авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 32 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; М.; 2009 ...»

-- [ Страница 22 ] --

Последний месяц весны также начался с радостного для поклонников Высоцкого собы тия: 3 мая в прокат вышла совместная советско-югославская военная драма режиссера Вла димира Павловича «Единственная дорога», где он играл пусть и небольшую роль (совет ского военнопленного Солодова, который в итоге погибает), зато в течение почти пяти минут пел с экрана свою собственную песню. Ту самую, с подтекстом, где говорилось о том, что «нас обрекли на медленную жизнь – мы к ней для верности прикованы цепями».

7 мая по ЦТ была показана «Кинопанорама», в которую был включен сюжет о фильме «Бегство мистера Мак-Кинли». В частности, был показан отрывок, где Высоцкий исполнял песню в образе уличного певца Билла Сиггера. Как видим, промоушн этой ленте и участию в ней Высоцкого власти устроили хороший: тут тебе и журнал «Кругозор», и «Кинопанорма».

Плюс о нем еще много писали в различных СМИ, правда, в основном либерального напра вления (вроде журнала «Советский экран»).

15 мая Высоцкий объявился в Москве. Выглядел он прекрасно: загоревший и посве жевший. Кроме того, на родину он вернулся на новом «железном коне» – «Мерседесе-350»

цвета голубой металлик. В те годы в столице огромной страны машин такой марки было всего несколько, и почти все у представителей высшего света: у министра внутренних дел Николая Щелокова, шахматиста Анатолия Карпова и актера Арчила Гомиашвили.

Вообще автомобильная тема занимала в жизни Высоцкого не последнее место. Это была та самая отдушина, которой он радовался как ребенок. Влади это прекрасно знала, поэтому всячески потворствовала мужу, полагая, что «чем бы дите ни тешилось, лишь бы не плакало». Видимо, она всерьез считала, что наличие автомобиля в какой-то мере убережет Высоцкого от чрезмерного увлечения «зеленым змием». Но это были напрасные надежды:

наш герой даже «подшофе» часто садился за руль, чем, конечно же, создавал опасность не только для себя, но и для окружающих. Об одном из таких случаев рассказывает фотограф Валерий Плотников:

«Неожиданно утром мне позвонил Володя. Странно, что он решил звонить мне в девять часов: „Приезжай ко мне на Малую Грузинскую!“ – „А что стряслось?“ – „Приезжай быстро, ты мне нужен!“ Ну, хорошо, приезжаю и вижу, что в квартире дым коромыслом, причем, судя по лицам бойцов, все продолжается еще со вчерашнего вечера. Пьют, как говорится, по-черному.

Володя откуда-то достает полный стакан коньяка: «Он твой! Только ни Володарскому, ни кому другому не давай!» Я в растерянности, он прекрасно знал, что я человек непьющий, да еще за рулем, и, по всему выходило, доверил мне этот стакан охранять. А в ту пору спиртное в магазинах начинали продавать с одиннадцати утра, и то – вино и шампанское, а водку и Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

коньяк – после двух часов. До одиннадцати часов страна просто погибала и страдала! Выру чали вездесущие таксисты, у которых можно было достать бутылочку по двойному тарифу, но и таксистов время от времени так прижимали, что они предпочитали не связываться с рисковым бизнесом.

В общем, передвигаюсь я по Володиной квартире со стаканом, делая вид, что пью. За мной по пятам ходят Володарский и другие, у кого спиртное кончилось. Но я охраняю ста кан. Через какое-то время подходит Володя и выпивает этот стакан, при том что всю ночь и предыдущий вечер он держался. Но вот сорвался! А что для него стакан – надо еще! А где достать? Володарский говорит, что в бассейне «Москва» (он располагался там, где сей час воздвигнут храм Христа Спасителя), у банщика, всегда имеется заначка. Все садимся в машины и в десять утра наносим визит банщику. Тот клянется, что у него ничего нет.

Десять ноль-ноль. До открытия целый час! Эдик Володарский уговаривает банщика:

«Сто рублей! Двести!» (200 рублей тогдашних примерно равны нынешним 500 долларам).

Банщик мчится к какому-то своему знакомому, и вожделенный коньяк находится. В конце концов я уезжаю на съемку, а вечером вновь встречаю Володю со товарищи на квартире у Славы Говорухина. Компания уже никакая. Та самая стадия, когда человек пьет, а в него уже не лезет.

Я пытаюсь достучаться до Володарского: «Эдик, ну прекрати насиловать свой орга низм, у тебя же в горло не идет!» А он мне: «Чистоплюй! Тебе этого не понять!»

Затем Володя повез Володарского домой на своем небольшом «БМВ». Оба никакие!

А Володя гнал по Кутузовскому под двести. Жал на газ, и ему мерещилось, что за ним орга низована погоня, хотя никаких милицейских машин видно не было.

Я никак не мог понять: какой смысл в заглатывании алкоголя, который даже не идет в тебя? А они мне объясняли: «Это как воздух! Ну попробуй закрыть себе нос и не дышать пять минут!»

Короче, в действие был запущен какой-то чудовищный механизм, который нам, про стым людям, не объяснить, не понять. Единственное, что я могу понять: когда ты не можешь заснуть ночью, все время молоточки в мозгу, а ты просто хочешь на какое-то время отклю читься, стать нормальным человеком. Черти, образы, рифмы, останьте! Они же преследо вали Володю. А выпил, и вроде отстали.

Володя прекрасно понимал, что на все уже нет сил. Жизнь предлагала: «Твори, живи!», – а жить нечем. Наверное, нет ничего страшнее такой ситуации…»

И вновь вернемся к хронике событий весны 76-го.

20 мая Высоцкий играет в «Вишневом саде», 21-го – в «Гамлете», 23-го – в «Жизни Галилея», 29-го – снова в «Гамлете».

В эти же дни кинорежиссер, патриарх советского приключенческого кино Владимир Вайншток (создатель таких лент, как «Дети капитана Гранта», 1936;

«Остров сокровищ», 1938;

«Всадник без головы», 1973 и др.) на Киностудии имени Горького готовился к съемкам своего очередного фильма – «вестерна по-советски» по рассказам Брета Гарта «Вооружен и очень опасен». Подготовительный период начался 30 марта, и за это время были найдены актеры на основные роли, подобрана натура, утверждена смета. Найден был и композитор – Георгий Фиртич, который однажды уже отметился на ниве «рашен вестерна», написав пре красную музыку к комедии Леонида Гайдая «Деловые люди» (1963). А вот слова к песням в «Вооруженном» было предложено написать Владимиру Высоцкому. И он с радостью согла сился. Так на свет родились семь песен: «Живет живучий парень Барри», «Запоминайте:

приметы – это суета», «Не грусти! Забудь за дверью грусть», «Расскажи, дорогой, что слу чилось с тобой», «Вооружен и очень опасен», «Живу я в лучшем из миров…» и уже упоми навшаяся «Это вовсе не френч канкан…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Отметим, что это был второй фильм Высоцкого как автора песен на американскую тему. Первым был «Бегство мистера Мак-Кинли». Правда, там речь шла о реалиях совре менной Америки, а в «Вооруженном и очень опасном» – о временах столетней давности, о Диком Западе. Однако, учитывая общую критическую направленность творчества нашего героя, легко было предположить, что он и здесь не упустит возможности поиздеваться над советским режимом. Но вышло иначе.

Видимо, обжегшись на «Мак-Кинли», он решил умерить свою злость и написал по большей части аполитичные песни, вставив в них легкие «фиги» из разряда социальных.

Типа: «все богатство души – нынче стоит гроши – меньше глины и грязи в реке» («Расскажи, дорогой»), «пока в стране законов нет, то только на себя надежда» («Живучий парень») и т.

д. Единственным исключением была уже упоминавшаяся выше песня «Это вовсе не френч канкан…», где Высоцкий зашифровал куплю-продажу режимом творческой интеллигенции и народа за «нефтяные деньги» («все течет, изменяется, бьет – не плачь! – кто в фонтане купается – тот богач»).

Режим все эти намеки Высоцкого расшифрует правильно и из семи его песен в фильме оставит только три, причем две войдут туда полностью («Не грусти» и «Вооружен и очень опасен») и одна с сокращениями («Расскажи, дорогой»). Все остальные (в том числе «Это вовсе не френч канкан…») будут из фильма исключены.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ 6 июня Высоцкий дает несколько концертов в Калинине: в Политехническом инсти туте, университете и Академии ПВО. Вспоминает А. Гордиенко (в то время – ответственный секретарь областного общества «Знание», от которого выступал Высоцкий):

«Помню, уже опаздывали на следующее выступление в Академии ПВО. Я говорю Высоцкому: „Володя, давай заканчивай, нас ведь ждут в Академии, там маршалы, гене ралы…“ Он зло посмотрел на меня и сказал: „А чем твои маршалы и генералы лучше сту дентов? Сказал – буду выступать час тридцать – и все…“ Помню, после выступления в Академии ПВО Высоцкий все смеялся над одним капи таном, который все оглядывался на Зимина, начальника Академии в те годы. «Он, бедный, чуть шею себе не свернул. Все оглядывался на маршала, когда тот будет хлопать», – смеялся Владимир Семенович…»

10 июня Высоцкий играет в «Гамлете».

В эти же дни в Москве находилась его бывшая первая жена (они поженились в конце 50-х) Иза Жукова. В столицу она приехала из Нижнего Тагила на 60-летие отца Высоцкого Семена Владимировича, которое выпадало на 17 июня. Жила Иза на квартире своей подруги Надежды Сталиной (дочери Светланы Аллилуевой) на Малой Тульской. Примерно в начале июня подруги уехали из столицы, перебравшись на дачу Надежды в Жуковке. Там практи чески каждый день собиралась шумная компания: молодые люди круглосуточно пили чай, водку, спорили на разные темы, веселились. В один из таких холодных дней (а июнь в том году выпал дождливый и стылый) Иза позвонила Семену Владимировичу, чтобы поинтере соваться, когда будет справляться юбилей. А тот внезапно огорошил ее новостью, что через пару дней в Москву возращается Высоцкий. «Жди звонка», – предупредил Семен Владими рович.

Высоцкий позвонил 11 июня. Несмотря на то что с бывшей женой они не общались вот уже несколько лет, разговаривали так, будто расстались только вчера. Высоцкий назы вал Изу как и прежде – Волчонком. В конце разговора сообщил, что завтра утром он будет играть Гамлета. «Приедешь?» – «Приеду», – практически не думая, ответила Иза. Но когда сообщила о своем решении Надежде и ее друзьям, те всполошились. Практически все были против этой поездки: «Зачем ты поедешь? Все, что у вас было, давно сгорело! Ты увидишь совершенно другого – чужого человека», – наперебой уверяли Изу друзья и подруги. Но она осталась при своем мнении. Когда это стало ясно всем, начали лихорадочно собирать подругу в дорогу. Надежда вытащила из всех шкафов кучу модной одежды, но Иза наотрез отказалась надевать на себя что-либо из этого гардероба. Сказала, что поедет в том, в чем была: в брюках за 5 рублей, свитере, связанном собственноручно, и алых туфлях (послед ние Надежда в течение получаса яростно красила марганцовкой и йодом, чтобы погасить их яркость).

Утром следующего дня Иза отправилась в Москву в сопровождении коллеги Высоц кого по «Таганке» Феликса Антипова (он играл роль могильщика в том же «Гамлете»). Доби рались на электричке, потом на метро. Поскольку до начала спектакля было еще больше часа, Антипов привел Изу в ресторан «Кама», примыкавший к театру, и, заказав ей рюмку водки и трюфели, исчез. Но перед этим предупредил, что Высоцкий подъедет на голубом «Мерседесе». Далее приведу рассказ самой И. Жуковой:

«И вот я стою у служебного входа и жду голубой „Мерседес“. (Я не умею различать марки машин до сих пор.) Проходят бойкие, шумные люди. Холодными гвоздиками стучит Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

редкий дождь. Японский зонтик не открывается. Потихоньку отрываюсь от толпы. Непре одолимое желание бежать. Проехало светлое, серебристое. В толпе закричали: „Владимир Семенович! Высоцкий! Володя!“ Володя почти выпрыгивает из машины, бежит ко мне, потом мы рука в руке вбегаем в театр, и, оставив меня на вахте, бежит дальше. Грозная вахтерша чинит допрос. Потерянным голосом оправдываюсь: «Я с Высоцким».

Он снова рядом. Повешены пальто и зонтик, в руке у меня билет, и снова бег длинными переходами, и я уже знаю, что после «Гамлета» мы едем в Коломну. Там три концерта (в ДК тепловозостроительного завода. – Ф. Р.).

Фойе. Можно перевести дух. Хочется спрятаться и плакать тихо и долго. Взываю к собственному мужеству, вхожу в зал по кромочке неожиданно голой сцены. Там у стены один, совсем один Володя, и мне трудно и страшно пройти мимо, на минуту повернуться спиной, отыскать место, слава богу, оно рядом у прохода… Место у меня было удобное, в третьем ряду, но я поначалу совсем утратила контроль над собой и в первом акте ничего не воспринимала. Во втором – стала кое-что чисто по-актерски оценивать. Но не Володю. А кроме него, никого в спектакле и видно не было!..

Притихшая, вхожу в означенную дверь с зеленым огоньком и жду. Проходит Феликс и говорит: «Он сейчас». Володя появляется внезапно, и снова бег. Мы впрыгиваем в маленький автобус, и он тут же срывается с места. Мы вместе. Володя совсем Володя, как двадцать лет назад, только темнее волосы и чуть жестче рот. Мы пьем черный кофе, жуем пахучие апельсины. За окном солнце. Володя спрашивает о бабушке, маме, Наташке, Глебе, обо всем на свете.

Приехали в Коломну. В городе висят афиши: «Владимир Высоцкий и Иван Бортник».

К Володе подбежала какая-то женщина:

– Вы не Бортник?

– И даже не Иван.

Организаторам выступлений Володя сказал:

– У меня к вам только одна просьба: усадите Изу поудобнее.

На первом выступлении я сидела в каком-то углублении в первом ряду, и, чтобы уви деть происходящее на сцене, приходилось голову задирать, как на солнце. Второй и третий концерты я слушала в проходе за кулисами: сидела в кресле и смотрела на Володю. Перед началом он сказал мне:

– Я сразу пойму, если тебе не понравится.

Он старался в каждом выступлении петь разные песни, почти не повторяясь, чтобы больше успеть мне показать. В ходе второго или третьего концерта Володя снял микрофон со штатива, подошел ко мне и спросил: «Тебе удобно?» – или что-то в этом роде, точно не помню. В Москву возвращались поздно на чьей-то «Волге»… (Кстати, в эти же часы по ЦТ показывали фильм «Стряпуха», где Высоцкий играл роль гармониста Пчелки.) Мы вернулись и ночевали на Малой Грузинской у Володи. Незадолго до этого Влади уехала из Москвы, но во всем чувствовалось присутствие женщины. Потом Семен Влади мирович вел допрос – была ли я на Малой Грузинской. Разведчик. Нет, они не возражали.

Меня распрашивали, потому что… А вдруг чего-нибудь случится и наладится? Я знала, что он собирается к Влади в Париж. И еще он сказал о ней: «Она очень хороший человек, она много для меня сделала…»

Но между нами уже ничего не могло быть. Я имею в виду – мы не могли сойтись:

каждый уже бежал в свою сторону. Мы были как родные, так и остались. А назавтра с утра Володе нужно было рано вставать. Я быстренько приготовила ему завтрак, накормила.

А дальше у него концерты, спектакль, опять он меня встречает, отвозит в Жуковку к дру зьям…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

В этом рассказе обратим внимание на эпизод, связанный с Мариной Влади. Высоцкий отзывается о ней весьма благожелательно, хотя на основе многих свидетельств, приводив шихся здесь ранее, уже вытекало, что их отношения далеки от идеальных. Видимо, поэтому отец певца так надеется, что у него могут наладиться отношения с бывшей женой. Видимо, Семен Владимирович плохо относится к Влади и не считает ее хорошей парой для своего сына. Хотя та старается изо всех сил: возит Высоцкого по заграницам, задаривает его подар ками, в число которых входят не только вещи (одежда, автомобили и т. д.), но и раскрутка его творчества через каналы Французской компартии. Но что-то все равно гнетет родителя Высоцкого. Может быть, он надеется, что, расставшись со своей французской суженой и тем самым утратив связь с заграницей, он перестанет столь активно оппонировать режиму?

Ведь эта оппозиционность сильно досаждала родителям артиста.

В те же дни Высоцкий совершает путешествие, о котором давно мечтал, – отправляется к печорским золотоискателям. Как мы помним, он еще весной 73-го познакомился с одним из их представителей – Вадимом Тумановым, который давно предлагал ему приехать в их края: отдохнуть, а заодно и выступить перед коллегами. Высоцкий не был против ни того, ни другого, тем более что золотоискатели были люди не бедные (их ежемесячная официаль ная зарплата равнялась нескольким тысячам рублей) и могли заплатить ему за такое турне сумму, которую он мог заработать за целый год. Однако разного рода дела не позволяли Высоцкому осуществить задуманное. И только летом 76-го такая возможность ему наконец представилась.

Москву Высоцкий покинул 15 июня, а в качестве его сопровождающего в далекие края выступил сын Туманова. Самолетом они вылетели в Иркутск. В день прилета прямо из аэропорта высокий гость попросил выполнить одну его просьбу: отвезти на то место на Байкале, где жарким летом 72-го утонул писатель Александр Вампилов. И добрых пять часов сидел на берегу: курил и о чем-то сосредоточенно думал. Потом поднялся и, обращаясь к сопровождавшему его Леониду Мончинскому, сказал: «Знаешь, я все же не верю, что на такое человек руку подымет. Разве что сумасшедший. Байкал – святыня России. И Вампилов святой водой перед смертью омылся. Повезло… И Валентин Григорьевич Распутин, дай бог ему здоровья, живет на этих берегах. Святое место».

На следующий день Высоцкий дал три концерта: в Бодайбо, в поселке Барчик и на при иске Хомолхо (там размещалась артель «Лена», которой руководил Вадим Туманов). Послед ний концерт задумывался только для артельщиков, но едва про это мероприятие узнали на соседних приисках, как к «Лене» повалил народ. Как вспоминает Л. Мончинский:

«К вечеру в поселке Хомолхо набралось человек сто двадцать. Мы ломали голову:

откуда бы им взяться?! Да и разместить их в столовой показалось делом невозможным. Ста ратели заволновались:

– Товарищ Высоцкий приехал до нас. Очень сожалеем, но… Володя попросил:

– Ребята, давайте что-нибудь придумаем. Мокнут люди.

И минут через тридцать-сорок был готов навес. Окна, двери открыли настежь. Высоц кий тронул струны гитары… …Мы слушали его под шум дождя. Неизреченные истины, томящиеся в нас немыми затворниками, словно обрели хрипловатый голос. Вихрь звуков, но путаницы чувств нет.

Каждое слово накалено до предела, жжет душу, так что терпение на грани. Только ведь если душа закрыта, то и пламя больших оркестров не пробьется, а здесь принимает, мается вместе с ним. И в кровь нашу входит благодарность миру, где рождаются такие люди… Мы тогда молчали все четыре часа, ни хлопочка он не получил – время экономили.

Хотя знали – чудо не вечно, и с последним аккордом почувствовали прелесть утраты. Володя стоял на сколоченном из неструганых досок помосте. Пот – по усталому улыбающемуся Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

лицу соленым бисером… Потом он ушел на нары к старателям, но никто не расходился до самого утра, да и некуда было многим уходить. Дождь барабанит по крыше, под крышей люди говорят о случившемся, без крепких, привычных выражений, словно бы он их очистил от всего худого. Что за сила жила в его слове? Или вся причина в том, что изрек слово?..

Утром – на смену, о прогулах старатели понятия не имеют. Взревели мощные дизели, стальные ножи рвут вечную мерзлоту… Бульдозеры остановились часам к десяти. Механизаторы вытирали о спецовки потные ладони, жали ему руку, по-мужски твердо, не встряхивая. Один говорит:

– Фронтовик я и такую благодарность от всех фронтовиков имею… – Заволновался, кашлянул в кулак, никак наладиться не может. Володя ждет, серьезный, с полным к старате лям пониманием. – Будто ты, вы, значит, со мной всю войну прошагали. Рядом будто. Дай кось обниму вас, Владимир Семенович.

Обнялись, Володя слезы прячет, заторопился к машине…»

Однако был там с Высоцким и другой случай – из разряда неприятных. Он случился в Бодайбинском аэропорту перед самым отлетом артиста. И вновь – рассказ Л. Мончинского:

«Мы сидели в аэропорту вдвоем. Володя что-то писал в блокнот. Скорее всего дораба тывал песню „Мы не говорим не „штормы“, а «шторма“. Он ее начал писать еще по дороге в Бодайбо. Ему в той поездке хорошо писалось.

И тут, как на грех, подошел высокий патлатый парень, еще нетрезвый, из тех типов, кто в карман за словом не лезет. Протягивает артисту Высоцкому гитару, давай, мол, друг любезный, пой, весели публику.

Володя отвечает:

– Петь не буду. Работаю сижу. Не надо меня беспокоить.

А патлатый грубить. За спиной еще трое образовались. Одна компания, даже взгляд один, с хмельным прищуром, без искры уважения к человеку. Сырая двуногая злость, муча ющая и себя, и мир божий… Тогда Володя встал, сбросил куртку, а у меня четко пронеслось в голове: «Я не люблю, когда мне лезут в душу, особенно когда в нее плюют!» Он ведь не только писал, он и поступал так, как писал. Слово под силу многим, поступок – избранным.

К счастью, рядом сидели геологи, они-то и угомонили хулиганов…»

В те же дни Высоцкий дал концерты в Нижнеудинске и Чистых Ключах. Затем он вер нулся в Иркутск, где гостил у Л. Мончинского. Там он тоже дал один концерт, но весьма необычный – на… балконе квартиры Мончинского. Спустя много лет это обстоятельство позволит местным жителям пробить у властей установку мемориальной доски под этим самым балконом. Но вернемся в июнь 76-го.

В те дни о мемориальной доске в честь Высоцкого никто не думал, а некоторые люди и вовсе прикидывали, как бы надеть на певца… тюремную робу. Во всяком случае, такая легенда существует в среде высоцковедов и почитателей творчества барда. Впервые озву чил ее упоминаемый выше Леонид Мончинский. По его словам, в те дни, когда Высоцкий был в Сибири, на самом «верху» созрела идея провести операцию «Самородок», которая ставила целью компрометацию Высоцкого, его арест и заключение в тюрьму. Осуществить это собирались с помощью провокации: подбросив в его личные вещи золотой самородок.

После чего за хищение золота ему и должны были «впаять» срок.

Если эта история и в самом деле имела место быть, то возникает резонный вопрос:

кто именно за ней стоял? Не те ли это люди, что еще несколько лет назад собирались выпро водить Высоцкого из страны, – члены «русской партии»? Как мы помним, эта затея про валилась благодаря вмешательству шефа КГБ Юрия Андропова. Однако это совершенно не означало, что недоброжелатели певца сдались и оставили свои попытки расквитаться с Высоцким в будущем. Тем более что поводов к этому он давал много, злобствуя по адресу власти все сильнее и изощреннее (это было видно по некоторым его песням 1973 – Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

годов). А тут еще и диссиденты после короткого периода своей деморализации, вызванной предательством П. Якира и В. Красина, начали новое наступление на режим.

Толчком к этому стал очередной всплеск поддержки со стороны Запада диссидентского движения в СССР, связанный с «еврейской» темой. Дело в том, что 10 ноября 1975 года Генеральная сессия ООН приняла резолюцию (№ 3379) против сионизма. Последний харак теризовался как «форма расизма и расовой дискреминации». СССР эту резолюцию поддер жал, за что тут же и поплатился новым витком активности диссидентского движения. Нача лом этому послужило присуждение Нобелевской премии Андрею Сахарову (декабрь 1975 го), что также прямо вытекало из антисионистской резолюции ООН. Вскоре после этого – в мае 1976 года – в Москве (а потом на Украине и в Грузии) были созданы «Группы содей ствия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР». Этот процесс опять же был цели ком поддержан Западом, который выделил на пиар-кампанию данных групп значительные суммы. В этой раскрутке значительное место уделялось и Высоцкому, который по-прежнему воспринимался на Западе как певец не социального, а скорее политического протеста.

Судя по всему, конечной целью акции «Самородок» было не заключение Высоцкого в тюрьму (это вызвало бы слишком большой резонанс в стране и мире), а его компрометация, которая должна была помочь разработчикам операции добиться его скорейшей высылки из страны. То есть певца поставили бы перед дилеммой: либо садишься в тюрьму, либо уезжа ешь (кстати, часто используемый спецслужбами ход). Судя по всему, операция «Самородок»

была одним из звеньев той политической многоходовки, что в те дни затевалась в Кремле.

А там готовилась серьезная акция – замена Генерального секретаря ЦК КПСС. Однако не в результате переворота, а по воле самого генсека.

Дело в том, что к тому времени Брежнев уже фактически созрел для того, чтобы поки нуть свой пост из-за проблем со здоровьем. Еще на XXV съезде КПСС в феврале того же 76 го он чувствовал себя настолько плохо, что Отчетный доклад ему пришлось читать, накачав шись депрессантами. В итоге к лету он пришел к выводу, что надо уходить, иначе дело может закончиться преждевременной смертью. В качестве своего преемника он выбрал хозяина Ленинграда Григория Романова. Об этом в своих мемуарах рассказывает тогдашний прези дент Франции Валери Жискар д'Эстен, которому об этом по секрету сообщил лидер компар тии Польши Эдвард Герек. Отметим, что д'Эстен отнесся к этому сообщению с одобрением, поскольку знал Романова исключительно с положительной стороны. Цитирую:

«Эта информация (от Герека. – Ф. Р.) воскресила в моей душе одно воспоминание – мой визит в Москву в июле 1973 года, когда я в качестве министра финансов в последний раз возглавлял французскую делегацию на встрече Большой советско-французской комиссии.

Глава советской делегации Кириллин организовал в нашу честь традиционный завтрак, на который был приглашен ряд высоких советских руководителей. Один из них поразил меня своим отличием от остальных, какой-то непринужденностью, явной остротой ума. Он выде лялся на общем сером фоне. Я спросил, кто это такой, и, вернувшись в посольство, записал:

Григорий Романов. Затем попросил нашего посла навести о нем справки. Мне составили краткое жизнеописание Романова, причем было отмечено, что он входит в число наиболее перспективных деятелей партии…»

Как мы помним, Романов относился к одним из недоброжелателей нашего героя, Вла димира Высоцкого, в верхах, и поэтому легко предположить, как усложнилась бы жизнь последнего, приди он к власти. И операция «Самородок» это наглядно демонстрировала:

готовя приход Романова к власти, «русская партия» пыталась начать «зачистку» идеологи ческого поля от наиболее одиозных фигур из либерального лагеря. Однако ничего из этого не вышло, поскольку Романов проиграл. Силы, которые не хотели его прихода к власти (а это был украинский клан), сделали все для того, чтобы Брежнев остался на своем посту.

В итоге вместо Романова престарелый генсек стал выдвигать на ведущие позиции своего Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

земляка – украинца Константина Черненко. Тот возглавлял Общий отдел ЦК КПСС, а в 76 м был также назначен и секретарем ЦК.

Свою роль в этом «бархатном перевороте» сыграл и КГБ. Там существовало целых три клана, которые находились в состоянии перманентной борьбы друг с другом: первый возглавлял сам шеф ведомства Юрий Андропов, два других – его заместители Семен Цви гун и Георгий Цинев. Судя по всему, операцию «Самородок» курировал Цвигун, который не только отвечал за борьбу с диссидентством (с 67-го), но и симпатизировал державникам.

Однако он еще вдобавок входил в число близких друзей Брежнева. Поэтому, когда тот поме нял свой выбор с Романова на Черненко, Цвигуну не оставалось ничего иного, как согла ситься с этим решением. И отменить операцию «Самородок». Тем более что на стороне Высоцкого мог выступить целый сонм из представителей «украинского» клана, симпатизи ровавших певцу, в том числе и дочь генсека Галина Брежнева. Несмотря на то что никаких высоких постов она не занимала, однако в политических играх принимала самое активное участие, особенно покровительствуя богемной тусовке именно либерального направления.

Но вернемся к хронике событий лета 76-го.

27 июня 1976 года Высоцкий играет в «Гамлете», а на следующий день отправляется на короткие гастроли в Коломну. За два дня он дает там серию концертов на сцене ДК имени Ленина. В эти же дни он выступает с домашним концертом на даче у композитора Вениамина Баснера, где вместе с ним была и Марина Влади.

Тогда же Высоцкий записывает свой очередной и самый лучший в его карьере радио спектакль – «Мартин Иден» режиссера Анатолия Эфроса. Наш герой играет главную роль, и получается она у него блестяще. Как пишет М. Цыбульский: «Трагедию талантливого чело века, вынужденного зависеть от конъюнктуры, Высоцкий знал по себе. Усталость, так часто звучащая в голосе Мартина Идена, – не наигранная, это была его собственнная усталость…»

Видимо, в целях развеять эту усталость, вскоре после работы над спектаклем Высоц кий снова покинул пределы родины – уехал в Париж. Там он записал 13 песен для трех передач радиостанции «Франс Мюзик». Между песнями он отвечал на вопросы ведущего, рассказывал о себе, о своей работе в театре и над песнями. Приведу небольшой отрывок из его ответов:

«У меня нет официальных концертов, у нас не принято, чтобы авторская песня была на большой сцене. У нашего начальства, которое занимается культурой, нет привычки к автор ской песне, хотя во всем мире авторы поют свои песни… Петь я здесь не могу, потому что меня не приглашали официально через Госконцерт. У нас другая система – мы находимся на службе… Все четыре раза, которые я был во Франции, я находился здесь в гостях у своей жены, а не как самостоятельный человек…»

В те же дни вместе с художником Михаилом Шемякиным Высоцкий посетил одного тибетского монаха. Инициатором этого визита выступил Высоцкий, который таким образом хотел отучить как себя, так и своего друга от пристрастия к «зеленому змию». Вот как об этом вспоминает М. Шемякин:

«Однажды, поздним вечером, в дверь моей парижской квартиры позвонили… На пороге стояли Володя и Марина. Их визит не был неожиданностью. Пожалуй, наряд Володи был несколько необычен. Вместо обычного джинсового костюма – черный, отутюженный костюм, в довершение всего-галстук. Марина тоже вся в черном. Я озадаченно молчал.

„Птичка, собирайся, и по-быстрому“, – мрачно и серьезно сказал мне Володя. „Куда, что?“ Но они ничего не объяснили, и вскоре мы мчались куда-то на окраину Парижа, целиком полагаясь на Володю и понимая, что так нужно… Остановились мы у какого-то старого загородного особняка. Вылезли. И тут, когда Марина отошла от нас, Володя шепнул мне: «Сейчас будем от алкоголя лечиться». – «Где, у Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

кого?» – «У учителя Далай-ламы!» И, лукаво подмигнув, Володя подтолкнул меня к откры той двери дома… В огромном зале сидят монахи… Марины все нет. Она уже где-то на верхах. Пока мы поднимаемся, ведомые под руки узкоглазыми желтоликими братьями, Володя мне дове рительно объясняет, что бабка Марины – китайская принцесса и что только поэтому нас согласился принять сам учитель Далай-ламы, который здесь, под Парижем, временно оста новился. Выслушает нас и поможет. «Пить – как рукой снимет».

И вот наша очередь. Монах-стражник задает нам вопрос, зачем мы пришли. Марина, не поднимая головы, переводит нам по-русски… Володя говорит: «Ты, Мариночка, скажи, у нас проблема – водочная, ну борьба с алкоголем».

Марина переводит… Со старцем происходит необычное. Он вдруг начинает улыбаться и жестом своих иссушенных ручек еще ближе приглашает нас подползти к нему… Читает нам старую притчу, очень похожую на православную, где говорится, что все грехи от алко голя. Кончив, лукаво подмигивает нам и показывает на маленький серебряный бокальчик, который стоит от него слева на полке: а все-таки иногда выпить рюмочку водки – это так приятно для души.

Аудиенция закончена. Лама сильными руками разрывает на полоски шелковый платок и повязывает на шеи Володе и мне. «Идите, я буду за вас молиться». Монахи выносят в прихожую фотографии – дар великого ламы…»

Стоит отметить, что визит к монаху имел свои благотворные последствия – Высоцкий и Шемякин после этого не будут брать в рот спиртное в течение нескольких месяцев.

Какое-то время прожив в Париже, Высоцкий и Влади отправились в Монреаль, где в середине июля начались летние Олимпийские игры. Жить остановились в доме подруги Влади Дианы Дюфрен.

Тем временем по родному ТВ показали очередной фильм с участием Высоцкого – «Увольнение на берег» (22 июля). По частоте показа этот фильм не уступал «Сверстницам»

и «Стряпухе».

Находясь в Монреале, Высоцкий и Влади либо гуляли по городу, либо ходили на спор тивные состязания. Так, 27 июля они пришли поболеть за советских футболистов, которые играли в полуфинале со сборной ГДР. Табло зафиксировало печальный для нас результат:

1:2. На том матче присутствовал певец Лев Лещенко, который вспоминает следующее:

«Я на другой день должен был выступать в Олимпийской деревне. И говорю Высоц кому: „Неплохо было бы, Володя, если бы ты завтра принял участие в концерте, попел для ребят“. Он мне: „Да, Лева, с удовольствием, только проблема в том, что я здесь – без офи циального приглашения“.

В то время с этим было строго. Но все же Володя предложил мне перезвонить на сле дующее утро. Так я и сделал. Но услышал в ответ: «Ничего, к сожалению, не получилось.

Извини…» Он связывался с Павловым Сергеем Павловичем, который был ответственным, что ли, за нашу команду, и получил отрицательный ответ. Впрочем, Володя воспринял это спокойно: «Что ж теперь делать! Ладно, пустяки!»

Больше в Канаде мы не общались…»

Между тем на одной из вечеринок с друзьями своей жены Высоцкий впервые пробует марихуану. Вот как об этом вспоминает М. Влади:

«Наши хозяева протягивают нам сигарету, мы сомневаемся, но друзья уверяют нас, что это совсем не противно и что особенно приятно после нескольких затяжек послушать музыку. Мы курим по очереди, ты вздыхаешь от удовольствия, мы слушаем музыку, я раз личаю каждый инструмент – впечатление такое, что весь оркестр играет у меня в голове. Но очень скоро я не могу больше бороться с усталостью и засыпаю. Последнее, что я вижу, – это твое удовлетворенное лицо…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

В той же Канаде Высоцкий записывает диск-гигант, да не у кого-нибудь, а у самого Андре Перри – волшебника звука, считавшегося лучшим ухом американского континента. У него в студии самое сложное оборудование, какое только есть, особенно потрясающе выгля дит звукооператорский пульт с восемнадцатью дорожками. В оркестре собраны самые луч шие музыканты. Под их аккомпанемент Высоцкий записывает свои лучшие песни: «Спа сите наши души», «Прерванный полет», «Погоню», «Купола», «Охоту на волков» и др.

Большую часть этих песен Высоцкий не имел возможности записать на родине, поскольку даже в эстрадных обработках они не теряли своей социально-политической злободневности.

Именно этим, собственно, и объяснялось то, что фирме грамзаписи «Мелодия» было запре щено записывать у себя Высоцкого, хотя совсем недавно (каких-нибудь два-три года назад) дорога туда ему была открыта. Поэтому вполне объяснимо желание артиста записать свои песни под оркестр хотя бы на чужбине. Причем тамошние оранжировки сильно отличались от прежних, советских. Если последние были решены в мягкой стилистике (за что и были нелюбимы многими либералами), то французские – в жесткой. Делалось это намеренно:

во-первых, чтобы обнажить нерв песен, во-вторых – чтобы как можно дальше дистанциро ваться от советских оранжировок.

В те же дни с Высоцким произошла одна неприятная история. Как-то вечером вместе с женой и приятелем Бабеком Серушем (богатый и влиятельный иранец, живущий в СССР, он записал несколько бобин высокого качества с песнями Высоцкого) артист возвращался к себе в гостиницу. И у самого входа увидел… самого Чарльза Бронсона – суперпопуляр ного киноактера. Несмотря на то что в Советском Союзе ни один фильм с его участием никогда не шел (Бронсон снимался в основном в жеских боевиках), однако советские люди знали о нем по разоблачительным публикациям в прессе. Поскольку Влади знала Бронсона лично, Высоцкий попросил познакомить его с ним. Влади, естественно, согласилась. Она сказала Бронсону: «Вот русский актер, очень известный, – хотел бы с вами познакомиться».

Но Бронсон даже слушать ее не стал: замахал руками и тут же ретировался. Высоцкий был очень оскорблен и сказал: «Ну, ладно… Вот приедешь в Москву, я тоже не захочу с тобой познакомиться».

Советские футболисты завершили свои выступления на Олимпиаде 29 июля, когда в матче за 3-е место обыграли бразильцев со счетом 2:0. На следующий день у футболистов был выходной и они занимались кто чем мог. Вспоминает О. Блохин:

«Мы с Леней Буряком вышли из гостиницы – подальше от четырех стен. Но от гнету щих дум никуда не денешься – на Олимпиаде мы выступили не самым лучшим образом, заняв только третье место. Побрели по монреальским улицам, заглянули в магазин – купить домашним сувениры. Народ в магазине, вдруг слышим: „Смотри, такое впечатление, будто это живые Блохин с Буряком, а?“ Оглянулись злые – не до шуток нам было. Высоцкий с Мариной Влади. Они Володе кожаный пиджак подбирали. От одной его улыбки – широкой, доброй – легче на душе стало.

Мы вышли все вместе из магазина, посидели немного в близлежащем кафе, вспомнили общих московских знакомых. Высоцкий спросил, можно ли нас украсть на несколько часов.

Спустя полчаса мы приехали в симпатичный двухэтажный дом, ключи от которого оставили Марине и Володе уехавшие в Париж друзья.

У Лени недавно был день рождения (10 июля. – Ф. Р.), и мы, смущаясь, конечно, попро сили записать кассету на память. Высоцкий с большим удовольствием откликнулся на нашу просьбу. Под рукой кассеты не оказалось, он пошел по дому, нашел чистую, вставил ее в магнитофон и стал петь. У него было прекрасное настроение, он смеялся, шутил. Все, что было им сказано в наш адрес, говорилось от чистого сердца… Часа два мы провели вместе в Монреале, нам нужно было в 22.30 вернуться, Володя и Марина вышли и посадили нас на такси…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Из Монреаля звездная чета отправилась в Нью-Йорк, где Высоцкий до этого еще ни разу не бывал. Отметим, что там в ту пору жил двоюродный брат героя нашего повествова ния Павел Леонидов, но Высоцкий, как мы помним, был на него в обиде за отъезд с родины, поэтому от встречи с ним отказался. Зато он с удовольствием принял предложение дать боль шое интервью телепрограмме «60 минут», которая пользовалась большой популярностью в среде советских эмигрантов. Как уже говорилось, в Нью-Йорке была самая крупная русская диаспора в США.

Во время интервью в ответ на реплику ведущего, назвавшего его диссидентом, Высоц кий отреагировал немедленно. Заявил, что он не диссидент, он – художник. Он может жить и работать только в России, которую покидать никогда не собирался и не собирается. Это было ответом как советским державникам, которые давно лелеяли надежду, что он покинет СССР, так и тем эмигрантам, кто надеялся дождаться от Высоцкого той же слабины, которую допустили они, погнавшись за счастьем в чужие края.

Из Нью-Йорка супруги вернулись в Париж. На родину Высоцкий вернулся в самом начале августа. И сразу отправился на очередные гастроли – на этот раз в Узбекистан. Что повлекло Высоцкого с концертами в те края, когда в это время там царит настоящее пекло (температура воздуха прогревается до 45 градусов тепла), одному богу известно. Может быть, срочно понадобились деньги, которые в тех краях на приезд таких артистов, как Вла димир Высоцкий, обычно не жалели? Наш герой дал несколько концертов в Ташкенте (во Дворце спорта) и в Газли (Бухарская область).

В начале сентября в Театре на Таганке был аврал – через несколько дней ему пред стояло лететь на 10-й международный театральный фестиваль БИТЕФ в Югославию. Это была вторая «заграница» театра после Болгарии, причем заграница куда более заграничная, поскольку эта страна хоть и именовалась социалистической, однако капитализма в ней было больше всех иных стран Восточного блока, вместе взятых (в середине 70-х страна прода вала иностранным капиталистам до 49% долей на югославских предприятиях). По сути в СФРЮ к тому времени был построен гибрид социализма с капитализмом, что было тайной целью западных стратегов: спонсируя югославский капитализм-социализм, они стремились через Югославию заставить остальные соцстраны брать пример с югославского опыта. В 90-е годы югославы сполна расплатятся за свое чрезмерное доверие Западу: тот раздербанит их страну как тузик грелку. Впрочем, бывший СССР будет ждать почти то же самое (разве что без бомбежек натовской авиацией).

Но вернемся в год 76-й.

«Таганку» выпустили в Югославию не случайно – это была очередная победа либера лов по ходу разрядки. К тому моменту СССР и СФРЮ сближались все теснее, что выража лось практически во всем: в политике (возобновились официальные встречи на уровне глав государств, что еще десятилетие назад было невозможно), в экономике (многие советские госпартхозчиновники ездили в СФРЮ, чтобы перенять тамошний экономический опыт), в культуре (вспомним хотя бы советско-югославский фильм «Единственная дорога», где сни мался Высоцкий).

Между тем накануне отъезда «Таганки» у Любимова возникла масса претензий к игре актеров. На одной из репетиций «Гамлета» он так накричал на молодую актрису Наталью Сайко, что та от испуга чуть роль не забыла. Присутствоваший здесь же Высоцкий сумел отвлечь внимание режиссера, и этого времени актрисе вполне хватило, чтобы прийти в себя.

Однако полностью восстановиться ей все равно не удалось: когда она вышла на улицу, у нее продолжали дрожать руки, тело била нервная дрожь. Далее приведу ее собственный рассказ:

«Мы вышли с репетиции, я тогда только начала водить машину. Села за руль, есте ственно, не посмотрела ни направо, ни налево, стала выезжать и въехала в машину Высоц кого. А у него была какая-то иностранная марка. Вышла – и уж тут я расплакалась оконча Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

тельно и бесповоротно. Стою и жду – сейчас Володя выйдет и такое мне скажет! Что будет?

Он выходит. Я – к нему: „Володя, понимаешь…“ А он: „Да ладно, подумаешь…“ И целый день я переживала. Попросила мужа позвонить Высоцкому: может быть, надо что-то сделать, достать краску… Муж позвонил: «Володя, тут Наташа целый день ревет…»

А Высоцкий отвечает: «Яша, да ты скажи ей, пусть она плюнет на это дело. Что она пере живает – это же железка…»

В отличие от большинства советских людей, которые годами копили деньги на авто мобиль, у Высоцкого с машинами проблем было меньше – «железных коней» он менял довольно часто, причем в основном это были иномарки. Как мы помним, приобретать их ему помогала жена, а он только ездил (часто совершенно не жалея свои автомобили). Так что для него они и в самом деле были всего лишь «железками».

Между тем до отбытия в Югославию оставались считаные дни, когда поездка едва не сорвалась. Причем в качестве причины фигурировала «еврейская» тема. Почему она? Дело в том, что после того, как СССР поддержал резолюцию ООН против сионизма, усилилась не только еврейская эмиграция из СССР, но и идеологические атаки международного еврей ства на Советский Союз. Тот в ответ вынужден был принимать свои меры – ограничивать служебные поездки евреев, дабы не остались на Западе. А «Таганка» собиралась вывезти с собой аж целых 16 евреев!

Вспоминает Ю. Любимов: «Когда „Гамлета“ послали на БИТЕФ, то всех акте ров-евреев не пустили. Смехова, Высоцкого… Сказали: „Введите новых“. 16 человек не пус кают, зато едет из КГБ куратор, которому фактически все подчиняются (он оформлялся как член коллектива). Я проснулся ночью и решил: не надо никого вводить и ехать, вдруг я не возьму первое место, они и скажут: „Вот вам „Таганка“ вшивая, ничего и взять не смогла“.

Утром я иду к замминистра культуры Попову. „Вам сказано… это ответственное задание… БИТЕФу 10 лет…“ Я посмотрел, подождал, пока он кончит ораторствовать. После чего ска зал: мол, доложите своему шефу, что никого я вводить не буду, если хотите – вводите сами, вот вы прекрасно сыграете Полония, Демичев – министр, ну а Гамлета выбирайте сами, вам виднее. И все поехали…»

В этой истории наглядно проявилось тогдашнее бессилие советского руководства перед либералами. За редким исключением все его сражения с последними бездарно про игрывались, поскольку с момента начала разрядки советские либералы (при поддержке своих единомышленников за рубежом) метр за метром отвоевывали стратегическое про странство, укрепляя свои позиции практически во всех сферах жизнедеятельности. Так что все разговоры об «ужасах тоталитаризма» в 70-е годы являются плодом больного воображе ния самих либералов, которые посредством этих мифов просто набивают себе цену, дабы выставить себя этакими бесстрашными борцами за свободу. Подлинного же бесстрашия тогда особенно и не требовалось, во всяком случае, от представителей либеральной интелли генции. Вспомним хотя бы историю с унижением В. Гришина, когда он несколько лет назад пришел на спектакль «Таганки». Там его публично, на глазах у всего зала, облили помоями (члена Политбюро!), а он в ответ… построил театру новое здание и выделил новые квар тиры нескольким ведущим таганковцам. Будь власть действительно жесткой, Любимова за такой проступок (не важно, сознательно совершенный или случайно) давно бы выкинули на улицу с «волчьим билетом». А с него как с гуся вода. Да еще потом его и орденом наградят.

Впрочем, об этом речь у нас еще пойдет впереди.

В Югославию «Таганка» вылетела 9 сентября. Москвичи повезли туда свой лучший спектакль – «Гамлет» с Владимиром Высоцким в главной роли. Постановка пользуется огромным успехом и претендует на Гран-при. Юрий Любимов, который до фестиваля таил на Высоцкого обиду и был с ним холоден, за границей внезапно потеплел и публично демон стрирует всем присутствующим свое расположение к актеру. Как вспоминает В. Золотухин:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

«Любимов дружит с Володей, приглашает его обедать и по разным приемам, и это логично.

Володя – герой фестиваля, много играет, везет огромный воз и достоин уважения, но я помню, что шеф высказывал нам обоим перед выездом…»

Между тем свободное время Высоцкий предпочитает проводить не только на светских раутах, но и в увеселительных заведениях. Например, в казино, куда он ходит не один, а в сопровождении кого-нибудь из коллег по театру. Однажды в качестве партнера с ним отпра вился Борис Хмельницкий. Что из этого вышло, вспоминает последний:

«В Загребе мы с Высоцким „завязли“ в казино. Пошли попытать счастья в рулетку.

Я, честно говоря, уже достаточно давно выработал свою схему игры, и, как правило, она позволяет кое-что выигрывать. Так вот, сели мы с ним за игровой стол, и я показал ему свою схему. Поначалу неплохо выигрывали. Вернулись к нему в номер, и я на радостях выпил все, что было в мини-баре (Володя тогда не пил). Потом он говорит: „Пойдем еще поиграем!“ Я отказываюсь, убеждая его, что во второй раз не надо дразнить судьбу. Но остановить Высоцкого было невозможно. Пошли. Не успел я оглянуться, как он проигрался в пух и прах. Взял у меня все суточные – и тех мигом не стало. Вернулись в номер, с расстройства я допил оставшееся в баре. Сидим, думаем, что предпринять, – нам еще оставалось почти две недели гастролей. Он позвонил Марине Влади, и она выручила, прислала нам деньги, строго-настрого наказав обходить казино стороной…»

А вот как вспоминал о тех днях сам Высоцкий:

«Работы там было много, было много смешных эпизодов. Мы вот приехали туда, думали, что поиграем в одном городе. Только разместились в гостинице, поиграли там шесть дней, а потом начали ездить по стране. Я все время недоумевал: думаю, почему нас все время возят в поезде? То сидячим поездом часов девять проедем, потом отдохнем в Белграде дня три-четыре, – нас посадят уже в лежачий поезд, и мы приедем в другой город. Оказывается, просто за гостиницу не платят за это время, пока мы едем! Выгоднее платить за поезд!..»

БИТЕФ завершился 28 сентября. Три равноправных Гран-при получили следующие спектакли: «Гамлет» Театра на Таганке, «Племя Икс» парижского театра под руководством Питера Брука и «Эйнштейн на пляже» нью-йорской труппы «Хофмен фаундейшн» под руко водством Роберта Вилсона. В тот же день «Таганка» переехала на гастроли в Венгрию. Там 30 сентября главрежу театра Юрию Любимову исполнилось 59 лет. Торжество происходило в гостиничном номере именинника, куда пришли не только артисты, но и советский посол в Венгрии Павлов. Вот как об этом вспоминает актер «Таганки» Д. Межевич:

«Мы жили в комнате с Ваней Бортником, смотрю – он собирается на торжество. Мне навязываться не хотелось, но вдруг звонит Любимов: „Дима, я приглашаю…“ Пришел, попел. Народу много собралось. Был там и Высоцкий. Любимов попросил его спеть. Володя спел „Еще не вечер“ (как мы помним, эта песня 68-го года была посвящена «Таганке» и лично Любимову. – Ф. Р.), затем «Баньку по-белому» – и запнулся на ней. А после сказал мне, что не стал ее петь именно из-за Павлова…»

Смущение (или страх) Высоцкого понятен: «Банька…» была песней антисталинской и у державников проходила под названием «Песня троцкиста».

В те же дни в Венгрию приехала Марина Влади. Здесь ей предстоит сниматься в фильме Марты Месарош «Их двое» (отметим, что эта женщина-режиссер с 4 лет жила в СССР, окончила там ВГИК – в 56-м, – после чего уехала работать на родину).


14 октября «Таганка» вернулась на родину. 2 ноября она открыла сезон в Москве спектаклем «Товарищ, верь!», в котором Высоцкий не участвовал. Его первый выход перед таганковской публикой состоялся 14 ноября в «Гамлете». На следующий день он дал два концерта в московском ДК завода «Красный богатырь».

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

В последующие дни Высоцкий дал еще несколько концертов: 23-го дважды выступил перед работниками потребкооперации в ДК имени Горького, 25-го съездил в Ленинград и отметился концертом в ВАМИ.

26 ноября он посетил мастерскую Бориса Мессерера, где в тот вечер собралась теплая компания, состоявшая из: Беллы Ахмадулиной (супруга Мессерера), Юрия Люби мова, Андрея Вознесенского и др. Там Высоцкий не пел, а лишь читал свои стихи. Кстати, как раз в эти дни на «Мелодии» вышел двойной альбом с записью музыкальной сказки «Алиса в стране чудес», музыку и стихи к которой (а это почти 30 песен) написал герой нашей книги. Выходом пластинки он чрезвычайно горд и два сигнальных экземпляра дарит своим сыновьям Аркадию и Никите.

5 декабря Высоцкий дает концерт в подмосковном Воскресенске.

6 декабря в широкий прокат вышла лента Александра Митты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» с Владимиром Высоцким в роли арапа Ибрагима Ганнибала и Алексеем Петренко в роли Петра I. Высоцкий встретил это событие без всякого энтузиазма: он охладел к этой ленте еще в процессе съемок. К слову, за роль Арапа он удостоился самого большого гонорара из всех снимавшихся там аристов – 3540 рублей. А сам фильм, во многом благодаря его участию в нем, соберет в прокате 33,1 млн зрителей. Чуть позже вокруг этого фильма разразится крупный скандал, о котором речь еще пойдет впереди.

Охладел Высоцкий и к другой своей роли – Ивана Бездомного в спектакле «Мастер и Маргарита». И хотя 17 декабря, на прогоне спектакля с новым составом участников, Высоц кого в этой роли хвалили чуть ли не все, сам он был настроен более чем пессимистично. Как итог: от роли он вскоре откажется.

Совсем иная история выйдет с ролью Свидригайлова в «Преступлении и наказании»

Ф. Достоевского. Высоцкого окончательно утвердили на эту роль в декабре, что заметно подняло ему настроение – он откровенно хотел сыграть этого героя. Хотя поначалу подобных чувств не испытывал. Ими его заразил Юрий Карякин. Последний вспоминает:

«У меня шел спектакль по Достоевскому в „Современнике“, и только-только начина лось что-то с „Таганкой“. Я говорю Высоцкому: „Володя, давай съездим в „Современник“.

Там совершенно фантастически играл Раскольникова Костя Райкин. Высоцкий приехал. Мы посмотрели спектакль, поехали к нему. И тут как раз он сказал, что хочет уходить из теа тра. Я перед ним чуть на колени не встал, умолял: „Останься и сделай Свидригайлова“. Так бывает нечасто, но никого другого в этой роли я тогда просто представить себе не мог. Мне повезло: у него было одно спасительное для меня качество – соревнование с самим собой, азарт. Не знаю, кто тому виной, но в конце концов этот азарт сработал и здесь. У Володи возникла потребность даже не то чтобы сыграть… понять, раскусить еще и этот орешек…“ Думается, что не только азарт послужил источником желания Высоцкого сыграть этого развратника и самоубийцу Свидригайлова. Немалое место в мыслях Высоцкого на этот счет занимало то, что приближение Свидригайлова к смерти, его сосредоточенность на мысли о «там», гамлетовской мысли «Жить или не жить» было в тот период близко и ему самому.

Таким образом, он в большей мере играл не героя Достоевского, он играл самого себя. Впро чем, более подробно об этом речь еще пойдет впереди.

Тем временем в воскресенье, 19 декабря, Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев отмечал круглую дату – семьдесят лет со дня рождения. Торжества по этому поводу были устроены просто грандиозные: здравицы в газетах, славословие по ТВ и радио. На юбиляра буквально пролился дождь из наград: высшие ордена и медали своих стран при везли в Москву все руководители Восточного блока. Простой народ смотрел на это по-раз ному: кто с уважением, кто с иронией. А кто-то и с негодованием, поскольку нежелание высшей кремлевской верхушки идти на реформы (назревшие, как они считали) расценивали Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

как преступление. Наш герой относился к последним, почему и родил в том году весьма показательные строчки:

Напрасно я лицо свое разбил – Кругом молчат – и все И взятки гладки.

Один ору – еще так много сил, Хоть по утрам не делаю зарядки.

Да я осилить мог бы тонны груза!

Но, видимо, не стоило Таскать – Мою страну, как тот Дырявый кузов, Везет шофер, которому Плевать.

Или:

…ведь история страны – История болезни.

Живет больное все бодрей, Все злей и бесполезней – И наслаждается своей Историей болезни.

Однако Брежневу было отнюдь не плевать на страну, которой он руководил. Даже наоборот: именно желание сделать ее лучше и вынуждало его на действия, которые того же Высоцкого возмущали. Генсек боялся перемен, поскольку видел и понимал, в каком состо янии находится высшая элита страны: в состоянии перманентной войны друг с другом. С тех пор как он подавил бунт шелепинцев в 67-м, он намеренно законсервировал ситуацию, загнав противостояние различных политических группировок под кремлевский ковер, дабы не будоражить лишний раз страну. Эта консервация чуть позже получит в либеральных кру гах название «застоя». Однако слово это можно было применить к той ситуации с большой натяжкой, поскольку развитие страны не стояло на месте. Довольно активно развивалась экономика, культура, да и сама политика, где Брежнев, несмотря на ухудшающееся здоровье, постепенно убирал из своего окружения практически всех потенциальных претендентов на свое место. Историк А. Шубин по этому поводу напишет следующее:

«Суть понятия „застой“ – не в прекращении развития. Это было общество со стабиль ной структурой. Чтобы уйти от эмоциональных оценок, можно назвать этот период равно весием, или стабильностью. Производство росло, благосостояние повышалось (правда, рост благосостояния перестал поспевать за ростом потребностей), но общество оставалось таким же, как и десять лет назад. Перемены были настолько медленны, что еле заметны глазу…»

Судя по мемуарным свидетельствам многих высокопоставленных советских руководи телей, большинство людей из брежневского окружения боялись открытого раскола элиты и начала борьбы за власть. Собственно, и сама элита была согласна с этой консервацией ситу ации, поскольку та гарантировала ей вполне безбедное и спокойное существование на про тяжении тех лет, пока Брежнев находится у власти. Поэтому элита внимательно следила за здоровьем своего генсека, всячески помогала ему его поддерживать и при малейших пополз Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

новениях с его стороны поднять вопрос об уходе в отставку, тут же бросалась его отгова ривать от этого. И эти уговоры помогали – Брежнев продолжал руководить страной, даже несмотря на ухудшающееся здоровье.

Что касается Высоцкого, то его недовольство существующим положением вещей объ яснялось просто: подобное поведение вообще характерно для определенной части творче ской элиты, которая всегда старается идти «впереди паровоза» и считает себя прогресси стами. Отметим, что именно либералы чаще всего выступали критиками советского режима, в то время как державники, которые тоже прекрасно видели все недостатки и даже пороки существующего режима, старались «воду не мутить», прекрасно отдавая себе отчет, что тем самым могут сыграть на руку противной стороне.

Свою роль при этом играли и личные качества Высоцкого: природная злость, усугу бленная различными болезнями (а как бы сам он ни хорохорился, уверяя себя, что «еще так много сил», его организм к тому времени уже представлял собой одну сплошную болячку), а также необузданный темперамент, который требовал постоянного выхлеста энергии. Высоц кий понимал, что жить ему остается не так уж и много, и этот оставшийся отрезок времени он хотел прожить на пределе своих возможностей, а не так, как Брежнев и его окружение, – в тишине и покое. Поэтому, как и раньше, он продолжал черпать творческое вдохновение в недовольстве окружающим миром, часто намеренно накручивая себя до состояния иссту пления. Это позволяло ему максимально эффективно использовать свой талант, который, как уже отмечалось, именно в экстремальном состоянии давал наиболее мощный КПД. Хотя, с другой стороны, на талант этот все сильнее влияли внутренние факторы: из-за развития болезни творческий потенциал Высоцкого заметно слабел, что выражалось прежде всего в количественном плане (писалось ему все труднее).

Известно много свидетельств того, как Высоцкий за глаза относился к советской верх ушке – с нескрываемым презрением. Например, в узком кругу он часто разыгрывал мини атюры собственного сочинения (целиком придуманные им или увиденные в жизни), где представители высшего сословия выглядели, мягко говоря, нелицеприятно. Вот как это опи сывает один из свидетелей такого рода «концертов» – М. Златковский:

«К сожалению, не записаны его изустные истории. Кто знал, что этого уже не успеть, что этот род его творчества так и останется единственно невосполнимым в воспроизведе нии… Да и как записывать на магнитофон, если эти истории рождались спонтанно, вдруг, только по ему ведомой логике… Иногда история повторялась „на бис“: „Володя, расскажи, ну расскажи про то… про это…“ Но и тут в голову не приходило включать аппарат… Вот Брежнев с камарильей в баню собирается ехать, и полное ощущение, что идет настоящий «мужской» разговор про «какие будут девочки? да чтоб не такие, как в прошлый раз… да завезли ли „Пльзенского“? и чтоб венички, венички отмоченные… уж постарай тесь»… Подбирал убийственно точные образы и словесные характеристики персонажей. Для этого надо было превосходно знать предмет пародии и еще вкладывать свое отношение к происходящему. Вы становились не только свидетелем происходящего, но и при каждой новой фразе могли безошибочно узнать реакцию самого рассказчика… Сатира могла быть убийственной, показывая маразматиков Политбюро, разыгрывая очередной «победоносный» съезд;


была смешной и по-своему доброй – театр, киношники;

горемычно-жалкой – «как я попал к Хрущеву»;

но никогда – просто позубоскалить, уни зить…»

С последними словами можно было бы поспорить. В них явно угадывается попытка простить своему кумиру любое действие, даже то, которое подпадает под категорию сомни тельного. Например, разыгрывать интермедии про маразматиков из Политбюро для любого мало-мальски профессионального артиста – дело, в общем-то, нехитрое (этим баловались Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

тогда многие, вплоть до студентов творческих вузов). Но было ли такое право у Высоцкого?

Ведь сам-то он тоже был не без греха. Разве он не посещал такие же «баньки», где пиво пльзенское лилось рекой и пьяные девочки висли на шеях? Разве не выступал с «квартир никами» перед власть имущими (перед той же дочерью «маразматика Брежнева» Галиной), чтобы поиметь после этого определенные блага для себя и своих друзей? Не заискивал перед министром культуры П. Демичевым, которого так зло высмеял в одной из своих «зарисо вок»?

Однако подобные факты своей биографии Высоцкий в интермедиях собственного сочинения старался не упоминать, предпочитая выставлять в дураках противную сторону.

Вот как М. Златковский описывает то, как Высоцкий разыгрывает сценку с участием П.

Демичева. В ней министр культуры, встретившись на одном из приемов с Мариной Влади, пытается за ней «приударить».

«С трудом сдерживаемая скабрезно вожделенная улыбка, подход, реверанс, готов бы сцапать (баба!), да „энтот этикет тут развели“… „Этого, того“ – завязывается беседа, в конце которой даже, может быть, будет: „А не поехать ли нам вместе?..“ И… о ужас! Министр вдруг обнаруживает здесь же, рядом – этого наглеца Высоцкого… Оторопь на лице у министра:

и „тет-а-тет“ сорвался с бабой, и за руку, таскающую икорку, не схватишь… „Ну, погоди до Москвы, стервь… бард проклятый!“ Не станем подвергать сомнению сам факт подобной встречи министра с певцом и его женой. Однако все остальные нюансы случившегося – явный плод фантазии Высоцкого.

Причем фантазии злой, мстительной, в которой министр выставлен в весьма неприглядном виде – ограниченным и сексуально озабоченным мужиком, запавшим на чужую жену, что называется, «посреди шумного бала». Однако зададимся вопросом: а сам Высоцкий святой ли? Он никогда так же не «западал» на баб, не уводил чужих жен у мужей? К тому же Мини стерство культуры СССР, которое возглавлял П. Демичев, не только палки в колеса вставляло Высоцкому, но и много хорошего для него сделало: те же концерты по всей стране в огром ных Дворцах спорта проходили под его «крышей». И съемки в фильмах, а также зарубежные поездки певца тоже осуществлялись не без ведома этого министерства и лично министра П. Демичева.

Отметим, что сам Высоцкий чужую критику на свои поступки воспринимал крайне болезненно. Например, впереди нас ждет рассказ о том, как он обиделся на пародию на себя, которую сочинил Аркадий Хайт, а озвучил Геннадий Хазанов в своем спектакле «Мелочи жизни». Выходит, про других можно, а про себя – ни-ни? Про «маразматиков из Политбюро»

остри сколько хочешь, а про «злобствующую черепаху» нельзя? А почему нельзя, если кому то из коллег (да и не только) вдруг показалось, что глаза Высоцкому буквально застит злоба на окружающую его действительность. Ведь написал же другой известный артист следую щую эпиграмму на Высоцкого: «Ему велели слогом бойким повсюду сеять гниль и плесень и черпать из любой помойки сюжеты ядовитых песен».

В этой эпиграмме обратим внимание на слово «велели», поскольку именно такое впе чатление порой складывалось у многих людей от деятельности Высоцкого: дескать, его широкая гастрольная деятельность явно поддерживается определенными силами во власти, заинтересованными в существовании такого певца-бунтаря. Это, во-первых, поднимает пре стиж СССР на Западе как демократического государства, во-вторых – способствует прибли жению долгожданных реформ.

Между тем эпиграмма говорила и о другом. О том, что у Высоцкого доминировал одно бокий взгляд человека, который видел лишь одну сторону бытия, да и ту оценивал неверно, поскольку плохо разбирался и в политике, и в экономике (то, о чем говорил сам певец еще в 74-м). Например, его оценка страны как «дырявого кузова» – привычный либеральный штамп, который был характерен для представителей его класса. На самом деле страна, как Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

уже отмечалось выше, даже несмотря на все издержки, была достаточно сильна, чтобы по прежнему сохранять статус сверхдержавы. Другое дело, что внутри советской элиты под влиянием многих факторов (в том числе экономических) уже набирала силу определен ная прослойка людей, которые видели в широкой капитализации советской системы един ственно верный путь дальнейшего развития страны. В итоге именно эти люди вместо того, чтобы залатать дыры в кузове, примут решение вообще выбросить его на помойку. А все потому, что именно такой путь гарантировал им попадание из кастового сословия в класс собственников. Высоцкий, судя по всему, развала страны не хотел, однако по воле судьбы играл на стороне тех людей, которые этот развал всячески приближали. Видимо, потому, что его личное благополучие во многом зависело от процветания именно этого класса – людей, заточенных под западные стандарты бытия. Эти стандарты только внешне выглядели безу пречно, но внутри были гнилыми.

Судя по всему, Высоцкий интуитивно это понимал, однако изменить ничего не мог, поскольку был фаталистом. Еще в 72-м году из-под его пера родилось стихотворение, где он с абсолютной точностью выразил этот свой фатальный взгляд на вещи:

Ничье безумье или вдохновенье Круговращенье это не прервет.

Не есть ли это – вечное движение, Тот самый бесконечный путь вперед?

Вступая в невольный спор с автором, которому судьба не предоставила шанса застать будущее (наше нынешнее настоящее), зададимся вопросом: куда ведет человечество этот путь вперед – от хорошего к лучшему или, наоборот, к худшему? В зависимости от ответа и должны располагаться оценки брежневского «застоя»: в первом варианте это, конечно, зло, во втором – благо. Лично мне ближе второй вариант. Как пишет все тот же историк А.

Шубин:

«Советское общество не было социалистическим. В 70-е годы это откровение вызы вало разочарование в идеалах, в наше время, когда идеалы те скомпрометированы, можно взглянуть на этот вопрос спокойнее: СССР не был раем на земле, но не был он и адом. Здесь не было социализма, но было социальное государство.

Никакой критики не выдерживают также идеологические схемы, по которым СССР 70-х представлял собой тоталитарную систему, где почти все люди действовали по команде сверху, мыслили в соответствии с идеологическими заклинаниями партии и при этом все время боялись репрессий КГБ. Такую картину можно увидеть в западных фильмах о совет ской жизни и в современной телевизионной псевдодокументалистике, но в реальности советское общество было живым, чрезвычайно многообразным, разноцветным, и населена эта страна была обычными людьми со своими нуждами и взглядами…»

И вновь вернемся к хронике событий конца 76-го.

Из-за торжеств по случаю дня рождения Брежнева были отменены концерты Высоц кого в Подольске. В тот день артист должен был дать их сразу три, причем организато ром выступал ныне известный кинодеятель (основатель «Кинотавра») Марк Рудинштейн.

Однако в самый последний момент ему позвонили из горкома и приказали концерты перене сти на другое число: дескать, таково распоряжение из Москвы. Видимо, боялись, что Высоц кий позволит себе какую-нибудь неуместную шутку или споет что-нибудь «не то». Рудин штейну пришлось ехать к певцу на Малую Грузинскую и сообщать ему эту неприятную новость. «Но концерты мы обзательно проведем в ближайшее же время», – пообещал Рудин штейн артисту. И слово свое сдержал – эти выступления состоятся. Но прежде Высоцкий выступил в ряде других мест, но уже в Москве. Так, 23 декабря прошли его концерты в ДК Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

«Красная звезда» и «Гипробытпроме». Наконец два дня спустя состоялись его концерты в Подольске, причем сразу в трех местах: в ЦКБ нефтеаппаратуры, ДК «Дубровицы» и ДК имени К. Маркса.

26 декабря Высоцкий дал еще один концерт – в МВТУ имени Баумана.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ В ПИКУ ДИССИДЕНТАМ В среду, 5 января 1977 года, Высоцкий играл на сцене «Таганки» принца датского Гамлета. А два дня спустя выступил с концертом в Доме культуры Автомобильного завода имени Ленинского комсомола (АЗЛК). Исполнил восемь песен: «Утренняя гимнастика», «Я бегу, бегу…», «Жираф», «Кто верит в Магомета…», «Я не люблю», «Про Джеймса Бонда», «Я вышел ростом и лицом…», «Песня завистника», «Ой, Вань…»

Отметим, что приехал он туда в качестве… лектора от общества «Знание». Спросите почему? Дело в том, что вот уже год он вынужден маскировать свои выступления под лек торские, чтобы не иметь претензий от властей. Перед каждым концертом он теперь выну жден «литовать» свой репертуар: отсылать список песен «наверх», чтобы там их тщательно фильтровали. Если что-то цензорам не нравилось, Высоцкого заставляли эти песни из про граммы исключить. Все это было не случайно, а вполне закономерно: как уже отмечалось, градус ненависти Высоцкого к существующей власти с каждым днем повышался, что отра жалось на его творчестве. В целях недопущения выплеска этой ненависти на публику власти и сделали Высоцкого… «лектором» общества «Знание».

А ведь могли поступить и более жестко: вообще перекрыть ему кислород и лишить концертных выступлений. Но был избран иной путь. Который и позволяет нам сегодня сделать вывод, что советский режим эпохи «застоя» был отнюдь не жестоким и тоталитарным, а пофигистским. С диссидентами там нянькались как с малыми детьми: например, с 1967 по 1976 год посадили за решетку всего то 270 человек (по 27 в год, и это на 270-миллионную страну!), а остальных боялись даже пальцем тронуть, опасаясь шума на Западе, в результате чего тот же А. Сахаров за эти же годы проведет 150 (!) пресс-конференций, на которых будет поливать СССР помоями без всякого зазрения совести (он, к примеру, заявил, что СССР более агрессивное государство, чем США, одобрил вторжение последних во Вьетнам, а также переворот в Чили как спасение от коммунизма). И этот человек жил в центре Москвы (рядом с Курским вокзалом) и спо койно озвучивал свои антисоветские прокламации на весь мир, не боясь быть посаженным в тюрьму или высланным за границу. А те же диссиденты из «Хельсинкских правозащитных групп» своими выступлениями сорвали советским властям несколько крупных контрактов на общую сумму в 2 млрд долларов – и хоть бы хны: только нескольких из них посадили, а остальные как ни в чем не бывало продолжали свою деятельность под прикрытием Запада.

А ведь если бы какие-нибудь правозащитники в США сорвали тамошнему военно-промы шленному комплексу контракты на такую же миллиардную сумму, легко себе представить, что бы с ними сделали – одно мокрое место бы осталось. Впрочем, на то они и капиталисты – деньги считать умеют. Потому, видимо, и победили брежневских пофигистов.

Но вернемся к хронике событий января 76-го.

В те дни из Театра на Таганке ушел его директор – Николай Дупак. Причем сделал это не по своей инициативе, а по воле главрежа Юрия Любимова. Вот как об этом вспоминает сам Н. Дупак:

«13 января – я как раз занимался вопросами будущих гастролей театра в Париже в связи с 60-летием советской власти на очень выгодных условиях – Юрий Петрович вошел ко мне в кабинет и говорит: вы либерал. Вы распустили артистов, дверь в кабинет у вас всегда открыта – проходной двор. Я хочу сосредоточить всю влась в театре в одних руках и быть директором и худруком. Со всеми я уже согласовал.

Я сказал: честь имею! Дверью захотелось хлопнуть так, чтобы стены задрожали. Про хожу фойе и замечаю на стене, рядом с портретом Любимова, свой. Представил, как кто Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

то будет этот мой портрет снимать… Взял его под мышку, открыл багажник машины – у меня была тогда «21-я» «Волга», – бросил туда и уехал. Так завершились мои первые 14 лет работы с Юрием Петровичем Любимовым…»

Самое интересное, но после ухода Дупака директором театра назначили отнюдь не Любимова, который так этого хотел, а совсем другого человека – Илью Ароновича Когана.

Горком партии слишком хорошо знал Любимова, чтобы позволить сосредоточить всю власть в театре в его руках. Но режиссер не шибко огорчился, а даже обрадовался, когда узнал, что Коган в прошлом был юристом: дескать, его знания в этой области помогут находить выход из любых сложных ситуаций.

22 января Высоцкий играет в спектакле «Гамлет», на следующий день – в «Вишневом саде», 28-го – снова облачается в одежды принца датского.

Тем временем на «Таганке» во всю идут репетиции булгаковского «Мастера и Марга риты». Как мы помним, у Высоцкого там роль Ивана Бездомного, хотя сам он мечтает о другом персонаже – Воланде. Но Любимов и слышать об этом не хочет – боится доверять Высоцкому главную роль, зная о его загулах. Поэтому Воланда играет вполне благонадеж ный Вениамин Смехов. Но 6 февраля с последним едва не приключилась беда.

Дело было на репетиции. В сценах, где Смехов не был занят, Любимов попросил его находиться за занавесом и манипулировать «бебиком» (осветительный прибор сред него размера, над которым в театральном мире Москвы все потешались, считая его этакой палочкой-выручалочкой, с помощью которой Карабас-Барабас (Юрий Любимов) дрессирует своих кукол (актеров). Но поскольку большую часть времени Смехов наблюдал за тем, что происходит на сцене, в один из таких моментов он увлекся и слишком близко поднес «бебик»

к правому глазу. В итоге получил ожог. К счастью, он оказался легким, иначе случился бы аврал – до премьеры спектакля оставалось каких-то полтора месяца.

8 февраля в столичном Ленкоме наблюдалось настоящее столпотворение – публика ломилась на премьеру спектакля «Гамлет» в постановке знаменитого кинорежиссера Андрея Тарковского. В роли принца датского – Анатолий Солоницын. Ажиотаж вокруг спек такля был огромный: во-первых, всем хотелось воочию увидеть дебют на театральной сцене гениального кинорежиссера, во-вторых – хотели сравнить Солоницына с Высоцким. Срав нение оказалось не в пользу первого, что вполне закономерно. И дело было вовсе не в недо статке актерского таланта у Солоницына (на мой взгляд, он у него был несколько выше, чем у Высоцкого), а во внутреннем совпадении характеров – актера и персонажа. Солоницын всего лишь играл драму принца датского, а Высоцкий ею жил. Сравниться с ним в умении смешивать творчество и свою личную драму, доводя этот коктейль до кипящего состояния, могли редкие артисты того времени. А ведь Солоницына, как и Высоцкого, трудно было назвать благополучным человеком – драм в его судьбе тоже хватало. Да и талантом, как уже говорилось, его бог не обидел. Но поди ж ты – не получилась роль.

Вспоминает брат актера – Алексей Солоницын:

«После премьеры в крохотной комнатке Анатолия разместилось человек десять. Были здесь друзья-свердловчане, специально приехавшие на премьеру, были и случайные люди.

Режиссер сразу же после спектакля уехал домой.

Все поздравляли Анатолия, провозглашали здравицы в его честь. А он никак не мог прийти в себя – был бледен и отрешен.

Среди общих похвал кто-то сказал, что в спектакле не хватает накала чувств.

Анатолий встрепенулся.

– Да если бы режиссер разрешил, от моих страстей кулисы бы рухнули! – Голос его зазвенел. – Но в том-то и дело, что наш Гамлет совсем другой! А, да что говорить! Я играл плохо. Если бы у меня были хоть какие-то условия… Хоть какой-то свой угол… (Солони Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

цын жил в крохотной комнатушке в ленкомовской общаге. – Ф. Р.). Мне же почти не давали работать! – Неожиданно слезы полились из его глаз. – Я бы сыграл в сто раз лучше!

– Толя, успокойся, ну что ты!

– Толенька, да ты играл великолепно… – Нервы ни к черту. – Он вытирал слезы, но никак не мог их остановить. – Извините… Да не надо меня успокаивать! Ничего, это только первый спектакль… Еще посмотрим…»

Увы, но «Гамлет» Тарковского не продержался на сцене Ленкома и одного сезона (был снят в январе 78-го). «Гамлет» Любимова шел уже пятый сезон и был признан лучшим спектаклем не только у себя на родине (пусть и далеко не всеми), но и за ее пределами.

Как мы помним, в сентябре предыдущего года он взял главный приз фестиваля БИТЕФ. февраля награда нашла своего героя. В тот день Юрия Любимова вызвали в югославское посольство в Москве, где в торжественной обстановке вручили Гран-при БИТЕФа.

На следующий день в «Таганке» состоялся первый прогон двух актов «Мастера и Мар гариты». По этому случаю в театр съехались многочисленные гости: Юрий Карякин, Люд мила Максакова, Людмила Целиковская, Марина Влади, Юлия Хрущева (внучка Н. С. Хру щева) и многие другие. Как вспоминает Вениамин Смехов (он играл Воланда), увиденное гостям понравилось: многие из них лично подходили к актерам и выражали свой восторг.

Остался доволен прогоном и сам главреж Юрий Любимов: после того как гости удалились, он собрал труппу и похвалил всех за игру. Похвала режиссера распространялась и на Высоц кого, игравшего Бездомного. Однако спустя несколько дней, когда Высоцкий изъявит жела ние выйти из проекта, режиссер держать его не станет.

20 февраля в США вышла в эфир телевизионная передача «60 минут», в которой было показано интервью с Высоцким, сделанное в августе 76-го. Однако прежде, чем коснуться этого телесюжета, следует рассказать о причинах, которые способствовали его выходу в эфир именно в тот период. Причины эти своими корнями уходили в тогдашнюю американ скую политику.

Дело в том, что в ноябре предыдущего года в Америке сменился очередной прези дент: вместо республиканца Джеральда Форда к власти пришел демократ Джимми Картер, который во главу своей внешней политики поставил проблему прав человека. Сделано это было не случайно, а прямо вытекало из той стратегической ошибки, которую допустил Лео нид Брежнев в 1975 году, подписав документы хельсинкского совещания по безопасности в Европе, а конкретно – документы «третьей корзины», которые касались вопросов идеологии.

Именно в этой «корзине» и решили как следует «покопаться» Картер и его команда. Кстати, в последнюю не случайно был включен наш хороший знакомый – Збигнев Бжезинский, кото рый в новой администрации стал помощником президента по национальной безопасности.

Отметим, что попасть Картеру в президентское кресло помог рокфеллеровский клан.

Позднее в американской прессе промелькнет сообщение, что с Дэвидом Рокфеллером Кар тер впервые встретился в 1972 году благодаря стараниям сотрудника ЦРУ Мильтона Каца.

А уже спустя год, после совместного ужина в Лондоне, Дэвид Рокфеллер пришел к мнению, что «новый человек» из штата Джорджия, еще не замешанный в скандалах и аферах высо ких политиков, является вполне удачной кандидатурой на пост нового президента США.

После той лондонской встречи Рокфеллер ввел Картера в очень влиятельную в политиче ских кругах трехстороннюю комиссию, которая координирует отношения США с Западной Европой, Канадой и Японией. В эту комиссию, председателем которой от США являлся сам Дэвид Рокфеллер, входила политическая элита США, Западной Европы, Канады и Японии.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.