авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Российская академия наук Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) МАТЕРИАЛЫ ПОЛЕВЫХ ...»

-- [ Страница 6 ] --

Рядом с Троицким пещерным скитом в Сатанове расположены гора Богит (раннесредневековый славянский хутор II–III вв.) и возникшее на том же месте небольшое укрепленное древне русское городище, которое отдельные исследователи связывают с политеистическим религиозным центром [Русанова, Тимощук 1993: 32–35, рис. 20], по находке неподалеку знаменитого Збруч ского идола Свентовита (Святовита). Представляется несомнен ным функционирование пещерных храмов у Сатанова в раннес лавянское время (I–II вв.).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Рис. 8. «Голгофсий камень» в Русской женской обители при храме св. равноап. Марии Магдалины. Древний престол, перенесенный из храма Гроба Господня. Фото автора. 2010 г.

Рис. 9. Порог «Судных врат». Камень «порога» в храме «на раскопках»

в Александровском подворье Императорского Православного Палестинского Общества в Святой земле. Деталь «порога» с двойным углублением («пазом») и просеченным к нему сливным желобом.

Фото автора. 2010 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Древнейший пещерный первохристианский храм Поднестровья и его прототип Между тем, судя по аналогиям (Патмос, Вифлеем, Чилтер Коба), престол в пещерном храме Сатанова оформлен не позднее начала I в., во время распространения памятников черняховской культуры [Славяне… 1993: 126, рис.], становление которой связа но с германскими королевствами, прежде всего с готами державы Германариха [Щукин 2005]. Совпадают места появления и функ ционирования ранних христианских пещерных храмов и с эпи центрами находок постготских варварских королевств гуннского времени [Казанский, Мастыкова 2009: 228–230, 245–246], в том числе для Поднепровья, где в период готской консолидации рас полагалось королевство Винитария.

Аналогии «престольных проливных систем», свойственных древнейшим литургическим устройствам, были найдены во вре мя авторских натурных обследований пещерных памятников Ие русалима и Святой Земли (Израиль 14–28 октября 2010 г.). Это «Голгофский камень» в русском храме Марии Магдалины ИППО (Императорского Православного Палестинского Общества) (рис. 8) и возможный престол на месте порога «Судных врат».

Здесь от чашеобразного двойного углубления, считающегося «па зами» врат (рис. 9), устроен проливной желоб, что может свиде тельствовать об использовании объекта в качестве литургическо го устройства, поскольку в эпоху Константина Великого «Судные врата» вошли в качестве придела в структуру Анастасиса (храма Гроба Господня) [Воронцов 2009: 34–40].

Прототипом древнейших храмовых престолов всегда счита лась «лавица» в пещере Воскресения [Кирилл 1980: 321] в Иеру салимском Анастасисе (храме Гроба Господня). Но эта святыня была открыта лишь в 326 г. и отстроена к 337 г., более полувека спустя после появления первых христианских храмов (древней шее известие о христианском храме в Эфесе датировано его раз рушением при наводнении в 202 г. [Алымов 2005]).

Прототипом литургических устройств в подобных храмах Эфеса, Патмоса, Чилтер-Кобы, созданных до находки Гроба Го сподня (326 г.), могла быть только «лавица» в «Гробнице Бого родицы» в Иерусалимской Гефсимании [Шевченко 2009: 62–69].

Вопреки отсутствию археологического материала в пещерном храме «Гробница Богоматери» до времени Константина и Елены Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Шевченко Ю.Ю.

(вторая четверть I в.) [Беляев 2000: 43–44] существует «филоло гическая традиция», по которой место погребения Девы Марии было известно с середины II в. н.э.:

Дева-Богородица была положена хоть и неподалеку от захо ронений своей родни (родителей, праведных Иоакима и Анны, и мужа Иосифа Обручника), но в «новом гробе», как это переда но апокрифом Протоевангелия — «Книгой Иакова» [Свенцицкая 1996: 124–125, 129–145]. Именно это «особое помещение» и за стал опустевшим ап. Дидим Иуда Фома, опоздавший на погре бение Марии на три дня. Древнейшая версия Протоевангелия от Иакова содержится в папирусе Бодмера (находка в Египте, 1958 г.) и датируется временем от середины II в. по Р.Х., а Ориген на рубеже II–III веков излагает по этому источнику свои сведения о Богородице [Там же: 106].

Рис. 10. Поверхность «лежанки» Богородицы (1) с отверстиями от извлеченных (в качестве реликвий) частичек камня, с нишами (2) для светильников (?) над ее поверхностью. Фото автора. 2010 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Древнейший пещерный первохристианский храм Поднестровья и его прототип Во время авторских натурных исследований (15–18 октября 2010 г.) в пещерном храме «Гробница Богородицы» и располо женном в нем скальном останце, называемом «Кувуклием Девы Марии», был проведен осмотр поверхности «лавицы» Богороди цы (рис. 10) с точки зрения трасологии поверхностей (при помо щи 20-кратной бинокулярной лупы). Идентичная в целом поверх ность «лавицы» нарушена рядом мелких выемок частиц камня, видимо, проводившихся с эпохи первых паломничеств в Святую землю (первое — Этерии в 390-х годах), интенсифицировавших ся после Первого Крестового похода (1096 г.).

Наклоненная под углом 9–110 к центральной продольной оси от вертикального зеркала аркасолия поверхность «лавицы», хоть и доведенная на серии участков прикосновениями до заполиро ванного состояния, все-таки имеет углубления в виде следов ин струмента, которым высечена вся внутренняя поверхность Куву клия и его свод. Эти поверхности «лавицы» соответствуют по верхности конусообразных воронок-углублений, сверху, у осно вания их конусообразного углубления, и имеют ту же степень микронеровностей, что боковая стена лавицы и зеркало самого аркасолия. Поверхность от кромки «лавицы» имеет такой же на клон к центральной продольной оси лежанки и несет следы по лировки от многочисленных прикосновений.

Начало крупных (двух?) углублений имеет ту же фрагментар ную заполированность поверхности камня, что и части «лавицы», которые не были нарушены дополнительными, более поздними повреждениями при более позднем отъеме реликварных частичек камня. Прочие отверстия, углубления и сколы имеют совершенно иной характер обработки поверхности (выемка частичек камней реликвий): поверхность камня в этих местах вторичных повреж дений не имеет следов заполированности.

Намеченная в стене Кувуклия Богородицы ниша выглядит по гребальным стасидием (аркасолием) с устроенной в ней лежан кой, поверхность которой организована как сток для жидкостей мертвого тела, как это устроено на редких погребальных лежан ках в нишах-аркасолиях раннеримских некрополей на Малоазий ском побережье, например у Мерсины (рис. 11).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Шевченко Ю.Ю.

Рис. 11. Погребальная «лежанка» в нише-аркасолии в пещерном склепе на некрополе у Мерсины (Киз-Килисе) у крепости Корикос на Малоазийском побережье (Турция).

Фото Ю.А. Долотова. 2010 г.

Лежанка («лавица» Богородицы) под намеченной в стене не глубокой нишей-аркасолием была предназначена для подготовки мертвого тела к погребению, в ней устроен сток для жидкости мертвого тела. Скальный останец, в котором высечено помеще ние Кувуклия (крипты) Богородицы, имеет отверстие в куполе — «ерек», свойственное архитектуре раннеримского времени. Оста нец скалы, где высечена крипта, расположен в объемном пещер ном помещении храмового характера. После погребения Богоро дицы крипта (Кувуклий) стала почитаемым местом, а после ре шений Первых Вселенских соборов Церкви — одной из наиболее почитаемых святынь христианского мира.

Почитание «Гробницы Богородицы» в Иерусалимской Гефси мании начиная с середины II в. н.э. (папирус Бодмера) и не позд нее рубежа II–III вв. (Ориген) позволяет считать Богородичную «лавицу» литургическим устройством, снабженным «системой пролива» жидкости по его поверхности, и благодаря этому — са мым ранним христианским храмовым престолом такого типа.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Древнейший пещерный первохристианский храм Поднестровья и его прототип Библиография Алымов В.А. Лекции по Исторической Литургике. СПб., 2005.

Артюх В.С. Раннехристианский пещерный храм на Днестре // Меж дународный симпозиум по искусственным пещерам. Киев — Одесса, Украина 9–14 сентября 1998 г. Киев;

Одесса, 1998. С. 6–8.

Беляев Л.А. Христианские древности. Введение в сравнительное изучение. СПб., 2000.

Винокур И.С. Новые языческие памятники на Среднем Днестре // Древние славяне и их соседи. М., 1970. С. 38–40.

Винокур I.С., Горiшний П.А. Скельний печерний монастир // Бакота.

Столиця давньоруького Пониззя. Кам’янець-Подiльський, 1994.

Воронцов Н.А. (Председатель Императорского Православного Пале стинского Общества в Святой Земле). Порог Судных врат. Александров ское подворье. Императорское Православное Палестинское Общество.

Луганск, 2009.

Казансий М.М., Мастыкова А.В. Кочевые и оседлые варвары в Восточной Европе в гуннскую эпоху // Дивногорский сборник 1: Тру ды музея-заповедника «Дивногорье». Вып. 1: Археология. Памяти С.А. Плетневой. Воронеж, 2009. С. 225–252.

[Кирилл Туровской]. Cвятого Кирилла монаха слово о снятии Тела Христова с креста и о мироносицах на тему евангельскую, и похвала Иосифу Аримафейскому в неделю третью по Пасхе / Подгот. текста, перевод и комм. В.В. Колесова // ПЛДР. II век / Общ. ред. Л.А. Дми триева, Д.С. Лихачева. М., 1980.

[А.Н. Муравьев] Путешествие по святым местам Русским. СПб., 1846. Ч. I–2.

Русанова И.П. Тимощук Б.А. Языческие святилища древних славян.

М., 1993.

Свенцицкая И. Апокрифические евангелия. Исследования, тексты, комментарии. М., 1996.

Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. — первой поло вине I тысячелетия н.э. / Отв. ред. И.П. Русанова, Э.А. Сымонович. М., 1993.

Стрихарь М. Спелео-археологические исследования скальной церк ви в с. Межигорье, Борщевского района, Тернопольской области // Пер вая Всероссийская спелестологическая конференция. Старица, 1997.

Шевченко Ю.Ю. Ближневосточные образцы раннесредневекового пещерно-храмового строительства юга Восточной Европы // Христиан Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Шевченко Ю.Ю.

ство в регионах мира. Вып. 2 / Отв.ред. Т.А. Бернштам, А.И. Терюков.

СПб., 2008. С. 151–206.

Шевченко Ю.Ю. О египетских элементах в христианском храмовом престоле // Проблемы истории Центральной и Восточной Европы / Под ред. С.И. Михальченко, В.Н. Гурьянова. Брянск, 2009. С. 162–169.

Шевченко Ю.Ю. О времени возможного возникновения пещерного храма на Ай-Тодоре (Чилтер-Коба) в Крыму // Полевые исследования МАЭ РАН в 2009 г. / Отв.ред. Е.Г. Федорова. СПб., 2010. С. 94–117.

Щукин М.Б. Готский путь (Готы, Рим и черняховская культура).

СПб., 2005.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН МЕТОДИКА ПОЛЕВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ А.К. Касаткина МУЗЕЙНЫЕ ФОТОГРАФИИ КАК ИНСТРУМЕНТ ПОЛЕВОЙ РАБОТЫ:

КРАТКИЙ ОПЫТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ Фотография уже давно стала одним из инструментов полевой работы антрополога и используется не только для фиксации дан ных, но и для их получения. Подробно об этом можно прочесть, например, в книге Дж. и М. Коллиров [Collier, Collier 1986], в бо Collier,, лее кратком изложении — в статье Дж. Коллира [Collier 2003].

В работе с информантами фотографии помогают за короткое вре мя собрать всесторонние сведения о местной истории и геогра фии, границах владений и формах собственности, отношениях между людьми, местных названиях растений и животных, полу чить ценные комментарии к определенным событиям, обрядам, технологиям [Там же: 238–239].

Фотографии более эффективно, чем вопросы исследователя, провоцируют пространные монологи и дают информацию не толь ко о фактах, но и об эмоциональном отношении к ним [Там же:

246]. Совместный просмотр фотографий упрощает коммуникацию между исследователем и информантом, создает иллюзию равен ства их позиций, уменьшает неловкость, обычную в ситуации ин тервью. «Несколько фотографий способны перенести исследовате ля в сердце сообщества за один вечер интервью» [Там же: 245].

Благодарю за поддержку моей поездки Комиссию МАЭ РАН по грантам на зарубежные командировки.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

Коллиры, однако, писали главным образом о фотографиях, со временных по отношению к исследованию, подразумевая, что антрополог перед тем, как отправиться к информантам, обошел местность с фотоаппаратом или даже поднялся над ней на само лете, чтобы получить снимки с большой высоты для картографи рования территории. Фотографии, хранящиеся в архивах и му зеях, тоже могут использоваться в полевой работе, как показано в трудах ряда исследователей [Hel 1981;

Bravan 1990;

Kalan 1991;

Scherer 2003], однако они обладают спецификой, которую необходимо учитывать.

Описание некоторых особенностей старинных фотографий и их приблизительную систематизацию на примере иллюстратив ного фонда МАЭ можно найти в статье Е.Б. Толмачевой [Толма чева 2010: 38–42]. К. Джири дает обзор использования истори ческих фотографий из европейских музеев и архивов в иссле дованиях Африки, а также уделяет много внимания актуальным для всех фотоархивов проблемам хранения, отбора и атрибуции исторических фотографий, о которых важно помнить при работе с ними [Geary 1986].

Краткий, но насыщенный обзор проблем, с которыми сталки ваются те, кто работает со старыми фотографиями, можно найти в статье Дж. Шерер [Scherer 2003], где перечислены также воз Scherer можные пути применения старинных фотоснимков в антрополо гии. Они могут не только служить иллюстрациями к тексту, но и выступать в качестве самостоятельных источников для изучения изменений в культуре, особенностей возникновения и действия стереотипных образов;

фотографии помогают восстанавливать исторические события, атрибутировать предметы музейных кол лекций [Там же: 206–207].

Шерер приводит несколько примеров использования старых фотографий в полевых исследованиях. Так, канадский антропо лог Джун Хельм в 1979 г. привезла в индейскую деревню в Кана де фотоснимки, сделанные там в 1913 г. Ей повезло найти челове ка, который помнил то время и помог ей идентифицировать изо браженных людей, а также географические объекты и события.

Но задача Хельм не сводилась к идентификации. Комментарии ее информанта к фотографиям помогли восстановить статусную ие Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы рархию и связанные с ней знаки отличия, которые действовали в этом поселении в то время [Hel 1981].

В других случаях старые фотографии помогали полевым исследо вателям в изучении таких тем, как исторические изменения в культу ре, семья и отношения в обществе, статусная иерархия и знаки пре стижа, ценности и идентичность, отношение к возрасту и смерти, отношение к историческим событиям [Bravan 1990;

Kalan 1991].

Мой опыт использования материалов из иллюстративного фонда МАЭ в поле отличается от приведенных выше примеров, среди прочего, своей вынужденной краткостью. Полевая работа не являлась главной целью моей поездки в Малайзию, но я наме ревалась воспользоваться возможностью для небольшой вылазки в поле, чтобы посмотреть, что можно сделать, и наметить даль нейшие шаги в моем исследовании фотографий.

В июле 2010 г. я представляла на конференции Исследователь ского совета Борнео в городе Мири (штат Саравак, Малайзия) одну из коллекций фотографий, подаренных МАЭ в 1914 г. не мецким собирателем Альбертом Грубауэром1. Конференция эта проходит раз в два года и собирает исследователей разных специ альностей, объединенных интересом к острову Калимантан2. Фо тографии, которым я посвятила доклад, были сделаны в Британ ском Северном Борнео — современном малазийском штате Са бах, который граничит с Сараваком, где проходила конференция.

Увидев на современной географической карте Сабаха назва ния деревень и городов, в которых Грубауэр сделал свои фото снимки около века назад, я, конечно, не могла не воспользоваться возможностью поехать туда после конференции и посетить хотя бы часть мест, где побывал немецкий путешественник.

По прошествии столь длительного времени трудно надеяться, что все еще жив кто-то из свидетелей визита Грубауэра, однако надежда обнаружить потомков запечатленных на снимках людей, которые узнают на снимке бабушку или прадеда, оставалась.

О коллекциях Грубауэра в МАЭ см.: [Ревуненкова 1994;

1997;

Соболева 2000;

Кисляков 2007;

Касаткина 2009;

2010;

Касаткина, Толмачева 2010].

Самый большой остров Юго-Восточный Азии в русскоязычной традиции называется Калимантан, в англоязычном мире — Борнео. В то же время в Ма лайзии и Индонезии Калимантаном называют индонезийскую (южную) часть острова, а Борнео — малайзийскую (северную).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

Гораздо более я рассчитывала на то, что местные жители рас скажут что-то об «этнографическом» содержании снимков (пред метах, постройках, одежде), а также помогут атрибутировать фо тографии, у которых неясна географическая и этническая принад лежность изображенных реалий. Таким образом, второе (и глав ное) мое отличие от всех перечисленных исследователей заклю чается в том, что фотографии являлись для меня не инструмен том, а прежде всего объектом исследования.

Чтобы показывать снимки в деревнях, я распечатала подборку из 68 фотографий коллекции (всего их 109), по две фотографии на листе формата А4, чтобы изображения было удобно рассма тривать, а на полях делать заметки. Это пригодилось: из поездки я привезла листочки со сплошь исписанными полями, причем пи сала на них не только я, но и мои информанты.

В первую очередь я отбирала наиболее четкие изображения и «характерные» сюжеты, т.е. изображения людей и построек. Впо следствии стало ясно: мои критерии «характерности» были оши бочны, распечатать стоило все снимки, в том числе и пейзажи, которые показались мне поначалу малоинтересными и однооб разными.

Фотографии вызвали бурный интерес еще на конференции в Мири, где присутствовали многие специалисты по истории и культуре народов Саравака и Сабаха. Мне с самого начала уда лось получить подробные комментарии экспертов, а также при глашение посетить музей Сабаха.

Я выражаю глубокую признательность за гостеприимство и помощь, которую оказали мне Джудет Джон Баптист из музея Сабаха, Патрисия Регис, много лет возглавлявшая этот музей, глава отдела истории Стелла Му-Тан, глава отдела этнологии Су Чин Сидих, а также Тазудин Мохтар — глава отдела этнологии и управления коллекциями музея Саравака, Питер Симан и За кария из фотоархива музея Саравака, Питер Кедит из фонда Тун Джугаха, Энн Эпплтон, Хейди Мунан и другие. Все эти люди любезно согласились ознакомиться с моими материалами и дали ценные комментарии к фотографиям и коллекционным предме там, делясь своим большим опытом изучения культур Сабаха и Саравака.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы Как оказалось, визуальных свидетельств истории Сабаха нача ла ХХ столетия осталось не так уж много. Самая большая коллек ция из нескольких тысяч снимков, которая хранится в музее Са баха, — это фотографии британского колониального чиновника и этнографа Дж.К. Вулли, сделанные на протяжении первой поло вины ХХ в. Поэтому коллекции из Северного Борнео, хранящие ся в МАЭ, очень заинтересовали специалистов в Сабахе.

Итак, после конференции я отправилась в город Кота Кинаба лу, столицу штата Сабах, чтобы посетить музей Сабаха — центр изучения культуры и истории региона. Чтобы полностью повто рить маршрут Грубауэра, объехавшего всю западную часть Сабаха, у меня не хватало ни времени, ни средств, и я выбрала две деревни, расположенные недалеко от национального парка Кинабалу и все го в полутора часах езды на автомобиле или автобусе (около 85 км) от столицы. Это Бунду Тухан и Киау, где Грубауэр явно останавли вался перед восхождением на вершину горы Кинабалу и сделал до вольно много фотографий (6 — в Бунду Тухан1 и 12 — в Киау).

Первый европеец поднялся на вершину горы Кинабалу в 1851 г., его имя было Хью Лоу. С 1964 г. вокруг горы разбит наци ональный парк, который вместе с инфраструктурой (гостиницы, хостелы, кафе, такси) обеспечивает рабочими местами большин ство жителей окрестных деревень и городков, в том числе и Киау и Бунду Тухан.

Перед тем как посетить деревни, я побродила по парку, чтобы посмотреть, как сейчас выглядят места, где 100 лет назад прохо дил Грубауэр. В МАЭ есть фотографии, сделанные им недалеко от вершины Кинабалу. Это горные пейзажи (колл. № 2344-100, 2344-103), знаменитые цветы непентеса (кувшиночника) (колл.

№ 2344-102).

Сейчас, когда вершина Кинабалу превратилась в парк и стала местом массовых посещений туристов, многое изменилось. Гру бауэр еще смог сфотографировать непентес в диком состоянии, но мне удалось увидеть его только в Ботаническом саду, разбитом на территории парка. Горшочки с этими хищными растениями те перь закрыты решеткой со специальным отверстием для фотогра фирования, чтобы защитить их от краж.

В материалах Грубауэра ошибочно «Bundu Tuan».

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Рис. 1. Местный проводник у начала маршрута восхождения на гору Кинабалу. Фото автора. 2010 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы На вершину Кинабалу группы туристов по-прежнему во дят местные проводники — молодые люди в ярких ветровках, но с традиционными плетеными переносками abit за спиной (рис. 1), подобные которым можно разглядеть и на снимках сто летней давности (колл. № 2344-64, 2344-106).

Земли вокруг горы Кинабалу — край дусунов1, самого много численного народа Сабаха. Здесь возделывают суходольные ри совые поля, выращивают фрукты и ананасы. Бунду Тухан сей час довольно большая (по местным меркам) деревня с населени ем около 2000 чел. (по данным переписи 2000 г.), расположенная сравнительно недалеко от парка Кинабалу и основного шоссе.

С 1956 г. здесь действует католическая миссия, стараниями кото рой в Бунду Тухан появились больница, школа, детский приют, дом престарелых, а также дорога, соединившая деревню с внеш ним миром.

С одним из основателей миссии, братом Бенедиктом, мне по счастливилось встретиться. Брат Бен, как его называют местные жители, приехал из Нидерландов и уже 54 года работает в Бун ду Тухан. Он увлекается фотографией и за все эти годы собрал большой фотоархив, который позволяет проследить историю раз вития поселения от бамбуковых хижин, крытых пальмовыми ли стьями, которые застал еще Грубауэр, до дощатых и каменных до мов с цинковыми крышами, которые стоят здесь теперь.

Брат Бенедикт любезно принял меня в здании миссии и по казал свои фотографии. Он тесно связан с жизнью Бунду Тухан, прекрасно владеет дусунским языком, знает многих жителей с рождения. О каждом, кто изображен на его многочисленных фо тографиях 1960–1970-х годов, он может что-то рассказать.

Вторая деревня, которую я намеревалась посетить, Киау, зна чительно менее развита (мне даже не удалось найти информации о численности ее населения) и более труднодоступна. Из инфор мационного плаката на стене хостела, где я ночевала, мне удалось узнать, что Киау состоит из трех частей: Киау Сату (букв. «Киау «Дусуны» — собирательное название для множества близкородственных общностей. Некоторые из них сейчас настаивают на общем названии «кадазан дусуны», но у других это вызывает протест, поэтому я позволю себе сохранить здесь более старое название.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

один»), Киау Табури и Киау Нулух — последняя, самая старая и удаленная часть, у подножия горы Кинабалу. Туда-то мне и нужно попасть — рассудила я и оказалась права.

Как рассказал мне один житель Киау (большой знаток мест ной старины и организатор лагерей выживания в джунглях для туристов), именно в Киау Нулух раньше начинался маршрут вос хождения на вершину Кинабалу. Таким образом, если путь Гру баэура лежал на гору, он не мог не побывать здесь. В Киау Нулух располагался также опорный пункт для ученых-натуралистов, именно отсюда они уходили в лес за образцами для своих иссле дований. Однако после оползня, который завалил дорогу в горах, маршрут восхождения пришлось перенести, и Киау Нулух оказа лась на отшибе.

В Бунду Тухан мне сказали, что там я смогу увидеть построй ки более старого типа, близкие к изображенным на фотографиях Грубауэра. К сожалению, у меня не было возможности осмотреть деревню более тщательно, но даже на первый взгляд там действи тельно было значительно больше бамбуковых домов на сваях, по хожих на старые постройки, хотя крыш старого типа из пальмо вых листьев я в районе горы Кинабалу так и не увидела.

Мои ожидания, основанные на знакомстве с приведенными выше примерами полевой работы с фотографиями, в значитель ной степени подтвердились. Фотографии действительно оказа лись эффективны в завязывании коммуникации, буквально от крывая передо мной двери. Жители деревень, где я побывала, привыкли иметь дело с туристами со всего мира (и, похоже, с учеными тоже), это основная часть их заработка. Они доброже лательны, в целом представляют, что может интересовать ино странных гостей, и в общении с ними держатся определенных рамок. Однако туристы обычно не появляются в деревнях, рас положенных слишком далеко от шоссе, и мой визит, похоже, стал неожиданным вторжением.

Фотографии же сразу снимали вопрос о цели моего появления, и мне не приходилось долго объяснять людям, что мне от них нужно. Им самим было интересно посмотреть на старые снимки, мне советовали поговорить с пожилыми людьми, чтобы узнать больше. Жителю Бунду Тухан, который подвез меня до централь Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы ной площади деревни, было достаточно крикнуть пришедшим туда по своим делам людям, что у меня есть старые фотографии этих мест, чтобы они собрались вокруг меня и начали рассматри вать мои распечатки (рис. 2).

Рис. 2. Жители Бунду Тухан рассматривают фотографии своей деревни, сделанные 100 лет назад. Фото автора. 2010 г.

По пути в Киау меня подобрал местный житель, приехавший в Сабах из Бельгии. Сначала он согласился подвезти меня до магази на, куда ехал сам, но после того как я рассказала ему, зачем я здесь, и показала фотографии, он изменил свое решение и отвез меня в Киау Нулух, проделав по бездорожью в три раза более долгий путь, чем намеревался изначально, и познакомил со своим партнером по бизнесу, который дал очень ценные комментарии к снимкам.

Рассматривая фотографии, люди обращали внимание прежде всего на предметы, постройки, одежду, говорили мне их назва ния, по моей просьбе записывали их на полях распечаток. Их интересы, таким образом, отчасти совпали с моими. Так, я узна ла, что женщина на фото № 2344-98 держит в руках инструмент для выкапывания батата (ubi) под названием aai, а у мужчины на снимке № 2344-91 на плече висит маленькая плетеная сумка Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

bait, за плечами — сумка abit, а на поясе — кинжал danggo.

Мне сообщили даже, как называется тип крыш домов на снимке № 2344-97 — inarut.

Спешка (у меня был всего один день, чтобы посетить обе де ревни) не позволила подробно расспросить о каждом предмете и практике его использования в старину и в наше время, это требу ет более длительного пребывания в поле. Интересно, однако, по чему люди сразу, не дожидаясь моих вопросов, считали нужным сообщить мне именно дусунские названия предметов на фотогра фиях (в том числе типа крыши), если знали их, и почти не ком ментировали их использование.

Не было и других возможных реакций — никто не комментиро вал позы или выражения лиц, как можно было бы ожидать, исходя из нашего повседневного опыта просмотра фотографий, особенно старых. Два-три человека, впрочем, отметили почтенный возраст старика на снимке № 2344-92. Возможно, мои информанты пола гали, что меня интересует исключительно то, как эти вещи называ ются по-дусунски, поскольку я явно не знала этого языка (я гово рила с ними по-английски и по-малайски1), а их практическое при менение и так должно быть достаточно мне очевидно.

Только один пожилой житель Бунду Тухан попытался узнать человека, изображенного на снимке № 2344-84 (рис. 3), и даже от вел меня к старосте деревни, который был старше его, в надежде, что тот поможет ему вспомнить. Староста не помог, что неуди вительно, ведь Грубауэр сделал эту фотографию в начале ХХ в., а оба мои собеседника родились в 1930-е годы. Зато они вдвоем долго рассматривали снимок № 2344-85, обсуждая узор на поло се у днищ корзин-вакидов за плечами у изображенных девушек, пока не согласились, в конце концов, что эти вакиды были сдела ны именно в Бунду Тухан, а не где-либо еще.

Мои надежды, что кто-нибудь узнает своих родственников, не оправдались, но я успела поговорить с очень ограниченным ко личеством людей, так что при более длительной работе в дерев не, думаю, шансы найти потомков героев фотографий Грубауэра будут выше.

Государственный язык Малайзии — малайский, но между собой дусуны говорят на своем языке.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы Рис. 3. Дусунский вождь из Бунду Тухан (Ketua kaong, букв.

« деревенский староста»). Фото А. Грубауэра (МАЭ РАН, колл. № 2344-84) Неожиданным для меня стал интерес к ландшафтам, который проявили некоторые мои информанты. Тот же самый пожилой че ловек из Бунду Тухан, который, как мне показалось, считает себя экспертом по части истории своего края, предположил, что место на снимке № 2344-82 — это старая часть деревни, ближе к горам, чем то место, где мы разговаривали. Но, добавил он, таких домов там уже давно нет, деревня с тех пор разрослась, а деревьев стало меньше.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

Настоящая дискуссия разгорелась вокруг фотографии № 2344 101, где изображен лагерь, разбитый, видимо, по пути к вершине Кинабалу (рис. 4). Одни были уверены, что это пещера Пака, где все, кто идет к вершине, делают последний привал. Другие с не меньшей уверенностью заявили, что это вовсе не привал, а кар тина из жизни поселения, что, впрочем, опровергается подписью к этому снимку («Ночной лагерь в горах Кинабалу»). Наиболее вероятной мне представляется версия моего информанта из Киау, который узнал на фотографии пещеру Лубонг, служившую, по его словам, для привала в те времена, когда еще использовался ста рый маршрут от Киау.

Он же узнал пейзаж на фотографии № 2344-89 и сообщил, что этот снимок был сделан с той же точки, где сейчас стоит его дом, только немного ниже по склону, и вдали на нем видна старая бри танская дорога, ныне перекрытая из-за оползня. И тогда я поняла, что мне следовало включить в распечатки больше пейзажей, ведь те, кто провел в этих горах всю жизнь, действительно способны узнать местность по фотографии, даже если в ней произошли какие-то изменения за минувшие годы.

Загадкой осталась серия фотографий из местности, название которой можно предположительно расшифровать по рукописным записям Грубауэра как Rinagong. На современной карте такого на звания нет, однако нумерация снимков свидетельствует о том, что они были сделаны в районе горы Кинабалу, и многие, кого я спра шивала об этом, говорили мне, что такое поселение там действи тельно есть. При этом все, кому я показывала фотографии людей оттуда (колл. № 2344-73, 2344-74), соглашались, что их одежда и украшения (медные браслеты на руках, шее и талии) характерны только для народа рунгус, который в то время, как и сейчас, жил в районе Кудат, значительно севернее горы Кинабалу.

Эмоции и комментарии жителей деревень, где я побывала, при просмотре фотографий, несомненно, отражают и их отношение к своей истории, и состояние их памяти о прошлом. Разумеется, одних моих наблюдений недостаточно, чтобы делать окончатель ные выводы, здесь же я вижу свою задачу лишь в том, чтобы по казать, что можно узнать, демонстрируя людям музейные фото графии.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Рис. 4. Ночной лагерь в горах Кинабалу.

Фото А. Грубауэра (МАЭ РАН, колл. № 2344-101) Рис. 5. Житель Киау показывает юбку, сотканную из ананасовых волокон, которая принадлежала его бабушке. Фото автора. 2010 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

Можно было заранее предположить, что со свидетельствами колониальной эпохи в Сабахе возникнут определенные сложно сти, подобные тем, с которыми столкнулся Б. Бравман, показывая своим кенийским информантам снимки христианских миссио неров 1920–1930-х годов, сыгравших противоречивую роль в их истории [Bravan 1990: 333]. Дело не только в том, что в начале ХХ в. Британский Северный Борнео находился под властью Бри танской коммерческой компании, но и в том, что предки совре менных жителей деревень, о которых идет речь, на тот момент еще придерживались местных культов, в то время как сейчас по давляющее большинство из них христиане (в основном католи ки), лишь очень малая часть — мусульмане.

Отношение к культурному наследию — важный вопрос для христиан Сабаха, который им приходится решать, лавируя между своей христианской верой, уважением к предкам, широким спро сом среди приезжих на «экзотику» в условиях бурного развития туризма в регионе и общим курсом Малайзии на укрепление свое го образа мусульманской страны. Распространяемое компромисс ное мнение гласит, что прежняя религия — это часть культурного наследия и ее следует хранить именно в этом качестве, не прини мая всерьез ее предписания и видение мира.

Именно под таким знаком проводятся традиционные праздни ки, в которых участвуют пожилые жрицы-бобохизан, создаются культурные деревни-музеи, включающие в себя прежние дома че репов (где продолжают храниться черепа жертв былой охоты за головами, выполняющие одновременно функции и экзотических реликвий для туристов, и символов доблести предков для местных жителей1). Правда, надо сказать, что ближайшая такая деревня музей находится примерно в 100 км от Киау и Бунду Тухан, и остались ли еще жрицы прежней религии в этих деревнях, я так и не узнала. В Киау, впрочем, мне показали старый дом черепов.

Среди фотографий Грубауэра, сделанных у горы Кинабалу, есть только одна, в определенной степени связанная с религией, это снимок № 2344-101, где на переднем плане видна плетеная Директор культурной деревни Монсопиад (подразделения музея Сабаха) недалеко от Кота Кинабалу, показывая мне дом черепов, рассказывал, что каж дый год жрицы-бобохизан проводят в доме специальные ритуалы, поэтому духи убитых его предком-воином, в честь которого названа деревня, не опасны.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы клетка для курицы (рис. 4). Этнографы из музея Сабаха сразу же обратили на нее мое внимание и сообщили, что птицу явно несут, чтобы совершить жертвоприношение на вершине горы Кинаба лу, которую традиционная религия дусунов считает обиталищем духов. Жители деревень у горы, напротив, ничего не говорили об этой клетке, и лишь когда я задавала прямой вопрос, согла шались, что это может быть курица для жертвоприношения, но больше ничего не говорили. Такие клетки, впрочем, до сих пор используются для содержания домашней птицы, и, думается, не привлекли внимания на фотографии именно поэтому.

Другой пример предмета современного быта со старых фо тографий — это заплечные корзины-вакиды (их можно увидеть на фотографиях № 2344-85, 2344-86, 2344-98). Вакиды тоже по прежнему производятся и широко используются, о чем мне с гор достью сообщили в Бунду Тухан, однако в отличие от клеток для кур они стали культурным символом Сабаха и сохранения тради ций. Их изображают на футболках, уменьшенные копии продают в качестве сувениров, так что вакиды все время на виду и играют роль «местной экзотики», и, возможно, именно поэтому мои ин форманты сочли нужным обратить на них мое внимание.

В целом у меня создалось впечатление, что жители Сабаха достаточно высоко ценят свое прошлое и культурное наследие.

Замечу, впрочем, что, просматривая фотографии, мои инфор манты в основном интересовались только теми из них, которые касались их деревни, и откладывали снимок, как только пони мали, что это другое место. Это может указывать на масштаб их интереса к своему прошлому и в конечном итоге — на масштаб их самоидентификации.

Многие хранят дома старые вещи, принадлежавшие предкам, и не хотят продавать их ни за какие деньги. Это и плетеные сум ки и короба, и кувшины tajau, и старая домотканая одежда. Мой информант в Киау бережно хранит юбку, сотканную из ананасо вых волокон, каких в деревне уже больше не делают, и объясняет свое нежелание ее продавать (несмотря на многочисленные, по его словам, предложения) тем, что это единственная вещь, кото рая у него осталась от бабушки (рис. 5). В то же время у него в доме можно увидеть много более новых вещей: плетеные короба Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

и веялки для риса, ножи. Их он держит специально для продажи туристам1.

Аналогичное разделение между новоделом на продажу и бо лее «аутентичными» старыми вещами я наблюдала на еженедель ном рынке таму в Пенампанге, пригороде Кота Кинабалу, куда приходят за покупками и местные жители, и туристы. Над лот ками с антиквариатом и сувенирами висели дусунские традици онные женские пояса из медных колец, нанизанных на полосы ротанга. Однако купить можно было только некоторые из них, в то время как на других красовалась этикетка с надписью: «Не для продажи, только для демонстрации». Как мне объяснили, на про дажу выставлялись китайские пояса, изготовленные недавно фа бричным способом. Но сами дусуны носят только старые пояса, делавшиеся когда-то вручную (и только по особым случаям), и ни за что не продадут их, так как такие пояса больше никто не делает.

Почему старые пояса приносят на рынок, осталось для меня загадкой, ведь обычный неискушенный турист не способен отли чить их от новых. Возможно, это лишь хитрый способ набить цену в ожидании, когда придет настоящий покупатель, а может быть, попытка повысить статус подделок, доказав их связь с традицией (пояса китайской работы стоят достаточно дорого). Не исключе но также, что демонстрация старых поясов во время таму — это часть символической коммуникации внутри местного сообще ства, и приезжие любители сувениров здесь ни при чем.

Еще одна примета прошлого со старой фотографии, которая, как мне показалось, вызвала у моего пожилого информанта в Бунду Тухан ностальгическую улыбку, — прическа мальчика на снимке № 2344-95. Он рассказал, что раньше у всех детей бри ли голову и оставляли только небольшой клок волос у мальчиков спереди, как на фотографии, а у девочек сзади. На фотографи ях Грубауэра, правда, нет ни одной девочки с такой прической, а единственный подстриженный таким образом мальчик изобра жен на снимках № 2344-94 и № 2344-95 с подписью «Мальчик с необычной прической» (рис. 6).

Как я уже упоминала, он занимается организацией лагерей выживания в джунглях для приезжих.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы Рис. 6. Дусунский мальчик из Киау со странной прической.

Фото А. Грубауэра (МАЭ РАН, колл. № 2344-95) Не значит ли это, что детские прически такого типа уходили в прошлое уже во времена Грубауэра? Только два человека об ратили внимание на фотографию этого мальчика: мой пожилой информант из Бунду Тухан и знаток местной истории из Киау, который даже сообщил, что остававшийся клок волос назывался bangi. Остальные то ли уже не знают об этой традиции, то ли не сочли ее для меня интересной.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

И все же некоторые моменты в прошлом оказались связаны для моих информантов с чувством неловкости. Так, всех мужчин в Бунду Тухан, с которыми я говорила, очень смущали люди в набедренных повязках на фотографиях (ontot, как мне объясни ли, в современном дусунском языке буквально значит undrwar, «нижнее белье»). «Мы так уже не ходим!» — убеждали они меня и смущенно смеялись. Женщины с обнаженной грудью на сним ках при этом не вызвали никаких комментариев.

Зато староста на снимке № 2344-84 привлек внимание не скольких человек именно потому, что он одет иначе, чем осталь ные, — в брюки, рубашку и шляпу, возможно, китайского или ев ропейского изготовления (рис. 3). Прозвучало предположение, что этого человека прислали в Бунду Тухан англичане и назна чили здесь старостой. Пожалуй, это единственное упоминание о колониальной власти, которое мне встретилось в моем путеше ствии по деревням.

Такое стереотипное восприятие изображений, связанных с определенной эпохой или тематикой, думается, характерно для всех людей. Интересным может быть конкретное содержание сте реотипов восприятия. В данном случае чужеземной одежды ока залось достаточно, чтобы ее обладатель воспринимался как чу жой. Если в контексте колониальной эпохи чужеземец обладает властью, он явно получил ее от колонизаторов, таких же наделен ных властью чужих.

Если на старой фотографии изображен белый человек, сидя щий на вершине горы Кинабалу, — значит, это первый европеец, покоривший вершину (именно так мне сказала одна молодая жен щина из Бунду Тухан), невзирая на то что между восхождением Х. Лоу на Кинабалу в 1851 г. и созданием снимка № 2344-105 про шло не менее полувека.

Попытка вывезти музейные фотографии в поле показала, что они действительно чрезвычайно эффективны для поиска инфор мантов, завязывания коммуникации и получения информации не только по истории и культуре, но и об отношении к ним, эмоциях, с ними связанных, а также о существующих стереотипах воспри ятия истории. Все эти сведения представляют собой возможный контекст для фотоснимков Грубауэра, который может быть ис пользован при их дальнейшей публикации или эскпонировании.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Музейные фотографии как инструмент полевой работы В качестве альтернативных контекстов может выступать исто рия народов Сабаха (безотносительно их современного состояния и восприятия своей истории), история европейской или отдельно немецкой этнографической фотографии, история изучения Саба ха или история комплектования фондов МАЭ. Как представляет ся, для публикации хорошо было бы объединить все эти контек сты, чтобы раскрыть потенциал фотографий Грубауэра в качестве разносторонних источников информации.

Идентифицировать предметы на фотографиях, соотнести их с предметами вещевых коллекций Грубауэра (малая толика этой работы уже сделана при помощи специалистов из музея Саба ха), составить комментарий относительно функционирования этих предметов в культуре отчасти можно и не покидая рабочего места, при помощи существующих трудов по культуре Сабаха.

Однако лишь отчасти, так как в этнографии Сабаха до сих пор многое не исследовано, и иллюстративные и вещевые коллекции МАЭ из этого региона способны восполнить некоторые важные пробелы, но только при условии соотнесения с другими, в том числе первичными, источниками.

Поэтому для подготовки всесторонней и информативной пу бликации фотографий и предметов, привезенных Грубауэром, представляется необходимой дальнейшая более продолжитель ная полевая работа во всех точках маршрута немецкого путеше ственника.

Библиография Касаткина А.К. Иллюстративные материалы отдела Австралии, Океании и Индонезии по островам Юго-Восточной Азии // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в году. СПб.: МАЭ РАН, 2009. С. 277–281.

Касаткина А.К. Северный Борнео глазами Альберта Грубауэра // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 году. СПб.: МАЭ РАН, 2010. С. 130–135.

Касаткина А., Толмачева Е. Музейная фотография как этнографи ческий источник // Международная научно-практическая конференция Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Касаткина А.К.

в рамках Московского международного фестиваля визуальной антро пологии «Камера-посредник». М., 2010. С. 217–229.

Кисляков В.Н. Материалы к истории комплектования индонезийско го фонда (Коллекции К. Машмейера, Г. Мейсснера и А. Грубауэра) // Культура и быт австронезийских народов. Сборник МАЭ РАН. Т. LIII.

СПб., 2007. С. 185–237.

Ревуненкова Е.В. История индонезийских коллекций в Кунсткаме ре — Музее антропологии и этнографии РАН // Индонезия. Малайзия.

Сингапур. Филиппины. Нусантарский сборник 1993–1994. СПб., 1994.

С. 5–12.

Ревуненкова Е.В. О батакской коллекции Кунсткамеры // Этнография, история, культура стран Южных морей. Маклаевские чтения 1995– гг. С. 151–167.

Соболева Е.С. Иллюстративные музейные коллекции как этнографи ческий источник (на примере индонезийского фонда МАЭ) // Сборник МАЭ РАН. Т. 48. 2000. С. 190–195.

Толмачева Е.Б. Методология изучения фотографии с этнографиче ским содержанием // Фотография. Изображение. Документы. Вып. 1.

СПб., 2010. С. 38–42.

Bravman B. sing of Old Photograhs in Intervie: Soe Cautionary Notes about Silences in Fieldork // History in Africa. ol. 17. 1990. P. 327– 334.

Coir J., Coir M. isual anthroology. Photograhy as a research ethod. niversity of Ne Mexico Press, 1986.

Coir J. Photograhy and visual anthroology // Princiles of visual anthroology / Ed. by Paul Hocking. Mouton de Gruyter. B.;

N.Y., 2003.

P. 235–254.

Gary C.M. Photograhs as aterials for African history: soe ethod ological considerations // History in Africa. ol. 13. 1986. P. 89–116.

Hm J. Dogrib folk history and the hotograhs of John Alden Mason:

Indian occuation and status in the Fur trade, 1900–1925 // Arctic Anthrool ogy. ol. 18. № 2. 1981. P. 43–58.

Kapan F. Fragile legacy: hotograhs as docuents in recovering o litical and cultural history at the royal court of Benin // History in Africa.

ol. 18. 1991. P. 205–237.

Schrr J. Ethnograhic hotograhy in anthroological research // Prin ciles of visual anthroology / Ed. by Paul Hocking. Mouton de Gruyter. B., N.Y., 2003. P. 201–216.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН ИСТОРИЯ ЭКСПЕДИЦИЙ С.А. Корсун АКАДЕМИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ XIX ВЕКА В АМЕРИКУ Сотрудники Императорской Академии наук (ИАН) стали при нимать участие в экспедициях по исследованию России и со предельных территорий сразу после основания Академии наук в 1724 г. Достаточно напомнить об академическом отряде Вто рой Камчатской экспедиции В.Й. Беринга — А.И. Чирикова, в состав которого входили Г.Ф. Миллер, И.Г. Гмелин, И.Э. Фишер, Г.В. Стеллер, С.П. Крашенинников. Они в течение более десяти лет с 1733 по 1744 гг. проводили научные исследования в Сибири и на Аляске.


В 1784–1794 гг. в составе Северо-Восточной географиче ской экспедиции И.И. Биллингса — Г.А. Сарычева работал на учный отряд под руководством К.Г. Мерка. В начале I в. по заданию ИАН сбором различных коллекций занимались участ ники русских кругосветных и полукругосветных морских экс педиций.

Постепенно назрела необходимость проведения комплекс ных научных исследований в Америке, главным образом для сбо ра естественно-научных коллекций. Поэтому в первой половине I в. ИАН организовала несколько самостоятельных экспеди ций по исследованию природы и населения Америки.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

Экспедиция Г.И. Лангсдорфа в Бразилию (1822–1829 гг.) Натуралист Григорий Иванович Лангсдорф (1774–1852) в 1803–1804 гг. принимал участие в первой русской кругосветной экспедиции на судне «Надежда» под командованием И.Ф. Кру зенштерна. В 1805–1806 гг. он посетил Русскую Америку.

В 1808 г. Г.И. Лангсдорф получил звание адъюнкта ИАН. В сен тябре 1812 г. его назначили генеральным консулом Российской империи в Бразилию. Находясь в Бразилии (c 1813 по 1820 гг.), Г.И. Лангсдорф поддерживал постоянную связь с ИАН и неод нократно отправлял в Санкт-Петербург ботанические и зооло гические коллекции. В марте 1821 г. Г.И. Лангсдорф вернулся в Россию и представил проект проведения комплексной экспеди ции по изучению природы и населения Бразилии, который был утвержден Александром I.

В состав Первой русской экспедиции в Южную Америку по мимо Г.И. Лангсдорфа вошли натуралисты Э.П. Менетрие и Л. Ридель, художник И.М. Ругендас и астроном Н.Г. Рубцов.

Участники экспедиции прибыли в Бразилию в 1822 г., одна ко настоящие экспедиционные исследования начались в апреле 1824 г. в провинции Минас-Жераис. В селении Президиу 12 июня произошла первая встреча с индейцами короада:

«В полдень мы встретили здесь много индейцев, которые по вос кресеньям приходят сюда на мессу, все хорошо одеты и чаще пьяны. Ругендас, Ридель и Менетрие выехали сюда раньше и сде лали несколько записей их слов» (цит. по [Комиссаров 1977: 40]).

В начале октября между Г.И. Лангсдорфом и И.М. Ругендасом произошел конфликт, и художник покинул экспедицию, забрав с собой в нарушение договора большую часть рисунков. В начале марта 1825 г. участники экспедиции вернулись в Рио-де-Жанейро.

Во время поездки Г.И. Лангсдорф посетил индейские племена ко ропо, короадо, пури, машакали. В 1827 г. И.М. Ругендас опубли ковал свои рисунки в Германии в виде отдельного альбома [Ru Ru gendas 1827]. Б.Н. Комиссаров отметил:

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку «Публикация бразильских рисунков Ругендаса не отличалась, однако, научными достоинствами. Художник кстати, даже не упомянувший о своем участии в русской экспедиции) не смог снабдить альбом полноценными пояснительными текстами.

Их написал его друг В. Губер, но сделал это крайне неудачно:

ни он, ни Ругендас не позаботились о том, чтобы подписи под рисунками отражали их содержание, чтобы работы были да тированы;

не всегда точно указывалось, к какому географи ческому району относится данное изображение;

об индейцах говорилось в общей форме, без указания отдельных племен»

[Комиссаров 1977: 67].

В июне 1825 г. по истечении срока пребывания в экспедиции уехал в Россию Э.П. Менетрие. Для дальнейших исследований Г.И. Лангсдорф привлек немецкого натуралиста Х. Гассе и фран цузских художников А.А. Тонэйя, Э. Флоранса.

22 августа экспедиция отправилась в провинцию Сан-Паулу, где ученые работали до июня 1826 г. Затем из городка Порту Фелис они совершили плавание по рекам в Куябу — столицу про винции Мату-Гросу. Пройдя около двух тысяч километров по ре кам Тиети, Парана и Рио-Парту 27 сентября экспедиция достигла поместья Камапуан, расположенного на границе провинций Сан Паулу и Мату-Гросу. Здесь участники экспедиции задержались на полтора месяца.

В дальнейшем маршрут проходил по рекам Такуари, Парагвай и Куяба. Во время плавания по реке Парагвай в период с 18 дека бря по 18 января 1827 г. экспедицию сопровождали две группы индейцев гуано и гуато. 18 января 1827 г. экспедиция достигла конечного пункта путешествия — города Куяба, в окрестностях которого в течение полугода проводились исследования.

Последнее путешествие Г.И. Лангсдорфа по неисследован ным районам Бразилии началось 20 ноября 1827 г. Он разделил свой отряд на две группы. Л. Ридель и А.А. Тонэй отправились по суше в город Манаус. Второй отряд во главе с Г.И. Лангсдорфом должен был попасть в этот город по реке.

В декабре 1827 г. Л. Ридель и А.А. Тонэй провели исследова ния в селении бороро Пау-Секу, где сделали несколько зарисовок индейцев. Г.И. Лангсдорф со своим отрядом отправился по реке Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

Рио-Прету к Амазонке. В период с 30 марта по 2 апреля 1828 г.

участники экспедиции посетили несколько селений индейцев апиака. 11 апреля они достигли места слияния Рио-Прету и Жу руэна и провели здесь три дня в селении апиака.

К этому времени из 34 членов отряда Г.И. Лангсдорфа 19 че ловек были больны тропической лихорадкой, включая руководи теля экспедиции. 8 мая состояние Г.И. Лангсдорфа значительно ухудшилось. Н.Г. Рубцов писал:

«Григорий Иванович день за днем становился хуже, и я даже не имел надежды прибыть с ним в город Сантарен. Он, чувствуя то же самое, призвав меня, объявил, что жизнь его непродол жительна, препоручив мне заниматься в его должности и все вещи, принадлежавшие к натуральной истории, отослать в С. Петербург. Через несколько дней начал он мешаться в разуме»

(цит. по [Комиссаров 1975: 99].

Теперь единственная цель экспедиции состояла в обратном плавании в Рио-де-Жанейро. В это время чуть ли не единствен ным здоровым членом экспедиции был Э. Флоранс. В мае — июне, во время плавания по реке Тапажос, произошло несколько встреч с мундуруку и мауэ. В Рио-де-Жанейро экспедиция при была 14 марта 1829 г. Во время этой поездки участники экспеди ции встречались с индейцами каяпо, гуано, гуато, чамакоко, боро ро, чикито, мундуруку, мауэ.

В 1829 г. Н.Г. Рубцов доставил в Санкт-Петербург 16 ящиков с коллекциями, в следующем году еще 84 ящика привез Л. Ридель.

В 1830 г. Г.И. Лангсдорф уехал на лечение в Германию. В Россию он не вернулся, в июне 1831 г. его уволили из состава ИАН.

Этнографические коллекции участников экспедиции Г.И. Ланг сдорфа передали в Кунсткамеру, где они хранились в запакованном виде в течение нескольких десятилетий. К ним не было никакой сопроводительной документации, лишь на некоторых предметах имелись этикетки с надписью «Langsdorff». Кто такой Langsdorff, на рубеже I– веков никто из сотрудников МАЭ не знал. Все бразильское собрание музея причисляли к сборам конца III в.

португальского натуралиста А.Б. Арауже де Азеведу.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку В 1914–1915 гг. состоялась Вторая русская экспедиция в Юж ную Америку, ее участник Г.Г. Манизер в Национальном музее Рио-де-Жанейро увидел вещи с такими же этикетками, как и на южноамериканских предметах МАЭ. Ему удалось установить, что эту коллекцию собрали участники экспедиции Г.И. Лангсдор фа. По возвращении в Санкт-Петербург Г.Г. Манизер написал мо нографию об этнографических исследованиях Г.И. Лангсдорфа в Бразилии [Манизер 1948].

В виде приложения к его работе помещен список предметов коллекции Г.И. Лангсдорфа в собрании МАЭ. Их основная часть зарегистрирована в коллекциях № 764 и 765. Из состава этих коллекций удалось выделить не только вещи, приобретенные А.Б. Арауже де Азеведу, но и предметы, поступившие от Л.А. За госкина в 1839 г. и П. Барбоза де Сильва в 1846 г. [Ершова, Корсун 2005: 34–39].

В 1931 г. из Музея Академии художеств в МАЭ передали кол лекцию (№ 4284) из четырех перьевых украшений индейцев мун дуруку. Вероятно, они также относятся к сборам участников экс педиции Г.И. Лангсдорфа.

Исследования Л. Риделя в Бразилии (1831–1836 гг.) 17 июля 1830 г. Людвиг Ридель (1791–1861) на судне Российско Американской компании «Елена» прибыл в Кронштадт. Он при вез основную часть коллекций, собранных участниками экспе диции Г.И. Лангсдорфа. Особенно богато было ботаническое со брание, поступившее к директору Ботанического сада академику Ф.Б. Фишеру.

Пораженный разнообразием коллекций, Ф.Б. Фишер высту пил за продолжение исследований в Бразилии. Л. Ридель пред ставил проект по продолжению экспедиции, который утвердил Николай I. Л. Риделя зачислили в штат Ботанического сада, в пе.

риод с июня 1831 по июнь 1836 гг. он официально находился в командировке в Бразилии и совершил несколько поездок по про винциям Рио-де-Жанейро, Минас-Жераис и Гояс.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.


Он собирал ботанические коллекции для Ботанического сада и зоологические коллекции для Зоологического музея ИАН, эт нографические предметы поступали от него только в виде исклю чения. В 1832 г. он отправил в Санкт-Петербург головной убор индейцев апиака [Комиссаров 1977: 102].

После прекращения финансирования своих исследований со стороны ИАН Л. Ридель перешел на службу в Национальный му зей Рио-де-Жанейро и навсегда остался в Бразилии. Л. Ридель был постоянным корреспондентом многих российских ученых.

Результаты исследований Г.И. Лангсдорфа и Л. Риделя вдохно вили руководство ИАН на организацию целой серии экспедиций по комплексному исследованию России и других стран. Планиро валось, что каждая из экспедиций будет продолжаться три года.

В течение 1840–1843 гг. исследования на Аляске, в Калифорнии и Сибири должен был провести И.Г. Вознесенский, в этот же пе риод в Мексике должен был работать В.Ф. Карвинский. В 1842– 1845 гг. исследования в Восточной Сибири провел А.Ф. Мидден дорф. В 1845–1849 гг. экспедицию в Западную и Южную Сибирь совершил М.А. Кастрен. В 1853–1856 гг. состоялась экспедиция Л.И. Шренка на остров Сахалин и в Приамурье.

Инструкции по сбору коллекций и различные программы по проведению научных исследований для участников этих экспеди ций составляли одни и те же академики: К.М. Бэр, Ф.Ф. Брандт, А.А. Штраух, Ф.Б. Фишер и др. Поэтому можно говорить о целе направленной деятельности ИАН по организации полевых иссле дований в середине I в.

Экспедиция И.Г. Вознесенского в Русскую Америку и Сибирь (1839–1849 гг.) В 1836 г. произошло официальное разделение Кунсткамеры на семь самостоятельных музеев, в том числе Этнографический.

Тогда выяснилось, что американские собрания специализирован ных музеев крайне малочисленны. Чтобы восполнить коллекции, руководство ИАН приняло решение отправить в Русскую Амери ку одного из сотрудников.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку Выбор пал на И.Г. Вознесенского — помощника храните ля Зоологического музея Е.И. Шрадера. Он происходил из ме щанского сословия, был сыном отставного унтер-офицера, ра ботавшего при Академии. И.Г. Вознесенский получил «самое элементарное образование», соответствующее его социальному положению. Вероятно, он окончил два или три класса церковно приходской школы. В возрасте пяти лет его определили «на борным учеником» в академическую типографию, где он про работал шесть лет, затем его перевели в Зоологический музей учеником к зоологу Э.П. Менетрие — участнику экспедиции Г.И. Лангсдорфа.

Еще в детстве И.Г. Вознесенский самостоятельно выучил французский и немецкий языки. По-немецки он говорил свобод но, в то время почти все сотрудники ИАН были немцами и в их среде немецкий являлся «рабочим языком».

Е.И. Шрадер составил для И.Г. Вознесенского инструкцию по сбору этнографических коллекций, согласно которой он должен был записывать наименование каждого предмета, его местное на звание, материал, из которого он изготовлен, назначение, а также отмечать, «в какой ценности» находится у местных жителей та или иная вещь. Т.е. И.Г. Вознесенский должен был обращать вни мание на уникальность отдельных предметов.

И.Г. Вознесенский отправился из Санкт-Петербурга в Русскую Америку 20 августа 1839 г. на транспорте «Николай I». На этом же судне находился новый главный правитель русских владений в Америке А.К. Этолин. К месту назначения в административный центр Русской Америки город Ново-Архангельск судно прибыло 1 мая 1840 г.

Сразу по прибытии И.Г. Вознесенского главный правитель Русской Америки И.А. Купреянов поручил ему разобрать этно графические и зоологические коллекции, которые он собрал в пе риод с 1835 по 1840 гг. И.Г. Вознесенский писал:

«Наглядное занятие это было для меня весьма полезно, ибо я на будущее время знакомился с предметами» [СПбФА РАН. Ф. 53.

Оп. 1. Д. 27. Л. 4].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

И.А. Купреянов назначил в помощники И.Г. Вознесенскому ученика местной школы — тринадцатилетнего креола Филата Дружинина, который стал его постоянным спутником.

Во время пребывания в Русской Америке И.Г. Вознесенский познакомился со многими служащими Российско-Американской компании, некоторые из них стали его добровольными помощни ками. В дружеских отношениях И.Г. Вознесенский был с врачом Ново-Архангельской больницы И.Л. Романовским и мореплава телем Л.А. Загоскиным. Последний отмечал:

«Зоолог-препаратор г-н Вознесенский независимо от своих тру дов на пользу императорской Академии наук умел во многих из нас вдохнуть страсть к собиранию естественных предметов в стране, до того времени столь мало известной ученому свету»

[Загоскин 1956: 151–152].

За пятилетнее пребывание в Русской Америке И.Г. Вознесен ский посетил почти все ее районы: Калифорнию, острова Алек сандровского архипелага, Кенайский полуостров, остров Кадьяк, Алеутские и Прибыловы острова, побережье залива Нортон и район Берингова пролива, и везде он занимался сбором коллек ций. Всего от И.Г. Вознесенского поступило около тысячи пред метов по восемнадцати народам и их группам коренного населе ния Русской Америки.

Являясь зоологом, он собирал и этнографические коллек ции сериями или комплектами, а не отдельными предметами.

И.Г. Вознесенский сразу приобрел алеутскую байдарку со всем охотничьим снаряжением. Сериями он приобретал маски, посу ду, предметы вооружения и т.д. Что касается предметов, которые он получал как подарки, то в своих дневниках И.Г. Вознесен ский отмечал, кто подарил ту или иную вещь. Среди дарителей указаны управляющий Александровской одиночкой на Кенай ском полуострове Г. Квасников, кадьякский священник П.С. Лит винцев, гражданин Мексики Дж. Суттер, служащий Российско Американской компании И.С. Костромитинов и другие.

К каждой посылке из экспедиции он составлял список с нуме рацией вещей и прикреплял этикетки с этими же номерами к от Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку дельным предметам. Из-за недостатка выставочных площадей в музее посылки с коллекциями И.Г. Вознесенского не распаковы вались и не регистрировались. В настоящее время целиком к его сборам относятся коллекции МАЭ № 571, 593, 620, 868, а также значительная часть предметов в коллекциях № 570 и 2913.

В начале в. более половины собрания И.Г. Вознесенского оказалось зарегистрированным в сборных коллекциях и в коллек циях, которые числились как «старинные поступления музея».

В настоящее время значительная часть этих предметов атрибути рована [Корсун 2005: 123–165].

Первое путешествие И.Г. Вознесенского по Русской Америке началось 7 июля 1840 г., когда он в сопровождении Ф. Дружинина отправился в северную Калифорнию на судне «Елена». 20 июля И.Г. Вознесенский сошел на берег в заливе Бодега. Здесь он про вел десять дней в плодотворных исследованиях и 30 июля отпра вился в селение Росс, по пути посетив две фермы — ранчо Чер ных и ранчо Костромитинова, а также сделал остановку на берегу реки Славянка.

1 августа И.Г. Вознесенский прибыл в Росс, где его встретил управляющий А.Г. Ротчев и его супруга Елена Павловна (до за мужества княжна Гагарина). О жизни в Россе И.Г. Вознесенский писал:

«От первого дня приезда моего и до последнего я никогда не был отвлекаем от занятий моих хозяйственными заботами.

… Мне даны были все роды полезных средств и случаев для моих работ и экскурсий от г-на Ротчева, что, думаю, едва ли где подобные найти ему могу» [СПбФА РАН. Ф. 53. Оп. 1. Д. 27.

Л. 4 об. — 5].

В селении Росс И.Г. Вознесенский оставался до 20 октября, исследуя его окрестности. Во время одного из путешествий он отправился на север и дошел до мыса Мендосино на тихоокеан ском побережье.

Проведя успешные исследования в районе Росса, И.Г. Возне сенский отправился в Сан-Франциско, куда прибыл 23 октября.

Из Сан-Франциско он совершал кратковременные поездки в со Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

седние католические миссии: Санта-Клара, Сан-Пуэбло, Сан Рафаэль, Сан-Антонио, Сан-Леонардо и другие. В этот период коллекции И.Г. Вознесенского пополнялись почти ежедневно, но этнографических предметов среди них было мало.

В миссии Сан-Рафаэль И.Г. Вознесенский приобрел вещи бе реговых мивок — мужскую шпильку для волос (№ 570–32), серь ги (№ 570–54) и церемониальный пояс (№ 570–12), который ин дейские старшины надевали во время религиозных ритуалов.

«Кала пояс) есть пожертвование Этнографическому кабинету АН одного францисканского монаха миссии Санта Рафаэль па дре Тихоса. Вещь эта очень высоко ценится между кастильяна ми и заезжими европейцами, потому что индейцы неохотно со глашаются променивать столь многотрудную для них работу на несколько ливров бисера с придачей платья либо одеял» [СПбФА РАН. Ф. 142. Оп. 1., до 1918 г. № 9. Л. 156 об. — 157].

В письме к Е.И. Шрадеру от 16 февраля 1841 г. И.Г. Вознесен ский писал:

«После отправления всех собранных мною предметов по части этнографии, которые следуют на кругосветном корабле “Нико лай” из Росса, — с того дня и до сего времени я не имел благо приятного случая делать мену с индейцами. Ныне же, предпри нимая путь на несколько миль во внутрь Калифорнии, я надеюсь там, по уверению туземцев, найти некоторые жилища племен индейцев, кочующих по р. Рио-дель-Сакраменто. При мирных обстоятельствах я буду стараться приобрести всевозможные вещи от жителей сей страны. Теперь честь имею донести Ва шему Благородию о препровождении одного ящика под № 21, в котором находятся нижеследующие вещи, принадлежащие к су изунскому индейскому племени: 1) пояс, употребляемый во время торжественных игр, называемый на вышеупомянутом наречии “кала”;

2) головная шпилька “сипек”, 3) серьги “алок”, 4) головная повязка “уагльку”» (цит. по: [Ляпунова 1967: 16]).

Путешествие вдоль реки Сакраменто состоялось в период с 20 февраля по 2 апреля 1841 г., когда И.Г. Вознесенский посетил ранчо гражданина Мексики Дж. Суттера. Он писал:

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку «Сопутствуя г. Суттеру по отведенной ему тогда земле мекси канским правительством, я доезжал с ним до Трех Вершинных гор, несколько раз переправлялись вброд и ночи проводили на зо лотоносных ныне реках. … На этих местах я нашел много разнородных предметов натуральной истории и при содействии капитана Суттера приобрел довольно редкие вещи по части эт нографии» [СПбФА РАН. Ф. 53. Оп. 1. Д. 28. Л. 3].

Во время этой поездки И.Г. Вознесенский собрал интересные коллекции по равнинным мивок и южным майду. К уникальным предметам этого собрания относятся ритуальные костюмы — из перьев ворона (кукшуй) и из шкуры кондора (моллок). И.Г. Воз несенский писал:

«Когда я привез в Рио-Сакраменто (на ранчо Дж. Суттера. — С.К.) костюмы “моллок” и “кукшуй”, то индейцы, видевшие оные, в сильном были страхе и удивлялись, как могу я держать в комнате подобную вещь, как “кукшуй” …, они потом считали меня шаманом» [СПбФА РАН. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1/2. Л. 8].

После завершения путешествия по долине реки Сакраменто И.Г. Вознесенский возвратился в Сан-Франциско, в апреле он уже был в Россе. В мае — июне он совершил несколько поездок в до лину реки Славянки, а затем жил на ранчо Хлебникова. В этот период И.Г. Вознесенский получил от А.Г. Ротчева две корзины береговых мивок «высокой работы», украшенных бисером, пер ламутровыми пластинами и раковинами. Тогда же он приобрел редкие изделия южных помо: конусообразные корзины, цере мониальный головной убор из перьев, маскировочный головной убор в виде оленьей головы и лепешку, о которой писал:

«Для удостоверения, что индейцы сами умеют печь хлеб, я до стал у них красно-сладковатый хлеб, приготовленный из семян и ягод, называемый тундровскими индейцами “Маккай силлю”, силлою значит печеный), кусок этого хлеба для образца послан с этнографическими вещами» [СПбФА РАН. Ф. 2. Оп. 1–1845.

Д. 12. Л. 21 об.].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

Таким образом, во время пребывания в северной Калифорнии И.Г. Вознесенский приобрел вещи береговых мивок, которые на селяли побережье залива Бодега;

юго-западных помо (кашайа), проживавших в окрестностях селения Росс;

южных помо, насе лявших долину реки Славянки;

равнинных мивок, живших по бе регам реки Сакраменто, и южных майду, селения которых рас полагались вдоль ее притоков.

5 сентября 1841 г. И.Г. Вознесенский покинул Калифорнию на бриге «Елена» и 4 октября прибыл в Ново-Архангельск. Не ожиданно он получил возможность отправиться в экспедицию в южную Калифорнию на судне «Наследник Александр». Во время этой экспедиции, продолжавшейся с 23 ноября 1841 г. по 19 марта 1842 г., И.Г. Вознесенский занимался ботаническими и зоологи ческими исследованиями.

22 июня 1842 г. И.Г. Вознесенский в сопровождении Ф. Дру жинина отправился на бриге «Промысел» на остров Кадьяк. Туда же ехал с инспекторской проверкой главный правитель русских владений в Америке А.К. Этолин. Через пять суток бриг бросил якорь на рейде селения Павловская Гавань. 7 июля «Промысел»

с А.К. Этолиным, И.Г. Вознесенским и правителем Кадьякской конторы Российско-Американской компании И.С. Костромити новым отправился к Николаевскому редуту на Кенайском полуо строве. Через двое суток судно было на месте, здесь И.Г. Возне сенский расстался с А.К. Этолиным.

Николаевский редут стал базой, откуда И.Г. Вознесенский предпринял несколько поездок для исследования Кенайского по луострова. Он ходил к Скалистым горам, плавал на байдарке по Кенайскому заливу к острову Калгин, совершил плавание по ре кам Какну и Касилова к озеру Тустамен, проплыл в байдарке и прошел пешком более восьмидесяти верст по берегу Кенайского залива от мыса Микешина до бухты Качемак. Таким образом, он обследовал все западное побережье Кенайского полуострова, как к северу от Николаевского редута, так и к югу — до селения Ни нильчик расположенного на мысе, который денайна называли Су нит, далее до мыса Старичков (Стук-таль-хин на языке денайна), а оттуда к бухте Качемак.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку В дневнике от 29 июля 1842 г. И.Г. Вознесенский писал о по ездке в северном направлении от Николаевского редута:

«Здесь самое узкое место Кенайского залива, от Аляскинского берега выходит углом плоский мыс, до которого расстояние незначительное — в байдарке можно переехать в тихую пого ду в полтора часа верст 9 или 10). Мыс этот называется по кенайски “Кустан”, на самом краю мыса есть два селения ке найских. Жителей менее 100 человек. В ясную погоду виден дым бывает из барабор (жилищ. — С.К.). Берег мыса от горизонта воды столь же высок, как и кенайский (берег. — С.К.), отсюда залив Кенайский становится внутри шире. Я ходил от сенокоса на кенайское жило (селение. — С.К.), которое от сего места отстоит на полтора часа ходьбы, … тут находится одна большая барабора, в которой все живут кенайцы, человек около 30. Кенайцы эти собираются идти на хребты гор, за промыс лом диких баранов. Жило, в котором я был сегодня, называется Нуктаз-Китат» [СПбФА РАН. Ф. 53, Оп. 1. Д. 1/8. Л. 19 об.].

На Кенайском полуострове И.Г. Вознесенский оставался до сентября, когда на бриге «Квихпак» он отплыл на Кадьяк. Об ис следованиях этого периода И.Г. Вознесенский писал:

«Приобретенные мною коллекции по части зоологии, ботаники, минералогии и этнографии состоят из замечательного числа любопытных предметов, собранных на Снеговых горах, называе мых туземцами Трыыли, в окрестностях большого озера Туста мена, из которого и выходит река Касилова, с острова Калгина и многих других мест» [СПбФА РАН. Ф. 53. Оп. 1. Д. 35. Л. 8].

19 сентября 1842 г. И.Г. Вознесенский покинул Николаев ский редут и 27 сентября прибыл в селение Павловская Гавань на острове Кадьяк. Здесь он провел осень и зиму 1842–1843 гг.

И.Г. Вознесенский посетил селение Гавань Трех Святителей на противоположной стороне Кадьяка и острова Угак, Еловый и Лесной. Вероятно, в этот период он посетил эскимосское селение Катмай на восточном побережье полуострова Аляска. В пользу этого свидетельствует комплексное, хорошо подобранное собра ние по катмайцам. Возможно, посещение Катмая произошло во Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Корсун С.А.

время перехода из Николаевского редута. Этот переезд занял де вять дней (вместо обычных двух). Посещение селения Катмай входило в программу его исследований.

Коллекции по кадьякцам И.Г. Вознесенский собирал в течение полугода, некоторые вещи он получил как подарки от своих корре спондентов. В письме к Е.И. Шрадеру И.Г. Вознесенский писал:

«Два кадьякских костюма, отмеченных на обшивке литерами, приносятся в дар этнографическому кабинету. Под литерою А — камлейка из кишок черного медведя) от священника Пав ловской Гавани о. Кадьяк Петра Степановича Литвинцева. Под литерою Б — парка из урильих шеек) от правителя кадьякской конторы Иннокентия Степановича Костромитинова. Вещи эти здесь в колониях почитаются редкостью, как лучший образец в отношении искуснейшего рукоделия алеутских женщин» (цит. по [Ляпунова 1967: 20]).

Самой ценной частью кадьякского собрания И.Г. Вознесен ского является набор ритуальных принадлежностей. 12 февраля 1843 г. И.Г. Вознесенский купил у тоена острова Лесной «11 штук разнохатерных личин, употребляемых кадьякскими алеутами на игрушках, и со следующими к ним причитающи мися принадлежностями» [СПбФА РАН. Ф. 53. Оп. 1. Д. 38.

Л. 13–15].

Это две маски (талюляххя) и набор из девяти масок, исполь зуемых во время шаманского ритуала реинкарнации животных.

Кроме масок в этот комплект входили различные «принадлежно сти».

Это маски охотников (атмальчик) и «...клювы птиц глупышей, которые надеваются на рты 6-ю на гими мальчиками, открывающих игру 1-го действия. Туземное название этих клювов “Чухэт”», а также «шесть штук бантов из перьев, навязываемых на левую руку каждого действующего лица в 1-ом действии, называется “Камуатэт”» [СПбФА РАН.

Ф. 142. Оп. 1, до 1918 г. № 9. Л. 67].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-223-4/ © МАЭ РАН Академические экспедиции XIX века в Америку Во время ритуала в качестве музыкальных инструментов ис пользовались погремушки — трещотки с топорковыми клювами (кальхнаамыт).

Проведя успешные исследования на Кенайском полуострове и острове Кадьяк, И.Г. Вознесенский 27 марта 1843 г. покинул Павловскую Гавань и после короткого перехода прибыл в Ново Архангельск. Во время летней навигации 1843 г. он собирался по сетить побережье Берингова моря и Северного Ледовитого океа на. Благодаря помощи А.К. Этолина ему представилась такая воз можность.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.