авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«АСТ, 2005 ISBN: 5-17-027461-0, 5-9660-0913-9 FB2: “traum ”, 06 July 2009, version 1.1 UUID: EF867EA3-6C7B-4BB8-89CA-913A1E9B65D5 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Анна-Мария помотала головой, потом всё-таки взяла бокал. Шампанское оказалось так себе: дома она привыкла к настоящему земному напитку, благо родители могли себе это позволить. Но это всё-таки было холодное шампанское, и она допила всё до дна.

— Спасибо. Я думала, что умру в той комнате, — просто сказала девочка.

Оскар пожал плечами.

— Я решил так: если ты выживешь, я не стану тебя убивать. Когда я после прыжка зашёл к тебе, ты дышала. Я вколол тебе снотворного и заморозил. У меня были всякие дела, а ты могла опять сделать какой-нибудь фокус.

Девочка попыталась разжечь в себе ненависть к сидящему у её постели мужчине. Ничего не получалось: мешало подлое, постыдное, чисто физиологи ческое чувство благодарности. Благодарности к человеку, который мог её убить, имел повод убить — и не убил.

Вместо этого он предпочёл убить всех своих подданных.

— Сначала я обработал мясо, которое ела гвардия и служба безопасности, — рассказывал тем временем Оскар как ни в чём не бывало. — Потом доба вил то же вещество в еду из системы очистки. Им же я отравил воду. Эта штука начинала действовать примерно через сутки, и довольно медленно. Гу маннее, конечно, было бы дать какой-нибудь быстрый яд. Но тогда мне не удалось бы отравить всех сразу.

Девочке некстати вспомнились стоны под дверью.

— Потом я обошёл все закоулки, — продолжал Оскар, — и добил оставшихся в живых. Тепловой пистолет — хорошая штука. Он почти разрядился, но всё ещё работает. А мне пришлось ещё вскрывать дверь рубки. Дальше было просто. Разблокировал двигатели и прыгнул подальше. Зато теперь нас ни кто не найдёт. Ну, если мы сами этого не захотим… Ты как себя чувствуешь?

Анне-Марии было хорошо: вино ударило истощённой девочке в голову, и ей казалось, что она плывёт в лёгкой покачивающейся лодке. Она чуть опу стила ресницы и улыбнулась.

— Ещё трупы. Две тысячи трупов. У меня было два робота-уборщика, и от обоих мало толку. У меня ушло больше месяца на то, чтобы просто прибрать за собой. Ещё пришлось почистить склады. Прикончить всех, кого я заморозил раньше. Очень жалко девочек из гарема, но мало ли что. Тебе хорошо?

Сейчас будет лучше.

Он щёлкнул тумблером, и медицинский робот чуть изменил состав прокачиваемой жидкости, добавив в кровь Анны-Марии эндорфинов. По тому, как посветлели её глаза, Оскар понял, что это сработало.

— Ну, и ещё кое-какие мероприятия. У меня там на холодке лежали старые знакомцы из бывшего экипажа… — он мечтательно улыбнулся. — При шлось ими заняться по-быстрому. Этот мерзавец Йорве так орал, когда я его засунул в кислотный бак. Зато я получил его череп очищенным. А педику я отрезал… впрочем, ладно. И кстати о приятном: давай-ка ещё немножко.

Он переключил тумблер ещё на одно деление, добавляя эндорфинов.

— У меня были две возможности, — он перешёл к главному. — Я могу начать всё сначала. На складе есть ещё восемнадцать тысяч брёвен, так что поле для экспериментов обширное. С другой стороны, я подумал вот о чём. В конце концов, цивилизация — не такая уж плохая штука, если у тебя есть деньги.

Я никогда не был миллионером, и не прочь попробовать. Поэтому я связался с твоим братцем и передоговорился с ним насчёт сделки. Отвратительный тип. Он извёл меня своим упрямством в денежном вопросе. С тобой он был куда податливее.

— Ты продал корабль? — слегка удивилась Анна-Мария. Она поняла, что деньги от неё ушли, но сейчас ей это было безразлично. Главное — она жива… — Да. За ту же цену. За четыре миллиона. Кстати, этот трюк со спутниками-анонимайзерами меня впечатлил. Я с трудом разобрался разобрался, как оно работает. А эта душка Гортензий пытался сканировать сигнал… Знаешь, я решил выделить тебе небольшую премию. Сто тысяч. За свежую идею, су лящую перемены в жизни.

Анна-Мария снова испытала то же чувство постыдной благодарности. Этот мужчина её не убьёт и даже даст немножко денег. Сто тысяч — этого хва тит, чтобы начать свою игру… Впрочем, сначала надо как-то выбраться отсюда. Желательно не вместе с транспортом: неизвестно ещё, кто там стоит за Гортензием и зачем он его приобретает. Интересно, а что будет делать этот тип? Неужели дожидаться корабля с ловушкой? Нет, он не настолько глуп. На до будет пристроиться в его лодку — по крайней мере, пусть довезёт до ближайшей пристани. Хм, а может быть, губастик всё ещё влюблён в неё? И ждёт обычной женской благодарности? В таком случае болвана можно раскрутить на деньги… — Сто тысяч? — начала она капризным голосом. — Какой ты жадный… Оскар молча ударил девочку по губам.

— Й-й-ё, — взвизгнула та от неожиданной боли. — Поняла, — добавила она на всякий случай. — Только не отбирай у меня денег. Лучше побей. Или да вай потрахаемся. Только когда я немножко оклемаюсь, ладно?

Кралевский усмехнулся.

— Ты никак не поймёшь, зачем ты мне нужна? Ты мне не нужна. Точнее… нужна, но не за этим. Можно назвать это суеверием. Или внутренним чув ством. Или интуицией, будь она неладна. Но мне почему-то кажется: если я отпущу тебя, то сделка пройдёт нормально и я смогу улететь отсюда. С деньга ми. Я, конечно, посмотрю, чтобы ты не делала глупостей. Ладно. Лежи, отдыхай.

Он встал и вышел, не закрыв дверь. Запираться было не от кого.

— Я не буду делать глупостей, — пообещала Анна-Мария куда-то в пространство.

*** Со стороны корабль казался похожим на незаточенный карандаш: длинный ребристый цилиндр с тупыми концами. К нему медленно приближался маленький кораблик, окутанный мерцающим коконом силовой ловушки. Наконец, он прилепился к одному из торцов и ярко засветился. Кокон распра вился в пустоте и оплёл большой цилиндр.

Анна-Мария рассеянно подумала о карандашах. Интересно, а губастый знает, что такое карандаш? Вряд ли… — Ты знаешь, что такое карандаш? — спросила она Кралевского.

— Знаю. Такая фигня, чтобы писать на твёрдом, — процедил сквозь зубы Оскар. Он был занят: раз за разом посылал запрос в «Первый Межсистемный Банк».

— Счёт заблокирован, — пожаловался он, наконец. — Но ведь они уже захватили корабль? В чём дело? Они нас кинули?

— Подожди ты, — досадливо поморщилась девочка. — Они-то уже распорядились разблокировать счёт, просто банк ещё не обработал запрос. Или не проверил. В любом случае, от нас тут уже ничего не зависит. Сиди, жди.

— Ну, допустим, — Кралевский немного успокоился. — Что ты там говорила про карандаши?

— Ты видел когда-нибудь настоящий карандаш? Деревянный? С грифелем внутри?

— Я знаю, что это такое. Читал, во всяком случае.

— Наш корабль похож на карандаш.

Кралевский без интереса посмотрел в иллюминатор.

— Никогда не думал о том, как он выглядит снаружи… Интересно, что они будут делать, когда найдут все эти трупы?

— Кто? «Галактис» внутрь не полезет. А покупатель… Если это всё-таки мой братишка — просто выкинет.

Оскар и Анна-Мария находились в спасательном боте. Каюта была крошечной: почти всё свободное пространство занимали установки межпростран ственной связи, аварийные запасы еды, энергии и кислорода, а также удобства: пластиковый пакет для водных процедур, крохотный унитаз с искус ственной гравитацией и двухкамерная анабиозная установка. Грузовой отсек тоже был забит — там лежали кое-какие предметы, который Оскар показы вать девочке не собирался. В общем-то, места оставалось ровно столько, чтобы один человек мог устроиться за пультом, а второй — смотреть ему через плечо.

На экране загорелась надпись: «Подтверждение запроса». Кралевский, тут же позабыв обо всём, склонился над клавиатурой и возбуждённо засопел.

— Ага, вот они, денежки. Три миллиона девятьсот восемьдесят шесть тысяч шестьсот три кредита, — огласил он конечную сумму. — Мой второй зара боток. Первый был меньше. Пятнадцать монет. Как-никак, прогресс налицо. Ну, куда тебе переводить твою сотню?

— Это сложно… Давай я сама?

— Нет уж. Я бы и на минуту не оставил бы тебя наедине со своими деньгами. Говори, куда.

— Для начала — на тот старый счёт в «Галактическом». А дальше я разберусь.

— Хорошо.

Оскар осторожно нажал несколько клавиш, потом аккуратно закрыл сессию связи.

— Ну вот. Теперь ты богатенькая маленькая сучка. Можешь купить себе плюшевого мишку.

— Богатенькой я ещё буду, и довольно скоро. У меня вообще-то есть ещё деньги. То, что удалось спрятать от маменьки… — Ферминале-младшая заду малась — видимо, вспоминала содержимое каких-то своих тайных закромов и пути к ним. — Ну да ладно. Так ты меня подвезёшь до ближайшей систе мы?

— Подвезу. Ребятам с «Галактиса» всё равно, сколько нас на борту… А вот и они, кстати. Легки на помине.

В иллюминатор рыбкой вплыл ещё один кораблик, побольше.

— Это за нами. Нас доставят на BW712IV. Это такая планетка возле Альфы Единорога. Средней паршивости место, зато оттуда можно задёшево добрать ся хоть до Земли. Но на Землю мне не надо. Да и тебе, наверное, тоже… Всё, нам пора. Давай, детка. Счастливо.

— Не забудь меня оживить там, на месте.

— Я скажу ребятам из «Галактиса», чтобы они тебя разморозили.

— Значит, мы больше не увидимся?

Кораблик приближался к боту, гостеприимно помигивая хвостовыми огнями.

— Я всё хотела тебя спросить, — решилась девочка. — Два вопроса. Что ты сделал с тем китайцем? Убил?

— Нет, — Кралевский помрачнел. — Я не собирался его убивать. Просто запер.

— И он умер от голода?

— Если бы. Он покончил с собой. Воткнул себе в шею какую-то иголку. И умер.

— Он что-нибудь оставил?

— Записку, — неохотно ответил Оскар. Он не стал объяснять девочке, что записка была написана иероглифами, и он её выкинул, не пожелав возиться с дешифровкой. Предсмертные излияния старика, в чём бы они не заключались, Кралевского не интересовали. Зато его голову он взял с собой, вместе со всей коллекцией. Это был первый человек, который изменил ему — и сам покарал себя за это.

— Понятно.

— У тебя был какой-то второй вопрос.

— Всё-таки… Всё-таки, почему ты не убил меня? Ты что-то говорил про свои суеверия, но я не поняла.

— Это, наверное, суеверия, но не мои, — Оскар задумался. — Есть такое чувство… В общем, ты сильный враг, Анна-Мария, а сильных врагов нельзя уби вать просто так. Хотя бы для того, чтобы их место не занял враг ещё сильнее… Тебе этого сейчас не понять. Это интуиция власти, если хочешь.

— Фигня, — девочка сморщила носик. — Власть — это когда есть деньги.

Кралевский вздохнул.

— Нет, крошка, это разные вещи. Это надо чувствовать. Но я всё равно хочу попробовать деньги на вкус. Ладно, теперь это уже не имеет значения. Сей час они нас втянут. Счастливо.

— Счастливо.

Дверца анабиозной камеры захлопнулась. Смотровое окошечко тут же начало затягивать инеем.

Корабль «Галактиса» подошёл совсем близко. Левый борт корабля медленно раздвинулся, обнажив тёмный провал. Силовое поле потащило бот в от верстую пасть грузового люка.

Оскар ещё раз просмотрел показания приборов. Проверил, надёжно ли заперт потолочный люк. Открыл дверцу соседней камеры. Лёг в криогенную ванну, устроился поудобнее, подключил устройства, настроил таймер — и провалился в ледяной сон.

IX ПВо-первых, онследы. основанийпосле того,того, корабль «Галактиса» выбросил его бот в окрестностяхнад тем, а BW712IV — Кралевский занимался тем, ервое время — где-то полгода как системы что заметал не без опасался что покупатели корабля вполне способны задуматься не вернуть ли им четыре миллиона об ратно. Во-вторых, отдельную проблему представлял личный биочип с накрученной на неё информацией. Правда, Кралевский был практически уверен, что после прекращения поисков пропавшего транспорта его личный номер был стёрт из оперативных баз: число разыскиваемых людей в Галактике и без того исчислялось сотнями миллионов, и полиции всех солнц и планет охотно пользовались любым поводом почистить эти списки. Однако, на ка ких-то информационных кладбищах эти данные всё-таки лежали — и кто-то мог их поднять. Кралевскому же нужна была безопасность. Что означало:

необходим новый чип.

Впрочем, даже если бы он засомневался в необходимости подобной операции, назад хода не было: свой собственный чип он привёл в негодность ещё на корабле, при помощи медицинского робота. Это заняло у него неделю работы — устройство упорно не хотело нарушать закон — и кучи нервов. Тем не менее, микросхема внутри его тела была необратимо разрушена. Что зафиксировал бы первый же космопортовский сканер.

Поэтому он не стал торопиться с посадкой на планету. Зависнув в нейтральной зоне, за пределами сферы действия законов системы, он принялся за систематический просмотр бизнес-каналов. Довольно скоро он нащупал то, что обычно называют серой зоной — область сомнительных объявлений, ссылок с намёками, и так далее. Как правило, за этими ссылками (зачастую с платным просмотром — Оскару пришлось завести для этого отдельный счёт с небольшой суммой на нём) скрывались предложения мелкого жулья: упрощённое оформление документов, налоговые махинации, консультации по де ликатным вопросам. Дальше хода не было.

Это занятие отняло у него ещё три месяца — так что пришлось докупать еду и кислород, благо вблизи транзитной планеты всё это стоило дёшево. Од нако, безвылазное сидение в крохотной кабинке, где даже сон представлял определённую проблему, стало давить ему на нервы. Кралевский чуть было не поддался искушению разморозить Ферминале-младшую, которая наверняка знала какие-нибудь особые ходы в нелегальные сферы, но вовремя напом нил себе, что ушлая девочка наверняка его подставит. И продолжил ковыряться самостоятельно.

И всё же он почти отчаялся — когда, наконец, докумекал посмотреть сведения о фирмах, специализирующихся на косметических услугах.

*** «Земное Здоровье» позиционировало себя как клинику и рекреационный комплекс вышесреднего уровня. Несмотря на это, головной офис клиники выглядел довольно-таки неказисто: нечто вроде толстого колеса, насаженного на короткую ось. Такая архитектура была отчасти оправдана местонахож дением офиса: он висел на стационарной орбите высоко над поверхностью планеты — в нейтральной зоне. Внутри оси находились генераторы Дейкст ры, позволяющие сооружению в случае крайней нужды делать нуль-прыжки на небольшие расстояния. Колесо было занято собственно клиникой, а также разного рода развлекательными заведениями. Ознакомившись с ценами на простейшие услуги, Оскар почувствовал, что дело здесь нечисто.

Первый же разговор с сотрудниками клиники — разумеется, анонимно, по межпространственной связи — превратил его подозрения в уверенность.

Как выяснилось, клиника принимала пациентов на своих, довольно нетривиальных, условиях. А именно — желающий воспользоваться услугами «Зем ного Здоровья» должен был лично посетить орбитальный комплекс и пройти некое «общее обследование», стоимость которого неприятно удивляла. При этом врачи могли отказать в дальнейших услугах без объяснения причин. Деньги при этом не возвращались. При этом желающие поправить здоровье именно в «ЗЗ», похоже, не переводились. Во всяком случае, искать счастья в других системах клиника не собиралась.

Кралевский отдавал себе отчёт в том, чем ему грозит визит в эту лавочку. Тем не менее, он бестрепетно перевёл на счёт «Земного Здоровья» первый взнос в полторы тысячи кредитов.

*** Обследование — или то, что в «ЗЗ» называли этим словом — продолжалось пять дней. За это время Оскар познакомился с местным вариантом так на зываемой «итальянской кухни» (ему не понравилось), с винным погребом (что оказалось куда интереснее), немного позанимался на архаичных силовых тренажёрах (это влетело в копеечку) и подал заявку на ряд косметических переделок.

Его заявку приняли — и, похоже, забыли о ней.

Представитель дирекции появился в тренажёрном зале, когда Оскар лежал на примитивном устройстве для сокращения мышц ног. Мышцы исправно сокращались в правильном ритме, нагоняя усталость и молочную кислоту. Кралевский уныло смотрел в потолок и размышлял, что же ему делать даль ше.

Представитель дождался окончания работы тренажёра, поздоровался, не представляясь, вежливо предложил руку, чтобы помочь пациенту сойти. Ру ка оказалась мягкая и влажная. Не такая рука, которую хотелось бы пожимать, но Оскар её всё-таки пожал. В конце концов, ему были нужны их услуги, а им — его деньги.

— Мы навели о вас справки. И просканировали ваше тело, — не чинясь, начал представитель дирекции.

— И что же вы обнаружили? — усмехнулся Кралевский.

— Как вы понимаете, ничего. Но это ничего не значит. У нашего бизнеса много конкурентов, — со значением добавил он, — иногда они используют некорректные методы. Например, обращаются к представителям неких структур, чтобы они искали у нас какие-нибудь нарушения… — Вы боитесь полиции системы? — усмехнулся Оскар. — Бросьте. Вы ей проплачиваете достаточно, чтобы они не лезли в ваши дела. С прочими орга низациями вы тоже как-нибудь договоритесь. Давайте по делу.

— Мы так и не поняли, кого вы представляете, — осторожно начал собеседник. — Ваш биочип разрушен, а ваши генетические данные и сетчатка не прописаны ни в одной известной нам базе. Я только могу сказать, что вы непростой человек. Вы управляли людьми… и многих убили.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Оскар.

— Я разбираюсь в людях, — грустно вздохнул собеседник, и Кралевский понял, что тот действительно в них разбирается. — Так вам нужен личный чип?

— Да, что-то вроде этого, — не стал скрывать Оскар. — И ещё — глубокая пластика. Мне нужно сменить лицо… и в какой-то мере тело.

— Понятно… Операция по подсадке нового чипа тривиальна, — собеседник поиграл губами, изображая работу мысли, — у нас это будет стоить где-то пятьдесят, плюс-минус туда-сюда… (Кралевский сообразил, что речь идёт о тысячах кредитов, и задумчиво кивнул.) Но нужен сам чип. Не скрою, у нас есть определённые возможности. В том числе, — со значением заметил он, — новый, чистый. Но это будет стоить несколько дороже.

— Не напрягайтесь, — Кралевский позволил себе улыбнуться, — у меня есть несколько чипов, которые меня бы устроили. Правда, они, э-э-э… их надо извлечь из материала, или как это у вас там называется?

— Мы сделали обыск в вашем боте, — пожал плечами собеседник, — и знаем, что вы везёте с собой некий багаж… можно предположить, для каких це лей. Но таких вещей мы не делаем. Погодите, погодите, — он выставил вперёд ладонь, предупреждая Оскара. — Я же не сказал, что мы не можем вам по мочь. Скажу вам по секрету: здесь, совсем недалеко от нас, висит небольшая исследовательская станция. К нашей клинике она не имеют никакого отно шения. Запомните — ни-ка-ко-го. Так вот… возможно, они взялись бы за эту работу. Я, конечно, это не могу гарантировать. Но если вы пожертвуете что нибудь на их исследования… дополнительно… — Семьдесят, — предложил Оскар.

— О нет. Научные исследования сейчас очень дороги. Сто.

— Я прилетел к вам со своими чипами. Вам нужно только провести операцию. Присадить мне эту штуку в голову. И вы хотите за это содрать с меня стольник? — нахмурился Кралевский.

— Но вам же понадобится стереть этот чип? В нём же есть данные о конкретной личности?

Кралевский ухмыльнулся.

— Почему же стереть? Та конкретная личность меня вполне устраивает. Теперь давайте о теле. Мне хотелось бы… — Понимаю. За трансформацию лица и тела — четыреста пятьдесят тысяч. И здесь мы не торгуемся.

*** Голова, лежащая в медицинском боксе, когда-то принадлежала некоему Ввагру Паргентуму, он же единица груза номер 19972. Оскар в который уже раз с интересом рассматривал это лицо — глубоко посаженные глаза, тонкий нос, почти незаметная полоска губ. Длинные чёрные волосы с ледяной про седью и совершенно седая борода. Судя по всему, покойник был интересным человеком.

Впрочем, это-то Кралевский знал доподлинно. Перед тем, как остановить на нём свой выбор, Оскар внимательнейшим образом изучил его документы.

Как выяснилось, номер 19972 имел приблизительно тот же биологический возраст, что и Оскар — сорок четыре года. Но вот попал в морозильник он до вольно-таки давно — целых сто тринадцать лет назад.

Его местом жительства была система, проходящая в современных реестрах под номером FC1XZI. Миры запредельно низкой категории F называли ещё «проваленными» или «схлопнувшимися». Как правило, это были системы, дальнейшая эксплуатация которых оказывалась невозможной. Такое случа лось — например, после планетарной катастрофы, истощения основного ресурса, и так далее. В таком случае всё уцелевшее население проходило сквозь анабиозные камеры и выбрасывалось на орбиту, ждать своей участи. Рано или поздно какая-нибудь помощь приходила.

FC1XZI, однако, была совершенно особым случаем.

Маленькая планетка не имела своего солнца, да в нём и не нуждалась: её прекрасно освещал центр Галактики. В покрывающих планету водах жили какие-то неприхотливые водоросли, кое-как нагнавшие планетёнке кислородную атмосферу. Когда-то над гладью вод возвышался единственный остров, на котором стояла главная достопримечательность планеты — монастырь Крестоносного Ордена имени Святого Тела Христова, или, проще говоря, свято тельцев.

Так называемые святотельцы, они же крестоносцы, формально относились к сайнс-христианам, верующим в то, что Иисус на кресте своей волей ввёл себя в состояние анабиоза, а через трое суток вышел из него и тем самым дал повод для рассказов о Воскресении. Такие взгляды считались вполне респек табельными и даже научными. Их придерживались — разумеется, неофициально — даже некоторые высшие иерархи Объединённой Церкви Христа.

Некоторые радикалы, однако, шли дальше: они утверждали, что никакого Вознесения не было, а вместо этого Господь наш Иисус Христос снова впал в анабиоз, выход из которого и ознаменует второе пришествие. Святотельцы же представляли самое крайнее течение, согласно которому тело Иисуса, со храняемое в криогенном саркофаге, спрятано руководством Объединённой Церкви в одном из древних земных городов — то ли в Риме, то ли в Нью-Йор ке. В целях освобождения Христа они планировали навербовать по всем системам обитаемой Галактики сторонников, объединить и вооружить их, после чего напасть на Землю и спасти тело Господа. Этот план назывался у них называлось у них вполне традиционно — Крестовым Походом за освобождение Гроба Господня.

Всё это представляло бы очень мало интереса, но однажды в руках святотельцев каким-то образом оказалась небольшая, но вполне убедительная фло тилия боевых кораблей среднего класса. Которые умудрились добраться до Солнца и попытались атаковать колыбель человечества. Как утверждали впо следствии злые языки, к вооружению фанатиков приложил руку известный межпланетный спекулянт Ной Гогидзе, в интересах которого было чуть-чуть поколебать кредитный рейтинг Земли. По тем же слухам, из этого ничего не вышло: репутация Земли оказалась твёрдой, как скала.

Флотилия была стёрта в пыль: Земля умела себя защищать. А через какое-то время все миры, на которых действовали святотельцы, посетили с визита ми земные боевые звездолёты, после визитов которых несколько планет пришлось списать в утиль. К числу невезучих относилась и FC1XZI. После отбы тия нежданных визитёров океан планеты стал совершенно ровным — никакие острова больше не портили его поверхность.

Через некоторое время Гогидзе опять попробовал слегка надавить на Землю-матушку, на этот раз по политической линии. Поэтому командир земного боевого звездолёта, атаковавшего FC1XZI и ещё дюжину миров, в припадке позднего раскаяния дал межпространственным СМИ ряд интервью. Из кото рых следовало, что большая часть атак была произведена на совершенно мирные и никому не угрожавшие объекты и сооружения. История с монасты рём на FC1XZI была особенно вопиющей: никакого опасного оружия у монахов не было, да и быть не могло, ибо они относились к особому течению, от вергающему любое насилие и полагающее возможным воскресить Святое Тело только непрестанной молитвой… Скандал был крайне неприятным: Зем лю вообще и Объединённую Церковь в частности стали обвинять в безжалостном истреблении безобидного меньшинства.

Надо было что-то делать. Экспедиция, посланная на FC1XZI, обнаружила в глубинах океана развалины, а в них — повреждённую, но сохранившую гер метичность криокамеру. В ней лежало тело настоятеля монастыря, Ввагра Паргентума.

Тело извлекли из пучины вод, разморозили, извинились и предложили денежную компенсацию. Однако, Ввагр и в самом деле оказался настоящим фанатиком. Узнав о том, что монастырь разрушен, а монахи мертвы, он молча подписал все бумаги по поводу компенсации и отсутствия претензий, по лучил номер счёта, встал, вышел из переговорного помещения, добрался до заготовительной конторы и продал себя на переселенческий корабль. Все деньги, включая выручку за собственное тело, он тут же перевёл на счет погибшего монастыря… Свежезамороженное бревно попало в обычную партию, и, наверное, доехало бы до пункта назначения, но как раз в этот момент у переселенческой компании возникли финансовые трудности. Судно вместе с грузом было арестовано в одном из портов. Корабль конфисковали, а груз законсервировали на одном из орбитальных складов. Там тело Паргентума лежало десятилетие за десятилетием, пока пролетавший мимо корабль не взял на борт партию своего обычного груза.

Кралевский потратил два дня, чтобы разобраться во всей этой запутанной истории. Судя по сетевой информации, за прошедшие годы святотельцы — точнее, то, что от них осталось — превратились в весьма уважаемое меньшинство, к представителям которого власти любых систем старались относить ся с осторожным пиететом. Такому отношению весьма способствовали экономические успехи Ордена: бывшие крестоносцы почему-то занялись коммер цией и финансовыми операциями, и весьма преуспели в этих занятиях.

Оскару понравилась перспектива стать Ввагром Паргентумом. Он почувствовал перспективу, какие-то новые, не вполне понятные возможности, и был готов их испробовать.

Он думал обо всём этом, продолжая рассматривать бокс. Сложный манипулятор — медицинские роботы здесь были, конечно, не чета корабельному — вскрыв макушку черепа, копался в его глубинах, нащупывая драгоценный чип.

Кралевский старательно отгонял от себя неприятные мысли о том, что чип может быть испорчен или повреждён. У него, конечно, было в запасе ещё три тела, но Ввагр Паргентум был самым интересным вариантом.

Медицинский робот подхватил голову манипуляторами, поднёс к её макушке молекулярное лезвие и осторожно проделал отверстие в макушке. Мик романипуляторы закопошились в одной из половинок, выискивая в промороженном сером веществе крошечную микросхему.

Оскар знал, что где-то рядом в специальной анабиозной камере осторожно оживляют тело настоятеля — для того, чтобы тут же разобрать его на части.

Впрочем, голову тоже придётся оживлять, хотя бы ради кожи и волос. Интересно, успеет ли Ввагр Паргентум прийти в сознание и понять, что с ним дела ют? Вряд ли, конечно, но вдруг? Оскар представил себе, как отрезанная голова глупо хлопает глазами, и невольно рассмеялся. Жаль, конечно, что он не увидит этого зрелища.

— Уже пора, — раздался над ухом голос ассистента. — Снимите только халатик и вот сюда, — Оскару было указано на стандартную медицинскую кой ку.

Кралевский, кряхтя, занял место на койке. Его голову обхватили кривые лапы зажимов. Койка бесшумно поднялась, раскрылась, превращаясь в опера ционный стол.

— Не беспокойтесь, трепанации не будет. У нас своя технология. Ткани черепа размягчаются, а потом… — Кстати о черепе, — напомнил Кралевский. — Вы обещали мне сохранить череп. Мне он нужен.

— Конечно-конечно. А насчёт всего остального не беспокойтесь. Вы будете точной копией этого… этого господина, — он показал на то, что осталось от головы монастырского настоятеля. — Кое-какие ткани мы возьмём у него. Кожу, к примеру. Мы вас обтянем его шкурой, как новенькое кресло. Кости мы оставим ваши, у донора костяк был хуже. Да, заодно уж — не желаете ли увеличить пенис?

Оскар скривился: навязчивая реклама этой услуги забивала все информационные каналы, посвящённые медицине и косметике — да и не только их.

— Всё же подумайте. Сейчас мы делаем большую операцию, почему бы заодно и не это? А также увеличим чувствительность нервных окончаний в го ловке чле… хорошо, не надо так не надо, — ассистент понял, что клиент сейчас рассердится. — Не забудьте, — мстительно напомнил он, — что за обтяжку кожей вы платите отдельно от общего счёта.

— Забудешь тут. Вы меня совсем разорили этаким манером.

Ассистент кисло улыбнулся типовой клиентской шутке и включил общий наркоз. Через несколько секунд лицо Оскара разгладилось, глаза закати лись.

Щупы медицинского робота осторожно сняли кожу с неподвижного тела, пережали крупные сосуды и начали закачивать размягчающий раствор.

*** VIP-зона ресторана «Аврора» располагалась внутри оранжереи. Над столиком Оскара склоняла свои листы пальметта. Вокруг цвели розы и ещё ка кие-то цветы — с толстыми стеблями и пышными шапками оранжево-жёлтых лепестков. Под ногами была настоящая земная трава, а наверху висело ненастоящее, но довольно убедительное небо в стиле «земное лето средней полосы, вечерние сумерки».

Увы, оригинальное небо четвёртой планеты BW712IV — зелёная муть с вечно висящим посередине медным блюдечком Альфы Единорога — выглядело куда менее презентабельно, да и вечный день тоже успевал быстро надоесть. Планета вращалась очень медленно, делая что-то около двух оборотов за земной год. Собственный год планеты был невероятно долгим. Что и неудивительно для планетки, едва ползущей по удалённой орбите около красного гиганта спектрального класса K.

На седую прядь в бороде Кралевского села огромная бабочка с чёрно-оранжевыми тигровыми крыльями — фирменный знак заведения. Другая бабоч ка обосновалась на краешке тарелки с кресс-салатом.

— Во имя Тела Господня простите меня, досточтимый мастер, за вторжение в мир ваших размышлений, — патокой растеклось в ухе, — но позвольте же мне продолжить.

Оскар слегка приподнял бровь.

— Говорите, — разрешил он. — Я вас слушаю. Только недолго.

— Благодарю, досточтимый мастер… Как я уже имел удовольствие сообщить, я представляю наш святой Орден в этой системе. Когда нам стало извест но, что столь великий и легендарный человек, как вы, соизволили прибыть в наш Богом забытый мир… — Бог не забывает даже пылинки. Это люди могут забыть Бога, — бросил Кралевский.

— Вы непреклонны… Но прошло больше ста лет, досточтимый мастер, — собеседник добавил в голос ещё молока и мёда, — за это время… — Что может изменить время? — Оскар посмотрел на собеседника в упор. Тот потупил взор, но не сдался.

— Время ничего не меняет, но оно даёт нам, грешным людям, шанс измениться, — наконец, сказал он. — Орден ни на йоту не изменил своим целям, досточтимый мастер, но несколько пересмотрел средства. Мы поняли и приняли то, что насилие в столь святом деле, как наше — ложный путь… — Я знал это всегда, — заметил Кралевский.

— О да, досточтимый мастер, о да… Но и ваш путь, путь чистой молитвы, тоже недостаточен, да простится мне подобная дерзость, — вежливо, но твёр до ответил собеседник. — За те сто лет, что вас не было с нами, мы выработали новую идеологию.

— Я уже ознакомился с ней. И не считаю её истинной. Мы были воинами и молитвенниками, а не торгашами.

— Понимаю ваши чувства. Но наша сила в том, что мы не стали, как вы выразились, торгашами. Торгаши всегда проигрывают, ведь для них нет ниче го выше денег. Для нас же они лишь средство… — Средства влияют на цель, — нахмурился Оскар. — Вы поощряете стяжательство. Вы стали богатыми.

— Во-первых, мы, а не «вы», досточтимый мастер. Вы ведь, судя по вашим одеждам и вашим словам, по-прежнему пребываете в лоне Ордена?

— Орден у меня в сердце, — вспомнил Кралевский подходящую к случаю ритуальную формулу.

— Вот именно… И, во вторых, то, что мы имеем, нам не принадлежит. Каждый новый брат даёт клятву: отдать всё, и даже продать самого себя и своих близких, если это потребуется понадобится для выкупа Святого Тела у беззаконников… — Однажды я совершил это, — напомнил Оскар, стряхивая с усов ещё одну бабочку.

Как ни странно, но к лицу досточтимого мастера Ввагра Паргентума оказалось не так уж и сложно привыкнуть. Первое время, правда, ощущались раз ные мелкие неудобства с мимикой: слишком тонкие губы никак не желали складываться в улыбку, слишком высокие брови двигались как наклеенные, и так далее. Но в целом новая внешность Кралевскому нравилась. Он даже поймал себя на том, что стал испытывать интерес к модным магазинам. Поло жение, однако, обязывало — бывшему монастырскому настоятелю не пристало разгуливать в чём попало. Впрочем, когда Кралевский впервые примерил на себя традиционное орденское облачение — чёрные одежды с небольшим фартучком спереди и крестом под горлом, — то пришёл в восторг: до того хо рошо смотрелся на нём этот экстравагантный наряд. Несколько визитов к дорогому портному завершили дело. С тех пор проблема с гардеробом была ре шена.

Время Оскар тратил на два занятия — чтение материалов по святотельской теологии и истории ордена, а также на изучение новой для себя планеты.

В целом транзитный мирок производил хорошее впечатление. В отличие от родины Оскара, система BW712IV честно соответствовала стандартам ка тегории B. Экономический кризис, конечно, ударил и по ней, о чём свидетельствовали пустынные космопорты, закрытые развлекательные центры и прочие нехорошие признаки упадка. Однако, даже и в таком виде здесь было где потратить свои денежки. Оскар, впрочем, старался быть осторожным, не шиковал, не делал глупостей, и постепенно приглядываются к обстановке.

Он не предпринимал никаких попыток связаться с единоверцами, но и не скрывался, справедливо полагая, что рано или поздно его обнаружат. Кто нибудь обратит внимание на одинокого человека, разгуливающего в странном наряде. Либо заинтересуется показаниями сканеров. Либо ещё как-ни будь: информация, как вода, обязательно да просочится.

Что касается богословских вопросов, то, насколько ему стало ясно из прочитанного, в орденской среде отношение к почтенному Ввагру Паргентуму было сложным. С одной стороны, богословская линия, которую представлял Паргентум, была в конце концов отвергнута Орденом как еретическая. Зато деяния настоятеля, в особенности же последний его поступок, считались достохвальными и всячески превозносились… В любом случае, его появление со здавало для святотельцев известную проблему. Поэтому он не слишком удивился, когда однажды вечером обнаружил у себя в почте — он снимал средней паршивости номер в гостинице неподалёку от космопорта — традиционное орденское приветствие и просьбу о конфиденциальной встрече на нейтраль ной территории.

— Да, вы совершили это, досточтимый мастер, — собеседник как раз дошёл до этого самого пункта, — но всё-таки ваши богословские воззрения… — Они не изменились, — бросил Оскар. — И, надеюсь, не изменятся. Единственный путь к Воскрешению Святого Тела — непрестанная молитва и толь ко она одна. Иного не дано.

— Откровенно говоря… — говорящий замялся, — нас, то есть руководство Ордена, беспокоит некое обстоятельство… Давайте говорить начистоту. Ни кто не сомневается в вашей мудрости и в вашей сердечной близости к Богу. Однако, прошло столько лет. Духовная власть, стоящая над нами — и над ва ми, досточтимый мастер, и над вами тоже, — приняла определённые решения, касающиеся нашего общего пути. Мы должны подчиниться им. В общем… вы ведь не собираетесь открыто проповедовать свои взгляды?

Это был момент истины. Кралевский выдержал приличествующую паузу, потом мотнул головой.

— Я буду делать то, что велит мне моя совесть, и никто не сможет мне это запретить. Но сейчас я не собираюсь заниматься проповедью среди братьев.

Мне нужно многое обдумать. Пока что я хочу пожить наедине с собой. Как частное лицо. Возможно, когда-нибудь… — он сделал ещё одну паузу, — но по ка об этом рано, — отрезал он.

Собеседник откровенно обрадовался.

— Вот и хорошо, вот и хорошо, досточтимый мастер, — заулыбался он, — это прекрасное решение, устраивающее всех нас. Теперь последний вопрос.

Орден не хочет и не смеет оставить такого человека, как вы, мастер, без своей поддержки. Простите за обращение к этой теме, но… Вы нуждаетесь в мате риальной помощи? У вас есть деньги?

— Я не бедствую. Пара миллионов у меня есть, — небрежно бросил Оскар.

— Вот как? Могу ли я узнать нечто о происхождении этих средств, мастер? — вежливости в голосе собеседника не убавилось, но взгляд стал холоднее, хотя и уважительнее. Кралевский окончательно уверился в том, что с ним беседует не просто смотрящий от Ордена в системе, а кто-то из высшего руко водства.

— Охотно удовлетворю ваше любопытство, велемудрый арисата, — Оскар, прикинув возможный ранг собеседника, поименовал его высоким титулом.

Собеседник прищурился.

— Вы почти угадали. Можете обращаться ко мне «высоко просвещенный авва».

Кралевский чуть подумал, потом почтительно склонил голову. «Высокопросвещённый авва» был, насколько он помнил, на две или три ступени выше «мудрого арисаты». Обладатель такого титула принадлежал к высшей иерархии Ордена.

— Впрочем, вы можете назвать меня просто «авва», — добавил тот.

Оскар снова склонил голову — он понял, что ему оказали честь.

— Как вам будет благоугодно, авва, — сказал он со всей возможной почтительностью. — Я думаю, вы и без того знали, что у меня есть кое-какие сред ства, не знали только сумму. Что касается их происхождения, то я считаю его честным. Не буду сейчас рассказывать всю свою историю, чтобы сберечь время… — Понимаю, — собеседник обозначил губами вежливую улыбку. — Но всё же ответьте мне на мой вопрос. Пока что меня интересует только это.

Кралевский постарался взять себя в руки. Он был готов к тому, что беседа может в любой момент перейти в допрос, но чувствовал, что именно сейчас ему придётся быть очень убедительным.

— Однажды — неважно, при каких обстоятельствах — мне довелось спасти человека. Точнее, — добавил Кралевский, — я его разморозил. В ситуации, когда он мог остаться в анабиозе навсегда.

— Очень интересно, — взгляд собеседника слегка расфокусировался, как будто он к чему-то прислушивался.

— Его звали Ли Юн. Китаец. Он всю жизнь был слугой одной богатой женщины, — Оскар сделал паузу, как бы припоминая дальнейшее. На самом деле вся история у него была заготовлена заранее, и была, в общем, правдивой;

самая хорошая ложь получается из чистой правды, чуть-чуть подогретой недо говорённостями. Кралевский понимал, что прямое искажение фактов иногда необходимо, но этим сильнодействующим средством нужно пользоваться с осторожностью.

— Он говорил мне, что та женщина разорилась. В конце концов она то ли продала его заготовителям, то ли умерла, — он не очень-то распространялся на эту тему… Старик был благодарен мне за то, что я его разморозил. Но он прожил недолго. Он умер.

— Как? — иерарх неожиданно заглянул ему в глаза. Оскар взгляд выдержал.

— Он покончил с собой. Воткнул себе в шею какую-то иголку. После его смерти я нашёл записку, адресованную мне. Понимаете? — Кралевский замол чал, не желая смазывать впечатление от рассказа. Ему хотелось, чтобы собеседник сам додумал за него окончание истории.

— Понимаю, — протянул собеседник. — В записке, скорее всего, был номер счёта и код доступа. Вы, наверное, решили, что этот верный слуга всю жизнь подворовывал деньги у своей госпожи? И всё-таки решились взять эти средства?

Оскар демонстративно потупился.

— И были совершенно правы, — закончил собеседник. — Я снова убеждаюсь, мастер, что вы заблуждаетесь только головой, но не сердцем. Ваши бого словские суждения — простите меня, но я вынужден это сказать, — далеки от истины. Но ваши поступки — и я счастлив, что могу это подтвердить, — практически безупречны. Когда-то вы отдали Крестоносному Ордену всё, включая цену своего тела. Это сыграло большую роль в становлении новой тео логии Ордена. И вот теперь я узнаю, что, не раскаявшись в предыдущих заблуждениях, вы снова поступили правильно, хотя и противоположным обра зом. Это делает вам честь, мастер.

— Я не считаю эти деньги своей собственностью, — Оскар постарался, чтобы это прозвучало немножко фальшиво. — У меня нет ничего своего.

— О да, конечно, разумеется. Всё, что у нас есть, равно как и мы сами, принадлежим Ордену. Но пока что наша цель — стать кошельками с золотом. Вы знаете наши нынешние воззрения. Орден принял решение выкупить Тело Христово у Объединённой Церкви. В этом растленном и порочном мире ку пить можно всё, вопрос лишь в цене. Нам нужно столько денег, чтобы выкупить у кощунников величайшую реликвию этого мира. Пусть даже на это по требуются тысячелетия, но мы соберём нужную сумму. Поэтому мы обратились к коммерческой деятельности — и Господь благословил нас успехом… Вот что я могу вам предложить. Вы же не хотите иметь дело с деньгами… но иметь деньги вам всё-таки нравится, не так ли? Передайте свои капиталы в дове рительное управление Ордену. На льготных условиях. Мы вложим ваши средства в наши лучшие проекты. Уверяю, очень скоро ваши два миллиона пре вратятся в четыре, а потом и в восемь… Соглашайтесь, мастер. Впрочем, вы уже согласны.

Оскар промолчал.

— И последнее. Вам не пристало жить в этой системе, мастер. Это не самое подходящее место для вас.

— Я и не собираюсь здесь жить, — пожал плечами Кралевский. — Я слишком долго сидел на скале посреди океана. Я не жалею об этом, но всё же… А те миры, которые мне пришлось посетить, мне не очень понравились. Если уж у меня есть средства, то я хочу посмотреть Галактику.

— О, это очень скучно. Поверьте опытному путешественнику. Вы даже не представляете себе, как грустна наша Галактика… Но я не об этом. Вам нуж но гражданство какой-нибудь старой, уважаемой системы. Не оставаться же вам гражданином мира класса F, это просто неприлично… А теперь я вам на помню о том, что в нашей Галактике есть одна планета, очень и очень виноватая перед нашим Орденом и перед вами лично. Особенно перед вами.

Оскар потряс головой: это было почти невероятным предложением.

— Я правильно вас понял? Вы говорите о земном гражданстве?

— Именно! — собеседник улыбнулся, довольный произведённым эффектом. — Согласитесь, вы его заслужили.

— Но я же подписал бумаги. Отказался от всех претензий, — с неподдельной грустью напомнил Кралевский, мысленно проклиная того фанатичного дурака, чью шкуру он теперь носит.

— Да, но это было больше века назад. Компенсация, которую вам выдали, была жалкой и унизительной. Наш Орден усилился, и с нами предпочитают не связываться. Короче говоря, мы ведём переговоры с Землёй. Им тоже не нужно, чтобы эта старая история… простите, мастер, но ваша история и в са мом деле старая… так вот, им не нужно, чтобы эта старая история снова начала обсуждаться открыто. Они готовы предоставить вам полноправное граж данство. А мы, со своей стороны, хотели бы сделать вам маленький дополнительный подарок. Дом у моря. Мы, разумеется, не можем отдать вам его в полную собственность. Это стоит… вообще-то стоимость собственности на Земле деньгами не измеряется. Но мы готовы предоставить его вам в бессроч ное пользование. Просто после вашей смерти — живите долго, мастер! — дом вернётся к Ордену. Как и остатки ваших капиталов, — неожиданно жёстко завершил он. — И, конечно, мы ждём от вас абсолютной лояльности. В частности, вы никогда ничего не будете писать, в особенности на богословские те мы. А также никаких мемуаров. Возможно, хотя и маловероятно, вы нам ещё понадобитесь… но лучше заранее настроиться на спокойную обеспеченную жизнь вдали от дел. Понимаете меня?

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Зато мы освобождаем вас от тягот монашеского служения. Своей властью я возвращаю вас в мир. За вами сохраняется ваш титул, но монашеское одеяние вам носить отныне не следует. Но теперь вы можете жениться и завести потомство. Откровенно говоря, мы были бы рады, если бы вы произвели на свет новых граждан Земли… воспитанных в духе преданности орденским идеалам. Сейчас вы, конечно, об этом даже и не думаете — но пройдёт время, и мы вернёмся к этому разговору… И последнее: смените имя. Возьмите себе любое другое, но не это. Никакого Ввагра Паргентума не должно быть.

— Это обязательное условие? — поинтересовался Оскар.

— И не только наше, но и земной стороны. В ином случае оформление гражданства очень затянется.

— Итак, вы предлагаете мне почётную ссылку, — заключил Кралевский. — Я для вас — оживший анахронизм, реликт прошлой эпохи, о которой вы хо тели бы как можно скорее забыть. Что ж. Благодарю вас, высокопросвещённый авва, за то, что вы не решились меня просто убить.

— Орден последователен. Мы отказались от насилия как от метода — в том числе и как метода решения внутренних проблем. Ну, почти отказались.

Надеюсь, вы не в обиде? Вижу, что нет.

— Вы видите? — не удержался от Кралевский. — Вы умеете читать в сердцах?

— Не я. Вот это, — иерарх Ордена извлёк из кармашка на своём фартучке маленькую чёрную коробочку и положил её на столик перед собой. — Это портативный детектор лжи. Он соединён непосредственно с моим мозгом, так что мне не нужно перетруждать свою проницательность. Во время нашей беседы вы, конечно, лгали и выкручивались, но в пределах допустимого. Ну, как всякий нормальный человек на вашем месте. Насколько я понял, факты вы излагали почти правильно. Правда, судя по всему, вы несколько преуменьшили сумму, которой располагаете — но это тоже вполне естественно. Не скрою, у нас были некоторые вопросы и сомнения… но теперь их больше нет. На этом позвольте откланяться… А пока — отдыхайте, путешествуйте. Вот сетевой адрес, — он протянул Оскару маленькую карточку, — свяжитесь с нашими специалистами, оформите трастовый договор… И заведите себе посто янный контакт в сети, на случай экстренной связи. Скажу откровенно: земные чиновники очень нерасторопны, особенно в таких вопросах. Они способ ны тянуть с уже принятым решением очень долго. Но не думайте, что мы забыли о вас. Орден никогда ничего не забывает… Всего доброго. Счёт опла чен, — добавил он, уже вставая из-за столика.

После его ухода Кралевский немного посидел в одиночестве. Поковырялся в тарелке с салатом, понаблюдал за полётом бабочки.

Дела складывались, в общем, весьма интересно.

Пора было отдавать последний оставшийся должок.

*** Анна-Мария Ферминале открыла глаза.

Она находилась всё там же — в анабиозной камере спасательного бота. Над ней стоял худощавый бородатый мужчина с глубоко посаженными глаза ми. Наверное, подумала она, это служащий «Галактис». Губастого вроде бы поблизости не было. Свалил, наверное, как и обещал.

— Я действую от имени и по поручению владельца этого транспортного средства, — бородатый обвёл глазами тесную кабинку бота. — Он просил пере дать, что теперь это ваша собственность. Он также просил передать, что уровень жизни в данной системе его не устроил. Поэтому его здесь больше нет, — тонкогубый показал взглядом на висящую в иллюминаторе планету.

Девочка начала соображать. Вряд ли губастый приготовил для неё какую-нибудь специальную подляну. Однако, подстраховаться не мешает. Для нача ла надо проверить состояние своих счетов. Потом спуститься вниз, можно даже на этом боте — всё равно он ни на что больше не годен. Немного осмот реться, не особенно высовываясь: мало ли что тут за порядки. Вроде бы планетёнка внизу не очень опасная, но, должно быть, бойкая. Всё-таки транзит ный мир… Сначала надо обустроиться: окопаться, слиться с ландшафтом. И ни в коем случае не пускаться сразу в рискованные спекуляции… На это уй дёт время… Кстати, сколько прошло времени с момента заморозки? Впрочем, это как раз неважно… Сначала надо закончить с этим бородатым.

— Это всё? — поинтересовалась она на всякий случай.

— Вроде бы всё. Ах, да. Тот человек просил передать… В общем, он пожелал вам удачи. Теперь всё.

— Спасибо. Вас подбросить вниз?

— Нет. Мне туда не надо.

Бородатый оттолкнулся ногами от пола, легко подтянулся — гравитация была выставлена на минимум — и нырнул в потолочный люк.

X К— Итак, корабля слегкабаритоном возгласил: сейчас вы увидите перед собой древнюю прародину человечества!

апитан повёл плечами, оправляя белоснежный китель. Привычным жестом разгладил седые бакенбарды, поднял руку и хорошо по ставленным оперным драгоценные дамы и уважаемые господа, Судя по всему, сцена была хорошо отработана. Сначала светильники, освещавшие прогулочную палубу, тревожно замерцали розоватым и голубова тым, и, рассыпая в воздухе золотистые звёздочки, померкли. Одновременно с этим глухая переборка, отделяющая палубу от космической пустоты, начала таять в воздухе. Оскар понимал, что это всего лишь набор оптических эффектов, но зрелище захватывало.

Лайнер напоминал дорогую игрушку. За последние годы Оскар привык к комфорту, но земной корабль был именно роскошен. В частности, вместо обычной практики заморозки пассажиров в космопорту и оживления уже после высадки на новой планете, здесь был принят специальный ритуал: кра сивый старт, пребывание на орбите, потом погружение в анабиоз, н, наконец, торжественное прибытие и посадка. Всё это было старомодно, но эффектно.

Какая-то полузнакомая — кажется, виделись при посадке — дама в коротком чёрном платье из перьев неизвестной птицы охнула и невольно присло нилась к его плечу, когда стена исчезла, и в самом центре разверзшейся пустоты вспыхнула сияющим голубым шаром третья планета системы ААААА.

— Земля, — выдохнула дама. — Боже мой, настоящая Земля.

— Это нам порастрясло карманы, — с гордостью сообщил полноватый господин в дорогом костюме, судя по всему — законный супруг впечатлитель ной дамы. — А всё-таки, — фамильярно обратился он к Оскару, — земляшки свински вздули въездную пошлину. Просто безумные какие-то деньги требу ют.


Кралевский пожал плечами: у него не было причин интересоваться размерами пошлины. Как и стоимостью билета на этот лайнер.

— Простите, я не в курсе, — наконец, сказал он.

— Мы поздравляем пассажиров, — снова взял слово капитан, — с прибытием в Солнечную систему. В честь прибытия на верхней палубе состоится банкет. Присутствующих среди нас граждан Земли, — вполголоса добавил он, — с возвращением на родину. Добро пожаловать домой. Позвольте мне, как велит традиция, пригласить вас, дорогие соотечественники, на скромный ужин в кают-кампании.

— Видите, меня зовут, — извинился Оскар.

— О, так вы землянин?! — полноватый господин невежливо вытаращился на Кралевского. — Редкая птица! Ох, простите, не хотел обидеть. Вы, земные, все гордецы — а мы попроще, чего уж там… — Я не землянин, — усмехнулся Кралевский. — И лечу сюда в первый раз. Надеюсь, мне понравится.

— Так-так… — на лице толстяка отобразилась некая умственная работа. — Вы хотите сказать, что разжились земным гражданством? Чёрт возьми, я сам ловкий парень, но вы… Давайте, что-ли, познакомимся. Меня зовут Жорж Ферминале. Фер-ми-на-ле. И я гражданин AA58C. Знаете такую систему?

Лучшая система в Галактике… после Земли, конечно. Ну и мы там не последние люди. Вот, видите ли, путешествуем с супругой и дочерью. Можем себе позволить, — с гордостью добавил он.

Оскар подумал про себя, что Галактика — очень тесное место. Во всяком случае, члены семейства Ферминале в ней попадались чаще, чем позволяла на то надеяться теория вероятностей.

— А всё-таки, — Жорж Ферминале подмигнул, — любопытно мне узнать, как это можно поиметь земное гражданство… Не то чтоб мне самому нужно было. Я гражданин AA58C, и своё гражданство я потом и кровью заработал, вот так. А вот как зарабатывают земное — извините, не слыхал… Вы на банкет идёте? Кстати, познакомитесь с нашей дочкой. Красавица. Недавно вернулась домой. И привезла с собой денежек. Она у нас просто прелесть какое золот це.

— Сожалею, но меня пригласил капитан. Было бы невежливо отказаться, — Кралевский улыбнулся и ушёл.

— Интересный человек. Что-то в нём такое есть, — задумчиво протянула мадам Ферминале. — Жорж, дорогой, не упускай его из виду. Кстати, надо бы и в самом деле познакомить его с Анной-Марией? Девочка что-то хандрит в последнее время. Небольшой роман пошёл бы ей на пользу, Жорж.

Жорж подумал, пожевал губой.

— Да нахрен мы ему сдались, — заключил он. — Пузом чую — птица другого полёта.

*** Неторопливо двигаясь в направлении кают-компании, Оскар прокручивал в памяти события последних лет.

Некоторое время он потратил на путешествия по Галактике, благо средства позволяли. Для начала он заказал роскошный тур по самым известным ку рортным системам. Единственное, что он вынес из этого путешествия — так это знание кое-каких светских условностей: общение с обеспеченными людьми оказалось полезным в смысле вежества и отёсанности. Что касается самих миров, то Оскар с неудовольствием убедился, что агатовые пляжи AS25TIX волнуют его не более, чем буйное разнотравье A97D8I или охотничьи угодья AP0189III. Отели и рестораны везде были примерно одинаково хоро ши, прислуга — одинаково хорошо вышколенной и одинаково ненавидящей господ отдыхающих. Аборигены несколько различались: сумрачные охотни ки AP0189III, галдящие темнокожие бездельники AS25TIX и томные куртизанки A97D8I относились к разным культурам и вели себя по-разному. Но ко шельки туристов они опустошали с одинаковым рвением.

Позагорав на курортах, Кралевский решил посмотреть на серьёзные миры, считающие себя жемчужинами Галактики. Это оказалось интереснее. На пример, «фабрика мысли» ASSHII с её знаменитым Университетом заинтересовала его настолько, что он провёл там четыре месяца: планета оказалась неожиданно уютной, а общение с его обитателями — совершенно не страдающими снобизмом, несмотря на академические степени — развивающим и поучительным. Не менее любопытным местом оказались и пять технологических планет системы AW6OX. Финансовые миры его не очень заинтересова ли, зато инвестиционный центр A55UFO оказался вполне себе ничего. Было искушение завернуть и на AA58C, родину маленькой Ферминале, но по здра вому размышлению он решил эту экскурсию отложить до лучших времён.

Проблем с кошельком у Оскара не возникало: как и обещал высокопросвещённый авва, его состояние, переданное в управление орденским финансо вым кудесникам, и впрямь росло как на дрожжах. Это позволяло ему не стесняться в средствах и жить по стандартам тех миров, которые он посещал.

Впрочем, его расходы сводились в основном к личному потреблению. Кралевский не покупал дорогих вещей, за исключением одежды и кое-каких аксес суаров. Он не зарился на собственный звездолёт, недвижимость в курортных зонах, и прочие дорогие и бесполезные игрушки. Путешествовать он пред почитал налегке. Даже свою коллекцию черепов — единственное, чем он дорожил — Оскар предпочёл хранить в ячейке одного из галактических банков.

Впоследствии он собирался украсить ими своё земное жилище. Тот самый дом у моря, который ему обещал высокопросвещённый авва.

Увы. С земным гражданством всё оказалось куда сложнее, чем ему хотелось надеяться.

Разумеется, Кралевский с самого начала понимал, что решать эту проблему будет непросто, что бы там не говорил самонадеянный иерарх. Ибо во всех вопросах, связанных с Землёй, обычные методы не работали — или, как минимум, сильно буксовали.

В Галактике всегда находились системы, по тем или иным причинам претендующие на превосходство, а то и на лидерство. Некоторые из них и в са мом деле имели на то основания или надеялись их приобрести. Земля никогда не вмешивалась в эти крысиные бега и сама в них не участвовала: её поло жение было уникальным и неповторимым. Она была не участником галактических соревнований, а их судьёй — и одновременно призом.

Чем именно обеспечивалось столь исключительное положение, никто толком не понимал. Это просто принималось всеми как данность: Земля была центром Вселенной, так было всегда, рассуждать на эту тему никому не приходило в голову.

Разумеется, Оскар относился к разного рода самоочевидностям без всякого доверия. Поэтому он потрудился ознакомиться с цифрами и фактами. Обыч но они всё проясняли — но, увы, не в данном случае.

С одной стороны, Земля уже много столетий ничего не производила — за исключением разве что виноградного вина, сыра и некоторых деликатесов.

Финансовым или информационным центром Галактики она тоже никогда не была. Земные университеты и прочие образовательные учреждения имели посредственную репутацию, земные женщины не славились выдающейся красотой, и так далее. Шедевры зодчества, живописи и скультптуры Земли за служенно почитались — но не более, чем, скажем, знаменитые творения архитекторов AAW3QII или музеи ANIP99… Проще говоря, на третьей планете си стемы ААААА не было ничего особенного. Если, конечно, не считать природных условий: какими бы привлекательными ни казались горы и равнины освоенных человечеством миров, всё-таки по-настоящему слиться с природой возможно было только на Земле, где каждая капля воды и каждая линия солнечного спектра идеально подходили для жизни Homo Sapiens Sapiens. Однако, туризм на Землю был жесточайшим образом ограничен. Во-первых, не существовало нормальной туристической инфраструктуры: никаких новых курортов, отелей и всего такого прочего на планете не строилось уже много столетий — а те, которые существовали, поражали своей ветхостью и убожеством. К тому же все места в них были проданы на полтора столетия вперёд.

Можно было ещё поселиться у какого-нибудь землянина, если он вдруг соблаговолил бы сдать свой дом или квартиру на месяц-другой — например, на время длительной отлучки. Такие предложения продавались на открытом аукционе и уходили за сумасшедшие деньги. Кроме того, въездные пошлины для неграждан были совершенно непомерными и даже неприличными. Конечно, в Галактике хватало богатых снобов, которых всё это не останавлива ло… Но тем не менее, создавалось такое впечатление, что Земля брезгливо отпихивается от любых заработков.

При всём том Земля была богата, очень богата. Так, расходы на безопасность — в частности, на содержание чуть ли не сильнейшего в Галактике боево го космического флота — были совершенно непомерными. По объёмам импорта предметов роскоши Земля уступала разве что крупнейшим из богатей ших систем, а в пересчёте на одного жителя — уверенно держала первенство. В случае возникновения каких бы то ни было проблем Земля легко платила огромные взятки. Зато земные чиновники славились своей неподкупностью. Им могли предлагать любые деньги, иногда они их даже брали — но, как обычно выяснялось впоследствии, только в том случае, если интересы взяткодателя случайно совпадали с уже принятым решением.

Особой статьёй расходов Земли были её граждане. Все миры категории A обеспечивали своим постоянным жителям определённый уровень комфорта.

Однако, положение землян было уникальным. Родная планета фактически оплачивала все счета своих граждан, которые последние могли хоть как-то обосновать. Например, Земля добровольно приняла на себя обязательство покрывать любой счёт за доставку своего гражданина из любой точки Вселен ной до Земли — так называемое «право обратного билета». Жадин, выставлявших непомерные счета за транспортные услуги, обязательно наказывали — но в целом это было выгодно, и любой роскошный лайнер с удовольствием делал крюк на пару-тройку прыжков, чтобы забрать с какой-нибудь отдалён ной планеты случайно затесавшегося туда земного туриста, мучимого неожиданным приступом ностальгии… Примерно та же политика проводилась и по отношению к прочим потребностям. Конечно, синекура имела некие рамки. Земные власти брались оплатить гражданину обучение в Галактическом Университете на ASSHII, но не покупку в модном магазине или ресторанный счёт.


Однако, в целом любой гражданин Земли, вне зависимости от уровня доходов, мог не задумываясь позволить себе то, чего не мог себе позволить иной набоб-инопланетник, лопающийся от денег. Кроме того, у них не было проблем с трудоустройством: землянин всегда мог заработать, если того хотел — и был готов пошевелить ради этого хотя бы мизинцем. Фактически, земляне взяли на себя роль аристократов Галактики.

Быть гражданином AAAAA было невероятно почётно, стать им — практически невозможно. Гражданство Земли нельзя было купить, унаследовать, по лучить в качестве приложения к браку или усыновлению, и так далее. Его предоставляли только урождённым землянам — и очень, очень редким счаст ливцам, которые имели особые заслуги перед Землёй.

Единственное, чего земляне не любили и даже побаивались — так это потери лица. Ситуации, в которых Земля выглядела небезупречно, обычно как нибудь да замазывались, иногда ценой существенных уступок. Оскар это понимал и терпеливо ждал, уповая на упрямство Ордена.

Он не имел иллюзий по поводу того, почему Орден прилагает такие усилия ради его ничтожной персоны. Святотельцы с давних пор обладали на Зем ле кое-каким недвижимым имуществом, и хотели удержать его за собой. Однако, земляне, верные своей обычной практике, приняли закон, согласно ко торому владеть земной недвижимостью могут только граждане планеты. Насколько Оскару удалось выяснить, шаря по сети, в Ордене состояло всего двое граждан Земли, которые и считались номинальными владельцами всего (Орден, разумеется, считал всю собственность его членов своей, но землян это не очень волновало). Оба были дряхлыми старцами, а потомства у них не было. Кралевскому предстояло принять эстафету.

Высокопросвещённый авва связывался с Оскаром по сети примерно раз в год. Обычно он интересовался финансовым положением и занятиями своего подопечного, потом скороговоркой сообщал ему, что вопрос с земным гражданством будет вот-вот решён, после чего отключался. На третий год слова «вот-вот» из лексикона иерарха пропали, зато прозвучала жалоба на земную бюрократию. На четвёртый год иерарх предложил Кралевскому «сохранять спокойствие и ждать», на пятый — что соглашение с Землёй уже «практически достигнуто». В тот же год последовал внеплановый звонок: высокопросве щённый сообщил, что Орден намерен снова поднять тему бессмысленного и жестокого уничтожения Землёй монастыря на FC1XZI, и что Оскару, возмож но, потребуется сделать ряд заявлений для прессы. Довольно быстро последовал отбой: никаких заявлений, никакой публичной активности, «вопрос ре шается». Следующие два года никаких вестей от аввы не было вообще. Засим последовал короткий сеанс связи: авва интересовался оскаровским здоро вьем, напоминал о договорённостях, вопрос о земном гражданстве не поднимался… Оскар решил, что оно и дальше так будет продолжаться, но полгода назад — Кралевский как раз летел к очередному новому миру — иерарх добрался до него прямо на борту лайнера и сказал, что вопрос решён положитель но, а посему Оскару надлежит сразу по прибытию на место купить билет до ближайшей системы, где есть земное консульство, и начать процедуру оформления.

Заодно пришлось и сменить имя: и Земля, и Орден были равно заинтересованы в том, чтобы досточтимый Ввагр Паргентум канул в Лету. Сначала он хотел взять себе какое-нибудь нейтральное прозвище, но потом решил схулиганить. Теперь в его биочипе было прошито имя Оскара Кралевского. Его это устраивало.

В кают-компании было уютно: тихая старинная музыка, приглушённый золотистый свет, хорошо сервированный стол, украшенный вазами с земны ми фруктами.

Похоже, землян на борту находилось немного — на ужине присутствовали всего восемь человек. Высокий старик — судя по глазам, живущий уже не первую сотню лет. Его супруга, чернокожая женщина средних лет. Молодой человек с вихром на затылке и рассеянным взглядом: таких Оскар в изоби лии видел на ASSHII и прочих «научных» мирах. Влюблённая парочка, поглощённая друг другом. Женщина непонятного возраста в декоративных тём ных очках. Какой-то непонятный человек без особых примет. И, наконец, девушка ослепительной красоты, с ниспадающей гривой рыжих волос — у Кра левского аж перехватило дыхание, когда он её разглядел. Почему-то было сразу понятно, что этого тела не касался нож хирурга: всё было настоящее.

Капитан, завидев Оскара, заулыбался.

— Ну вот, теперь все в сборе. Драгоценные дамы и уважаемые господа, позвольте представить вам господина Кралевского. В отличие от нас, он не был рождён на нашей благословенной планете. Гражданство было даровано ему за особые заслуги перед Землёй, — последние слова он слегка подчеркнул го лосом. — Прошу за стол, господин Кралевский.

— Особые заслуги? — переспросил старик. У него оказался жёсткий, почти лающий голос. — О да, понимаю… Позвольте пожать вашу руку, молодой че ловек. Добро пожаловать домой.

Потом чернокожая супруга старика, испытующе глядя на Кралевского, протянула ему руку для поцелуя. Оскар, за последние годы поднаторевший в светском обхождении, справился с этой задачей, слегка коснувшись — даже не губами, а дыханием — надушенного запястья негритянки. Та одобритель но посмотрела на любезного мужчину, уголки толстых губ поощрительно приподнялись. Оскар понял, что общество его приняло.

Оскар механически представлялся, выслушивал имена, чтобы тут же их забыть, говорил какие-то комплименты, одновременно представляя себя со стороны. Похоже, он смотрелся неплохо: уже поживший, но крепкий мужчина с умным лицом, аккуратно подстриженной бородкой, в элегантных чёр ных одеждах. Хотя авва и запретил ему носить монашеское платье, он всё же не стал от него отказываться вовсе. Знаменитый портной с AS25TIX сочинил для него нечто вроде фантазии на тему орденского одеяния — без явных конфессиональных признаков, вроде фартучка или креста, но достаточно близ кую к теме. С тех пор Кралевский только совершенствовал этот фасон.

— А вот, — капитан, наконец, обратил благосклонный взор на рыжеволосую красавицу, — а вот наша Ди-Ди.

Девушка, смущаясь, опустила ресницы.

— Меня зовут Серна. Серна Дебрянски-Дейкстра.

Она робко коснулась его руки кончиками пальцев. На тонком запястье сиял золотой браслет со звёздочкой в середине и коротким «Ad Astra».

*** Их называли просто — Семейство.

Ирония судьбы состояла в том, что основатель Семейства, профессор Симон Дейкстра, был как нельзя более далёк от каких бы то ни было семейных или фамильных ценностей. Он не имел семьи и не собирался её заводить, поскольку боялся женщин и ненавидел детей. Большую часть жизни он провёл внутри собственного черепа — сначала в мире чистой математики, а потом в пустоте безмыслия.

Физическая реальность его интересовала в основном как источник интересных задач. Одна из таких задач, формулировка которой на математическом языке занимала десять или двенадцать строчек — если вкратце, то речь шла о некоторых свойствах нуклеарных L-валентных субстриктов Макгрего ра-Юкавы-Хаусвальда — дала ему всё. Потому что физическая интерпретация этой задачки, известная как теория сингулярного гиперперехода, позволило создать дейкстровский гиперпривод, сделавший межзвёздные дороги короткими, а профессора — богатым и знаменитым.

Большого счастья ему это не принесло. Деньги как таковые его мало интересовали. Личные потребности Симона ограничивались ежеутренним яич ком всмятку и бигосом из говядины с кислой капустой на обед. Впрочем, ему было всё равно, что есть, лишь бы это было каждый день одно и то же. Что касается славы, то занятия полиэквивалентными субстриктами он считал интересным, но побочным ответвлением своих главных научных интересов, среди которых на первом месте было доказательство теоремы Мортке-Голдштейна. Он работал над доказательством более двадцати лет, и в конце кон цов предложил свой вариант, довольно элегантный. Компьютерная проверка не обнаружила ошибок, и доказательство было опубликовано. К сожале нию, через некоторое время выяснилось, что в программе, проверяющей ошибки, есть ошибки. Новая проверка показала, что доказательство неверно, причём упущенное звено в рассуждении оказалось почти элементарным. Ознакомившись с результатами экспертизы, профессор Дейкстра счёл, что его мозг более не способен к серьёзной математической работе. Поэтому он принял решение его выключить. Ему это удалось, хотя и не совсем. К сожалению, традиционный способ — пуля в висок — оказался ненадёжным. Пуля прошла навылет, разрушив часть мозга, но не убив профессора. Последующие сорок лет жизни он провёл в закрытой больнице, в состоянии овоща.

Однако, если не считать отсутствия разума, все остальные функции организма Симона Дейкстры были в полном порядке. Что позволило медсестре-си делке Эльзе Дебрянски, ухаживавшей за профессором, зачать от него ребёнка.

Во время разбирательства — сначала административного, потом судебного: дело об изнасиловании знаменитого пациента вышло за пределы стен клиники — она объяснила свои мотивы просто. Одинокая, немолодая, некрасивая и отнюдь не блистающая интеллектом (несмотря на данное ей зло язычными журналистами прозвище Умная Эльза) женщина знала, что профессор был гением и заработал кучу денег. Справедливо рассудив, что пуля, разрушившая мозг, не могла повредить гены, она воспользовалась своим служебным положением, чтобы заиметь потомство от титана мысли. «Если бу дет у меня умненький мальчик» — повторяла Эльза, — «уж он-то меня не оставит под старость под забором».

Насчёт мальчика она угадала. В положенный срок Эльза разродилась здоровым младенцем мужского пола.

Разумеется, она была изгнана из больницы с волчьим билетом, и с тех пор никогда нигде не работала, посвятив себя сыну. В ту далёкую пору Земля уже не бедствовала, но ещё не шиковала, так что детство ребёнка, названного Симоном в честь отца, было нелёгким. Однако, тяжёлая жизнь, а также фа натическая убеждённость матери в гениальности сына, сыграли свою роль. Правда, ожидания Эльзы оправдались не вполне. Если гены великого отца и проявили себя, то в иной сфере. Великим математиком Симон не стал, зато получил известность как юрист: в математике он разбирался, но всё же хитро сплетения законов интересовали его больше, чем строгая красота уравнений.

В отличие от наивной матери, Дебрянски-младший отдавал себе отчёт в том, какие выгоды он может извлечь из своего происхождения. На кону было немалое состояние профессора, а также права на все патенты в области гиперпривода. При этом никто толком не знал, существует ли завещание Дейкст ры, и если да, то что именно оно гласит. Дебрянски рассчитывал на то, что завещания не существует, и приготовился к судебным сражениям с опекунами профессора. Поэтому он предпринял усилия, чтобы добиться юридического признания отцовства, благо генетический анализ был на его стороне. Это ему удалось, хотя и стоило многолетней нервотрёпки.

Когда профессор, наконец, скончался, его потомку было тридцать девять лет. За это время он вырос в преуспевающего адвоката, хорошо знающего си стему и умеющего с ней бороться. Нашлись и спонсоры, готовые вложиться в ведение многолетнего процесса со всеми претендентами на наследство — и наследие — покойного. Их помощь понадобилась прежде всего в борьбе с опекунским советом, лоббирующим интересы Массачусетского университета, которому профессор якобы собирался отписать нажитое и придуманное.

Симону выиграл этот раунд, равно как и весь процесс, благодаря умелой работе с общественным мнением. Ему удалось нарисовать в умах публики эф фектную картинку, бьющую на чувства: незаконнорождённый сын пытается заявить свои права на наследство, удерживаемое бездушными и бездарны ми приживалами. Особенно красивым оказался эпизод, когда некий весьма уважаемый член опекунского совета публично заявил, что покойный Дейкст ра ни за что не отдал бы плоды своего гения человеку, который даже не способен понять его великую теорию. Симон устроил настоящее шоу, публично, в присутствии журналистов, сдав в Калифорнийском университете экзамен по теории сингулярного гиперперехода. Это был, наверное, самый знаменитый экзамен за всю историю университета. Его транслировали по новостным каналам в прайм-тайм.

В конце концов процесс был выигран. Восторг победы оказался несколько омрачён разве что смертью госпожи Дебрянски: Умная Эльза не дожила двух дней до окончательного вердикта Верховного Суда Земли. Симон был вне себя от горя и не скрывал этого — что тоже повлияло на массовые настрое ния, а также и на решение судей.

После победы Симон Дебрянски-Дейкстра — он взял двойную фамилию, не желая отрекаться ни от отца, ни от матери — взялся за дело всерьёз. Вло жив капиталы отца и задействовав спонсоров, Симон постарался сконцентрировать в своих руках все исследования в области сингулярного гиперперехо да. Это оказалось на удивление несложно: за полвека с момента постройки первого двигателя Дейкстры никаких принципиальных изменений в его кон струкцию и принципы работы не внесли. Между тем выяснилось, что в бумагах и файлах покойного профессора содержится очень много ценной инфор мации относительно тонких аспектов теории. Их практическое применение позволило внести в классическую дейкстровскую схему ряд важных усовер шенствований. В результате всего этого родилась Корпорация Дебрянски-Дейкстра, сокращённо Ди-Ди. Логотип Корпорации — звёздочка и девиз «Ad Astra» — вскоре стали известны по всей Галактике.

Симон Ди-Ди, в отличие от нелюдимого отца, был общительным человеком и любил семейный уют. Он был трижды женат. К концу жизни у него обра зовалось многочисленное потомство. Все дети росли в его доме и получили соответствующее воспитание. Когда Симон отошёл от дел, корпорацией друж но рулили его внуки. Симон, однако, предвидел проблемы в будущем, а поэтому постарался оформить корпорацию и всё с ней связанное как общесемей ную собственность.

Принадлежность к Семейству определялась прежде всего кровью, а также некоторыми особыми условиями, в чём-то напоминающими пресловутую Лотерею AA58C. В частности, в правилах Корпорации — равно как и в завещании самого Симона — было прописано, что какие бы то ни было права на участие в делах новый член семьи получает только после сдачи экзамена по теории сингулярного гиперперехода.

Скреплял Семейство хорошо проработанный семейный миф. Разрабатывать его начал сам Симон Ди-Ди — по некоторым данным, он даже нанял для этой цели команду психологов. В дальнейшем миф был отшлифован до блеска в нескольких поколениях и превратился в святыню. Основой его было по читание памяти Дедушки, Бабушки и Отца — то есть Симона Дейкстры, Умной Эльзы и самого Ди-Ди — а также героизированная история Корпорации.

Так или иначе, это оказалось эффективным средством поддержания корпоративного духа.

Серна Дебрянски-Дейкстра была прямой наследницей Ди-Ди: в её прекрасном теле текла добрая толика крови Профессора и Умной Эльзы. Несмотря на это обстоятельство, Серна уродилась красавицей. Её многочисленные родственники, обязанные своей представительной внешностью услугам косметиче ской хирургии, её обожали и души в ней не чаяли. И, как это было принято в Семействе, не щадили. Девочка росла в обстановке тяжёлого прессинга. С са мого раннего детства ей объясняли, что самые страшные, несмываемые оскорбления, которые только может услышать женщина из уст мужчины, звучат как «ты моя красивая дурочка» и «прелесть какая глупенькая». И что ей придётся из кожи вон лезть, лишь бы только не услышать подобное в свой адрес.

Всю свою недолгую жизнь Серна доказывала, что она не глупее и не хуже своих несимпатичных братишек и сестрёнок. Она получала призы на дет ских утренниках. Потом и кровью зарабатывала в колледже высшие баллы. Давилась серьёзными книжками, когда её сверстники весело прожигали жизнь в ночных клубах. При этом она занималась гимнастикой, ела на ужин сырые овощи и каждый вечер расчёсывала волосы ста взмахами — посколь ку взрослые ей объяснили, что её здоровье и красота тоже принадлежат Семейству.

Теперь она возвращалась на Землю после сдачи традиционного экзамена в Галактическом Университете. Несколько лет подряд — тех самых золотых лет, которые многие считают лучшими в жизни — она грызла холодную жесть уравнений. Она засыпала и просыпалась рядом с учебниками, а математи ческие конструкции казались ей реальнее столов и стульев. Она медленно, шаг за шагом, проходила весь путь, пытаясь не только запомнить, но и по нять суть теории. Потом она прилетела на ASSHII и взяла два семестра в Галактическом Университете, чтобы отшлифовать усвоенные знания до блеска.

Потому что она хотела получить хороший балл, ибо — по неписаной традиции — первая должность, которую предлагали в Корпорации, прямо зависела от балла, полученного на экзамене. И ещё потому, что получить плохую оценку означало признать себя прелесть какой глупенькой.

Серна получила девять баллов из десяти возможных. Победила. Доказала свои права. Впервые за многие годы Серна разрешила себе жить, слушать му зыку, видеть людей вокруг себя. Она почувствовала свой пол. Её тело начало смущать её по ночам.

Короче говоря, она была готова влюбиться.

*** — Я поговорила с папой. Он согласен.

Кралевский зевнул, распахнул халат и почесал безволосую грудь. Вообще-то кожа Ввагра Паргентума, которую он привык считать своей, была обиль но покрыта жёсткой чёрной шерстью. Но Серне нравилась гладкая кожа, а огорчать Серну по пустякам Оскар не хотел. Поэтому он убрал волосы с груди и всех прочих мест.

— На что согласен? — на всякий случай уточнил он.

— На то, что мы будем жить здесь.

— Ну хорошо, — Оскар постарался подавить лёгкое разочарование. Он немножечко надеялся на то, что папаша Серны будет просить его переехать в какой-нибудь дворец. Он, конечно, отказался бы — но всё-таки… Вообще, Кралевский был разочарован поведением Семейства. Отец Серны, Уриэль Ди Ди, даже не потрудился познакомиться с будущим зятем. Остальные вели себя примерно так же — как будто его не существует. Оскар понимал, что его появ ление в жизни дочери, скорее всего, сломало надежды Семейства на какой-нибудь выгодный брак. Но зачем это демонстрировать столь явно? Надо уметь проигрывать.

— Я хочу жить в твоём доме, любимый. У тебя прекрасный дом. Я его уже полюбила.

— Мне он тоже нравится. Интересно узнать, кому он принадлежал раньше.

— О, я наводила справки. Любопытная история. Дом когда-то принадлежал Макгрегорам. Знаешь, тем самым Макгрегорам, которые изобрели первый межзвёздный двигатель. Ещё до того, как Дедушка Симон создал теорию. Потом они разорились, а дом отошёл за долги человеку, который ссужал их деньгами. Но он вступил в ваш Орден… — А когда умер, Орден наложил на его имущество лапу.

— Не очень-то ты любишь своих единоверцев.

— У меня с ними теологические разногласия.

— Объясни мне как-нибудь, в чём они состоят. Мне это интересно. Или ты считаешь, что я неспособна их понять?

— Нет, нет и нет! — Кралевский замахал руками, отгоняя даже тень подобного подозрения. — Просто сейчас это всё уже неважно. Старые дела, знаешь ли.

— Не такие уж и старые. Ты хоть знаешь, что мы сейчас ведём с ними переговоры?

— Кто и с кем?

— Ну, мы, Семейство. В смысле — Корпорация. С вашим Орденом. У нас намечается долговременное сотрудничество в финансовой сфере. Давно пора бы, но у этих ваших святотельцев были очень глупые взгляды на Землю… ну и вообще. Зато сейчас мы достигли взаимопонимания. Когда мы поженим ся… — Стоп-стоп-стоп. А при чём тут наш брак?

— Ну как же? Такое сотрудничество — это во многом вопрос доверия. Наш брак этому способствует. Возможно, мне даже дадут вести один из новых проектов. Представляешь, как нам повезло?



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.