авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Российская академия наук Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) СибиРСКий СбоРниК — ...»

-- [ Страница 3 ] --

Очевидно, что черту оседлости как привычную форму сдер живания еврейской активности породила инерция государ ственного антисемитизма, проводниками которого стали при ехавшие из центра чиновники различного ранга. Эта активность Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Поляки и евреи: два полюса в этнической политике самодержавия... в 1880–1890-е гг. стала очень заметной: евреям принадлежала четверть наиболее крупных торговых фирм столицы Иркутского генерал-губернаторства — Иркутска — и почти половина — гу бернской Читы и уездного Верхнеудинска, а в ряде отраслей сибирской экономики они занимали лидирующие позиции. Одна ко планы особого контроля за этой иноконфессиональной груп пой столкнулись с реалиями сибирской жизни, что было обуслов лено несколькими причинами. Первая — неопределенность в законоположениях, допускающая разнообразное их толкование и тем самым сводящая исполнительскую дисциплину на местах практически к нулю. Вторая — физическая неспособность мест ной администрации при огромном множестве дел такого рода контролировать точное исполнение всех законов и предписаний.

И наконец, несомненная польза, которую евреи приносили краю своей экономической деятельностью. Нуждавшийся в ускорен ной капитализации регион получил «готовых» носителей капита листических отношений, что, собственно, и позволило евреям быстро занять заметное место в региональной экономике, несмот ря на вдвойне ущемленный правовой статус — как ссыльных и как собственно евреев.

Хотя региональная власть практиковала диаметрально противо положный подход к этим двум этническим группам, восприятие последними Сибири было идентичным. В глазах тех и других Си бирь была привлекательна обширными пространствами, красотой и богатством природы, веротерпимостью населения, неограничен ными возможностями, которые предоставлял уникальный край предприимчивым людям. Отношение к Сибири поляков, вначале с трудом переносивших тяготы ссылки, изменилось в конце ХIХ в.:

в это время вольная колонизация начала заметно превалировать над штрафной. Поворот в сознании польского общества произо шел во многом благодаря стараниям польских ссыльных, полю бивших этот край и много сделавших для его изучения и развития.

Что касается евреев, то при слабой возможности соблюдения антиеврейского законодательства на обширных сибирских терри ториях им здесь жилось вольготнее и сытнее, чем в скученности и нищете черты еврейской оседлости. Переворота в сознании не Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 78 Л. В. Кальмина понадобилось — евреи с самого начала дорожили возможностью остаться в Сибири. Быстрая капитализация региона открыла про стор для их хозяйственной деятельности как «торговой» нации, поэтому они легко сумели занять ведущие позиции в региональ ной экономике.

Несомненная польза, которую приносили своей деятель ностью обе этнические группы, в значительной степени скоррек тировала региональную этническую политику и помогла им практически безболезненно интегрироваться в местный социум и занять в нем заметное место.

Библиография Бейлин 1909 — Бейлин С. Из рассказов о кантонистах // Еврейская старина. 1909. Т. 2. С. 115–120.

Будницкий 1999 — Будницкий О. В чужом пиру похмелье: евреи и русская революция // Евреи и русская революция: Материалы и ис следования. М.;

Иерусалим, 1999. С. 3–21.

Гольденвейзер 2002 — Гольденвейзер А. А. Правовое положение ев реев в России // Книга о русском еврействе от 1860-х годов до револю ции 1917 г. М.;

Иерусалим, 2002. С. 115–158.

Горизонтов 2004 — Горизонтов Л. Е. Польский вопрос в кругу «ро ковых вопросов» Российской империи (1831 год — начало ХХ века) // Государственное и муниципальное управление в России: История и сов ременность: Сб. науч. тр. Самара, 2004. С. 65–80.

Градовский 1892 — Градовский А. Начала русского государственно го права. СПб., 1892. Т. 1.

Ислам 2001 — Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика) / Сост. Д. Ю. Арапов. М., 2001.

Кальмина 2003 — Кальмина Л. В. Еврейские общины Восточной Си бири (середина ХIХ в. — февраль 1917 года). Улан-Удэ, 2003.

Каппелер 2000 — Каппелер А. Россия — многонациональная импе рия: Возникновение. История. Распад. М., 2000.

Миллер 2006 — Миллер А. Империя Романовых и национализм. М., 2006.

Мулина 2004 — Мулина С. А. Участники польского восстания 1863– 1864 гг. в Омской ссылке: анализ численности и персонального соста ва // Вопросы социальной истории России конца ХVIII — начала ХХ в.:

Сб. науч. тр. / Под ред. В. Н. Худякова. Омск, 2004. С. 80–112.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Поляки и евреи: два полюса в этнической политике самодержавия... Мулина 2006 — Мулина С. А. Поляки-медики в западносибирской ссылке // История и культура поляков в Сибири: Сб. материалов Межрегион. науч.-практ. конф. «История и культура поляков Сибири»

2005–2006 гг. Красноярск, 2006. С. 36–40.

Натанс 2005 — Натанс Б. За чертой оседлости: евреи в дореволюци онном Петербурге // Российская империя в зарубежной историографии.

М., 2005. С. 634–687.

Перминова 2000 — Перминова С. А. Политика западносибирской ад министрации по обустройству быта польских переселенцев — участни ков восстания 1863 г. // Сибирско-польская история и современность:

актуальные вопросы: Сб. материалов Междунар. науч. конф. Иркутск, 2000. С. 116–121.

Ремнев 1994 — Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь в конце ХIХ — начале ХХ века: проблемы регионального управления // Отечественная история. 1994. № 2. С. 60–73.

Шостакович 1996 — Шостакович Б. С. Поляки в Сибири: экскурс в историю // Поляки в Бурятии. Улан-Удэ, 1996. С. 3–67.

Шпигель 1911 — Шпигель М. Из записок кантониста // Еврейская старина. 1911. Вып. 2. С. 249–259.

Haberer 1995 — Haberer E. Jews and Revolution in Nineteenth Century Russia. Cambridge, 1995.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН В. В. Карлов ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО НАРОДОВ СИБИРИ В ДОИНДУСТРИАЛЬНЫЙ, ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ И ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ПЕРИОДЫ: ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ По традиции, сложившейся в отечественной этнологии уже достаточно давно, когда описываются особенности этнической культуры автохтонных народов Сибири, такие описания чаще всего изображают бытование традиционной культуры (под этим термином понимается доиндустриальный этап бытия) относи тельно статично. Те же явления в жизни автохтонных этносов, которые выпадают из сформированного в литературе образа, от носящегося к системе жизнеобеспечения и мировосприятия, чаще всего объяснялись разлагающим влиянием на эту традици онную культуру пришлого населения и проникших вместе с ним торгово-обменных, даннических или ростовщических отноше ний. В связи с этим, вероятно, не будет большим преувеличением сказать, что, несмотря на наличие ряда специальных исследова ний, посвященных тематике межэтнического взаимодействия, межэтнических контактов и взаимовлияний (см., напр. [Сергеев 1955;

Гурвич 1966;

Леонтьев 1974;

и др.]), все же в работах, по священных конкретным народам, такой элемент статики обычно присутствует. И это объяснимо и по-своему даже закономерно:

этнологу, исследующему специфику культуры изучаемого эт носа, естественным образом всегда хочется найти, вычленить и в деталях описать тот искомый комплекс культурных черт, кото рый эту специфику формирует, составляет ее основу. И в этом закономерном стремлении мы часто забываем, что сочетание описываемых компонентов культуры было подвижным всегда, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Этнокультурное воспроизводство народов Сибири... определялось огромной совокупностью обстоятельств как кон стантного характера (например, природной средой, хотя и она во времени изменчива), так и привходящих, меняющихся.

Подход к исследованию этнических культур, включающий непременный учет изменений в образе жизни автохтонов и харак тера их динамики, в свое время был разработан выдающимся рус ским этнологом С. М. Широкогоровым. Он предполагал в том числе обязательный анализ хронологических изменений, и пре жде всего того, что автор называл «межэтническим давлением», подразумевая под этим контакты на межэтническом уровне и их специфику. В письме к В. Мюльману Широкогоров говорит о том, что, когда-то поставив перед собой такую задачу, он «не ожидал встретить столь сильное межэтническое давление у так называе мых примитивных народов (людей природы)», приводя в пример свои наблюдения, в частности среди тунгусов. «Этнографии ста рой школы, — сетовал ученый, — этот фактор в системе этни ческого равновесия и в формировании и существовании этни ческих общностей “людей природы” был неведом» [Мюльман 2002: 152].

Задачей настоящей работы в этой связи является стремление привлечь внимание к особенностям взаимодействия между этни ческими компонентами населения Сибири, определяемым стади ально-типологическими обстоятельствами. Тема нынешних Си бирских чтений посвящена истории народов Сибири в условиях Монгольской и Российской империй. Если говорить о стадиаль ных особенностях этих образований, то проникновение в Сибирь монголов происходило в рамках традиционных комплексов куль туры, смыслом существования которых было натуральное само обеспечение, хотя, конечно, фактор «межэтнического давления»

с появлением в Сибири монголов, несомненно, усилился. Присо единение же к Российской империи шло в рамках формирования экономики индустриально-промышленного типа и несло с собой связанную с этим специфику. В рамках индустриально-промыш ленной цивилизации проходила и советская часть истории Сиби ри и ее народов, что тоже не могло не иметь своих стадиальных отличий. Такая постановка вопроса важна, на мой взгляд, потому, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 82 В. В. Карлов что сегодня, после распада СССР и изменения системы социаль ных отношений, произошедшего в период вступления мира в эпо ху глобализации, мы имеем дело с новыми обстоятельствами, структурно меняющими способы адаптации человечества и со ставляющих его народов к среде обитания. А это требует всесто роннего осмысления, в том числе и этнологического, перспектив воспроизводства народов мира и в особенности столь хрупких перед лицом глобальных тенденций образований, как мало численные народы Сибири. Заявленная тема, конечно, слишком обширна, чтобы быть хотя бы кратко освещенной в небольшой статье, поэтому наша задача — лишь высветить основные пара метры проблемы.

Если говорить о доиндустриальном этапе истории народов Сибири, то его хронологические рамки определяются непросто.

Легче назвать верхнюю границу, связанную с появлением рус ских и присоединением к России как начало существенно нового этапа. Это время, XVII–XVIII вв., далеко не исчерпало этново спроизводственные возможности традиционных способов жиз необеспечения, но придало принципиально новые черты характе ру межэтнических взаимодействий, серьезно повлиявшие также и на особенности жизнеобеспечения. Нижней хронологической границей надо считать в целом период неолита (с IV по II тыс.

до н. э.), когда на пространствах Сибири складывались специали зированные способы адаптации в среде обитания, ставшие осно ваниями для последующего этноообразования.

Но на протяжении этих 5–6 тысячелетий бытования культур, в основе которых находились те или иные способы натурального самообеспечения, несомненно, происходили масштабные изме нения в «исходных» (в смысле антропологическом, хозяйствен но-культурном и лингвистическом) компонентах. Достаточно перечислить такие события, как появление индоевропейских ми грантов в III и II тыс. до н. э., принесших в регион производящее хозяйство, усилившуюся с рубежа новой эры динамику проник новения алтаеязычных мигрантов, освоивших в итоге все без ис ключения историко-этнографические области страны, домести кацию оленя, обернувшуюся возникновением целого ряда новых Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им.

Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Этнокультурное воспроизводство народов Сибири... хозяйственно-культурных типов, и многое другое. Уже этот пере чень «избранных» событий в истории автохтонного населения говорит о том, что динамичность в функционировании традици онных культур и способов жизнеобеспечения была всегда, и в до русский период истории темпы такой динамики тоже были весь ма существенными. Сибиреведам хорошо известно, что этногенез тех или иных этносов и их подразделений — необычайно слож ная тема, которая всегда сопряжена не только с недостатком ис точников, но и с огромными трудностями поисков исходных и привносимых элементов этнокультурного взаимодействия и взаимовлияния.

Тем не менее, какими бы сложными и динамичными ни были процессы этнокультурного развития и взаимодействия народов Сибири, до появления русских это были типологически близкие феномены культурной истории, в ходе которой осуществлялись выработка и изменение черт хозяйства, бытовой культуры и веро ваний, но главной их чертой неизменно оставалось натуральное самообеспечение во всех его многообразнейших ипостасях.

В смысле разнообразия этих способов вполне верной представ ляется мысль, неоднократно высказывавшаяся Ю. Б. Симченко, о том, что нельзя изображать единообразно специфику хозяйства, например, всех хантов, или всех ненцев, или тунгусов, так как вариабельность сочетания тех или иных черт часто зависит от микроареала расселения той или иной группы этих народов.

Что касается функционирования и воспроизводства культур народов Сибири в индустриальную эпоху, то сразу следует ска зать, что натуральное самообеспечение и здесь являлось (в ка кой-то мере осталось и до наших дней) основой бытия малочис ленных этносов, для которых промысловое хозяйство еще не утратило своей главной функции. Однако новая эпоха привнесла в быт автохтонов типологически принципиально новые черты.

О разлагающем влиянии торговли на культуры автохтонов было написано очень много. Тем не менее эта проблематика часто пре подносилась в литературе просто как некая деструкция традици онного хозяйства и быта. Между тем значение этих новаций за ключалось не просто в разложении традиционных структур, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 84 В. В. Карлов но в постепенном появлении и укоренении совершенно новых воспроизводственных функций торговли для бытия автохтонов.

Начало этого процесса в XVII в. было прекрасно описано С. В. Бахрушиным, который посвятил ряд работ, написанных на основе первоисточников, сибирской торговле того времени [Бах рушин 1955;

1959]. Он подчеркивал значение для развития тор говли в Сибири такого явления, первоначально связанного с най мом «охочих людей» промышленниками на соболиные промыслы в Сибири, как покрута. Ее смысл заключался в том, что нанима тель снабжал своих наемных охотников всем необходимым (про довольствием, боеприпасами и т. д.), а рассчитывались они за это по окончании промысла добытой пушниной. «Революционное»

воздействие покруты на жизнь автохтонов началось уже в XVII в., когда в Сибири появилось постоянное русское крестьянское и служилое население. Они перенесли подобные отношения на свои контакты с автохтонами, с которыми у многих такие связи завязались уже на постоянной основе. «Покрученники» стали поддерживать такие обменные отношения со своими «благодете лями» иногда целыми семьями и из поколения в поколение.

Своеобразный итог развитию этих связей к середине XIX в.

подвел внимательный и проницательный наблюдатель А. Ф. Мид дендорф в одной короткой, но емкой фразе: «Переход от лука и стрелы к огнестрельному оружию, от меховой к тканой одежде составили скачки, повергавшие человека в новый мир» [Мидден дорф 1878: 704–705]. «Скачки составили», конечно, не просто появление новых, не производившихся на месте вещей, но то, что до этого взаимоотношения в социуме строились на личностной микрогрупповой основе, а теперь личностные отношения начали уступать свое прежнее место отношениям вещным, опосредован ным, безличностным. Более того, последние отношения стали превращаться в один из важнейших компонентов системы жизне обеспечения.

К XIX в. отношения типа покруты проникли уже и в среду самих автохтонов. В результате в автохтонных обществах стали быстро развиваться социальное неравенство, кабала, прямая или завуалированная эксплуатация, обнищание одних и обогащение Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Этнокультурное воспроизводство народов Сибири... других. В ряде случаев эти тенденции обернулись почти полной деэтнизацией целых групп малочисленных народов. Но главное, что принесло развитие этих процессов, заключается в следую щем: при сохранении ведущего значения натурального самообе спечения связь с рынком, «товаризация» отдельных отраслей (пушной охоты, промыслового рыболовства на крупных реках) становились столь же необходимыми жизнеобеспечивающими элементами хозяйства и быта, как и традиционные отрасли. Они давали возможность приобретать боеприпасы и муку, без кото рых нормальное функционирование хозяйства сделалось уже не возможным.

Советские преобразования жизни малочисленных народов были ориентированы на сохранение и развитие функционально необходимых связей с «метрополией» и индустриальным обще ством, но с одним существенным отличием: ставилась задача све сти на нет, а в перспективе вообще исключить неравноправные торгово-обменные отношения. Ставка делалась на традиционное развитие широких коллективистских начал, трудовой произ водственной кооперации (необходимой принадлежности комп лексного хозяйства), с утверждением в этой сфере равноправных трудовых отношений, и на искоренение неравноправных неэкви валентных отношений из сферы снабженческо-сбытовой. Одно временно предпринимались меры по развитию образования и ме дицинского обслуживания, созданию системы обучения (для чего была проведена работа по созданию младописьменных языков) и т. д. Все это могло создать неплохие перспективы для нормаль ного функционирования культур малочисленных народов и их воспроизводства.

Однако с 1960-х гг. «преобразовательные» процессы на Севере подверглись негативному воздействию ряда неверных управлен ческих решений. Жизнь народов Севера попытались выстроить по принципам действия современной индустриальной цивилиза ции, со свойственной ей дробной дифференциацией деятельно сти, зависимостью производителя в одной сфере от множества субъектов хозяйствования и производителей и их организаций в других сферах. Для этого были фактически нарушены традици Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 86 В. В. Карлов онное для Севера микроареальное расселение и природопользо вание, укрупнены поселки, созданы в них школы-интернаты для детей. В итоге основы традиционного хозяйствования были су щественно разрушены и деформированы. Новые принципы не учитывали важнейшей особенности жизни северян: человек и микроообщина здесь не могут не быть максимально самодоста точны и автономны в главных компонентах жизнеобеспечения.

Зависимость же от громоздких крупных организаций (в сфере транспорта, связи, ввоза продовольствия и товаров) здесь всегда сталкивалась с непреодолимыми сложностями и неисчислимыми для таких организаций затратами, то есть с финансовой неэффек тивностью. Выход из такого неразрешимого противоречия так и не был найден. Одной из попыток стало внедрение в отдельных хозяйствах (в оленеводстве, рыболовстве) так называемого «вах тового метода» по примеру нефтяников и газовиков.

Такое разбалансированное состояние в организации хозяйства и быта усугубилось в постсоветское время деструкцией органи зационных основ, которые худо-бедно, но обеспечивали бытие автохтонов (колхозы, совхозы, промхозы, рыбхозы и т. д.). Попыт ки воссоздать на их месте так называемые «родовые общины»

также пока не имеют обнадеживающих результатов, и это тоже объяснимо, так как навыки самоорганизации жизни на уровне микрообщин за вторую половину ХХ в. были, к сожалению, утра чены.

Сейчас и власти на местах, и ученые-североведы ищут спосо бы наладить расстроенные основания жизнедеятельности на Се вере. Иногда высказываются предложения, которые едва ли могут иметь хорошие перспективы. Новый информационный уровень жизни современного человечества позволяет некоторым авторам делать разные заманчивые предположения, например развивать мелкое предпринимательство в сфере услуг или способствовать компьютеризации и освоению современных видов деятельности.

Теоретически такие явления возможны. Человечество в целом су щественно продвинулось по пути становления новой системы адаптации к среде обитания, ключевым элементом которой выступает триединство «человек–социум–техника». Легко допус Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Этнокультурное воспроизводство народов Сибири... тить, что компьютеризированный индивид, сидя в северном по селке, может быть связан со всем миром и выполнять некие сложные творческие или технические задания и операции. И это прекрасно, так как предоставляет человеку новые возможности в выборе деятельности.

Но даже если перевести всех северян на современные, техни чески совершенные способы деятельности или занять их значи тельное число в сфере услуг, встают неизбежные проблемы, тес нейшим образом связанные со спецификой Севера. Это прежде всего основы жизнеобеспечения. На кого должна быть рассчита на сфера услуг? Кто будет удовлетворять жизненные потребности современных компьютеризированных специалистов в продо вольствии и прочих бытовых потребностях? Как и прежде, люди Севера должны быть максимально самодостаточны в своем жиз необеспечении. Конечно, новации глобального мира не могут совершенно миновать и такие этнокультурные подразделения че ловечества, как малочисленные народы Сибири. Однако Север всегда отличало быстрое внедрение только тех новаций, которые имеют здесь условия и перспективы для улучшения системы жиз необеспечения. Главным условием всегда была автономность микросреды в основных жизнеобеспечивающих функциях. Поэ тому здесь при внедрении современных технических достижений необходимо прежде всего способствовать воссозданию и поддер жанию этой максимальной самодостаточности индивида и его микрогруппы. Необходимо выработать соответствующую страте гию для такой микрогруппы и для поддержания ее стабильного функционирования, которая включала бы, в частности, подготов ку специалистов «смешанного» профиля с набором таких функ ций, как школьное образование, медицинское обслуживание, ре монтно-технические, зоотехнические специальности и т. д.

Говоря о тенденциях и возможностях глобального мира, нель зя забывать простой истины: в триединстве «человек–социум– техника» социум представлен прежде всего разными институция ми, главным образом узкоцелевого назначения. Прекрасно, если определенные институции смогут облегчить организацию жизни северян. Но удовлетворение насущных потребностей обязано Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 88 В. В. Карлов оставаться максимально автономным, сохраняя при всесторон нем использовании современных технологий традиционные, на работанные тысячелетиями способы жизнеобеспечения. Только так этносы Севера и их этнокультурное наследие смогут сохра ниться.

Библиография Бахрушин 1955 — Бахрушин С. В. Торги гостя Никитина в Сибири // Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1955. Т. 3, ч. 1. С. 226–251;

Бахру шин С. В. Покрута на соболиных промыслах в Сибири // Бахрушин С. В.

Научные труды. М., 1955. Т. 3, ч. 1. С. 198–212.

Бахрушин 1959 — Бахрушин С. В. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. // Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1959. Т. 4.

Гурвич 1966 — Гурвич И. С. Этническая история Северо-Востока Сибири. М., 1966.

Леонтьев 1974 — Леонтьев В. В. Чукотка в период развития капита лизма в России (1861–1917 гг.) // Очерки истории Чукотки с древнейших времен до наших дней. Новосибирск, 1974. С. 114–144.

Миддендорф 1878 — Миддендорф А. Ф. Путешествие на Север и Восток Сибири. СПб., 1878. Ч. 2, отд. 6.

Мюльман 2002 — Мюльман В. С. М. Широкогоров. Некролог (с при ложением писем, фотографии и библиографии) // Этнографическое обозрение. 2002. № 1. С. 144–155.

Сергеев 1955 — Сергеев М. А. Некапиталистический путь развития малых народов Севера. М.;

Л., 1955.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН В. А. Кисель РЕЛИГИЯ И ПОЛИТИКА В ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ПЕТРОГЛИФИКЕ ТУВЫ История изучения петроглифического искусства Саяно-Алтая насчитывает почти двести лет. Все это время основное внимание исследователей уделялось наскальным изображениям эпохи бронзы и раннего железного века. Петроглифическое же искус ство этнографического периода вызывало мало интереса. И все же наскальные рисунки алтайцев рассматривались в работах А. П. и Е. А. Окладниковой, В. Д. Запорожской, Э. А. Скорыни ной, В. Д. Кубарева, Ю. В. Гричана, Е. П. Маточкина, В. И. Моло дина, А. И. Мартынова, В. Н. Елина, Р. М. Еркиновой, И. В. Ок тябрьской, Д. В. Черемисина, М. Б. Слободзяна. Петроглифы хакасов описывались Л. Р. Кызласовым, Н. В. Леонтьевым, Д. Г. Савиновым, В. Ф. Капелько. Петроглифические изображе ния тувинцев публиковались А. Д. Грачом, С. И. Вайнштейном, М. А. Дэвлет, М. Е. Килуновской, Л. Д. Чадамба, С. В. Хавриным, В. А. Киселем.

Можно констатировать, что за последние годы в научной среде стал расти интерес к поздней петроглифике, в частности к на скальному творчеству населения Саяно-Алтая. Однако до настоя щего времени только книга Л. Р. Кызласова и Н. В. Леонтьева «Народные рисунки хакасов», вышедшая в 1980 г., остается един ственным монографическим трудом, где дан скрупулезный ана лиз этнографических петроглифов [Кызласов, Леонтьев 1980].

Обычно исследователи, рассматривающие этнографические рисунки, отмечают их сюжетную и жанровую бедность по срав Работа выполнена при поддержке Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России».

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 90 В. А. Кисель нению с древними изображениями. Особенно подчеркивается, что «бытовая сфера культуры становится основным объектом внимания людей» и петроглифы выступают обыкновенными «ил люстрациями вполне конкретных, наблюдавшихся повседневных явлений», демонстрирующих «разрыв не только с мифологиче ской, но и с эпической традицией» [Савинов 2009а: 99–100;

2009б: 92]. Нередко поздним петроглифическим памятникам от казывается в наличии какого-либо «иррационального начала»

[Савинов 2009а: 92] и даже в эстетической и смысловой ценности [Мартынов и др. 2006: 319].

Как правило, петроглифисты выделяют несколько жанровых направлений в наскальных произведениях этнографического вре мени: тамги;

изображения животных, предметов, построек;

сце ны и картины повседневной жизни;

нефигуративные отметки [Кызласов, Леонтьев 1980: 66, 70–75;

Дэвлет 1980: 124–130;

1982:

116–117;

1998: 194;

Молодин, Черемисин 2007: 99;

Черемисин 2008: 270–271;

Савинов 2009а: 99–100;

2009б: 92;

Маточкин 2009:

147–148, 154]. Отдельные исследователи расширяют этот список, выделяя изображения шаманов и шаманской атрибутики;

рисун ки транспортных средств;

пейзажи;

копии образов прошедших эпох;

шаржи;

порнографические композиции [Кызласов, Леон тьев 1980: 73;

Телесова 2005: 245–246;

Черемисин 2007: 401;

2008: 271;

Маточкин 2009: 147–148, 154]. Редки, но крайне важны встреченные на Алтае и в Хакасии образы антропоморфных ду хов [Кызласов, Леонтьев 1980: 67–68;

Маточкин 2009: 147–148, 154]. Они ставят под сомнение утверждение об отсутствии «ирра ционального начала» в поздней петроглифике.

Археолого-этнографическая экспедиция МАЭ РАН уже тре тий год изучает петроглифы Тувы. Как удалось установить, глав ным местом средоточия поздних наскальных рисунков, граффи ти, буквенных знаков (инициалов, аббревиатур) и символов (эмблем организаций, спортивных команд) является юго-восточ ная часть Уюкского хребта Западного Саяна, то есть район, при мыкающий к столице Тувы — Кызылу. Петроглифические изображения количественно уступают граффити и буквенным знакам, которыми буквально испещрены наиболее удобные скло Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Религия и политика в этнографической петроглифике Тувы ны. Места скопления этнографических рисунков находятся меж ду ландшафтными доминантами — вершинами Догээ и Сесерлиг.

Гора Догээ располагается возле места слияния Бий-Хема (Боль шой Енисей) и Каа-Хема (Малый Енисей), а гора Сесерлиг — наиболее высокая точка района. Издавна они воспринимались на селением Тувы как сакральные места. Их скальные плоскости украшены петроглифами эпохи бронзы, скифского, хуннуского и древнетюркского времени, а подножья покрыты цепочками древних курганов.

Археологические наскальные изображения обозначенной тер ритории были неоднократно описаны в научной литературе [Чу гунов 1997: 237–239;

2007: 127–128;

Килуновская 1998: 161;

2007: 81, 88–89, 97–98;

Наскальные изображения 2007]. Однако памятники этнографического времени выпали из поля зрения ис следователей. Экспедиция МАЭ РАН выявила более полусотни петроглифов. Они выполнены как гравировкой, так и точечной выбивкой. У рисунков отсутствует общая стилистическая манера.

Порой в одном скоплении присутствуют стилистически различ ные изображения. Редкие экземпляры демонстрируют значитель ные художественные навыки своих создателей. Подавляющее число петроглифов — это фигуры животных, как правило, козлов и оленей (рис. 1).

Были встречены немногочисленные рисунки верблюдов, со бак и одиночные изображения лошади, коровы, фантастического существа. Зафиксировано несколько антропоморфных фигур, хотя поздняя датировка некоторых из них вызывает сомнения (рис. 2).

Анализ показал, что значительное количество обнаруженных памятников представляет собой вариации на тему древних обра зов. Подражательный характер этих рисунков особенно ярко вы ражен в тех случаях, когда они включены в древние композиции.

Например, выбитые на скальных выступах восточного склона Догээ копии изображений верблюдов и козлов относятся к хунну скому-древнетюркскому времени.

Неожиданным открытием стали петроглифы не описанного ранее сюжетного направления — отражение астрономического Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 92 В. А. Кисель Рис. 1. Изображения животных. Окрестности г. Кызыла (фото автора) Рис. 2. Антропоморфное изображение среди фигур животных.

Окрестности г. Кызыла (фото автора) Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Религия и политика в этнографической петроглифике Тувы явления. На скальной плоскости отрога, идущего вдоль трассы Кызыл–Кара-Хаак, рядом с изображением козла выбиты круг, по лумесяц и дуга, что, вероятно, представляет собой различные фазы Луны (рис. 3).

Рис. 3. Изображение фаз Луны. Окрестности г. Кызыла (фото автора) Однако большего внимания заслуживают изображения поли тического и религиозного содержания. Именно в них особенно ярко проявилась иррациональная составляющая поздних петро глифов. На северо-восточном склоне Догээ был обнаружен схе матичный рисунок здания с вогнутой двускатной крышей. Без со мнения, здесь изображен буддистский храм — хурээ. Петроглиф нанесен на горизонтально лежащем камне неглубокими царапи нами, видимо, совсем недавно, поскольку линии не успели сте реться. Это хурээ можно поставить в общий ряд с изображениями субурганов, одно из которых — гравировка на скале близ п. Мугур-Аксы Монгун-Тайгинского кожууна (рис. 4), другое — Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 94 В. А. Кисель Рис. 4. Изображение субургана и вырезанная мантра.

Окрестности п. Мугур-Аксы (фото автора) рисунок охрой под скальным навесом в местности Инитал [Килу новская 1999: 232, рис. 1, 1].

К перечисленным памятникам следует добавить также мантры, высеченные на скалах или выложенные побеленными камнями на горных склонах. Это гравированные молитвы, на ходящиеся недалеко от поселков Нарын Эрзинского кожууна и Мугур-Аксы Монгун-Тайгинского кожууна, и мантра из кам ней длиной 120 м и шириной 20 м, изготовленная в 2008 г.

и размещающаяся на юго-западном склоне Догээ. В связи с на метившимся в последние годы усилением в Туве влияния буд дистского духовенства подобные петроглифы, думается, будут появляться и в дальнейшем.

К сожалению, экспедицией не были зафиксированы шаман ские изображения. Наличие их было бы вполне логично, так как в настоящее время только в Кызыле официально зарегистрирова ны три шаманские организации. К тому же возле горы Сесерлиг Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Религия и политика в этнографической петроглифике Тувы продолжает функционировать шаманское дерево [Кисель 2008:

206–213].

Другое «нерациональное» направление петроглифики — по литическое. Оно представлено исключительно знаками советско го периода, то есть коммунистической символикой. Возле горы Догээ на могильном поле Догээ-Баары, включающем погребаль но-поминальные памятники эпохи бронзы, скифского, хуннуско го и древнетюркского времени, находится «восьмикаменник» — сооружение в виде окружности, обозначенной восемью валунами.

«Восьмикаменник» датируется, очевидно, ранним железным ве ком. Один из его камней, имеющий красноватый оттенок, отме чен выбитыми изображениями серпа и молота и, видимо, имити рует красное знамя (рис. 5).

Советский символ легко узнаваем, хотя имеет нарушения в расположении инструментов. Согласно рассказам местных жи телей, изображение датируется периодом Тувинской Народной Республики (1921–1944).

Рис. 5. Серп и молот на «восьмикаменнике». Догээ-Баары (фото автора) Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 96 В. А. Кисель Коммунистические сюжеты Тувы включают и петроглиф в местности Ортаа-Саргол, представляющий собой портрет В. И. Ленина [Дэвлет 1982: 117], а также рисунок в местности Инитал, воспроизводящий образ И. В. Сталина [Килуновская 1999: 233, рис. 1, 2]. К тому же менее 30 лет назад на горе Догээ была выложена камнями надпись «Ленин». Параллелью тувин ским коммунистическим петроглифам служат алтайские изобра жения, среди которых встречаются процарапанные портреты вождя мирового пролетариата, цитаты из классиков марксизма, «зубцы и звезды кремлевских стен» [Черемисин 2004: 347;

2008:

270].

Проведенные исследования показали, что в Туве этнографиче ские петроглифы уступают главное место другим проявлениям наскального творчества — современным граффити, буквенным знакам. Вместе с тем петроглифы остаются одним из самых до ступных широким массам видов ландшафтной изобразительной деятельности. Несмотря на общую художественную простоту поздних рисунков, им нельзя отказать в эстетической и смысло вой значимости. Разрыв связи современного наскального искус ства с мифологией и эпической традицией не привел к полной утрате им мировоззренческой основы, что и демонстрируют ре лигиозные и политические изображения. Более того, запечатлен ные на горах буддистские и коммунистические символы внесли в петроглифику неожиданную черту — пропагандистское на правление, демонстрирующее сравнительно новые религиозные и идеологические мотивы.

Библиография Дэвлет 1980 — Дэвлет М. А. Рисунки на скалах (XVIII — начало XX в.) // Новейшие исследования по археологии Тувы и этногенезу ту винцев. Кызыл, 1980. С. 124–130.

Дэвлет 1982 — Дэвлет М. А. Петроглифы на кочевой тропе. М., 1982.

Дэвлет 1998 — Дэвлет М. А. Петроглифы на дне Саянского моря (гора Алды-Мозага). М., 1998.

Килуновская 1998 — Килуновская М. Е. Быки Кара-Булуна // Древ ние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. СПб., 1998. С. 159– 163.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Религия и политика в этнографической петроглифике Тувы Килуновская 1999 — Килуновская М. Е. Шаманистические мотивы в наскальном искусстве народов Саяно-Алтайского нагорья // Междуна родная конференция по первобытному искусству. Кемерово, 1999. Т. 1.

С. 232–238.

Килуновская 2007 — Килуновская М. Е. Рисунки на скалах Тувы // А. В.: Сборник научных трудов в честь 60-летия А. В. Виноградова.

СПб., 2007. С. 75–109.

Кисель 2008 — Кисель В. А. Продолжение шаманской традиции в Туве (по материалам полевых исследований 2005–2007 гг.) // Радлов ский сборник: Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2007 г. СПб., 2008. С. 206–213.

Кызласов, Леонтьев 1980 — Кызласов Л. Р., Леонтьев Н. В. Народ ные рисунки хакасов. М., 1980.

Мартынов и др. 2006 — Мартынов А. И., Елин В. Н., Еркинова Р. М.

Бичикту-Бом — святилище Горного Алтая. Горно-Алтайск, 2006.

Маточкин 2009 — Маточкин Е. П. Современные рисунки алтайских чабанов // Древности Сибири и Центральной Азии. Горно-Алтайск, 2009. № 1/2. С. 143–155.

Молодин, Черемисин 2007 — Молодин В. И., Черемисин Д. В. Петро глифы Укока // Археология, этнография и антропология Евразии. 2007.

№ 4. С. 91–101.

Наскальные изображения 2007 — Наскальные изображения Цент ральной Азии. Сеул;

СПб., 2007.

Савинов 2009а — Савинов Д. Г. Парадигмы развития наскального искусства // «Homo Eurasicus» у врат искусства: Сб. науч. тр. СПб., 2009.

С. 86–93.

Савинов 2009б — Савинов Д. Г. Некоторые аспекты теоретического изучения петроглифов (по материалам Центральной Азии и Южной Сибири) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2009. № 2.

С. 92–103.

Телесова 2005 — Телесова А. А. Камень из урочища Кыскынур (Юго Восточный Алтай) // Мир наскального искусства: Сб. докл. Междунар.

науч. конф. М., 2005. С. 245–246.

Черемисин 2004 — Черемисин Д. В. К изучению наскальных изобра жений Алтая Нового и Новейшего времени // Изобразительные памят ники: стиль, эпоха, композиции: Материалы тематич. науч. конф. СПб., 2004. С. 346–349.

Черемисин 2007 — Черемисин Д. В. Исследование петроглифов юго восточного Алтая в 2007 году // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: материалы Годовой Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 98 В. А. Кисель сессии Института археологии и этнографии СО РАН. 2007 г. Новоси бирск, 2007. С. 398–401.

Черемисин 2008 — Черемисин Д. В. К изучению новейших наскаль ных изображений Горного Алтая // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: материалы Годовой сессии Института археологии и этнографии СО РАН. 2008 г. Новоси бирск, 2008. С. 269–274.

Чугунов 1997 — Чугунов К. В. Новые находки личин в верховьях Енисея // Окуневский сборник: Культура. Искусство. Антропология.

СПб., 1997. С. 237–239.

Чугунов 2007 — Чугунов К. В. Могильник Догээ-Баары 2 как памят ник начала уюкско-саглынской культуры Тувы (по материалам раскопок 1990–1998 гг.) // А. В.: Сборник научных трудов в честь 60-летия А. В. Виноградова. СПб., 2007. С. 123–144.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН А. В. Контев ФОРМИРОВАНИЕ РОССИЙСКО-ДЖУНГАРСКОЙ ГРАНИЦЫ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVIII в. В XVII — первой половине XVIII в. могущественным соседом России на юге Западной Сибири было государство западных мон голов-ойратов — Джунгария. Специфика освоения сибирских ру бежей в конце XVI–XVII вв. состояла в том, что здесь русские колонизаторы имели дело не с государствами, а с разрозненными народами, которые добровольно или по принуждению принима ли российское подданство. В отличие от них, ойраты, которых русские называли «черными калмыками», создали на севере Центральной Азии мощное государство, которому подчинялись и тюркоязычные племена южной Сибири (барабинцы, телеуты, енисейские кыргызы и др.). К началу XVIII в. русские перво проходцы достигли берегов Тихого океана, однако южные райо ны Западной Сибири оставались за пределами Российского госу дарства.

Несмотря на длительное соседство, никакой официально утвержденной границы между двумя государствами к 1700-м гг. не было. Существовала «межа», разделяющая Россию и Джунгарию, отмеченная на картах С. У. Ремезова. На обоих вариантах «Чертежа земель города Томска» на правобережье Оби южнее реки Ирмень имеется подпись «з[емля] Телеутцкая», а на противоположной сто роне Оби вдоль Берди подписано: «межа с Телеуцкой землею», а по реке Лайлахан (совр. р. Каракан): «межа с телеутами» [Чертежная 2003: 23–24;

Служебная 2006: 76 об.–80].

Чертежи С. У. Ремезова позволяют лишь в общих чертах опре делить направление российских рубежей на юге Западной Сиби Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно исследовательских проектов № 10-01-60107а/Т и № 09-01-00332а.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 100 А. В. Контев ри. На обском левобережье, немного ниже реки Ирмень, указан «рубеж Томской з Барабинским уездом», эта граница проходила по реке Агунуса. Сейчас реки с таким названием на картах нет, но у Ремезова немного выше Агунусы указана речка Толо, современ ная река Тула, впадающая в Обь с запада в районе г. Новосибир ска, напротив устья Ини. Таким образом, рубеж Томского уезда с Барабой и Телеутской землицей находился на параллели города Новосибирска. Грань Томского и Кузнецкого уездов отмечена на карте по реке Мунгат, где позже был построен Мунгатский ста нец. На востоке граница Томского уезда с «Киргизской землей»

проходила от истоков Кии к верховьям Чулыма (Чорный и Белы Июсы) и в районе Божьего озера (совр. оз. Итколь) выходила к Енисею.

Для Кузнецкого уезда рубежей на картах Ремезова не отмече но, однако сам чертеж ограничен с северо-запада реками Мунгат и Оуень (совр. Иня), с северо-востока — верховьями Томи, а на юге — рекой Обь. Однако только часть показанных земель отно силась к Кузнецкому уезду. Значительную территорию уезда со ставляли волости двоеданцев, которые еще до прихода русских платили дань (албан) джунгарскому хунтайджи («контайше»).

«Ясашные волости» отмечены в верховьях рек Чумыша, Бии, Кондомы и Мрассы. Эти районы каждая из сторон считала своей территорией, ежегодно направляя туда сборщиков дани.

В Прииртышье никаких отметок, фиксирующих рубежи Рос сии, на чертежах Ремезова нет. Но в «Чертежной книге» автор карты напротив устья Оми за Иртышем написал: «Край самой степи калмыцкая» [Багров 1914: приложение-вклейка]2.

Различные авторы указывают на то, что здесь же на чертеже имеется еще одна запись: «Пристойно быть городу» [Краткий 1911: 17] или «Пристойно вновь быть городу» [Юрасова 1983: 7;

Миненко, Федоров 1999: 45], отождествляя ее с местом основания города Омска. Однако достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что надпись сделана не на устье Оми, а на устье реки Камышлов, впадающей в Иртыш слева. На Общем чертеже Сибири Ремезова 1698 г., где река Камышлов ошибочно нарисована выше от устья Оми, имеется знак города и подпись: «Пристоит вновь быти городу Камышловскому» (Карта на хлопчатобумажной ткани в экспозиции Эрмитажа).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. В 1730-е гг. во время российско-джунгарских переговоров ой ратский правитель доказывал, что «напред сего вверх по Иртышу на Омъ реке учинена была за границу засека, и люди его на тех землях жили... а другая речка имеется под Кузнецким уездом, также с Россиею за границу, которая пала в Обь реку. И называется Черная Омь». На следующем этапе переговоров теленгетский зай сан Байгорок уточнил, что «оная называется Уень» (на карте С. Ре мезова современная р. Иня названа Оуенью). Обосновывая ойрат ские территориальные притязания, джунгары заявляли, что «по ту сторону реки Оми вырезан был на дереве военной человек на коне при всей военной аммуниции. И положено было, чтоб далее оного знаку российским и их людем не переходить» [РГАДА: ф. 113, оп. (1595–1736 гг.), д. 1, л. 32–33].

Определенная нами граница России в Западной Сибири согла суется с рубежом государства, показанным на карте «Азиатской России», изданной в Стокгольме в 1725 г. [ГИМ № ГО 5739]. Эта карта публиковалась вплоть до 1770-х гг., но относительно рас сматриваемого нами региона она отражает ситуацию на 1713– 1716 гг. (на ней уже имеется Чаусский острог, основанный в 1713 г., но еще нет Бердского острога, построенного в 1716 г.).

Практически эти же сведения повторены на «Новой карте всей империи Большой России в состоянии, котором она оказалась по сле смерти Петра Первого» [Карта России 1722], изданной в сере дине 1720-х гг. На ней показана линия границы десятилетней дав ности: от Иртыша пунктир идет по Оми через Кулундинскую степь (отмечено укрепление Kulenda, которого реально не суще ствовало, поэтому правильнее эту часть отождествлять с Бара бинской степью), выходит на Чаусский острог и в районе Обь Томского междуречья идет к Кузнецку, далее по верховьям Томи — на Абакан. Примечательно, что на обеих рассмотренных нами картах территории двоеданцев показаны за пределами Рос сии, то есть как часть Джунгарии.

Периодические нападения джунгар на население Кузнецкого уезда самими ойратами рассматривались как законное право взи мать дань и карать тех, кто отказывался от уплаты налогов. Неред ко они действовали чрезвычайно жестоко [Уманский 1980: 175].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 102 А. В. Контев Спор за податное население неизбежно перерастал в претензии по поводу территорий. Как отмечает О. Боронин, «понимание важности государственной территории для эффективного функ ционирования государства начинает быстро укрепляться в созна нии джунгарской элиты» [Боронин 2004: 27].

Российские власти понимали, что для изменения существую щего положения и дальнейшего присоединения Верхнего Прио бья необходимо построить крепость на месте слияния Бии и Ка туни. Тогда крупнейшая западносибирская река была бы под контролем русских войск на всем протяжении. Именно желанием закрепить двоеданческие волости в составе России вызвана не обходимость строительства Бикатунского острога летом 1709 г.

Появление российской крепости на устье Бии джунгары рас ценили как военное вторжение и также перешли от дипломатиче ских переговоров к силовым действиям. Уже летом 1710 г. джун гарское войско во главе с Духар-зайсаном осадило Бикатунский острог. Крепость была взята и сожжена, уцелевшие защитники уведены в плен. Однако, не желая обострять отношения с Росси ей, ойраты вскоре отпустили пленников в Кузнецк [Русско-джун гарские 2006: 21;

Уманский 1999: 9].

Потеря Бикатунского острога заставила сибирскую админи страцию сменить тактику военного продвижения в Верхнем При обье. Конечная цель оставалась прежней — закрепление террито рии по правым берегам Оби и Бии вплоть до северного побережья Телецкого озера. Но двигаться к достижению этой цели решили постепенно, последовательно возводя цепочку русских крепо стей вверх по Оби (в 1713 г. был построен Чаусский острог).

Помимо строительства крепостей, сибирская администрация начала дипломатическую борьбу за спорные территории. В июне 1713 г. сибирский губернатор М. П. Гагарин отправил джунгар скому правителю послание, в котором утверждал, что Бикатун ский острог «был поставлен на земле российской, потому что та земля лежит на сибирских реках» [Русско-джунгарские 2006: 21;


Памятники 1882: 517]. В дальнейшем именно такая формулиров ка повторялась в дипломатических связях России и Джунгарии.

В 1715 г. Петр I писал хунтайджи Цэван Рабдану: «Контайша дол Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. жен осведомиться, что земли на Бии и Катуни, где построен город его царского величества, и те земли сибирские, а не твои, конта шины, потому что сибирские реки Обь, Енисей и Лена искони сибирские, и от устья... и до гор, из которых те реки потекли»

[История Алтая 1991: 18]. Такая нехитрая аргументация на осно ве «захватного права» не признавалась джунгарской стороной.

Следующий шаг в военном продвижении вверх по Оби требо вал пересечения российско-джунгарской границы и проникнове ния на территорию Телеутской землицы. Реализацию этого плана М. П. Гагарин возложил на администрацию Кузнецкого уезда.

В 1715 или в первой половине 1716 г. кузнецкие служилые поста вили крепость на южном («телеутском») берегу Берди, в месте ее впадения в Обь [Уманский 1999: 11]. Переход через Бердь озна чал пересечение «рубежа Телеутцкой землицы». Бердский острог стал первым населенным пунктом Кузнецкого уезда, располо женным на берегу Оби.

Однако неудачи с Бикатунским острогом в 1710 г. и с Ямышев ской крепостью в 1716 г. вызвали резкое неудовольствие Петра I.

2 апреля 1717 г. кузнецкий комендант полковник Борис Синявин получил из Тобольска указ сибирского губернатора Гагарина, ко торый требовал решительных действий: «Вскорости на Бии и Ка туни построить город в крепком месте... також сделать острог на Алтыне озере (Телецком озере. — А. К.), из которого течет Бия река, и в иных местах: на Чумыше и в ясашных волостях остроги строить же» [История Алтая 1991: 20;

Уманский 1999: 12]. Таким образом, во внешней политике России на юге Западной Сибири со второй половины 1710-х гг. военные методы окончательно воз обладали над дипломатическими. Выполнение указа М. П. Гага рина должно было обеспечить окончательное закрепление за Рос сией всего правобережья Верхней Оби.

В июне 1717 г. отряд кузнецких казаков под командованием дворянина Ивана Максюкова построил крепость на правобережье Оби, но не на слиянии Бии и Катуни, а значительно ниже по тече нию, недалеко от современного г. Барнаула, на Белом яру. По ин струкции, данной Максюкову Синявиным, если «по сей стороне Оби [на правом берегу] калмыки стоят юртами», то отряду при Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 104 А. В. Контев казывалось «на тех калмыков идти войною» [История Алтая 1991: 21]. Еще незаселенные русскими земли обского правобере жья сибирская администрация уже рассматривала как принадле жащие России.

Противоположный левый берег считался джунгарским. Когда посланный из Белоярской крепости за Обь «для проведыванья калмыков» вооруженный отряд вступил в бой с калмыками и по нес потери, это вызвало гнев кузнецкого коменданта. 20 июля 1717 г. Борис Синявин отправил приказчику строгий наказ:

«И тебе б впредь за реку Обь отнють служивых людей многолюд ством не посылать, а посылать для подсмотру в лотках служивых людей по малому числу. А будет ты впредь станешь посылать служивых многолюдством, и будет людем трата, и за то ты казнен будешь смертию» [РГАДА: ф. 1134, оп. 1, д. 8, л. 28 об.].

В следующем 1718 г. кузнецким служилым людям все-таки удалось осуществить давний план — в нижнем течении Бии, на правом берегу реки, в одной версте выше развалин сожженного в 1710 г. острога, была построена новая Бийская крепость [Мил лер 1996: 24]. С появлением этого опорного пункта все правобе режье Оби стало контролироваться сибирской администрацией.

Летом 1718 г. на непродолжительный период река Обь стала есте ственной границей Кузнецкого уезда, а Белоярская и Бийская кре пости — пограничными укреплениями России на юге Западной Сибири. С этого времени все земли обского правобережья счита лись российской территорией. Коренное население, жившее на этих землях, по-прежнему платило албан и ясак. Система двое данничества сохранялась, однако после изменения государствен ной границы двоеданцы оказались в российских пределах.

Присоединение к России территории обского левобережья (Обь-Иртышья) связано с возведением русских крепостей на Ир тыше. Первая попытка строительства форпоста на территории Джунгарии в этом районе произошла во время экспедиции под полковника Ивана Бухолца, направленной Петром I по предло жению Матвея Гагарина для захвата золотых приисков у джун гарского города Эркена [Миллер 1760: 8]. Однако первая же построенная Бухолцем в октябре 1715 г. Ямышевская крепость Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. через несколько месяцев, в феврале 1716 г., была окружена джун гарами. После продолжительной осады в конце апреля Бухолц был вынужден срыть крепость и отплыть вниз по Иртышу в рос сийские пределы. На обратном пути подполковник по своей ини циативе заложил в устье реки Оми новую крепость (современный город Омск). Выбор места был не случайным: несмотря на заяв ления российских дипломатов, Бухолц знал, где реально заканчи вались джунгарские пределы [Миллер 2005: 488].

Несмотря на неудачу, Гагарин не прекратил попыток закре питься на новой территории: уже летом 1716 г. была восстановле на Ямышевская крепость, а в 1717–1719 гг. воздвигнуты Желе зинская, Семипалатная, Долонская и Убинская крепости [Миллер 2005: 489–495].

Следующее продвижение по Иртышу связано с экспедицией под руководством гвардии майора Ивана Михайловича Лихарева.

Царскому посланнику в январе 1719 г. поручалось достичь озера Зайсан в верховьях Иртыша, и «ежели туды дойтить возможно и там берега такие, что есть леса и протчие потребности для жилья, то построить у Зайсана крепость и посадить людей»

[РГАДА: ф. 248, оп. 4, д. 373, л. 186]. Экспедиция Лихарева на За йсан состоялась только весной–летом 1720 г. Эти действия вы звали резкое недовольство джунгар. В июле 1720 г., когда отряд Лихарева, состоявший из 440 человек, пересек озеро Зайсан и по пал на Черный Иртыш, русские увидели вооруженных «калмы ков». Здесь располагалось 20-тысячное джунгарское войско под командованием Галдан Церена — сына хунтайджи. Оно находи лось на Иртыше для защиты восточных рубежей государства от китайцев и монголов. После двухдневного боя состоялись пере говоры, на которых Лихарев заявил ойратской стороне, что «их намерение было сыскать рудокопные места» и русские «не дума ют в тамошней стране остаться» [Миллер 2005: 498]. Как бы то ни было, но на обратном пути при выходе Иртыша из каменных гор русские возвели Усть-Каменогорскую крепость [РГАДА:

ф. 248, оп. 7, д. 373, л. 461 об.].

В дальнейшем джунгары уже не сопротивлялись появлению русских крепостей на Иртыше. Внешнеполитическая обстановка Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 106 А. В. Контев изменилась, поскольку Цинский Китай начал активные действия против Джунгарии на востоке. В этих условиях ойратский хун тайджи стремился использовать присутствие русских как допол нительную гарантию безопасности. В конце 1720 г. он предложил царю «построить крепость русским людям выше Нор-Зайсана в Иртышских вершинах в развилинах... пока не захватили и не построили в том месте китайцы» [Моисеев 1998: 36].

В свою очередь Петр I также пошел на уступки. В январе 1721 г.

он приказал оставить на Иртыше только две крепости — Омскую и Ямышевскую, «а прочия разорить», «с контайшею сделать мир и завести купечество с ним... Сие купечество не для прибыли делать, но посылать с купцами искусных людей... дабы высмот реть о золоте, где родитца и сколько, и каков путь, и мочно ль дой тить, хотя с трудом, и овладеть тем местом» [ПСЗРИ–1: 313]. Этот указ показывает, что не новые земли на юге Западной Сибири инте ресовали монарха, а заветный драгоценный металл, до которого не смогли дойти ни Бухолц, ни Лихарев. Выполняя приказ, сибирские власти снесли Долонскую и Убинскую крепости, но сохранили Же лезинскую, Семипалатную и Усть-Каменогорскую, «того ради, что оныя крепости весьма удобны к защищению Сибири» [Моисеев 1998: 44].

Появление крепостей по правому берегу Иртыша привело к тому, что огромные территории Обь-Иртышья оказались в со ставе Российского государства. Произошло это, скорее всего, осе нью 1718 — весной 1719 г. [РГАДА: ф. 248, оп. 4, кн. 156, л. 106– 108]. В результате земли между Обью и Иртышем опустели:

джунгары отсюда уже ушли, а русские их еще не заселили.

Однако ойраты не смирились с потерей своей территории. Во прос о границе встал на переговорах во время приезда в Джунга рию миссии майора Ивана Степановича Унковского в 1722– 1724 гг. Представители ойратской стороны упорно доказывали русским, что земли к югу от «засеки при слиянии рек Хара-Он и Омбо» (современные притоки Оби — правобережная Иня и ле вобережная Амба) исконно монгольские. Однако Унковский не изменно ссылался на отсутствие какого-либо письменного дого вора о проведении границы. Хунтайджи дал ясно понять, что он Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. соглашался на строительство крепостей по Иртышу только в на дежде на помощь русских войск в войне с Китаем. А теперь «ки тайцы стали быть в худом состоянии, для того ныне городы мне не надобны» [Посольство 1887: 50, 52, 111–113, 121–123, 129].


В составе посольства Унковского находился геодезии ученик Григорий Путилов, который в 1722–1723 гг. составил «Карту пар тикулярную калмыцкого качевья контайшина владения». На ней достаточно схематично показана территория от Омской крепости до Яркенда («Эркена»), причем в экспликации дано пояснение:

«Река Омь, о которой контайша упоминает, будто по оной учине на граница от Сибири с их народом» [Посольство 1887: карта вкладка].

Таким образом, в середине 1720-х гг. граница России и Джун гарии проходила по Иртышу. Однако в Алтайских горах, где от Усть-Каменогорской до Бийской крепости не было ни одного рус ского населенного пункта, четкого понимания государственного рубежа еще не было.

В феврале 1726 г., когда уральский заводчик Акинфий Ники тич Демидов обратился в Берг-коллегию за разрешением постро ить металлургический завод, он обращал внимание властей, что руды им обнаружены «в Томском и в Кузнецком уездех... не на помещиковых землях, в старых татарских пустых вотчинах;

и в дачах ни у кого не имеются, и лежат впусте». Губернатор князь Михаил Долгоруков гораздо лучше уральского заводчика пред ставлял общую ситуацию на сибирской границе. В августе 1726 г.

он предупреждал Сенат: «Томской и Кузнецкой уезды дикие места татарские смежны с мунгальскою землею, которые мунгалы под владением Китайскаго государства, да канташина владения. И на которых местах медную руду копать, может быть владения мун гальскаго и контайши. И по мнению моему, ежели в тех диких та тарских местах заводы заводить, то не будет ли какого Китайскаго государства от мунгалов или от канташи сумнительства;

и не произошло б от того какой ссоры» [РГАДА: ф. 271, оп. 1, д. 131, л. 24–24 об.].

Уже осенью 1726 г. демидовские приказчики возвели на Чары ше первое поселение. Появление русских построек у горы Колы Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 108 А. В. Контев ванки вызвало открытое недовольство местных правителей, кото рые считали эти земли своими. Живший тогда в верховьях реки Чарыш зайсан Омбо (Анбу) в связи с этим спрашивал у предста вителя кузнецких властей: «Вверх де по реке Чарышу, под кам нем, построена крепость на их калмыцкой земле;

по какому указу и какие в ней люди живут?» Омбо предупреждал, что если кре пость поставлена по указу российского монарха, то ей ничего не грозит, а если это «мужичье строение», то с обитателями «будут воевать». Вопрос решался на высоком уровне: из губернской кан целярии джунгарскому правителю и владельцу Омбо были по сланы «листы» с подтверждением, что крепость построена по императорскому указу [История Алтая 1991: 33].

Джунгары и в дальнейшем предъявляли претензии на земли горного ведомства. В 1728 г. строящему Воскресенский меде плавильный завод Никифору Клеопину пришлось вести перего воры с теми же «калмыками, которых зовут урянхайцами». Тогда «ласковыми речами» удалось убедить кочевников отказаться от угроз и примириться с возведением нового русского укрепления.

Как отмечал путешественник И. Г. Гмелин, калмыки-урянхайцы действительно когда-то населяли эту территорию, но под давле нием вооруженных отрядов казахов они в поисках безопасности бежали к истокам Чарыша. Однако джунгары считали, что вре менный уход не означал потери их права на прежние кочевья [РГАДА: ф. 199, оп. 2, портфель 430, д. 22, п. 9]. Судя по картам и документам, в верховьях Чарыша и Катуни располагалась «по рубежная землица Кан», или «Кан-Карагайская землица».

Российских карт 1720-х гг., на которых была бы отмечена гра ница с Джунгарией в Обь-Иртышье, нет и быть не может, по скольку, как сказано выше, в Алтайских горах никакого разграни чения земель еще не было. В связи с этим интерес представляет карта, созданная пленным шведским офицером Филиппом Ио ганном Страленбергом, который в 1711–1722 гг. жил в Тобольске и работал над созданием карты Сибири («Тартарии»). Карта под названием «Новое географическое описание Великой Тартарии»

была закончена им в 1723 г. и издана в Стокгольме в 1730 г. На ней российско-джунгарская граница в Обь-Иртышье проходит от Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. Усть-Каменогорской крепости до низовий Бии и Катуни. Деми довских заводов на момент создания карты на Алтае еще не было, но в целом направление границы оказалось правильным. Впро чем, южнее Иртыша пунктир уходит вглубь Джунгарии, что гово рит о том, что карта Страленберга больше отражает знания само го исследователя, нежели реальные рубежи России в этом регионе.

Следует отметить, что даже сами кузнецкие власти тогда не име ли четкого представления о том, где заканчивается территория их уезда. Граница России и «Караколь контайшинскаго владения»

впервые была описана в 1734 г. кузнецким дворянином Петром Мельниковым [ПФА РАН: ф. 21, оп. 4, д. 19, л. 26–26 об.;

оп. 5, д. 153, л. 44 об.–46]. Но и эта демаркация проводилась россий ской стороной в одностороннем порядке и, как и в случае с Омью, не была подкреплена никакими договорами.

Карта-схема изменения российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. Составлена А. В. Контевым Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 110 А. В. Контев Библиография Багров 1914 — Багров Л. С. Карты Азиатской России: исторические заметки. Пг., 1914.

Боронин 2004 — Боронин О. В. Погранично-территориальный во прос в российско-джунгарских отношениях первой половины XVIII в.:

теоретический аспект // Востоковедные исследования на Алтае: Сб. ст.

Барнаул, 2004. Вып. 4. С. 25–33.

История Алтая 1991 — История Алтая в документах и материалах:

Конец XVII — начало ХХ века / Сост. Ю. С. Булыгин. Барнаул, 1991.

Карта России 1722 — Карта России, составленная предположитель но пленными шведскими офицерами в сибирском плену в 1709–1722 гг.

Издание Иоахима и Джошуа Оттенсов. Амстердам, 1722–1728. Гравюра на меди. [Электронный ресурс]. URL: http://www.kartap.narod.ru/sved1.

gif (дата обращения: 3.08.2010).

Краткий 1911 — Краткий историко-статистический очерк города Омска. Омск, 1911.

Миллер 1760 — Миллер Г. Ф. Известие о песошном золоте в Буха рии, о чиненных для онаго отправлениях и о строении крепостей при реке Иртыше, которым имяна: Омская, Железенская, Ямышевская, Семипалатная и Устькаменогорская // Сочинения и переводы, к пользе и увеселению служащия. 1760. Январь. С. 3–55.

Миллер 1996 — Миллер Г. Ф. Описание Кузнецкого уезда Тоболь ской провинции в Сибири в нынешнем его состоянии, в сентябре 1734 г. // Сибирь XVIII века в путевых описаниях Г. Ф. Миллера / Под готов. к печ. А. Х. Элерт. Новосибирск, 1996. С. 17–36. (История Сиби ри: Первоисточники;

Вып. 6).

Миллер 2005 — Миллер Г. Ф. История Сибири. М., 2005. Т. 3.

Миненко, Федоров 1999 — Миненко Н. А., Федоров С. В. Омск в па нораме веков. Омск, 1999.

Моисеев 1998 — Моисеев В. А. Россия и Джунгарское ханство в XVIII веке (Очерк внешнеполитических отношений). Барнаул, 1998.

Памятники 1882 — Памятники сибирской истории XVIII в. СПб., 1882. Кн. 1: 1700–1713 гг.

Посольство 1887 — Посольство к зюнгарскому хун-тайчжи Цэван Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его за 1722–1724 гг. / Предисл. и примеч. Н. И. Веселовского. СПб., 1887. (Записки ИРГО по отделению этнографии;

Т. 10, вып. 2).

Русско-джунгарские 2006 — Русско-джунгарские отношения (конец XVII — 60-е гг. XVIII в.): документы и извлечения. Барнаул, 2006.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Формирование российско-джунгарской границы в первой трети XVIII в. Служебная 2006 — Служебная чертежная книга: Факсимильное вос произведение изд. 1701 г. Тобольск, 2006. (Ремезов С.У. Сочинени: в 4 т.

Т. 3).

Уманский 1980 — Уманский А. П. Телеуты и русские в XVII– XVIII веках. Новосибирск, 1980.

Уманский 1999 — Уманский А. П. Кузнецк и алтайские остроги // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 1999. Вып. 3. С. 3–18.

Чертежная 2003 — Чертежная книга Сибири, составленная тоболь ским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 г.: в 2 т. М., 2003. Т. 1:

Факсимиле рукописи из собрания Российской государственной библио теки.

Юрасова 1983 — Юрасова М. К. Омск: очерки истории города. Омск, 1983.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН С. А. Корсун ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А. ХРДЛИЧКИ ПО АНТРОПОЛОГИЧЕСКОМУ ИССЛЕДОВАНИЮ НАРОДОВ СИБИРИ Алеш Хрдличка (1869–1943) — известный американский ан трополог — работал в Национальном музее естественной исто рии (НМЕИ) при Смитсоновском институте в Вашингтоне. В те чение всей научной деятельности он занимался изучением проблемы заселения Нового Света. А. Хрдличка придерживался теории об азиатском происхождении коренного населения Аме рики. В течение многих лет он поддерживал деловые связи с рус скими учеными и неоднократно посещал Россию.

В 1909 г. А. Хрдличка проводил антропологические исследо вания в Египте. После завершения работы он посетил несколько европейских музеев, в том числе и Музей антропологии и этно графии в Санкт-Петербурге (МАЭ), где вел переговоры об обмене коллекциями. Его особенно интересовали антропологические ма териалы. К этому времени директор МАЭ академик В. В. Радлов провел несколько обменов книг со Смитсоновским институтом и без колебаний принял предложение А. Хрдлички. Он предло жил для обмена бюст, несколько черепов и серию фотографий по культуре кетов, которые были отправлены в Вашингтон. В от вет в 1910 г. МАЭ получил два гипсовых бюста вождей кроу и оседж, четыре плетеные корзины разных индейских племен и археологическую коллекцию, представляющую развитие ка менных орудий.

Следующая встреча А. Хрдлички с русскими учеными со стоялась в мае 1912 г. в Лондоне во время работы XVIII Между народного конгресса американистов. Среди участников конгрес са были А. Хрдличка, Ф. Боас, Л. Я. Штернберг, В. И. Иохельсон Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Деятельность А. Хрдлички по антропологическому исследованию... и В. Г. Богораз. Встретившись на конгрессе, русские и американ ские ученые продолжили сотрудничество. После завершения ра боты конгресса А. Хрдличка посетил ряд европейских музеев и приехал в Санкт-Петербург, откуда он планировал совершить экспедицию в Сибирь и Монголию для сбора материалов по антропологии народов Азии. Он хотел найти подтверждение своей теории об азиатском происхождении индейцев. В Санкт Петербурге А. Хрдличка ожидал разрешения на проведение по левых исследований в Сибири, изучал русский язык и посетил МАЭ, где вновь встретился с В. В. Радловым. По его рекоменда ции переводчиком в экспедиции А. Хрдлички стал Ф. А. Фиель струп.

В середине 1920-х гг. А. Хрдличка решил возобновить науч ные связи с российскими учеными, так как без организации по левых исследований в районе Берингова пролива, как на Чукотке, так и на Аляске, нельзя было обосновать его гипотезу о заселении Америки человеком.

С сентября по декабрь 1928 г. сотрудник МАЭ В. Г. Богораз находился в США. Он приехал для участия в XXIII Международ ном конгрессе американистов, проходившем в Нью-Йорке. В кон це сентября 1928 г. в Американском музее естественной истории (АМЕИ) В. Г. Богораз участвовал в Международном совещании по изучению народов Арктики, на котором присутствовали К. Уисслер от АМЕИ, А. Хрдличка от Смитсоновского института, канадский этнолог Д. Дженнесс, Э. Норденшельд из Швеции и трое датчан: В. Тальбицер, К. Биркет-Смит, Т. Матиассен. На совещании говорилось о необходимости организовать этногра фические экспедиции в неисследованные районы Сибири и о том, что американские музеи готовы финансировать их проведение.

Отмечалось, что в 1925 г. удалась попытка проникнуть в Си бирь — один из отрядов датской Пятой экспедиции Туле пересек Берингов пролив и провел исследования на мысе Дежнева.

У местных жителей К. Расмуссен приобрел 164 предмета, най денных во время раскопок древних поселений. Особенно активно за проведение полевых исследований в северо-восточной Сибири выступал А. Хрдличка. Он представил участникам совещания Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 114 С. А. Корсун ряд предметов, приобретенных у чукчей и азиатских эскимосов, аналогичных изделиям эскимосов Аляски. Неожиданно для всех участников совещания В. Г. Богораз выступил против организа ции американских или датских экспедиций по исследованию на родов Сибири. Он заявил, что советские ученые имеют достаточ но сил и средств, чтобы проводить самостоятельные исследования, и что на северо-востоке Сибири уже работает Чукотско-эскимос ская экспедиция МАЭ [Богораз 1929: 105]. Позиция В. Г. Богораза вполне объяснима: в 1927 г. его утвердили руководителем Чукот ской этнографической экспедиции. Тогда же он отправил на Чу котку студента-этнографа А. С. Форштейна для проведения по левых исследований среди азиатских эскимосов. В. Г. Богораз планировал принять участие в этой экспедиции после возвраще ния из Америки [Отчет 1929: 250].

Неудача в переговорах не остановила А. Хрдличку;

он содей ствовал возобновлению обмена коллекциями между МАЭ и На циональным музеем естественной истории при Смитсоновском институте. Когда в конце октября 1928 г. В. Г. Богораз посетил Вашингтон, ученый секретарь Смитсоновского института А. Вет море пошел навстречу его предложениям по обмену коллекция ми. Администрация НМЕИ отправила коллекции в Ленинград по личной договоренности с В. Г. Богоразом. В начале 1929 г., когда В. Г. Богораз находился во Франции, в МАЭ поступили коллек ции по индейцам пуэбло. В середине 1929 г. директор МАЭ ака демик Е. Ф. Карский в письме к руководству НМЕИ просил из винения за задержку с ответом и интересовался, по каким народам хотели бы получить коллекции в Вашингтоне. В ответном письме А. Ветморе писал, что НМЕИ хотел бы получить коллекции по азиатским эскимосам и алеутам Командорских островов, то есть по народам, в изучении которых был заинтересован А. Хрдличка [Купина 2004: 65–69].

В 1934 г., вскоре после установления дипломатических отно шений между СССР и США, А. Хрдличка обратился к руковод ству Академии наук СССР с предложением провести совместные исследования для установления связей между древними культу рами Сибири и Аляски. Он предлагал профинансировать музей Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Деятельность А. Хрдлички по антропологическому исследованию... ные и полевые исследования советских ученых в США, но и на этот раз его проект остался нереализованным. Тогда же А. Хрдличка возобновил переписку с московскими антрополога ми и археологами. В 1934 г. антрополог Н. А. Синельников опу бликовал рецензию на его работу «Приход человека из Азии в свете новых открытий» об исследованиях на Аляске в 1926– 1932 гг. [Синельников 1934: 146–147]. Особенно плодотворные связи А. Хрдличка установил с археологом А. М. Золотаревым, который периодически публиковал рецензии на книги американ ских исследователей и обзоры советской литературы по антропо логии и археологии, например «Исторические предпосылки фор мирования Homo sapiens в освещении советских археологов»

[Золотарев 1936: 351–361]. В 1936 г. А. М. Золотарев в соавтор стве с Г. Ф. Дебецом опубликовал статью «Происхождение аме риканского человека» [Золотарев, Дебец 1936: 103–110]. В 1937 г.

в первом номере «Антропологического журнала» напечатали три статьи по интересующим А. Хрдличку вопросам: А. М. Золотаре ва «К вопросу о происхождении эскимосов» [Золотарев 1937:

47–56], Т. Я. Токаревой с описанием антропологических мате риалов В. И. Иохельсона по алеутам [Токарева 1937: 57–71] и М. Г. Левина «Краниологический тип ульчей (нани)» [Левин 1937: 82–90]. Тогда же в США издали статью А. М. Золотарева о медвежьем празднике ульчей [Zolotarev 1937: 113–130]. В 1938 г.

он опубликовал статью «Из истории этнического взаимодействия на северо-востоке Азии» с использованием американской литера туры 1937 г. [Золотарев 1938: 73–87] и еще одну статью в США — «Древние культуры северной Азии» [Zolotarev 1938: 13–23]. Кро ме этих работ, в архиве Института этнологии и антропологии РАН в Москве хранятся две большие неопубликованные рукопи си А. М. Золотарева — «Из истории материальной культуры на севере Америки и Азии» и «Из истории этнических взаимоотно шений на северо-востоке Азии и севере Америки» [Артемова 2003: 214, 222].

Ничего не добившись путем официальным переговоров, А. Хрдличка решил действовать по-другому. Он считал, что один из путей заселения Америки проходил через Командорские Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 116 С. А. Корсун и Алеутские острова. В 1936–1938 гг. А. Хрдличка проводил ис следования на Алеутских островах и имел в своем распоряжении судно службы Береговой охраны США. Он отправил с борта суд на радиограмму в советское посольство в Вашингтон, где просил разрешения на посещение Командорских островов. Советский Союз придерживался соглашения о международном судоходстве, вероятно, именно поэтому 6 июля 1937 г. А. Хрдличка получил ответную радиограмму с разрешением посетить Командорские острова. Желание А. Хрдлички провести полевые исследования в Сибири было столь велико, что, несмотря на нехватку топлива, 7 июля судно взяло курс на Командорские острова. Капитан судна предлагал зайти на Уналашку для пополнения топлива, но А. Хрдличка надеялся, что его запасы можно будет пополнить на Командорах. 11 числа подошли к острову Беринга, 12-го сошли на берег. Из «документов» у А. Хрдлички была только копия ра диограммы из советского посольства в Вашингтоне, поэтому местные власти потребовали, чтобы американцы вернулись на судно. 14 июля пришло подтверждение из Москвы с разрешением для американцев высадиться на берег. «Полевые исследования»

А. Хрдлички продолжались два дня. Из-за недостатка топлива 16 июля судно вышло в обратное плавание [Hrdlika 1945: 277– 287]. Настоящую археологическую разведку на Командорских островах А. Хрдличка смог провести в период со 2 по 6 августа 1938 г. Он осмотрел береговые обрывы на островах Беринга и Медном, отвалы склонов холмов, берега ручьев и сделал не сколько пробных шурфов. Результат исследований был отрица тельным — следов пребывания людей в древности на Командор ских островах найти не удалось [Ibid: 381–397].



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.