дороге»). Эти живают пять-шесть лет, а потом их невозмож­ листочки не отличались изяществом, но все но отремонтировать. Иногда их уничтожают они призывали добрых людей ходить за пожары, а поезда срываются вниз.

Это было сказано на самой середине стонуще­ уместно для осваиваемой земли. Однако, го пролета, который ходил под нами ходуном. когда утверждают, что это цивилизация, Изредка попадался обходчик, следивший, как приходится возражать. Цивилизованные лю­ мы спускаемся вниз, однако железнодорож­ ди в первую очередь умалчивают о долларах, ная компания не слишком заботилась об потому что те — всего лишь смазочное масло, осмотре путей. Очень часто скотина выходила которое помогает машине жизни гладко на полотно, и тогда машинист гудел по- катиться вперед.

особому дьявольски громко. В молодости Жители Портленда настолько занятые люди, старик сам был машинистом и поэтому что им некогда позаботиться об устройстве скрасил путешествие рассказами о том, что канализации или асфальтировании улиц.

может произойти, если мы зацепим молодого Вследствие этого четырехэтажные кирпич­ бычка. ные блоки выходят фасадами на булыжные мостовые, дощатые тротуары и прочее, что и — Видите ли, иногда они застревают ногами того хуже. Я наблюдал, как копали фунда­ под решеткой — скотосбрасывателем, и тогда мент. Сточные воды, которые накопились, паровоз сходит с рельсов. Помню случай, пожалуй, за два десятилетия, так пропитали когда боров пустил под откос поезд с почву, что моим глазам предстало истинно туристами. Было убито шестьдесят человек.

восточное зрелище — полные лопаты компо­ Но я прикидываю — наш машинист будет ста. Однако, как и полагается, местная пресса повнимательней того.

клялась, что нет места на земле, подобного Эта нация уж слишком часто «прикидывает»

Портленду (Орегон, США), вела хронику все на глазок. Некий американец объяснил достижений орегонцев и заявляла, что все это довольно выразительно: «Мы «прикиды­ выдающиеся граждане США — выходцы из ваем», что эстакада вроде бы простоит Орегона. Газеты дрались не на живот, а на вечность, «прикидываем», что авось залатаем смерть за осуществление проектов строитель­ размытую колею, что дорожное полотно ства складов, причалов и железной дороги. В будет чистым, и «доприкидываемся» иногда них легко отыскать имена людей, которые до того, что вместо депо попадаем в ад».

отдали свои жизни этому городу, были тесно Спуск доставил нас в глубь Орегона — страны связаны с ним и не жалели сил ради того, что пшеницы и леса. Путь пролегал по соснякам, принималось за его материальное процвета­ по полям пшеницы, и так продолжалось до ние.

самого Портленда, где проживают более пятидесяти тысяч жителей. Само собой Очень жаль, что неделю назад в этом разумеется, они пользуются электрическим кипучем, трудолюбивом городе был зареги­ освещением и, конечно же, лишены мосто­ стрирован случай применения огнестрельного вых. Портленд — морской порт примерно в оружия. Некий почтенный гражданин застре­ сотне миль от океанского побережья, и туда лил другого на улице и теперь заявлял, что заходят большие пароходы. Город довольно действовал в порядке самообороны, потому беден, он не вправе прихвастнуть, что на что тот, другой, имел при себе револьвер Тихоокеанском побережье ему нет равных, и (либо убийца попросту предполагал это). Не жалуется на это обстоятельство соснам, удовлетворившись тем, что он подстрелил которые сбегают к городу с тысячефутового противника, убийца легко и просто разрядил гребня. Там можно посидеть в пестро разукра­ револьвер в поверженного человека. Я читал шенном баре, оборудованном телефоном и его показания, и мне стало тошно. Насколько музыкальным ящиком, а через полчаса ока­ я понимаю, если бы при мертвом теле нашли заться в глухом лесу. оружие, убийца остался бы на свободе. Мало того, что это было самое настоящее убийство, В Портленде производят пиломатериалы и гнусное само по себе, заявление преступника строительные детали из дерева, пиво и о собственной невиновности отдавало утон­ экипажи, кирпич и бисквиты. На тот случай, ченной трусостью. Этот оставшийся в живых если вы забыли обратить внимание на эти скот просто испугался, вообразив, что другой факты, для вашего сведения повсюду разве­ человек потянулся к заднему карману, что в шаны плакаты с великолепными видами центре цивилизованного города застрелят его города, снабженные надписями, уточняющи­ самого и так далее. В конце концов присяж­ ми стоимость произведенных продуктов в ные разошлись во мнениях. Но хуже всего долларах. Все это превосходно и вполне Каждый островок нес на спине бремя тучных следующее: процесс освещался репортером, пшеничных полей, фруктовых садов и белень­ который, по-видимому, сам знал толк в кий деревянный домишко. Если сосны густо оружии;

дело разбиралось присяжными, от­ покрывали остров, там обязательно стояла лично осведомленными в тонкостях «револь­ лесопилка. Дрожащий визг пил звенел над верной» этики, обсуждалось на улицах людь­ водой, напоминая жужжание уставшей пче­ ми, тоже искушенными в особенностях лы. По обрывкам фраз, которые ронял «игры».

Калифорния, я узнал, что он владеет судами Однако вернемся к более веселому. Агент лесовозами, несколькими ранчо, торгует пи­ страховой компании представил нас как своих ломатериалами, имеет партнера и получает друзей человеку, занимавшемуся продажей неплохой доход, проделав за тридцать пять земельных участков;

тот быстро препроводил лет весьма пеструю карьеру. Однако он нас на денек-другой на берега Колумбии, выглядел таким же беспутным бродягой, как чтобы и самому успеть навести справки о и я.

рыбной ловле. Он обошелся с нами без — А теперь, молодой человек, мы увидим лишних формальностей. Он называл старика неплохой пейзаж. Вы будете петь и плясать от Калифорнией, я спокойно отзывался на радости, — сказал Калифорния, когда леси­ Англию или Джона Буля, а страховой агент стые острова с мягкими очертаниями смени­ стал Портлендом. Какая возвышенная и лись более суровым ландшафтом.

великолепная форма обращения!

Пароходик очутился посреди осиного гнезда Итак, я и Калифорния сели на пароходик и подводных скал, которые таились на глубине прелестным голубым утром поплыли по реке не более одного фута от поверхности кипя­ Уилламетт навстречу великой Колумбии — щей, бугрившейся воды. Потом мы пытались реке, где производят лосося, попадающего пробиться напрямик какой-то протокой, и затем в банки, опустошаемые, когда мы в штурвальное колесо ни разу не перекладыва­ Индии принимаем нежданных гостей. Кали­ лось дважды на один и тот же борт. Затем мы форния представил мне пароходик и пейзаж.

столкнулись с плавающим бревном, отчего по Он показал рубку парохода, рассказал, чем всему пароходику словно пробежала судоро­ отличается хохлатая птица крохаль от какой га, а чуть позже — с великолепным лососем, то другой птицы, и описал природу местных который плыл кверху брюхом, растворив заводей. Все, что я запомнил в этой поез­ жабры, — величественная двадцатифунтовая дке, — восхитительное ощущение реальности рыбина из реки Чинук, погибшая в расцвете марк-твеновских Гекльберри Финна и лоцмана сил.

с Миссисипи. Я чуть ли не узнавал те плёсы, по которым плыли на плоту Гек и Джим. Мы — Скоро увидим лососевые колеса, — сказал находились на границе штатов Орегон и человек, который жил «там, в Уошугле». Его Вашингтон, но это не имело значения. Колум­ шляпу, словно блестки, украшали форелевые бия заменила мне Миссисипи. Мы плыли мухи. — Лососи из Чинука не идут на муху.

между поросшими лесом островками, где Консервные заводы черпают их колесом.

берега изобиловали оползнями;

в поисках За очередным поворотом мы увидели эту фарватера наш пароходик метался из стороны адскую машину, которая состояла из прово­ в сторону на протоке шириной в добрую милю лочных сеток. Она вращалась течением и (совсем как его миссисипский собрат), а когда была установлена на барже, привязанной к мы хотели подобрать или высадить пассажи­ берегу. Калифорния длинно и замысловато ра, то выбирали местечко помягче и тыкались выругался, а когда ему сообщили вес хороше­ носом в берег. го ночного улова (несколько тысяч фунтов), поток ругательств усилился.

Калифорния разговаривал с каждым нович­ Только вообразите это подлое и кровавое ком и называл мне место, где тот родился.

убийство! Но вы там хотите во что бы то ни Длинноволосый коровий пастырь проломился стало отведать консервированной лососины, и сквозь чащобу кустарника, помахал шляпой и заводы не могут существовать, если переста­ был принят на борт. «Южная Каролина, — нут опускать в воду свои снасти.

сказал Калифорния, почти не глядя на А вскоре Калифорния чуть было с ума не парня. — Выговор мягче моего». Все оказыва­ сошел. Он приплясывал на носу парохода, лось так, как говорил Калифорния. Я удив­ вскрикивая: «Посмотрите, какой красавец!

лялся, а тот только прищелкивал языком.

Голубчик ты мой!» Он заметил водопад — Мы проехали миль шесть в игрушечных облачка белого пара, растрепанные ветром и вагончиках по самому краю речной кручи.

срывавшиеся вниз с гребня горы. Настоящий Иногда мы ныряли в душистые сосновые водопад на высоте восемьсот пятьдесят фу­ рощи, пламеневшие лесными цветами. Река тов! Голоса его струй звучали громче самой сузилась, превратившись в турбулентный реки. поток. Там, где она по-настоящему взбунтова­ — Невестина фата! — воскликнул судовой лась, правительство Соединенных Штатов казначей. соорудило шлюз. Вода — кипящая, брызжу­ — Да пропади пропадом казначей и те, щая пеной масса. Бревно, которое неслось которые его так окрестили! Почему бы не вниз по течению, наскочив на камень, раско­ назвать его «Брабантские кружева», что идут лолось вдоль и исчезло в пенном водовороте.

по пятьдесят долларов за ярд? — возмущался Я содрогнулся. Злополучная колода промель­ Калифорния, и я согласился с ним. кнула в каких-то шестидесяти футах у меня под ногами, и я испугался, как бы она не В этой стране немало водопадов с названием задела нас, выскочив на поверхность.

«Невестина фата», но говорят, что лишь По плавучей эстакаде поезд словно въехал в некоторые из них прекраснее тех, что низвер­ реку, и я, сам не знаю как, очутился на другом гаются в Колумбию. Затем потянулись пейза­ пароходе. Перекаты остались ярдах в двух­ жи, какие природа выставляет напоказ с стах ниже по течению. А когда мы отчалили и беззаботной щедростью, словно желая про­ колеса еще не ударили по воде, нас потащило явить обычную любезность, и оказывается назад с такой силой, будто пароход волокли на деспотически пышной. Река была стиснута буксире. Холмы расступились, и перед нами гигантскими каменными стенами, увенчанны­ открылась равнина.

ми развалинами восточных дворцов. Потом, попав в окружение поросших соснами гор, Калифорния начал было сокрушаться по полоса зеленоватой воды сделалась шире. поводу утери круч и обрывов, как мы едва не Посреди потока, словно коготь с большого наткнулись на каменную стену футов четыре­ пальца самого дьявола, торчала скала высо­ ста высотой, увенчанную гигантской фигурой той в сотню футов. Коса ослепительно белого человека, словно наблюдавшего за нами. На песка, казалось, сулила общее понижение скалистом островке белела могила одного из ландшафта, но за поворотом глазам откры­ первых переселенцев, который, как рассказа­ лось иное. О! Мы неслись под стенами ли, сделал большие деньги в Сан-Франциско, а мрачных трехъярусных крепостей, украшен­ потом предпочел обрести покой посреди ных сверху шапками лавы и соснами. Вдали индейского захоронения. Сгнивший деревян­ выдвигался в небо (на высоту четырнадцать ный wickyup *, где были сложены кости тысяч футов) массивный купол горы Худ, а умерших индейцев, стоял по соседству с внизу клубилась река, опоясанная тополями. могилой.

Я присел и стал наблюдать за Калифорнией, Река побежала по каналу с базальтовыми который теперь висел чуть ли не за бортом, берегами, которые были окрашены индейца­ стараясь рассмотреть оба берега разом. Он ми в желтое, ярко-красное и зеленое, а куда заметил в моих руках блокнот и оскорбился: более грубыми скотами — заляпаны плаката­ ми, рекламировавшими всякую дрянь. Мы — Молодой человек, оставьте бумагу в по­ достигли Далласа (центр овцеводства и произ­ кое. Ни вы, ни вам подобные не сумеете это водства шерсти, а также речной порт). Когда обрисовать. Вот Блэк, романист, так тот смог американец приезжает в незнакомый город, и даже описал, как ловят лосося. Так-то.

чувство долга обязывает «приобщить его» к Он сверкнул на меня глазами, словно ждал, себе. Жестом человека, которому ни к чему не что я встану и сделаю то же, что Блэк.

привыкать, Калифорния забросил куртку на — Конечно, ничего у меня не получится.

плечо, и часов в восемь вечера мы вместе Отлично знаю, — промямлил я.

отправились исследовать Даллас.

— Тогда благодарите судьбу за то, что вам Солнце еще не зашло, и было светло в течение посчастливилось увидеть такое!

часа. Казалось, каждый старожил владел Мы достигли островка, где была проложена здесь небольшой виллой и собственной железнодорожная ветка. С ее помощью нам церквушкой. Молодые люди прогуливались предстояло перебраться на другой пароходик.

парочками, а старики посиживали себе на Казначей объяснил, что здесь много порогов.

крылечках (не у парадного входа, что ведет в благоговейно зашторенные гостиные, а сбоку);

супружеские пары подвязывали гру­ шевые деревья или собирали вишни. Я по­ чувствовал запах сена и услышал звон коло­ кольчиков. Это коровы возвращались домой рассказывает о том, как я поймал лугами, усеянными кусками застывшей лавы.

Калифорния мчался по дощатым тротуарам, лосося в реке Клакамас критикуя вслух хозяйскую мальву и более совершенные способы пересадки груш, а Сраженье, скачка не за тем, кто посильней, когда мимо проходила парочка, принимался резвее нас;

всем равный выпадает шанс.

рассказывать увлекательные истории из своей молодости. Я чувствовал себя так, будто знавал этих людей прежде, настолько Вот это жизнь! Да поглотит теперь море меня заинтересовали их быт и они сами. Американский континент! Я получил от него Какая-то женщина висела на калитке, болтая все самое лучшее, и это не доллары, любовь с подругой. Проходя мимо, я услышал, как или недвижимое имущество. Послушайте мой она сказала «юбка» и снова «юбка... я дам тебе рассказ, джентльмены из Пенджабского ры­ выкройку». Я догадался, что женщины об­ боловного клуба, вы, исхлеставшие спиннин­ суждали покрой платья. Мы наткнулись на гами просторы Тави, и те, кто в поте лица парня и девушку, которые прощались в занимается импортом форели в Утакаманде! Я сумерках, и до меня донеслось: «Когда мы поведаю, как старина Калифорния и я отпра­ увидимся снова?» Я понял, что для сердца, вились на рыбную ловлю, и вы сгорите от обуреваемого сомнениями, этот крохотный зависти.

городок, который мы обежали за двадцать Мы вернулись из Далласа в Портленд той же минут, может показаться огромным, как дорогой. En route пароходик останавливался у Лондон, и непреодолимым, как военный одной из лососевых мельниц, чтобы забрать лагерь. Я благословил обоих, потому что ночной улов и доставить его на заводик, вопрос «Когда мы увидимся снова?» понятен который стоял ниже по течению. Когда каждому, кто живет в этом мире. Громко владелец мельницы сказал, что это две хлопнула чья-то калитка, и ее стук прокатил­ тысячи двести тридцать фунтов живой рыбы ся по опустевшей улице. («не слишком большой улов»), я ему не поверил. Однако, когда начали грузить ящи­ — Послушай, Джон Буль, как-то одиноко ки, я насчитал сотни рыбин — огромные еще становится на сердце от всего этого, — сказал живые лососи фунтов на пятьдесят, десятки Калифорния. — У тебя есть кто-нибудь дома?

двадцати-тридцатифунтовых экземпляров и У меня вот жена и пятеро ребятишек. Ведь я множество мелочи.

только в отпуске.

— И я только в отпуске, — отозвался я, и мы Позже на пустынном плёсе пароходик прича­ побрели в пропахший плевательницами отель. лил к грубому бревенчатому складу на сваях и Увы! Все же нашлось нечто недостойное стал разгружаться. Я пошел вслед за рыбой мирного, опрятного городка, о котором я вверх по запачканному чешуей, скользкому только что лепетал. В укромном углу какой-то настилу, который вел внутрь завода. Немыс­ лавки была комната с предусмотрительно лимая постройка сотрясалась от грохота занавешенными окнами, где играли в покер, работающих машин. Сверкающая гора метал­ пили и сквернословили те самые молодые лических обрезков обозначала место, куда люди, которые совсем недавно ворковали с бросали отходы баночного производства.

девушками. Там продавались дешевенькие Здесь работали только китайцы. В потоках книжонки, поучавшие, как проливать кровь солнечного света, лежавшего пятнами на (чтобы отравить мальчишеские мысли), и полу, они походили на желтых дьяволов, смаковались грязные истории о похотливых забрызганных кровью. Когда прибыл груз, служанках (для растления молодых девушек). грубые деревянные ящики стали сваливать в Калифорния мрачно рассмеялся. Он сказал, чаны с водой. Ящики разваливались сами что так обстоит дело во всех городках собой, и лососи заструились словно поток Соединенных Штатов. ртути. Китаец поддел двадцатифунтовую рыбину и отрубил ей голову и хвост двумя Кто-то сказал, что дорога на Клакамас не быстрыми ударами ножа, третьим — слишком-то хороша, и предупредил, чтобы освободил лосося от внутренностей и швыр­ мы берегли рессоры. Портленд, наблюдав­ нул в резервуар, обагренный кровью. Обез­ ший за нашими приготовлениями, в конце главленные рыбины выскакивали из-под рук с концов «прикинул», что «он тоже поедет», и такой быстротой, как неслись по стремнине. вот под благословенными небесами наша Другой китаец вытаскивал рыб из чана и троица (в общем-то случайные попутчики) швырял под резак какого-то устройства, тронулась в путь. Когда Калифорния тща­ похожего на соломорезку и разрубавшего их тельно крепил в экипаже наши рыболовные на неприглядные багровые куски под размер принадлежности, зеваки, стоявшие вокруг, банок. Несколько китайцев желтыми заско­ забрасывали нас всевозможными указаниями рузлыми пальцами запихивали эти куски в о лесопилках, которые должны были встре­ банки, и те скользили дальше, к чудесной титься по дороге, о паромах, на которых машине, которая запаивала крышки. предстояло переправляться, и прочих дорож­ Каждая банка мгновенно испытывалась на ных знаках. В полумиле от этого городишка герметичность, а затем вместе с сотней других на пятьдесят тысяч душ мы наткнулись (здесь погружалась в чан с кипящей водой. Там их это следует понимать буквально) на дощатую парили несколько минут. После этой опера­ дорогу, которая опозорила бы даже ирланд­ ции они слегка вздувались, а затем по скую деревеньку.

конвейеру доставлялись к рабочим, воору­ Затем последовало шесть миль щебеночной женным иглами и паяльниками. Те протыкали дороги, и наша упряжка продемонстрировала, крышки, выпуская из банок воздух, и тут же на что способна. От берега реки Уилламетт запаивали отверстия. Оставалось наклеить нас отделяла железная дорога, другая прохо­ ярлык: «Колумбийский лосось высшего каче­ дила над нами по склонам гор. Окрестности ства» — и партия была готова к отправке. изобиловали небольшими поселениями, и нам Меня потрясла не столько скорость производ­ навстречу часто попадались фургоны ферме­ ства, сколько сам заводик. Внутри, в помеще­ ров. На копнах сена позади хозяев восседали нии футов девяносто на сорок, было смонти­ востроглазые мальчуганы с кудельными во­ ровано самое современное смертоносное обо­ лосами. Как правило, мужчины выглядели рудование. Снаружи, в трех шагах от него, оборванцами, а вот женщины были разодеты.

стояли сосны и простирались бескрайние Впрочем, гусарские шнурки на доломанах, холмы. Пароходик задержался там не дольше пошитых у портного, не совсем вяжутся с двадцати минут, но я, прежде чем покинул возком для сена. Затем мы углубились в лес и забрызганный кровью и жиром, запачканный покатили по вполне приличной дороге, кото­ чешуей скользкий дощатый настил и пахну­ рую Калифорния обозвал «camina reale», а щих рыбьими потрохами китайцев, насчитал Портленд — «просто отличной дорогой». Она двести сорок банок, изготовленных из того петляла между обгоревшими пеньками, ныря­ ночного улова. ла под кроны сосен, огибала углы бревенча­ тых изгородей, пробиралась лощинами, кото­ Тоскуя по лососям, я и Калифорния достигли рые зимой, наверное, превращались в непро­ города Портленда и встретили на улице ходимые болота, и устремлялась вверх по знакомого агента по продаже недвижимости, немыслимым склонам, однако нигде я так и не заботам которого нас предоставил Портленд заметил следов строительства настоящей (страховой агент). Он сказал, что в пятидеся­ дороги. Существовало нечто напоминавшее ти милях от города есть местечко под просеку (сбиться с нее было невозможно), и названием Клакамас, где мы, пожалуй, оты­ поэтому не оставалось ничего другого, как щем вожделенное. Калифорния (фалды его держаться ее. Сама проезжая часть была сюртука развевались по ветру) помчался в покрыта слоем пыли чуть ли не в фут платную конюшню и тотчас нанял фургон с толщиной, а под ним скрывались обломки упряжкой. Фургон можно было толкать одной досок и связки валежника, которые заставля­ рукой, настолько легкой оказалась его кон­ ли фургон подпрыгивать высоко в воздух.

струкция. Упряжка была чисто американ­ Иногда приходилось проламываться сквозь ской, то есть лошади отличались поклади­ заросли папоротника, и однажды там, где стым характером и чуть ли не человеческим густо росла куманика, мы наткнулись на интеллектом.

крохотное кладбище. Деревянные ограды Поток бежал через соблазнительные отмели, покосились, и жалкие надгробия (обыкновен­ вливался в глубокие тихие заводи, где всякий ные пеньки), пьяно накренившись, кивали уважающий себя лосось имеет обыкновение головами светло-зеленым кустам коровяка. выкурить трубку после обеда. Поместите Затем — под звуки проклятий и треск сучь­ такой поток посреди хлебов «по грудь» в ев — показалась пара мощных волов, которые окружении холмов и сосен, добавьте озерцо, волокли по грубо сколоченному желобу пастбища, обнесенные бревенчатыми изгоро­ бревно длиной футов сорок. Потом открылась дями, и обрыв высотой этак футов сто (чтобы долина с пшеничными полями и вишневыми пейзаж не казался слишком монотонным), и садами. Мы остановились подле одного из вы получите какое-то представление о здеш­ домишек, меньше чем за рупию купили десять нем крае.

фунтов сладкой черной вишни и уж совершен­ У Портленда не было удилища. Он вооружил­ но задаром напились ледяной воды, а наши ся острогой и бутылкой виски. Выбирая лошади, предоставленные самим себе, приня­ позицию, Калифорния, словно пес, порыскал лись предусмотрительно поедать молодые вверх и вниз по течению и, наконец, забросил побеги придорожных кустов. сверкающую блесну в хвост переката. Я был Однажды мы наткнулись на лагерь торговцев занят сборкой удилища, когда услышал визг лошадьми. Они расположились у воды и даже катушки и радостные вопли Калифорнии.

там были готовы к торгу. В другом месте два Затем над водой промелькнуло три фута загорелых подростка верхом на индийских живого, трепещущего серебра. Противники лошадках галопом скатились с холма. К сошлись, чтобы померяться силами. Лосось высоким седельным лукам были приторочены рванулся вверх по течению. Тугая леска корзины, полные рыбы. Мальчишки оказа­ вспарывала воду словно веха, противосто­ лись рыболовами, а значит, и нашими брать­ ящая приливному течению;

легкое бамбуко­ ями. Затем мы орали хором, пугая дикого вое удилище согнулось так, что чуть было не кота;

поссорились, обсуждая причины, заста­ переломилось надвое.

вившие змею переползти дорогу;

швыряли Я не в силах описать того, что произошло кусочками коры в отважного бурундука, потом. Калифорния ругался и молился разом.

который на самом деле был индийской Портленд выкрикивал советы, а я делал то и белкой. Она выбежала из чащи, чтобы другое. Казалось, что прошло полдня, а на поздороваться со мной. самом деле — пустяшные четверть часа. На­ конец наша рыбина неохотно вышла к берегу, Мы заблудились, застряли на крутом склоне, время от времени обнаруживая характер. Она а потом привязывали два задних колеса, куда-то рвалась, вытанцовывала сарабанду в чтобы спустить фургон вниз. Помимо прочего воздухе, однако подвигалась к нам, и неумо­ были рассказы Калифорнии о Неваде и лимая катушка дюйм за дюймом укорачивала Аризоне;

об одиночестве золотоискателя, об нить ее жизни.

убое оленей и охоте за людьми;

о женщине, прекрасной женщине, — возмутительнице Мы вывели рыбу на берег в маленькой спокойствия в городках Дикого Запада, ради бухточке, и пружинные весы зафиксировали обладания которой люди палят из револьве­ одиннадцать с половиной фунтов трепещущей ров;

о внезапных поворотах колеса Фортуны, лососины! Тут же, на гальке, мы исполнили которая испытывает удовольствие, когда ей военный танец, и Калифорния с такой силой удается превратить простого старателя или сжал меня в объятиях, что едва не сломал мне лесоруба в четырехкратного миллионера или ребра, пока выкрикивал: «Партнер! Дорогой разжаловать железнодорожного короля. партнер! Ведь это великолепно! Поймай-ка Этот день запомнился мне навсегда, но теперь своего! Я ждал этого часа двадцать начался по-настоящему, когда мы натянули четыре года!»

поводья у крохотного фермерского домика на Я зашел в ледяную воду и забросил блесну берегу реки Клакамас. Мы искали корм для чуть выше запруды, но, увы, зацепил лишь лошадей и ночлег и уже потом хотели черно-голубую водяную змею с коралловым поспешить к реке, которая переливалась ртом, которая, свернувшись кольцом на через запруду в четверти мили от нас. камне, шипела проклятия. Другая попытка — Вообразите поток семьдесят ярдов шириной, о миг, достойный королей! Трепет, пробега­ разделенный надвое галечным островком. ющий по телу с головы до пят! Рыбина кинулась на блесну и схватила ее! Во мне еще назад, уперев удилище в левую тазобедрен­ оставалось немного здравого смысла, для ную кость (в этот миг оно напоминало ветку того чтобы позволить ей побеситься, когда плакучей ивы), лосось повернул, и мне она, подпрыгнув в воздух (и не раз, а все удалось до последнего дюйма выбрать всю двадцать), совершила полет, оставивший на слабину лески.

катушке всего с полдюжины витков лески, В этом мире удача (когда ощущаешь полную так что показался никелированный барабан. радость победы) существует в нескольких Я обжег большой палец, прежде чем сумел видах, и я спрашиваю вас: — не является ли задержать леску, но ощутил боль позже, самой сладкой из них беззвучное умыкание потому что моя душа была там, в бесноватом лески у полнокровного лосося, которому потоке, где умоляла лосося сдаться, прежде точно известно, для чего это делается?

чем ему удастся вырвать снаряд из моих рук. Подобно рыбине Калифорнии, лосось ринул­ Молитвы были услышаны. Когда я изогнулся ся на меня головой вперед, а затем, подпрыг вого (еще неизвестного веса) лосося. Я услышал, как Калифорния задыхаясь шептал мне чуть ли не в самое ухо: «Настоящий боец из Файтервилля *. Уж будь уверен!»

В это время его рыбина совершила очередной бросок поперек реки. Потом Портленд с сачком в руке налетел на бревенчатую изгородь, порушив небольшой обрыв, и засту­ чал сапогами по гальке, а я опустился на колоду, чтобы немного передохнуть. Когда я перевел дух, мои руки чуть дрогнули, и я не успел хватить лосося по голове. Неистовое бегство, всплеск и прорыв на глубину Клака маса были мне наградой. Возобновилась горячая работенка: снова пришлось выбирать леску, держа один глаз под водой, а другой — на верхнем сочленении удилища. Самое худ­ шее было в том, что я загораживал Калифор­ нии путь к маленькой заводи, о которой уже говорилось, и ему пришлось остановиться и изматывать свой приз на месте. «Отец всех лососей! — закричал он. — Ради всего свято­ го, Джон Буль, поскорее вытаскивай свою форель!» Но я не мог ничего поделать. Даже оскорбление не сдвинуло меня с места.

Конец игры остался за лососем. С наигран­ нув, рванул леску, однако в этот миг всевыш­ ным восторгом он позволял подтянуть себя к ний вооружил меня двумястами пятьюде­ гавани, где я стремился его заполучить.

сятью пальцами. Берег реки и сосны плясали Однако стоило ему почувствовать отмель под вокруг как сумасшедшие, а я наматывал леску своим грузным брюхом, как он отрабатывал на катушку, словно от этого зависела моя задним ходом, словно торпедный катер, и жизнь. Казалось, прошли часы, но я продол­ сердитое ворчание катушки говорило о том, жал делать свое дело, пока мне не удалось что мои труды пошли насмарку. Такое ударить лосося по голове, когда он дулся на случалось раз пятнадцать, пока наконец-то меня в заводи. Калифорния стоял выше по леска не намекнула, что противник все же течению, и уголком глаза я видел, как он проиграл сражение и разрешает буксировать широкими, размашистыми движениями умело себя.

забрасывал спиннинг. Он подцепил что-то, и в тот же миг мой лосось рванулся в сторону И лосось был отбуксирован. Из-за его запруды. Калифорния и я одновременно размеров сачок оказался бесполезным, но мне тронулись вниз по течению. Наши катушки, не хотелось портить рыбину острогой. Я словно звезды на заре, в унисон запели песню. ступил на мелководье и со всем уважением Первородный энтузиазм добытчиков по­ подхватил лосося под жабры. За проявление остыл. Теперь мы оба были серьезно озабо­ такой доброты он ударил меня хвостом по чены тем, чтобы упредить стремительные ногам. Я ощутил его силу и почувствовал броски лососей на глубину перед плотиной и гордость. Калифорния занял мое место на не перехлестнуть наши лески;

одновременно отмели: его рыбина держалась стойко. Я упал мы старались загнать добычу на мелководье во весь рост на душистую траву, задыхаясь ниже по течению, где было удобно «призем­ вместе с моим первым лососем, добытым с лять» ее. Портленд пожелал нам набраться помощью восьмиунциевой удочки. Мои изре­ мужества и предложил перехватить у меня занные руки кровоточили, я истекал потом, удилище. Я скорее предпочел бы умереть тут промок с головы до ног и был украшен че же, на гальке, чем уступить свое право шуей,словно арлекин — блестками;

мой нос об­ продолжать игру до конца, право с помощью лупился под солнцем, но я был бесконечно, в восьмиунциевой удочки «сделать» своего пер- высшей степени, совершенно счастлив. Он, этот красавец, мой дорогой, милый Лосось- («давно, еще в пятидесятых»), и каждый багадур *, весил двенадцать фунтов, и целых всплеск на реке Колумбии и ее притоках мог тридцать семь минут ушло на то, чтобы означать затаившуюся опасность.

вытащить его на берег! Он был подвешен за Господь наделил его странным, косноязыч­ правый уголок челюсти, и крючок не беспоко­ ным красноречием и заботами о благе своих ил его. В тот миг я словно сидел посреди сыновей — загорелых, застенчивых ребяти­ принцев и прочих коронованных особ, чув­ шек, которые ежедневно посещали школу и с ствуя себя выше всех их. удивительным произношением разговаривали на правильном английском языке. Жена Мы слышали, как, изрыгая испанские прокля­ фермера была замкнутой, суровой, а когда тия, Калифорния сражался со своим лососем то, наверно, доброй и красивой женщиной.

под береговым обрывом. Портленд и я Годы невзгод лишили ее гибкого стана и присутствовали при поимке. Рыбина чуть мелодичного голоса. Она казалась ни на что не было не сломала пружину весов. Те были годной, кроме уничижительно мелочной до­ созданы для того, чтобы выдерживать тяже­ машней работы, а затем могилы где-нибудь на сти до пятнадцати фунтов. Мы уложили всех вершине холма под соснами среди кустов трех лососей на траве (одиннадцать с полови­ куманики. Однако она относилась с симпатией ной, двенадцать и пятнадцать фунтов весом) и (правда, как-то уж слишком угрюмо) к своей поклялись, что все пойманные позже будут старшей дочери — маленькой молчаливой де­ подвергнуты взвешиванию и отпущены на вушке лет восемнадцати, мысли которой, свободу.

по-видимому, витали далеко от кастрюль, Как же рассказать о тех славных победах, которые ей приходилось чистить.

чтобы вас проняло? Снова и снова я и Дело в том, что мы познакомились с семей­ Калифорния гарцевали к маленькой бухточке ством, когда его постиг удар, но даже в таком вниз по течению, ведя на буксире лосося, положении они проявляли друг к другу чтобы приземлить его на отмели. Затем немало искреннего человеческого чувства.

Портленд одолжил у меня удилище и тоже Какой-то дрянной и нечестный портной обе­ поймал несколько рыбин (фунтов на десять щал сшить девушке платье к завтрашнему каждая), а мою черпалку унес какой-то дню для поездки по железной дороге, и, хотя левиафан. Благодаря заслугам тех первых, босоногий Джорджи, боготворивший свою что умерли так достойно, каждый пойманный сестру, прочесал лес верхом на лошади, лосось подцеплялся на крючок весов и портного так и не удалось отыскать. Скрепя отправлялся обратно в реку. Портленд отме­ сердце, в сотый раз бросая на дорогу взгляды чал вес каждого в записной книжке — сестры Анны *, девушка прислуживала незна­ недаром же он был агентом по продаже комцам и (я в этом не сомневался) проклинала недвижимости. Рыбины оказывали сопротив­ нас за необходимость молчать, которая про­ ление в меру своих достоинств, но ни одна не легла между ней и потребностью выплакать­ боролась так отчаянно, как задорный шести ся.

фунтовик. Через шесть часов мы подвели итог: шестнадцать лососей общим весом сто Это была настоящая маленькая трагедия.

сорок два фунта. Подробный отчет выглядит Глухим, бесстрастным голосом мать бранила так (конечно, он интересен только для тех, кто дочь за нетерпение, а сама все же склонялась увлекается рыбной ловлей): пятнадцать, две­ над каким-то шитьем. Я наблюдал за этой надцать, одиннадцать с половиной, десять, сценой при свете медлительного заката, а девять и три четверти, восемь и так далее. Как позже — трепетной ночью, пропахшей ногот­ я уже говорил, ни одной рыбины менее шести ками, когда бродил вместе с Калифорнией фунтов и три — по десять. вокруг домика. Калифорния распустился Мы торжественно сложили спиннинги (слав­ словно цветок лотоса при лунном свете. Лежа ное же было времечко!) и тут же, на плёсе, на крохотной дощатой кровати в нашей заливаясь слезами радости, зарыдали друг у «спальне», я обменивался всяческими истори­ друга в объятиях. Затем мы вернулись в лоно ями с Портлендом и стариком. Большинство простой, босоногой семьи, которая жила на их побасенок начиналось примерно так: «Ры­ берегу реки в домике, построенном из упако­ жий Ларри был ковбоем. Однажды он вернул­ вочных ящиков. Престарелый фермер вспо­ ся из графства Лоун, штат Монтана», либо минал деньки, когда шла война с индейцами «Некий перегонщик скота заметил большого зайца, который сидел на кактусе», либо «В те раться восвояси». Он хотел сказать, что бум дни, когда начался земельный бум в Сан- достиг своего апогея, и самым целесообраз­ Диего, одна женщина из Монтерея» и так ным было бы не совать нос в это дело.

далее. Можете себе представить, что это Мы прошлись по неровным улицам — они были за истории. внезапно обрывались пятнадцатифутовыми На следующий день Калифорния взял меня откосами и зарослями куманики. Тротуары из под свое крылышко и сказал, что собирается сосновых досок упирались в конце концов в взглянуть на город, пораженный бумом, и настоящие деревья. Мы прогуливались мимо половить форель. Мы сели на поезд, убили отелей с бесстыдными куполами, которые, корову (она не пожелала убраться с дороги, и словно турецкие мечети, были украшены локомотив зацепил ее, прибив насмерть) и, всевозможными безделушками. Перед каж­ перебравшись через реку, очутились на терри­ дой дверью торчали пеньки. Нам попалась на тории штата Вашингтон. Там мы попали в глаза женская семинария — высокое мрачное город Такома, который находится в вершине красное строение, полюбоваться которым Пюджет-Саунда *, по дороге на Ванкувер и посоветовал один из уроженцев города. Там Аляску. было много домов в стиле района Ноб-Хил в Сан-Франциско (на манер голландского), не Калифорния оказался прав. Такома на самом ощущалось недостатка в зданиях, обезобра­ деле была поражена самым что ни на есть женных резьбой, выполненной машинными бумистым бумом. Я не совсем отчетливо ножовками, а также в других постройках, помню, на каких природных ресурсах он был которые относились к готической школе.

основан, хотя каждый второй встречный Последние выставляли напоказ всевозмож­ выкрикивал мне в ухо довольно длинный ную чепуху вроде деревянных замков и перечень. В него входили уголь, железо, бастионов.

морковь, картофель, лес, и местные жидень­ кие газетенки хором убеждали жителей — Нетрудно определить, когда и почему Портленда, что дни их города сочтены. парни соорудили все это, — промолвил Кали­ Мы напоролись на Такому в сумерках. форния. — Вон тот, поодаль, хотел быть Грубые дощатые тротуары на главной улице итальянцем. Архитектор сотворил то, чего он грохотали под каблуками сотен сердитых хотел. Новые здания из красного кирпича, с людей. Каждый был занят активными поиска­ низкими покатыми крышами — голландцы.

ми спиртного и подходящих аукционов, но Это крик моды. Здесь можно прочитать прежде всего спиртного. Сама улица пред­ историю города.

ставляла собой чередование пятиэтажных Но меня лишили такой возможности. Ме­ деловых кварталов (относящихся к более стные жители рады сами с гордостью расска­ позднему, самому отвратительному архитек­ зать обо всем. Стены отеля были расписаны турному стилю) и дощатых хибар. Над пламенеющей панорамой Такомы, но мой головой пьяно звенели спутанные телеграф­ верный глаз обнаружил лишь слабое сходство ные, телефонные и электрические провода. с оригиналом. Фирменные канцелярские при­ Они висели на шатающихся столбах, снизу надлежности отеля рекламировали то обсто­ обструганных ножами бродяг. На главной ятельство, что Такома несла на своем челе магистрали (грунтовой, почерневшей от сажи) признаки самой высокой цивилизации. Газе­ проходила линия конки — ее рельсы торчали ты подпевали, но на октаву выше. Агенты по на три дюйма выше уровня дороги. В конце продаже недвижимости за тысячи долларов улицы проглядывали холмы, да и сам город распределяли участки под строительство до­ напоминал беспорядочную кучу фишек доми­ мов в нескольких милях от города на еще не но. Паровой трамвай (он сошел с рельсов, едва существующих улицах. А на реальных, при­ я единственный раз сел на него) грохотал митивных и грубых проспектах, где свет вдоль холмов, однако главными достоприме­ голых электрических лампочек сражался с чательностями ландшафта были фундамент мягкими северными сумерками, люди лепета­ гигантского оперного театра (из кирпича и ли о деньгах, городских участках и снова о камня) и почерневшие пни. деньгах, о том, как некто Альф или Эд сделали Калифорния окинул город оценивающим то-то и то-то, что принесло им такие-то взглядом. «Солидный бум, — произнес он, а деньги. И тут же, за углом, в скрипучем потом добавил: — Думаю, самое время уб- дощатом сарае, солдаты «Армии спасения» * в красных фуфайках призывали человечество правительству, неизвестно количество остро­ отречься от всего земного и последовать за их вов в заливе. Даже теперь при желании легко крикливым богом. Люди забегали по двое, по заполучить любой из них в собственность.

трое, какое-то время безмолвно слушали, Там можно выстроить дом, развести овец, молча исчезали, и напрасно гремели им вслед ловить лосося, в общем, сделаться царьком, а кимвалы. подданными будут индейцы из резервации, Мне кажется, что острую тоску по дому которые скользят на каноэ среди островов, а навеял сырой запах свежих опилок. Я вдруг на берегу почесываются на манер обезьян.

вспомнил свою первую, страшную ночь в Местные индейцы несимпатичны и только по школе. Тогда ее заново побелили, и легкий воле случая выглядят живописно. Гребет аромат испаряющегося раствора смешивался обычно жена, а сам индеец — закоренелый с запахом бревен и мокрой одежды. Я был моряк — может совершенно неожиданно под­ мальчуганом, и школа представлялась мне прыгнуть в своем утлом суденышке и награ­ чем-то совсем новым... дить жену ударом весла по голове, не рискуя Скиталец среди скитальцев, еще не стеснен­ при этом окунуть все сооружение в воду. Я ных воротничками, я слонялся по улице, видел, как один из них без малейшего повода заглядывая в витрины небольших магазинов, проделал подобное. Мне кажется, он попро­ где продавали рубашки по фантастическим сту рисовался перед белыми.

ценам;

я позднее читал в газетах, что это были Рассказывал ли я о Сиэтле, о том, как фешенебельные магазины. несколько недель назад этот город сгорел Калифорния отправился в собственную ис­ дотла, а люди в Сан-Франциско, которые следовательскую экспедицию, но вскоре вер­ занимаются страхованием, с ухмылкой вос­ нулся, корчась в приступе беззвучного смеха. приняли эту потерю? Когда в призрачных сумерках на далеких островах засветились — Они сумасшедшие, — сказал он, — все до лесные пожары, мы «уткнулись» в город — единого. Какой-то парень чуть было не тяжело столкнулись с ним, потому что вытащил револьвер, когда я не согласился с причалы были сожжены, — и привязались ним, что Такома сможет обставить Сан там, где смогли, ткнувшись, словно свинья в Франциско по части моркови или картофеля.

высокую траву, в сгнившее основание лодоч­ Я попросил рассказать, что производит город, ного сарая. Как и Такома, Сиэтл стоит на и ничего не выжал, за исключением этих холме. В самом сердце деловых кварталов проклятых овощей. Что ты на это скажешь?

зияла ужасная чернота. Словно чья-то рука Я твердо отвечал:

стерла их с лица земли. Теперь я знаю, что это — Ненадолго собираюсь переправиться на значит. Пустошь тянулась примерно милю и британскую территорию, чтобы перевести оживлялась лишь пятнами палаток, где люди дух.

занимались делами и довольствовались запа­ — Я тоже собираюсь отправиться вверх по сами, которые удалось спасти. С временного проливу и тоже ненадолго, — сказал он, — но я причала доносились крики, кто-то отвечал с вернусь к нашему лососю на Клакамасе.

парохода. Причал был завален кровельной Кое-кто пытался заставить меня приобрести дранью, стульями, чемоданами, ящиками с недвижимость. Мой юный друг, не покупайте продовольствием и прочими планками и бечев­ здесь никакой недвижимости.


ками, которые идут на изготовление города на Добродушно взмахнув полами пальто, Кали­ Западе. Вот о чем гласили крики:

форния исчез в ином мире, отличном от моего.

Да сопутствует ему удача, потому что он — — Эй, Джордж! Что у тебя новенького?

настоящий спортсмен! А я сел на пароход, — Ничего. Вытащил старый сейф. Остальное который шел по Пюджет-Саунду в Ванку­ сгорело. Все книги пропали.

вер — конечный пункт Канадской Тихоокеан­ — Спас что-нибудь еще?

ской железной дороги. — Бочонок галет и шляпку супруги. Начнем с них.

Я совершил занятное путешествие. Гладкие, — Молодчина! Где этот универмаг? Надо бы как масло, воды, стесненные тысячами заглянуть туда.

островков, стлались перед форштевнем, а — Там, на углу, где сходились Четвертая и след от винта разрушал неподвижные отраже­ Главная, небольшая коричневая палатка ря­ ния сосен и утесов в миле за кормой. Мы дом с милицейским постом. Скажи пожалуй словно наступали на стекло. Никому, даже ста! Живем по законам военного времени — все салуны закрыты!

— Всего хорошего, Джорджи! Кое-кто и так сходит с ума, а несколько капель сделают его еще хуже.

— Ты же знаешь: каждый проклятый созда­ уводит из Ванкувера в Йеллоустон телем сукин сын, умудрившийся потерять все ский национальный парк * свои сбережения, собирается обложить голо­ ву льдом и мчаться в конгресс. А что остается Кто даст нам хронику путей делать нам?

Простых людей, ночей и дней Утешитель Иова *, кричавший с парохода, Средь козьих стад, в снегах, где худо, заткнулся;

«Эй, Джордж» нырнул в бар. И путников, пришедших ниоткуда?

Постскриптум. В числе многих достопримеча­ тельностей я откопал нечто любопытное. На пароходе обнаружилось Лицо — лицо над Сегодня я почувствовал себя дезертиром.

острой бородкой цвета соломы, лицо с Сюда, в город Виктория, который находится в тонкими губами и выразительными глазами. ста сорока милях от границы Соединенных Мы разговорились, и вскоре я получил доступ Штатов, почта доставила мне вести из нашего к его идеям. Несмотря на то что в течение дома — страны грусти. Я отдыхал на берегу девяти месяцев в году это Лицо проживало в форелевого ручья и испытывал раскаяние за дебрях Аляски и Британской Колумбии, оно каждый глоток благодатного, чистого, как слыло знатоком в области каноники англикан­ алмаз, воздуха. Мне писали, что вас поража­ ской церкви * и было ревностным поборником ют болезни. От Ревари до южных границ приоритета этого учреждения. В то время как умирают хорошие люди. Мне доставили пароход тащился сквозь отраженные в воде известие о кончине двух значительных лиц.

звезды, Лицо излило в мои изумленные уши Совсем недавно мы разделяли трапезу, шути­ боевой клич самой воинствующей из церквей ли, и кажется несправедливым, что я нахо­ этой земли. Как вопиющая несправедливость жусь вдали от ярма и муштры нашей утоми­ был преподнесен тот факт, что в тюрьмах тельной жизни. Ведь нет иной жизни, кроме Британской Колумбии протестантские капел­ той — в Индии. Американцы — это американ­ ланы не всегда принадлежат этой церкви. Как цы, их миллионы;

англичане остаются англи­ оказалось, само Лицо не состояло в официаль­ чанами, но мы в Индии — это Мы, англоиндий ной связи с высоким учреждением и в силу цы, где бы ни находились. Мы разделяем житейских обстоятельств вообще очень редко тайны друг друга и скорбим об утере собрата.

посещало церковную службу. Вправе ли я распинаться перед вами о безыскусном счастье оставаться в живых?

— Но признаюсь вам, — с гордостью произ­ Новости отравили радость, мне сделалось несло Лицо, — что посещение каких-либо стыдно. В корзине лежат семьдесят форелей, иных мест богослужения, не предписанных которых я выловил в ручье Гэррисон-Хот мне, было бы прямым неподчинением поряд­ Спрингс, но даже они не утешают меня. Эти кам, установленным моей церковью. Однаж­ рыбки подобны украденным яблокам, улича­ ды я три месяца жил в таком месте, где была ющим прогульщика в праздности. Готов лишь Веслианская методистская часовня, но я расстаться с этой рыбой, с моей собственно­ туда ни ногой, сэр. Ни разу. Это явилось бы стью в лесах, со свежим воздухом, проститься проявлением ереси с моей стороны. Самой с новыми друзьями ради того, чтобы запрячь­ обыкновенной ереси.

ся в жесткую сбрую нашей привычной жизни Когда я перегнулся через ограждение палу­ и душными, пыльными вечерами снова тол­ бы, мне показалось, что звездочки в воде каться в толпе у теннисных кортов, присут­ тряслись в приступе самого обыкновенного ствовать на скучных обедах в клубе, когда смеха. Но, может быть, то была рябь, женщины, все до единой, отправлены в горы, поднятая пароходом.

а четверо-пятеро выживших мужчин расспра­ шивают доктора про симптомы инкубацион­ ной оспы. Я страдал бы телом, но отдыхал душой. О блестящее, многострадальное об 11 Р. Киплинг щество, и вы, побратимы, — февральские но­ океанской железной дороги, убедили меня вички, прибывшие с войсками, — и джентль­ вложить средства в недвижимость.

мены, ожидающие расчета, берегите себя и Мной занимался восхитительный английский свое здоровье! Больно узнавать о вашей мальчишка. Он пытался поступить на службу смерти. Нас ведь так мало, и мы слишком в армию, но потерпел неудачу, а затем близки друг другу. каким-то образом угодил в контору по Три года назад Ванкувер был уничтожен продаже недвижимости и начал преуспевать.

огнем за четверть часа. Сохранилось только Я не стал бы покупать что-либо у американ­ одно здание. Сегодня население города насчи­ ца — тот сильно преувеличил бы значимость тывает четырнадцать тысяч человек. Возво­ сделки, пытаясь доказать, что я вхожу в дятся кирпичные постройки, которые потом обладание Эдемом. Мальчишка же сказал облицовывают гранитом. Однако Ванкувер очень просто: «Даю вам честное слово, словно погружен в глубокий сон и этим участок не находится на вершине горы или отличается от любого американского города. под водой. Город действительно скоро будет Люди здесь не летают по улицам, изощряясь развиваться в ту сторону. Советую вам во лжи, и плевательницы в удивительно согласиться». И я согласился с такой же комфортабельных отелях стоят без дела. Тут легкостью, с какой покупал пачку табаку. Me бесплатные ванные комнаты, которые не vоісі я стал владельцем четырехсот высочен­ запираются на замок. Если хотите принять ных сосен, нескольких тысячетонных гранит­ ванну, совсем не обязательно рыскать в ных глыб у подножия этих сосен и горстки поисках служителя. Во всем этом и заключа­ земли. Таков городской участок в Ванкувере.

ется неполноценность Ванкувера. Какой-то Вы или ваш агент придерживаете его до тех американец обратил внимание на отсутствие пор, пока не поднимутся цены, затем продаете суеты на улицах и сильно встревожился, и покупаете еще больше земли подальше от когда я громким, отчетливым голосом побла­ города, и все повторяется снова. Правда, мне годарил за это господа бога. «Мне подавай не совсем понятно, как таким образом растут гранит, тесаный гранит и тишину, — молвил города, однако мальчишка-англичанин ска­ я. — Оставьте себе ваши вывески и суматоху». зал, что в этом суть «игры» и все будет в Все же вокзал Канадской Тихоокеанской порядке. Но все же хотелось бы, чтобы на железной дороги — не слишком внушитель­ моем участке оказалось поменьше сосен и еще ное здание. Тем не менее там могут высадить меньше гранита.

пассажира чуть ли не из окна вагона на палубу Подгоняемый любопытством и страстью к лайнера, который через четырнадцать суток форели, я проехал семьдесят миль по Канад­ доставит его в Иокогаму. Когда я прибыл, ской Тихоокеанской в одном из трансконти­ «Парсия» водоизмещением, скажем, в пять нентальных вагонов, которые чище и вентили­ тысяч тонн ожидала пассажиров у причала, и руются лучше, чем пульманы. Путешествен­ мне было приятно взглянуть на бывшего ника, пересекающего Канаду, возможно, «Кунарда» *. Ванкувер располагает почти ждет разочарование. И дело не в пейзажах, а в совершенной гаванью, если не считать тече­ развитии страны. Так мне объяснили бродя­ ний (о них не стоит даже говорить), которые чие политические деятели из Англии. Но, несколько затрудняют там плавание парусни­ пожалуй, они все-таки зашли слишком дале­ ков. Город раскинулся вокруг гавани, он ко, когда заявили, что восточная Канада — тяготеет к ней и, несмотря на свою молодость, это вообще «провал» и отсутствие прибылей.

имеет более благоустроенные улицы, чем Они жаловались на то обстоятельство, что любой город американского Запада. Кроме страна топчется на месте и целые графства того, кое-где развевается «старый» флаг, и (они называли их провинциями) находятся это успокаивает. В городе полно англичан, под влиянием романо-католических священ­ которые чисто говорят по-английски, прибе­ ников, которые заботятся лишь о том, чтобы гая к богохульству только при необходимо­ люди не перегружали себя земными забо­ сти, и никуда не торопятся, когда проводят тами в ущерб спасению душ. Меня особенно время за стаканчиком. Это и прочее, о чем я интересовала сама дорога (по-настоящему понаслышался здесь, как, например, превос­ современная железная дорога), которая ходные мастерские и многое другое, что в один прекрасный день займется перебро­ собираются построить для Канадской Тихо- ской войск на Восток, когда наши силы на Суэцком канале временно ослабнут. ландшафтом. Я понял того разочарованного В чем нуждается Ванкувер — так это в путешественника, который сказал: «Если вы добротном земляном укреплении на вершине видели великолепный лес, обрыв, реку и горы (вокруг множество гор, и есть что озеро, значит, вы наблюдали природу запад­ выбрать), батарее тяжелых орудий и парочке ной части Америки. Иногда сосна или скала пехотных полков, а позднее — в хорошем достигают там трехсот футов в высоту, а арсенале. Незрелость Америки заставит ее озеро — сотню миль в длину. Так повсюду.


думать, что подобные приготовления устра­ Разве это неизвестно?» Я тоже почувствовал иваются в ее честь, но Америку можно разочарование, но, видимо, просто от пере­ просветить на этот счет. Не оставлять же без утомления. Вот было бы здорово, если бы прикрытия конечный пункт железной доро­ провидению было угодно распределить всю ги... эту красоту там, где ее недостает, например в Индии. И все же красоты природы en masse Когда я перебрался на пароходе через пролив ошеломляют, но никто, кроме жующего табак в нашу военно-морскую базу на острове шкипера речного парохода, не видит ее.

Ванкувер, то нашел в этом спокойном, Говорят, что на Аляске острова поросли типично английском городке с красивыми лесом еще гуще, снежные вершины там выше, улицами целую колонию стариков, которые а реки еще прекраснее. Это заставило меня не занимались ничем, кроме рыбной ловли и отказаться от поездки на Аляску. Я отправил­ болтовни в своем клубе. Это значит, что все ся на восток, в Монтану, проведя еще одну отставники едут в Викторию. С пенсией в ужасную ночь в Такоме среди людей, которые тысячу фунтов в год человек чувствует себя в плюются. Отчего плюется житель Запада?

тех краях миллионером, а на четыре сотни Ведь это не доставляет ему удовольствия, а можно жить вполне прилично. Именно там тем более окружающим.

мне рассказали историю пожара в Ванкувере.

В шесть часов вечера жители Нью- Однако я становлюсь недоверчивым. Счита­ Уэстминстера (в двенадцати милях от Ванку­ ется, что все хорошее, как и все плохое, вера) увидели зарево, но приняли его за исходит с Востока. Вступают ли там в лесной пожар;

позднее по улицам стало перестрелку именитые граждане? О, там вы разносить обрывки обгоревшей бумаги, тогда не встретите ничего подобного. Бытует ли там догадались, что случилось несчастье;

а еще нечто более из ряда вон выходящее, чем через час в городе появился верховой, линчевание? Там этим не занимаются. Вот который кричал во весь голос, что от попаду туда сам, тогда узнаю, действительно Ванкувера не осталось и следа. Все было ли такое неестественное совершенство имеет уничтожено пламенем за какие-то четверть место.

часа. Два часа спустя мэр Нью-Уэстминстера Итак, на восток, в Монтану! Я направил свои посредством голосования получил от муници­ стопы в Йеллоустонский национальный парк, пального совета девять тысяч фунтов — и прозванный путеводителями «страной чудес».

поток спасательных фургонов с продоволь­ Однако истинные чудеса стали совершаться ствием и одеялами устремился туда, где уже в поезде. Я попал в веселую компанию.

когда-то стоял Ванкувер. Сначала считали, Некий джентльмен заявил о своем намерении что погибло всего четырнадцать человек, но не платить за проезд, а затем сцепился с даже сейчас, при закладке новых фундамен­ кондуктором, который весьма точным ударом тов, откапывают обугленные скелеты. отправил нарушителя головой вперед сквозь «В ту ночь, — продолжал рассказчик, — все двойное зеркальное стекло, отчего эта голова жители Ванкувера остались без крова. Дере­ оказалась вскрытой местах в четырех. Врач вянный городишко исчез в мгновение ока. На пассажир поспешно заштопал самую глубо­ следующий день принялись возводить кир­ кую рану, и пострадавшего выбросили из пичные здания, и вы сами видели, чего сумели вагона на ближайшей станции. Он являл достичь». отвратительное зрелище: кровь, казалось, сочилась из-под каждого корешка волос на Когда я возвращался пароходом в Такому, его голове. Кондуктор намекнул, что меня сильно утешил вид трех больших джентльмен, наверное, умрет, и довел до британских кораблей и одного миноносца, сведения пассажиров информацию о том, что которые стояли вдали.

с Канадской Тихоокеанской шутки плохи.

Между прочим, я обнаружил, что пресытился 11* Когда на землю опускалась ночь, мы выехали из лесов и поплыли по диким полынным просторам. Пустынность Монтгомери *, ди­ кость Синда или холмистой пустыни Биканир вселяют в душу радость, если сравнить их с жалкой скудостью полынных пустошей. Это нечто чахлое, пыльное и голубое. Оно обвола­ кивает волнистые холмы словно заплесневев­ шим саваном, вызывает слезы и навевает ощущение одиночества. От него нет спасения.

Когда Чайлд Роланд * пришел в Черную башню, он наверняка проследовал полынны­ ми зарослями.

Однако на свете существует нечто ужаснее нетронутой полыни. Это — город в прерии.

Мы остановились в Паско-Джанкшене, и кто-то сказал, что это королева всех городов в прерии. Жаль, что американцы такие вруны. Я насчитал около пятнадцати бревенчатых до­ мишек и увидел дорогу, которая казалась раной на девственно голубой поверхности полынного моря. Она убегала от города все дальше и дальше вослед заходящему солнцу.

Моряк спит, отгородясь от смерти полудюй­ мовой доской. Мы чувствуем себя как дома среди горстки людей, которые свернулись калачиком в койках, и только хрупкая (не толще одеяла) обшивка вагона отделяет экипаж от полынного одиночества.

Поезд дважды останавливался, стойкое без­ молвие полыни словно поднималось из прерии индейской резервации, и благородные дикари и, казалось, вливалось нам в уши. Это вышли навстречу. Они выглядели уныло и напоминало кошмар, и даже спальное место в непривлекательно. Большинство американцев вагоне для иммигрантов не приносило успоко­ высказываются об индейцах довольно откро­ ения. Вагоны были переполнены. Под утро у венно: «Надо поскорее освободиться от них.

нас произошел скандал: кто-то умудрился Нам некуда их приспособить». Некоторые напиться. Вмешался какой-то корнуэллец. считают, что мы в Индии тоже уничтожаем Растягивая в улыбке рот до ушей, этот местное население. Меня даже просили на­ рыжеголовый стратег отлупил буяна ремнем, звать точную дату окончательного исчезнове­ а миниатюрная женщина, которая лежала на ния арийцев. Я отвечал, что дело, наверно, скамейке поодаль, наблюдая за дракой, обоз­ затянется. Очень многие американцы страда­ вала пьяного проклятым боровом, кем тот на ют отвратительной привычкой называть ин­ самом деле и был, хотя даме не следовало бы дейцев язычниками. По их понятиям, магоме­ так выражаться. тане, индуисты тоже язычники и поэтому также заслуживают названия «идолопоклон­ В вагонах для иммигрантов поддерживается ники» и «басурмане». Однако это не относится чистота, однако сами помещения грубостью к делу, потому что нас интересовал туннель под стать койкам.

Стампид — вершина перевала в Скалистых Позднее, когда мы переваливали через Скали­ горах. Слава богу, мне не придется снова стые горы, нам пришлось лечь на эти койки ехать этим туннелем. Его длина — около двух костьми. Если нужно, американский поезд миль. В действительности это штрек шахты, поползет по стене, хотя сидеть в нем будет не подпертый бревнами и освещенный электри­ слишком удобно.

чеством. Полнейшая темнота была бы пред­ Стало ужасно холодно, но мы карабкались почтительнее, так как свет лампочек обнажа вверх до тех пор, пока не добрались до ет грубо обтесанную поверхность скалы, а это попросту «прикидывает», пройдет ли следу­ очень неприятное зрелище. Поезд вползает ющий поезд, и машинист каждого паровоза внутрь, тормозит, и тогда становится слыш­ «прикидывает» то же самое. В один прекрас­ но, как капли воды и обломки породы стучат ный день случится обвал. Тогда какой-нибудь по крыше вагона. Затем вы начинаете молить­ предприимчивый репортер распишет крики и ся и молитесь горячо, потому что воздух в стоны заживо погребенных и героические туннеле становится все неподвижнее и вы не усилия прессы заполучить информацию на осмеливаетесь отвести глаза от бревенчатых месте происшествия. Этим все и кончится.

подпорок (как бы те не завалились!), так как Человеческая жизнь ничего не стоит.

уже не надеетесь на опору моральную. До На всем пути до Хелены я прислушивался к появления туннеля здесь проходила подвес­ болтовне пассажиров в пульмане для куря­ ная дорога с открытыми вагончиками. Обход­ щих, и, за редким исключением, каждая чик проверяет путь после каждого поезда, но история была основана на диком насилии, это не гарантирует безопасности. Ведь он убийстве, совершенном с помощью утончен­ ного или варварского обмана, на преступле­ нии, не отмщенном законом либо вызвавшем ответную вспышку беззакония. И всякий раз меня уверяли, что старые времена миновали и все эти анекдоты состарились на пять лет.

Особенно старался какой-то мужчина. Он восхищался подвигами ковбоев (его знако­ мых), их искусством обращения с револьве­ ром. Каждая быль-ужас неизменно венчалась словами: «Вот каким парнем он был», словно рассказчик хотел подчеркнуть — иди и посту­ пай так же. Стоит напомнить, что все эти перестрелки и поножовщина не были след­ ствием каких-либо военных действий. «Геро­ ев» никто не заставлял драться, чтобы защитить свою жизнь. Совсем наоборот.

Скандалы были результатом попоек, в кото­ рых принимали участие сами «герои». В салунах и игорных притонах они «предъявля­ ли револьверы», и в подавляющем большин­ стве случаев — без всякого повода. Эти росс­ казни вызвали у меня тошноту, однако кое-чему научили.

Человек, который носит при себе револь­ вер, — трус, личность, которую стоит выста­ вить за дверь любого приличного заведения, клуба или иного цивилизованного собрания. В ношении личного оружия нет ни капли рыцарства, ни романтики, что бы ни писали на этот счет американские авторы. Я хочу, чтобы вы поняли, до какой меры презрения настроили меня некоторые стороны жизни Дикого Запада.

Попробуем провести параллель. Порой моло­ дому человеку, почти юноше, не успевшему обтрепать фрак, который сверкает новизной, случается подпить в компании старших.

Когда дамы удаляются, он начинает гово­ рить. Он говорит, если помните, как человек светский, который познал жизнь, как знаток одобрения своим утверждениям, о которых можно было только пожалеть. Оскорбление, насилие и даже убийство казались ему делом правым. Выходило так, что прав всякий, кто обходит закон, когда тот силен, или наступает закону на горло, когда тот слаб;

прав тот, кто прибегает к обману в политике, распространя­ ет ложь в делах государственных, вершит предательство в вопросах муниципального администрирования. Вагон был переполнен детьми, которые не слушались родителей, детьми капризными, скандальными, испор­ ченными до пределов, невиданных мной в Англо-Индии. Придет время — из них выра­ стут настоящие мужчины, подобные тем, что сидели со мной в вагоне для курящих. Они тоже не будут уважать закон и станут заправлять газетами, которые проводят ли­ нию открытого неповиновения закону. Одна­ ко, как говорит мистер Тутс, не стоит обращать на это внимания.

Спускаясь со Скалистых гор, мы проехались по «козлам» высотой в каких-то двести восемьдесят шесть футов. Они были сделаны из железа, но два года назад составы следовали здесь по деревянному сооруже­ нию, которое стояло еще долгое время после того, как использовать его запретили граж­ данские инженеры. Однажды эта железная постройка, как и туннель Стампид, рухнет вниз. Последствия будут еще более ужас­ ными.

Поздно ночью, в полнейшей темноте, мы переехали скунса. Все, что рассказывают о скунсах, — чистая правда. Это божественный запах.

всего земного и неземного. Седые головы склоняются все ниже и ниже перед его нелепыми утверждениями. Когда молодчик выходит за рамки приличия, кое-кто пытается изменить тему разговора, ловко убирает графин из-под его рук. Все толпятся вокруг стола. В общем, вам знакомо чувство неловко­ сти (помесь жалости и презрения) за юношу, который делает из себя посмешище.

Подобное чувство овладело мной, когда тот пожилой человек в вагоне (которому все сказанное выше было известно лучше, чем мне) время от времени искал у слушателей несколько своенравных лошадок. Снова пос­ лышалось щелканье бичей, которое доноси­ лось до меня из-за пыльной завесы, и кобылицы, ошарашенные и недовольные, вернулись легким галопом. Их преследовали рассказывает, как на берегу реки оба живописных хулигана, которые пожелали Йеллоустон Янки Джим представил узнать, «какого черта» я здесь делаю, помаха­ меня Диане из Кроссвейза;

как не­ ли мне шляпами, а затем понеслись вниз по склону, догоняя своих подопечных. Когда мецкий еврей заявил, что я не явля­ топот табуна замер вдали, в прерии наступила юсь истинным гражданином;

закан­ удивительная тишина, та самая тишина, чивается описанием празднования 4 которая, как говорят, навечно поселяется в июля * и извлеченных из него уроков сердце закоренелых охотников или траппе­ ров, обособляя их от прочих людей. Город растворился в темноте, и молодая луна показалась над усыпанной снегом вершиной.

Ливингстон — город с двумя тысячами жите­ Река, которая скрывалась за стеной осоки, лей, узловая станция, и от него небольшая возвысила голос и спела горам песенку, а ветка ведет в Йеллоустонский национальный старая лошадь, которая подкралась сзади в парк. Город стоит в прерии, но за ним сумерках, вопросительно задышала мне в ландшафт резко меняется, река Йеллоустон затылок.

устремляется в горный проход. В Ливингсто не только одна улица, где ковбойские лошади Вернувшись в отель, я заметил, что приготов­ и жеребенок от племенной кобылки, запря­ ления к празднованию 4 июля были в полном женной в легкую двухместную коляску с разгаре. Какой-то пьяница с винчестером на откидным верхом, нежатся под лучами плече прохаживался по тротуару. Не думаю, солнца, покуда сам ковбой бреется у един­ чтобы он подкарауливал кого-то, потому что ственного в городе парикмахера. Я «вобрал» в держал ружье так, словно это был обыкновен­ себя весь этот городишко, включая салуны, ный дорожный посох. Тем не менее я за десять минут, а затем удалился в волну­ постарался выйти из сектора обстрела и ющееся море трав, чтобы передохнуть. У далеко за полночь слушал проклятия и подножия холма, где я расположился, пронес­ богохульства рудокопов и пастухов.

ся табун лошадей под присмотром двух В каждом баре Ливингстона лежал экземпляр верховых. Не скоро забудется это зрелище. местной газеты, и каждый внушал жителям, Над зеленой травой, потревоженной копыта­ что они самые лучшие, самые храбрые и ми, взметнулось легкое облачко пыли, задер­ самые прогрессивные люди самой прогрес­ нув, словно вуалью, три сотни незнакомых с сивной нации на земле. Газеты Такомы и путами дьяволов, которым очень хотелось Портленда льстили своим читателям точно попастись. «Йоу! Йоу! Йоу!» — словно кой­ так же. Однако мои подслеповатые глаза оты, распевали дуэтом всадники. Лошади, видели только замызганный городишко, пере­ словно кавалерийский эскадрон, шли рысью, полненный людьми в грязных воротничках и потом, встретив по дороге бугор, разделились совершенно неспособных произнести хотя бы на два отряда и рассыпались веером на одну фразу, не вставив в нее три ругательства.

окраине Ливингстона. Я услышал щелканье Они занимались коневодством, добычей руды бича, несколько «Йоу!», и с пронзительным в окрестностях Ливингстона, но вели себя так, ржанием табун снова соединился (молодняк словно разводили херувимов с алмазными то и дело взбрыкивал) и коричневой волной крыльями.

покатился к предгорью. Поезд полз в национальный парк горным Я находился в двадцати футах от вожака — проходом вдоль реки, а дальше — по земле серого жеребца, господина многих племенных вулканического происхождения. Какой-то кобылиц, которые были глубоко озабочены незнакомец, заметив, что я не отрываю глаз благополучием беспокойных жеребят. То был от ручья, пробегавшего под окном вагона, настоящий зверь кремовой масти (я сразу чуть слышно пробормотал: «Если хотите узнал его по дурной выучке его войска), половить рыбку, задержитесь у Янки который рванулся назад, уведя за собой Джима».

Затем поезд остановился в горле узкой прослыть хвастуном, но я прекратил счет на долины, и я выпрыгнул из вагона буквально в сороковой рыбине, а поймал ее уже через два объятия Янки Джима — единоличного вла­ часа. Рыбки были небольшие (весили не более дельца бревенчатой хижины, неподсчитанно- двух фунтов), но сражались, словно тигрята, и го количества сенокосных лугов, а также я потерял не одну муху, прежде чем приспосо­ конструктора двадцатисемимильной узкоко­ бился к их уловкам. О боги! Это была лейки, на которую сохранял право взимания настоящая рыбная ловля, несмотря на то что пошлины. А вот и сама хижина, река в кожа лоскутами слезала с моего носа.

пятидесяти ярдах поодаль и отполированные Когда наступили сумерки, Янки Джим, проте­ линейки рельсов, скрывавшиеся за утесом, — стуя, оторвал меня от этого занятия и утащил и все. Узкоколейка служила как бы заверша­ ужинать в хижину. Рыбной ловлей я был ющим мазком на этой картине уединения. подготовлен к любым неожиданностям и Янки Джим, живописный старик, был наделен поэтому, когда он представил меня молодой незаурядным талантом рассказчика, которо­ женщине лет двадцати пяти, с глазами, му позавидовал бы сам Ананий *. Мне показа­ опушенными ресницами, словно у молодой лось (поскольку я был самонадеян в своем газели («На шейке покоилась очаровательная неведении), что будет вполне уместным, если головка, колеблющаяся, словно колокольчик я вставлю в беседу несколько собственных на грядке»), я не сказал ни слова. Все это историй, намеренно приукрасив кое-какую словно входило в программу дня. Она выросла ложь, собранную в процессе бродяжничества. в Калифорнии и была замужем за владельцем Янки Джим внимательно выслушал меня и тут скотоводческой фермы, которая стояла «не­ же, не сходя с места, переплюнул. Ведь ему подалеку, вверх по реке». Она гостила вместе приходилось иметь дело с медведями и со своим мужем у Янки Джима. Мне известно, индейцами (не менее чем с двумя десятками что эта женщина носила комнатные туфли и разом), он превосходно знал реку Йеллоустон не пользовалась корсетом, но я знаю также, и носил на теле следы индейских стрел. Его что она соответствовала всем стандартам глаза видели, как, привязав к столбу, сожгли красоты, а приготовленная ею форель годи­ живьем женщину из племени Ворон. Он лась на королевский стол.

сказал, что она пронзительно кричала. И После ужина из глубины изысканнейших только в одном старик действительно не сумерек стали возникать странные люди. Они врал — в том, что касалось достоинств ме­ приносили новости истекшего дня: «Телка у стного плёса, кишевшего форелью. Никольсона заплутала;

вдова из Грантс-Фока Это была правда. Я вылавливал форель с не желает расстаться с сенокосным участком, полудня до наступления сумерек, и рыба хотя она и ее большие братья справляются клевала так, будто упитанная форелевая муха только с половиной собственной земли. Она никогда прежде не садилась на воду. Семь чертовски гордая». Диана из Кроссвейза часов подряд я трудился на галечных берегах, принимала всех словно королева, а ее муж и дрожавших в мареве, где мои ноги запинались Янки Джим приглашали пришельцев присесть об обрубки деревьев, аккуратно срезанных и располагаться как дома. Затем старик резцами бобров;

трудился у самой кромки пускался в свои лживые россказни о былых зарослей осоки, которые были густо заселе­ индейских войнах. Фляжка с виски ходила по ны насекомыми и кишели жабами и водяными кругу. Муж Дианы гудел о том, что свободно змеями;

стоял над дрейфующими по воде владеет лассо, но знавал людей, которые по бревнами в благодатной тени больших деревь­ заказу набрасывали веревку на любую ногу ев, затенявших омуты, в которых пряталась или рог быка. Затем Диана сняла камень с самая крупная рыба. Склоны гор по обеим сердца, пожаловавшись на соседей. Ближай­ сторонам долины излучали тепло, как это шее жилье находилось в трех милях, но бывает в пустыне, а сухой песок вдоль «женщина там неприветливы, хотя и соседи», железнодорожного полотна, где я наткнулся сплетничают, будто им больше нечего делать.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.