авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ФОНД им. ФРИДРИХА ЭБЕРТА

Кыргызстан – 2025. стратегии и

сценарии развития

сборник статей и материалов

Бишкек 2005



УДК 323/324

ББК 66.2 (2Ки)

К97

Ответственный редактор Омаров М.Н.

К 97 Кыргызстан – 2025. стратегии и сценарии развития.

Сб. ст. и материалов. - Б., 2005, 434 с.

ISBN 9967-23-138-6 Сборник статей и материалов «Кыргызстан – 2025. Стратегии и сце нарии развития» издается МИСИ при Президенте Кыргызской Республики совместно с фондом Ф. Эберта в Кыргызстане. Издание подобного рода осуществляется впервые в республике и отражает настоятельные потреб ности общества в определении путей развития страны в будущем. Авторы сборника, представляющие властные структуры, ученых и предпринима тельские круги Кыргызстана, дают свое видение страны к концу первой четверти 21 века, предлагают стратегию и сценарии её развития. Сборник построен на альтернативной основе и отражает позиции авторов, не всег да совпадающие с официальными. Издание представляет интерес для представителей государственных структур, ученых, бизнесменов, учащей ся молодежи и всех, интересующихся будущим Кыргызстана.

Издание не предназначено для продажи и распространяется бесплатно.

К 0803010411-05 УДК 323/ ISBN 9967-23-138-6 ББК 66.2 (2Ки) © Международный институт стратегических исследований при Президенте Кыргызской республики, © Фонд им. Фридриха Эберта, сОДерЖание Предисловие Богатырев в. Б.

Создание будущего........................................................................................ Бестужев-Лада и.в.

Технологический прогноз перспектив развития страны........................... Омаров н. М.

Мир и Центральная Азия в 2025 году: «дрейфующие острова»............. Омаров н.М.

Кыргызстан – 2025: образы политического будущего............................... Масаулов с.и.

Кыргызстан - 2025: дальнейшие модернизации?...................................... Бугазов а.Х.

Социокультурные особенности кыргызского общества:

долговременные перспективы развития................................................. Койчуев т.К., Койчуев П. т., Югай Л. в.

Прогноз экономического роста в Кыргызстане....................................... Живоглядов в. П.

О стратегии реформирования системы науки Кыргызской Республики............................................................................ суюнбаев М.н.

Сценарии развития Кыргызстана на перспективу до 2025 года............ Чикинов в. н.

Состояние и прогнозные перспективы долгосрочного макроэкономического развития Кыргызстана......................................... тойчубаев т.а., Джаманбаев Э.а., турдукулов н.М., тазабеков М.К, тюлегенов М. т.

Стая синиц. Кыргызстан как идеальная страна......................................  Хамисов в.М., Буюклянов а.и.

О стратегии здорового питания в Кыргызской Республике до 2025 года............................................................................................... Живоглядов в.П.

О стратегии развития сферы информационных и коммуникационных технологий в Кыргызстане.................................... Шукуров Э.Дж., Шукуров Э.Э.

Прогноз развития экологической ситуации в Кыргызстане.................... Оролбаев Э.Э., валентини К.Л.

Современное использование водного фонда и перспективы развития водопользования в Кыргызской Республике на период до 2025 года................................ гусев К.Б.

Топливно – энергетический комплекс Кыргызстана и особенности его развития до 2025 года............................................... Хасанов р.Ф.

Использование динамических моделей в процессе долгосрочного прогнозирования в условиях рыночной экономики в Кыргызстане..................................... Чаначев М. с., Баум Л. и.

Кыргызстан 2004 – риски и угрозы развитию.......................................... авторы сборника..................................................................................... Приложение Доклад Национального разведывательного совета США Контуры мирового будущего.....................................................................  ПРЕДИСЛОВИЕ сОзДание БуДущегО Существует два способа творения будущего народом, страной.

Первый состоит в том, что образ будущего создается в умах и стано вится тем общим видением, которое привлекательно для всех. Этот образ превращает будущее в цель развития, заставляя определять стратегию движения, формировать политику в разных сферах жизни: от способа хо зяйствования, экономики, до культуры и нравственных ценностей.

Наличие образа будущего является первым условием развития. Су ществуют народы и страны, у которых сформирован такой образ будуще го. Иногда в виде утопии, народной мечты. Иногда - в виде национальных программ развития и планов правительств. В то же время есть народы и страны, которые не имеют осознанного представления о будущем, живя в мире сегодняшних повседневных проблем, либо принимая в качестве национальной стратегии образцы извне.

Основной проблемой Кыргызстана в его нынешнем периоде истории является отсутствие общенационального образа будущего. Обретение го сударственного суверенитета само по себе не дало представления о том, какой должна быть страна и каким путем она должна идти, чтобы этого до стичь. В качестве стратегической цели все минувшие годы было стремле ние обрести признаки, характеризующие развитые страны мира, и встать в некую мировую шеренгу, лучше в ее первые ряды. Стремление быть как кто-то, кто уже достиг успеха – вот тот единственный образ будущего, кото рый направлял умы и действия руководителей страны и ее элит.

О роли элит надо сказать особо. Формирование образа будущего – за дача национальных элит. Именно на них лежит историческая функция и ответственность аккумуляции народного представления о своей стране, ее будущем. Собственно способность национального видения развития, а вовсе не ученые звания или государственные должности, и есть то, что отличает элиты от других групп.

К сожалению, годы, когда страна жила в российском, а затем советс ком ментальном пространстве, пагубно сказались на национальной элите.

Часть ее, конечно же, лучшая, была уничтожена, а часть – вынуждена была адаптироваться в систему господствовавших представлений и ценностей, и обрела за счет этого привычку обслуживания власти, ее комплиментиро вания. Поэтому и после слома советской системы право стратегирования было так легко отдано власти. Национальная стратегия превратилась в служанку госаппарата, стала заложницей интересов власти.

Эта привычка сохранилась и до сих дней. Ученые и интеллектуалы, так громко хвалившие А.Акаева, после его ухода столь же громко его ру гают, а хвалят новых руководителей. Как раньше мнение первого прези дента отождествлялось с национальной стратегией, так и сейчас элиты пытаются найти в речах новых лидеров ответы на вопрос о том, каким быть Кыргызстану. Вместо того, чтобы осознать себя как создателей наци ональной идеи и национальной стратегии.

Поэтому задача появления подлинных национальных элит, способных взять на себя ответственность за стратегию развития страны, за будущее народа является сейчас одной из самых важных. Не будет этого, не будет и собственного будущего у нашей страны.

Воплощение образа будущего, превращение его в конкретную про грамму действий и ее реализация – задача национальных правительств и гражданского общества. Только работа над реализацией национального общественного проекта построения будущего делает совпадающими на циональные цели и цели правительства, а значит, делает правительства успешными. Самой большой опасностью является то, что правительства берут на себя роль творцов стратегии развития.

Второй способ творения будущего – это когда другие думают за тебя, за твой народ, за твою страну.

Процессы глобализации, стоящие за ними силы реализуют собствен ную логику развития и собственное представление о будущем мира. При этом современное нетократическое общество обладает изощренными инструментами для того, чтобы представить чужие модели и чужие цен ности привлекательными для целых народов и стран.

Мы, например, очень хорошо видим, как весь мир подвергается мощ ной экспансии западных представлений и ценностей. Сладкие картины какой-нибудь «американской мечты» или «единой Европы» тиражируются в сознаниях миллионов как безупречные образцы для подражания. Стано вится стыдным быть не «демократом» или не «европейцем», это превра щается в синоним варварства и отсталости.

Суггестивная сила этой экспансии такова, что безжалостному уничи жению не может противостоять даже тысячелетний потенциал древней ших цивилизаций, являющихся прародителями и носителями высших ду ховных ценностей человечества.

Все стратегии развития, в которые в последние полтора столетия вов лекался Кыргызстан, как и Центральная Азия в целом,– были внешними для региона и, как правило, империалистическими стратегиями.

Во многом это так и сегодня, меняются только империи.

 Под влиянием этих реалий получила распространение точка зрения, что на протяжении своей длительной истории кыргызский народ не имел национальной стратегии развития. Или точнее, роль такой стратегии вы полняла адаптивность как способ выживания. В этой логике стратегиями были ситуативные проекты, возникавшие в те исторические моменты, ког да возникала угроза выживанию народа, и в интересах этого выживания возникало общее национальное видение необходимых действий.

Несомненно, адаптивность была одним из важнейших факторов раз вития кыргызов. Для немногочисленного кочевого народа, существовав шего в мире мощных номад в регионе, который подвергался бесконечным экспансиям с Востока и Запада, стратегия адаптивности была, пожалуй, единственным способом сохранить себя в истории.

Однако особенностью, определившей историческое выживание кыр гызов, было два важных обстоятельства, выходящих за пределы приспо собления.

Во-первых, адаптивность имела четко определенные границы. Она ни когда не переходила в ассимиляцию и потерю собственной идентичности.

Ни китайский, ни арабский, ни русский миры, несмотря на всю мощность и длительность воздействия, не смогли ассимилировать кыргызов.

И во-вторых, в кыргызском мире, наряду с политикой выживания, всег да возникали свои представления о пути развития, свои проекты будуще го. Стратегичность таких общенациональных проектов определялась их влиянием на последующую судьбу кыргызов.

К числу стратегий развития точно можно отнести реализованный про ект кыргызского великодержавия, великие походы Манаса и саму концеп ция кыргызского мира, описанную в эпосе, а также, например, решение о вхождении под патронат России.

В оперативной исторической памяти стратегическими были проекты создания кыргызской государственности, осуществлявшиеся в 20-х – 30-х годах прошлого века, исторической модернизации, осуществленной в се редине прошлого века, а также реализованная после обретения государс твенного суверенитета стратегия формирования независимой Кыргызской Республики.

Конечно, в национальном стратегировании всегда ощущалось влия ние внешних проектов и программ. Особенно ощутимым было их идеоло гическое доминирование. Это относится и к коммунистической доктрине, и к рыночной концепции, и к пониманию демократии, концепции прав че ловека и другим. Сильное влияние имели образцы успеха, модели других стран: Швейцарии, Малайзии, Китая.

Но, тем не менее, стремление к развитию в рамках собственного, на ционального, идентичного пути никогда не исчезало. Оно будоражило умы и сердца, бросая вызов национальной элите.

С обретением полноценной государственности в 1991 году Кыргызс тан получил открытую возможность самостоятельного стратегирования собственного развития. К сожалению, эта возможность в силу ряда причин не была использована.

Первой такой причиной был постсоветский управленческий и эконо мический кризис, который ставил страну перед необходимостью вынуж денных действий. Кроме того, кыргызская элита оказалась неготовой предложить не только долговременную, на 20-50 лет стратегию развития, но даже и национальную программу транзита. Выходом казалось получе ние помощи от внешнего мира, уже имевшего опыт рыночного и демок ратического строительства. Поэтому была полностью открыта дорога за падным моделям общества и развития. Страна выбрала путь догоняющей модернизации.

Первые попытки формирования собственной долгосрочной страте гии были предприняты только через несколько лет, когда постсоветский кризис был в основном преодолен. Понятно, что они также были приняты в рамках западных форматов. К числу таких стратегий относятся Нацио нальная стратегия устойчивого развития и Комплексная основа развития на период до 2010 года.

Проблемой этих стратегий было не только и не столько то, что они были страновой калькой мировых моделей. Главной причиной, обрекав шей их на роль не более чем целевых программ, было отсутствие целей, стратегически соразмерных национальному развитию. Ни устойчивое че ловеческое развитие, ни тем более преодоление бедности не могут вы ступать в качестве исторических национальных целей. Это только, хотя и важные, а в отношении бедности - критически важные, но узкие с точки зрения национального развития задачи.

Но, пожалуй, главной причиной того, что к сегодняшнему дню наци ональной стратегии развития так и не существует, является отсутствие в стране рынка стратегий. Как и во многом другом, в формировании среды, способной порождать стратегические проекты и программы, мы имели дело с государственной монополией, не заинтересованной в конкурен ции.

Ситуация усугублялась тем, что лучшие отечественные интеллекту альные силы были стянуты в международные и иностранные проекты и работали, обслуживая их интересы. Нередко это оборачивалось против национальных интересов, способствуя насаждению идей и ценностей тех организаций и стран, которые эти проекты реализовали в Кыргызстане.

 Нам еще предстоит оценить и пережить последствия многолетних бес системных, нескоординированных действий многих внешних субъектов, поддерживаемых из политических, а чаще просто меркантильных сооб ражений.

Задачей данной книги является первая попытка представить, как могут выглядеть собственные национальные стратегии развития Кыргызстана.

Разные авторы предлагают разные точки зрения на развитие страны.

Иногда это общий подход, иногда сферный и даже отраслевой. Иногда это экономический, иногда - политический взгляд. Иногда речь идет о кон кретных просчитываемых моделях, а иногда представлены прекрасные утопии.

Но если книга будет способствовать возникновению в голове у чита теля собственного образа будущего Кыргызстана, или просто заставит за думаться о том, каким должен быть Кыргызстан, мы будем считать, что своей цели достигли. Реальная, воплощенная в жизнь стратегия развития страны это ничто иное, как плод нашего общего думания о будущем и об щего делания этого будущего.

Богатырев В. Б., Директор Международного института стратегических исследований при Президенте Кыргызской Республики Бестужев-Лада И. В.

теХнОЛОгиЧесКиЙ ПрОгнОз ПерсПеКтив развития страны МетОДОЛОгиЧесКие ОснОвы 1.

Под «прогнозом» здесь понимается вероятное состояние в будущем какого-либо объекта (в данном случае любой страны мира). С этой точки зрения прогнозы делятся на глобальные (общемировые), региональные (отдельные страны, регионы планеты) и локальные (отдельные населён ные пункты, предприятия и т. д.). Здесь мы имеем дело со вторым уровнем прогноза.

Обычно «прогноз» понимают, как предсказание. В природных явлени ях (прогнозы погоды, землетрясений, наводнений и пр.) иного и быть не может. Пока что приходится удовлетворяться предсказанием и приспособ ляться к предсказанному. Иначе обстоит дело в социосфере. Тут, помимо предвидения, важную роль играет управление. Решение способно пере черкнуть вполне обоснованное предсказание. Или, напротив, вызвать эф фект как бы «самоосуществления» предсказания. Вот почему в 20-х годах выдающийся русский экономист В. А. Базаров-Руднев предложил не пред сказывать, а исследовать будущее: выявлять назревающие проблемы и искать пути их решения.

Статьи Базарова были не поняты и забыты в СССР А за рубежом о них.

вообще не знали. Тем не менее, американцы спустя тридцать лет, в 50-х го дах, пришли к той же идее исследования будущего. Они назвали такое про гнозирование «технологическим» и подразделили его на «зксплораторное»

(по-русски, поисковое, ориентированное не на предсказание, а на выявление назревающих проблем) и «нормативное», ориентированное на оптимальное решение проблемы по заранее заданным критериям оптимума. Такой под ход сразу же показал столь значительный экономический эффект – ведь, по сути, он позволял как бы заранее «взвешивать» последствия намечаемых решений и тем самым существенно повышать их действенность! – что в 60-х годах в мире начался знаменитый «бум прогнозов». Сначала на Западе, а потом и в СССР а также в ряде других социалистических стран Восточной, Европы появились десятки и сотни научных центров, занятых разработкой «технологических прогнозов» с большой выгодой для себя и заказчика.

На Западе многие фирмы до сих пор с успехом продолжают эту прак тику. Постепенно выросла целая гора литературы по «футурологии», как образно называют иногда исследования будущего (хотя прогнозами занима ется не одна какая-то наука, а многие из них, поскольку это направление научной деятельности носит комплексный характер). Появились крупные международные организации специалистов по прогнозам: «Общество мира будущего» с центром в Вашингтоне, «Возможное будущее» с цен тром в Париже, «Всемирная федерация исследований будущего» (здесь центр меняется каждые четыре года, по месту работы каждого вновь из бранного президента), «Международная академия исследований будуще го» с центром в Триестском университете (Италия). Правда, в отличие от предыдущих, последняя представляет собой скорее не научное общество, а международный исследовательский институт с отделами в нескольких странах мира (в том числе и в России).

Однако в сфере политики даже в высокоразвитых странах Запада пра вительства обращаются к технологическим прогнозам крайне редко, лишь в исключительных случаях (например, когда решался мучительный вопрос о выводе американских войск из Вьетнама). А уж в менее развитых странах Востока (включая СССР и всё так называемое «постсоветское пространс тво») это вообще немыслимое дело, либо просто фикция, она же профана ция, она же «показуха», хорошо известная всем обитателям Азии, Африки и Латинской Америки. Дело в том, что почти во всех странах мира, за редкими исключениями, сохранились сильнейшие пережитки тысячелетнего личнос тно-авторитарного режима и даже несколько тоталитарных режимов, где этот авторитаризм возведён в абсолют. При таком режиме любая проблема всегда вызывает вопрос не о том, как её оптимально решить, а о том, кто виноват, кого и как карать. Поэтому решения здесь носят обычно чисто во люнтаристический («волевой») характер самодура-начальника и тем более вождя. В лучшем случае, решение готовит аппарат, а начальник лишь «оз вучивает» его. Но в аппарате сидят не машины, а люди, и никому из них не хочется вызвать неудовольствие начальника. Поэтому решения получаются «обтекаемые», рассчитанные на аплодисменты в зале, а о последствиях даже и мысли нет. Действительно, разве задумывался кто-нибудь о катаст рофических последствиях «коллективизации сельского хозяйства», вторже ния в Афганистан, кавалерийского наскока на повальное пьянство или на «нетрудовые доходы»? А таких идиотски-катастрофических решений, сгу бивших в конце-концов страну, были тысячи и тысячи на всех уровнях соци ального управления. И вдруг, представьте, при таком намечаемом решении вдруг появляется ревизор-футуролог и предупреждает о неминуемой катас трофе. Естественно, он для любого чиновника такой же смертельный враг, как для шофёра – гаишник. А наладить с самого начала совместную работу прогнозиста с управленцем – к этой мысли стали подходить лишь в самое последнее время. Будем надеяться, по пословице, что это – те самые «лас точки», которые приносят весну.

2.

Технология разработки прогноза – коль скоро он называется «техно логическим» – очень сложна и трудоёмка. Но что делать? Гораздо легче  просто «предсказать будущее» с единственным аргументом: «по моему мнению». Конечно, если это прогнозная оценка эксперта (кстати, один из основных методов прогнозирования), её необходимо принять во внимание.

Но, как правило, одной такой оценки недостаточно, потому что эксперт – это прежде всего человек, а человеку, как известно, свойственно оши баться (особенно, когда возникает соблазн «подладиться» к начальству).

Поэтому годами разрабатывалась эффективная методика, предусматри вающая оптимальное сочетание различных методов – и не как-нибудь, а по строго определённой программе, отступление от которой превращает прогноз в пародию на него. Эта методика в разных вариантах излагалась в десятках книг, достать которые сегодня очень трудно, особенно на рус ском языке (легче всего добраться в библиотеке до «Рабочей книги по прогнозированию», но она во многом устарела – 1982 год! – либо раскрыть журнал «Социологические исследования» за тот же 1982 г., №1). Остаётся подождать до 2006 г., когда должна выйти «Российская энциклопедия ис следований будущего» (работа над ней – в разгаре). А пока ограничимся самым кратким изложением методолого-методической стороны дела.

Настоящий прогноз, в отличие от разного рода гаданий под этим на званием, как и всякое исследование (напомним еще раз, что речь идёт не о предсказании, а об «исследовании будущего»), начинается с программы исследования. Последняя включает в себя так называемую предпрогноз ную ориентацию, построение исходной (базовой) модели, её эксплоратив ную и нормативную разработку, наконец, рекомендации для сферы управ ления на основе сопоставления данных эксплоративного и нормативного подхода, с учётом, как уже говорилось, желательных и нежелательных последствий намечаемого решения.

В свою очередь, предпрогнозная ориентация предполагает уточнение объекта и предмета прогноза (что именно служит объектом прогноза – не вообще, а по конкретным показателям, и что именно прогнозируется по каждому показателю), а также проблемы прогноза – чем именно ожидае мые изменения отличаются от желаемых. Далее речь идёт о цели прогноза (ради чего предпринимается исследование), задачах прогноза (что необ ходимо сделать для достижения цели). Последние определяют структуру исследования – последовательность проводимых операций. Важно опре делить время основания прогноза: какой именно информационный массив прошлого будет положен в основу прогнозных разработок, а также время упреждения или эшелоны прогнозирования. С этой точки зрения, прогнозы разделяются на текущие (в рамках текущего года), краткосрочные (обычно от одного до пяти лет, смотря по характеру объекта), среднесрочные (на следующие пять-десять лет) и долгосрочные (максимум в рамках ближай ших двух-трех десятилетий). Все остальные прогнозы относятся к катего рии сверхдолгосрочных (или дальнесрочных), т. е. самых общих суждений, потому что за пределами двух-трех десятилетий ожидаются столь сущест венные качественные изменения – особенно в связи с новыми, уже извес тными в прогностике поколениями компьютера и Интернета – что впору го ворить о переходе человечества в новое качество (мы специально коснём ся этого вопроса ниже). Впрочем, эшелоны зависят от профиля прогноза.

Демографы или градостроители, например, свободно оперируют в своих долгосрочных прогнозах второй половиной начавшегося столетия, а для политиков и грядущее десятилетие бывает порой дальнесрочным.

Здесь мы подходим к центральному пункту предпрогнозной ориента ции – выбору методов, составляющих методику. Вообще-то методов тео ретически насчитывается около двухсот. И в идеале они должны опирать ся на математическое моделирование – так, как это делалось в первых, наиболее сенсационных докладах Римскому клубу - см. напр., «Пределы роста», 1972. Но это очень дорогостояще и трудоемко. Поэтому на прак тике почти всегда дело сводится к трем основным, наиболее часто упот ребляемым способам: анализ трендов (экстраполяция в будущее тенден ций, закономерности развития которых в прошлом и настоящем достаточ но хорошо известны), опрос экспертов (о плюсах и минусах которого мы уже упоминали), наконец, возможно более полный диапазон прогнозных сценариев на этой основе – от оптиматизационного до инерционного (с соответствующими последствиями) и катастрофического (в порядке пре дупреждения о нежелательных последствиях). Если тренд-анализ, опрос экспертов (индивидуальный и коллективный, очный и заочный), а также построение прогнозных сценариев повторить панельно на протяжении не скольких лет, то получится экспертный сценарно-прогностический мони торинг – наиболее экономный и эффективный технологический прогноз сложных объектов типа государства или отрасли. В качестве примера можно сослаться на опыт Института социологии РАН, где в 90-х годах в секторе социального прогнозирования были проведены мониторинги пер спектив трансформации России, а также ожидаемых и желаемых измене ний системы народного образования страны (соответствующие моногра фии вышли в 1998 и 2000 гг.).

В предпрогнозную ориентацию органически входит также разработка гипотез, подтвердить или опровергнуть которые призвана последующая работа. Это очень дисциплинирует участников исследования, позволяет избегать ненужных отклонений, экономит много времени и сил.

Наконец, важно определить организацию исследования: кто и как бу дет работать, во что обойдётся исследование. Раньше в центре внимание оказывалось почти позабытое ныне «машинное время». Сегодня это поч ти целиком только вопрос бюджета.

3.

Покончив с предпрогнозной ориентацией, переходим к основным эта пам разработки технологического прогноза.

 Основополагающим здесь является построение исходной базовой мо дели – если не в виде системы математических уравнений, то хотя бы в виде упорядоченной совокупности количественных и качественных пока зателей. Важно подчеркнуть, что технологический прогноз, по сути своей, - это всего лишь эксплоративная и нормативная разработка исходных по казателей, с учётом прогнозного фона – и ничего больше. Далее следу ет авторская интерпретация полученных результатов, а это – вещь очень субъективная, и если набор показателей несостоятелен, то несостоятель ным окажется и прогноз, какими бы ни были разработчики и как бы они ни старались. А уж интерпретация результатов вообще перейдёт из сферы прогностики в сферу фантастики.

Опыт нашей работы (см. «Социальные показатели образа жизни со ветского общества», 1980) показал, что здесь важно приблизиться к опти муму и качества, и количества показателей. Мы разработали типологию показателей – почти два десятка типов – от очень простых, но малоин формативных (например, численность или процент чего-то: ну, и что?) до весьма сложных и трудоемких, зато высокоинформативных (например, структурных или балансовых). Что касается числа, то оптимум для объ ектов типа государства определился опытным путём на уровне двадца ти-тридцати. Много десятков – и тем более сотен – и становится невоз можным «распознавание образа» (напомним, что в СССР оперировали тысячами показателей, но там это просто была «пустословная показуха для публики», ничего общего с реальной политикой не имевшая). Если же ограничиться лишь несколькими и тем более всего лишь одним показате лем – многое остаётся вне поля зрения исследователя, причём возника ет опасность односторонности оценок. Хотя бесспорно, что порой всего лишь один показатель – например, что среднестатистический российский мужчина живёт 59 лет, почти на 20 лет меньше своего японского собрата – говорит больше, чем вся советская и современная российская обще ствоведческая литература, вместе взятая.

Особое внимание на этом этапе работы приходится уделять прогноз ному фону, без которого профильные исходные показатели как бы «пови сают в воздухе» и мало о чём говорят. По традиции, прогнозный фон раз бивается на семь уровней: научно-технический, экономический, социаль ный, социокультурный, демографический, политический, международный.

Остановимся на каждом уровне особо, потому что здесь накопилось много заблуждений и предрассудков, а ни один исследователь сам по себе не в состоянии объять необъятного. Приходится черпать необходимые данные из литературы, а она с давних пор и до наших дней нередко напоминает гоголевские «Записки сумасшедшего». Две единственные альтернативы – заказать необходимое в «компетентном учреждении» (но и там можно нарваться на ненаучную фантастику), либо постулировать самому неиз менным или измененным по каким-то твоим субъективным соображени  ям, что тоже чревато несовпадением с абсолютной истиной в последней инстанцией.

Вот почему нижеследующее представляется для вступающего в не простые сферы прогностики гораздо более важным, чем абстрактные общеметодологические рассуждения на тему соотношения разных про гностических категорий (тем более, что на сей счёт существует обширная литература). С оговоркой, что автор излагает свою собственную точку зре ния, которой можно противопоставить иную, тоже свою собственную. Про гностика к ХХI веку достигла таких высот, что у неё появились собственные классики – и «ранние» (2-й половины ХIХ – 1-й половины ХХ в., наиболее крупный – Г. Уэллс) и «современные» (2-й половины ХХ в. – см. «Антоло гию современной классической прогностики», 2000, 2-е изд. 2003). Но это отнюдь не классики марксизма-ленинизма, и каждый из них сам взывает к диалогу, к дискуссии.

4.

В научно-техническом прогнозном фоне на первый план к ХХI веку вышли несколько следующих поколений компьютера и информационных систем типа Интернета, о которых имеются достаточно содержательные (для прогноза) гипотетические, опытно-конструкторские или даже первые зримо образцовые данные, грозящие через несколько лет появиться в массовой продаже.

Представьте себе уже существующий в опытных образцах «мобиль ник» – но не телефон, а миниатюрный системный блок компьютера, до полненный надвигающимся на глаза шлемом вместо привычного монито ра, точно так же переносящего человека из реального в виртуальный мир.

К этому надо добавить наручную клавиатуру вместо привычного кейбор да и лёгкую всеобщую доступность Интернета. Представили? А теперь попробуйте вообразить себе конкуренцию этого комплекта (конкуренции никак не избежать!) с привычными средствами массовой информации, со всеми – начиная с газет, книг, журналов и кончая ТВ и радио, кино и те атром, клубом и собранием. Примите во внимание, что на наших глазах начинает создаваться дистантная система образования, альтернативная существующей, что у вас появится выбор: ехать в Париж или являться к начальнику (вариант: к любимой или, соответственно, к любимому), так сказать, «живьём» или – с теми же результатами, но менее скандально – в виртуальном мире своего шлема-монитора. И это не говоря уже о том, что у вас появляется масса возможностей разными способами огорчать раз ное начальство, вовсе не выходя безобразничать на улицах и площадях.

Словом, ваша жизнь всего через 5-10 лет будет намного сильнее отли чаться от сегодняшней, нежели та от пещерной сорок тысяч лет назад.

Это еще не все.

Купленная вами компьютерная программа последующих поколений создаст вам «персональную поликлинику» на дому и гарантирует не менее девяноста лет здоровой жизни, причём с заказанной вами желательной кор рекцией вашего физического и психического облика. Одно огорчает: взамен вам придётся расплачиваться не только деньгами, но и собственной волей (точнее, собственной злобностью и глупостью). Ибо вы неизбежно стане те объектом манипуляции компьютерных программ, и в одно прекрасное утро вам вдруг придёт в голову, что «колоться», пить, курить, воровать и обижать людей больше не хочется. Хотя вряд ли придёт в голову, что «не хочется» не вам, а безликой и бездушной компьютерной программе.

Уточним, что «подчиниться» компьютеру всё равно придётся, незави симо от вашего личного желания. Дело в том, что терроризм из года в год набирает такие масштабы, причём с ожидаемым применением средств массового уничтожения (нам еще предстоит вернуться к этому сюжету), что перед нами открывается широкий выбор: либо «компьютерная» дис циплина, изначально исключающая любое антиобщественное поведение – либо массовая гибель миллионов и миллиардов людей, возможно, всего человечества. И не через тысячу, а всего через двадцать-тридцать, может быть, через пять-десять лет, может быть, даже раньше.

Что касается следующих поколений информационных систем типа Интернета, то вспоминаются пророческие слова Циолковского о «лучис том человечестве». Ведь информационное поле – по импульсу человека или в эвристическом режиме – может сделать то, что не по силам потомку обезьяны. Например, вторгнуться в мир бактерий и вирусов, избавив че ловека от многих болезней, исключив эпидемии. Или навести порядок на земной поверхности, исключив землетрясения и наводнения, ураганы и смерчи. Или заняться реорганизацией Солнечной системы, памятуя о том, что человеку в космосе, увы, долго не живать.

Впрочем, для человека, далекого от прогностики и не знакомого с осо бенностями прогностических проблем, сказанное выше может оказаться чрезмерным в смысле нагрузки на психику. Поэтому мы рекомендуем слабонервным набраться терпения и дождаться выхода в свет двух мо нографий, над которыми работают члены российского отделения Между народной академии исследований будущего. Первая называется «Путь к киборгу: четыре следующих поколения компьютера». Вторая: «Постчело вечество, как упорядоченная совокупность информационных полей: че тыре следующих поколения Интернета». А тем, кому читать про всё это страшно, рекомендуем подождать более отрадную (над ней тоже начата работа): «Глобальный нормативный прогноз желаемых изменений земной поверхности: мир, в котором хотелось бы жить».

 5.

В экономическом прогнозном фоне точно так же на первый план выхо дят социально-экономические последствия механизации-автоматизации компьютеризации общественного производства.

Столетие назад, чтобы прокормить одного служащего и девятерых ре месленников-рабочих, нужен был труд девяноста крестьян, да и те боль шей частью жили впроголодь. Иными словами, центральной фигурой об щества был крестьянин. Он же представлял самую массовую профессию.

Механизация сельского хозяйства в конце ХIХ – первой половине ХХ в. заставила большинство крестьян стать ремесленниками и рабочими.

Центральной фигурой общества стал рабочий. Рабочие в индустриально развитых странах составили до шестидесяти и более процентов занятых в производстве. Остаток разделили почти поровну крестьяне и служащие.

Однако во второй половине ХХ в. механизация и начавшаяся автоматизация добрались и до заводов. Большинству рабочих и оставшихся крестьян пришлось срочно переквалифицироваться в служащих (главным образом, в сфере обслуживания). Центральной фигурой общества стал служащий, удельный вес которого зашкалил, как раньше у рабочих, за 50% занятых.

Но вот в конце ХХ века началась компьютеризация производства. Ныне одна фермерская семья в США способна прокормить сто городских семей.

Полный переворот! Да и удельный вес рабочих сокращается с каждым годом. Мало того, компьютер начал наступление на рабочие места служащих. В обозримой перспективе первой четверти ХХI века ожидается, что с помощью компьютеров 20% работников вполне справятся со всем, на что совсем недавно требовалось 80% служащих, рабочих и крестьян.

Спрашивается, куда же девать эти 80%? В мире сегодня и так каждый третий безработный (включая частичную и скрытую безработицу) Точнее, столько безработных в слаборазвитых странах. А в высокоразвитых желающих удовольствоваться пособием по безработице (впрочем, сравнительно высоким), подменяют «гастарбайтеры» из «трудоизбыточных» регионов.

Что же произойдет, когда безработным станет не каждый третий, а два из трех, как сегодня в самых бедственных странах мира? Конечно, придётся сокращать рабочую неделю. Может быть, даже до 32 часов, чтобы посадить на одно рабочее место двух работников вместо одного. А может быть и больше, чтобы «втиснуть» трех-четырех. Но ведь такой процесс не может быть бесконечным! Возможно существенное увеличение оплаченных отпусков. Скажем, месяц летом и месяц зимой. Но и тут есть известные пределы.

По моему (и не только, конечно, по моему) мнению проблема может быть решена качественно новой производственной структурой общества.

Скажем, человек несколько (очень немного!) часов в неделю занят по сво ей профессии. А несколько (тоже очень немного) часов помогает воспи тательнице детского сада или учителю в школе на внеклассных занятиях - это очень важно для сокращения растущего ныне «разрыва поколений».

Или помогает врачу, как Сестра или Брат Милосердия, ухаживать за боль ным, немощным, старым. Или организует «клуб по интересам». Или со здает «Армию спасения природы», чтобы личным трудом восстановить разрушенное и загаженное. Всё это, вместе взятое, называется социаль ной работой и, возможно, в первой половине ХХI века социальный работ ник станет такой же центральной фигурой общества, какой был служащий во второй половине ХХ века, рабочий в первой половине того же века, крестьянин веками раньше.

Такого типа проблема, пардон за каламбур, типична для современно го технологического прогнозирования.

6.

В социальном прогнозном фоне наибольший интерес, по нашему мне нию, представляют грядущие изменения в социальной структуре обще ства.

Ныне положение таково.

В благополучных странах (типа Швеции) высший и низший классы об щества – проще говоря, миллионеры и нищие – составляют одинаково ничтожную величину порядка одного процента. Высше- и низше-средние классы (т. е. «состоятельные» и бедняки) насчитывают каждый порядка четырех процентов. А основная масса людей – свыше 90%! – образует средний класс, где самый богатый лишь втрое богаче самого бедного.

Средний класс, как известно, самая надежная опора и самый важный га рант стабильности общества. Поэтому такая страна и благополучна.

В неблагополучных странах высший класс составляет всё тот же 1%.

Высше-средний – тоже считанные проценты. Зато бедняков - больше 90%, из них треть – форменные нищие. А средний класс составляет жидкую прослойку – опять-таки считанные проценты – между «состоятельными»

и бедняками, никаким гарантом стабильности быть не может. В таком обществе социальный взрыв, как в царской России, всего лишь вопрос времени. Как только возникнет неурядица или станет доступным оружие массового уничтожения – революции не миновать.

Кстати, в России сегодня высший класс составляет почти 2% (еще один «лишний» процент – за счёт прямого ограбления народных масс). Высше средний класс тоже «распух» до 8% тем же путём. Собственно средний класс составляет типичную для неблагополучных стран жидкую прослойку порядка десяти процентов. Зато половина населения, как и положено не благополучным странам, - бедняки, а оставшаяся треть – нищие.

 Специфика России состоит в том, что эти данные относятся к «офици альной» экономике. Помимо неё или, точнее, прямо в ней хищничает «те невая», удельный вес которой исчисляется тридцатью-сорока процентами, но тут трудно что-нибудь исчислять, настолько сложно всё это сплетено в единый клубок повального воровства, взяток и поборов. Важно лишь кон статировать, что формально нищий способен каждый день пьянствовать покруче любого пьяницы-миллионера, а доходы двух совершенно одина ковых университетских профессоров могут различаться и на порядок и на два, в зависимости от того, кто и сколько берёт взяток.

Из сказанного нетрудно понять, что социальные прогнозы в техноло гическом прогнозировании, пожалуй, самые трудные и рискованные для честного специалиста.

7.

Особенность социокультурного фона сегодня в подавлении собствен но культуры «теневой культурой», антикультурой. Сказанное требует по яснения, потому что многие ошибочно полагают, что массовое растление людей средствами массовой информации – дело рук кучки злодеев, дор вавшихся до экрана или печати.

На самом деле всё гораздо более сложно. Как известно, всё земное от брасывает тень. Существует экономика и «теневая экономика» («чёрный рынок»). Правительство и «теневое правительство». Культура и «теневая культура» (антикультура). Последние веками сосуществовали параллель но, независимо друг от друга, каждая – в своей «социокультурной нише».

Античный театр и гладиаторский цирк. Литургия и вакханалия. Искусство и порнография. Собственно культура опирается на культы Милосердия, Любви, Семьи, Разума, Добра. Её смысл и суть – в «очищении», «воз вышении» рассудка обращением к идеалам искусства, вообще культуры («эффект катарсиса»). Антикультура опирается на прямо противополож ные культы Насилия, Похоти, Звериной стаи, Наркодурмана (никотин, ал коголь и более сильные наркотики), Зла. Её смысл и суть в «загрязнении», «помутнении» рассудка обращением к низменным, животным инстинктам («эффект антикатарсиса»).

Как уже говорилось, культура и антикультура веками существовали независимо друг от друга. Но вот во второй половине ХIХ в. некоторые де ятели культуры, чтобы выбиться из растущей толпы посредственностей, стали применять приёмы антикультуры, эстетизировать пороки, заигры вать со Злом (классический пример – французский поэт Шарль Бодлер со своим нашумевшим сборником стихов «Цветы Зла», 1857 год). У Бодлера нашлись многочисленные подражатели, и конечным итогом явился упадок искусства, культуры (Декаданс). Первая мировая война 1914-1918 годов, с миллионами бессмысленных жертв, вызвала колоссальный социальный стресс – прежде всего у деятелей культуры, и результатом явилось самое настоящее вторжение антикультуры в собственно культуру, дальнейшее продолжение упадка последней. Наконец, в последние 20-25 лет, анти культура становится господствующей, всё более подавляет собственно культуру. И на это тоже есть свои причины.

При господстве сельского образа жизни подростки 10-15 лет и мо лодёжь 15-20 лет веками были как бы заместителями родителей по хо зяйству и воспитанию детей. Это их нормальное, естественное состояние.

А к двадцати годам почти все они, за исключением считанных процентов несчастных (солдаты, прислуга, «старые девы» – приживалки в чужих се мьях, еще более горемычные холостяки-бобыли) сами становились мате рями и отцами своих собственных семейств. С массовым переходом во второй половине ХХ в. от сельского к городскому образу жизни, это ес тественное положение сменилось противоестественным. Не только под ростки, но и молодёжь даже на третьем десятке лет жизни оказались на положении «детей до 16 лет». Понятно, они ответили на такую дискрими нацию социальным протестом – молодёжной «контркультурой», воинству юще враждебной «культуре взрослых». А так как молодёжь и тем более подростки не в состоянии сами выработать собственную идеологию – они просто использовали готовый арсенал антикультуры. И человечество по катилось в пропасть бесчеловечности, антикультура просто подмяла под себя средства массовой информации, по сути стала господствующей.

Что делать с этой проблемой – одна из труднейших задач прогностики.

Не возвращаться же к архаичному сельскому образу жизни! Видимо, при дётся искать какие-то аналоги естественного состояния общества, адек ватные условиям современности.

К этому несчастью добавляется анахронизм системы народного об разования.

При сельском образе жизни каждая нормальная семья являлась од новременно «домашней школой», где детям как бы по наследству пере давались профессия, мировоззрение, стереотипы сознания и поведения родителей (составляющие суть воспитания). В собственно школу шло меньшинство детей старшего возраста, которым требовалось научиться считать, читать и писать. В гимназии и училища поступало еще меньше подростков. А студентами университетов становилось вообще меньше од ного процента молодёжи.

При переходе от сельского к городскому образу жизни «домашняя школа» исчезает на глазах, а собственно школа по инерции продолжает учить не тому, что нужно в жизни, а тому, что требуется для поступления в вуз. Но в вуз поступает не более 20% молодёжи, да и из тех не менее трети отсеивается на первом же году обучения. Для остальных школь ные предметы – как китайская грамота, за которую к тому же позорят и наказывают. В результате подростки и молодёжь ожесточаются, и школа становится вторым по масштабности (после неблагополучной семьи) со циальным источником преступности. А так как родители, несмотря ни на что, всеми силами стараются протолкнуть своё любимое чадо в вуз – вся система народного образования, от детсада до университета, автомати чески переходит в сферу «теневой экономики», становится разновиднос тью «чёрного рынка» аттестатов и дипломов.

Что делать с антикультурой и выжившей из ума школой – теоретичес ки экспертам понятно (см. упоминавшуюся выше монографию о желаемых изменениях в системе образования, а также курсы лекций «Перспективы развития культуры в проблематике социального прогнозирования», 1997, и «Социальное прогнозирование», 2001). Но на практике, как известно, теневые структуры реформам не поддаются. Они отвечают на любые по пытки изменить статус кво профанацией или фикцией.

8.

Аналогичное положение в демографическом прогнозном фоне.

При сельском образе жизни хотя и меньшинство, но всё же несколько десятков процентов полностью здоровых родителей создавали многодет ные семьи. Да и в большинстве остальных семей тоже было по несколько детей. Однодетные и тем более бездетные семьи являлись редкостью и считались несчастными. Правда, большинство родившихся не доживало до собственной свадьбы, да и многих выживших добивали бесконечные эпидемии, войны, голод. Но в среднем каждых двух родителей сменяло в следующем поколении минимум три новых, так что шёл нормальный рост населения.

В ХХ в. успехи медицины резко снизили детскую смертность, и произо шел «демографический взрыв»: за столетие численность землян возрос ла вчетверо – с полутора миллиардов до шести. В странах, где сельский образ жизни сокращается незначительно (а в них проживает большинство населения мира), «демографический взрыв» по инерции будет продол жаться еще несколько десятилетий, так что нам придётся столкнуться и с восьмью и, может быть, даже с десятью миллиардами, что неизбежно вы зовёт сложнейшие проблемы – от экономических и экологических до меж дународных, на которых мы специально остановимся ниже (экологические проблемы, на наш взгляд, сравнительно понятны и не требуют особого разъяснения, органически входя в научно-технический прогнозный фон).

Но не секрет, что переход от сельского к городскому образу жизни идёт нарастающими масштабами и темпами, так что на протяжении текущего столетия должен, в основном, всюду завершиться. А при городском обра зе жизни, как обнаружилось, после долгих дискуссий, всего несколько лет назад, человек всё чаще теряет потребность в семье и детях. В деревне без семьи не проживешь. Ребёнок – первый помощник родителя. Подрос ток, как мы уже говорили, вообще его заместитель. Женатая молодёжь образует исчезающую на глазах «родню» – самого надёжного союзника в жизни, а под старость –«живую пенсию» (иной на селе не было). В городе, напротив, ребёнок – дорогое и сомнительное удовольствие, обуза, серьёз но осложняющая жизнь родителей. Подросток – вообще малоприятный сосед-квартирант, хуже чужого. А у молодёжи – своя жизнь (уже упоми навшийся «разрыв поколений») и к пособию в старости она отношения не имеет. Поэтому подавляющее большинство молодёжи даже на третьем десятке лет жизни предпочитает возможно дольше ограничиваться прос тым бездетным сожительством (конкубинатом). А если, наконец, и заводит семью, то, как правило, однодетную. Каждая шестая вообще бездетная. И в результате каждых двух родителей в следующем поколении сменяет в среднем всего один. И начинается депопуляция – вырождение, вымира ние населения на протяжении всего нескольких поколений – считанных десятилетий. Ясно, что, как говорится, это путь в никуда задолго до на ступления ХХII века.

Дело в том, что в многодетной семье веками выживали лишь самые здоровые, которые и передавали свою генетику следующим поколениям.

А в однодетной семье ущербный ребёнок даёт ущербное же потомство по нарастающей. В результате в крупных городах полностью здоровых ос талось не более пяти процентов. И даже «практически здоровых» (т. е.

с разными незначительными хворями) – не более двадцати процентов.

Остальные – сплошь «хроники», и ждать от них здорового потомства не приходится. Понятно, начинается вымирание народа (в России – со ско ростью до миллиона в год, по нарастающей). И к концу текущего столетия эта прискорбная участь ожидает всё человечество.

Опять-таки, чисто теоретически проблема вполне разрешима. Надо лишь предоставить здоровым родителям (по их желанию, конечно) статус высокопрестижной и высокооплачиваемой работы «профессионального воспитателя-родителя» нескольких детей (напомним, что в мире сегодня каждый третий – безработный). Но согласится ли подавляющее большинс тво населения содержать таких воспитателей, как депутатов Госдумы?

Нет, социальная психология людей еще не доросла до этого. И весь воп рос сводится к тому, успеет ли дорасти, пока род людской не переведётся на земле.

Детально этот вопрос рассматривается в коллективной монографии «Глобальная депопуляция: типология и структура», запланированной в Центре исследований будущего Академии прогнозирования на 2006 год.


9.

Содержание политического прогнозного фона сводится к глобальному процессу перехода от личностно-авторитарного режима (характерного в той или иной мере, как мы уже говорили, для подавляющего большинства стран мира) к демократии.

Не будем идеализировать западную демократию. Её пороки и изъяны общеизвестны. Но при всём том она всё же привлекательнее произвола разных «хозяев» и «кланов» авторитарности. Только вот путь к ней очень труден, тем более, что формально она вроде бы почти повсюду офици ально провозглашена, а фактически до неё, увы, далеко.

Настоящая демократия предполагает так называемое «разделение властей», т. е. подотчетность исполнительной власти законодательной на всех уровнях социального управления, плюс независимость судебной власти, способной посадить на скамью подсудимых любого чиновника или депутата, буде тот нарушит закон и тем более посягнет на неотъемле мые права Человека и Гражданина («гражданское общество»). Для этого требуются реальные альтернативные политические программы – скажем, либерал- и социал-демократического толка – а не вопиющая демагогия, усугубленная человеконенавистнической пропагандой левых и правых экстремистов. Под эти программы создаются политические партии, а не группировки своекорыстных людей, норовящих дорваться до государс твенной кормушки. Партия, набравшая большинство голосов избирате лей, становится правящей, формирующей правительство, ответственное вовсе не перед главой государства (у него – свои функции), а перед пар ламентом, собственной партией и перед всем народом страны. Не менее важную роль играет партия, оставшаяся в оппозиции. Она строго следит за действиями правительства и не дает ему принимать решения, наибо лее глупые из всех возможных, грозя немедленными перевыборами.

Сложность проблемы заключается в том, что принцип выборности, за редкими исключениями, чужд африканской, азиатской и евразийской цивилизации. Здесь выборы, как правило, либо фикция, либо скандал.

Некоторые политологи считают, что здесь – в качестве промежуточного этапа - больше подходит принцип соборности, т. е. ограничение произво ла чиновников авторитетными собраниями представителей наиболее важ ных общественных организаций, выдвинутых их консенсусом. Разумеется, это вопрос, сугубо дискуссионный, но для политического прогноза – очень важный.

10.

Наконец, наиболее сложным оказывается международный прогноз ный фон, потому что мало кто подозревает, что сегодня мы находимся в состоянии продолжающейся Третьей и Четвертой мировой войны, имею щих разный характер, но одинаково грозящих глобальной катастрофой.

Третья мировая война («холодная») была объявлена пресловутой фултонской речью Черчилля почти сразу же после окончания второй в 1946 году и предусматривала противостояние («гонку вооружений») США и СССР вместе с союзниками-сателлитами каждой из держав. Речь была произнесена не зря. К этому времени СССР, вопреки достигнутым догово ренностям, вторгся в Грецию и иранский Южный Азербайджан, потребо вал контроля над Черноморскими проливами, развязал гражданскую вой ну в Китае, а позднее начал вторжение в южные Корею и Вьетнам (первое сорвалось, а второе удалось). Вообще-то война с самого начала была для СССР бесперспективной, потому что антисоветский – ныне антироссийс кий – военный блок НАТО был вчетверо сильнее экономически и на целый порядок – технологически. Но в Кремле понадеялись на наступательный порыв своих вооруженных сил и на космические межконтинентальные ракеты с ядерными боеголовками, под прицелом которых в Вашингтоне должны были капитулировать. Однако к 70-м годам окончательно выяс нилось господство США в космосе (а это означало то же самое, что во Второй мировой войне господство в воздухе) и пришлось приступить к переговорам о разоружении. Но как разоружаться, если был установлен контроль над большей частью Азии и Африки, началось вторжение в Цен тральную Америку и, если бы не завязли безнадежно в Афганистане, раз говор с противником мог бы стать очень суровым.

Тем временем гонка вооружений стала отнимать свыше 80 копеек с каждого рубля национального дохода СССР (для сравнения: США это об ходилось в 16 центов с каждого доллара и считалось невыносимым бре менем), причём военные расходы удваивались каждые пять лет. Поэтому Горбачёв в 1985 году еще раз попробовал договориться о разоружении, но, разумеется, теперь уже безрезультатно по совсем иным причинам:

неизбежная капитуляция СССР стала вопросом времени. А тут еще ак тивизировались антисоветские силы в соцстранах Восточной Европы и центробежные силы в республиках самого СССР. Предстояло либо вновь пускать в ход танки, как это было в 1953, 1957 и 1968 годах (причём на сей раз на грани социального взрыва оказалась Польша, которую немед ленно поддержали бы Венгрия, Чехословакия и, возможно, снова ГДР), либо смягчить напряжение либерализацией режима. Предпочли послед нее. Но американские спецслужбы не дремали и успешно провели опера цию по «переброске» десятков тысяч водителей «легковушек» из ГДР в ФРГ через открытые границы Польши, Чехословакии и Венгрии. Решили «нейтрализовать» эту операцию облегчением режима прохода через пре словутую Берлинскую стену из ГДР в Западный Берлин, но американские спецслужбы и тут оказались на высоте. Они организовали массовое вы ступление берлинцев с быстрым разрушением ненавистной стены, и дело быстро подошло к параличу ГДР, как государства, и к объединению Гер мании. Оставалась еще мощная советская группа войск в ГДР, за вывод которой противник не пожалел бы ничего: от роспуска НАТО и вывода всех иностранных войск из Германии (включая американские) до триллионов долларов на обустройство всей Советской армии, лишь бы она осталась в границах СССР. И только предательство тайного врага России – министра иностранных дел СССР Шеварднадзе сделало этот вывод беспорядочным отступлением советских войск, как после разгрома в сражении без единого выстрела.

Провалы во внешней политике еще более активизировали центробеж ные силы в СССР, попытки подавить их войсками и, наконец, военным пут чем кончились провалом, а безответственность дорвавшихся до власти демагогов (Ельцина, Кравчука и Шушкевича) привела к развалу единого социально-экономического пространства, к распаду СССР.

Казалось, Третья мировая война завершилась в 1991 году полной по бедой США. Но в Вашингтоне не для того выиграли войну за мировое гос подство, чтобы позволить поверженному врагу вновь подняться на ноги.

Там начали серию операций медленного «удушения» России путем сме ны политических режимов в странах остававшихся под влиянием Моск вы. Сначала Россия лишилась своего последнего союзника в Восточной Европе – Югославии (да еще с предательским арестом её президента).

Затем в Грузии Шеварднадзе был сменен прямым ставленником США. На конец, примерно то же самое произошло силами американских спецслужб на Украине. Можно не сомневаться, что в точности то же самое ожидает некоторые республики самой России, после чего её развал и военно-по литическое бессилие станут неизбежными. Та же судьба ожидает и рес публики Средней Азии. Но тут положение осложняется соперничеством Китая, быстро догоняющего США по военному потенциалу, что чревато новым витком борьбы за мировое господство.

Так что в данном отношении работы для военных футурологов хватает.

Что касается Четвертой мировой войны, то она началась в Палестине в 1948 году – двумя годами позже Третьей – когда евреи в одностороннем порядке провозгласили государство Израиль, а арабы попытались сбро сить их в море. Получилось наоборот: миллион палестинских беженцев был вышвырнут в Иорданию на содержание в лагерях ООН. Арабы, спустя несколько лет – теперь уже объединенными силами нескольких арабских государств – повторили попытку. Но вновь были разгромлены (ведь за спиной Израиля стояла военная мощь США!), и еще один миллион бежен цев был вышвырнут из Палестины в соседний Ливан. Там вскоре была развязана гражданская война между ливанскими арабами-христианами и мусульманами. Она тянулась почти полтора десятка лет и была с трудом прекращена перемирием на основе оккупации страны сирийскими войс ками.

Затем наступила очередь Балкан.

Сначала огонь войны перекинулся на древний сербский край Косово.

Здесь по окраинам издавна проживало несколько процентов выходцев из Албании. Но албанские семьи, как положено в Азии, оставались многодет ными, а сербские, как положено в Европе, быстро скатывались к однодет ным. В результате албанцы всего за несколько поколений составили боль шинство и потребовали автономии. Возможно, при иных условиях был бы достигнут какой-то компромисс. Но Сербия была союзницей России, и США помогли албанским боевикам захватить Косово, выдворив оттуда сербов силой. Затем албанцы вторглись в Македонию, но та не была в сфере влияния России, и США быстро поставили их на место.

Параллельно пожар войны разгорался в Чечне и других республиках Кавказа. Он стоил огромных денег, и деньги текли рекой из арабских стран в американской «сфере влияния». Формально США здесь не принимали участия, но морально поддерживали чеченских боевиков – опять-таки с целью создать возможно больше трудностей для России. А с другой сто роны, это был один из фронтов новой войны, на сей раз не между Россией и США, а между «Бедным Югом» и «Богатым Севером».

И еще один театр военных действий грозил развернуться на стыке Третьей и Четвертой мировой войны в оставленном советскими войсками Афганистане. Здесь американцы, опираясь на своего сателлита – Пакис тан, создали мощную антисоветскую ударную группировку фанатиков-та либов. Те тут же начали теснить узбекские и таджикские войска на севере Афганистана. Создалась угроза прорыва талибов через Узбекистан и Ка захстан к Волге, к Татарстану и Башкортостану, что поставило бы СССР в труднейшее положение, и что, собственно, составляло суть операции американских спецслужб. Но этот цепной пёс американского империализ ма (говоря словами советской пропаганды) словно взбесился и сначала ужаснул мир жестоким террором и погромом памятников культуры в са мом Афганистане, а затем оказался втянутым в террористические акты против самих США, за что хозяин, образно говоря, пристрелил своего же выродка.


Эта жуткая угроза и неожиданный финал объясняют тот парадоксаль ный факт, что в продолжающейся Третьей мировой войне Россия и США остаются противниками (хотя и скрытыми), а в Четвертой – союзниками (хотя тоже с разными оговорками).

Заметим, что на протяжении всей второй половины ХХ века, перечис ленные военные действия никак не связывались между собой и уверенно относились к разряду чисто региональных войн, которым несть числа и которым никогда не уделяли большого внимания.

Но вот в сентябре 2001 года «Бедный Юг» открыто объявил войну «Богатому Северу» весьма своеобразным способом: прямым нападени ем на США, как японцы в Пирл-Харборе. За этим последовала длинная череда террористических актов – от захвата заложников до самоподрыва смертниц-шахидок – всё это продолжается доныне. И сразу стало ясно, что на протяжении второй половины ХХ века мы имели дело не с беспо рядочным конгломератом региональных войн, а с первой (региональной) стадией новой мировой войны, перешедшей в 2001 г. во вторую стадию, отличающуюся прежде всего глобальностью театра военных действий. Не будем задаваться вопросом, каким образом невежде Бен Ладену, со все ми его миллиардами, удалась акция, для успеха которой необходимы со гласованные многомесячные действия компетентных спецслужб (не обя зательно американских). Не будем задаваться и еще более интересным вопросом, кто именно извлек наибольшую пользу из происшедшего. Ог раничимся самым интересным для прогностики: может ли вторая стадия Четвертой мировой войны продолжаться бесконечно, может ли вообще вскоре прекратиться эта война и может ли вторая стадия перейти в следу ющую, третью, столь же отличную от второй, сколь вторая от первой?

Ответ на первый вопрос представляется отрицательным по той прос той причине, что действия террористов не дают никакого эффекта. Объек ты террора не только никак не реагируют на террористические акты (разве только несколько ужесточают защитный режим и иногда прибегают к «ак там возмездия»), но и психологически как бы привыкли к ним. Они ничего не меняют в своей жизни, хоть сотнями их убивай, хоть тысячами. Это делает бессмысленной саму существующую практику терроризма.

С другой стороны, ответ на второй вопрос тоже никак не получается положительным. Мы уже говорили о каждом третьем безработном в се годняшнем мире. В ХХI веке число таких горемык приближается в отста лых странах мира к миллиарду. Сотни миллионов из них мирятся со своей участью. Миллионы всеми правдами и неправдами рвутся на «Богатый Север», что удаётся далеко не всем. А тысячи и тысячи находят «работу»

(а заодно и смысл жизни) в роли боевиков в армиях тоталитарных режи мов или изуверских сект, в рядах мафии или террористических организа ций. Так что это «горючее» будет гореть, пока существующие условия не изменятся кардинально.

А вот ответ на третий вопрос предугадать нетрудно: раз существую щие методы террора не дают ожидаемого эффекта, значит, террористы будут переходить к более эффективным. Сегодня в поле зрения это че тыре вида оружия массового уничтожения: ядерное, химическое, биоло гическое и компьютерное (разрушение информационных сетей объекта террора и соответствующий паралич системы коммуникаций – от средств транспорта и связи до финансовых потоков и экономического коллапса).

При этом не важна степень примитивности такого оружия. Важнее неиз бежные массовая паника, хаос, настоящий паралич целой страны, теперь уже не с сотнями и тысячами, а с миллионами жертв.

Отвратима ли такая угроза? На этот вопрос ответ даётся в еще од ной коллективной монографии, над которой ведётся работа. Её заглавие:

«Третья и Четвертая мировая война: ход и вероятный исход».

11.

Мы осветили далеко не все аспекты прогнозного фона столь сложного объекта прогнозирования как страна – иначе получилась бы не статья, а книга. Выбрали только самые трудные для приступающего к такому про гнозу. Ведь здесь важно не количество аспектов, а самый подход к ним.

Потому что дальше – проще. Опираясь на достаточно адекватный про гнозный фон, нетрудно построить упорядоченную совокупность профиль ных показателей (примеры можно найти в указанной выше монографии о социальных показателях), провести их должную эксплоративную и нор мативную разработку, наконец, дать результатам соответствующую интер претацию и выработать рекомендации для управленцев.

Кому будет трудно это сделать, советуем подождать выхода в свет уже сданной в производство коллективной монографии «Текущий 80-летний цикл истории России: 1998-2078». Там на долю автора этих строк выпали главы об ожидаемых и желаемых изменениях в сферах науки и образова ния, культуры и религии. А его коллеги осветили соответствующие вопро сы социального управления, народонаселения, минеральных ресурсов и экологии, внешней политики и вооруженных сил Не забудьте только: это – не предсказания, а исследование будущего:

выявление назревающих проблем и поиски их решения.

Омаров Н. М.

Мир и центраЛьная азия в 2025 гОДу:

«ДреЙФуЮщие ОстрОва»

К 2020 году изменится не только мир, но и наши представления о нем.

Традиционные разделения на Восток и Запад, Север и Юг во многом поте ряют свой смысл, будучи «размытыми» глобальными переменами1.

С этим утверждением можно согласиться лишь отчасти. Мировое со общество, по-видимому, еще долго будет испытывать на себе воздействие традиционных факторов, определявших ход мировой истории на протя жении всего XX века. В значительной степени это будет связано с сохра няющейся высокой ролью государства и межгосударственных союзов, и рождаемых этим эгоистичных амбициях на единоличное преобладание.

В то же время необходимо отметить, что на современном этапе уже обозначились отдельные ключевые тенденции, способные сыграть реша ющую роль в формировании нового миропорядка первой четверти XXI века. Основываясь на этом, мы можем сказать, что мир только вступает в полосу драматических перемен, главным содержанием которых станет противоборство разнящихся парадигм развития, реализуемых посред ством «старых» и «новых» международных акторов. Этим, в значительной степени, подтверждается мнение автора, что формирование основных координат будущего происходит в условиях эпохи «стратегической неоп ределенности»2. Несмотря на своего рода условность, данное определе ние, наверное, лучше всего характеризует состояние, переживаемое меж дународными отношениями с начала 90-х годов прошлого столетия. Это объясняется тем, что при формально признаваемом единстве позиций по основным проблемам, мы видим все более увеличивающееся разно образие позиций и подходов в их решении3, что вызывает серьезные и обоснованные опасения в возможности возникновения к 2025 году некоего единого гуманитарного сообщества наций, вариантом которого могла бы стать глобальная посткапиталистическая система.

К своего рода ключевым «неопределенностям» будущего, способным оказать решающее влияние на него, необходимо отнести взаимосвязан ные процессы неравномерной и хаотичной глобализации, возвышения и упадка отдельных национальных государств, «расслоения» былых и воз Россия и мир в 2020 году. М., Европа, 2005. с. 8.

Н. Омаров. На пути к глобальной безопасности: Центральная Азия после 11 сентября года. – Б., Центр ОБСЕ в Бишкеке, 2002 с. 25.

Н. Омаров. «Столетие глобальной альтернативы» для формирования нового пространства бе зопасности в постсоветской Евразии». Центральная Азия и Кавказ, № 2 (32), 2004. с. 42.

никновения новых геоинтеграционных пространств, и как итог, глобально го кризиса ценностей и конфликта идентичностей.

Почти не вызывает сомнений, что на протяжении ближайших 15-20 лет наиболее развитыми странами мира будет продолжена реализация выгод ного для них проекта неолиберальной глобализации. Продолжающееся сокращение сырьевых ресурсов и усиливающаяся мировая конкуренция неизбежно приведут к углублению большинства негативных процессов, деструктивно влияющих на мировое будущее. «Неосоциалистический»

проект устойчивого развития, по-видимому, так и останется красивой уто пией филантропов ООН. Единственное, на что смогут решиться развитые страны мира - способствовать поддержанию относительной стабильности в странах периферии, позволяющей им безнаказанно пользоваться люд скими и природными ресурсами нового «третьего» мира.

Оценивая возможную роль и место Центральной Азии, можно с уве ренностью отметить, что она останется в периферийной зоне глобализа ции. Даже те робкие успехи, которые сейчас демонстрируют экономики отдельных стран региона (Казахстан), требуют значительных структурных перемен и согласованной поддержки со стороны мирового сообщества.

Этому будет препятствовать современное восприятие Центральной Азии, основанное на ее оценке как новой сырьевой «кладовой» мира. Стратеги ческое значение углеводородных ресурсов как определяющего источника роста «нефтяной» цивилизации первой четверти XXI века в условиях пер манентного кризиса на Ближнем Востоке обусловит стремление со сто роны более развитых стран максимально долго сохранять действующее статус-кво региона.

Одним из проявлений усиливающейся хаотичности международных отношений станет продолжение взаимоисключающего процесса сближе ния и обособления государств, включая образуемые ими блоки и альянсы.

Очевидное преобладание экономического вектора над так называемой политической и социальной глобализацией будет способствовать сохра нению тенденции экономического притяжения, основным проводником которой станут транснациональные корпорации. В то же время, явная не равномерность развития государств и изменчивость их интересов будут периодически провоцировать их на создание краткосрочных союзов и по пытки противостояния более сильным мировым игрокам.

Реализации наиболее выгодного для США сценария «Pax Americana»4, в той или иной мере, будет препятствовать почти неизбежное возвышение Китая и Индии, относимое большинством мировых аналитиков к новому столетию. Оценивая его возможные следствия, можно отметить как по зитивные, так и негативные следствия этого процесса. К первым следует отнести возможность постепенного устранения с мировой арены диктата Россия и мир в 2020 году. - М., Европа, 2005. с. 94-99.

одного государства как основного рычага грядущего «миростроительства».

Оборотной стороной тому явится возможный рост мировой нестабильнос ти, обусловленный «переделом» зон ответственности и продолжающимся переходным состоянием всей системы международных отношений.

Стабилизирующую роль в будущем способны сыграть Европейский Союз и Россия. Однако, для того чтобы это стало возможным, им необ ходимо пережить серьезную структурную перестройку, направленную на укрепление внутренних политических и экономических взаимосвязей.

Продолжающееся «разбухание» Евросоюза и затяжная нестабильность в России со временем способны поставить под вопрос их физическое существование, делая чрезвычайно реалистичными прогнозы об их воз можной дезинтеграции. Однако, в том или ином случае, вряд ли они, в обозримой исторической перспективе, смогут преодолеть так называемый «региональный» порог, за которым открывается членство в клубе мировых сверхдержав.

С этим тесно связана реализация такой ключевой «неопределеннос ти» будущего, как формирование новых геоинтеграционных областей, раз витие которых, во многом, будет основываться на отмеченном возвыше нии отдельных государств и углубляющемся процессе регионализации. Со значительной степенью достоверности можно предположить, что к году возникнет несколько высокоинтегрированных объединений, соединя ющих значительные людские, информационно-технологические и финан совые ресурсы. Явными лидерами в данном процессе, от которых в зна чительной степени будут зависеть судьбы мирового сообщества, выглядят США, Китай, Индия и Бразилия. Повышению влияния на мировой арене, в значительной степени, будет способствовать последовательное усиле ние их военного потенциала и, как следствие, военно-политическое доми нирование на региональном и глобальном уровнях. США, по видимому, и до 2025 года сохранят свое современное значение «мировой оси», на которую будут направлены основные надежды и протесты со стороны ос тальных субъектов международных отношений. Особо следует оговорить, что вряд ли США удастся реализовать проект единоличного управления всем миром. Однако то, что за ними останется преобладающая роль в выработке и реализации новых контуров мировой политики, практически не вызывает сомнений.

Политические амбиции Европейского Союза на более активное учас тие в формировании глобальной политики так и останутся нереализован ными из-за усиливающегося конфликта между «старыми» и «новыми»

участниками этого интеграционного объединения. Сохраняя свое значе ние экономического моста между странами Западного и Восточного полу шарий, «объединенная» Европа будет скорее играть роль посредника в разрешении неизбежных противоречий. В свою очередь, Россия столкнет  ся с серьезными вызовами в виде этнического сепаратизма и религиозно го экстремизма, которые, вкупе с продолжающейся адаптацией в мировое сообщество, серьезно ограничат возможности ее влияния на окружающую международную среду. Наиболее роковым для России и всего мирового сообщества выглядит сценарий масштабной дезинтеграции страны, спо собный реализоваться в том случае, если правящая элита не сумеет вы работать объединительной стратегии противостояния новым вызовам и угрозам.

Глобальный «диспаритет», вне сомнений, окажет выраженное нега тивное воздействие на развитие государств Центральной Азии. Оценивая современную ситуацию, необходимо указать на одновременную реализа цию в регионе, как минимум, пяти конкурирующих проектов5. Они осно ваны на собственном видении великими державами будущего Евразии и Центральной Азии, выгодного, в первую очередь, им самим.

«Постимперский» проект России направлен на восстановление в пост советской Евразии, в том числе и в Центральной Азии, привязку к себе расположенных здесь стран. Учитывая сегодняшние реалии, видна попыт ка выстроить новую модель отношений, в которой бы относительно равно правно учитывались интересы разных сторон.

«Неоимпериальный» проект США направлен на восполнение «геопо литического вакуума» в Евразии и укрепление доминирования США. Эта цель может быть достигнута созданием по периметру границ Российской Федерации и КНР сети подконтрольных политических режимов, эконо мически и финансово привязанных к США. Не вызывает сомнений, что в настоящее время происходит переход к более активной фазе действий в этом направлении. Основным инструментом в реализации этой стратеги ческой цели с недавнего времени избраны «разноцветные» «бархатно-тю бетеечные» перевороты с псевдодемократической окраской. В конечном итоге, расширение «жизненного пространства» США в Евразии должно выполнить роль одного из значимых условий для закрепления на макси мально более длительный временной период гегемонии США в мировом масштабе.

Этому противостоит «ассимиляционный» проект Китая, рождаемый сочетанием реалий современного развития и имеющими историческую традицию внутренними установками политической элиты КНР на воз рождение влияния на «утраченных территориях». Несмотря на то, что подобная политика распространяется преимущественно на территорию Центральной Азии и Дальний Восток России, не вызывает сомнений отри цательное отношение официального Пекина к усиливающемуся влиянию Вашингтона на евразийском пространстве. Практически это достигается Н. Омаров. «Столетие глобальной альтернативы» для формирования нового пространства бе зопасности в постсоветской Евразии». Центральная Азия и Кавказ, № 2 (32), 2004. с. 43-44.

стратегией «мягкого поглощения» приграничных государств, основанной на двустороннем и многостороннем сотрудничестве в области экономики и безопасности. Несмотря на второстепенность региона для политики КНР (в свете усиливающегося противостояния с США в Юго-Восточной Азии), влияние Китая в Центральной Азии уже сейчас оценивается многими как своего рода «ползучая экспансия».

Особый интерес вызывает «интеграционный» проект Европейского Союза, направленный на создание в Евразии интегрированных облас тей, в качестве одной из которых выступает Центральная Азия. Усилия, предпринимаемые ЕС, постепенно преодолевают накопившуюся инер цию центробежных отношений, стимулируя совместный поиск приемле мых решений странами региона. Другой позитивный момент выражается в стабилизирующей роли европейской политики, способствующей «новой разрядке» в отношениях России, США и Китая. Учитывая отсутствие в действиях Европейского Союза выраженных гегемонистских устремлений и негативной исторической памяти, геополитические и геостратегические устремления этого союза, переведенные в формат конкретной политики, не вызывают явного отторжения у расположенных здесь государств, как это происходит порой с аналогичными действиями других держав.

К этому стоит добавить (в качестве самостоятельного проекта) идеи идеологов Всемирного исламского халифата, имеющих принципиаль ный взгляд на будущее Центральной Азии. Их устремления носят ярко выраженный контрмодернизационный характер, будучи направленными на ликвидацию светских режимов и консервацию прошлого. Высокую сте пень достоверности этому придает нахождение региона в мировой «дуге нестабильности», протянувшейся от Филиппин до Косово, в сочетании с набирающей силу поддержкой радикальных движений со стороны мест ного населения.

Пытаясь определить возможные пути развития Центральной Азии на период до 2025 года, необходимо отметить следующее. В силу ряда объ ективных и субъективных причин, регион за прошедшие годы так и не су мел превратиться в сколько-нибудь консолидированную общность стран и народов. Внутренний конфронтационный потенциал, вырастающий на базе широкого спектра межгосударственных противоречий, существенно превышает интеграционный, имея следствием неизбежное нарастание кризисов во внутренней и внешней региональной политике. Негативным образом на будущее региона способно повлиять постепенное укоренение здесь сети авторитарных режимов, существенно препятствующих реали зации основных демократических прав и свобод своих граждан. Слабость государств в сочетании с диктаторскими режимами неизбежно породит трудно разрешимые внутренние конфликты, преимущественным сред ством решения которых послужит взаимное насилие. Это существенно  понижает шансы на достижение в период до 2025 года полноценной ста бильности в Центральной Азии.

Сочетание указанных факторов закономерно приводит к скептической оценке возможностей позитивного развития региона. К этому стоит лишь прибавить, что одним из наиболее явно считываемых следствий продол жения конкуренции великих держав за преобладание в регионе приведет к его дезинтеграции и превращению в зону долговременной нестабиль ности. Неспособность национальных правительств противостоять этому позволяет уже сейчас оценить Центральную Азию как наиболее вероят ную линию «разлома» будущего мира, через которую периодически будут перекатываться волны локальных конфликтов и иных потрясений.

Наибольшее беспокойство при оценке перспектив мирового развития вызывает реализация на практике ключевой «неопределенности», обоз наченной выше как глобальный кризис ценностей и конфликт идентичнос тей. Дело вряд ли сведется к тривиальному конфликту в виде «столкнове ния цивилизаций», предсказанному С. Хангтингтоном.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.