авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

Российская академия наук

Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого

(Кунсткамера)

СибиРСКий СбоРниК —

3

НАРОДЫ ЕВРАЗИИ В СОСТАВЕ ДВУХ ИМПЕРИЙ:

РОССИЙСКОЙ И МОНГОЛЬСКОЙ

Санкт-Петербург

2011

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН УДК 39(571.1/.5) ббК 63.5(253) C34 Утверждено к печати Ученым cоветом Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН Рецензенты:

д-р ист. наук Ю. Ю. Карпов, канд. ист. наук С. В. Дмитриев Сибирский сборник — 3. народы Евразии в составе двух империй: Российской и Монгольской / отв. ред. П. о. Рыкин. — C СПб.: МАЭ РАн, 2011. — 306 с.

ISBN 978-5-88431-227- Сборник включает материалы докладов, представленных на VIII Си бирских чтениях «народы Евразии в составе двух империй: Российской и Монгольской», прошедших 29 ноября — 1 декабря 2010 г. в МАЭ РАн.

В сборнике освещаются проблемы этнической, социальной и политиче ской истории народов Евразии монгольского (XIII–XV вв.) и российско го (XVII–XX вв.) периодов.

Для специалистов, занимающихся изучением народов Сибири и Цен тральной Азии.

УДК 39(571.1/.5) ББК 63.5(253) ISBN 978-5-88431-227-2 © МАЭ РАн, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН СОДЕРЖАНИЕ От редактора............................................... Г. Т. Бакиева. Система сельского самоуправления у сибирских татар во второй половине XIX — начале XX в............... М. Л. Бережнова. Челдоны как группа русских сибиряков:

поиск социальных истоков ее формирования.............. А. Ю. Бобровский. «Завоевание» или «присоединение»?

(о способе решения важной проблемы истории Сибири).... В. Е. Васильев. «Вхождение» Якутии в состав России и периодизация истории ХVII в.

(постановка проблемы)................................. Ю. И. Дробышев, П. Д. Гунин, С.-Х. Д. Сыртыпова, С. Н. Бажа, С. Энх-Амгалан. Геополитический фактор в природопользовании кочевников Центральной Азии в Средние века......................................... В. И. Дьяченко. Русские на Таймыре: начальный этап колонизации.......................................... Н. В. Ермолова. К вопросу о христианизации эвенков в XVII в............................................... О. П. Игнатьева. Российские подданные алтайцы:

законодательное урегулирование быта инородческого населения на примере «Устава об управлении инородцами».......................................... Л. В. Кальмина. Поляки и евреи: два полюса в этнической политике самодержавия в Сибири........................ В. В. Карлов. Этнокультурное воспроизводство народов Сибири в доиндустриальный, индустриальный и постиндустриальный периоды: типологические особенности и перспективы............................. В. А. Кисель. Религия и политика в этнографической петроглифике Тувы.................................... А. В. Контев. Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в.......................... С. А. Корсун. Деятельность А. Хрдлички по антропологическому исследованию народов Сибири......................... Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН О. В. Мальцева. Медико-экологические проблемы развития нижнеамурских народов (XIX — начало XX в.).................................. Р. П. Матвеева. Русский фольклор в национально-смешанном культурном контексте................................. А. Б. Нефедова. Влияние христианства на женский металлический убор якутов XIX — начала ХХ в..................................... М. В. Осипова. Миссионерская деятельность Русской православной церкви среди айнов Курильских островов... Л. Р. Павлинская. Некоторые особенности формирования Российской империи.................................. Р. Ю. Почекаев. К вопросу об административном устройстве Золотой Орды и постордынских государств:

особенности управления оседлым и кочевым населением.. В. Д. Пузанов. Русская Сибирь и ойраты в XVII в.............. П. О. Рыкин. О двух категориях правящей элиты Монгольской империи................................. А. К. Салмин. Угорская страница в истории предков чувашей (по данным лингвистики).............................. С.-Х. Д. Сыртыпова. Административное управление Байкальского региона: перекресток традиций и интересов разных империй.................. Е. Л. Тихонова. Отражение этнокультурного взаимодействия русских и бурят в фольклоре старообрядцев Западного Забайкалья................................. М. Г. Тэмина. Изучение нивхов в дореволюционный период... И. В. Чернова. Влияние государства и церкви на народно-медицинскую культуру восточнославянского населения Сибири (XIX — начало XX в.)................. Ю. Ю. Шевченко. Пещерные храмы Подонья:

исторические судьбы в эпоху «империи Чингисидов»...... Ю. М. Юсупов. К вопросу преемственности традиции золотоордынской государственности (на материале Башкирии периода присоединения к Русскому государству)................. Список сокращений...................................... Сведения об авторах...................................... Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН ОТ РЕДАКТОРА Сибирские чтения традиционно организуются отделом Сиби ри Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунст камера) РАН каждые два года. Восьмые Сибирские чтения, про ходившие с 29 ноября по 1 декабря 2010 г., были посвящены проблеме «Народы Евразии в составе двух империй: Монголь ской и Российской». Конференция собрала ученых различных на учных дисциплин — историков, этнографов, фольклористов, ар хеологов, экологов, которые выступили с докладами по целому ряду аспектов этой проблемы.

В настоящий сборник вошли 28 статей участников конферен ции, которые представляют основные этнографические центры российской науки: Санкт-Петербург (В. И. Дьяченко, Н. В. Ермо лова, О. П. Игнатьева, В. А. Кисель, С. А. Корсун, Л. Р. Павлин ская, Р. Ю. Почекаев, П. О. Рыкин, А. К. Салмин, Ю. Ю. Шевчен ко), Москву (Ю. И. Дробышев и др., В. В. Карлов, А. Б. Нефедова, С.-Х. Д. Сыртыпова), Омск (М. Л. Бережнова, И. В. Чернова), Но восибирск (О. В. Мальцева), Улан-Удэ (Л. В. Кальмина, Р. П. Мат веева, Е. Л. Тихонова), Тюмень (Г. Т. Бакиева), Новокузнецк (А. Ю. Бобровский), Якутск (В. Е. Васильев), Барнаул (А. В. Кон тев), Уфу (Ю. М. Юсупов), Сургут (В. Д. Пузанов), Хабаровск (М. В. Осипова), Николаевск-на-Амуре (М. Г. Тэмина).

Тематика сборника строится вокруг двух основных хроно логических этапов этнической истории народов Евразии — монгольского периода (XIII–XV вв.) и российского периода (XVII–XX вв.). Первому из этих этапов посвящены статьи Ю. И. Дробышева и соавторов, Р. Ю. Почекаева, П. О. Рыкина, Ю. Ю. Шевченко. Российский период освещается в статьях В. И. Дьяченко, Н. В. Ермоловой, В. А. Киселя, А. Б. Нефедовой, М. Л. Бережновой, И. В. Черновой, О. В. Мальцевой, Л. В. Каль миной, Р. П. Матвеевой, Е. Л. Тихоновой, Г. Т. Бакиевой, А. Ю. Бобровского, В. Е. Васильева, А. В. Контева, В. Д. Пузано Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 6 От редактора ва, М. В. Осиповой. Несколько статей носят сопоставительный характер (работы В. В. Карлова, Л. Р. Павлинской, С.-Х. Д. Сыр тыповой, Ю. М. Юсупова), в отдельных работах рассматривают ся вопросы историографии и истории науки (статьи С. А. Корсуна и М. Г. Тэминой).

Включенные в сборник статьи затрагивают целый ряд аспек тов исследования народов Сибири и Центральной Азии и отра жают авторский подход к освещаемым проблемам. Следует от метить, что в сборнике органично сочетаются как работы, развивающие новые, оригинальные теоретические подходы к проблематике, так и конкретные исследования, основанные на полевых материалах, архивных и историко-этнографических ис точниках.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Г. Т. Бакиева СИСТЕМА СЕЛЬСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ У СИБИРСКИХ ТАТАР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в.

На протяжении первой трети XIX — начала XX в. официаль ные власти путем реализации ряда административных реформ стремились унифицировать систему управления всего сельского населения Сибири. Следует отметить, что первые шаги на этом пути были сделаны во время реформы М. М. Сперанского 1822 г., в результате которой сибирские народы были отнесены к трем ка тегориям: бродячие, кочевые и оседлые. Сибирские татары были причислены к «оседлым инородцам» и приравнены в правах и обязанностях к русским крестьянам (кроме рекрутской повин ности). Оседлые инородцы должны были иметь то же управле ние, что и крестьяне: сельское и волостное со своими сходами, правлениями и судами. Однако в этот период унификации управ ления у сибирских татар не произошло, оно продолжало сохра нять традиционные черты [Бакиева 2003: 74–76]. Лишь во второй половине XIX в. в ходе реализации Общего положения о крестья нах от 19 февраля 1861 г. система сельского самоуправления у си бирских татар стала аналогичной той, что была у русских кре стьян. В докладе на основе архивных документов, выявленных в ГУТО ГАT, рассматриваются основные элементы сельского и волостного самоуправления у сибирских татар — сход, суд, во лостное правление и должностные лица.

Во второй половине XIX — начале XX в. волостные сходы сохранили за собой распорядительную функцию. Однако в этот период в их деятельности произошли некоторые изменения.

Если в XVIII — начале XIX в. решения на сходе принимались по древнему обычаю — «с общего согласия», то позже власти Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 8 Г. Т. Бакиева отказались от этого правила. Со второй половины XIX в. реше ние принималось лишь должностными лицами волостного и сельского управления и представителями от каждых 10 дворов селений, входивших в волость («выборщики», «десятидвор ные») [ГУТО ГАТ: ф. 332, оп. 2, д. 19, л. 58]. Десятидворные выборные избирались сельскими обществами из числа домохо зяев на один год. Они должны были принимать участие во всех волостных сходах, проводившихся в текущем году. Сход считал ся открытым, если на нем присутствовало не менее 2/3 крестьян, имеющих право голоса. Если оказывалось меньше, то сход счи тался несостоявшимся. При этом власти установили ответствен ность должностных лиц и выборных десятидворных за неявку на сход без уважительной причины — волостной старшина пе редавал сведения о них на рассмотрение волостного суда [Там же: л. 58 об.–59]. Решение волостного схода принималось простым большинством голосов его членов. При этом если го лоса на сходе делились поровну, то большинство считалось на той стороне, с которой соглашался волостной старшина. Лишь небольшой круг вопросов решался 2/3 голосов членов схода: об установлении добровольных мирских повинностей, расходова нии мирских капиталов и об удалении порочных крестьян из общества [Там же: л. 71–71 об.].

Здесь мы видим, что произошло резкое ограничение предста вительства волостного схода, что было недопустимо еще в начале XIX в. Как справедливо заметила Н. А. Миненко, «положение о принятии на нем (сходе. — Г. Б.) решений простым большин ством и с предоставлением особого веса голосу старшины — все это подрывало авторитет распорядительного органа общины. По общинной демократии наносился удар огромной силы» [Минен ко 1991: 55–56].

К компетенции волостного схода относились вопросы, касав шиеся дел волости.

Одним из главных вопросов, который решал ся на волостном сходе, было утверждение расходов на волостные нужды. Волостной старшина вместе с членами волостного прав ления составлял смету волостных потребностей и представлял ее на утверждение волостного схода. Затем на волостном сходе про Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Система сельского самоуправления у сибирских татар... изводили раскладку сумм, необходимых для волостных потреб ностей, между сельскими обществами по числу душ домохозяев [ГУТО ГАТ: ф. 332, оп. 2, д. 19, л. 67–67 об.]. Кроме того, из во лостных сумм выдавались деньги на расходы поверенным общи ны в случае необходимости ходатайств перед вышестоящими ор ганами.

Следующий круг вопросов, относившийся к ведению волост ного схода, касался учета должностных лиц общины и утвержде ния годового отчета волостного старшины. Для проверки и учета волостных сумм на сходе ежегодно избирались учетчики в числе не менее трех человек из грамотных общинников. При этом учет чиками не могли быть сельские старосты. Учетчики были обяза ны осуществлять проверку денежных книг и сумм волостного правления один раз в три месяца.

Волостные сходы могли собираться в любое время, по необхо димости. По закону существовали и специальные сроки для них:

в январе — для учета волостных сумм за истекший год, в дека бре — для определения волостных сборов на следующий год и для раскладки этих сборов между обществами [Там же: л. 58 об.].

О количестве волостных сходов, проводившихся за год, кос венно свидетельствует число волостных приговоров схода той или иной волости. Так, в 1909 г. Бухарский волостной сход вынес всего 15 приговоров, Карагайский — 13, Истяцкий — 5, Тукуз ский — 20, волостной сход оброчных чувальщиков — 6 [ГУТО ГАТ: ф. 346, оп. 1, д. 12, л. 5]. В 1912 г. в Истяцкой волости было вынесено 11 приговоров волостного схода, в Вагайской воло сти — 5, в Тукузской — 7, в Карагайской — 8. А, к примеру, Ис тяцким волостным судом за тот же год было решено 28 граждан ских и 28 уголовных дел, в Вагайском волостном суде — 61 и 20, в Тукузском — 38 и 9, в Карагайском — 119 и 41 дело соответ ственно [Там же: д. 8, л. 25–31]. Как показывают цифры, волост ные сходы проводились не так часто. Одной из причин уменьше ния количества дел, выносимых на рассмотрение схода, являлось то, что из его ведения были изъяты судебные разбирательства, которые ранее относились к его компетенции, и переданы в веде ние волостного суда.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 10 Г. Т. Бакиева В волостях сибирских татар, так же как у русских крестьян, во второй половине XIX — начале XX в. существовал специальный судебный орган — волостной суд. Волостной суд по закону дол жен был состоять из четырех, максимум двенадцати судей. Иногда обязанность председателя суда возлагалась на волостного стар шину. Определение числа судей и установление между ними оче реди предоставлялись волостному сходу. Сход по своему усмо трению мог назначать жалованье судьям за время исправления ими должности. Волостной суд, по существующему положению, должен был собираться не менее двух раз в месяц, по воскресе ньям и праздничным дням, в случае необходимости и в другие дни [Сборник узаконений 1904: 78]. Однако, как показывают архивные материалы, эти суды собирались гораздо реже установ ленных законом сроков. Например, в ходе ревизии некоторых татарских волостных правлений в феврале 1913 г. члены Губерн ского управления по крестьянским делам установили, что Кара гайский волостной суд для разбирательства дел в 1912 г. соби рался всего три раза: с 29 марта по 2 апреля, 24 по 26 сентября и с 10 по 14 декабря. Ежедневно рассматривалось в среднем по 9 дел. Всего решений волостного суда было 96. Комиссия пришла к выводу, что суд рассматривал и исполнял дела очень медленно.

В связи с этим комиссия рекомендовала проводить заседания суда чаще, «во всяком случае, не менее раза в месяц». По замечанию комиссии, так же обстояло дело в Истяцком волостном суде [ГУТО ГАТ: ф. 346, оп. 1, д. 28, л. 9, 16].

Специального помещения волостной суд не имел, а собирался в правлении. Если необходимо было участие большого числа сви детелей или в случае осмотра имущества, например, подлежаще го разделу, суд назначался на месте. Делопроизводство волостно го суда, а также хранение в порядке дел и книг возлагалось на волостного писаря под наблюдением председателя суда. Волост ной суд имел особую печать. В ведении волостного суда находи лись споры и тяжбы между общинниками в сумме до 100 руб. Он рассматривал иски по делам, касающимся движимого и недвижи мого имущества, по различным сделкам и договорам, заключае мым между общинниками, разрешение споров о порядке насле Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Система сельского самоуправления у сибирских татар... дования, семейные разделы. В числе дел, относящихся к ведению волостного суда, были: ссоры и драки между крестьянами, бес порядки во время волостного схода;

кражи, присвоение находки не свыше 30 руб.;

дела об оскорблении словами и действиями между самими общинниками. Кроме того, в его ведении находи лось утверждение приговоров сельского схода об удалении из общества кого-либо из его членов [ГУТО ГАТ: ф. 332, оп. 1, д. 19, л. 128–128 об.]. Таким образом, волостной суд рассматривал не только гражданские, но и уголовные дела небольшой тяжести.

Волостные судьи могли назначать следующие виды наказа ний: общественные работы до 6 дней, штрафы до 3 руб., арест до 7 дней, телесные наказания до 20 ударов розгами. По закону был установлен запрет подвергать телесному наказанию некоторых лиц. Следует отметить, что наказание розгами считалось тяжким наказанием и применялось только в исключительных случаях.

Денежные штрафы, установленные волостными судами, должны были обращаться в пользу мирских сумм той волости, где про изводился суд. Если приговоренный волостным судом за просту пок к денежному взысканию оказывался несостоятельным к его уплате, то оно заменялось арестом или отдачей в общественные работы с зачетом двухрублевого денежного взыскания за каж дый день ареста или общественных работ [Сборник узаконений 1904: 90].

Анализ материалов дел по деятельности волостных судов сви детельствует о том, что сибирские татары довольно часто обра щались к волостным судьям по различным делам. Об этом гово рит количество дел, рассматриваемых этими судами. Так, в 1912 г.

в Истяцкий волостной суд поступило 27 гражданских и 19 уго ловных дел, в Вагайский суд — 50 и 12 дел, в Тукузский суд — 46 и 14 дел, в Карагайский — 115 и 41 дел соответственно [ГУТО ГАТ: ф. 346, оп. 1, д. 8, л. 42 об.–43].

Как показывают архивные материалы, довольно большое ко личество дел, рассматриваемых волостными судами, заверша лось примирением сторон. Некоторые из них заканчивались до суда. Несмотря на авторитет волостного суда, часть его решений не выполнялись ответчиками. Причины были самые разные.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 12 Г. Т. Бакиева О них, в частности, мы узнаем из перечня «не приведенных в ис полнение решений» Карагайского волостного суда на март 1914 г.

Вот некоторые из них: «не исполнено за отлучкой ответчика»

(7 случаев);

«произведена опись имущества, но продать ничего не оказалось» (2 дела);

взыскана часть долга, остальная часть рас срочена добровольно истцом (3 дела);

в связи с обжалованием решения в вышестоящем суде [Там же: д. 67, л. 41].

Во второй половине XIX — начале XX в. волостное правление у сибирских татар являлось административно-судебным и распо рядительным органом самоуправления. Одновременно волост ным правлением называлось и помещение, в котором размеща лись должностные лица волости, а также хранились документы и деньги. В волостных правлениях происходили заседания во лостного суда и должностных лиц волости, а также сходы общин ников. Помещение, где происходили волостные сходы, использо валось также для заключения лиц, отбывавших наказание [О мере 1893: 6–7].

Волостное правление являлось центром волости, располагаясь обычно в самом крупном по численности населения селе. По ко личеству волостей в округе определялось количество волостных правлений. Так, во второй половине XIX — начале XX в. в То больском округе насчитывалось 10 татарских волостей, в Тарском округе — 5, в Тюменском — 5, в Ялуторовском — 2. Волостное правление состояло из выборных должностных лиц: старшины, кандидата старшины, заседателей, судей, сельских старост, кан дидатов сельских старост. Например, в 1917 г. Вагайское волост ное правление состояло из 18 членов, Истяцкое — из 19, Карагай ское — из 22, Тукузское — из 23 [ГУТО ГАТ: ф. 346, оп. 1, д. 24, л. 15–16, 20–21, 27]. Существовало правило, согласно которому волостной старшина, заседатель и писарь должны были прожи вать в селении, где располагается волостное правление. На содер жание волостного правления из мирских сборов выделялись определенные волостным сходом суммы.

По закону собрания волостного правления проходили по вос кресеньям, а в случае необходимости и в другие дни. Решению волостного правления подлежали следующие дела: производство Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Система сельского самоуправления у сибирских татар... денежных расходов из волостных сумм, утвержденных волост ным сходом;

продажа имущества общинников по взысканиям казны;

определение и увольнение волостных должностных лиц, служащих по найму.

В волостном правлении велись и хранились документы, касав шиеся волости: книга приказов, в которую вписывались прика зания, объявленные старшиной правлению или отдельным должностным лицам, решения, принятые правлением, книги при говоров волостного схода, решений волостного суда, сделок и до говоров общинников и др. Волостное правление должно было иметь свою печать, которая хранилась у волостного старшины.

Изготовление печати относилось на счет мирских сумм. В во лостных правлениях имелись различные инструкции, руковод ства, сборники законоположений, которыми должны были руко водствоваться должностные лица.

К должностным лицам волостного и сельского самоуправле ния относились волостной старшина, кандидат (помощник) стар шины, заседатели, заменявшие сельских старост в волостном правлении, волостные судьи. Все должностные лица, кроме су дей, которых выбирали на один год, избирались сроком на три года. Ко всем должностным лицам волости, а также к волостным писарям по закону предъявлялись следующие требования: воз раст не моложе 25 лет, преимущественно из домохозяев, не со стоящие под судом и следствием, не подвергавшиеся телесному наказанию по суду [ГУТО ГАТ: ф. 332, оп. 2, д. 19, л. 61–61 об.].

Вступая в должность, избранные должностные лица волост ного правления — старшины, судьи, заседатели — давали прися гу на верность службе. Согласно закону, присяга или «клятвенное обещание» у сибирских татар-мусульман приносилась на Коране в присутствии муллы. Это правило было введено вышестоящими властями еще в начале XVIII в. и сохранилось вплоть до 1917 г.

Текст клятвы был единым для русских и татар, один экземпляр «клятвенного обещания» находился у муллы, другой — хранился в волостном правлении [Там же: ф. 346, оп. 1, д. 24, л. 6 об.]. Вве дение присяги для должностных лиц общины лишний раз под тверждало, что центральная власть рассматривала их как своих Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 14 Г. Т. Бакиева агентов на местах, низших администраторов [Миненко 1991:

83–84].

Исполнение обязанностей должностных лиц волостного и сельского управления являлось натуральной повинностью, по этому на время службы они освобождались от других повинно стей. Кроме того, в некоторых волостях старшины и судьи полу чали жалованье, размер которого устанавливался волостным сходом.

Согласно Уложению о наказаниях, лица, занимающие выбор ные должности, не подвергались телесным наказаниям [Уло жение 1916: 67]. Как мера поощрения для должностных лиц волостного и сельского управления, занимавших должности «беспорочно» в течение трех лет, устанавливалось право быть присяжными заседателями [ГУТО ГАТ: ф. 346, оп. 1, д. 29, л. 352].

Утверждал на должность, увольнял и предавал суду волост ных старшин и их помощников (кандидатов) губернатор в случае «неисправного отправления ими обязанностей или замеченных с их стороны злоупотреблений» [Там же: д. 1, л. 4 об.].

Деятельность выборных татарской общины и волостных судов находилась под контролем крестьянских начальников. Ежегодно члены Съезда крестьянских начальников, иногда совместно с Гу бернским управлением по крестьянским делам, производили ревизию волостных правлений. В случае уличения выборных в проступках и преступлениях крестьянские начальники могли налагать на них административные взыскания, привлекать к уго ловному наказанию. За все должностные преступления и про ступки лица волостного и сельского управления могли подвер гаться замечаниям, выговорам, денежным взысканиям или аресту не более чем на семь дней. За тяжкие правонарушения их могли отстранить от должности.

В заключение еще раз подчеркнем, что во второй половине XIX — начале XX в. система самоуправления сибирских татар была уравнена с таковой у русских крестьян. Происходит бюро кратизация и формализация деятельности волостного и сельского управления и усиление контроля со стороны административных органов.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Система сельского самоуправления у сибирских татар... Библиография Бакиева 2003 — Бакиева Г. Т. Сельская община тоболо-иртышских татар (XVIII — начало XX в.). Тюмень;

М., 2003.

Миненко 1991 — Миненко Н. А. Русская крестьянская община в За падной Сибири: XVIII — первая половина XIX века. Новосибирск, 1991.

О мере 1893 — О мере пресечения при дознании и порядке содержа ния арестантов при волостных правлениях и полиции и пересылке их:

Пособие для чинов полиции, волостных и сельских начальников в Си бири. Тобольск, 1893.

Сборник узаконений 1904 — Сборник узаконений, определяющих права и обязанности волостных старшин и писарей. СПб., 1904.

Уложение 1916 — Уложение о наказаниях уголовных и исправитель ных 1885 г. Пг., 1916.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН М. Л. Бережнова ЧЕЛДОНЫ КАК ГРУППА РУССКИХ СИБИРЯКОВ:

ПОИСК СОЦИАЛЬНЫХ ИСТОКОВ ЕЕ ФОРМИРОВАНИЯ Челдоны (чалдоны, чолдоны) — это одна из групп русских ста рожилов Сибири. Особенностью этой группы является то, что сведения о ней не зафиксированы в письменных источниках, а само слово было внесено в списки диалектной лексики только в последней трети XIX в. [Даль 1994: 587]. Челдоны в различных документах и текстах конца XIX–XX вв. называются старожила ми. Народ же упорно выделяет группу челдонов, на уровне диа лектной лексики отчетливо отграничивая ее от других старожи лов Сибири.

Сейчас рассмотрение вопроса о челдонах требует довольно сложной процедуры: свидетельства самого народа, зафиксиро ванные диалектологами и этнографами, по мере включения в на учные тексты были «переведены» на научный язык, откорректи рованы в соответствии с теми или иными научными концепциями.

Между тем изучение этого вопроса может не только расширить наши представления об этногрупповом составе русских сибиря ков, но и показать механизмы формирования этнических струк тур в целом.

Отмечу, что теория этноса, фактически до сегодняшнего дня лежащая в основе этноисторических исследований российских ученых, не дает ответа на вопрос о механизме формирования эт нических сообществ, подменяя его определением типа этниче ской общности. Часты обвинения ученых этого круга в том, что они полагают этнические сообщества «изначальными», то есть Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 10-01 00498а.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Челдоны как группа русских сибиряков... существовавшими всегда, еще со времен племенного единства.

Противопоставление людей по признаку происхождения и куль туры оказывается в этом свете одной из коренных оппозиций человеческого сознания. Представители конкурирующей концеп ции — конструктивизма — склонны ведущую роль в формиро вании этнических общностей отдать государству, так как, по их мнению, только оно способно сконструировать границы, которые позволяют осознать деление людей, в том числе и по признакам этнического характера.

Исторические материалы, довольно скудно рассказывающие о существовании этнических (в современном понимании слова) страт в обществах прошлого, тем не менее позволяют выдвинуть иной тезис: формирование этнических сообществ, особенно на субэтническом уровне, во многом связано с существованием в различные исторические периоды тех или иных социальных групп. Даже уходя в прошлое, эти группы порождают противо стояние человеческих коллективов, которое со временем начина ет осознаваться как исконное, то есть идущее из прошлого, по томственное, завещанное предками, традиционное, культурно закрепленное. Рассмотрим эти тезисы на сибирских материалах, связанных с формированием этногрупповой структуры русско сибирского общества, характерной для конца XVIII–XX вв.

XVIII в. ознаменовал крушение старой сословной структуры.

Через века рассматривая этот процесс, трудно оценить, насколько болезненно это было для современников. Известно, что еще в на чале XVIII в. многие сибирские жители числились среди служи лого сословия и были приписаны более чем к 30 разным кате гориям. Например, по данным дозорной книги Тарского уезда 1701 г. [РГАДА: ф. 214, кн. 1182, л. 1–425], главы 738 местных семейств так распределялись по сословным группам: детей бо ярских было 16 (2,2 %), стрельцов и стрелецких сыновей — (12 %), беломестных казаков — 125 (16,9 %), крестьян — (20,2 %), казаков разных списков, включая 15 отставных, — (40,5 %). Заметим, что состав населения не самый типичный для Сибири и объясняется пограничным характером Тарского уезда.

Н. А. Миненко приводит, например, сведения за 1701 г. по Турин Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 18 М. Л. Бережнова скому уезду, сгруппированные по дворам. Из 350 дворов 228 за писаны крестьянскими (65,1 %) [Миненко 1987: 22].

Дозорные книги и другие делопроизводственные документы доказывают, что существовала жесткая иерархия категорий, к ко торым приписывались сибирские жители. В дозорах список всегда открывали ружники, затем записывались дети боярские, казаки разных списков, стрельцы, казачьи дети, затем другие ка тегории, а завершали списки крестьяне. В Тарском уезде крестья не жили не во всех поселениях. Они были приписаны к слободам, которых здесь было только три — Бергамацкая, Татмыцкая и Аев ская, но некоторые из них жили в деревнях, расположенных не далеко от слобод, видимо, при своих пашнях.

Все служилые люди вели хозяйство — занимались земледели ем, разводили скот, но при этом числились на службе и получали жалованье. В XVIII в., когда шло становление сословия государ ственных крестьян, все служилые постепенно были переведены в тяглое сословие. Постепенность этого процесса заключалась в том, что в середине XVIII в. сибирских земледельцев, бывших служилых, отнесли к категории разночинцев, что указывало на то, что они не были прямыми потомками пашенных и оброчных крестьян [Бояршинова 1964: 47].

Отражалась ли «бумажная» иерархия на отношениях людей, сказать трудно. Сложно сказать, насколько дорожили своим со циальным статусом люди XVIII столетия. В имеющейся истори ческой литературе некоторые сведения по этому вопросу встреча ются в книге В. Н. Шерстобоева «Илимская пашня». Этот автор пишет: «Само название, или “чин”, пашенного крестьянина зву чало с достоинством, отмежевывая носителя его от боярских кре стьян, помещичьих крестьян, архиерейских крестьян, патриар ших крестьян, монастырских крестьян предуральской Руси....

Можно к этому добавить, что слово “мужик” никогда не прилага лось к пашенным крестьянам Илимского воеводства.... Ука жем, наконец, что слово “пашенный” не сопрягалось с названия ми других групп крестьянства. Говорили: хлебный обротчик, крестьянский сын, не прилагая эпитета “пашенный”. Даже поте ряв свое положение … пашенный крестьянин нередко сохра Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Челдоны как группа русских сибиряков... нял тень былого состояния и именовался: отставной пашенный крестьянин, прежней пашенный крестьянин или короче — “преж ней пашенной”» [Шерстобоев 1949: 230–231]. Эти сведения от носятся к рубежу XVII–XVIII вв. Следует отметить, что Илим ское воеводство на 74,5 % состояло из крестьян. Так что, может быть, безусловное доминирование крестьян в обществе способ ствовало повышению престижа этой категории населения.

Становление сословия государственных крестьян постепенно уравнивало статус всех занимавшихся земледелием. Вероятнее всего, потребность выделить исконных крестьян все-таки была, потому что в ревизиях населения 1782–1795 гг. появилась особая категория: дочери крестьянские старинные (см., напр.: [ГУТО ГАТ: ф. 154, оп. 8, д. 31, л. 143–211]). Отметим, что с III ревизии (1763 г.) изменилась форма сказок, которая сохранялась до 1795 г.

Теперь в переписные документы вносились сведения о женщи нах, причем наиболее полные сведения сообщались о сословном происхождении жен (женщин).

Если были «дочери крестьянские старинные», то существова ли и крестьяне старинные, которые жили в старинных деревнях и слободах. В Тарском уезде, например, в документах ревизии 1782 г. старинными были названы Татмыцкая слобода, деревни Качусова, Бызинская, Артынская [Там же: л. 143, 189, 207 об., 211]. Если учесть, что потомки служилых людей в середине XVIII в. считались разночинцами и по этому признаку отделя лись от потомков крестьян, записанных так еще в документах на чала XVIII в., то под крестьянами старинными можно понимать потомков именно крестьян.

Подчеркну, что категория крестьян старинных выявляется только через записи о женщинах, вышедших замуж. Известно об этой категории мало, и вопрос о ее сути остается спорным. На пример, В.П. Пушков полагает, что эта категория связана со вре менем замужества женщин [Пушков 1999: 41–74]. Категория крестьян старинных была, однако, введена в делопроизводство значительно раньше 1782 г. Н. А. Миненко упоминает, что в 1700 г. сын боярский Петр Текутьев имел 9 душ мужского пола — «старинных крепостных людей русской породы», ко Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 20 М. Л. Бережнова торые проживали в Тюменском уезде [Миненко 1987: 24].

В. И. Шунков опубликовал жалобу крестьян с. Ростесы 1670 г. на «старых крестьян» [Шунков 1946: 88].

Из очень немногочисленных публикаций, упоминающих крестьян старинных XVII–XVIII вв., становится ясно, что это от нюдь не сибирская категория. Известны они и на Урале. Опубли кованные В. П. Пушковым материалы позволяют определить, сколько их было. Как пишет этот автор, в Сепычевской волости Пермского наместничества ревизией населения 1795 г. было учтено 1289 чел., 33,7 % из них были записаны как дочери кре стьянские старинные [Пушков 1999: 66, 68–70]. Провести такие подсчеты по сибирским уездам невозможно, так как я не распола гаю полными выписками из ревизских сказок. Но и «на глазок»

видно, что чем выше был процент крестьян в поселении до на чала изменений в сословной структуре, тем больше старинных крестьян обнаруживается там в ревизиях 1782 и 1795 гг.

Думаю, что имелись проблемы с адекватным восприятием «крестьян старинных» на бытовом уровне. В Сибири существо вало и активно применялось «право старины», которое отдаленно напоминает некоторые из привилегий старинных крестьян «Со борного уложения». В. И. Шунков убедительно доказывает, что старина (давность проживания на одном месте) позволяла закре плять за собой земли в Сибири уже с XVII столетия, несмотря на то что она «в сибирских условиях была значительно менее ста ринной, чем в Европейской России. “Старина” имела преиму щественное, решающее значение, являясь часто единственным основанием владения, если отсутствовали крепости» [Шунков 1946: 85]. Дозорные книги рубежа XVII–XVIII вв. включают мно жество материалов о том, как сибирские старожилы доказывали свое право владения землей и испрашивали у властей «выписи»

и «крепости», закрепляющие его. При этом многие из них не были крестьянами, а числились служилыми людьми.

Итак, с одной стороны, в XVII–XVIII вв. существовала катего рия старинных жителей Сибири, имеющих право на преимуще ственное пользование землей и угодьями по праву длительного проживания в Сибири. С другой стороны, были и потомственные, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Челдоны как группа русских сибиряков... «старинные» крестьяне, названные так, потому что они из поко ления в поколение числились крестьянами. Думаю, чтобы не пу тать эти две категории сибиряков, в разговорной речи их называ ли по-разному, а используемые слова были далеки от номинаций, принятых в «канцелярском» языке. К такому выводу можно прий ти, если учесть ситуацию XIX в. К этому времени сложились две системы терминов для обозначения категорий сибирских жите лей, прежде всего по принципу их давности проживания в Си бири: народная и чиновничья, или терминология официальных документов. Вероятно, слово челдон возникает как народное обо значение группы потомственных крестьян. Исследования пока зывают, что слово имело негативный, уничижительный оттенок, что не позволило включить его в письменную речь [Бережнова 2007: 228, 234–237].

В современной научной литературе есть обзоры, в которых от ражена вариативность номинации русских сибиряков в историче ской ретроспективе (см., напр. [Александров 1974: 8–10;

Ново селова 2000]). В частности, отмечается, что уже в первой половине XIX в. использовались термины старожилы и сибиря ки, которые встречаются у таких авторов, как Г. Спасский, А. Су лоцкий, И. Линк. Эти же термины были использованы цесареви чем Александром в письме из Сибири к Николаю I, написанном в 1837 г. Письмо содержало такую фразу: «Старожилы, или ко ренные сибиряки, — народ чисто русский, привязан к своему Го сударю и ко всей нашей семье» [Венчание 1999: 53].

Из знакомства с этими текстами становится ясно, что термины старожил, сибиряк в первой половине XIX в. были письменны ми и входили в лексикон образованных людей. Учитывая, что еще и сегодня не все крестьяне точно понимают такое слово, как старожил, вряд ли слова старожил или сибиряк были само названиями, скорее это те наименования, которые использова лись в делопроизводстве и публицистике.

Проблема номинации групп кажется довольно существенной.

Как в свое время всеобщая грамотность сделала лидирующим не произношение, а прочтение слова, что повлияло на орфоэпиче ские нормы русского языка, так и научная терминология, тиражи Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 22 М. Л. Бережнова руемая средствами массовой информации, научно-популярной и учебной литературой, меняет представление сибиряков о струк туре русско-сибирской общности. Именно слова, которые назы вают группы (челдон, кержак, российский, лапотон, хохол и др.), создают ментальную структуру общности, а устанавливая связи между этими словами или даже просто объясняя их, наши рес понденты описывают русско-сибирское сообщество. Однако в последнее время все чаще используются слова старожил, сиби ряк, и соответственно меняется вся конструкция в сознании рус ских сибиряков.

На наш взгляд, из приведенных материалов можно сделать следующий вывод: социальное неравенство закрепляется в со знании людей еще в XVIII в. и связано с тремя факторами: отне сенность семьи к той или иной сословной группе по официаль ным документам, давность проживания в Сибири и зажиточность.

Третий признак факультативен, так как отчасти связан с первыми двумя, отчасти зависит от личных качеств людей. На протяжении первой половины XVIII в. описанная нами структура закрепилась в сознании людей, при этом номинация социальных групп опре деляла место человека в социуме. Официальный отказ от этой со словной системы, фактически проявившийся в последней трети XVIII в., скорее всего, закрепил в сознании людей признак дли тельности проживания в Сибири. Этот же признак с определен ного момента становится важен и чиновникам. Последняя треть XIX в. с ее массовыми переселениями и смешением в Сибири разнородных групп населения реанимировала иерархическую систему русско-сибирского общества, причем народное сознание сделало ее более сложной, чем чиновничья практика.

Само слово челдон к концу XIX — началу XX в. стало символом давности пребывания на родной земле и, соответственно, прав на эту землю, на которой трудились поколения предков. Поскольку именование себя челдоном — некий символ, то в официальной, документальной жизни эта группа называлась старожилами, а позднее была определена и национальность — русские. Именно поэтому все челдоны имеют как минимум двойное самосознание, осознавая себя сейчас, в начале XXI в., прежде всего русскими.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Челдоны как группа русских сибиряков... Думаю также, что при номинации групп всегда доминировали экономические в широком смысле слова соображения. Экономи ческие же отношения закреплялись в социальной структуре, определяя место и группы, и отдельного человека в обществе.

С этой точки зрения особенно интересен процесс того, как стоя щая внизу иерархической лестницы группа «крестьян старин ных» постепенно включила почти всех остальных сибирских земледельцев (это, разумеется, следствие деятельности государ ства, но ведь осмыслить свое новое положение должны были сами люди) и даже повысила свой социальный статус, который в первой половине XX в. поднялся на небывалую высоту.

До последней трети XX в., когда сведения об этногрупповой структуре русских сибиряков стали собирать этнографы, она до ходит в виде рассказов о группах. В свете теории этноса научное сообщество начинает характеризовать эти группы как этниче ские, опираясь на два тезиса информантов: эти группы связаны со статусом предков, то есть имеют признак наследственности, пе редачи из поколения в поколение, и их границы выявляются по культурным признакам (язык, особенности материальной и ду ховной культуры). В результате в XX в. социальная структура прошлого в трудах исследователей приобретает характер этниче ской, что убеждает нас в вечности этноса.

Библиография Александров 1974 — Александров В. А. Проблемы сравнительного изучения материальной культуры русского населения Сибири (XVII — начало XX в.) // Проблемы изучения материальной культуры русского населения Сибири. М., 1974. С. 7–22.

Бережнова 2007 — Бережнова М. Л. Загадка челдонов: история фор мирования и особенности культуры старожильческого населения Сиби ри. Омск, 2007.

Бояршинова 1964 — Бояршинова З. Я. О формировании сословия государственных крестьян в Сибири // Труды Томского гос. ун-та. 1964.

Т. 177, вып. 1. С. 44–55.

Венчание 1999 — Венчание с Россией: Переписка великого князя Александра Николаевича с императором Николаем I, 1837 год / Сост.

Л. Г. Захарова, Л. И. Тютюнник. М., 1999.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 24 М. Л. Бережнова Даль 1994 — Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1994. Т. 4.

Миненко 1987 — Миненко Н. А. Источники пополнения и социаль ный состав населения западносибирской деревни в начале XVIII в. // Социально-демографическое развитие сибирской деревни в досовет ский период. Новосибирск, 1987. С. 20–31.

Новоселова 2000 — Новоселова А. А. Кто такие старожилы? (Истол кование термина в современной этнографии) // Русские старожилы: Ма териалы III Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов За падной Сибири». Тобольск;

Омск, 2000. С. 89–90.

Пушков 1999 — Пушков В. П. Ревизская сказка 1795 г. по сельцу Сепыч как источник по истории старообрядцев Верхокамья // Мир ста рообрядчества: История и современность. М., 1999. Вып. 5. С. 41–74.

Шерстобоев 1949 — Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Иркутск, 1949. Т. 1: Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII века.

Шунков 1946 — Шунков В. И. Очерки по истории колонизации Си бири в XVII — начале XVIII века. М.;

Л., 1946.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН А. Ю. Бобровский «ЗАВОЕВАНИЕ» ИЛИ «ПРИСОЕДИНЕНИЕ»?

(о способе решения важной проблемы истории Сибири) Эпистемологическая позиция автора заключается в возможно сти познания социальных проблем прошлого в форме критиче ского развития научных гипотез об исторических тенденциях.

Соответствие установленным фактам — необходимое условие гипотезы. В нашем случае речь идет о соответствии фактам ми грации русского населения на восток и фактам распространения власти (экспансии) московского царя в том же направлении, в ре зультате чего москвичи вступают в контакт с коренным населени ем Сибири. Эти факты объективны, в отличие от фактов «завоева ния» и «присоединения». Концептуальное понятие «завоевание»

начинает жить собственной жизнью в XVIII в. в работах Г. Мил лера и И. Фишера. В середине XX в. усилиями В. Шункова тра диционная парадигма пополняется еще одним концептуальным понятием — «присоединение» (употреблялось Г. Миллером, но несистематически) [Миллер 2005а: 232, 311]. В советское время оно вводится заново в качестве средства идеологического разме жевания с классово чуждыми историографическими идеями. Од нако автор идеи В. Шунков сохранил сомнения относительно сво ей «концепции», надеясь преодолеть их посредством измерения частоты вооруженных столкновений «в тот или иной отрезок вре мени» [Шунков 1974: 210–213]. Иначе говоря, он признает недо статок фактов для установления доли насилия в «присоедине нии». В свое время автор обратился к идее В. Шункова с целью утверждения понятия «присоединение» в качестве истины [Огур цов 1993: 3–14].

Современные попытки пересмотра традиционных догматов сталкиваются с фундаментальными трудностями, связанными Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 26 А. Ю. Бобровский с господством в советской науке парадигмы «методологического эссенциализма» [Серебряный б. г.]. Скажем, А. Зуев питает схо жие эпистемологические иллюзии в отношении понятия «завое вание», несмотря на гордый отказ от шунковских традиций [Зуев 1999: 124–136]. Предложенная им проблема дефиниции и таксо номии универсальных сущностей, упомянутых выше, не имеет методологического смысла. Вообще «оценка» присоединения — ошибочная субъективистская проблема, несмотря на предложе ние (невыполнимое) о «выявлении всех фактов вооруженных столкновений и всех методов», создании «полной хроники при соединения» и репродуцировании «реальной картины русского продвижения на восток». Сведение исследовательской задачи к балансированию метафизических понятий «присоединение» — «завоевание» отражает особенность способа мышления, призна ющего наличие в природе универсальных сущностей. Призыв к совершенствованию летописания — гигантский шаг назад.


Прогресс исторической науки не следует смешивать с простым увеличением объема коллективной памяти, склонной к мифоло гизации. Проблема неудовлетворительного понимания тенден ции взаимодействия в объективном смысле состоит в наличии логических противоречий между фактами насильственного и мирного взаимодействия. Ее познание также затрудняется наличием территориальной неоднородности и хронологической неодновременности событий. Методологически взаимодействие вписывается в рамки эволюционного подхода. Оно представляет конкурентно — доминантно — кооперативные отношения соци альных групп. Его результат концептуально удобнее представить как «адаптацию» социального организма к меняющимся услови ям. В результате взаимодействия статус этого организма «мути рует» и заметно меняется по сравнению с первоначальным со стоянием.

Проблема оценки доли/роли вооруженного насилия в истории имеет общие эпистемологические корни с проблемой оценки роли народных масс и государства, поднятой Н. Ядринцевым, чья харизма порождает в историографии склонность к идеализации русского хлебопашца, способного искупить тяжким трудом кро Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Завоевание» или «присоединение»?... вавый первородный грех государства, отчего факты вооружен ного насилия приобретают второстепенное значение [Ядринцев 2003: 470–493]. В трудах В. Шункова «демократический» подход перерастает в классовый. Он пытается склонить коллег к одобре нию особых заслуг «русского трудового населения», озабоченно го «внедрением более высокой культуры» на территории Сибири, в отличие от «грабительской колониальной политики царизма и крупного русского купечества». Отсюда — «заселение русски ми не нарушало в целом развития местного населения и не лиша ло его земельных угодий» [Шунков 1974: 235]. Прогрессивная миссия приписывается не только народным массам, но и Русско му государству. Эта идея отчетливо присутствует в работе И. Фи шера [Фишер 1774: 194–195]. Позже ее подхватывает П. Словцов.

Впрочем, он сожалеет о неизбежности насилия и впервые ставит под сомнение его целесообразность [Словцов 2006: 71, 80–82, 97, 117–118, 281]. Оправдание или отрицание целесообразности насилия не относится к числу научных проблем. Советские исто рики в целом опирались на признание классиками марксизма цивилизаторской роли Русского государства на востоке [Маркс, Энгельс 1955: 251].

В годы перестройки в СССР у молодого поколения историков зарождаются сомнения в истинности классовых методов. В моду входит процедура «стирания белых пятен». Но большинство спе циалистов, по мнению А. Зуева, продолжают воздерживаться от концептуализации фактического материала [Зуев 1999: 124–136].

Кроме призыва к возрождению летописания, А. Зуев предлагает двояко трактовать термин «присоединение»: 1) «просто слово»

(без определения);

2) «политический акт», не совпадающий логи чески с освоением и колонизацией (возможно, попытка концепту ализации политики русских властей). Эта политика субъективно оценивается им как «завоевание». Субъективизм порождает про паганду;

она «контрабандой» проникает в работы историков, за блудившихся в решении современных проблем. Ужасы завоева ния абинских татар клеймит Г. Файзрахманов [Файзрахманов 2007: 201]. Труды А. Зуева, Г. Файзрахманова и других свидетель ствуют о наличии методологического кризиса в историографии Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 28 А. Ю. Бобровский Сибири. В условиях дефицита новых идей предлагается отка заться от культивирования субъективистских проблем и признать отсутствие методологии и концептуальных представлений об объективной исторической тенденции взаимодействия коренных сибиряков с русскими мигрантами и Московским государством.

В качестве метода предлагается изучение исторических тен денций взаимодействия посредством их моделирования в форме процесса. Термин «процесс» обычно используется в качестве ил люстрации хронологической растянутости событий. Предлагает ся использовать этот термин для описания модели тенденции.

Структура процесса представляется следующим образом: 1) объ ект — территориальный район, включающий: а) поселенческие земли аборигенов, б) их промысловые угодья, в) иные земли;

2) субъект — а) относительно компактные группы аборигенов, населяющие и эксплуатирующие объект, б) представители госу дарства и иных слоев населения России, вступившие в контакт с аборигенами или проявляющие интерес к взаимодействию с ними. Также выделяются: в) представители соседних незави симых государств и народов — конкуренты русской стороны.

Научная задача — изучение условий, свойств и результатов про цесса взаимодействия. В ходе решения задачи предлагается ис пользовать рабочую гипотезу, позволяющую структурировать предмет исследования — свойства (параметры) и результат изу чаемой тенденции (процесса) функционально ограничены на чальным статусом среды и логикой конкретных ситуаций.

Начальный статус среды — а) статус объекта (заселенность, специфика заселения и эксплуатации, уровень освоенности и пр.);

б) статус субъектов: международное положение, господ ствующие социально-культурные нормы, коллективные пред ставления и ожидания и пр. Параметры — это масштаб, сроки и способы взаимодействия. Масштаб — количество взаимодей ствующих элементов, а сроки — поэтапное формирование эмер джентной структуры, совпадающее с временным отрезком, где хронология служит в качестве одного из способов измерения па раметра «срок». Главным способом измерения свойств остается анализ качественных изменений среды. Теоретически взаимодей Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Завоевание» или «присоединение»?... ствие обладает двумя взаимоисключающими свойствами, что позволяет выделить два способа взаимодействия, которые пред ставляют научный интерес в рамках темы: а) насильственный;

б) ненасильственный. К первому способу относятся: 1) воору женное насилие, чреватое кровопролитием, жертвами и иными потерями;

2) военное (невооруженное) насилие, включая воен ные угрозы и демонстрации, спецоперации, военно-инженерные мероприятия и пр.;

3) политическое насилие (аманатство, другие специальные мероприятия и санкции разного рода). Второй (не насильственный) способ включает: 1) открытие, заселение и ос воение русскими первопроходцами необжитых и неосвоенных земель по праву первооткрывателей;

2) заселение и освоение рус ским населением обжитых территорий, эксплуатируемых абори генами без использования насилия;

3) политическое, экономиче ское и культурное сотрудничество.

Используем описанный подход для решения проблемы взаи модействия конкретного субъекта — группы абинских татар, занимающих поселенческую территорию (объект) на устье Кон домы. Они вошли в контакт с томичами в 1607–1612 гг. Предста вители томской администрации пытаются добиться от абинцев и их соседей согласия на выдачу пушнины и выполнение иных услуг (снабжение продовольствием, посреднические услуги, устройство опорного пункта и пр.). Факты вооруженного насилия в отношениях между двумя сторонами в источниках отсутствуют [Миллер 2005а: 412, 423–425, 426–427]. В конечном счете через 100 лет или даже ранее появляются основания говорить о возник новении привилегированного статуса абинцев по сравнению с со седями (не платят ясак и алман, получают казенное жалование) [РГАДА: ф. 214, оп. 5, д. 1410, л. 8 об., 10–12;

Миллер 2003: 75].

Возникает вопрос: какова в таком случае функция карательной экспедиции сотника И. Пущина в 1615 г.? В объективном смысле проблема состоит в отсутствии логики между приобретенным привилегированным статусом и фактами насилия.

Важнейшее свойство начальных условий — а) кыштымский статус абинцев и уплата ими «подарков» (по выражению Г. Мил лера) и налога «кровью» (военной силой) енисейским киргизам.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 30 А. Ю. Бобровский Появление русских первопроходцев объективно дает им шанс на изменение своего положения, получение защиты, доступ к новым товарам и технологиям. Еще одно редкое свойство — б) относи тельное миролюбие степных кочевников (по разным причинам).

В 1607–1612 гг. отсутствуют факты насильственного противодей ствия ойратов, телеутов, киргизов и халхасцев. Отсюда вытекает возможность экспансии России без опасения вооруженного кон фликта с конкурентами. Наконец, в) ограниченность ресурсов Томска. Выживание малочисленных партий служилых людей в экстремальных условиях «в Кузнецах» и решение задач, постав ленных руководством, функционально ограничивают поведение горстки русских пионеров, которые ищут прежде всего место для размещения укрепленной фактории, источник продовольствия, покровительство местного князька, способного частично нейтра лизовать угрозы. Налицо наличие начальных условий, несущих возможность взаимной адаптации к изменениям среды посред ством ненасильственного взаимодействия.

Через 100 лет абинцы 1) не платят ясак, алман и не выдают аманатов;

2) имеют защиту, доступ к новым товарам и технологи ям;

3) 20 человек мужского пола зачислены в состав кузнецкого гарнизона и получают жалование из бюджета;

4) сохраняют специфику внутреннего устройства, традиционный суд и рели гию;

5) часть татар смешалась с русским населением, обеспечив обеим сторонам демографические, экономические и иные преи мущества долгосрочного характера. В свою очередь русские сра зу получают: 1) союзников, выступающих в качестве воинов, про водников, посредников, разведчиков, толмачей и коммивояжеров;


2) источник снабжения продовольствием и фуражом на первых порах, пока логистика была затруднена в связи с удаленностью края и враждебностью некоторых туземных групп;

3) персональ ное покровительство князька Базаяка, который «государю пря мит», то есть принес шерть;

4) фактическое согласие коренного населения на устройство русских опорных пунктов в стратегиче ском месте.

Возникают вопросы: «Не связан ли факт налоговых льгот с фактами мирного признания абинцами русской власти? Любо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Завоевание» или «присоединение»?... пытно также, что льготный размер ясака фиксируется у “выез жих на царское имя (то есть добровольно) телеутов”» [Уманский 1980: 248–249]. Способно ли отсутствие возражений абинцев на размещение опорных пунктов и гарнизона принести им осво бождение от кыштымской зависимости? Утвердительный ответ на эти и подобные вопросы позволяет функционально связать результат процесса адаптации с начальными условиями. В то же время неустойчивость тенденции на первых порах очевидна, когда князек Базаяк легко отказывается от предложения пересе литься в Томск. Несколько казаков не в состоянии возражать ему, несмотря на преимущества огнестрельного вооружения.

Не заметно, чтобы немногочисленные партии вооруженных коммерсантов испугали его или соседей, не оробевших вступить в открытый конфликт из-за торговых разногласий. Попытки первыми применить вооруженное насилие против кузнецких та тар выглядят суицидом. Первые несколько лет томские воеводы не ожидают «воевать» кузнецких татар по причине малочис ленности войск, удаленности театра военных действий и отсут ствия логистики. Впрочем, они прекрасно понимают: только во енно-политическое насилие (невооруженное) способно повлиять окончательно на решение абинских татар и их соплеменников.

[Миллер 2005а: 423–425].

Несмотря на лояльность Базаяка, «кузнецкие люди» упомяну ты в списке «изменников», которые атаковали Томск в 1614 г.

[Миллер 2005а: 438]. В отношении коренного русского населения такие преступления обычно квалифицируются правительством как «бунт» и «мятеж», а в отношении свежеиспеченных поддан ных — как «измена» и «шатость». Факты добровольной измены абинцев в источниках отсутствуют. Зато факт их кыштымской за висимости позволяет предположить их мобилизацию киргизами, которые не признают выбор абинцев в пользу русских властей.

Исчезновение из источников имени Базаяка означает возможную смену лидера. Наконец, в Москве происходит рождение новой власти, в результате чего по всей стране прокатывается кампания по принесению присяги молодому государю. Пока непонятно, как сибирские инородцы отнеслись к переприсяге, это нуждается Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 32 А. Ю. Бобровский в проверке. Каратели И. Пущина изменников (включая абинцев) «побили и … привели … к шерте, и теперво … кузнецкие люди... служат и прямят, и ясак с себя платят, и заклады у них в город поимали» [Миллер 2005а: 438]. Последний известный факт атаки киргизов на Абинские юрты — 8 июля 1622 г. [Кузнец кие акты 2000: 79]. После сооружения стационарной крепости абинские татары первыми среди окрестного коренного населения на Кондоме и Томи получают полную военную защиту от кочев ников.

Начальные условия процесса взаимодействия (1607–1613 гг.) допускают возникновение взаимной заинтересованности в мир ных контактах между абинцами и томичами, выступившими в ка честве альтернативы кочевникам. Никаких условий для воору женного конфликта, кроме вмешательства извне, не обнаружива ется. С русской стороны не видно желания и возможности иници ировать вооруженное насилие в силу дефицита ресурсов, кроме как в качестве ответной меры против «измены» в ходе граждан ского конфликта. В связи с этим предположение о вооруженном насилии как об основном свойстве процесса взаимодействия, обеспечившем смену статуса абинских татар, исключается. От казываясь от оценки универсальных сущностей, в качестве реше ния проблемы взаимодействия предлагается гипотеза, содер жащая, во-первых, предположение о существовании тенденции к такому способу взаимодействия, который характеризуется отсутствием вооруженного (но не военного) насилия. Элементы военного и политического насилия в отношении абинцев и их со седей, безусловно, использовались русскими властями. Одновре менно на результат взаимодействия влияли особенности торгово го и культурного обмена. Отдельно следует сказать о брачных контактах, о существовании которых можно косвенно судить по археологическим данным, доступным автору. Во-вторых, некото рые факты свидетельствуют в пользу наличия функциональных связей между начальными условиями, а также параметрами и ре зультатом процесса взаимодействия. Скажем, участие абинцев в нападении на Томск и их наказание вытекают из условия их кыштымской зависимости. В-третьих, не исключено влияние на Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Завоевание» или «присоединение»?... исторические события логики конкретной ситуации. В нашем случае сюда могут относиться: вероятная смена лидера, пере присяга новому царю, корысть, торговые разногласия и пр.

Сроки и этапы процесса взаимодействия выглядят следующим образом. 1-й этап: 1607–1611 гг.;

2-й этап: 1614–1617 гг.;

3-й этап:

1618–1622 гг.;

4-й этап: 1622 г. — середина XVII в. На первом этапе — начало процесса и ненасильственное взаимодействие, в результате чего абинцы признают власть Москвы («прямят го сударю»). На втором этапе они нарушают некий первоначальный уговор, присоединившись к киргизам. Тогда же происходит вооруженное наказание, погром Абинского городка и прочие безуспешные попытки вернуть абинцев в лоно русской власти.

На третьем этапе — сооружение стационарного Кузнецкого острога и возвращение сторон к сотрудничеству. В этот период появляются первые абинцы — новокрещены и «подгородние юр товские татары», принимающие участие в специальных и воен ных операциях кузнецкого гарнизона [Миллер 2005б: 334]. Окон чательно формирование эмерджентного статуса происходит, когда часть абинских татар официально зачисляют в состав куз нецкого гарнизона, а на других распространяется льготный ре жим налогообложения.

Библиография Зуев 1999 — Зуев А. С. Характер присоединения Сибири в новейшей отечественной историографии // Евразия: Культурное наследие древних цивилизаций: Культурный космос Евразии. Новосибирск, 1999. Вып. 1.

С. 124–136.

Кузнецкие акты 2000 — Кузнецкие акты. Кемерово, 2000. Вып. 1.

Маркс, Энгельс 1955 — Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М., 1955.

Т. 21.

Миллер 2003 — Миллер Г. Ф. Описание Кузнецкого уезда Тоболь ской провинции в Сибири в нынешнем его состоянии в сентябре 1734 г. // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 2003. Вып. 5. С. 63–85.

Миллер 2005а — Миллер Г. Ф. История Сибири. М., 2005. Т. 1.

Миллер 2005б — Миллер Г. Ф. История Сибири. М., 2005. Т. 2.

Огурцов 1993 — Огурцов А. Ю. Русская экспансия в Южной Сиби ри // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 1993. Вып. 1. С. 3–14.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 34 А. Ю. Бобровский Серебряный б. г. — Серебряный С. Д. О «советской парадигме».

URL: www.i-u.ru/biblio/archive/serebraniy_o/01.aspx (дата обращения:

15.08.2010).

Словцов 2006 — Словцов П. История Сибири. М., 2006.

Уманский 1980 — Уманский А. П. Телеуты и русские в XVII– XVIII вв. Новосибирск, 1980.

Файзрахманов 2007 — Файзрахманов Г. Л. История татар Западной Сибири. Казань, 2007.

Фишер 1774 — Фишер И. Г. Сибирская история. СПб., 1774.

Шунков 1974 — Шунков В. И. Основные проблемы изучения исто рии Сибири // Вопросы аграрной истории России. М., 1974. С. 198–218.

Ядринцев 2003 — Ядринцев Н. М. Сибирь как колония. Новоси бирск, 2003.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН В. Е. Васильев «ВХОЖДЕНИЕ» ЯКУТИИ В СОСТАВ РОССИИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ХVII в.

(постановка проблемы) Вопрос о «вхождении» Сибири в состав Российской империи является одной из спорных проблем исторической науки. В 1957 г.

Якутская АССР впервые отмечала 325-летие «вхождения» Яку тии в состав России, и в том же году республика была награждена орденом Ленина [Петров 2004: 83–84]. В 1992 г. лидеры Народно го фронта Якутии и общества «Саха кэскилэ» («Будущее Яку тии») добились отмены праздника по случаю «вхождения»

Якутии в состав России. Первый мэр г. Якутска небезызвестный П. П. Бородин, идя навстречу народному движению, впервые провел юбилейные торжества в честь основания г. Якутска в 1632 г. Это была временная победа сторонников суверенитета Республики Саха (Якутия).

После ликвидации суверенитета и начала борьбы вокруг ал мазных ресурсов руководители республики вернулись к совет ской концепции о «добровольном» принятии российского под данства. В этой ситуации многие историки предпочитают не затрагивать острых вопросов истории и пассивно ждут распоря жений сверху. Именно поэтому необходима здравая оценка спе циалистов, менее зависимых от официальной идеологии. Если коротко осветить суть проблемы, то она заключается в вопросе:

была ли Якутия колониальной окраиной или сразу же в ходе освоения стала составной частью Российской империи?

Работа выполнена в рамках программы Президиума РАН «Историко культурное наследие и духовные ценности России», блок «Духовная культура саха: традиции, современное состояние и перспективы развития».

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 36 В. Е. Васильев Основатель теории «добровольного вхождения» Якутии в состав России Г. П. Башарин признавался в том, что он обозна чил год основания Ленского острога в качестве условной даты принятия якутами русского подданства. Автор обвинял своего оппонента проф. Ф. Г. Сафронова в том, что последний выступает противником советской идеологии и трудового народа, и указы вал, что под теорией «присоединения» скрывается концепция о завоевании Сибири казаками. Автор писал, что слово «добро вольное» впервые применил С. А. Токарев [Башарин 2002: 11, 27, 36–37].

Однако в указанном труде С. А. Токарев говорил о том, что по сле первых поражений якутские тойоны предпочитали добро вольно покориться завоевателям [Токарев 1940: 44]. В памяти ав тора сохранились события 1986 г., когда произошли волнения студентов в Якутске, а затем в Алма-Ате. В разгар борьбы против «якутского национализма» проф. Г. П. Башарин громогласно заявил: «Я глубоко убежден, что не только Сибирь и Якутия, но и весь Казахстан, Средняя Азия и Кавказ присоединились к Рос сии добровольно!», но события 1990-х гг. показали полную несо стоятельность его утверждения. Даже после ухода из жизни двух именитых историков вопрос о характере «вхождения» остается открытым. Об этом красноречиво свидетельствует фунда ментальный атлас «Якутия», в котором термины «вхождение», «освоение», «включение» и «присоединение» употребляются одновременно [Якутия 2007: 190, 195, 202, 220 и др.].

Только в краткой справке о польском ссыльном Адаме Камен ском мы читаем: «Служил в казачьих отрядах, покорявших корен ных жителей северо-востока Азии» [Там же: 278]. Таким обра зом, атлас все же сохранил былое воспоминание о завоевании Сибири со времен Ермака.

Как этнограф, изучающий проблемы шаманизма народа саха, я осознаю свою недостаточную компетентность в вопросах оте чественной историографии ХVII столетия. Поэтому считаю нуж ным обратить внимание на некоторые ключевые моменты, кото рые очевидны и не требуют глубоких комментариев. На наш взгляд, сам факт «шертования» не может считаться моментом Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Вхождение» Якутии в состав России и периодизация истории XVII в. включения аборигенов Приленья в состав России по трем при чинам.

Во-первых, содержание «шерти», насильно навязанной яку там, было строго определенным: не бунтовать против русских, не убивать промышленников, исправно платить ясак, быть под госу даревой высокой рукой, не уходить к монголам, бурятам, мань чжурам и не воевать в союзе с ними против казаков. Такую «клят ву» могли сочинять люди, находившиеся в состоянии войны с аборигенным населением, о чем ярко свидетельствует и система аманатства (заложничества).

Во-вторых, ясачные саха, испытавшие открытый разбой, на силие и вымогательство, не раз восставали. Так, в 1634, 1636, 1642 гг. Ленский острог оказывался в осадном положении. В это же время начинается массовое бегство населения, в результате чего народ саха распространился от Охотского моря до Енисея, от Ледовитого океана до Китая.

В-третьих, в документах начала ХVII — середины ХVIII в.

якуты нередко назывались «иноземцами». Следовательно, сами казаки рассматривали Ленский край как завоеванную «чужезем ную» страну.

Таким образом, даннические отношения еще не свидетель ствуют о том, что народы Сибири сразу стали подданными «Бело го царя». Ведь подданные должны были обладать правами. Якуты в ХVII в. никаких прав не имели, и только отдельные родовые князцы, служившие в царской администрации, составляли ис ключение.

Скрытое сопротивление поработителям встречалось и гораздо позже. Участники Второй камчатской экспедиции писали, что за полгода до их приезда в Якутском остроге был насильственно убит кангаласский князец Кученяк Мазарин, который упорно не соглашался с господством русских [Шишигина 2005: 163]. Куче няк был правнуком легендарного Дыгына, который в плену также подвергался издевательствам и умер в тюрьме. Предание гласит, что за оскорбление отца тыгыновичи Чаллаайы и Бёжёкё убили атамана Осипа Галкина и прибывших с ним 12 казаков. В описа нии тех же событий Я. И. Линденау упоминал, что самый старый Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 38 В. Е. Васильев и уважаемый «Тынин» действительно испытал страшное уни жение и восставшие саха уничтожили отряд «Осипа Чулкова» из 30 человек, а затем осадили острог [Линденау 1983: 21].

Значит, даже через сто лет после восстания 1642 г. князцы пы тались противостоять порочному порядку ясачной политики. На фоне крайнего обнищания в ХVIII в., когда ради уплаты ясака якуты вынуждены были продавать в рабство русским и иностран цам своих детей, жен и матерей, это было вполне объяснимо. Со противление Кученяка имело и другое основание. Среди саха была свежа память о восстании 1682 г., когда кангаласцы во главе с Дженником несколько раз приступали к Якутской крепости.

В ночь на 27 сентября воевода И. Приклонский внезапно напал на повстанцев. В честь этой победы он основал Покровскую пус тынь, где ныне стоит г. Покровск [Сафронов 2010: 468, 496, 497– 498].

Заведомо неверная трактовка истории Якутии ХVII в. ведет и к ложной периодизации. Так, официальные историки утвержда ют, что уже в конце 1620-х гг. Якутия превратилась в составную часть России и якуты стали ее подданными [Якутия 2007: 199].

Но более правдивой кажется периодизация С. А. Токарева, по ко торой период завоевания Якутии продолжался около десяти лет и завершился подавлением восстания 1642 г. [Токарев 1940: 53– 59]. С этим согласуется мнение проф. Ф. Г. Сафронова, который писал, что ссылка на Лену в ХVII в. носила характер пополнения русских войск и стала ежегодной с 1642 г. [Сафронов 2010: 481, 500]. В то время границы с Китаем еще не были определены, а ясачные могли легко откочевать в Маньчжурию. Таким образом, оформление подданства среди аборигенов Сибири имело слож ный и долговременный характер.

В свете этого мы предлагаем свою версию хода событий: окон чательное включение народа саха в правовое поле Российской империи необходимо связать с крупными событиями ХVIII сто летия: появлением границы между Китаем и Россией на Амуре, в процессе которого, по преданию, принимали участие якутские князцы;

проведением Первой ясачной комиссией земельной ре формы, по которой земля становится государственной собствен Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН «Вхождение» Якутии в состав России и периодизация истории XVII в. ностью;

началом массовой христианизации во второй половине ХVIII в. В результате преобразований исчезает основание имено вать жителей Лены «иноземцами» и «иноверцами», появляется основа для духовного сближения коренных и пришлых народов России.

Библиография Башарин 2002 — Башарин Г. П. В составе свободной России. М., 2002.

Линденау 1983 — Линденау Я. И. Описание народов Сибири (первая по ловина ХVIII в.). Магадан, 1983.

Петров 2004 — Петров П. П. К вопросу об историографии датиров ки вхождения Якутии в состав Российского государства // Якутия — форпост освоения Северо-Востока Сибири, Дальнего Востока и Рус ской Америки (ХVII–ХХ вв.). Якутск, 2004.

Сафронов 2010 — Сафронов Ф. Г. История Северо-Восточной Азии:

ХVII — начало ХХ в. Новосибирск, 2010.

Токарев 1940 — Токарев С. А. Очерк истории якутского народа.

Якутск, 1940.

Шишигина 2005 — Шишигина А. Н. Научное изучение Якутии в ХVIII веке (по материалам Второй Камчатской экспедиции). Якутск, 2005.

Якутия 2007 — Якутия: Историко-культурный атлас. М., 2007.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Ю. И. Дробышев, П. Д. Гунин, С.-Х. Д. Сыртыпова, С. Н. Бажа, С. Энх-Амгалан ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ФАКТОР В ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИИ КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В СРЕДНИЕ ВЕКА За многовековую историю Центральной Азии населявшие ее народы то вели относительно независимое друг от друга суще ствование, то объединялись под властью верховных правителей в кочевые империи. И в том, и в другом случае основой их хозяй ствования всегда оставалось кочевое скотоводство, хотя в разные эпохи большое значение могли приобретать другие источники материальных благ: земледелие, торговля и др. Чем могли обу словливаться различия в образе жизни, которые мы наблюдаем при сравнении кочевых народов, сменявшихся на просторах Ве ликой степи? Какую роль играли при этом колебания параметров природной среды и какую — изменения политической ситуации?

На наш взгляд, попытки найти объяснение особенностей со циально-экономического устройства кочевых обществ, массовых миграций или смены хозяйственно-культурного типа в изменени ях природной среды и климата не обещают быть достаточно ре зультативными. Известно, например, что заселение кочевниками северных провинций Китая в начале I тысячелетия н. э. было вы звано другими причинами и началось задолго до засухи в степях, предполагаемой Л. Н. Гумилевым для III в. [Гумилев 1993: 290].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.