авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 32 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; М.; 2009 ...»

-- [ Страница 28 ] --

„Николай! Я лауреат и заслуженный артист – заканчивать должен я!“ – „Хорошо, я поговорю с Высоцким“. Подхожу к Володе, он не возражает: „Да ради бога, пожалуйста…“ Карцев и Ильченко тут же заявили: „Мы будем работать перед Володей“. Хитрые одесситы сразу смекнули, что после Высоцкого „ловить нечего“… Володя выступил… В сборных концертах он пел почти всегда не менее тридцати минут – ведь шли-то на Высоцкого. Итак, Володя «отстоял» эти полчаса, всю публику повернул на себя – после этого вышел Полад. А зрители стали уходить. И Полад – большой мастер эстрады, опытный человек – вдруг взорвался, стал кричать: «Прекратите ходить! Если вы не уважаете себя, то я себя уважаю!» Но люди все равно уходили… На следующий день ко мне приходит директор Полада и говорит: «Давайте менять…»

Следом пришел и сам Полад с этим же предложением: мол, поставь меня на прежнее место.

Конечно, с Высоцким любому артисту было трудно работать, очень трудно. Люди хотели не только слышать, но и видеть Володю, потому что, по разговорам, он раз двадцать разбивался на машине и раз пятнадцать умирал…»

Скандальная слава Высоцкого, конечно, играла свою роль в его невероятной популяр ности, однако не главную. Главным было то, что в те «застойные» годы, когда официальная идеология как будто специально «мертвила» все вокруг, борясь с любой неординарной мыс лью, его песни воспринимались большинством людей как глоток свежего воздуха. Только одно странно: почему власть, часто не дававшая продыху другим, к Высоцкому была в основ ном благосклонна (особенно во второй половине 70-х), разрешая ему не только концертиро вать по стране, да еще в многотысячных Дворцах спорта, но и концерты его записывать на магнитофонных лентах, чтобы они потом распространялись по стране со скоростью пожара?

20 марта Высоцкий уже в Москве – играет Свидригайлова в «Преступлении и наказа нии». В этой же роли он выходит на сцену театра и два дня спустя. 23 марта он облачается в одежды принца датского. 24-го Высоцкий занят сразу в двух спектаклях: в полдень играет в представлении «В поисках жанра», вечером – в «Павших и живых».

26 марта Владимир Высоцкий дал сразу три концерта в МВТУ имени Баумана, где исполнил очередную свою «нетленку» с длиннющим названием «Впечатление от лекции о международном положении человека, который получил 15 суток за мелкое хулиганство» («Я вам, ребята, на мозги не капаю…»). Учитывая, что в последние годы из-под пера Высоцкого рождалось все меньше и меньше сатирических произведений, эту новинку публика приняла на «ура», хотя, на мой взгляд, в сравнении с остальными сатирическими виршами нашего героя эта – явный провал. Даже при том, что информационно она была весьма насыщена – Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

в ней содержалось много узнаваемых реалий того времени: иранская революция, выборы Римского папы, выход замуж миллиардерши Онассис за советского подданного и т. д. Но все же, все же… 27 марта Высоцкий играет в «Преступлении и наказании», а на следующий день берет в театре очередной отпуск.

Тем временем Станислав Говорухин приступил к монтажу фильма «Место встречи изменить нельзя». На «озвучке» больше всего хлопот с Высоцким – тот работает спустя рукава. Вот как об этом вспоминает сам режиссер:

«Больше всего я с Высоцким намучился на озвучании, потому что процесс съемки его еще как-то завораживал, а на тонировке с ним было тяжело. Процесс трудный и не самый творческий – актер должен слово в слово повторить то, что наговорил на рабочей фоно грамме, загрязненной шумами, стрекотом камеры. Бесконечно крутится, повторяясь, кольцо на экране. Володя стоит перед микрофоном и пытается „вложить в губы“ Жеглова нужные реплики. И это его сводит с ума: попасть не может, чем больше не может попасть, тем, значит, у него хуже получается, нервничает. Он торопится, и от того дело движется еще медленнее, он безбожно ухудшает образ. „Сойдет!“ – кричит он. Я требую переписать еще дубль. Он свирипеет, бушует, выносится из зала. Там он ругается, говорит, что я придираюсь, то есть он был совсем обозлен до последней… Потом, через полчаса, возвращается в зал, покорно становится к микрофону. Ему хочется на волю. Там – впереди – песни, концерты, поездки, а ему надо стоять у этого беско нечного кольца и пытаться попасть себе в губы и повторять тысячу раз уже прожитую жизнь.

Ну, зачем? Его творческое нутро требует нового, впереди ждут Дон Гуан и Свидригайлов, а внизу, у подъезда, нетерпеливо перебирают ногами и звенят серебряной сбруей его Кони…»

В эти же дни Высоцкий снова встречается в работе с Анатолием Эфросом. Тот решил поставить на радио «Маленькие трагедии» А. Пушкина и пригласил Высоцкого на роль Дон Гуана (напомним, что его же он должен был сыграть и в фильме М. Швейцера). Запись носила пробный характер, и в ней участвовали только два действующих лица: Высоцкий (Дон Гуан) и Эфрос (он читал за всех остальных персонажей). Премьеру спектакля Высоц кий уже не застанет: она состоится только после его смерти – в 1981 году.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ ОТ ГЛАЗОВА ДО РИМА В начале апреля 1979 года Высоцкий отправляется в очередной зарубежный вояж, причем продолжительный – почти три недели. Учитывая, что эта поездка подразумевала концерты сразу в двух капиталистических странах (ФРГ, Канада), зададимся вопросом:

почему советские власти, которые Высоцкий совсем недавно столь беззастенчиво обманул (с концертами в США), вдруг взяли и отпустили его в новое турне? Видимо, потому же, почему это делалось и раньше, – вес Высоцкого в тайной политике Кремля по-прежнему оставался высоким, как внутри страны, так и за ее пределами. И направлений, которые были закреплены за Высоцким, по-прежнему было два: французское и американское. И на обоих в те дни происходили весьма значимые для Кремля события.

Во-первых, в том же апреле Москву с официальным визитом должен был посетить президент Франции Валери Жискар д'Эстен. Во-вторых, Кремль был крайне обеспокоен желанием югославского лидера Иосипа Броз Тито возглавить еврокоммунистическое дви жение в Европе (объединившись с ФКП, КПИ и ИКП). Поскольку Высоцкий по-прежнему являлся мужем еврокоммунистки Марины Влади, бывшей симпатизантом просоветских сил в ФКП, обижать его Кремлю, видимо, было несподручно.

Отметим, что к концу 70-х такое явление, как браки советских граждан с иностран цами, стали более частым явлением, чем это было десятилетием ранее. Так, если в конце 60 х в год в СССР заключалось порядка 30 – 40 смешанных браков с иностранцами из капита листических и развивающихся стран, то в 1979 году их число достигло 258 (браки с предста вителями соцстран в их число не входили). При этом довольно много было браков элитарных – таких, где советскую сторону представляли деятели высшего советского истэблишмента.

Например, в конце 70-х среди таковых значились: кинорежиссер Андрей Кончалов ский, поэт Евгений Евтушенко, сценарист Александр Шлепянов, киноактрисы Майя Булга кова и Людмила Максакова, пианист Андрей Гаврилов, шахматист Борис Спасский, компо зитор Александр Зацепин, солист балета ГАБТ В. Деревянко и др. В этот список входили и отпрыски знаменитых людей: сыновья писателя В. Катаева, кинокритика Е. Суркова, дочери поэтов М. Алигер и А. Кешокова, концертмейстера Д. Ашкенази, композиторов М. Фрад кина, О. Фельцмана, А. Николаева, заместителя директора киностудии «Мосфильм» Н. Ива нова и др.

В этом же списке значился и Владимир Высоцкий. Однако он проходил в нем как пер сона особенная, поскольку таких браков, как у него, в СССР практически не было. Разве что брак Сергея Каузова с греческой миллионершей Кристиной Онассис, который случился в августе 78-го. Отметим, что за этим союзом тоже стоял КГБ: он его подстроил, а потом опекал и направлял. Однако случай Высоцкого все равно проходил по категории особенных, поскольку его жена хоть и не была миллионершей, но для советских властей представляла не меньший (а даже больший) интерес, поскольку была видным деятелем международного коммунистического движения, президентом просоветского общества «Франция – СССР».

Что касается американского направления, то там происходило следующее. В конце марта американское издательство «Хэркорт, Брейс, Джованович» выпустило в свет книгу Л.

Брежнева под названием «О мире, разрядке и советско-американских отношениях». Сделано это было не случайно, а как один из очередных этапов операции Белого дома по «задушению СССР в объятиях» (не случайно в самих США к пиару этой книги приложил руку сенатор Юджин Маккарти, который несколькими годами ранее баллотировался на пост президента США). Американцам нужна была эта книга как собаке пятая нога, но им необходимо было Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

умаслить советского генсека перед намечаемой на июнь встречей с Картером в Вене (первая за последние 5 лет встреча лидеров двух сверхдержав), где должны были решаться принци пиальные вопросы внешней политики, в том числе и проблема нарушения прав человека.

Поскольку советский генсек тоже возлагал на эту встречу большие надежды, поэтому в предверии ее делались определенные поблажки как инакомыслящим типа Высоцкого, так и политическим диссидентам (пятерых из них через месяц обменяют на двух советских раз ведчиков), а также отъезжантам (в первой половине 79-го было резко увеличено число виз, выдаваемых евреям). Так что можно смело сказать, что по обоим направлениям тылы Высоц кого тогда были надежно прикрыты.

Но вернемся к хронике событий весны 79-го.

Первым западным городом в маршруте Высоцкого оказался Франкфурт-на-Майне.

Оттуда он едет в Кельн, где 5 апреля дает концерт в советском посольстве.

Будучи в Кельне, Высоцкий уговорил своего приятеля Л. Бабушкина свозить его в Гол ландию, благо это было недалеко – на автомобиле всего сорок минут езды. Поездка туда прошла великолепно, а вот на обратном пути вышла оказия. Немецкий пограничник на про пускном пункте обнаружил, что у Высоцкого в паспорте голландской визы нет, а немецкая – просрочена. И не захотел его впускать. Бабушкин бросился уговаривать пограничника. И самым весомым аргументом в его устах стало заявление о том, что Высоцкого знает весь Советский Союз. Услышав это, пограничник с недоверием посмотрел на Высоцкого, но все таки поверил в услышанное и разрешил им проехать. По словам Бабушкина: «Когда Володя понял, что все закончилось благополучно и обошлось даже без штрафа, его это страшно поразило: „Нет, ты можешь себе представить, чтобы кто-то въехал без визы в Советский Союз?!“ И мы оба нервно засмеялись…»

Ничего, уже очень скоро единомышленники Высоцкого по либеральному лагерю (ребята-демократы) эту ситуацию исправят: когда от СССР останутся рожки да ножки, они сделают из России настоящий проходной двор (въездные визы будут оформляться в счита ные часы), откуда под шумок господа-капиталисты (те же фээрговцы с голландцами) выка чают сотни миллиардов долларов как в свой личный карман, так и в бюджеты своих госу дарств. Жаль, герой нашего повествования всего этого не застанет.

Из Западной Германии Высоцкий самолетом перелетел через Атлантику и очутился в Канаде. 12 апреля в Торонто, в оздоровительном центре «Амбассадор клаб», Высоцкий дает концерт для русскоязычной публики. Вспоминает М. Светлица:

«Собралась компания человек пятьдесят. Тогда, понятно, никакой гласности не было, но Высоцкий вел себя очень хорошо. Он сказал: „Ребята, если кого-то что-нибудь интере сует – прошу вас, задавайте вопросы“. Он много пел, рассказывал, в общем, все было очень интересно…»

На следующий день следует еще одно выступление – в гостинице «Инн он зе Парк», в которой остановился Высоцкий. Однако в огромный зал пришло всего лишь человек 600 (в январе в Нью-Йорке Высоцкий собирал до трех с половиной тысяч зрителей).

Вспоминает Л. Шмидт: «Перед выступлением Высоцкого мне позвонил представитель туристического агентства и сказал, что группа советских туристов с „Беларусьтрактора“ хотела попасть на концерт. Я сказал об этом Высоцкому и спросил, должны ли они брать билеты. Он сказал: „Никаких билетов! Проводи их в зал, а после концерта пригласи ко мне“.

А в антракте он мне говорит: „Ты видел – там один сидит и все записывает?“ А там правда сидел человек и все, что Володя говорил, на бумажку записывал. Кончился концерт, привел я к нему эту группу с „Беларусьтрактора“. Высоцкий их ласково так встречает: „Заходите, товарищи! Я тут проездом из Москвы на Ямайку, там Марина с детьми ждет. Так вот, мест ный университет попросил дать несколько концертов“. Я к двери пячусь, чтоб не расхохо Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

таться, а потом и говорю: „Ты бы хоть предупредил, что такое скажешь!“ А он мне: „Это ж завтра все доложено будет. Они ж там все из КГБ“.

Как видим, КГБ Высоцкий нисколечко не боится, потому и позволяет себе гнать явную «пургу». Он прекрасно знает: ничего ему за эти концерты ни Лубянка, ни еще кто-нибудь не сделает. На дворе был самый пик брежневского пофигизма. «Стра-а-шно, аж жуть!» – в те времена петь было уже не актуально. Кстати, эту «Песню-сказку о нечисти» Высоцкий в своих концертах не исполняет уже больше пяти лет.

В Москву Высоцкий возвращался из Монреаля. Там он тоже собирался дать один кон церт, но не вышло – большого числа желающих послушать его песни среди тамошней рус скоязычной публики не нашлось. А петь для двух-трех десятков слушателей Высоцкий не собирался.

Тем временем на родине Высоцкого происходят драматические события. 19 апреля громкое ЧП потрясло союзное МВД: застрелился заместитель министра внутренних дел, начальник Академии МВД генерал-лейтенант Сергей Крылов. Как мы помним, покойный был хорошим другом Высоцкого и частенько выручал его в сложных ситуациях. С его гибе лью столь высокопоставленных друзей в этом влиятельном учреждении у Высоцкого почти не осталось. Зато в других ведомствах их было немало, причем число таких покровителей не уменьшалось, а увеличивалось. И если раньше «шишки» просили его спеть «Охоту на волков», то теперь больше «тащились» от «Письма с Канатчиковой дачи» и «Ой, Вани…»

Это был симптом: фарсовый культ личности «дорогого Леонида Ильича» рождал спрос на сатиру.

23 апреля Театр на Таганке справлял свой 15-й день рождения. Как всегда в таких случаях, состоялся веселый капустник, поставленный самими актерами театра-юбиляра.

Выступал на нем и Владимир Высоцкий, прилетевший на днях из-за границы: он спел несколько куплетов, которые написал специально по этому случаю. Еще им были испол нены две песни: «Охота с вертолетов» и «Лекция о международном положении». Все дей ство снималось на любительскую кинокамеру, чтобы потом быть показанным участникам капустника.

Вечером следующего дня Высоцкий давал концерт в ДК «Москворечье», что на Каширском шоссе (рядом с метро «Каширская»). Хорошо помню это событие, поскольку я жил в тех краях (в Орехове-Борисове) и был наслышан об этом концерте. Желание попасть на него было огромным, но достать билет туда оказалось не в моих силах. Поэтому о том, как проходил концерт, лучше послушать рассказ очевидца событий – Виктории Горы (еще в начале 70-х она устраивала концерты Высоцкого):

«Я жила в Орехове-Борисове, и вдруг подруга сказала, что планируется концерт Высоц кого в ДК „Москворечье“. Я решила непременно пойти. День был прекрасный. Подошла к служебному входу, жду, что Володя подъедет на машине. И вдруг подкатывает совершенно допотопный автобус, оттуда вылетает Володя и, радостный, бросается ко мне: „Ой, Виточка, ты что здесь делаешь?“ – „На концерт к тебе пришла“, – говорю. Он пообещал, что проведет меня, и сообщает: „Сегодня я привел много родственников“.

А попасть было невозможно! Нас с подругами на контроле долго не пускали, но Высоц кий что-то сделал, и мы все-таки прошли. На выступлении Володя выглядел превосходно.

Там я впервые услышала «Письмо другу из Парижа» («Ах, милый Ваня…»). Из зала пришла записка: «Владимир Семенович, как вы себя чувствуете?» Он ответил: «Разве вы не видите, как я выгляжу прекрасно – вот так же себя и чувствую».

Концерт был камерный какой-то, но не в плохом смысле, все было превосходно. Я заметила, что это уже было выступление несколько другого типа по сравнению с прежними.

И публика как-то изменилась, да и его окружали люди солидные, хорошо одетые… Погово Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

рили мы с ним: как, чего, туда-сюда… Обычные вопросы житейские. После концерта рас прощались очень мило и разошлись…»

Через день в Театре на Таганке состоялся просмотр пленки с записью недавнего капустника. Пришли все таганковцы, в том числе и Высоцкий. Однако ему этот просмотр ничего хорошего не принес. Все актеры громко реагировали на появление друг друга на экране – смеялись, шутили, – но как только появлялся Высоцкий, устанавливалась гробовая тишина. Придя после просмотра домой, Высоцкий пожаловался гостившему у него Вадиму Туманову: «За что они меня так? Я у них что, Луну украл?» Луну не Луну, но коллеги по театру завидовали Высоцкому дико: и славе его, и возможности выезжать за границу, да и тому, что ему многое можно, чего другим не дозволяется.

26 апреля Высоцкий, в компании своих коллег по «Таганке» Валерия Золотухина и Дмитрия Межевича, приехал в Ижевск, чтобы в течение нескольких дней выступить со спек таклем-концертом «В поисках жанра». За выступление в Ледовом дворце спорта им пообе щали заплатить 1200 рублей наличными. Было также обговорено, что Высоцкий отработает в этом спектакле, а потом еще пять дней будет выступать с концертами один как в Ижевске, так и в других городах. Знай он, что эти выступления приведут к уголовному делу против него, никогда бы туда не поехал. Но об этом рассказ впереди.

Первые два спектакля-концерта состоялись в день приезда и прошли при переполнен ных трибунах. В последующие два дня Высоцкий в одиночку дал еще шесть концертов (по три в день) как во Дворце спорта, так и в других местах: на стрельбище механического завода и в Русском драмтеатре имени В. Короленко.

29 апреля он дал сразу четыре концерта в городе Глазове, в тамошнем Ледовом дворце спорта «Прогресс». Вот как об этом вспоминает Н. Тамразов:

«В Глазове мы жили в каком-то партийном коттедже: двухэтажный роскошный особ няк. Мы жили на втором этаже, заняли две спальни: шиковать так шиковать… Володя зво нил Марине. Вначале ее не нашли: она была на съемках фильма „Багдадский вор“. Марина играла героиню, и когда она „летала“ на ковре-самолете, вся эта конструкция рухнула. Она упала и разбилась.

Вечером сидим, ужинаем. А у Володи в Москве были девочки-телефонистки, которые ему помогали. Они нашли Марину в больнице, и Марина подробно рассказала, что и как… Как она летела вниз головой… – Володя, только ты не волнуйся!

А Володя кричал:

– Я немедленно вылетаю!

Марина его успокаивала…»

30 апреля состоялись еще четыре глазовских концерта по тому же адресу.

Наконец, в праздничный день 1 Мая Высоцкий еще четырежды выступил в Глазове.

А потом концерты внезапно сорвались. Вот как об этом вспоминает В. Янклович:

«Я был в Ижевске, когда из Глазова мне позвонил Высоцкий:

– Срочно приезжай. Здесь творится что-то ужасное!

Еду в Глазов. Ночь, темень, все дороги размыты. Приезжаю в гостиницу – человека, с которым мы договаривались, вообще нет. Другие люди, я их в первый раз вижу. Говорю:

– У нас спекталь, мы уезжаем.

– Как это уезжаете?! Срываются коцерты!

На следующий день выясняется, что зрителей нет. Дороги размыты, и почти никто в Глазов приехать не смог. В зале сидели около ста солдат. Хотя была договоренность, что люди все равно приедут – на подводах.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Короче говоря, Высоцкий все бросает и уезжает. Организаторы все равно должны были заплатить: такая была договоренность. А состоялись концерты или нет – это Высоцкого не касалось. Они заплатили…»

На следующий день Высоцкий вернулся в Москву и, видимо, чтобы компенсировать недоработанные в Глазове концерты, принялся «окучивать» столицу. Вечером 3 мая он выступил в Клубе НИИ на улице Образцова. Вот как об этом вспоминает очевидец проис ходившего – А. Загот:

«Из нашего института, который находился поблизости, на концерт пошло человек пятьдесят. Концерт должен был начаться в шесть вечера, но время шло, а он все не начи нался. Высоцкий явно задерживался. Ждали его минут 40 – 45. Зал небольшой, человек на 600, был забит битком. Стало душно, мы вышли на улицу, стали ждать там.

Вдруг подкатила машина, небольшая, явно не «Мерседес», серого какого-то цвета. Из нее вышел молодой человек с гитарой, высокая стройная девушка и сзади – Высоцкий. Он подошел ко входу в клуб, извинился перед ожидающими, сказал, что задержался на съемках (в тот день он был на «Мосфильме», на репетиции своих сцен в фильме «Маленькие траге дии». – Ф. Р.), пообещал, что от этого концерт не будет не только короче, но, напротив, он сегодня будет петь дольше обычного.

Мы заполнили зал. Концерт начался. Высоцкий вышел, рассказал о себе, рассказал, что из-за хриплого голоса его принимают за алкоголика, а у него такой голос с детства.

Спел несколько песен. Минут через 30 – 40 ему на сцену стали передавать записки. Он сна чала читал их, что-то отвечал, потом из зала посыпались отдельные реплики, снова пода вали записки… В общем, через час он извинился, повернулся и ушел. Остается только дога дываться, что послужило причиной такого поспешного ухода. Мы подозревали, что были записки какого-то личного, может, оскорбительного, может, неприятного для него харак тера…»

На следующий день утром Высоцкий отправился на «Мосфильм», чтобы начать сни маться в фильме «Маленькие трагедии» (съемки ленты начались еще в начале марта, а до Высоцкого очередь дошла лишь два месяца спустя). В 8-м павильоне была выстроена деко рация «дом Лауры», где в тот день и были сняты эпизоды прихода Дон Гуана (Высоцкий) к своей бывшей возлюбленной Лауре (Алимова).

Отметим, что начало съемок Высоцкого проходило на фоне скандала с альманахом «Метрополь», который с каждым днем разгорался все сильнее. Дело в том, что в конце апреля альманах был выпущен в свет американским издательством «Ардис» и «русская пар тия» продолжила свои атаки на его участников, пытаясь достучаться до самого Брежнева.

Но тому скандал был не в масть, из-за предстоящей в июне венской встречи с Картером.

Поэтому он дал «добро» лишь на умеренные репрессии, да и то для отдельных «метропо левцев». В итоге Белла Ахмадулина не получила разрешения выехать за рубеж для участия в поэтических концертах, у Андрея Битова был снят с экрана фильм по его сценарию. Соби рались не выпустить из страны в США и Андрея Вознесенского, но он оперативно связался со своими американскими друзьями, и те через семью Кеннеди добились его выпуска из страны. Что касается Высоцкого, то к нему никаких санкций применено не было, поэтому в «Маленьких трагедиях» он начал сниматься без каких-либо опасений потерять роль.

Как покажут дальнейшие события, это было затишье перед бурей. Уже очень скоро недоброжелатели нашего героя затеят против него сразу три уголовных дела, которые явно ставили конечной целью дискредитацию Высоцкого и осложнение ему дальнейшей жизни и карьеры. Впрочем, не будем забегать вперед.

7 мая съемки «Маленьких трагедий» с участием Высоцкого были продолжены. В тот день сняли эпизоды, где Дон Гуан навещает свою бывшую возлюбленную Лауру, как вдруг их там застает нынешний любовник девушки (Ивар Калниньш). Дон Гуан настроен вполне Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

миролюбиво, однако молодой любовник уязвлен в самое сердце изменой девушки и вызы вает Дон Гуана на дуэль. Тот вызов принимает. Их поединок, из которого победителем вышел Дон Гуан, снимали на следующий день.

17 мая Высоцкий приехал в МГУ, на факультет журналистики, где была сделана видео запись нескольких его песен: «На Большом Каретном», «Лекция о международном положе нии» и др.

Тем временем Москва буквально плавилась от жары: 18 мая ртутные столбики термо метров достигли отметки в 31 градус тепла. В последний раз нечто подобное происходило в столице более 80 лет назад – 18 мая 1897 года термометры показывали температуру в градусов выше ноля. Но, несмотря на погоду, съемки фильма продолжаются. 18 мая, во 2-м павильоне, с 9 утра до 10 вечера снимали эпизоды в декорации «склеп с гробницей»: Донна Анна (Наталья Белохвостикова) приходит в склеп, чтобы пообщаться с духом своего усоп шего мужа, но ее там находит Дон Гуан (Владимир Высоцкий) и начинает… объясняться ей в любви. Сцены «в склепе» будут сниматься также 21 – 22 мая.

25 – 26 мая начали снимать сцены «в доме Доны Анны». Это там Дон Гуан навещает Донну Анну в ее доме, пылко признается ей в любви. Как вспоминает Н. Белохвостикова:

«Чувствовала я себя в те дни скверно. Я тяжко болела. Сначала грипп с высокой темпера турой, потом с совсем низкой: 35 градусов! Давление было сто на девяносто, и меня посто янно кололи камфорой, чтобы я поднималась и шла сниматься. Софья Абрамовна Милькина (жена режиссера фильма М. Швейцера. – Ф. Р.) привозила отвары из каких-то полезных трав, хотела даже, чтобы я у нее пожила в такое трудное для меня (и для съемок!) время. Но я жила дома, меня привозили – отвозили, я почти не вставала. Так и снималась.

Володя Высоцкий мне очень сочувствовал. Он понимал мое состояние. То ли потому, что уже и сам был далеко как не здоровым, то ли оттого, что он, с его особой нервной орга низацией, понимал каждого человека, с которым общался. Он все время поддерживал мой упавший дух, что называется, не давал мне «завянуть». Он перетаскивал меня с места на место, так и носил по всей студии, когда я была мало транспортабельна. А это случалось часто. «Ну, давай, – говорил, – я тебе стихи почитаю». Он прямо на ходу импровизировал, посвятил мне много стихов. Я страшно хотела сохранить его стихи на память и просила его:

«Перепиши и подпиши мне!» Он клятвенно обещал, но обязательно хотел их подработать, подшлифовать. Не успел! Наизусть, при таком плохом самочувствии, я ничего специально не стала запоминать. Да и не смогла бы… У него никогда не было времени. Он постоянно опаздывал, всех этим волновал, но – ни разу не опоздал. Я, например, одета, загримирована, нам с ним сниматься, мы ждем, мы в напряжении, а его – нет! Вдруг слышим – идет, грохочет и сапогами и голосом своим сипатым! Кстати, у меня от болезни тоже был тогда сипатый голос, и это всех смешило, такое забавное совпадение между Доной Анной и Дон Гуаном! Потому я и говорила почти вполголоса, и это потом хорошо сыграло на образ моей героини. Словом – вот он, пришел!

Никто не выговаривал ему за такое, все сразу расцветали: ура, Володя пришел!! Его любили и мы, его любили и незнакомые ему люди, совсем посторонние. Бывало, поздно съемки кон чаются, даже и в двенадцать ночи, и у нас у всех в машинах бензин иссяк – в спешке и он забывал об этом заблаговременно побеспокоиться. Наверное, потому и забывал, что для него у людей всегда и все было открыто, только скажи. В бензоколонках, близлежащих от мест наших съемок, не было давно ни капли бензина – ночь на улице! А ему всегда наливали, как только он подъезжал на своем «Мерседесе». Даже слова не успевал сказать, а увидев эту кепочку и услышав его приветствие, произнесенное низким голосом с хрипотцой, – со всех ног бежали со шлангом, счастливые тем, что ему что-то от них надо…»

28 – 29 мая в «Маленьких трагедиях» продолжали снимать сцены, где Донна Анна принимает у себя дома Дон Гуана. В разгар этого свидания туда является покойный муж Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

неверной женщины в образе каменного изваяния, сошедшего с могильного постамента.

Увидев его, Донна Анна падает замертво, а Дон Гуан погибает от длани Каменного гостя.

Таким образом, последней ролью Владимира Высоцкого стала роль, где он умирает. По теа трально-киношным меркам – примета плохая. После таких ролей уходили из жизни многие артисты: Евгений Урбанский, Василий Шукшин, Ефим Копелян и многие другие. Как мы теперь знаем, этот список суждено будет пополнить и Высоцкому: он умрет через 14 месяцев после того, как пожмет руку Каменному гостю.

28 мая Высоцкий дал концерт в столичном ГипроНИИмаше.

30 мая в «Маленьких трагедиях» снимали эпизоды «возле монастыря». Съемочной площадкой с четырех вечера до часу ночи стали окрестности Царицынского замка. Были задействованы два актера: Владимир Высоцкий (Дон Гуан) и Леонид Куравлев (слуга Лепо релло). Отснявшись, оба актера уехали домой на собственных автомобилях, а вот остальным участникам съемочной группы пришлось остаться на рабочем месте: со студии не пришел автобус со второй сменой. Не прибыла также и техника, которая должна была увезти аппа ратуру, из-за чего ее тоже оставили в Царицыне под присмотром милиции.

31 мая из Москвы на гастроли уезжали два столичных театра: МХАТ (в Киев) и «Таганка» (в Минск). Высоцкого на Белорусский вокзал вызвалась провожать его моло дая возлюбленная Оксана Афанасьева. Однако буквально за несколько минут до отправле ния поезда Высоцкий внезапно уговорил девушку отправиться с ним: мол, всего лишь на несколько дней. Оксана попробовала было отказаться, но надо было знать Высоцкого – он кого хочешь мог уломать. Главным аргументом в его устах было то, что впереди влюблен ных ждали почти два месяца разлуки: в конце июня она должна была уехать в Ленинград на практику, а он к жене в Париж. Короче, девушка поехала. Далее почитаем ее собственный рассказ:

«Мы заплатили проводнице и уселись в купе. Заходит проводница с чаем, улыбается, а у нее полон рот золотых зубов. Смотрит она на Володю и говорит: „А я вас где-то видела.

Вы, наверное, артист?“ – „Да нет, – отвечаю, – он зубной техник, его все время путают с каким-то артистом“. Проводница страшно обрадовалась и давай жаловаться, какой мост у нее сломался да какой зуб болит. Володя внимательно смотрел ей в рот и приговаривал:

„Ну, там у вас действительно что-то не в порядке. Вы приходите ко мне в кабинет, я вам обязательно помогу“. Когда проводница наконец удалилась, мы чуть не умерли со смеху…»

О чем говорит этот эпизод: даже несмотря на огромную популярность Высоцкого, были в Советском Союзе люди, которые либо вообще не знали его в лицо, либо знали плохо (как проводница). И это при том, что фильмы с его участием регулярно крутились по ЦТ.

Едва «Таганка» прибыла в Минск, как тамошние почитатели творчества Владимира Высоцкого бросились уговаривать его дать в их городе несколько концертов. Сам артист ехал туда исключительно как актер театра и никаких других выступлений не планировал.

Эта идея возникла у членов минского общества книголюбов, которые еще до приезда театра арендовали зал в «БелНИИгипросельстрое», вмещающий 700 посадочных ест. Когда про блема с залом была утрясена, дело осталось за малым – уговорить самого Высоцкого. Для этого дела 2 июня в Дом офицеров, где выступала «Таганка», был отряжен «книголюб» Лев Лисиц.

Когда он вошел в зал, там вовсю шла репетиция. Высоцкого Лисиц никогда до этого живьем не видел, однако довольно быстро нашел – по его баритону. Когда в репетиции воз никла пауза, гость осмелился подойти к артисту и представиться. Затем речь зашла непо средственно о концертах. Высоцкий сообщил, что краем уха уже слышал о том, что его соби раются пригласить выступить в Минске, но не знает, где именно. Лисиц уточнил: в одном НИИ, в зале на семьсот человек. И спросил насчет оплаты. Тут Высоцкий внезапно заявил, что если его очень попросят, то он готов выступить один раз, но бесплатно. Лисиц удивился:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

«У нас в институте работает тысяча триста человек. Каждый хочет пригласить семью и своих друзей. Нам нужно, чтобы вы выступили хотя бы пять, а то и десять раз, чтобы все могли послушать вас». Услышав это, Высоцкий улыбнулся и сказал, что готов выступить, сколько потребуется. «Выступать я буду с Иваном Бортником, – сообщил он. – Так что вопрос оплаты обговаривайте с ним». И он указал на человека у рояля.

Бортник был немногословен: узнав, что от него требуется, он назвал сумму гонорара за концерт, стандартную для нашего героя, – 300 рублей Высоцкому и 100 – Бортнику. Лисица эта сумма вполне удовлетворила. Он вернулся к Высоцкому и сообщил ему дату первого концерта: 9 июня, в полшестого вечера. И при этом спросил: «У нас все будет „класс“?

„Высоцкий ответил коротко: „У меня всегда все «класс“!“ Поскольку в Москве продолжаются съемки фильма «Маленькие трагедии», Высоц кому приходится ездить на них из Минска. 6 июня он вместе с Леонидом Куравлевым снялся в эпизоде «у собора», а на следующий день участвовал в съемке крупных планов эпизода «в доме Доны Анны». В тот же день состоялось обсуждение худсоветом студии отснятого материала. Он был признан удачным, замечаний практически не было.

Первый концерт Высоцкого в Минске состоялся, как и планировалось, 9 июня. Он начался в половине шестого вечера в зале БелНИИгипросельстроя. Актеров привез туда из гостиницы «Минск» все тот же Лев Лисиц. В этот день 90% билетов было распространено среди сотрудников института. Там даже был сокращен обеденный перерыв, чтобы на задер живать начало концерта. Объявлял артистов Лисиц. В начале представления Высоцкий и Бортник показали зрителям отрывок из спектакля «Павшие и живые», после чего наш герой остался на сцене один и «показал», как он сам выражался, довольно много песен. Все про шло замечательно. Концерт длился почти полтора часа, после чего артисты уехали на вечер него «Гамлета».

Сразу после спектакля Высоцкого пригласили в минский Дом кино. Поскольку вечер организовал его старый приятель кинорежиссер Виктор Туров, отказать он не смог. Тамош ние посиделки длились аж до утра. Причем Высоцкий и там спел несколько песен. В гости ницу он вернулся около семи утра и практически сразу лег спать. А в десять утра у него был назначен второй концерт в НИИ. Поэтому, когда за ним приехал все тот же Лисиц, Высоцкий спал. Однако гость так настойчиво и сильно бил в дверь, что Высоцкий эти удары все-таки услышал. Узнав, кто пришел, он открыл защелку. Далее приведу рассказ самого Л. Лисица:

«Я открываю дверь до конца, чтобы зайти в номер… И… О, боже!.. я вижу со стороны спины в костюме Адама Владимира Высоцкого, направляющегося через гостиную комнату в спальню. Оказывается, что он спал на французский манер голышом. Но меня поразила не обнаженность великого человека, а накачанность его фигуры. Я сразу увидел со стороны спины, как играют мощные тренированные мышцы спортсмена. Ни грамма лишнего жира, это было то, что сейчас в новом лексиконе определяется словом „качок“… А Высоцкий тем временем лег в постель. И тут, увидев его лицо, я понял, как он устал. Таким робким, неуве ренным голосом я у него спрашиваю:

– Владимир Семенович, у нас остается около часа до выступления.

– Да, я помню. Посидите здесь и дайте мне возможность подремать минут сорок. Ска жите, за какое время мы на машине сможем добраться до института?

– Минут через пятнадцать будем на месте.

– Машина здесь? Она может подождать?

– Конечно, сколько нужно.

– Я поеду выступлю.

Я спрашиваю: можно ли запустить в зал людей, ведь зрители давно собрались.

– Да, конечно, запускайте.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Я вышел в соседнюю комнату к телефону. Мне показалось, что Высоцкий накануне поздно лег спать. Но я не знал, что он всю ночь провел в Доме кино… Позвонив в институт, я вышел на улицу и предупредил водителя, что нужно будет подождать минут сорок. Тот в ответ: «Пожалуйста, пожалуйста, подожду сколько нужно». Поднимаюсь тихонько в номер.

Почитываю какую-то прессу. Проходит сорок минут – я вынужден его будить. Высоцкому плохо. Я предлагаю вызвать врача.

– Нет, не надо, но прошу вас, отмените концерт.

Я «упал», что называется:

– Владимир Семенович! Вы же сказали сорок минут назад… Уже в зале сидит семьсот пятьдесят человек… – Ну что поделаешь. Отменяйте. Я отдам эти концерты обязательно.

– Владимир Семенович, дело в том, что у людей оторваны корешки на билетах… Он, видимо, понял ситуацию, она его взволновала, ему стало хуже. Минуты идут, уже одиннадцать часов. А он говорит:

– Вызывайте мне врача, «Скорую». Мне сделают укол, и я выступлю.

Я тут же по телефону вызываю «Скорую». Затем звоню в институт:

– Мы минут на 30 – 40 опоздаем, потому что Владимир Семенович после спектакля очень устал, поздновато лег спать. Попытайтесь успокоить зрителей.

– Хорошо, но он будет? – допытывается Надя Зайцева по телефону.

– Сказал, что будет точно… Приехал врач, невысокого роста, с сестричкой, как полагается. Мы буквально вбежали на этаж к Высоцкому. Я остался в гостиной, а врач и медсестра подошли к нему, лежащему на постели… После укола врач сказал мне:

– Владимир Семенович предупредил меня, что сегодня состоится концерт. Но прошу вас полчаса его не беспокоить, он должен еще отдохнуть… Я опять звоню в институт, объясняю, что нас надо ждать к двенадцати часам. А Высоц кий почти не спит, услышав мой разговор по телефону, спрашивает:

– А люди в зале сидят?

– Да, сидят, но сильно волнуются… Часов в двенадцать Высоцкий поднимается с постели, спокойно одевается. Но я сразу замечаю, что движения его не такие энергичные, как раньше. Он берет гитару: «Ну, поехали!»

Закрыли номер, он сдал ключи вахтеру. Как только мы сели в машину, Высоцкий спра шивает:

– По пути есть какое-нибудь кафе, чтобы можно было стаканчик шампанского при нять?

– Есть, Владимир Семенович, но у вас же выступление!

Он оборачивается и так внушительно:

– Поверьте мне, что я лучше всех знаю, что мне нужно сейчас.

Я не стал перечить и попросил водителя заехать по пути в кафе «Ласточка», что на улице М. Горького, а ныне – Богдановича. Зайдя в кафе, я прежде всего спросил, есть ли у них шампанское. Официантка небрежно мне посоветовала приходить вечером, после обе денного перерыва. Сейчас шампанского нет. Но когда я назвал того, кто сидел за столиком, она засуетилась, мгновенно принесла бутылку. Заказал я, естественно, пару бутербродов и какой-то воды. Время нас поджимало, потому что приближался час дня. Могу сказать точно, что Высоцкий выпил из той бутылки не более 150 – 180 граммов. Мы сразу же рассчитались, сели в машину и поехали в институт, благо от «Ласточки» ехать было не более 3 – 4 минут. За это время ни один человек не ушел из зала института, хотя все волновались и суетились…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Концерт начался в начале второго дня и длился чуть больше часа. Несмотря на то что Высоцкий вел концерт с заметным напряжением, никто в зале даже не догадался о том, какие события ему предшествовали. Чтобы спеть больше песен, Высоцкий отказался от привыч ных комментариев к ним и пел практически без остановок (он исполнил 16 произведений).

Правда, исполняя последнюю песню, он не предупредил, что это финал концерта, и, когда ушел за кулисы, зрители думали, что это только перерыв. А он, едва оказавшись за кулисами, буквально простонал: «Все! Больше не могу… Мне надо немедленно в Москву…» Лисиц тут же вышел на сцену и объявил, что концерт окончен. Также он сообщил, что третий и четвертый концерты отменяются в связи с плохим самочувствием Высоцкого. Между тем нашлись люди, которые стали требовать продолжения концерта. Когда Высоцкий, сидевший в радиорубке, это услышал, он чуть ли не прокричал: «Что им еще нужно от меня? Я же им все спел. Уберите их…» И вскоре после этих слов случилось неожиданное. Как вспоминает очевидец – Юрий Заборовский:

«Вероятно, Высоцкий чувствовал приближение приступа. И тут у него началось. Нам удалось закрыть дверь в рубку. Радист Евгений Овчинников и я оказались внутри с Высоц ким. Прошло много лет, но до сих пор я не могу спокойно вспоминать… Страшно видеть, как человек бьется в конвульсиях. Мы попытались его как-то прижать, хотя бы к полу, чтобы он не разбился. Не знаю точно, как долго это продолжалось – 5 или 15 минут, но показалось – целая вечность.

Неожиданно приступ прошел. Я до сих пор не знаю, чем он был вызван. Противоре чивых предположений было много. Говорили, что это почечные колики, при которых чело век испытывает страшные боли. Позже стали намекать на последствия наркотиков. Расска зывали, что накануне вечером Высоцкий был в Доме кино на просмотре. Немного выпил, но держался. А затем его напоили, и он пошел вразнос. Друзья с трудом увели его в гостиницу.

Утром ему было плохо, но все же он нашел в себе силы отправиться на концерт, хоть и с большим опозданием.

А в это время на улице возле здания собралась огромная толпа желающих попасть на следующие концерты. Естественно, мы не могли покинуть свое убежище. Так продолжалось около часа. Собравшимся объявили, что Высоцкий заболел и концерты отменяются. Наконец народ помаленьку стал расходиться.

Тем временем Высоцкий совсем пришел в себя, успокоился. Речь снова стала мягкой.

Как и накануне вечером, он сидел на диване и поддерживал тихий разговор ни о чем… Потом он тепло попрощался с нами и ушел…»

В гостиницу Высоцкий возвращался на тех же «Жигулях», на которых приехал. Про ходя мимо бара, он внезапно попросил у бармена бутылку шампанского. Сопровождавшая его Вера Серафимович ужаснулась: «Вам же плохо будет!» На что Высоцкий ответил: «Я знаю свое лекарство!» И так резко опрокинул бутылку в фужер, что шампанское разлилось по стойке. Выпил он его залпом.

14 июня Высоцкий прилетел в Баку, чтобы участвовать там в натурных съемках фильма «Маленькие трагедии». Только уже не в роли Дон Гуана, а совсем в другой – Мефи стофеля. Однако состояние у Высоцкого – хуже некуда вследствие его минской «развязки».

Однако не приехать по вызову Михаила Швейцера он не мог, поскольку уважал этого чело века безмерно (в отличие от Олега Даля, который на этом же фильме разругался с режиссе ром вдрызг и потом отыгрался на нем в своих дневниках, обозвав разными обидными сло вами). Вполне возможно, в душе Высоцкий надеялся, что ему полегчает. Увы, не полегчало.

Более того, еще в полете ему стало так плохо, что когда он добрался до гостиницы, то пер вое, что сделал, – упал пластом в кровать и долго не мог подняться. Ни о какой съемке в тот день и речи быть не могло, поэтому ее перенесли на следующий день. Но и эта мера не помогла: Высоцкий к назначенному времени не поправился. В итоге 15 июня помощник Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

режиссера Голобова срочно выехала в Алтайский край за другим актером на роль Мефисто феля – Кочегаровым. А Высоцкий уехал в Москву.

27 июня Валерий Золотухин записал в своем дневнике впечатления от статьи, которая появилась несколькими днями ранее в газете «Советская Белоруссия». Цитирую:

«Появилась статья… обзорная о наших гастролях, нехорошая, мелкая (как ведут себя актеры в массовках – паслась бабенка около режиссерского столика Любимова). Паскудная статья… хотя мелочи, быть может, и верны, но это не для такой газеты, не для прощаль ного слова. Не стоило месяц вкалывать как проклятым, чтобы получить такую оплеуху, да ладно… Обвиняют в небрежной игре Гамлета – Высоцкого. Мол, в Югославии – это гор дость нашего театра советского, а в Минске – пренебрежение и пр. Аукнулось Володе, ляг нули за то, что уехал». (Как мы помним, Высоцкий из-за болезни покинул Минск раньше времени. – Ф. Р.) Между тем Высоцкий в конце июня уезжает к жене во Францию. Его приезд совпал с выходом в Париже книги, которая наделала много шума в эмигрантских кругах (поэтому вполне вероятно, что Высоцкий ее прочитал). Речь идет о политическом детективе «В Москве все спокойно» Димитрия Сеземана. Этот человек родился во Франции, но в конце 30-х жил в СССР и оказался в числе репрессированных. Потом он был реабилитирован и сумел дослужиться до переводчика в «верхах». В 76-м он сбежал на Запад: приехал в слу жебную командировку в Париж и остался там навсегда.

В его романе речь шла о заговоре в Москве, в котором участвуют военные и либераль ная интеллигенция. Они приходят к убеждению, что «если бороться, то бороться надо за свою свободу, а не за свободу для народа, который о ней не думает». Заручившись поддерж кой шефа КГБ по фамилии Юрий Мантропов, военные арестовывают генсека ЦК КПСС и свергают власть компартии. А соцстраны отпускают в свободное плавание. Во многом почти калька с того, что случится в стране очень скоро – в горбачевскую перестройку.

Но вернемся к пребыванию Высоцкого во Франции.

2 июля звездная чета приехала в Рим, где Высоцкий дал концерт в ресторане «Да Отелло», расположенном на маленькой улочке возле площади Испании. Это было люби мое место Марины Влади – каждый раз, когда она снималась в Риме, она приходила сюда обедать. Три дочери старика Отелло, хозяина ресторана (между прочим, коммуниста, как и Влади), являлись ее подругами и всегда были рады видеть ее у себя. В те дни Влади снима лась в фильме «Мнимый больной» (ее партнером был Альберто Сорди), и Высоцкий прие хал вместе с ней на съемки. Как вспоминает сама М. Влади:

«Я выбрала маленькую гостиницу на улице Марио дей Фьери, в двух шагах от зна менитой лестницы на площади Испании и от нашего ресторана с внутренним двориком, увитым виноградными лозами. Здесь снуют ловкие официанты – словно из итальянских комедий. Вино подают легкое, макароны – пальчики оближешь. Вокруг семейного стола усе лись хозяйки, их дети, друзья, а за ними и все посетители ресторана потянулись к этому столу. Американские и японские туристы, пожилые обитатели квартала, отдыхающие в све жести вечера от почти тропической июльской жары, местные торговцы, врачи и санитары из ближайшей больницы – около двухсот пятидесяти человек больше двух часов стоят, при жавшись друг к другу, и слушают, как поет „русский“. Поскольку старый Отелло – комму нист, большинство людей здесь, за исключением иностранных туристов, доброжелательно настроены по отношению к тебе, тем более что тебя представили как „оппозиционера“, а итальянские коммунисты дальше всех отстоят от „линии Москвы“. Еще здесь много кинош ников, которые кое-что слышали о тебе, о твоем театре, о Любимове. Я с грехом пополам перевожу им слова твоих песен. Иногда наступает полная тишина, потом раздается взрыв смеха. В такт песне люди начинают хлопать в ладоши, официанты то и дело разливают вино в стаканы. Сам собой получается праздник…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Марина Влади не знает, что у ее мужа в Советском Союзе осталась любовница – Оксана Афанасьева. И он находит время, даже будучи в Италии, посылать ей подарки. Девушка в те дни была на учебной практике в Ленинграде, и у нее там пропали солнезащитные очки.

И в телефонном разговоре она посетовала на это. Каково же было ее удивление, когда на следующий день дежурная по этажу в гостинице передала ей пакет, а в нем – очки и ласковая записка. Высоцкий умудрился уговорить летчиков «Аэрофлота» доставить эту посылку в Ленинград.

К слову, в городе на Неве Оксану попытались завербовать в осведомители КГБ. Без всякого сомнения, чекисты были осведомлены о любовном романе Высоцкого и, пытаясь завербовать его возлюбленную, намеревались через нее влиять на знаменитого артиста и иметь дополнительную информацию о нем. Девушку пытались взять «в оборот» по всем классическим законам вербовки.

Оксана как-то расплатилась в баре долларами за бутылку джин-тоника, гэбисты сооб щили об этом администрации гостиницы, и девушку немедленно выселили. Тут же к ней подошел молодой человек, назвавшийся Русланом, и показал «корочки» госбезопасности.

После чего стал запугивать Оксану «валютной» статьей: дескать, сядете, как миленькая, если не поможете нам. Но благоразумная девушка мягко, но решительно дала чекисту от ворот поворот. В гостиницу ее потом вернули, а назойливый Руслан еще целый месяц ходил за ней по пятам и все пытался склонить к сотрудничеству. Между прочим, то ли в шутку, то ли серьез даже предложил ей руку и сердце. Когда Оксана потом рассказала об этом Высоц кому, тот долго смеялся. И наверняка сделал соответствующие выводы о том, что КГБ не оставляет своих попыток следить за ним с помощью близких ему людей.

На родину Высоцкий вернулся в начале июля. Причем Москва встретила его нелас ково. Впрочем, он сам был виноват. На пограничном контроле он сунул руку в карман и машинально достал… два загранпаспорта. В свое время он по разным разрешениям офор мил себе два документа и оба оставил у себя, хотя один должен был сдать (еще один повод уличить нашего героя в том, что ему было дозволено то, чего другим делать никогда бы не позволили). Пограничники, естественно, на него «наехали»: как? почему? В итоге заставили один паспорт отдать им и пригрозили большими неприятностями. Их начальник так сказал:

мол, не думайте, что вам все позволено. Но, как мы помним, начальником ОВИРа был друг Высоцкого полковник С. Фадеев, который спустил это дело на тормозах. Изъятый паспорт Высоцкого уничтожили, а к нему никаких претензий больше не предъявляли.

14 июля Высоцкий дал концерт в столичном МИНХе имени Плеханова. А спустя пять дней вновь отправился на гастроли в солнечный Узбекистан. Отметим, что на это время там выпал пик жары (45 – 50 градусов выше ноля), но Высоцкого это почему-то не остановило.

Видимо, когда обе стороны договаривались об этих выступлениях (а это, судя по всему, про исходило во время мартовских концертов героя нашего повествования в Ташкенте), Высоц кий так и не сумел найти более оптимальное «окно» в своем графике. А не выступить он не мог – видимо, принимающая сторона посулила ему такие условия оплаты, от которых он не смог отказаться.


В той поездке его сопровождали несколько человек: Всеволод Абдулов, Валерий Янклович, Владимир Гольдман, Анатолий Федотов (врач, его оформили в поездку как арти ста «Узбекконцерта»), Елена Облеухова (артистка разговорного жанра).

Первый концерт состоялся 20 июля в городе Зарафшане, в ДК «Золотая долина», в 16.00. После этого до конца дня Высоцкий дал еще три (!) концерта. На всех были аншлаги.

На следующий день картина повторилась, только место сменилось – это был уже Учку дук, ДК «Современник». В итоге уже через пару дней такого темпа, да еще в жуткую жару, Высоцкий стал чувствовать себя крайне плохо. Чтобы как-то поддержать его, 24 июля Янклович позвонил в Москву любимой девушке Высоцкого Оксане Афанасьевой и попро Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

сил немедленно вылететь к ним. Она так и сделала. И буквально вытащила любимого с того света.

Гастроли Высоцкого проходили в бешеном ритме. После концертов в Зарафшане (20 го) и Учкудуке (21-го) он выступил в Бухаре (25-го), Навои (26 – 27-го). Выступления в Навои едва не стали для него последними в жизни.

Рано утром 28 июля прямо в гостиничном номере у Высоцкого случилась клиниче ская смерть. Потом будут говорить, что поводом к ней стало острое отравление – накануне Высоцкий съел несвежий плов. Однако по другой версии, все случилось из-за обыкновен ного «передоза». Находившаяся рядом Оксана Афанасьева стала делать ему искусственное дыхание рот в рот, позвала на помощь. Сначала прибежал живший в соседнем номере Влади мир Гольдман, который немедленно пригласил врача Анатолия Федотова. Тот сделал Высоц кому укол в сердце, потом стал массировать. Оксана и Гольдман попеременно дышали ему в рот. И Высоцкий ожил. Как вспоминает О. Афанасьева:

«Тогда я услышала от него самые важные слова. Первое, что он сказал, когда пришел в себя: „Я люблю тебя“. Знаете, я почувствовала себя самой счастливой женщиной в мире! Он никогда не бросался такими словами и говорил их далеко не каждой женщине. В тот день, видимо, он понял, что не сможет со мной расстаться, и принял окончательное решение… До этого все просил: „Оксаночка, не ревнуй! У меня для вас обеих, для тебя и Марины, всегда в сердце места хватит…“ Он долго не говорил мне о любви, наверное, не хотел связывать. Твердил, что, как только я захочу уйти, он меня сразу отпустит, но тут же добавлял, что не представляет своей жизни без меня… Я понимала, что Володя разрывается между нами. По общепринятым мер кам, он ведь калечил мне жизнь. Ну что он мог мне дать? Роль второй гражданской жены?

Я ведь даже не могла родить от него ребенка, хотя он очень хотел этого. Забеременела, но пришлось сделать аборт – не было гарантий, что ребенок родится здоровым…»

Как ни странно, но, едва оклемавшись, Высоцкий заявил, что концерты отменять не будет. «Выступлю прямо сегодня!» – заявил он друзьям. Но те встали на дыбы: понимали, что с такими делами не шутят. В итоге Гольдман отменил все последующие концерты и отправил Высоцкого через Ташкент в Москву. С ним полетели Оксана Афанасьева, Всеволод Абдулов, Анатолий Федотов, а Владимир Гольдман и Валерий Янклович пока остались: они должны были отправить багаж.

Тем временем в Москве продолжается скандал вокруг альманаха «Метрополь»: двух его организаторов – Виктора Ерофеева и Евгения Попова – исключили из Союза писате лей. Для этого руководство СП РСФСР, где эти писатели числились, попросту отозвало свое решение об их приеме в СП СССР. Но едва эта новость достигла Запада, как там поднялась волна протеста. 12 августа газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала телеграмму американ ских писателей Воннегута, Стайрона, Апдайка (последний, как мы помним, по приглаше нию В. Аксенова участвовал в альманахе), Миллера, Олби, которые требовали восстановить исключенных в СП. В противном случае они грозили отказаться печататься в СССР.

Время для появления этой телеграммы было выбрано удачное: во-первых, еще не успел развеяться шлейф после встречи Брежнева и Картера в Вене (в июне), во-вторых – в те дни в Москве проходил конгресс Международной ассоциации политических наук (12 – 18 авгу ста), на фоне которого гонения на «свободомыслящих» писателей выглядели не очень кра сиво. Короче, это послание дало лишний козырь в руки советских либералов, и они начали давление на советские «верха» с тем, чтобы исключенных восстановили в их прежних пра вах.

Между тем один из участников издания «Метрополя» – Владимир Высоцкий – в те дни был далек от всех этих передряг, ибо находился на отдыхе. После клинической смерти, которую он пережил в Узбекистане, врачи настоятельно советовали ему уехать отдохнуть, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

что он и сделал, отправившись в Сочи (уехал 12 августа). Многие его друзья тогда удиви лись, почему он не поехал отдыхать в Париж, к жене, а выбрал родной Юг. Но этому было объяснение: на тот момент супруги были в серьезном конфликте – то ли Влади догадывалась об употреблении мужем наркотиков, то ли о его молодой любовнице.

Вспоминает В. Янклович: «Я еду в Сочи, мы каждый день перезваниваемся с Володей.

И вдруг он говорит:

– Ты знаешь, я завтра к тебе прилечу.

Я жил в санатории «Актер», иду к директору. А в санатории только что была ревизия, ему за что-то попало, и он категорически отказывает:

– Мне все равно, Высоцкий приезжает или не Высоцкий, – ничего не могу сделать.

Я устроил скандал! Общими усилиями (вмешались Галина Волчек и Валентин Гафт) мы все-таки вырвали талоны на питание, а жить он должен был вместе со мной.

Володя привел себя в порядок, приехал в очень хорошем состоянии. В санатории отды хали девочки из ансамбля Моисеева, он стал ухаживать за двумя… Повел их на теплоход, который стоял в порту. Знакомого капитана не оказалось на месте, но тем не менее его при няли. Володя был очень оживлен, весел, ухаживал за девушками… А это он делать умел…»

В Сочи с Высоцким приключилась неприятная история – его ограбили. Случилось это на следующий день после его приезда – 13 августа. Вот как об этом вспоминает В. Янклович:

«Володю все узнавали. Пошли в ресторан – столик сразу же окружили, не дали толком пообедать. Володя расстроился:

– Пошли в другое место, там можно спокойно посидеть… Мы полезли наверх, в какую-то шашлычную. Закрыто. Вдруг он говорит:

– Остановитесь. Вон там, по-моему, олень… Оказался лось… Володя подошел к нему, погладил, стал читать какие-то стихи… Но я вижу, что состояние у него уже неважное. Возвращаемся в санаторий. А я жил в номере рядом с Алексидзе (он тогда был председателем Союза театральных деятелей Грузии). Он говорит:

– Вы знаете, к вам залезли воры… – Как это – залезли воры?!

– А очень просто – через балкон.

Входим в номер. Украли зонт, Володины джинсы и куртку, а бритву «Филиппс»

почему-то оставили. А в куртке у него были: паспорт, водительское удостоверение, другие документы, ключ от московской квартиры – в общем, все! Даже из Сочи невозможно выле теть, а он все же собирался к Марине… На следующее утро мы пошли в милицию. Начальник еще не пришел. Все стали на Высоцкого глазеть, это начинает его раздражать… Пришел начальник, завел длинный раз говор о задержании какого-то барыги… Наконец дали нужную справку. Мы поехали в аэро порт за билетом. Возвращаемся в санаторий – лежит куртка и письмо на имя Высоцкого.

Вскрываем письмо, оно примерно такого содержания:

«Дорогой Владимир Семенович! Прости, не знали, чьи это вещи. К сожалению, джинсы уже продали. Возвращаем куртку и документы».

А я уже позвонил в Москву администратору, чтобы тот вызвал хорошего слесаря… Надо было открыть Володину квартиру – а там был американский замок, который и взло мать-то было очень сложно…»

Назад в Москву Высоцкий летел в одном самолете с поэтом Андреем Вознесенским и его женой Зоей Богуславской. Последняя вспоминает:

«Мы возвращались из Адлера после отпуска, когда неожиданно в салоне лайнера объ явился Высоцкий. Рубаха навыпуск, на плечах что-то типа шарфа, в руках дорожная сумка на „молниях“ с еще не оторванными этикетками. Не было фирменной куртки с лейблами, кото Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

рую он не снимал, – подарок Марины. После их женитьбы Высоцкий начал одеваться в доро гие, со вкусом подобранные вещи… Перехватив мой взгляд, разводит руками: „Обокрали до нитки, вот осталось то, что было на мне“. – „Где?“ – „В гостинице. Спешил на съемку, вещи в номере развесил, чтобы проветривались. Вернулся – все подчистую вымели“. – „Ничего себе! Подобрали ключи к замку?“ – „Оставил окно распахнутым. Так представляете, влезли на пихту и через окно крючком все отловили. Сама куртка еще полбеды. – Губы и глаза сжимаются в щелочку. – Но в ней – весь набор ключей: от квартиры, машины. Как домой попасть? „Мерседес“ бросил в аэропорту, чтобы поскорее добраться на репетицию. Там двери на такой сложной секретке, что ни один слесарь не отомкнет. Но я их разочарую, выход нашелся“. – „Какой же выход? Может, поедешь к нам?“ – спросил Вознесенский. „В аэро порту ждут „ребята“, эти любой сейф вскроют“.

Когда мы входили в зал прилета, к Володе шагнули два скуластых широкоплечих детины, которые резко отличались от потока обычных пассажиров…»

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ КОМУ ДРУГ, КОМУ – ВРАГ 29 августа Высоцкий приехал в Минск, чтобы снова дать там несколько концер тов. Причем он здорово перепугал организаторов: до начала концерта оставались считаные минуты, зрители уже сидели в зале, а Высоцкого все не было. И когда в голову устроителей стали приходить самые мрачные мысли, в этот миг к зданию «БельНИИгипросельстроя»


подкатил «Мерседес» из которого вылезли Владимир Высоцкий и Валерий Янклович. Кон церт начался точно в назначенное время – в полшестого вечера.

На первом концерте зал был заполнен не полностью, было опасение, что Высоцкий может не приехать, поэтому билеты распространялись только среди сотрудников института.

Но когда все встало на свои места, в продажу были брошены все билеты на второй концерт – в 19.30. И они разлетелись вмиг. Высоцкий был в ударе и готов был петь хоть до утра.

Но организатор концертов – Лев Лисиц – его ограничил во времени – завтра был будний день, всем надо было идти на работу. Концерт закончился в 21.30. После чего Высоцкий, Янклович и Лисиц на «Мерседесе» артиста отправились в гостиницу «Беларусь».

Оставив «мерс» на стоянке, они пешком направились к гостинице. И тут Высоцкий спросил Лисица: «Лев, где можно взять бутылку коньяка?» Тот сначала опешил, вспомнив, во-первых, июньские приключения Высоцкого, во-вторых – что завтра концерт. Но Высоц кий, увидев замешательство спутника, успокоил его: «Ты не думай, что я собираюсь напи ваться. Но мне действительно нужно выпить сто – сто пятьдесят граммов коньяка». Тогда Лисиц его удивил: «Коньяк есть у меня». – «Как у тебя? Где?» – «В портфеле. Дело только за закуской».

Закуску нашли быстро: Лисиц зашел в магазин напротив, где его хорошо знали, и при обрел приличный набор деликатесов. Из магазина они направились прямиком в гостиницу.

31 августа Высоцкому внезапно сообщили, что в Минске его концертов больше не будет. В тот день с утра организаторов этих выступлений – секретаря парторганизации института, председателя месткома, председателя первичной организации общества книго любов – вызвали в горком партии, где приказали все последующие выступления Высоцкого отменить. Оказывается, в горкоме до сих пор не знали о приезде популярного артиста, а это по тем временам считалось ЧП – концерты без визы партийных органов! Говорят, органи заторов «заложил» сантехник, работавший в НИИ без году неделя и имевший какой-то зуб на начальство.

Вспоминает Вера Серафимович: «Завотделом пропаганды горкома Яськов и некая дама из горкома начали нас ругать: как, мол, вы посмели приглашать этого антисоветчика в Минск? Дескать, он поет только тогда, когда напьется, и все в таком духе. Я не выдержала и сказала:

– Почему вы так говорите? Высоцкий представлял театральную честь нашей страны за рубежом, привозил оттуда призы и награды. Да разве антисоветчика будут выпускать за границу? Свой первый концерт он посвятил Дню освобождения Минска. Какой же он анти советчик? У нас пленка есть.

Тут они ухватились за мои слова и послали нашего парторга за этой пленкой. Пока он ездил за ней, из горкома позвонили в институт и приказали вывесить объявление о болезни Высоцкого и отмене концерта.

А в это время Высоцкий, не дождавшись нашей машины, приехал в институт на своей.

Надя Зайцева была в неведении и полной растерянности. Высоцкий говорит: «Запускайте Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

людей в зал, я буду петь бесплатно!» Надежда ему объяснила, что основные организаторы концерта находятся в горкоме партии и двери в актовый зал заперты…»

Вспоминает Юрий Заборовский: «Янклович прибежал и сообщил, что на стене объ явление висит, что концерты отменяются в связи с болезнью. Высоцкого буквально передер нуло. Он как бы меньше стал на несколько сантиметров, сгорбился. Потом резко произносит:

– Кто болен? Если кто болен, пусть лечится! А я буду петь! Пусть откроют зал! Не хотят – я сейчас выйду на улицу и буду петь там!..

И выскакивает на крыльцо.

Дальше происходит на первый взгляд неожиданный поворот событий. Откуда ни возь мись, «случайно» появляются двое в милицейской форме с большими звездами – в чине полковника или подполковника. Подходят к Высоцкому и начинают уговаривать:

– Владимир Семенович! Мы вас так любим! Владимир Семенович, вы наш всеобщий любимец. Пожалуйста, не волнуйтесь… Тут возникли некоторые проблемы… Вот сейчас разберутся, и вы будете петь. Не выходите на улицу, успокойтесь… Через какое-то время толпа рассосалась. Высоцкий, Янклович и две девушки сели в «Мерседес» и поехали. Зайцев, Фрайман и я – за ними на машине Зайцева. Около гостиницы «Минск» все вышли, еще немного постояли, поговорили… – Ну что это такое? – сказал Высоцкий. – Я в Минске выступать больше не буду! Все какие-то скандалы со мной здесь!… Когда мы уехали, они зашли в гостиницу, но пробыли там недолго: выпили сока, пого ворили… Вдруг Высоцкий говорит:

– Я хочу петь! Мне надо спеть!

Они сели в машину и долго ездили по городу. В одно место, в другое, в третье… Ни одного знакомого так и не нашли.

Высоцкий все говорил:

– А где те ребята, которым я обещал спеть? Давайте поедем куда угодно, я хочу петь!

Мне надо спеть!

Они пытались позвонить нам, но все напрасно. Нас никого не было дома. Потом они заезжали и к актерам знакомым, и к киношникам… Но так и не нашли, где можно было бы спеть…»

Вспоминает В. Серафимович: «Меня с Лисицем после горкома на разных машинах отвезли в городской отдел милиции и продержали там до половины двенадцатого ночи.

Высоцкий позвонил мне домой, трубку подняла дочь. Он оставил гостиничный номер телефона, а жил он в гостинице «Беларусь», и сказал, чтобы я позвонила в любое время, как только появлюсь. Когда я приехала домой, то тут же набрала его номер. Коридорная ответила, что Высоцкий ждал звонка, но пятнадцать минут назад собрался и уехал на своей машине в Москву…»

Отметим, что срыв концертов Высоцкого в Белоруссии по приказу «сверху» был по сути исключительным случаем в тогдашней карьере нашего героя, у которого в других местах все шло как по маслу. Но этот случай был и симптоматичный. До этого Высоцкий в Белоруссии больших концертов никогда не давал, хотя с этой республикой у него были свя заны приятные воспоминания: он немало сотрудничал с «Беларусьфильмом». Но это было еще в 60-е годы, когда слава Высоцкого только набирала свои обороты. А в 70-е его имя в партэлите республики, где, как мы помним, державников всегда было больше, чем в дру гих союзных республиках, уже вызывало стойкие антисоветские ассоциации, поэтому ни о каких его концертах там и речи быть не могло. Тем более на фоне скандала с «Метрополем», вновь обострившим конфликт либералов и державников в «верхах». А главой Белоруссии Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

тогда был Петр Машеров, который считался симпатизантом «русской партии» в Политбюро.

Поэтому белорусский скандал с Высоцким был вполне закономерен.

Идентичная белорусской ситуация сложилась для Высоцкого в Ленинграде, где он тоже фактически стал персоной нон грата. А ведь этот город долгое время был для него вто рым домом, и он часто приезжал туда с концертами, выступая в Домах культуры, школах и институтах. Однако с воцарением в Ленинграде еще одного симпатизанта «русской пар тии» Григория Романова (лето 70-го) Высоцкому в городе на Неве становилось все более неуютно. В итоге со второй половины 70-х он практически прекратил давать там концерты, наезжая туда лишь в редчайших случаях.

Между тем если в Белоруссии и Ленинграде Высоцкий был объявлен высшими вла стями персоной нон грата, то, например, на Украине он всегда был желанным гостем. При чем так было и при П. Шелесте, и при новом руководителе республики В. Щербицком (с 1973-го). Спрашивается, почему, если Украина считалась такой же славянской республикой, как и соседняя с ней Белоруссия? Однако именно что считалась – на самом деле на Украине были очень сильны централистские тенденции, которые все дальше уводили эту республику от Центра. А тот вместо окрика ей всячески в этом потворствовал, поскольку украинская группировка в высших органах власти СССР была одной из самых влиятельных (ее назы вали «днепропетровской», и лидером ее был сам Брежнев).

Например, когда во второй половине 70-х решался стратегический вопрос о разме щении сети экспортных газопроводов на западе СССР, в верхах схлестнулись две груп пировки, о которых речь у нас уже шла: косыгинская, или русско-белорусская (Косыгин, Мазуров, Машеров, Катушев и др.), и брежневская, или украинская (Брежнев, Подгорный, Кириленко, Черненко, Тихонов, Щербицкий и др.). Первые предложили принцип «равных возможностей» – то есть равномерное распределение этой сети по территории трех респу блик: Белоруссии, Украины и Молдавии. При этом учитывался такой важный фактор, как километраж, – через Белоруссию вести трубы на Запад было ближе. Однако в этом споре верх одержали «украинцы», которые добились того, чтобы свыше 70% (!) протяженности сети экспортных газопроводов на западе СССР было размещено на Украине. Естественно, сделано это было не случайно, а чтобы дать Украине лишнюю возможность наполнять свой бюджет экспортными вливаниями. Чем это обернется в скором будущем, мы знаем: Украина теперь отнюдь не дружественное нам государство (в отличие от Белоруссии), и проложенные там в советские годы газопроводные трубы служат уже не целям укрепления дружбы между братскими славянскими народами, а являются средством раздора и давления на Россию.

Возвращаясь к Высоцкому, заметим, что его частые приглашения с гастролями на Укра ину вытекали все из той же стратегии Киева насолить «москалям» – то есть «русской пар тии», которые числили либерала Высоцкого среди своих идеологических оппонентов. То есть украинские верха исходили из принципа: враг моего врага – мой друг. Так было, как уже говорилось, при П. Шелесте, так осталось и при В. Щербицком.

Кстати, подобным образом поступила не только Украина, но и ряд других советских республик. Например, Грузия. Руководил ею с 1972 года либерал Эдуард Шеварднадзе, за успешной карьерой которого стоял не кто иной, как Юрий Андропов. Во многом именно благодаря его стараниям грузинский лидер в ноябре 78-го стал кандидатом в члены Полит бюро (всего через 6 лет после того, как возглавил республику!), а другой андроповский про теже – Михаил Горбачев – добился поста секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Так Андропов приближал к трону верных ему людей, кто в скором будущем должен был помо гать ему вершить либеральную перестройку.

Именно при Шеварднадзе Грузия стала одним из оплотов либеральной фронды среди советских республик – этакой «политической „Таганкой“. Либералы из Центра всячески поддерживали Грузию практически во всех ее реформах: начиная от экономики и политики Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

(первая шла по пути все большей капитализации, вторая – по пути обособления от Цен тра, что выражалось в том числе и в крайней русофобии, когда число русских в республике стало сокращаться: например, в грузинском партаппарате их практически вообще не было – выжили) и заканчивая культурой. Так, когда поздней осенью 78-го киношные державники из Москвы попытались устроить обструкцию грузинскому кинематографу за его демонстра тивную аполитичность, московские либералы как один бросились на защиту грузинских и в итоге выиграли сражение. И спустя год – осенью 79-го – пригласили к себе с гастролями «Таганку», устроив ей не менее теплый прием, как это в свое время делал на Украине таган колюб П. Шелест.

Отметим, что эти гастроли проходили в период, когда либералы предприняли мощ ное давление на советские верха сразу по нескольким направлениям. Так, именно тогда исключенных было «метропольцев» – Ерофеева и Попова – решили восстановить в штате Союза писателей. Об этом 6 сентября им сообщил руководитель Московского отделения СП Феликс Кузнецов.

Еще одним следствием этого давления стало прекращение публикации в журнале «Наш современник» романа Валентина Пикуля «У последней черты», где речь шла о послед них месяцах жизнедеятельности царского режима и влиянии на него царского фаворита Гри гория Распутина. Суть этого романа весьма точно обрисует М. Геллер:

«После смерти Александра III, – рассказывает Валентин Пикуль, – человека симпатич ного, „отчаянного русофила“, к власти приходит его сын Николай II, который подпадает под власть своей супруги немки, а ее забирает в свои руки – через Распутина – „кагал финан совой олигархии“, „дельцы сионистского мира“, „банкирский кагал“, „сионистская шайка“.

Никогда еще в советской литературе с таким смаком не произносилось слово „кагал“…»

Как мы помним, это же слово однажды фигурировало и у героя нашего повествования – Высоцкого, в песне 73-го года «Товарищи ученые…»:

…А то вы всем кагалом там набросились на опухоль, Собак ножами режете, а это – бандитизм… Короче, сравнение брежневского режима с последним романовским (что тот и другой управлялись кагалом) у Пикуля было настолько очевидным, что это напугало многих в вер хах. Поэтому публикация романа в сентябре 79-го была запрещена (она длилась с апреля), после того как заинтересованные лица переговорили с Брежневым. Он легко поддался этому давлению, поскольку не хотел портить перед Западом ни свой собственный имидж (там намечались к выходу его мемуары, и первыми в этом деле подсуетятся французы – воспо минания советского генсека выйдут в том же сентябре в издательстве «Ашетт»), ни имидж своей страны в целом (в те дни руководители ведущих стран Западной Европы стояли перед сложной дилеммой: размещать у себя американские ракеты «Першинг» или нет).

Именно в это время в Грузию и приехала «Таганка» – гордость и краса советской либе ральной интеллигенции.

Высоцкий приехал туда отдельно от своего театра – 10 сентября. Но перед самым вылетом в Грузию с ним приключилась забавная история. Вот как об этом вспоминает Бабек Серуш:

«Тогда в Союз приехал мой дядя, и мы вместе должны были лететь в Тбилиси. Володя заехал за мной в Бюро, а я не стал ничего особенно объяснять своему дяде: „Знакомься, это – мой друг… Он подвезет нас в аэропорт“. Я почему-то думал, что наш рейс из Внукова… Володя все время меня поторапливал, а я говорил: „Да ладно, успеем“. И когда мы сели в машину, выяснилось, что самолет вылетает из Домодедова. Володя начал гнать… И его останавливает сотрудник ГАИ – сразу же узнал Володю:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

– А, Высоцкий… Автограф!

– Мы опаздываем. Если сделаешь «зеленую волну» – дам автограф!

«Гаишник» передал по рации, и Володя до аэропорта гнал, как сумасшедший… Реги страция уже закончилась, Володя схватил наши чемоданы, и мы побежали прямо к трапу.

А мой дядя спрашивает:

– А кто он тебе? Ему все можно?

– Ну, как тебе объяснить… Володя здесь такой популярный, как Фрэнк Синатра в Аме рике.

– И он тащит наши чемоданы?!

И дядя сам схватил эти чемоданы…»

О гастролях «Таганки» в Тбилиси вспоминает В. Смехов:

«Власти вдруг взяли и отпустили „Мастера и Маргариту“ на гастроли в Тбилиси (да не „вдруг“, а потому что лично Шеварднадзе попросил, а московские либералы взяли под козырек. – Ф. Р.). Осень, фрукты, великий город, страсти-мордасти с выбиванием дверей во Дворце спорта профсоюзов. Первый секретарь республики едет на «Мастера». Трижды его заворачивают назад: «Извините, товарищ Шеварднадзе, зал не готов, за вашу безопас ность не ручаемся…» Целый час мы ждали на сцене сигнала к прологу. Так и не справились чекисты со своим народом. Публика в креслах и молодежь в проходах… Не то что вождю – яблоку негде… присесть. В Тбилиси – и счастье, и дружба, и юмор без предела. Везет меня шофер такси: «Куда? Туда-то? Ага, вы из „Таганка“-театра? Ага! Друг! Будь другом, достань билет! Какой-ни-любой! За любую цену – хочу эту увидеть… вашу „Маргаритку“! Где жен щина с голой спиной даете, помоги, друг!»

Высоцкий в Тбилиси чередует игру в спектаклях с концертами. Последние он начал давать 11 сентября, выступил дважды в НИИМИОНе. Три дня спустя он съездил в Пяти горск, где дал интервью тамошнему телевидению (отрывок этой записи сохранился до сих пор).

Вспоминает В. Перевозчиков: «В 10 часов утра приезжает Высоцкий вместе с Рим мой Васильевной Тумановой (она работала диктором) и Вадимом Ивановичем Тумановым.

Римма Васильевна знакомит нас. И пока настраивают камеры, ставят свет – примерно пол часа мы разговариваем.

Владимир Семенович рассказал, как его записывали на мексиканском телевидении:

«Светильников было еще больше, чем у вас, но было абсолютно не жарко…»

(Через пятнадцать минут репетиции – вернее, прикидок: свет, микрофоны, кресла, – стало так жарко, что Вадим Иванович поехал за другой рубашкой для Высоцкого…) Заходим в студию, начинаю волноваться, – первое, неудачное вступление… Режиссер Лариса Шапран говорит по «громкой связи»: «Валера, может быть, ты начнешь по-француз ски?»

Высоцкий: «Давайте еще раз».

– У нас в студии человек, которого не надо представлять, – Владимир Высоцкий… И пошли вопросы из анкеты Достоевского… Разумеется, заранее вопросы мы ему не говорили – Высоцкий реагировал, размышлял прямо в студии.

Запись окончена – автографы, фотографии на память. Высоцкий говорит:

– Ну, ребята, вам молоко за вредность надо давать – в такой жаре работаете.

Примерно через час еще раз набираю номер Тумановых, трубку поднимает Высоцкий:

– Владимир Семенович, продиктуйте ваш адрес – мы вышлем гонорар.

– Ничего этого не надо. Буду счастлив, если передача будет в эфире.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне»

Передача была показана всего один раз (октябрь 1979) по второй программе Пятигор ского телевидения. Через год видеозапись этого интервью будет стерта. Но это уже другая история…»

В тот же день, 14 сентября, в «Останкине» руководство Гостелерадио принимало фильм «Место встречи изменить нельзя». Среди принимающих был и высокий чин из союз ного МВД, который заступил на это место вместо скончавшегося чуть больше месяца назад генерал-лейтенанта Константина Никитина. Говорухин решил извлечь из этого пользу: когда после просмотра на него обрушились с претензиями – мол, и Жеглов у тебя на урку похож, и настоящих урок на экране много, – он заявил, что предыдущий консультант все увиденное одобрил. Но этот трюк не прошел. Новый проверяющий хлопнул рукой по столу и изрек:

«Ну вот пусть Константин Иванович и принимает!» Встал и ушел. Руководство ЦТ оста лось в недоумении: картина, с одной стороны, не принята, с другой – не запрещена. Решили малость обождать – вдруг ситуация прояснится.

15 сентября Высоцкий опять был в Тбилиси и дал целых три концерта в рамках спек такля «В поисках жанра»: во Дворце спорта, в ТНИИСГЭИ и НИИ пищевой промышленно сти. В течение следующих трех дней им были даны там же еще четыре концерта (по одному в день). Во всех компанию нашему герою составили его коллеги по «Таганке»: Валерий Золо тухин, Вениамин Смехов, Дмитрий Межевич. Отметим, что аншлагов на этих выступле ниях не было, даже несмотря на присутствие на афишах фамилии Высоцкого. Когда арти сты поинтересовались у местных, что случилось, те объяснили, что ДС вообще никогда не пользовался у тбилисцев популярностью.

В то время как в Грузии «Таганка» и Высоцкий чувствуют себя как дома, в Белоруссии продолжаются разборки по факту недавних (августовских) концертов героя нашего пове ствования. Помимо партийных органов, к делу там был подключен ОБХСС, который завел уголовные дела на организаторов концертов. Их обвинили в том, что они организовали неле гальные выступления Высоцкого и присвоили себе значительную долю выручки (певцу за концертов перепало около 2 тысяч рублей). 18 сентября был арестован один из организато ров этих концертов по линии общества книголюбов – уже упоминавшийся Лев Лисиц. Суд затем приговорит его к 8 годам тюрьмы. Как вспоминает В. Серафимович:



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.