авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАДЛОВСКИЙ СБОРНИК Научные ...»

-- [ Страница 12 ] --

4) дается другое измерение Божьего дня (наказания грешных) — пятьдесят тысяч лет. Исламская традиция последовательно подчеркивает разницу между человеческим восприятием времени и временем Бога (см., напр., Коран 23:

112–115).

Большинство мусульманских мыслителей воспринимали ход человеческой истории как совокупность пророческих циклов, венчаемых эпохой Пророка Мухаммада, или циклом господства, в который, как замечал Ибн ал-Араби, «учащаются случаи, когда говорят неживые предметы и растения и благодаря их речи становится ясной сокрытая в них жизнь» [Ибн ал-Араби 1995: 161– 162]. Аллах также дал мусульманам календарь, сделав месяцы «лунными, а не солнечными, в отличие от того, что было у предшествовавших общин» [Там же].

В своем на первый взгляд парадоксальном отношении к течению времени Блаженный Августин опирался на христианскую традицию, чающую прихода последних времен, «когда времени больше не будет», как об этом сказано в Апокалипсисе (Откр. 10: 6). Для христиан Христос соединяет в себе Альфу и Омегу (Откр. 1: 8), начало и конец, как и Пророк Мухаммад для мусульман.

Однако для Ибн ал-Араби конечность земной жизни не отменяет ни существо вания вещей, ни хода времен, хотя и в форме, трудно постижимой человеком:

«Последней же вещи не существует, так как бытие продолжается беспрерыв Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН но в индивидуальных вещах, конечны лишь общие роды и виды. Что же до будущей жизни, то в ней прекратит существование лишь определенный вид сотворенных вещей, ибо нет конца бытийным возможностям … [Ибн ал Араби 1995: 195]. Впрочем, как замечал великий суфий по другому поводу:

«это длинная история, которой здесь не место» [Там же: 123].

Конечно, взгляды Ибн ал-Араби на темпоральные характеристики мусуль манского универсума были доступны лишь избранным книжникам исламского мира, что так же верно и относительно аллегорической притчи «Повести о Хаййе ибн Якзане» Ибн Туфайля, его младшего современника и земляка, ко торую я рассматривал на Радловских чтениях прошлого года [Родионов 2010:

50–54]. Более доступным был и остается Коран, дающий немало материала для нашей темы. В нем отрицается языческая «материалистическая» концеп ция времени-судьбы (dahr): «Это ведь — только наша ближняя [земная] жизнь;

умираем мы и живем;

губит нас только время» (45: 24;

ср. 23: 37), ибо не судь ба, а Бог властен над мирами. Доисламское представление о дахре как роке сохранилось в таких арабских идиомах, как yadd al-dahr (‘рука судьбы’), bant al-dahr (‘дочери времени’, т.е. превратности судьбы) и т.д. В исламском по -dahr dahr нимании дахр не более чем эпоха, век, срок (76: 1) — значения, близкие слову ar: ‘длинное время’, но также ‘послеполуденное/предвечернее время’ одной из обязательных молитв.

Словарь темпоральных составляющих арабо-мусульманского универсума применительно к «ближней» (земной) жизни включает слова zamn и waqt для выражения соответственно длительных и кратких отрезков времени. Разницу между ними можно проиллюстрировать арабским переводом из Екклесиаста:

«Всему свое время [zamn], и время [waqt] всякой вещи под небом» (3: 1).

Для Ибн ал-Араби заман состоит из непрерывной череды мгновений — zamn fard [Смирнов 1993: 107]. Для суфиев вакт не просто краткая единица измерения времени, но и его духовная составляющая, сопряженная с высшим духовным озарением l, не выразимым словами;

так в суфийском сказании пророк Ибрахим обладает халем, превосходя тем самым пророка Йакуба, об ладателя вакта [Кныш 2004: 352, 355]. Скоротечности вакта в исламе про тивостоит постоянство тамкина (tamkn — отглагольное имя от корня mkn ‘место’, ‘пространство’). Безличное время отливается в конкретные формы, как это видно в слове qarn, семантическое поле которого входят ‘век’, ‘эпоха’;

‘рог’, ‘вершина’;

‘сила’;

‘сопряжение’, и еще нагляднее в слове gha (‘форма’, ‘отливка’;

‘грамматическое время’). О тщете земного времени размышлял соз датель аскетического жанра зухдиййат поэт Абу-л-Атахйа (748–825): «Я ви дел: века [qurn] предо мной истреблялись, / стирались, разрушались, и были, и были» (ср. : [Родионов 2004: 191–192]). Взгляд поэта обращен в прошлое согласно древней аравийской традиции, сходной с месопотамскими пред ставлениями II–I тыс. до н.э.: «шумер или вавилонянин, глядя вперед, видел прошлое;

будущее лежало у него за спиной» [Клочков 1983: 28;

см. также с.

30, 162–163]. Ислам, для которого значительная часть прошлого была эпохой Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН джахилийи (неведения), а «жизнь последующая … лучше предшествовав шей» (93: 4), не сумел полностью заместить эту традицию, сохранившуюся в арабском восприятии истории («цикл господства» во времена Пророка Му хаммада) и в языке. Так производные от корня qdm означают и нахождение впереди (quddma — ‘впереди’;

qdim — ‘предстоящий’;

muqaddam — ‘пред quddma ma ma dim dim водитель’;

taqaddum — ‘поступательное движение’), и отношение к древности (qadm — ‘древний’, ‘предок’;

qidam, taqdum — ‘древность’). Семантическая полярность указанного корня видна в стихах южноаравийского поэта и ми стика Али Хасана ал-Аттаса (1710–1758), использовавшего выражение f waqt qdim в значении «в последующее время» [Rodionov 2007: 172, line 36].

В арабской культуре своеобразие подхода ко времени связано также с осо бенностями глаголов, которые в семитских языках выражают прежде всего за конченность / незаконченность действия, а не его последовательность;

специ альные глагольные образования «породы» меняют исходное значение корня в отношении качества, количества или направления действия / состояния.

Прежде чем подвести краткие итоги относительно направленности араб ского времени, несколько слов о его движении. Уже говорилось о неоднород ности традиционного времени, смешении проблем его восприятия и измере ния, но, как бы то ни было, это время течет, т.к. его измерение тесно связано с практикой орошения и водяными часами [Varisco 1994: 105–131;

Rodionov 2007: 4–5, 79–82, 154–156, figs. 1–2, 5–7, 73–74, 81;

Погорельский 2010]. Для счета времени в арабском мире используются календарь лунной хиджры, не привязанный к климатическим сезонам, и звездный календарь, определяющий год земледельца [Varisco 1994;

Shijab 1998;

Rodionov 2007: 203–206], к кото Varisco рым надо добавить и григорианский календарь.

Что же касается направленности времени в арабо-мусульманском тради ционном универсуме, то оно соединяет принципы линейности и цикличности, неоднородно, разнонаправлено, что лишает его коммутативности (перемести тельности, т.е. возможности складывать его отрезки или умножать). Помимо векторного времени (с направлениями «прошлое — будущее» и «будущее — прошлое») существует, как во всякой традиционной культуре, и скалярное, т.е.

ненаправленное, неотрефлектированное время.

Аналитическая геометрия традиционных систем времени и пространства может дать новые результаты.

Библиография Аврелий Августин. Исповедь. М., 1991.

Воробьев Д.А. Время-вечность в учении ал-Халладжа и Ибн Араби // Историко философский ежегодник — 2000. М., 2001. С. 366–377.

Емельянов В.В. Ниппурский календарь и ранняя история Зодиака. СПб., 1999.

Ибн ал-Араби. Мекканские откровения (ал-Футухат ал-маккийа) / Введ., пер. с арабск., прим. и библ. А.Д. Кныша. СПб., 1995.

Клочков И.С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. М., 1983.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм. Краткая история / Пер. с англ. М.Г. Романов.

СПб., 2004.

Погорельский П.И. Время без часов: деление светового дня при организации орошения в Гейл Ба Вазире (Хадрамаут, Йемен) // Радловский сборник. Научные исследования и му зейные проекты МАЭ РАН в 2009 году / Отв. ред. Ю.К. Чистов, М.А. Рубцова. СПб., 2010.

С. 42–47.

Родионов М.А. Ислам классический. СПб., 2004.

Родионов М.А. Арабское время, или человек на острове // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 году / Отв. ред. Ю.К. Чистов, М.А. Руб цова. СПб., 2010. С. 50–54.

Смирнов А.В. Великий шейх суфизма (опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби). М., 1993.

Rodionov M.A. The Western Hadramawt: Ethnographic Field Research, 1983–91 // Orientwis senschaftliche Hefte. OWZ der Martin-Luther-Universitaet Halle-Wittenberg. Hft 24. 2007.

Shijb Muammad Slim. Mujam al-anw wa-l-burj wa malim al-zira. an, 1998.

Varico D.M. Medieval Agriculture and Islamic Science / The Almanac of a Yemeni Sultan.

Seattle;

London, 1994 (Publications on the Near East, University of Washington. N 6).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Этничность, наЦиональный РЕсуРс в госудаРствЕнныХ и политичЕсКиХ таКтиКаХ и пРаКтиКаХ Ю. М. Ботяков традиционные формы организации в абхазской армии в период войны 1992–1993 гг.

Во время грузино-абхазской войны 1992–1993 гг. абхазские вооруженные формирования имели структуру согласно штатному расписанию современ ной регулярной армии. Личный состав управлялся штабами и командирами, имеющими звания и должности, аналогичные таковым в Российской армии.

Однако рассматривать принятую в абхазской армии систему управления, во просы субординации и в целом уклад ее внутренней жизни в качестве слепка Российской армии было бы большой ошибкой.

Говоря об основной единице абхазской армии, следует иметь в виду, что фактически мы имеем дело с элементом традиционной структуры, который в современных терминах точнее всего можно определить как «отряд самоо бороны села». Подобные отряды, вошедшие в историю как «партизанские», создавались в Абхазии накануне установления Советской власти в 1921 г. Их главной целью была охрана своего села от грабежа отступавших войск мень шевиков [Микава 2007: 240].

В рассматриваемый нами период из отрядов самообороны села, в дальней шем преобразованных в батальоны, и состояли вооруженные силы абхазской армии, в первую очередь в восточной Абхазии, территория которой стала об ширным партизанским краем, получившим название Восточного фронта (ВФ).

Основные усилия этих отрядов были направлены главным образом на оборону территории своего селения, и только необходимость проведения общих опера ций перераспределяла центр тяжести этих сил. Следует отметить, что органи зация обороны, в которой заключалась одна из основных функций сельского сообщества в период военных действий, была характерна и для мегрельских сел. Так, в дневниках А. Кубравы, в частности, отмечается, что охрану сел.

Отобая Гальского р-на осуществляли стоявшие на дорогах группы вооружен ных молодых людей [Кубрава 2010: 182].

Вопрос структуры подразделений ВФ неразрывно связан с вопросами из брания командира, его полномочий, а также принятой системой управления.

Видный абхазский этнограф Ш. Инал-Ипа, говоря о пережитках «военной демократии», отмечал, что «каждая община или племя имели своих вожаков (апыза), предводительствовавших как при защите от нападения, так и во время Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН набегов…» [Инал-Ипа 1960: 274]. А priori можно предположить, что выдви жение командиров на ВФ проходило по той же схеме — на эту роль в первую очередь рекомендовались наиболее достойные претенденты из своей же по селковой или сельской среды. Статус командира — «вожака» — определялся реалиями военных будней, и в значительной степени был связан с «потолком»

его оперативных возможностей. Как прокомментировал становление команди ра Киндгского батальона наш информант А.А. Аршба «У него создался бата льон, потому что он личность. Когда личность, вокруг него вырастает все»

(ПМА № 1894: 30). Процесс становления военного лидера не всегда был связан исключительно с талантом военноначальника: в отдельных случаях на эту роль мог претендовать и способный организатор (ПМА № 1895: 38–39). Первое, что следует отметить, это значительный запас автономии, которым обладали ко мандиры батальонов. О степени этой автономии, в частности, свидетельствует тот факт, что участь пленных, захваченных в ходе боев, в конечном счете ре шали командиры батальонов, руководство фронтом не могло вмешиваться в их распоряжения даже исходя из общих интересов (ПМА № 1894: 27).

Статус неформальных лидеров командиров отрядов, сформированных пре имущественно по принципу территориальной принадлежности, в дальнейшем находил официальное подтверждение в соответствующих званиях и должно стях, закрепленных в воинских приказах и документах. Эта традиция сохра няется и в настоящее время. В силах резерва — наиболее боеспособной части современной абхазской армии — недостаточно иметь звание, чтобы управлять воинским подразделением. Ниже приведенный эпизод, связанный с нападе нием отряда Р. Гелаева на территорию Абхазии осенью 2001 г., показатель ный пример той ситуации, когда властные полномочия делегируются именно неформальному командиру. «Я подполковник тогда был, я уходил рядовым в разведгруппу. У нас был свой командир, он был просто рядовой… Я с погона ми подполковника выполнял его приказы, потому, что он знает лучше меня и больше меня. Ну и ситуация такая была, не до чинов, не до амбиций. Т.е. ты видишь, что этот человек лучше тебя выполняет задачу и отдаешь свою сво боду под него… и все хорошо получилось» (ПМА № 1895: 35).

Вполне вероятно, что не всегда перераспределение властных полномочий в абхазской армии протекало и протекает столь бесконфликтно, но действующее правило, когда командиром становится человек, с точки зрения ближайших со ратников наиболее соответствующий этой роли, в итоге расставляет все точки над «i». В противном случае «назначенец сверху» не имел бы реальной опоры в среде своих подчиненных.

В этой связи показательно, что во время Кавказской войны в русской армии наиболее частым правонарушением было именно «нарушение чинопочита ния», «поскольку в условиях перманентной войны реальная иерархия не могла не вступить в противоречия с официальной» [Лапин 2006: 290].

Вопросы, связанные с разграничением «сфер влияния» между штабом, планирующим общие операции и олицетворяющим современную армию с ее Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН централизацией, и батальонами — отрядами сельской самообороны, представ ляются наиболее интересными. Нижеприведенное описание с достаточной степенью полноты характеризует взаимоотношения между штабом и коман дирами батальонов, сложившимися на ВФ: «Вот операция какая-то... Ее надо быстро решить… Вот мы сидим в кругу и обсуждаем… И он начинает мне кучу каких-то доводов приводить, которые меня не устраивают... Я не верю в это, но мне приходится, потому что я не имею возможности прямого давления на него, как в русской армии. Я не могу приказывать (выделено нами. — Ю.Б.). Я начинаю говорить… выигрываю себе какие-то минуты. Мы начинаем действовать по этой крестьянской логике, мы выигрываем, блестя ще вообще» (ПМА № 1895: 21–23).

В ситуации, когда командиры батальонов обладали значительными полно мочиями, задачи по руководству этими отрядами представлялись далеко не простыми. В этих условиях методы управления личным составом, спаянным тесными узами фамильной и соседской солидарности, неизбежно должны были строиться не на формальной субординации, а на хорошем знании «скры тых механизмов».

В качестве примера приведем описание одной из операций на ВФ, где, по словам нашего информанта, «абхазский обычай помог» (ПМА № 1848: 8). Во время ответственной операции, когда одно из подразделений, не выдержав давления противника, стало отходить, командующий фронтом, обратившись к своему брату, находившемуся на этом участке, использовал следующий до вод: «Там доступная для всех старого образца радиостанция. Все друг друга слушают. “Послушай, у нас семеро братьев, как война началась, сколько лю дей погибло... Вроде бы все воюем, а все живые, даже стыдно на людях. Ты видишь, что происходит... я тебе на правах старшего брата приказываю: … пускай все уходят, а тебе мой братский приказ: “Оставайся там, ты сегодня должен погибнуть… Наших братьев хоть приукрасишь”». В этой ситуации, говоря словами нашего информанта, «все уже постеснялись и остановились, выдержали этот натиск» (ПМА № 1848: 11–12).

Фамильная (родовая) солидарность и круговая порука продолжают оста ваться на войне важным фактором, определяющим поведение ее участников.

Последствия воинского проступка слишком очевидны: «У нас узнают об этом окружающие, соседи, родственники, семья. Такой позор… страшн[ый] мо ральный ущерб можно нанести…» (ПМА № 1848: 7). Поэтому огласка воин ского преступления, согласно точке зрения нашего информанта, наносит удар по репутации практически всех членов фамилии, что не могло не учитываться высшим руководством Абхазии. «Я думаю, что наш президент [В.Г. Ардзим ба] тоже очень мудро тогда поступил, что такие явления, которые у нас на блюдались во время войны… [случаи дезертирства и т.п.] он не стал… жестко подходить, как Сталин. Потому что у нас такая маленькая нация, нас мало.

И если на одного человека скажут, что это предатель Родины, это может даже оскорбить целый род» (ПМА № 1848: 26).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Отдельно отметим один из сложившихся механизмов, с помощью которого осуществлялось взаимодействие высшего командного звена с основной струк турной единицей. Согласно полученной нами информации, в годы войны на должность командира одной из бригад командирами батальонов был выдви нут человек, обязанности которого фактически сводились к осуществлению контакта с высшим командованием. Фактическое же руководство бригадой осуществлялось совместными усилиями командиров батальонов. Подобная стратегия поведения командиров батальонов объясняется тем, что никто из них, потенциально подходивших на эту должность, не хотел заниматься не привычной штабной «бумажной» работой.

Система воинского учета и мобилизации сил резерва в послевоенной Аб хазии фактически продолжает традицию, сложившуюся в период войны 1992– 1993 гг. Так, например, в Сухуме в настоящее время население определенного «квартального сообщества» — двора, квартала и т.п. — представляет отдель ное армейское подразделение, возглавляемое своим командиром, которым яв ляется наиболее авторитетный житель. Наш информант привел конкретный случай, когда назначенный «сверху» офицер не смог реально возглавить под разделение, где старшим уже был неформальный лидер квартального сообще ства. Тем не менее выход из сложившейся ситуации, устраивающий обе сто роны, был найден. Офицеру было предложено, по сути, взять на себя функции связующего звена между министерством обороны и «своим» подразделением (ПМА № 1895: 29–32).

Как представляется, здесь мы наблюдаем не только сосуществование и взаимодействие традиционной и современной организационных армейских структур, но и проявление столь характерного для абхазской культуры инсти тута посредничества, с помощью которого общество имело возможность ре шать задачи различной сложности, демонстрируя при этом гибкий подход к проблеме и готовность к компромиссу.

источники Полевые материалы автора — ПМА. Архив МАЭ РАН. К. I. Оп. 2. № 1848.

ПМА. Архив МАЭ РАН. К. I. Оп. 2. № 1894.

ПМА. Архив МАЭ РАН. К. I. Оп. 2. № 1895.

Библиография Инал-Ипа Ш. Абхазы. Историко-этнографические очерки. Сухуми, 1960.

Кубрава А. Дорога к сраму. Сухум, 2010 (Абхазский дневник. XX век. Вып. II).

Лапин В.В. Армия России в Кавказской войне XVIII–XIX вв. СПб., 2008.

Микава Б.А. Из воспоминаний // Участники освободительного движения в Абхазии 1917– 1921: Воспоминания киаразовцев, красногвардейцев и красных партизан. Сухум, 2007.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Ю. Ю. Карпов диалектика национального строительства на северном Кавказе в 1920–1930-е годы: прообраз преобразований современного этапа?

В начале 2010 г. появился новый федеральный округ — Северо-Кавказский, выделенный из состава Южного ФО. Аргументом в пользу такого решения была заявлена сложная социальная и политическая ситуация в соответствую щем регионе. Однако представленная его руководством программа развития почти исключительно сосредоточена на экономических преобразованиях в на циональных республиках. Эксперты оценивают ее весьма скептически. При чем следует иметь в виду, что инициатива по образованию данного ФО исходи ла из центра. Выделение СКФО из состава ЮФО предполагает, что в рамках последнего интересы северокавказских автономий учитывались недостаточно, хотя этот вопрос никак не был конкретизирован.

Современные реалии небезынтересно сравнить с теми решениями и меро приятиями, которые осуществляло советское руководство из центра в северо кавказском регионе в 1920–1930-е годы, и реакцией на них в национальных автономиях. Первые и вторую отличала диалектика, менявшая перспективы взаимоотношений сторон. Опуская неудачную историю Горской республики, остановлюсь на других аспектах данных взаимоотношений. Но предваритель но обозначу озвученный центром исходный тезис оных: «Давая вам автоно мию, — говорил в 1920 г. на съезде горских народов И. Сталин, — Россия тем самым возвращает вам все вольности, которые украли у вас кровопийцы-цари и угнетатели-генералы». Одновременно решался вопрос о наделении горцев дополнительными землями (в значительной степени за счет изъятия таковых у казачества), дабы «сделать их союзниками Советской власти».

Такие посылы были с воодушевлением восприняты на местах. «Прежде всего, — заявлял глава Республики Дагестан Н. Самурский, — необходима наиболее полная национализация власти и ее аппарата. Больше, чем в какой бы то ни было стране, в Дагестане вся власть должна состоять из местных людей, чтобы не было никакой возможности говорить, что страной правят рус ские — гяуры (т.е. иноверцы, немусульмане)» [Самурский 1925: 132]. Гово ря о вверенной его власти республике, он не случайно называл ее «страной»;

раз «вольности» объявлены Москвой возвращенными, то почему Дагестан не страна, а понятие автономии можно помещать в скобки. Так в действитель ности и делалось: в документах 1920-х годов, составлявшихся в Махач-Кале, слово «автономная» при написании названия республики опускалось.

В начале 1920-х годов к Дагестану были присоединены равнинные Хасав Юртовский, Кизлярский и Ачикулакский округа, практически вдвое увели чившие территорию до этого почти исключительно горного края. Тогда же у Карачаевской автономной области появился Мало-Карачаевский район, терри ториально расширилась Северная Осетия.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Однако в те же годы в отношениях между Москвой и северокавказски ми автономиями обозначился посредник в «лице» Юго-Восточной области (включавшей помимо национальных автономий Донскую, Кубанскую и Став ропольскую губернии) с надлежащими советскими, партийными, планово хозяйственными и др. структурами. В национальных образованиях его при тязания на исполнение по отношению к ним руководящих и контролирующих функций были восприняты отрицательно. Не берусь судить о том, какие цели преследовал центр при образовании ЮВО и какие роли ему отводил, но при мечательно, что в возникавших разногласиях между автономиями и ЮВО пер вые апеллировали к Москве, и та часто принимала их сторону.

В 1924 г. был поставлен вопрос о новом районировании, как мы бы теперь сказали, на Юге России, предполагавшем закрепление указанных функций за надлежащими структурами ЮВО по отношению к причисленным к нему субъектам. Данная инициатива вызвала негативную реакцию автономий, руко водители которых сочли, что при реализации проекта «национальные области и республики изъемлются из управления СССР и РСФСР и передаются в об ластное управление Ростова;

этим самым их автономность аннулируется». Со стоялся расширенный пленум Даг. комитета РКП(б), по материалам которого был составлен отправленный в Москву Доклад. В его «политической части»

был конкретизирован взгляд руководства «национального субъекта» на место оного в недавно сформированном государстве и на порядок взаимоотношений с ним. Изложу основные положения данной части Доклада.

По поводу экономической неудобоваримости проекта.

Проекту вменялось в вину, что он ориентирован на интенсивное развитие зернового хозяйства, благоприятные условия для чего имелись на Кубани, на Дону и Тереке, но никак не в национальных автономиях («как потребляю щих», «бездоходных»). Вызывало опасение, что при значительном подъеме крестьянского хозяйства русских районов среди их населения появится (или уже появилась) «жажда новых земель, что неизбежно поведет к новому и ново му усилению русского национализма … И тогда национальные объединения Сев. Кавказа будут загнаны в тот же безвыходный тупик, лишающий их воз можности всякого развития, в каком они находились при самодержавии».

Политическая составляющая проблемы.

«…В настоящее время национальные интересы на окраинах зачастую имеют превалирующее значение над интересами экономическими и могут быть принесены в жертву последним только в том случае, если этого требуют интересы развития мировой революции … Только Центр, с его мировым масштабом, может понять, что, оказывая помощь Дагестану за счет других районов, он платит издержки мировой революции по распространению ее на ближнем Востоке. Дон, Кубань и Терек с их крупно-крестьянским хозяйством, с их великорусско-националистическим, проникнутым великодержавным шо винизмом населением, не смогут подняться до такого сознания … Вбить в сознание великорусским националистам, что национальные объединения, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН несмотря на их бедность и отсталость, не паразиты, не приживальщики, а мо гучие факторы распространения мировой революции на Востоке, — чрезвы чайно трудно».

О политической составляющей применительно к Дагестану.

Дагестанское руководство настаивало на выделении республики из соста ва Юго-Восточной области, так как опасалось «потерять влияние и кредит у дагестанского крестьянства. Настроение последнего таково, что его можно квалифицировать не только как антиказачье, антиюговосточное, но даже как антирусское настроение … Причины такого настроения весьма понятны.

Дагестан — страна не русская, органически чуждая России по быту, по истории, по языку, религии и культуре. Дагестан завоеван Россией всего лет тому назад … Победивший царизм загнал горцев в бесплодные горы … Тов. Ленин понимал, что Дагестанцы должны очень сильно ненавидеть русских и что первая задача Советской власти добиться того, чтобы они хоть не очень сильно ненавидели. А добиться этого было очень трудно, трудно потому, что дагестанское крестьянство получило от революции только одну голую свободу, только одну автономию. Экономически революция не дала да гестанскому крестьянству ничего» (за исключением, что указывалось в тексте, построенного для ввода в эксплуатацию новых сельхозугодий 70-верстного канала, стекольного завода, восстановленных консервного и кожевенного за водов, передачи рыбных промыслов, присоединения Кизлярского округа).

«Присоединение же к Юго-Восточной области в глазах всего населения явится уничтожением автономии … и тогда население может почувствовать в этом обман большевиков, новое порабощение казаками и может заговорить о необходимости добиться полной независимости, чтобы не попасть во власть “казаков” … Автономное существование Дагестана с его непосредствен ным подчинением Москве является единственным условием, при котором да гестанское крестьянство в настоящий переходный момент поддерживает Со ветскую власть и не требует полной независимости и не мечтает о соединении с Турцией».

Далее пояснялось значение Дагестана, содержавшее элементы шантажа:

«Волнение в Дагестане — это перерыв железнодорожного сообщения России с Закавказьем … А исторически обстоятельства сложились так, что Даге стан — страна наиболее сильная и сплоченная, наиболее культурная среди горских народов, всегда играла руководящую роль на Северном Кавказе». И далее уточнялось, что относительное спокойствие в Чечне и неудача организа ции антисоветского восстания в Грузии объясняются единственно отсутствием поддержки из Дагестана;

но если Дагестан восстанет, то это новая Кавказская война.

Просьбы (выглядевшие скорее требованиями) были следующими: только непосредственное подчинение Москве, экономическая, финансовая помощь центра в развитии автономной республики и недопустимость посягательств Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН со стороны Ростова на присоединенный к Дагестану Кизлярский округ [До клад: 1 об.–8 об.].

Москва их поддержала, ростовская власть не решилась настаивать на реа лизации собственных планов.

В 1926 г. Кизлярский вопрос вновь оказался в центре отношений между ДАССР и руководством Северо-Кавказского края (преобразованной Юго Восточной области). Дагестанский Обком ВКП(б) адресовал в Москву новый обстоятельный доклад по этому вопросу и вновь добился положительного решения: Дагестан остался «горно-степной страной», а не бесперспективной «исключительно горной».

В 1927 г. в национальные образования края был разослан проект поста новления ВЦИК и СНК РСФСР «О взаимоотношениях между автономными областями, входящими в состав краевых объединений, и органами краевой власти». Документ предусматривал широкую самостоятельность подобных образований, а краевые инстанции должны были только отслеживать соответ ствие действий руководства АО законодательству;

при возникающих же между двумя субъектами разногласиях третейским судьей должен был быть ВЦИК.

Северо-Кавказские краевые инстанции вносили в этот проект поправки, пред усматривавшие контроль деятельности, особо бюджетно-финансовой, входя щих в край областей. По поводу них Северо-Осетинский областной исполком выразил несогласие, отметив, что вносимые изменения и дополнения «явля ются прямым или косвенным отрицанием проекта и по существу проникнуты тенденцией низвести автономные области на положение административных округов Края» [Проект постановления: 6 об.]. Московская власть стремилась найти компромисс в этой ситуации.

В 1931 г. ситуация резко изменилась. В Москве признали, что в «период развернутого наступления социализма по всему фронту» положение, в част ности в Дагестане, неудовлетворительное, и приняли решение о его подчине нии Северо-Кавказскому краю, в рамках которого его «на буксире» должны были подтянуть до более высоких показателей в экономической, социальной, культурной сферах жизни. Новое партийное руководство республики (секре тарем которого стал А. Цехер) категорично заявило, что все ранее звучавшие доводы против вхождения Дагестана в край были происками шовинистически и националистически настроенных классовых врагов, а казачество ныне пред ставляет собой колхозное крестьянство и является опорой соввласти. При этом Дагестану гарантировалась территориальная целостность, льготы и преиму щества в хозяйственно-культурном строительстве, представительство в управ ленческих структурах края [Закрытое письмо: 52–62].

Впрочем, такие изменения в курсе национально-государственного строи тельства в стране не означали низведения национальных интересов на местах до минимума. В те же годы активно осуществлялась «коренизация» всех зве ньев управленческого аппарата национальных образований. Ее кампанейский характер отчетливо виден в том, что если укомплектовать штаты служащих в Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН сельских населенных пунктах «националами» было возможно, то в структурах среднего и верхнего звена это оказалось крайне трудно, а то и невозможно ввиду отсутствия квалифицированных кадров. Однако к середине 1930-х годов данная кампания была свернута.

В следующие годы прежнее партийное и советское руководство в Даге стане было восстановлено в правах, но ненадолго. В 1937 г. Н. Самурский и ряд других руководителей республики были репрессированы. Им вменялись в вину неверие в построение социализма в горах, неправильная реализация переселенческой политики, очковтирательство и неоправданные финансовые запросы от Москвы, национализм. К этому следует добавить, что на следую щий год Кизлярский округ вместе с Ачикулакским районом были переданы от Дагестана Орджоникидзевскому краю (в общих чертах совпадавшему с совре менным Ставропольским краем).

Аналогичные мероприятия и меры были осуществлены и в других респу бликах (преобразованных по конституции 1936 г. из автономных областей) Се верного Кавказа.

В 1937 г. в Кремле состоялось обсуждение проекта учебника истории наро дов СССР, на котором И. Сталиным было сказано, что концепция его неверная, так как речь может идти только об истории СССР.

Этим завершился первый этап национально-государственного строитель ства в стране и регионе.

Обозревая политику новой России в северо-кавказском регионе в послед ние 20 лет, нетрудно увидеть заметное сходство с тем, что имело место без малого век назад.

источники Доклад расширенного пленума Дагестанского областного комитета РКП (б) в Централь ный комитет по вопросу районирования Юго-Восточной области // Центральный государ ственный архив Республики Дагестан. Ф. 1-п. Оп. 1. № 490.

Закрытое письмо. Всем райкомам и горкому ВКП(б) Дагестанской организации // Там же. № 1403.

Проект постановления Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Со вета Народных Комиссаров о взаимоотношениях между автономными областями, входящими в состав краевых объединений и органами краевой власти // Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания. Ф. Р-42. Оп. 1. № 6.

Библиография Самурский Н. Дагестан. М.;

Л., 1925.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Д. А. Самсонов принцип «национальной самобытности»

как один из стимулов модернизации в Республике Корея Во второй половине XX в. Республика Корея совершила беспрецедентный по своему масштабу экономический скачок. За тридцать лет (с начала 1960-х по конец 1980-х), что по историческим меркам не такой уж и большой срок, из страны, погруженной во всесторонний комплексный кризис она преврати лась во влиятельную индустриальную державу, одного из ярких и самобыт ных игроков не только Азиатско-тихоокеанского региона, но и всего мирово го сообщества в целом. Стоит лишь упомянуть тот факт, что осенью 2010 г.

в Сеуле состоялась встреча «группы двадцати», впервые собравшейся не в стране-члене «группы восьми». Таким образом, можно смело утверждать, что Республика Корея явила всему миру пример успешного воплощения модерни зационных процессов.

Безусловно, такому грандиозному скачку способствовал целый комплекс реформ, начатый руководством страны в 1960-х годах. Специалистами корееведами не раз рассматривались самые разные аспекты происходивших тогда процессов в области политики, экономики, общественного уклад, куль туры и т.д. Все профессионалы сходятся во мнении, что основная заслуга по положительному реформированию жизни государства принадлежит президен ту Пак Чонхи (1917–1979). Придя к власти в ходе военного переворота 16 мая 1961 г., тогда еще трехзвездный генерал Пак Чонхи быстро осознал необходи мость скорейшего принятия мер по поиску путей выхода из кризиса. Пак Чон хи находился у руля государства в течение 18 лет (1961–1979). Стоит отметить, что за период своего президентства ему удалось реализовать широкий диапа зон различных форм управления, включающих и Высший совет государствен ной реконструкции, и систему политических партий, и систему, называемую им самим «кореезированной демократией» [orea 1990: 359]. За годы своего пребывания на посту президента Пак Чонхи провел ряд успешных преобразо ваний, направленных на модернизацию страны, что позволило добиться отно сительной стабильности как в политической, так и в экономической областях.

Во многом такие результаты были достигнуты за счет достаточно жесткой си стемы государственного руководства и контроля над политическими и эконо мическими процессами, трактовавшимися, однако, в рамках демократических понятий.

Мы осветим основные идеологические принципы, которые использова лись руководством страны для стимулирования развития модернизационных процессов в рамках жесткой авторитарной системы, учитывая национально культурный фактор при их формулировании. В данном вопросе особенно хо чется остановиться на так называемой «кореезированной демократии».

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН После прихода к власти новое руководство столкнулось с проблемой, при сущей многим государствам, находящимся в состоянии переходного перио да, — выработка национальной идеи. Известно, что у военных, организовав ших переворот в мае 1961 г., не было не только четко продуманной идеологии, но и политической программы в целом. Однако власть за весьма короткий период смогла наметить основные пути развития страны. Разработке государ ственной идеологии Пак Чонхи уделял особое внимание и в 1960-х годах ор ганизовал целую серию научных конференций, круглых столов, посвященных вопросам модернизации и идеологической платформе [Асмолов 2003].

Важным элементом новой идеологической схемы было синтезирование основных понятий европейской общественной мысли о либерализме и демо кратии, воспринимавшихся как успешный залог экономического процветания, с традиционными корейскими представлениями о власти, характеризующейся жестким государственным патернализмом, групповой идентичностью и кор поративностью.

Суть теории «кореезированной демократии», отраженной в работах Пак Чонхи «Государство, революция и я», «Путь нашей нации» сводилась к тому, что «либеральную демократию надо поставить на здоровую националистиче скую основу» (цит. по: [Асмолов 2003]) Что же подразумевалось под этим?

В работах корейских идеологов при характеристике демократии основной акцент делался на число партий, организацию выборов и отношение государ ства к правам и свободам, а не на самостоятельность политических партий и не реальность этих свобод. Более того, отмечалось, что разделение властей (как отсутствие концентрации власти в одних руках) и гарантирование граж данских прав и свобод не являются единственными отличительными чертами демократии [Han 1976: 45]. При полном разделении властей и гарантии инди видуальных прав и свобод возможно появление анархии и как итог слабого государства. Поэтому свобода народа и всеобщее равенство невозможны, пока не существует сильное государство и сильная нация, для появления которых необходимы модернизация и наращивание государственной мощи. Сам Пак Чонхи говорил: «Основа, на которой возводится здание кореезированной де мократии, и есть национальная мощь. Для того чтобы распустились цветы де мократии, необходимо развивать силы государства» [Хан 1999: 211].

Именно поэтому во главу угла была поставлена идея «национальной само бытности» и «национального субъективизма», сформулированного в понятии ури хим сысыро (собственными силами) или чучхэсон (опора на собственные силы). Основная мысль идеологии чучхэсон — процветание нации, тесно свя занное с ее независимостью, под которой понимается экономическое самоо беспечение государства и его политическое самоопределение. Надо отметить, что выдвинутые Пак Чонхи призывы к национальной реконструкции и нацио нальной мобилизации на благо модернизации родины и экономического роста были заметным новым элементом в политической культуре Южной Кореи того времени, которая прежде строилась в первую очередь на антикоммунистиче ских лозунгах.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Безусловно, в известной степени в идеологических схемах допускались пропагандистские приемы, подмена понятий и субъективность трактовок, дабы оправдать крайне авторитарную, почти диктаторскую форму управления страной. Но для нас важным является тот факт, что принцип «национальной самобытности», необходимой приверженности своим национальным корням для развития государства стал в кризисный момент ключевым и, самое глав ное, реально функционирующим механизмом.

Дело в том, что если обратиться к прошлому Кореи, то можно обнаружить следующие исторические закономерности, присущие развитию этого госу дарства в целом. После образования единого централизованного государства в 618 г. под эгидой королевства Силла Корея фактически до середины XX в., за исключением коротких периодов, оставалась политически, экономически, этнически, культурно неделимой. Одним словом, на протяжении более чем тысячи лет (!) Корея представляла собой единое государство в тех же самых территориальных, экономических, этнических, культурных границах. Кроме того, находясь формально на протяжении столетий в сфере влияния импера торского Китая, Корея всегда сохраняла высокую степень автономности и в экономическом, и в политическом, и в культурном, и во многом других аспек тах. Корейцы научились адаптировать заимствованные системы ценностей к традиционным условиям, придавая им «корейскую специфику», опирались на собственный человеческий потенциал и экономический ресурс, что помогало вести относительно независимую политику в отношении более сильного се верного соседа — Китая.

И фактически этот традиционный механизм необходимости сохранения «национальной самобытности» помог Республике Корее преодолеть катастро фический кризисный период истории. Пак Чонхи удалось направить корей ский национализм в конструктивное русло. Он смог сделать его двигателем социально-экономического прогресса. Пак Чонхи удалось использовать идею об исключительности корейской нации как идеологический базис, обосновать тезис о том, что Корея сможет обогнать другие страны и выйти на передовые рубежи мировой цивилизации. В Южной Корее произошло скрещивание анти подов: жесткой эксплуатации масс и возрождения национального самосозна ния, изнурительной и малооплачиваемой на первых порах работы и убежден ности в том, что это жертвы «ради процветания нации», «ради ее будущего», «ради сохранения национальной самобытности». Власти и образованным сло ям, взявшим на себя лидерство, удалось мобилизовать прогрессивные элемен ты национализма. Идея о национальной исключительности смогла не только сплотить нацию в труднейший момент ее исторического пути, но и мобилизо вать общественность на помощь в решении задач всей нации в сложнейших условиях.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Библиография Асмолов К.В. Генерал Пак Чонхи. Опыт политической биографии // Сеульский вестник.

2003. № 77–80.

Пак М.Н. Очерки по историографии Кореи. М., 1987.

Хан Сын Чжо. Пак Чонхи бум, уеинга, пхиреинга (Хан Сын Чжо. Пак Чонхи бум, случай,, Хан.

ность или необходимость). Сеул, 1999.

Han Tae-Yon. The Task of Yushin System in orea // orea Observer, Winter. Seoul, 1976.

orea old and new. A History. Harvard University, 1990.

М. В. Солоненко, Ю. Ю. Карпов «силовой ресурс» во внутренней политике дагестана Спорт как любая организованная деятельность — это не только система мировоззреннческих представлений и практических действий, направленных на соревновательную деятельность и подготовку к ней, но и определенная со циальная структура. Спортсмены, включенные через спортивные практики в определенные социальные институты, образуют спортивные сообщества со своими ролевыми функциями и статусами. Часто спортивные сообщества вы страивают горизонтальную и вертикальную структуру отношений с социаль ными институтами другого рода — экономическими и политическими. В ин ституциональной матрице современного Дагестана с массовым увлечением молодежи единоборствами и культом спортсменов, с одной стороны, и практи кой решения конфликтов вне правового поля — с другой, спортивные сообще ства становятся мощным и мобилизованным «силовым ресурсом». Далее мы попытаемся разобраться, как функционируют спортивные сообщества в роли «силового ресурса» в политической жизни современного Дагестана.

в дагестане «борьба» больше, чем спорт. Для начала стоит отметить, что в Дагестане ни один вид спорта не может соперничать по популярности с еди ноборствами, в особенности с вольной борьбой. По-видимому, особое отноше ние к силе и единоборствам у дагестанцев основано на традиционных взглядах на воспитание мужчин и их роль в обществе. Занятия вольной борьбой интер претируются окружающими как поведение, присущее настоящему мужчине.

Здесь спортивная борьба — это не только спорт, она становится важнейшим неформальным социальным институтом формирования маскулинности и юно шеской социализации.

Сейчас во всех городах и большинстве селений Дагестана действуют сек ции борьбы, а в крупных городах спортивные клубы: для молодых людей, се рьезно занятых в спорте, значима принадлежность к клубу, к «своему» тренеру.

Эта система накладывает определенный отпечаток на жизнь индивидов, кото рые в процессе общения, тренировок, соревнований интегрируются с помо щью этой системы в спортивные половозрастные сообщества, которые, в свою очередь, структурируют общественное пространство мужского субколлектива.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Такие компании, состоящие из бывших и действующих спортсменов, лично знакомых друг с другом, декларирующие общеклубную идентичность и ис пользующие «борцовский» дискурс, преданные своему тренеру и неформаль ному лидеру-покровителю, мы будем называть спортивными сообществами.

возвышение «спортивных сообществ». Стремительное вхождение «спортивных сообществ» в политическую жизнь произошло на «закате пере стройки». До этого институт спорта в СССР действовал в рамках официаль ной доктрины. Такой доктриной для спортивных клубов является воспитание здоровых, мужественных молодых людей, организация их досуга («отвлечь от улицы») и подготовка к службе в вооруженных силах, участие в выступлениях на международных соревнованиях и т.д. Формально декларируемая спортив ными клубами современного Дагестана цель осталась той же, что была у таких секций в советское время. Однако помимо подобной хартии любой институт обладает некоторым набором скрытых, недекларируемых функций. Одной из таких функций «спорта» стало сложение спортивных сообществ вокруг клу бов и спортивных авторитетов и формирование «силового» ресурса для ак тивного участия в переустройстве внутриполитической матрицы Дагестана.

В 1990-х годах, для того чтобы прийти во власть и заработать деньги, нужны были личная смелость, вооруженная тренированная команда и крепкие нервы.

Те, у кого эти компоненты были в достатке, быстро установили контроль над рыбным промыслом, икорным бизнесом, алкогольной промышеленностью, добычей нефти и другими сферами экономики республики. Зачастую это были лидеры спортивных сообществ.

Для лучшего понимания ситуации необходимо вспомнить политическую обстановку 20-летней давности. Главной тенденцией изменений в структуре правящего слоя республики в новом посткоммунистическом обществе стала не замена «старой гвардии», а дополнение ее «нуворишами». Для характери стики складывающейся тогда новой структуры политических сил выделим в ней первоначально две категории влиятельных деятелей: (1) должностные лица старого образца — советские и партийные чиновники;

(2) новые люди — авторитеты в сфере негосударственной деятельности, крупные предпринима тели, лидеры национальных движений и (или) неформальных группировок, опирающиеся на большие финансовые возможности и массовую поддержку своих сторонников, исламские авторитеты. С середины 1990-х годов проис ходит формирование элиты третьей категории двумя встречными путями:

(1) быстрым обогащением государственных чиновников в силу изменившихся экономических условий, вовлечением в публичную политическую деятель ность с неизбежным формированием вокруг них латентных структур силовой поддержки;

(2) обретением нуворишами благодаря личными харизматическим качествам и решительным действиям высоких экономических постов путем выборов и назначений. Именно эта третья категория элиты постепенно со средоточила в своих руках основное влияние и контроль и стала политически определяющей силой в Дагестане [Кисриев 2004: 47].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Стоит добавить, что лидеры и члены спортивных сообществ, как правило, выходцы из одного субэтнического сообщества на уровне села или группы сел (района), исторически связанных между собой, т.е. традиционных джамаатов.


Сельские общины сохраняют свою устойчивость даже при массовом пересе ления с гор на «плоскость». Переселенцы сохраняют со своим традиционным джамаатом прямую и активную взаимосвязь. Отметим, что при всей пестроте этнического состава Дагестана не национальности, а структуры джамаатского уровня стали субъектами политически организованных действий.

Поскольку авторитет клана зависел от солидарности и поддержки со сторо ны родного джамаата, соперничество кланов за «уважение» своих односельчан часто сталкивало наиболее сильные «семьи» между собой. Во многих, осо бенно крупных, джамаатах таких «новых тухумов» оказывалось больше, чем один, и тогда зачастую начиналось жестокое противостояние между домами, в том числе и за контроль над спортивными сообществами джамаата. Правда, следует отметить, что прямые вооруженные столкновения массового характера случались нечасто, так как ответственность по дагестанским традициям возла гается строго на прямых родственников устроившего «разборку». Это обстоя тельство всегда являлось сильным сдерживающим началом при столкновени ях, какими бы массовыми и, казалось бы, анонимными они ни представлялись.

Тем не менее при возникновении осложнений у кого-нибудь из родственников «патрона» спортивное сообщество в считанные часы могло собрать и послать для подкрепления своего земляка несколько автобусов с хорошо натрениро ванной и вооруженной спортивной молодежью.

«силовой» ресурс в региональной политике. В постперестроечные годы вместе с ломкой старой системы все более значимым становилось использо вание «силового» ресурса для прераспределения властных полномочий и кон троля за прибыльными секторами экономики.

Не только коммерческие интересы «новых» дагестанцев оказывались под защитой родного джамаата и его «кулака» — спортивного сообщества. Нали чие силовой поддержки влияло также на значимые кадровые назначения или перестановки, распределение власти в республике. Прямая силовая поддержка во многом определяла политический вес и судьбы многих деятелей дагестан ской политической сцены.

В результате политико-экономических трансформаций со времен «пере стройки» подавляющая часть населения потеряла устойчивые источники до ходов, одновременно некоторые семьи оказались неожиданно очень богатыми.

Как правило, основные источники этих богатств приобретались не в селах, но семьи и родственники нуворишей, проживающие в джамаатах, приобрели благодаря им огромные возможности влияния на джамаат и превращались в новый правящий класс. Новые «феодалы» выделяли деньги на мечети, строи тельство спортзалов, в материальной и иной форме поддерживали односель чан. Взамен джамаат обеспечивал своего покровителя голосами на различных выборах, «спортивные сообщества» джамаата оказывали содействие в случа Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН ях, когда возникала необходимость силовой поддержки, защиты его экономи ческих интересов и удержания административных позиций.

Иногда лидеры спортивных сообществ сами становились лидерами джа маатов. Чем серьезнее спортивные успехи клуба, тем многочисленнее и вли ятельнее вокруг него «спортивное сообщество». Так называемый «большой спорт» в Дагестане имеет очень высокий социальный статус, представляя со бой один из каналов вертикальной социальной мобильности. Чемпионы по борьбе являются одновременно образцами для молодежи и символами успеха.

Успешность на борцовском ковре дает спортсмену «зеленый свет» для карье ры в любом роде деятельности. Характерный пример — Сагид Муртузалиев:

паренек из простой семьи, прошел спортивный путь от сельского спортзала до золотой медали на Олимпийских играх 2000 г. в Сиднее. Затем известный на весь мир спортсмен решил уйти в политику. Не имея за собой влиятельно го тухума, опираясь лишь на борцовский авторитет и поддержку спортивных сообществ, он стал депутатом Народного собрания Дагестана, затем добил ся кресла главы одного из крупнейших районов республики — Кизлярского.

Ныне он возглавляет отделение Пенсионного фонда России по Дагестану. Вхо дит в топ-10 авторитетных лидеров Дагестана. Выйдя на политическую арену, Сагид Муртузалиев стал активно привлекать в свою команду членов близких ему «спортивных сообществ». В то же время продолжает активно помогать материально спортивным клубам, учреждает призовые фонды, протежирует успешных спортсменов.

Здесь стоит отметить то, что особенность Народного собрания Дагестана, глав районов и должностей в правительстве республики заключается в том, что это прямое представительство всех наиболее влиятельных в республике семей и деловых групп. Например, Дагестанский парламент — это не столько орган, в котором эти семьи и группы хотят иметь подконтрольных себе депу татов ради влияния на те или иные решения, сколько «высокое собрание», в котором члены этих семей и групп хотят присутствовать лично. Поэтому стре мительный политический взлет «простого» борца, хоть и чемпиона, указывает на особый статус и влияние спортивных сообществ на политический процесс в республике.

В ходе выборов глав районов, да и политиков республиканского уровня, опора на авторитетных титулованных борцов зачастую значит больше, чем финансовые возможности. Отсюда идет и появление на публике в окружении именитых спортсменов, и спонсорское покровительство клубов, а значит, и спортивных обществ. Причем чем выше статуса политика, тем солиднее его подшефный клуб. Например, владелец бензозаправок в Дербентском районе Исмаил Шекералиев — спонсор городского спортивного клуба «Компромисс»;

председатель совета директоров ОАО «НК “Роснефть-Дагнефть”», полпред Да гестана при Президенте РФ известный политик Гаджи Махачев руководит соб ственным спортивным клубом имени самого себя (http://www.gadji-makhachev.

ru);

Сулейман Керимов, владелец «Нафта-Москва», депутат госдумы, олигарх, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН является председателем Попечительского совета Федерации спортивной борь бы России. Все в прошлом занимались спортивной борьбой, поддерживают дружеские отношения со спортсменами, влиятельны в спортивных сообще ствах своих уровней (http://wrestrus.ru/).

заключение. Итак, можно сказать, что после распада СССР на политиче скую ситуацию внутри Дагестана все активнее стали воздействовать латент ные организации, в том числе «спортивные сообщества». Они не обладают формальными атрибутами политических партий, но имеют определенную долю единомыслия и корпоративного интереса, организационную структуру, состоящую из одного или нескольких лидеров и достаточного числа активи стов, финансовую поддержку со стороны «патрона» и массовую поддержку части населения своих джамаатов.

Для «лидера» любого уровня социальной лестницы Дагестана быть членом спортивного сообщества очень престижно. Еще более престижно лично заслу жить разряд или звание мастера по борьбе, следить за деятельностью клуба, тренера, спортсменов, и болеть за них и участвовать в их судьбе. Поддержка спортивного сообщества дает силовой ресурс для защиты политических и эко номических интересов. Также в жесткой конкурентной среде определенное влияние внутри спортивного сообщества позволяет формировать «охранные»

предприятия из преданных и опытных земляков-спортсменов. Кроме того, под держка спорта и дружба с известными спортсменами в дагестанском обществе имеет огромный имиджевый эффект, который успешно используется в пред выборных кампаниях.

Для молодого человека, уже прошедшего длительный путь в спорте и на целенного на спортивные результаты, необходима моральная и финансовая поддержка. Через своего тренера и коллег по клубу он связан со спонсорами, которые продвигают своего подопечного. В случае побед он получает щедрые призы, но в то же время становится частью своего спортивного сообщества, которое иногда трансформируется в «силовой» ресурс. Отказать в помощи тренеру или братьям по борцовскому ковру, связанным отношениями внутри сообщества, невозможно, даже если эта помощь балансирует на грани крими нала. Вместе с тем при участии в делах сообщества у него появляется возмож ность проявить себя и воспользоваться социальным лифтом, войти в близкий круг патрона с дальнейшим продвижением в политической cфере или получе фере нием поста в «империи» хозяина.

Библиография Кисриев Э.Ф. Ислам и власть в Дагестане. М., 2004.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН В. Г. Узунова достоинство личности — единственное основание для защиты от посягательств на национальное равноправие 1. Понятие «достоинство личности» в «Декларации прав человека и граж данина» включает в себя осознание человеком своей ценности и одновремен но осознание им значимости существования и деятельности тех социальных групп, в которые он включен по факту своей биографии (сознательно им под твержденным) либо только по собственному выбору.

Конституция РФ относит «достоинство» к абсолютным, т.е. охраняемым государством благам личности (ст. 21). Гражданское законодательство также определяет «достоинство» среди иных (неимущественных) прав граждан как неотчуждаемое благо человека (ст. 150 ГК РФ). После принятия (в новой ре дакции) Гражданского кодекса РФ речь идет о «чести и достоинстве граждан и их деловой репутации как юридических лиц» (прежняя редакция говорила о чести и достоинстве граждан и организаций. — В.У.). Уголовный кодекс предусматривает «ответственность за унижение достоинства другого лица»


(ст. 129, 130). Таким образом, во всех отраслях права обладателем достоин ства признается только отдельная личность — гражданин, человек, физиче ское лицо. И в русском разговорном языке: «Достоинство (1) положительное качество;

(2) совокупность высоких моральных качеств, а также (3) уважение этих качеств в самом себе» [ТСРЯ 2003]. Таким образом, группа лиц (органи зации, объединения или юридические лица) не могут являться обладателями чести и достоинства.

Следовательно, «унижение национального достоинства» представляет собой оскорбление лица («всех лиц» — исчисленных единиц), сознательно сделавшего выбор в пользу своей причисленности к этой группе. Унижения достоинства определенной этнической группы не существует, но лишь — уни жение достоинства человека, мотивированное его членством в ней. Не может быть унижения достоинства чеченцев, евреев, татар, русских и пр. Но может быть унижение многих отдельных (отдельных фамилий) людей, считающих себя по факту своего рождения или своего добровольного выбора сознательно включенными в групповые взаимодействия с чеченцами, евреями, татарами, русскими и пр. В данном примере это люди, обладающие национальной иден тичностью, или люди, имеющие национальное самосознание, что, строго гово ря, совсем не обязательно для любого человека.

В последней редакции ст. 282 УК РФ (помимо унижения достоинства по национальному, расовому и религиозным и иным основаниям — пол, язык, происхождение) добавлен такой признак, как «принадлежность к социальной группе». Именно эта последняя редакция внесла сумятицу в толкование дан ной статьи УК РФ. Унижение достоинства по каждому из названных признаков Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН никак не разграничено ни по способам, ни по масштабам, ни по уровню обще ственной опасности. Уже встречаются утверждения в СМИ, когда, например, глумление над религиозными святынями юридически равнозначно публич ному заявлению в адрес работников торговли или милиции, которое задева ет их достоинство как представителей группы. Да, и работники торговли, и работники милиции — представители социально-профессиональной группы (СПГ), т.е. определены или классифицированы по виду занятости как имею щие определенный профессиональный (монопольный) статус, который огра ничен критериями членства. Работники торговли и работники милиции пред ставляют собой один из государственных институтов, который имеет характер иерархической и сложной организации. Ее функционирование осуществляется через деятельность множества малых профессиональных групп, работающих на различных уровнях этой сложной организации. Но в целом они не являются социальной группой — ни большой, ни малой, потому что социальные груп пы — элементы общества, а не государства. Таким образом, за счет неопреде ленности дополнения к статье против любых форм дискриминации признака «социальной принадлежности» закон допустил «крен» в направлении поли тизации общества. Социально-профессиональные группы перестали воспри ниматься как определенное поле репрезентаций и взаимодействий, но стали наделяться свойствами социального субъекта. Это стало возможным по той причине, что государственная власть стремится к восстановлению своей моно полии на квалификацию действия как «преступного».

Европейский суд по правам человека, Комитет министров Совета Европы в области прав человека и борьбы с терроризмом, Бюро по демократическим институтам и правам человека — организации, которые стараются дать до полнительные обоснования для продвижения в этом направлении, занимаясь не только обобщением международного практического опыта, но и теоретиче скими изысканиями, стремясь достичь возможностей сопоставимости между народных законодательств.

Например, был реализован научно-исследовательский заказ на сопостав ление ценностных предпочтений россиян с предпочтениями народов 20-ти других стран на основе общеевропейской методики исследования [Магун, Руднев 2008]. В результате тщательного статистического анализа исследовате лями было определено, что, отличаясь от западноевропейцев, россияне демон стрируют схожесть с народами всех других постсоветских стран, исключая эстонцев. Всем им (в том числе и россиянам) свойственна более высокая по требность в защите со стороны сильного государства, менее выражены потреб ности в свободе и самостоятельности, склонность к риску, гедонистическим ценностям. И по такому важному параметру, как «открытость изменениям — сохранение в неизменности», россияне близки многим европейским народам.

Не подтверждается в конкретных исследованиях наличие у россиян такой чер ты, как покорность и послушание, на которую часто и ошибочно указывают публицисты. Приблизительно в то же время и к тем же выводам пришли иссле Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН дователи из ГУ-Высшая школа экономики, утверждая, что система ценностей в России достаточно близка к западноевропейской системе ценностей, но «бо лее консервативна, традиционна, более склонна к упорядоченности, иерархии и менее всего — к правам и свободам личности» [Ясин 2007: 106]. В процессе продолжавшихся с 1998 по 2007 г. мониторинговых социологических замеров ценностных ориентаций россиян стал очевидным постепенно нараставший сдвиг в сторону возрастания гедонизма вместо ценностей развития творческих способностей (интеллектуальной автономии, ценностей профессионализма или мастерства), входящих в группу показателей «индивидуальной свободы».

Если совсем упростить это описание, то россияне (прежде всего молодые) не желают выстраивать свои жизненные стратегии самостоятельно, руководству ясь своими же правами или их усвоением, т.е. «грамматикой правил». Совре менные россияне исходят из той логики понимания, что для них, как для граж дан государства, отсутствуют права как членов различных групп общества (прав человека), поскольку эти индивидуальные права группового членства не являются базовыми для государства. При этом общество они воспринимают как обезличенные формы социальности (совокупность институтов, учрежде ний и организаций), в которые люди включены своим ролевым исполнением как их элементы. Следовательно, никакой принципиальной трансформации в социокультурном целом России не произошло за период времени более 20 лет.

И, может быть, основная причина не в том, что все инициативы осуществляют ся в этом государстве сверху, а не снизу. Потому они и осуществляются в таком направлении, что «снизу» отсутствует представление об обществе в его воз можностях противопоставления государству. Отсутствие в обществе ответных навыков адекватного взаимодействия с управляющими органами позволяет последним тиражировать в настроениях людей устойчивое сочетание страха и надежды, которое на уровне каждой отдельной личности продуцирует до минантные настроения внутренней зависимости и пассивности.

Отсутствие основ для личной и групповой идентичности фиксируется как отсутствие связи между властью, социальным целым и человеком, включен ным в эту целостность («мы»). Эта необходимая связь либо вовсе не обнару живается (отсутствует фактически), либо является имитационной. Социальная природа этого типа имитации является свидетельством прямой попытки ухода человека от социальных проблем, их отклонением от себя под любым пред логом. Не столь сильна реальная ксенофобия в обществе, сколь она удобна как невротический отказ от многостороннего сравнения себя (своей страны) и других людей (других стран). Это путь малодушного упрощенчества, который не столько навязывает власть, сколько навязывается власти примитивными скандалами от лица «большинства». Это неисчисляемое по принципиальным критериям, но только статистически измеренное «большинство» пытается представить себя как «базовую личность». Его архаические характеристики способны обеспечивать воспроизводство самое себя, одновременно воспроиз водя такую институциональную структуру общества, которая непосредствен Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН но связана только с физическим выживанием и физической защитой. Но на этой основе не может быть интегрирована вся социальная целостность госу дарства, нуждающаяся в системах символических коммуникаций и обменов через публичные институты экономики, политики, науки, искусства, спор та и общедоступности благосостояния. Сохранение низовой и примитивной (относительно современности) идентичности на основании мифологических структур массового сознания создают тот менталитет (образ морали, принци пы солидарности, ценностные мотивации), который подчиняет себе «элиту», даже если она и помышляет о «цивилизационном прорыве с помощью иннова ционных технологий».

Примером такого типа низовой идентичности является русский национа лизм. Как политический феномен (а не как эмоциональная оценка в бытовом и газетном языке) это не вообще любой дискурс о нации, а только дискурс ис ключающий, т.е. (а) этноксенофобный, (б) агрессивный к внешним «врагам», (в) агрессивный к внутренним «врагам», (г) расистский в культурном и / или биологическом смысле слова. «Другой» здесь представляет собой не источ ник и ресурс позитивных значений, а лишь негативное условие (препятствие) в реализации целей и стремлений. Антропологическая конструкция в этом случае основывается на особом понимании собственной социальной приро ды в качестве партнера.

Не работает смысловой момент права и наказания, основанный не на идее договора равноправных, дееспособных и разумных субъектов, понимающих и учитывающих интересы, ценности, мотивы друг друга. А работают на поверхности социального взаимодействия латентные предположения о темной природе человека — и себя, и любого другого. Этот «человек темной природы» произволен, не предсказуем, а потому подлежит репрессивному контролю, должен быть лишен возможностей действовать под влиянием инициативных мотивов и целей. Подобное понимание собственной социальной природы отдельного человека создает условия для восприятия ре прессивной роли государства как правильной, необходимой. И правовые уста новления принимаются как надзор со стороны государства, без которого сам по себе человек не обладает должными качествами и способностями, стиму лирующими его согласовывать свои действия с желаниями или целями других людей. Поэтому можно вносить любые поправки и дополнения в законы РФ, они даже не будут услышаны.

Библиография Магун В., Руднев М. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения. 2008. № 1.

Ясин Е.Г. Модернизация и общество. Доклад на VIII Международной конференции «Мо дернизация экономики и общественное развитие» 35 апреля 2007 г. М., 2007.

Отношение к правовым институтам в России // Мониторинг общественного мнения.

2000. № 3;

2009. № 2.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН С. А. Штырков лингвистический национализм и академическая традиция: соперничество и преемство Если Бог для меня и существует, то это именно язык.

Иосиф Бродский В минувшем году мне пришлось побывать на одной научной конференции, которая проходила в столице Северной Осетии городе Владикавказе. В конфе ренционных докладах не раз звучало имя гордости осетинской гуманитарной науки выдающегося лингвиста В.И. Абаева, прославившегося среди всего про чего составлением «Историко-этимологического словаря осетинского языка».

В одном докладе, прочитанном известным и уважаемым в республике языко ведом, тоже было сказано немало добрых слов в адрес классика, но основное содержание выступления сводилось к критике двух этимологических построе ний из упомянутого словаря. Речь шла о двух лексемах, которые Абаев считал заимствованиями — дзуар «крест;

святой;

святыня, почитаемое место» (от грузинского джвари «крест» [ИЭСОЯ I: 401]) и бх «конь, лошадь» (из кав казских языков, ср. чеч. beqhi, инг. baqh ‘жеребенок’;

другими словами, Абаев склонялся к тому, чтобы это слово признать заимствованием из вайнахских языков [ИЭСОЯ I: 155–256]). Оспаривая данную этимологию, автор доклада в случае с первым словом настаивает на том, что невозможно заимствованному слову резко расширить свое семантическое поле и, скорее, стоит ожидать об ратного (а следовательно, и вектор заимствования должен быть обратным)1, а во втором случае в коротеньком слове бх следует видеть аббревиатуру, в которую создавшие ее предки вложили высокие смыслы, сейчас плохо по нятные потомкам. Первая реакция части присутствующих на эти рассуждения была проста: уважаемый докладчик не хочет или не может позволить себе при знать, что очень важные и «сильные» лексемы попали в родной язык извне, т.е. в каком-то смысле не являются законным наследством осетинского наро да, оставленным его прямыми предками2. Сразу скажу, что новые этимологии меня, привыкшего доверять В.И. Абаеву, не очень убеждают, но, разумеется, судить об их корректности может только профессиональный лингвист. То, что меня интересует, это некоторые общие пресуппозиции, которые определяли логику упомянутого выступления и были глубоко понятны как его автору, так и слушателям, включая и автора этих строк. Я бы назвал ее логикой лингви стического национализма.

В данной работе лингвистический национализм не является термином пейоративным, стигматизирующим или даже полемическим. Он относится к кругу идей и представлений о социальной реальности, в которых допускается или даже утверждается особая связь между нацией (этнической группой) и ее языком. Действительно, наше социальное воображение определяется тем Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН фактом, что если этническая группа в целом или отдельные ее представители утрачивают навыки владения своим языком, то они теряют свои этноопределя ющие признаки и их этническая идентичность становится проблематичной и требующей дополнительной аргументации и легитимизации. Привязанность к родному языку и стремление его сохранить кажутся нам настолько естествен ными, что даже не требуют определения через апелляцию к национализму.

В этом контексте характерен следующий факт. Выходящая в Северной Осетии газета «Фыдыбст» («Отчизна»), всегда крайне ироничная к проявлениям «национальной гордости» осетин, становится вполне серьезной, когда речь идет о перспективе исчезновения родного языка. Конечно, здесь стоит указать, что во многих этнических группах существуют, конкурируя или объединяясь, два типа культурного национализма. Первый основывается на памяти о древ них предках, традициях и обычаях и глубокой подозрительности и даже не приятии всего, что соотносится с модернизацией;

второй гордится современ ными достижениями — новой литературой, наукой (не только гуманитарной), искусством и т.п. Другими словами, в русском контексте кто-то предпочитает гордиться былинами, а то и «Велесовой книгой», а кто-то «Войной и миром» и периодической системой химических элементов. Разумеется, есть те, кто гор дятся всем, но если говорить о «Фыдыбст», то ее редакция явно противо поставляется традиционалистам, как радикальным (религиозная организация «Ацт»), так и умеренным (Общество «Стыр ныхас»). Тем не менее любая инициатива по сохранению осетинского языка, пусть не как языка эпических нартов, а как языка великого Косты Хетагурова, этой газетой приветствуется.

Более того, авторы публикаций подчеркивают ответственность всей нации и каждого ее представителя за главный и безусловный этноопределяющий при знак — родной язык, которому, и по этому поводу в республике существует консенсус, грозит исчезновение. Очевидно, что в эпоху глобализации (да и классического модерна) любой интеллектуал, каким бы он ни был либералом и космополитом, опирается на свою языковую лояльность как на последний, но крайне убедительный аргумент в преданности своему народу.

Однако у подспудной логики лингвистического национализма существуют векторы развития, которые, эксплуатируя некоторые допущения социальных стереотипов, приводят к созданию представлений и практик, которые могут показаться экстравагантными и даже опасными в тех случаях, когда дело до ходит до поиска врагов родного языка. Например, очевидно, что с какой-то точки зрения, язык — это самая древняя «вещь», которой обладает тот или иной народ (здесь, конечно же, есть важные оговорки и исключения, которые если не подтверждают правило, то не особенно ему мешают). И надо сказать, что это положение, являющееся фактом общественного консенсуса и облада ющее сейчас статусом обывательского суждения, в значительной мере стало результатом работы сравнительной лингвистики, установившей связь между современными и древними языками. Но академическая лингвистика повлияла на лингвистику популярную не только в этом.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-211-1/ © МАЭ РАН Давайте взглянем на идеи касательно неких высочайших информативных качеств языка, которые сейчас стали если не общепризнанными, то весьма по пулярными. И для того чтобы показать, что примеры подобного подхода мож но найти не только среди осетинских интеллектуалов, с тревогой следящих за судьбой своего языка, но и там, где подобная тревога кажется мне откровенно надуманной, приведу примеры из русского материала.

Вот какие высказывания мы находим на главной станице сайта «Русские времена» (http://rustimes.com/), который предвзятый посетитель охарактеризо вал бы как националистический (с неоязыческим религиозным налетом) и ква зинаучный (уж так получилось, что эти направления научной мысли зачастую сходятся).

Что ты знаешь о Руси? 1000 лет назад нас одарили грамотой, названием «Русь», варяжскими князьями, причесали греческой культурой и еврейской ре лигией. А что было до того, лапотная дикость?

Не возводили наши предки пирамид, но оставили нам величайший язык, который содержит в себе глубинную философию, историю и научное миро воззрение. До недавнего времени мы даже не предполагали, наследниками и носителями какого богатства являемся.

Веками нам внушали миф об извечной простоте, темноте, безграмот ности и забитости славян. Мы кланяемся чужим богам и пророкам, живём историей, чаяниями и правилами не своего народа.

Язык богов — русский язык. Это и есть наша национальная идея.

Русский язык в своей корневой основе ближе всех к изначальному древнече ловеческому. Священный русский язык обладает огромной магической (психо тронной, психолингвистической) силой политтехнологии, способной кодиро вать население, скрытно воздействуя прямо на подсознание, минуя фильтр рассудка.

Как видим, в приведенных пассажах содержится как гордость за обладание бесценным национальным наследством, так и уверенность в том, что в мире есть желающие отобрать его у законных обладателей. Еще одной важной дета лью этого рассуждения является стремление придать языку сакральный статус религиозного объекта.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.