авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Российская академия наук Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) СибиРСКий СбоРниК — ...»

-- [ Страница 8 ] --

На основе анализа результатов работы экспедиции ученый вы делил три различных по происхождению народа — айнов, гиля ков и тунгусов. Используя метод сравнения, исследователь сде лал важные выводы о нивхах. Так, он определил, что слово гиляки, возможно, китайского происхождения, в то время как самоназва ние народа — ни(б)ах, то есть ‘человек’. Кроме этого, автор моно графии, наблюдая за жизнью нивхов, обратил внимание на то, что Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 260 М. Г. Тэмина «порядок в гиляцком обществе поддерживается исключительно уважением к старинным обычаям и нравам. В случаях же ссор и раздоров, выступает на сцену самозащита вместе с правом кровной мести» [Шренк 1883: 14]. Также Л. И. Шренк определил причины численной неравномерности народонаселения на тер ритории Приамурья и Сахалина: 1) неблагоприятные условия климатической жизни;

2) беззаботность, лень, неуважение к жен щине, дурное с нею обращение;

3) распространение эпидемий;

4) набеги маньчжуров, китайцев, русских в XVII в.;

5) недоста точное хозяйственное и культурное влияние русских в XIX в.

Ученый увидел негативное значение во вторжении русских в Амурский край, которое изменило ситуацию не в пользу нивхов, равно как и других аборигенных народов. Поэтому Л. И. Шренк указывал на необходимость срочного изучения истории и культуры народов, вошедших в состав России.

Таким образом, деятельность академика Л. И. Шренка в со ставе экспедиции Императорской Академии наук в Амурский край и на остров Сахалин не только носила исследовательский характер, но и имела большое значение для коренного населения.

Выводы, сформулированные ученым, легли в основу последу ющих исследований народов Приамурья.

В 1896 г. продолжил изучение амурских и сахалинских нивхов другой выдающийся ученый — Л. Я. Штернберг. Находясь в ссылке на Сахалине, он вел большую исследовательскую рабо ту, в частности, подробно изучил общественный строй нивхов, их язык и культуру. Большую помощь в этой работе ему оказывал сахалинский нивх Гибелька. Ученый писал о нем так: «Умный, преданный и очень привязавшийся ко мне гиляк стойбища Танги Гибелька» [Штернберг 1933: 18].

Значение работ Л. Я. Штернберга заключается в том, что им был открыт групповой брак, рассмотрена классификация нивх ских фольклорных жанров, описан родовой Медвежий праздник и своеобразный семейно-родовой строй. Среди научных проблем исследователя интересовал также вопрос происхождения нивхов.

Проанализировав этнографический, антропологический, лингви стический и археологический материал, он выдвинул гипотезу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Изучение нивхов в дореволюционный период о северном происхождении нивхов. Заслуга ученого состоит так же в том, что он проделал большую работу по классификации на селения Дальнего Востока, в основе которой лежали самоназва ния народов. В своих исследованиях Л. Я. Штернберг отразил религиозные верования коренных народов и описал многие родо вые праздники, в том числе и Медвежий праздник нивхов. Резуль таты своих исследований ученый опубликовал во многих трудах, которые до настоящего времени не утратили своей ценности.

Среди них важное место занимают материалы о нивхах. Можно сказать, что Л. Я. Штернберг стал основателем традиции по изу чению нивхской мифологии и обрядов. Собранный ученым об ширный фактологический материал представляет большой инте рес для историков, культурологов, этнографов.

Таким образом, исследования дореволюционных ученых, мо реходов, землепроходцев заложили источниковедческий фунда мент для последующего изучения аборигенов Дальнего Востока России, в частности нивхов. Труд этих исследователей заслужи вает большого уважения. Благодаря дружелюбному отношению и желанию изучить жизнь и быт коренного населения они смогли зафиксировать ценные сведения об этих народах. В то же время необходимо отметить, что данные о коренных народах до появле ния первых русских в этом регионе носят противоречивый и раз розненный характер.

Библиография Коренные народы 2005 — Коренные малочисленные народы Россий ской Федерации: Итоги Всероссийской переписи населения 2002 г. М., 2005. Т. 13.

Полевой, Таксами 1975 — Полевой Б. П., Таксами Ч. М. Первые рус ские сведения о нивхах-гиляках // Страны и народы Востока. 1975.

Вып. 17, кн. 3. С. 138–155.

Скоринов 2004 — Скоринов С. Н. Мифология и обрядовая культура нивхов. Хабаровск, 2004.

Таксами 2007 — Таксами Ч. М. Этническая культура нивхов — або ригенов Тихоокеанского Севера и Дальнего Востока. Новосибирск, 2007. (Памятники этнической культуры коренных малочисленных на родов Севера, Сибири и Дальнего Востока;

Т. 16).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 262 М. Г. Тэмина Трехсвятский 2003 — Трехсвятский А. В. Сахалин в системе русско японских отношений в XIX столетии // КБ. 2003. №3. С. 24–129.

Шренк 1883 — Шренк Л. И. Об инородцах Амурского края. Части географическо-историческая и антропологическая. СПб., 1883. Т. 1.

Штернберг 1900 — Штернберг Л. Я. Образцы материалов по изуче нию гиляцкого языка и фольклора // Известия Академии наук. 1900.

Т. 13. № 4.

Штернберг 1933 — Штернберг Л. Я. Гиляки, орочи, гольды, неги дальцы, айны. Хабаровск, 1933.

Юзефов 2001 — Юзефов В. И. Первый проводник (из биографии Позвейна) // Вестник Сахалинского музея. 2001. № 8. С. 146–157.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН И. В. Чернова ВЛИЯНИЕ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ НА НАРОДНО-МЕДИЦИНСКУЮ КУЛЬТУРУ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ СИБИРИ (XIX — начало XX в.) Народно-медицинская культура, на наш взгляд, была одной из областей, в исследовании и развитии которой в обозначенный пе риод важную роль сыграли государственные чиновники и свя щенники. Благодаря их совместным усилиям толчок к развитию получили как сфера официальной, так и область народной меди цины.

Источниковую базу данной работы составляют официальные епархиальные издания — «Епархиальные ведомости», отдельные публикации работ священников и государственных деятелей, ма териалы Государственного архива Омской области, отражающие государственную политику в Тобольской губернии XIX в., а так же работы современных исследователей, касающиеся указанной проблематики.

В XIX — начале XX в. местными священниками практически во всех районах Сибири проводилась огромная работа по иссле дованию жизни и быта населения своих приходов. Затрагивала она и вопросы, находящиеся на стыке народной медицины и офи циального здравоохранения. Об интересе церкви к подобным проблемам свидетельствует опубликованная в 1896 г. в «Тоболь ских епархиальных ведомостях» «Программа церковно-истори ческого и статистического описания N церкви и прихода Тоболь ской епархии», где раздел «О прихожанах» включал и блок вопросов по народной медицине. Они касались народных пред ставлений об этиологии болезней, их диагностике, лечебных средствах и приемах, фигурах врачевателя. Особо выделялись Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 264 И. В. Чернова вопросы о причинах недоверия народа к научной медицине и о значении сглаза [Программа 1896: 372].

Часто священники выступали и в роли местных врачевателей, аккумулируя в себе как народные знания и наблюдения, так и до стижения современной им медицинской науки, которые они пы тались внедрить в практику народной медицины. В этом вопросе церковь также поддерживалась государством. Так, в Тобольской духовной семинарии врачебные классы были открыты после ука за от 15 августа 1882 г. Преподавание осуществлялось в соответ ствии с «Начертанием первых начал врачебной науки» [Об учреж дении 1882: 300–308].

Вероятно, одной из причин подобной поддержки было осозна ние государством и церковью плачевного положения дел со здра воохранением в Сибири, которое весьма способствовало разви тию народно-медицинских знаний в регионе.

Это подтверждают документы фонда 2 Государственного ар хива Омской области (далее — ГАОО), состоящего в основном из делопроизводственных материалов канцелярии Сибирского гене рал-губернатора 1803–1821 гг. Особенный интерес вызывают дела «О медицинских чинах», представляющие собой переписку сибирского генерал-губернатора с местными чиновниками, с од ной стороны, и с Медицинским департаментом Министерства по лиции и Министром полиции — с другой, по всем вопросам, ка сающимся деятельности медицинских чинов. Одним из ярких документов, характеризующих состояние здравоохранения в ре гионе в указанный период, является «Штат медицинским чинов никам и повивальным бабкам по губерниям» от 1818 г.1 Простое сравнение количества медицинских чинов в Санкт-Петербургской и Тобольской губерниях показывает, что на 8 уездов Санкт Петербургской губернии приходилось 82 медицинских чиновни ка и повивальных бабки, тогда как на Тобольскую — только 41 человек.

Официальные материалы, в которых освещаются вопросы на значения и увольнения со службы, непосредственная медицин ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 321, л. 18–20 об.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Влияние государства и церкви на народно-медицинскую культуру... ская деятельность чинов и ее результаты также свидетельствуют о нехватке профессиональных медицинских кадров в Сибири и о настороженном отношении местного населения к официаль ной медицине. Среди этих материалов важное место занимают различные сводные ведомости, составлявшиеся самими медика ми, например ведомости по прививанию детей от коровьей оспы в населенных пунктах и ведомости о заболеваемости сибирской язвой2. Они в совокупности с рапортами чиновников отображают двоякое отношение местного населения к подобной процедуре.

Одна из них показывает, что бльшая часть детей была привита силами местных специально обученных крестьян3. А в рапорте томского гражданского губернатора от 21 июля 1820 г. говорится о том, что крестьяне не повинуются ветеринарным врачам, и, по его словам, «сие нежелание крестьян принимать лечение от меди ков есть всеобщее предубеждение»4. Несмотря на распространен ную процедуру оспопрививания и знакомство с ней крестьянства, все же в его среде вплоть до первой половины XX в. продолжали бытовать и народные способы борьбы с оспой.

Диалог сибирского генерал-губернатора с вышестоящими ин станциями о состоянии медицинского дела в регионе (донесения, рапорты, представления и ответы на них) также представлен большим количеством просьб о пополнении штата медицинских чинов5. Показательна в этом отношении переписка, которая ве лась между томским гражданским губернатором, сибирским ге нерал-губернатором и министром полиции относительно одной из повивальных бабок, свидетельствовавшая, с одной стороны, о том, что даже личная жизнь медицинских чинов подвергалась регламентации, а с другой — о попытке государства директивно закрепить выпускников медицинских учебных заведений в Сиби ри на определенный срок.

ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 151, л. 92 об.–93;

д. 121;

д. 169, 193 л.;

д. 304, т. 2, л. 286, 288–289, 296, 303–304.

ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 151, л. 92 об.–93.

ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 303, л. 22 об.

ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 151, л. 111–111 об., 156, 208–209, 223, 225.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 266 И. В. Чернова Однако, несмотря на существование официальной медицины, большинство населения все же обращалось к опыту народной медицинской культуры. Это утверждение ярко иллюстрирует, например, «Отчет по Тобольской лечебнице для приходящих бедных больных за первое 25-летие (с 17 октября 1863 г. по 17 ок тября 1888 г.)», где обозначено, что общее число посещений, сде ланных лицами обоего пола за 25 лет существования больницы, равняется 51063, то есть в среднем 2043 посещения в год. При мерно половину посетителей составляли купцы и мещане [Отчет 1889: 1–18]. Именно поэтому священники на местах и пытались ознакомиться с народным опытом, с тем чтобы лучше понимать жизнь своих прихожан. Государство также было заинтересовано в систематизации народных медицинских знаний, так как они представляли собой сложный синтез старожильческих и пересе ленческих представлений, и кроме того, отражали реальную кар тину заболеваемости в регионе. Особенно важным было регули рование инфекционных заболеваний.

Государство пыталось при помощи священников и чиновни ков на местах внести в народный опыт и воззрения официальной медицины, но чаще всего это ограничивалось публикацией все возможных рекомендаций и наставлений о предохранении и ле чении «заразительных болезней». Отражая воззрения официаль ной медицины того времени, эти рекомендации к настоящему моменту уже являются достоянием народной медицины6. Так, в частности, этиология сибирской язвы объяснялась укусом на секомого, именуемого Адскою фуриею (Furia infernalis)7. Именно поэтому медики всячески старались обратить на это внимание крестьян для того, чтобы помешать развитию болезни. Но, как следует из архивных материалов, крестьяне придавали мало зна чения «первоначальному укусу адской фурии» и выявляли сибир скую язву лишь после появления волдырей и прыщей. Чаще всего в крестьянской среде она именовалась злокачественным черным прыщем. Вероятно, в подобном названии отразились основные ГАОО: ф. 67, оп. 1, д. 203, 212, 424, 549, 603, 661, 1113, 1586.

ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 304, т. 1, л. 131 об.–132 об.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Влияние государства и церкви на народно-медицинскую культуру... симптомы, сопровождающие этот недуг [О сибирской язве 1830:

104–138, 127–145]8. Таким образом, мы видим, что опыт офици альной и народной медицины в этом вопросе был в чем-то схож.

Нужно также отметить, что во время эпидемических вспышек данных заболеваний ярко проявлялась и деятельность священни ков. Они убеждали своих прихожан соблюдать элементарные са нитарно-гигиенические правила, обращаться к врачам в случае возникновения эпидемий в деревне, пытались проводить борьбу с пьянством и т. д. На страницах таких периодических изданий, как «Омские епархиальные ведомости» и «Тобольские епархи альные ведомости», нередко проводились целые кампании по борьбе с рядом заболеваний: дифтеритом, холерой, чумой и т. п.

Здесь рассказывалось об основных симптомах данных болезнях, об их этиологии, о способах их профилактики и лечения. Парал лельно описывались народные средства и способы диагностики и лечения, многие из которых авторы использовали в своей дея тельности [Бекреев 1886: 220–222;

«Береженного Бог бережет»

1892: 144–146;

В-ков 1889: 40–43;

Врачебные и ветеринарные со веты 1882: 246–249;

В чем состоят холерные заболевания 1893:

129–139;

Гр-ев 1890: 399–407;

Недосеков 1883: 376–380;

Ребрин 1893: 174–175;

С. А. Р. 1885: 498–504;

Яковлев 1892: 229–232;

и др.]. Широкой популярностью пользовались труды известного миссионера Евгения Ландышева, который посвятил свои иссле дования многим сферам народной медицины [Ландышев 1886а:

358–360;

1886б: 394–395;

1887: 115–120;

1890а: 40–41;

1890б:

285–288, 453–456;

1891: 211–218].

Священники сами указывали на плохое состояние медицин ского обслуживания в регионе как на основной фактор развития народной медицины. Некоторые из них считали народно-меди цинские знания явлением отсталым и вредным. Однако, по их словам, народные лечебные средства и приемы, основанные на опыте, были очень действенными. Это касалось в основном раци ональных способов и средств [Богоявленский 1904: 3–19;

Обо зрение его Преосвященством 1898: 1–7;

и др.].

См. также: ГАОО: ф. 2, оп. 1, д. 303, л. 23–23 об., 25–31 об.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 268 И. В. Чернова Но еще больший интерес у священников вызывали верования и иррациональные представления, бытующие у населения их приходов. Из опубликованных материалов видно, что чаще всего пастыри сталкивались с воззрениями, связанными с родильно крестильной обрядностью, так как именно здесь обнаруживались точки соприкосновения крестьян и церковнослужителей. Пыта ясь с ними бороться, они подробно характеризовали их в своих работах, нередко проводя сравнительный анализ этих средств, выявляя местную специфику. Публикации показывают огромный интерес к переселенческому населению [Голошубин 1889: 339– 343;

Городков 1892: 251–253;

Несколько слов о знахарстве 1907:

501–503;

О суевериях 1888: 304–320;

Переселенцы 1911: 509– 517;

Петров 1910: 370–376, 397–403]. Миграции интересовали также и государственных чиновников. Особенное внимание уделялось вопросу взаимоотношений переселенцев и старожи лов. И священники, и чиновники сходились во мнении о том, что санитарное состояние у переселенцев было хуже, чем у старо жилов.

Большое внимание при рассмотрении санитарно-гигиениче ских условий жизни населения уделялось ситуации с водоснаб жением. Интерес этот был сугубо практическим: государство проводило мониторинг территорий с целью регулирования пере селенческого дела, священнослужители же либо пытались найти подходящее место для службы, либо исследовали быт своих при хожан, чтобы быть ближе к местному населению. Показательна в этом плане работа И. Голошубина «Справочная книга Омской епархии» — издание, насчитывающее более 1000 страниц текста, которое составлялось специально для священников, направляе мых в Омскую епархию на службу [Справочная книга 1914: 1250].

Автор отмечает неблагоприятное положение дел в данной сфере, особенно в переселенческих населенных пунктах, многие из ко торых были расположены в южных районах [Там же: 38, 39, 41, 43, 48, 51, 67, 70, 72, 103].

В целом, из представленных изданий мы видим, что священ ники и чиновники способствовали развитию народно-медицин ских знаний, внедряя в практику средства и приемы научной ме Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Влияние государства и церкви на народно-медицинскую культуру... дицины. Именно они были своеобразными медиаторами между государством, церковью и крестьянством. Государственная поли тика была направлена как раз на исследование и систематизацию знаний о местной специфике, и здесь оно выступало единым фронтом с церковью, которая выполняла в основном исследова тельско-просветительскую функцию. Отличием этого периода от предыдущего было и то, что борьба с колдунами, черной магией и т. д. отошла на второй план9. Многие из чиновников и священ ников показали себя как талантливые исследователи, проводя си стематическую работу по изучению жизни и быта населения.

Библиография «Береженного Бог бережет» 1892 — «Береженного Бог бережет»:

Наставления для сельских жителей как беречь себя, дабы Господь при вел уберечься от заболевания холерою // ТЕВ. 1892. № 15/16. Отдел официальный. С. 144–146.

Бекреев 1886 — Бекреев М. (свящ.) Два случая врачебной помощи пастыря // ТЕВ. 1886. № 12. Отдел неофициальный. С. 220–222.

Богоявленский 1904 — Богоявленский Д. Отчет Омского епархиаль ного наблюдателя о состоянии церковно-приходских школ Омской епар хии за 1902–1903 учебный год // ОЕВ. 1904. № 18. Часть официальная.

С. 3–19.

В чем состоят холерные заболевания 1893 — В чем состоят холерные заболевания // ТЕВ. 1893. № 7/8. Отдел неофициальный. С. 129–139.

В-ков 1889 — В-ков Г. (свящ.) Случаи врачебной помощи приходско го священника // ТЕВ. 1889. № 1/2. Отдел неофициальный. С. 40–43.

Врачебные и ветеринарные советы 1882 — Врачебные и ветеринар ные советы // ТЕВ. 1882. № 11/12. Отдел неофициальный. С. 246–249.

Голошубин 1889 — Голошубин И. (свящ.) Случаи из практики сель ского священника // ТЕВ. 1889. № 15/16. Отдел неофициальный. С. 339– 343.

Городков 1892 — Городков Н. Темные стороны в жизни пасомых То больской епархии // ТЕВ. 1892. № 11/12. Отдел неофициальный. С. 251– 253.

Гр-ев 1890 — Гр-ев Д. О расколе и расколоучителях в село-Чашин ском приходе // ТЕВ. 1890. № 17/18. Отдел неофициальный. С. 399–407.

О периоде XVII–XVIII вв. см. [Покровский 1975].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 270 И. В. Чернова Ландышев 1886а — Ландышев Е. (свящ.) Врачебные советы // ТЕВ.

1886. № 19/20. Отдел неофициальный. С. 358–360.

Ландышев 1886б — Ландышев Е. (свящ.) Народные врачебные сред ства // ТЕВ. 1886. № 21/22. Отдел неофициальный. С. 394–395.

Ландышев 1887 — Ландышев Е. (свящ.) Домашняя аптечка приход ского священника // ТЕВ. 1887. № 5/6. Отдел неофициальный. С. 115– 120.

Ландышев 1890а — Ландышев Е. (свящ.) Из области народных предрассудков и суеверий // ТЕВ. 1890. № 1/2. Отдел неофициальный.

С. 40–41.

Ландышев 1890б–1891 — Ландышев Е. (свящ.) О сборе и хранении врачебных трав // ТЕВ. Отдел неофициальный. 1890. № 11/12. С. 285– 288;

№ 19/20. С. 453–456;

1891. № 9/10. С. 211–218.

Недосеков 1883 — Недосеков К. (протоиерей) Врачебные советы приходского пастыря // ТЕВ. 1883. № 18. Отдел неофициальный. С. 376– 380.

Несколько слов о знахарстве 1907 — Несколько слов о знахарстве (Из дневника сельского священника) // ТЕВ. 1907. № 17. Отдел неофи циальный. С. 501–503.

О сибирской язве 1830 — О сибирской язве и способах ее лечения // Журнал Министерства внутренних дел. 1830. Ч. 2, кн. 1. С. 127–145;

Кн. 2. С. 104–138.

О суевериях 1888 — О суевериях и предрассудках в народной жизни, вредных для жизни и нравственности // ТЕВ. 1888. № 15/16. Отдел не официальный. С. 304–320.

Об учреждении 1882 — Об учреждении медицинских классов при Тобольской духовной семинарии в 1882 году // ТЕВ. 1882. № 15. Отдел неофициальный. С. 300–308.

Обозрение его Преосвященством 1898 — Обозрение его Преосвя щенством Преосвященнейшим Григорием, Епископом Омским и Семи палатинским, церквей и приходов в 1897 году // ОЕВ. Часть неофици альная. 1898. № 10. С. 1–7;

№ 11. С. 1–3;

№ 12. С. 7–10;

№ 13. С. 4–7.

Отчет 1889 — Отчет по Тобольской лечебнице для приходящих бед ных больных за первое 25-летие (с 17 октября 1863 по 17 октября г.). Тобольск, 1889. (Прибавление к неофициальной части № 5 Тоболь ских губернских ведомостей за 1889 г.).

Переселенцы 1911 — Переселенцы из Европейской России по на блюдениям сибирского священника // ТЕВ. 1911. № 22. Отдел неофици альный. С. 509–517.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Влияние государства и церкви на народно-медицинскую культуру... Петров 1910 — Петров И. (свящ.) Путевые заметки разъездного свя щенника // ТЕВ. 1910. № 15. Отдел неофициальный. С. 370–376;

№ 16.

Отдел неофициальный. С. 397–403.

Покровский 1975 — Покровский Н. Н. Материалы по истории маги ческих верований сибиряков XVII–XVIII вв. // Из истории семьи и быта сибирского крестьянства в XVII–начале XX в. Новосибирск, 1975.

С. 110–130.

Программа 1896 — Программа церковно-исторического и статисти ческого описания N церкви и прихода Тобольской епархии // ТЕВ. 1896.

№ 16. Отдел неофициальный. С. 360–373.

Ребрин 1893 — Ребрин А. (свящ.). Простые и всем доступные сред ства от холеры // ТЕВ. 1893. № 9/10. Отдел неофициальный. С. 174–175.

С. А. Р. 1885 — С. А. Р. Простые народные средства от различных болезней // ТЕВ. 1885. № 21/22. Отдел неофициальный. С. 498–504.

Справочная книга 1914 — Справочная книга Омской епархии / Сост.

О. И. Голошубин. Омск, 1914.

Яковлев 1892 — Яковлев А. Простые средства // ТЕВ. 1892. № 9/10.

Отдел неофициальный. С. 229–232.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Ю. Ю. Шевченко ПЕЩЕРНЫЕ ХРАМЫ ПОДОНЬЯ:

ИСТОРИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ В ЭПОХУ «ИМПЕРИИ ЧИНГИСИДОВ»

Начало и конец такого явления, как христианские пещерные обители Подонья (рис. 1), должны рассматриваться в связи с об щим, в самом широком плане, положением христианства. Если для изучения начала христианства на Дону в раннесредневековые времена (Оногурская епархия) уже заложены некоторые основы [Спицын 1909;

Кравченко 1995;

Шевченко 2004: 196–201;

2010а:

67–75;

Шевченко, Уманец 2010: 97–118], то эпоха финала этих памятников (до их возрождения в Новое и Новейшее время) все еще связывается в представлениях исследователей с монголо татарским нашествием и засильем Золотой Орды. Несмотря на переломную роль «империи Чингисидов» в судьбах Евразии в XIII–XIV вв., конкретные материалы христианских пещерных памятников свидетельствуют об иной хронологии в приостанов ке их функционирования.

Время учреждения Готской архиерейской кафедры относится к началу IV в., когда митрополит Готии Феофил Боспоританский имел резиденцию в Крыму (недалеко от Боспора) и участвовал в Первом Вселенском соборе единой Церкви (325 г.)1. Причины территориального распространения архиерейской кафедры Готии за пределы Таврического полуострова лежат в событиях самого Епископская кафедра Готии не могла существовать в Боспоре Фракийском в 325 г., во времена Первого Вселенского собора Церкви в Нике, где присутство вал Феофил Боспоританский. Боспор Фракийский не был «готским городом»

до переселения туда готов, которое произошло, по самым ранним упоминаниям, в 350-е гг. (Кирилл Иерусалимский) либо после «увода готов за Дунай», осу ществленного уже епископом Готии Ульфилой после событий 372–375 гг. (что намного вероятнее).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... Рис. 1. Пещерные памятники Подонья (пунктиром на юге показана граница степи и ле состепи;

на севере — граница лесостепи и леса), по В. В. Степкину [2004]: а) исследо ванные пещеры;

б) неисследованные пещеры (в том числе известные по письменным источникам, достоверным рассказам местных жителей, подтверждаемых топографи ческими картами и планами);

в) исследованные пещеры с подземным храмом;

г) неис следованные пещеры с подземным храмом;

д) пещеры, впервые исследованные В. В. Степкиным (жирным курсивом выделены наименования пещерных комплексов, имеющих ранние литургические устройства, созданные до 692 г.). Пещеры у населен ных пунктов: 1) У с. Засосенка. 2) В г. Липецке. 3) У с. Каменка. 4) У с. Хвощеватовка.

5) У с. Губарево. 6) Семилукская пещера. 7) У с. Костенки. 8) У с. Новосолдатка.

9) У с. Мечетка (две пещеры). 10) У с. Коротояк. 11) Дивногорская группа пещер (Боль шие и Малые Дивы, Селявное, Каземат, Шатрище, Богородицы). 12) У с. Колыбель ка. 13) Алексеевские пещеры. 14) Костомаровская группа пещер (восемь пещер).

15) У с. Верхний Карабут. 16) Белогорские пещеры. 17) У с. Караяшник. 18) У с. Ново харьковка. 19) У с. Семейки. 20) У с. Нижний Карабут. 21) У с. Кулаковка. 22) Калаче евская пещера. 23) У с. Скрипниково. 24) У с. Пески. 25) У с. Старая Криуша.

6) У с. Червоно-Чехурск. 27) У с. Екатериновка. 28) У с. Новая Калитва. 29) Горохов ская пещера. 30) Галиевская пещера. 31) У с. Новобелое. 32) У с. Старотолучеево.

33) У с. Красногоровка. 34) У с. Монастырищина. 35) Демидовская пещера. 36) Мигу линские пещеры (две пещеры). 37) У с. Шмарное. 38) У с. Яблоново. 39) У с. Холки.

40) У г. Валуйки. 41) У с. Кокуевка Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 274 Ю. Ю. Шевченко начала VI в. Это миссия епископов из Аррана (Азербайджана) — Кардоста и Макария. Почти три десятилетия в начале VI в. про ходила их христианская проповедь на юге Восточной Европы [Артамонов 1960: 93–94], и основными проводниками миссии епископа Кардоста были воинственные савиры [Шевченко, Ума нец 2010: 97–118] — выходцы из Сибири, по имени которых эта северо-восточная часть Евразии получила свое имя. Их перма нентный союз с Византией и союзнические отношения с антами [Шевченко 1977: 39–52] привели к становлению епископских ка федр на южных территориях некогда обширной и могуществен ной Готской державы IV в. — государства Германариха [Вольф рам 2003], простиравшихся от Дона до Днестра.

Готы были разгромлены гуннами, а эстафету рухнувшей импе рии Аттилы (452 г.) приняли савиры. Вплетение части савиров в ритмы славянского этногенеза положило начало славянскому племени севериев (северян). А сохранение другой части савиров на территории Хазарского каганата и впоследствии их уход на Каму под юрисдикцию образовавшейся независимой Волжской Булгарии к началу Х в. маркируют территорию проповеди Кардо ста с семерыми священниками и проповедниками в начале VI в.:

от бассейна Дона до Поднестровья (по территории расселения со юзных савирам антов). К этим временам относится возникно вение в Донском бассейне ряда пещерных христианских мо настырей (см. рис. 1), часть из которых относится к VI–VII вв., как и в других регионах христианской Эйкумены.

Готская митрополия, куда входила Оногурская епархия Подо нья, упомянута во времена восстания против хазар крымского епископа Иоанна Готского накануне 791 г. [Артамонов 1962: 258, примеч. 57;

412]. Из семи епархий этому крупному экзархату Церкви были подчинены, в частности, Астильская, у хазар на Волге (Итильская), и Оногурская2 где-то в Подонье или в между речье Днепра и Дона. «Болгарские территории» (Великую Болга рию), как правило, размещают восточнее Дона — в Приазовье [Там же: 152–169]. Но учитывая место ставки и погребения вла Оногуры — болгарское племя между Днепром и Доном.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... детеля Великой Болгарии хана Кубрата (Перещепино на левобе режье Днепра) [Залесская и др. 1997: 42], земли Великой Болга рии — Оногурии (и соответвенно Оногурской епископии) следует помещать много северо-западнее: от Дона до левобережья Дне пра, а именно там, где с последних десятилетий VII в. располага ются памятники алано-болгарской культуры (салтовской) — на Северском Донце и в бассейне Дона, населенного болгарами [Чичуров 1976: 65–80]. Доходили памятники салтовской культу ры и до Днепровского левобережья [Березовець 1965: 47–67] — региона, где найдено погребение хана Кубрата [Горюнов 1987:

3–7].

После смерти Кубрата и хазаро-болгарской войны, в результа те которой орда болгарского хана Аспаруха была вытеснена за Дунай (679 г.), Хазарский каганат распространил свою власть на территории, ранее контролировавшиеся союзной Византии Вели кой Болгарией. Претендовала Хазария и на фемы (области) самой Византийской империи (в Крыму), с чем было связано антихазар ское восстание Иоанна Готского, после которого наименование Готской митрополии исчезло со страниц исторических источ ников.

Несмотря на переворот Обадии-бека, сделавшего иудейство государственной религией Хазарского каганата не позднее 820-х гг., христианство продолжало сохранять свой статус в Кага нате. Вскоре христианская Византия предоставила Хазарии услу ги имперского аристократа (брата жены императора) спафарокан дидата Петроны Каматира, под руководством которого с 834 г.

строилась крепость Саркел («Белый дом») на берегу Дона [Арта монов 1962: 298–308, 328–343]. По Дону в 860–862 гг. пролегает путь в Хазарию и обратно в Херсонскую фему Византии (Крым) св. равноапостольного Кирилла (Константина Философа), где он вывел из-под спуда мощи св. Климента Римского, хранившиеся с тех пор частично в одном из Крымских храмов (а часть была вывезена в империю). Во время миссии Константина Философа 860 г. им было крещено на территории Хазарского каганата не менее двухсот человек. Сохранение Оногурской епархии в это время более чем вероятно.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 276 Ю. Ю. Шевченко Население Подонья этого времени — носители салтовской культуры — это ассии (ясы русской летописи), то есть аланы, смешавшиеся с болгарами [Артамонов 1962: 356;

Березовець 1970: 59–74], которые имели обряд погребения (в катакомбах), происходивший от северокавказского — аланского, и которые говорили на болгарском (тюркском) языке, судя по знакам на камнях салтовских донских городищ. Именно они были наслед никами Оногурской епархии, некогда входившей в Готскую ми трополию. Восстание этого населения в 909–912 гг. вместе с гуза ми и печенегами хазары безжалостно подавили с помощью алан Северного Кавказа [Артамонов 1962: 356, 370], хотя, как только угроза миновала, купеческая верхушка каганата попыталась по кончить с православием также и у северокавказских алан (932 г.) [Там же: 364].

Положение православных ясов на Донце и Дону и алан в Пред кавказье спас удар киевского князя Святослава Игоревича по Сар келу и Итилю, разгромившего центральную хазарскую власть в 965 (969) г. [Калинина 1976: 90–101]. После этой войны ясы жили на своем месте — на Донце и в Подонье — еще в начале XII в., когда в 1116 г. сын Владимира Всеволодовича (Мономаха) Ярополк захватил здесь в плен красавицу-ясыню и женился на ней [Повесть 1950: 201]. Понятно, что взятая Ярополком в жены ассийская княжна была православной, без чего не стала бы благо верной русской княгиней.

Еще А. А. Спицын рассматривал наземное Маяцкое городище VIII–X вв. вместе с его подземными святынями (Большими и Ма лыми Дивами) как «монастырек-погост», обслуживавший в каче стве погребального христианского центра значительную округу [Спицын 1909: 70–76 и сл.]. Сюда, в место функционирования подземной святыни, свозили для погребения православные ала но-болгары (ясы) членов своих семей и общин. Сопоставление Маяцкого городища с христианским монастырем [Шевченко 2004], сделанное А. А. Спицыным, открывает перспективу еще одного сопоставления, но для несколько иного времени и для па мятника, который С. А. Плетнева связывает с местным населени ем — наследниками народа хазарского времени, оставившего Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... здесь салтовскую культуру. Это пещерный монастырь в Холках [Шевченко 2006: 89–109].

Размеры городища у с. Холок (Новооскольского района Белго родской обл.) необычайно незначительны — всего 1,5 га [Плетне ва 1964: 25, 28, рис. 11]. Тем не менее могильник находится вну три крепостных укреплений городища, как это бывает только на погостах храмов внутри монастырских стен (укреплений). А по гребения, сгруппированные на восточном мысу городища, — это ориентированные по оси восток-запад костяки — останки, поло женные по требованиям христианского погребального обряда.

Находка в одном из погребений синего витого стеклянного браслета, в случае, если это кобальтовое стекло, может опреде лить датировку памятника несколько более ранним периодом [Кропоткин 1957: 35–44], нежели предложенными С. А. Плетне вой XI–XII вв., тем более что к югу от городища Холок (впритык, через балку) расположено салтовское селище VIII–X вв. Несмот ря на то что С. А. Плетнева считает Холковское городище погра ничной крепостью Черниговского княжества, населенной потом ками «салтовцев» — алано-болгарского населения Подонья, ничто, особенно его размеры, не мешает воспринимать эту кре пость как монастырь Черниговской епархии, что не лишало укре пление статуса пограничной крепости. А погребения на его тер ритории только подтверждают его статус обители. Единственное, что остается неизвестным среди материалов Холковского городи ща, это следы или признаки каких-либо монументальных строе ний, синхронных его культурному слою XI–XII вв. — наземным храмам. Это значит, что ядром кладбища-погоста XI–XII вв. был какой-то иной и, по всей видимости, единственный имевшийся здесь подземный храм (рис. 2).

История этого пещерного комплекса видится так. Вначале под холмом была вырыта пещера, построенная по типу «анахорет ских галерей-келий», схожих с более поздними киевскими, но возникших не позднее VII в. Неподалеку от пещеры в эпоху рас селения алано-болгарских племен по территории Хазарского ка ганата, в конце VII–IX вв., расположилось селище салтовской культуры. Видимо, во время функционирования жилого поселка Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 278 Ю. Ю. Шевченко Рис. 2. План Холкова подземного монастыря (см. рис. 1: 39) в аксонометрии по В. И. Плужникову [1985]. А) Пещерный комплекс. В) Вид подземного храма.

1) Престол на месте «лежанки» в келье отшельника-первопоселенца. 2) Обвод ная галерея для службы «вокруг престола» по чину свт. Василия Великого из кельи основателя пещерного скита высекается храм, где ле жанка инока-основателя (рис. 2: 1) становится престолом, а пла ниметрия подземной Холковской церкви с колонами-останцами строится по образцу прямоугольно спланированных ближнево сточных пещерных святынь типа «Гробниц Синедры». Время по стройки Холковского пещерного храма относится к периоду не позднее VIII в., поскольку престол древнего типа (примыкающий к стене) дополняла вырубленная обводная галерея (рис. 2: 2) для кругового обхода престола (как в современных ему византийских храмах): по всей видимости, наиболее поздним подобным кано нически-планировочным элементом служит галерея для кругово го обхода престола, устроенная под синтроном Мирликийской базилики свт. Николая в турецком г. Демре (Мирах Ликийских).

В эту эпоху прототипом Холковской пещерной церкви могла быть еще функционировавшая тогда подземная церковь в Херсонесе, переоборудованная из склепа у башни Зинона и построенная, как следует из ее планиметрии, по образцу «Гробниц Синедры»

[Якобсон 1959: 254, рис. 132].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... Непосредственно после середины IX в. в связи с миссией Константина Философа, когда количество подземных обителей Подонья увеличивается, Холковская пещера превращается в скит из нескольких (не менее пяти) подземножителей, ведущих служ бы в пещерном храме. После разгрома центрального правитель ства Хазарского каганата Святославом Киевским в 965 (969) г.

происходит перегруппировка населения, и над пещерным ком плексом Холковского скита возникает наземное укрепление, слу жащее погостом пещерного храма, а пещерный скит превращает ся в монастырь, имеющий наземные службы. Возможно, это произошло уже после исторической акции Крещения Руси при св. Владимире (989 г.), когда христианское население Подонья попадает под власть Киевского митрополита, будучи под непо средственным управлением Черниговской архиерейской кафедры (с 992 г.), а Холковская Троицкая обитель становится форпостом Черниговской епархии и Черниговского княжества на восточных рубежах Руси XI–XII вв. Монастырь существовал до так называ емого «запустения», после XIV в., точное время наступления ко торого по материалам Холков уточнить не удается.

В XIII в. при митрополите киевском Кирилле не только ведет ся работа по укреплению позиций твердыни православия — Кие во-Печерского монастыря, но и восстанавливается православная епархия на Волге — Сарайская, где некогда при Хазарском кага нате размещалась Астильская епископия. По сообщению посла Римского Папы Джованни дель Плано Карпини, князь ясский — владетель Подонья — жил в это время в ставке Бату-хана [Карам зин 1997: 65, 580, примеч. 31]. Активная проповедь христианства среди монголов Золотой Орды относится к 1269 г. и усиливается после Собора Русской православной церкви в 1274 г. под главен ством митрополита Кирилла;

а в 1297 г. на съезде русских князей во Владимире присутствует экзарх Сарайской епархии епископ Исмаил [Гумилев 1989: 734, 737]. К этому времени относится не финал, а укрепление христианских центров Подонья, к которым принадлежали подземные монастыри.

В XIV в. сначала при митрополите Петре (выходце из дне стровского пещерного монастыря на р. Рате, первом митрополи Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 280 Ю. Ю. Шевченко те, похороненном в Москве), а затем при митрополите Алексии хан Золотой Орды Ахмет подтверждает владыке Руси грамоту об освобождении от налогов православных духовных институций и лиц, принадлежащих к церковной иерархии. В это время терри тория Подонья продолжает оставаться зоной проживания ясов и зоной влияния полиэтнического объединения потомков полов цев, куда, однако, вторгаются крымчане, генуэзцы и множествен ные орды, оказавшиеся под властью темника Мамая, иногда со юзного, но часто противостоящего центральному правительству Золотой Орды. Тем не менее христианские святыни в районах татарского влияния продолжают существовать. К этому времени, кроме Дивногорских пещер (включая Шатрище), еще функцио нируют комплексы Белогорья, Костомарова (также с нишами-ста сидиями) и города Калач (Калачеевская пещера). Существование пещер Дивногорья Донского бассейна в это время было четко ар гументировано В. В. Степкиным [Степкин 2004: 68–75].

Не позднее второй половины XIV в. начинает функциониро вать Святогорский пещерный комплекс на Северском Донце, где, как и в Больших Дивах, используются погребальные ниши-стаси дии. Среди вещевых находок, связанных с пещерами Святогорья, особый интерес представляет сланцевая иконка [Кравченко 1995:

43–50] со свт. Николаем Мирликийским в центре и ликами семи спящих отроков в пещере Эфесской (рис. 3: С). Находка связана с культурным слоем примонастырских напластований «у ручья»

(у такого же «живоносного источника», названного во имя свт. Николая Мирликийского, как в Святогорье, была основана и пещерная Поройская пустынь Липецка). Камень иконки — без признаков отверстия (или «ушка»), предназначен для вставки в оправу в качестве наперсной иконки типа панагии. Находка та кой иконки может указывать на канонические связи в конкретной исторической коллизии возникновения подземного комплекса над Северским Донцом. Не связано ли основание Святогорских пещер с чествованием части мощей свт. Николая, оставшихся в Малой Азии (где неподалеку находится и пещера семи отроков Эфесских), после перенесения в 1087 г. мироточивой главы Чу дотворца и части его мощей в город Бари на Аппенинском полу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... Рис. 3. Предметы из культурного слоя при Святогорском подземном монастыре по Э. Е. Кравченко [1995]: Сланцевая иконка (рисунок иконки А. И. Духина) «Николай Мирликийский в окружении семи спящих отроков в пещере Эфес ской» (С);

медальон с неизвестным святым из белого метала (В) и «титлами»

изображенного Христа-Архиерея (?) «в зерцалах» (b);

глазированные керамиче ские дискосы (А) острове? Изображения отроков эфесских с XII–XIV вв. оказыва ются на предметах пластики рядом не только с рельефами Христа и Богородицы, но и преимущественно рядом с изображением свт. Николая [Николаева 1983: 1–26, табл. 14: 1;

23: 2, 3;

24: 2–6], Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 282 Ю. Ю. Шевченко как на иконке из Святогорья [Шевченко, Богомазова 2006: 157– 161]. Эта датирующая процветание монастыря вещь свидетель ствует о включении обители в орбиту паломнических передвиже ний и относится к «ордынской эпохе» (не позднее XIV в.).

Из других находок в культурном слое, связанном с первона чальным существованием Святогорского подземного монастыря, интересен «медальон из белого металла» [Кравченко 1995: 43–50] (рис. 3: В). Эта вещь более всего схожа с накладкой на внешнюю лицевую сторону чашечки двустворчатой панагии, которые рас пространились на Руси в XIV–XV вв. [Рындина 1994: 204–219, рис. 5]. Определенные констатации по поводу чрезвычайно схе матичного изображения на внешнем корпусе панагии из Святого рья могут оказаться рискованными, поскольку в образе одеяния может равно угадываться «плащ-корзно» или «святительские об лачения», а лик с низко опущенными долу очами мог равно при надлежать и согбенному годами молитвеннику, и моложавому.

В силу стилизации черт лика изображенного на нем святите ля (?) можно предположить в нем Григория Богослова, челюсть которого составляет одну из примечательных святынь в моще хранилищах греческой Святой Горы. Изображение могло при надлежать одному из равно чтимых сподвижников Григория Назианзина: свтт. Василию Великому или Иоанну Златоусту, чьи мощи («всечестная глава») являются достоянием Афонского мо настыря Ватопед (переехавшими при падении Константинополя в 1451 г.). На Афоне того времени, то есть с XIV в., также наблю дается активность в пещерных обителях в связи с деятельностью преп. Григория Синаита. Это синхронизируется с преданием об основании монастыря на Северском Донце выходцами с Грече ского Афона [Шевченко 2010б: гл. 6, примеч. 204], сохраненным с начала возобновления монашеской жизни в Святогорской оби тели на Донце в начале XVII в.

Для понимания изображения на пластине Святогорской пана гии крайне важны вписанные «в образ» «титлы»: на медальоне они помещены классически — по обеим сторонам лика, но в «ан гельских зерцалах» (хотя последние в иконографии, как правило, несут лишь Имена Бога). На нимбе, окружающем лик, четко про Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... сматривается вертикальная двойная черта (рис. 3: b), свойствен ная исключительно «крестчатым нимбам» Христа, а прическа не сколько напоминает очень редкое изображение Христа-Архиерея в Софии Киевской, где Иисус передан моложавым [Лидов 1994:

21, 27, 34]. Сами «титлы», выведенные в «зерцалах», напоминают некоторые «лапидарные знаки» (см. рис. 3: b), часто встречаемые среди начертаний в пещерах Крыма, Поднестровья, Подонья.

Они переданы, возможно, либо в одном из семитических алфави тов3, что более чем вероятно для вещей крымского происхожде ния, где христианские святыни соседствовали с караимскими об щинами на одной территории, как это было в «Крепости Драгоценностей» (Кырк-Ор) в Чуфут-Кале. Такая интерпретация надписей не исключает ближневосточную, но является более ве роятной, нежели применение рунных начертаний («младшего фу тарка»), которые в средневековые времена могли использовать готы на территории крымского Готского княжества Феодоро к XIV в.

Связь Святогорского монастыря на Северском Донце в XIV– XV вв. с Ближним Востоком несомненна, в том числе по находке сланцевой иконки, предназначенной для вставки в оправу (пана гия?), связанной с культом оставшихся в Мирах Ликийских (Дем ре) мощей святителя Николая, который, в свою очередь, связан единством микрорегиона с почитанием «спящих отроков в пеще ре Эфесской». Не исключена связь обители с Греческим Афоном, о чем пришедшие в 20–30-х гг. XVII в. иноки сохранили преда ние, услышанное от местного населения [Шевченко 2010б: гл. 9, примеч. 267]. Не менее вероятно, что подземный монастырь на Северском Донце основан и выходцами из многочисленных пе щерных обителей Крымской Готии (княжества Феодоро), где «давление ислама» уже в XIV в. вынудило, например, перенести пещерный монастырь Успения из самой крепости Чуфут-Кале (Кырк-Ор) в ее окрестности в связи со строительством в самой Знак в левом «зерцале» несколько напоминает shayn — «шайн» в семитских алфавитах (m — «эм» в арамейском;

mem — «мэм» в финикийском);

удвоенный знак в правом «зерцале» схож с сирийским Kp- (мягкий «х»).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 284 Ю. Ю. Шевченко крепости соборной мечети в 1346 г. [Герцен, Мограричев 1993:


50, 65].

В плане крымских параллелей, тесно связанных с «ордын ско-сарайским» кругом, показательны и глазированные тарели дискосы из Святогорья на Северском Донце (рис. 3: А) с креста ми-четырехлистниками («лист клевера») и «звездой» [Кравченко 1995: табл. 5, 6]. Их аналогии в материалах Крыма относятся к XV — началу XVI в. [Мыц 2002: 148, рис. 9;

175, рис. 33], а стеклянные стаканы и стопки из Святогорья [Кравченко 1995:

43–50], по крымским аналогиям, распространены с самого на чала XIV столетия. Отметим, что посуда тех же типов, что най дена в слоях при Святогорском пещерном монастыре на Донце и столь характерная для Крыма, наличествует и в синхронных слоях подвергнутого раскопкам Сарая-Бату — столицы Золотой Орды. Судя по датам этих находок, Святогорские пещеры явля ются самым ранним из позднесредневековых пещерных комп лексов (XIV в.) в Донском бассейне. Их функционирование как уже сложившегося монастыря должно относиться (по вероятно му времени использования иконки со свт. Николаем) ко времени пребывания на кафедре Руси митрополита Киприана [Филарет 1852: 146, 170]. Пещерная обитель возникает задолго до Димит рия Донского, судя по датам найденного стекла (с нач. XIV в.), не позднее правления в Москве Ивана Калиты (при митрополи те Петре), и доживает, по наиболее поздно датирующейся глази рованной керамике (нач. XVI в.), до начала царствования Иоан на III. Эта пещерная обитель не «запустевает», а возникает и благополучно существует именно в «золотоордынскую эпоху»

(XIV–XV вв.).

Готская митрополия волею судеб была связана с Малой Азией:

от происхождения епископа Ульфилы, сменившего Феофила Бо споританского на кафедре Готии, до вывоза в различные города Малой Азии мощей готских мучеников (св. вмч. Никиты Готского и 308 мучеников готских). И если рассматривать длительную тра дицию, по которой Святогорская обитель на Северском Донце является «наследницей» Оногурской епархии Подонья, входив шей в Готскую митрополию, то паломнические связи монастыря Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... с Малоазийскими обителями оказываются традиционными и за кономерными.

Монахи, заново осваивавшие уже существовавшие пещерные монастыри Донского региона во втором (Холки на Осколе) и тре тьем десятилетии (Святогорский на Северском Донце) XVII в., уже не практиковали коллективных погребений в кимитириях (общих усыпальницах) ниш-стасидиев, как их предшественники по подземным кельям и храмам. Время, когда прервалась тра диция пещерного монашества на территории бассейна Дона, до настоящих замечаний о хронологии находок не было точно опре делено. Ясно, что основная масса пещерных обителей еще функ ционировала в XIV в., когда только начинает обустраиваться Свя тогорский подземный монастырь. Вполне понятно, что на этих землях сохранялось определенное (отнюдь не славянское) насе ление [Шенников 1987] в те времена, которые А. А. Шахматов называл «запустением» этого региона, то есть в XIV–XVI вв. Но в XIV–XV вв. здесь все-таки жили.

Несомненным началом противодействия христианству было принятие царевичем Узбеком ислама в качестве государственной религии Золотой Орды в 1312 г. Но постоянные раздоры и дина стические распри, приведшие к смене Золотой Орды рядом ханств, создавали нишу выживания для степного православия, сохраняя в степи высокий статус русских православных Вла дык — Петра и Алексия, подтверждаемый «ярлыками» владете лей Золотой Орды [Никольский 1983: 53, 64, 94].

Постоянное противостояние и военные акции конца XIV в., затрагивавшие в том числе и территории степи и лесостепи меж ду Азовом и Каспием, приводили к таким крупным коллизиям, как походы Тохтамыша и Тимура, или к ряду менее масштабных, но не менее разрушительных столкновений. Все это инициирова ло ситуацию, неблагоприятную не только для христианства во обще (да и для всего населения в целом), но и для конкретных христианских центров — монастырей (даже подземных) и при ходов, функции которых, надо думать, выполняли эти монастыри.

Вместе с тем акции, подобные походу Тимура, не могли не слу жить проводником для иных религиозных систем, в первую оче Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 286 Ю. Ю. Шевченко редь ислама, который стал в XV столетии ведущей силой не толь ко в Поволжье, но и на Северном Кавказе. К XVII в. постоянные импульсы с Востока привели даже к продвижению буддизма в Поволжье, где граф Паллас отметил культовое использование пещер горы Богдо буддистами-калмыками [Муравьев 1977: 51– 62;

Паллас 1786]. Не исключено, что подобные пещерные свя тилища буддистов были отголоском использования пещерных вихара (монастырей), активно строившихся в Центральной Азии в первой половине I тыс. н. э. Не исключено также, что подобным отголоском в Западной Сибири было почитание идола, установ ленного в пещере [Миллер 2003: 378, рис. 18].

Все XIV столетие событийную канву продолжали сокруши тельные походы Едигея, предавшего огню не только ряд селений Подонья, но и предместья Киева;

XV столетие — основание Крымского (1436 г.) и Казанского (1438 г.) ханств;

усиление Но гайской орды, совершавшей походы на Литву (1438 г.), Польшу (1442, 1448 гг.) и Россию (1449, 1451, 1454 гг.). Апофеозом ислам ского продвижения в восточноевропейскую степь следует счи тать захват Турцией Крыма в 1475 г. и ее стремление закрепиться в Северном Причерноморье (Кафа, Очаков, Азов). Значит, време нем упадка христианских пещерных комплексов следует считать фазы неблагоприятствования православию, которые были связа ны с прямой угрозой в степной и лесостепной зоне ордынского влияния и обусловлены событиями, происходившими с конца XV столетия. Последняя четверть XV в. оказалась переломной для христианских пещерных святынь в бассейне Дона, запустев ших и пустовавших на протяжении всего XVI в. Последний «осколок» Готской митрополии, представленный пещерными мо настырями Подонья, некогда (VI–IX вв.) входившими в Оногур скую епархию (а после становления Киевской митрополии 988/989г. — в Черниговскую епархию), — обителями, постоянно менявшими «подданство» то Московского, то Киевского митро политов, — исчез вместе с XV столетием.

В данном случае небесполезным является наблюдение о запу стении христианских обителей пограничной и всей пригранич ной полосы грядущей России в то время, которое называют эпо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... хой ее «становления и укрепления», что соответствует в «ее апогее» деятельности царей Иоанна III и его внука Иоанна Васи льевича (Грозного). Из этого вытекает неутешительный вывод:

«укрепление вертикали власти» отнюдь не способствует и не со ответствует «обновлению и процветанию» (или хотя бы простому поддержанию обычного правопорядка). Только после установле ния прочного мира в обществе по окончании Смутного времени, мира, установленного соборно (то есть общенародно) с воцаре нием династии Романовых, со второго десятилетия XVII в. по следовало возобновление монастырских обителей в Холках, Больших и Малых Дивах, Шмарном и Костомарово на Дону, дея тельность которых прервал период становления и укрепления Московского царства в XVI в. Предваряя возможные упреки в из лишней публицистичности последнего замечания, приведу вы сказывание Н. С. Гумилева: «История оправдывает все, что по желает. Строго говоря, она не учит ничему, ибо содержит в себе все и дает примеры всему. Вот почему нет ничего смехотворнее, чем рассуждать об “уроках истории”. Из них можно извлечь лю бую политику, любую мораль, любую философию … Кто в рас чете на непостижимое будущее решает строить свои действия, основываясь на неведомом прошлом, тот погиб» (цит. по: [Лук ницкая 1990: 150–151]).

Библиография Артамонов 1962 — Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962.

Березовець 1965 — Березовець Д. Т. Слов’яни й племена салтiвської культури // Археологiя. 1965. Т. 19. С. 47–67.

Березовець 1970 — Березовець Д. Т. Про ім’я носіїв салтівської куль тури // Археологія. 1970. Т. 24. С. 59–74.

Вольфрам 2003 — Вольфрам Х. Готы: от истоков до середины VI в.

(Опыт исторической этнографии). СПб., 2003.

Герцен, Могаричев 1993 — Герцен А. Г., Могаричев Ю. М. Крепость драгоценностей: Кырк-ор, Чуфут-Кале. Симферополь, 1993.

Горюнов 1987 — Горюнов Е. А. Пеньковская и салтовская культуры в Среднем Поднепровье // КСИА. 1987. Вып. 190. С. 3–7.

Гумилев 1989 — Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 288 Ю. Ю. Шевченко Залесская и др. 1997 — Залесская В. Н., Львова З. А., Маршак Б. И., Соколова И. В., Фонякова Н. А. Сокровища хана Кубрата: Перещепин ский клад. СПб., 1997.

Калинина 1976 — Калинина Т. М. Сведения Ибн Хаукаля о походах Руси времен Святослава // Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования 1975 г. М., 1976. С. 90–101.

Карамзин 1997 — Карамзин Н. М. История государства Российского.

М., 1997. Т. 4–6.

Кравченко 1995 — Кравченко Э. Е. Бытовой комплекс Святогорского монастыря (По результатам археологических исследований 1989 г.) // Материалы исследований, реставрации и использования памятников культуры (к 15-летию основания заповедника): Научно-практический семинар, 29–30 мая 1995 г. Славяногорск, 1995. С. 43–50.


Кропоткин 1957 — Кропоткин В. В. О производстве стекла и сте клянных изделий в средневековых городах Северного Причерноморья и на Руси // КСИИМК. 1957. Вып. 68. С. 35–44.

Лидов 1994 — Лидов А. М. Схизма и византийская храмовая декора ция // Восточнохристианский храм: Литургия и искусство / Ред.-сост.

А. М. Лидов. СПб., 1994. С. 17–35.

Лукницкая 1990 — Лукницкая В. Николай Гумилев: Жизнь поэта по материалам домашнего архива семьи Лукницких. Л., 1990.

Миллер 2003 — Миллер Г. Ф. История Сибири. 3-е изд. СПб., 2003.

Т. 1.

Муравьев 1977 — Муравьев В. Дорогами российских провинций:

Путешествия П. С. Палласа. М., 1977.

Мыц 2002 — Мыц В. Ц. Гэнуэзская Луста и капитанство Готии в 60– 70 гг. XV в. // Алушта и Алуштинский регион с древнейших времен до наших дней. Киев, 2002. С. 139–189.

Николаева 1983 — Николаева Т. В. Древнерусская мелкая пластика из камня XI–XV веков // САИ. М., 1983. Вып. Е1–60.

Никольский 1983 — Никольский Н. М. История Русской церкви.

3-е изд. М., 1983.

Паллас 1786 — Паллас П. С. Путешествие по разным местам Рос сийского государства по велению Санктпетербургской Императорской Академии наук / Пер. с нем. Ф. Томанского, В. Зуева. СПб., 1786.

Плетнева 1964 — Плетнева С. А. О юго-восточной окраине Русских земель в домонгольское время // КСИА. 1964. Вып. 99. С. 25–29.

Плужников 1985 — Плужников В. И. Пещерные монастыри на Дону и Осколе // Памятники русской архитектуры и монументального искус ства: Города, ансамбли, зодчие. М., 1985. С. 93–111.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Пещерные храмы Подонья: исторические судьбы... Повесть 1950 — Повесть временных лет. М.;

Л., 1950. Ч. 1.

Рындина 1994 — Рындина А. В. О литургической символике древне русских серебряных панагий // Восточнохристианский храм: Литургия и искусство / Ред.-сост. А. М. Лидов. СПб., 1994. С. 204–219.

Спицын 1909 — Спицын А. А. Историко-археологические разыска ния. 1: Исконные обитатели Дона и Донца // Журнал Министерства на родного просвещения. 1909. Янв. С. 70–76, сл.

Степкин 2004 — Степкин В. В. Культовые пещеры Среднего Дона (цикл статей) // Спелестологические исследования Российского обще ства спелеологических и спелестологических исследований (РОСИ):

Спелестологический ежегодник РОСИ. М., 2004. Вып. 4: 1) «История изучения культовых пещерных сооружений бассейна Дона и Оскола»

(с. 18–28);

2) «Географические особенности распространения пещер ных памятников на Дону и Осколе» (с. 29–33);

3) «Пещерные памятники бассейна Верхнего Дона» (с. 34–40);

4) «Пещерные памятники Средне донского региона» (с. 41–137);

5) «Пещерные памятники Поосколья»

(с. 138–146);

6) «Типологическая классификация подземных сооруже ний Дона и Оскола» (с. 147–158);

7) «История появления и развития пе щеростроительства в Донском регионе» (с. 159–168);

8) «Опыт расчета трудовых затрат и реконструкция процесса организации производства при строительстве пещер Дона» (с. 169–177);

9) «Социально-психологи ческие аспекты пещеростроительства в Донском регионе» (с. 178–185);

10) «Религиозно-мифологические мотивы в устройстве и оформлении пещерных памятников Придонья» (с. 186–197).

Филарет 1852 — Филарет (Гумилевский), архиепископ. Историко статистическое описание Харьковской епархии. Харьков, 1852. Т. 1.

Чичуров 1976 — Чичуров И. С. Экскурс Феофана о протоболгарах // Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследова ния 1975 г. М., 1976. С. 65–80.

Шенников 1987 — Шенников А. А. Червленный Яр: Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV–XVI вв. Л., 1987.

Шевченко 1977 — Шевченко Ю. Ю. На рубеже двух этнических суб стратов Восточной Европы VIII–X вв. // Этнография народов Восточной Европы / Отв. ред. А. А. Шенников. Л., 1977. С. 39–57.

Шевченко 2004 — Шевченко Ю. Ю. Пещерные христианские мона стыри Подонья: начало традиции // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, композиция: Мат. тематич. науч. конф., Санкт-Петербург, 1–4 де кабря 2004 г. / Отв. ред. Д. Г. Савинов. СПб., 2004. С. 196–201.

Шевченко 2006 — Шевченко Ю. Ю. Нижние ярусы подземного Ильинского монастыря в Чернигове, игумены обители и «иерусалим Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 290 Ю. Ю. Шевченко ский след» в пещерном строительстве // Археология, этнография и ан тропологии Евразии. 2006. № 1 (25). С. 89–109.

Шевченко 2010а — Шевченко Ю. Ю. Храмы христиан юга Восточ ной Европы в эпоху Великого переселения народов // Сіверщина в історії України: Збірник наукових праць. Київ;

Глухiв, 2010. Вип. 3. С. 67–75.

Шевченко 2010б — Шевченко Ю. Ю. Христианские пещерные свя тыни / Отв. ред. чл.-корр. РАН К. В. Чистов. СПб., 2010. Т. 2.

Шевченко, Богомазова 2006 — Шевченко Ю. Ю., Богомазова Т. Г.

Шиферные иконки Руси — амулеты от гробов предков (мысли о воз можной интерпретации) // Славяно-русское ювелирное дело и его исто ки: Междунар. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения Г. Ф. Корзу хиной, Санкт-Петербург, 10–15 апреля 2006 г. (Совместно с семинаром Государственного Эрмитажа «Ювелирное искусство и материальная культура»). СПб., 2006. С. 157–161.

Шевченко, Уманец 2010 — Шевченко Ю. Ю., Уманец А. Н. Палео этнографическая ситуация V–VII вв. в Северном Причерноморье и по явление раннехристианских пещерных памятников // Радловский сбор ник: Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 г.

СПб., 2010. С. 118–122.

Якобсон 1959 — Якобсон В. Л. Раннесредневековый Херсонес. М.;

Л., 1959. (Материалы и исследования по археологии СССР;

№ 63).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН Ю. М. Юсупов К ВОПРОСУ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ТРАДИЦИИ ЗОЛОТООРДЫНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ (на материале Башкирии периода присоединения к Русскому государству) Рассматривая данную тему, мы должны учитывать специфику политического развития государств евразийского пространства, а в нашем случае — сохранение элементов золотоордынской го сударственности в период присоединения Русским государством Волго-Уральского региона. Принятие башкирами подданства русского царя и заключение с ним и с его преемниками договоров лежат в одной плоскости с вопросом сохранения золотоордын ской государственной традиции. Установившиеся взаимоотноше ния местной башкирской аристократии с правящими династиями Золотой Орды и постзолотоордынского пространства в дальней шем дали основу для башкирско-русских отношений. Ключевую роль в данном процессе сыграла одна из ветвей Чингисидов — Тукатимуриды.

Потомок одного из младших братьев Джучи Тука-Тимура — Туктамыш — в 80-е гг. XIV в. смог сделать почти невозможное — собрать под одной властью уже отколовшиеся части Золотой Орды. Однако и здесь сыграли роль объективные причины пери ода распада Орды. С одной стороны, он стремился к усилению центральной власти и укреплению ее авторитета, с другой — с целью «привязать» к себе местную аристократию раздавал су яргулы или подтверждал иммунитет феодалов [Юсупов 2007:

264]. Один из основных результатов правления Туктамыша для истории заключался в том, что в обширном регионе правого кры ла улуса Джучи (Поволжье, Приуралье, Кавказ, Крым) установи лась власть династии Тукатимуридов — наследников государства Туктамыша. Впоследствии под их началом сложились значи Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 292 Ю. М. Юсупов тельные государственные образования: Казанское, Касимовское, Крымское, Астраханское ханства и последний оплот Золотой Орды — Большая Орда. Учитывая масштабы влияния Тукатиму ридов и специфичность связей между их правящими дворами, мы можем говорить о формировании в эту эпоху новой системы по литического поведения на различных иерархических уровнях:

династийные представители, служилая аристократия, аристокра тия подданных народов и т. д.

В этом смысле для Башкирии время правления Туктамыша и его преемников сыграло ключевую роль в ее истории. В золото ордынский период Башкирия представляла собой достаточно самостоятельный регион. Находясь на окраине лесостепной зоны и не представляя большого интереса в качестве торгово-тран зитного региона, Башкирия обладала определенной автономией.

Но с изменением геополитической обстановки, а именно в связи с начавшимся процессом распада Золотой Орды и тенденциями к ослаблению ханской власти, у башкир фактически формируется социально-правовая основа общества. С выпадением из сферы влияния восточного Дешт-и-Кыпчака с его кочевым населением, в попытке найти новых преданных союзников Тукатимуриды стараются привлечь местные народы, в том числе и северных полукочевников — башкир. Этот процесс связан в первую оче редь с урегулированием поземельных отношений и распреде лением определенных привилегий. Как представляется, именно с этим процессом мы должны соотносить развитие института тарханства в Золотой Орде. Раздача тарханных ярлыков, которая некогда была исключительной прерогативой духовенства, в конце XIV в. становится вполне светским явлением [Федоров-Давыдов 1973: 125]. Естественно, в этой плоскости формировались основ ные принципы вассально-сеньориальных отношений (не в клас сическом понимании феодального общества, а со своими спе цифическими чертами [Азнабаев 2006: 30]). С одной стороны, верховные правители — Чингисиды — из династии Тукатимури дов обязывались подтверждать и соблюдать права местной арис тократии, с другой — башкиры обязывались участвовать в воен ных кампаниях правителей.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН К вопросу преемственности традиции... В 1437 г. один из последних ханов Золотой Орды Улуг-Мухам мед под натиском своих соперников Саид-Ахмеда и Кичи-Му хаммеда был изгнан из Дешт-и-Кипчака. После сражения под Бе левом в 1438 г. Улуг-Мухаммед обосновывается в Казани. Приход Улуг-Мухаммеда положил начало политическому обособлению Среднего Поволжья и оформлению государства, известного в историографии как Казанское ханство. Значительная террито рия Башкортостана в той или иной степени начинает относиться к ханству Улуг-Мухаммеда. Так, в русско-казанской войне 1468 г.

основную часть своего войска Ибрагим-хан, сын Улуг-Мухамме да, собрал именно с башкирских земель. Летопись упоминает «Беловоложскую», «Костятскую» и «Башкирскую» земли [Нико новская летопись 2000: 122]. Первые две ассоциируются с буду щими Казанской и Осинской дорогами [Усманов 1982: 47], тогда как «Башкирская» земля, скорее всего, соответствует Ногайской дороге. Повод для этого утверждения дает сообщение Кидряса Муллакаева о том, что до установления власти Акназара башки рами, жившими по р. Белой и Яику (то есть на территории буду щей Ногайской дороги), «владели» казанские ханы [Рычков 1998:

182].

Взаимоотношения казанского хана с башкирской аристократи ей складывались довольно ровно. Нет никаких сведений о вос точных походах или масштабном башкиро-казанском противо стоянии [Галин 2004: 277–283]. Казанское ханство, в основном являясь уже земледельческим государством, в политическом и торгово-экономическом отношении было ориентировано на за пад. Более того, башкирская аристократия, будучи приверженной военно-кочевой традиции, в большинстве своем входила в при вилегированное сословие ханства — тарханов. Так, во время по хода русских войск на Казанское ханство в 1468 г. на реке Белой был взят в плен башкирский тархан Тулазей, военачальник баш кир, призванный для борьбы с русскими войсками [Усманов 1982:

77]. Известен ярлык, выданный башкирам Ибрагим-ханом, кото рый подтверждал ярлык хана Хайдара Гали от 1398 г. [Асфандия ров 2004: 9–10]. Он был выдан некой вдове Гульбустан, ее сыну, работнику и еще одному человеку. Им были предоставлены тар Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 294 Ю. М. Юсупов ханные права с освобождением от податей за пашню, от постоя, подводной гоньбы и от всякого притеснения. Более известен на уке ярлык казанского хана Сахиб-Гирея от 1523 г., выданный башкирам-ирактинцам Шейх-Ахмеду «с его шестью уланами».

В русских письменных источниках (летописи) башкирская ари стократия Казанского и Касимовского ханств выступает именно как «Тарханы» [Исхаков 1998: 62;

Юсупов 2007: 326–327]. В це лом, почти все свидетельства о тарханах в Золотой Орде и Казан ском ханстве связаны с башкирами.

Таким образом, между башкирской аристократией и казански ми ханами установились взаимовыгодные отношения. С одной стороны, башкиры получали ханские пожалования в виде тархан ных ярлыков, оформления вотчинных прав и других привилегий, с другой — оказывали военную поддержку своему сюзерену. Это му способствовал характер функционирования города Казани как центра Среднего Поволжья, который являлся больше торгово экономическим центром, нежели военно-административным, из за чего и нуждался в военной поддержке извне.

Фактическая власть казанского хана распространялась на сравнительно небольшую часть башкирских территорий. Своео бразная концентрация башкирских волостей и тарханов в бассей не реки Ик говорит о существовании здесь особой зоны башкиро казанских контактов, где башкиры находились непосредственно под юрисдикцией хана. Основная же часть башкирских террито рий Казанского ханства являлась в большей степени автономной.

С конца XV в. политическая ситуация на Южном Урале начи нает меняться. Приход кочевых племен, известных под собира тельным именем ногаи, вызвал перестановку сил в регионе.

Еще в начале XV в. в степях Дешт-и-Кипчака начинает выде ляться так называемый Мангытский юрт, основанный знамени тым временщиком Золотой Орды Едигеем. Первоначально Ман гытский юрт находился в составе правого крыла Узбекского ханства, а затем — Казахского. Однако при Мусе, потомке знаме нитого Едигея, этот юрт окончательно обособляется. В конце XV в. в зону кочевания племен Мангытского юрта начинает вхо дить Башкортостан [Трепавлов 1997: 16]. С возвышением и при Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН К вопросу преемственности традиции... ходом к власти в юрте Алчагира, сына Мусы, взаимоотношения башкир с ногайцами осложняются. В «Башкирской истории»

Кидряса Муллакаева отразилась война башкирских правителей Басман-хана и Тура-хана с Алтакаром, ассоциируемым исследо вателями с амбициозным мирзой, а затем с бием Мангытского юрта — Алчагиром [Трепавлов 1997: 17]. В ходе войны Басман хан и Тура-хан были убиты. Однако окончательному установле нию власти мангытов в регионе помешало в 1510-х гг. казахское нашествие, возглавляемое Касим ханом, что вызвало временный уход большинства ногайских улусов на правобережье Волги [Исин 1985: 42].

После смерти Касим-хана (1521) и изгнания ногаями его пре емника Тахира [Там же: 44] в Башкортостане вновь устанавли вается власть ногайских правителей. Но теперь уже Орда вы ступала как самостоятельное государство с регламентированной политической властью и с установленными административно территориальными границами. Башкортостан в нем выделяется как отдельное наместничество, не вошедшее в улусно-крыльевую систему Орды.

Для нас важно выделить причину, по которой Башкирия не смогла влиться в улусно-крыльевую систему Ногайской Орды. На выделение Ногайской Башкирии в отдельное наместничество в какой-то степени повлияла хозяйственно-экономическая и, как следствие, политическая замкнутость региона [Трепавлов 1997: 8].

Но в этом отношении можно назвать еще одну причину — со циально-правовую. Еще в XV в., когда кочевые племена Мангыт ского юрта (в том числе сами мангыты) являлись подданными ханов левого крыла Батыева улуса, каждое племя имело собствен ную правящую аристократию. Однако с выходом Мангытского юрта из подчинения хану мангытская знать во главе с Мусой на чинает претендовать на управление всеми кочевниками. Безуслов но, в условиях, когда основные элитарные группы юрта по стату су были примерно равны, не могло обойтись без конфронтации мангытов с аристократией других племен. Но после разгрома мангытами Казахского ханства им начинает принадлежать абсо лютная власть над кочевыми племенами в Орде и их вождями Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН 296 Ю. М. Юсупов [Трепавлов 2002: 491]. Башкортостан же вошел в орбиту мангыт ского влияния сравнительно поздно. Башкирская аристократия не прошла долгий путь «приживания» в Мангытском юрте, где фактическая власть находилась у нечинигисидов-мангытов.

Основная ее территория относилась к правому крылу Золотой Орды. В конце XIV–XV в. башкиры поддерживали вначале золо ордынских, затем в качестве их наследников казанских и в какой то мере касимовских ханов из династии Тукатимуридов. Баш киры привлекались ими за счет определенных пожалований (тарханные ярлыки, оформление вотчин), выдача которых была исключительно в компетенции хана. Подобные взаимоотношения являлись традиционными для башкирской родоплеменной ари стократии и ханов в XV–XVI вв. Однако мангыты не имели воз можностей полностью включить Башкортостан в систему Орды.

Создав собственное кочевое государство со своей правящей ди настией, фактически ногаи посягнули на исключительную пре рогативу Чингисидов. Естественно, это не могло быть адекватно воспринято соседями ногаев, в том числе и башкирами. Аристо кратию больше привлекали ханские пожалования и непосред ственное участие во внутренней и внешней политике Казанского ханства. В ином же случае их ждала перспектива потери своих позиций на Южном Урале и вливание в массы ногаев-кочевников.

И в данном отношении вполне оправданно выглядит выделение ногайской Башкирии в отдельное наместничество, где основной формой проявления власти было нахождение в регионе намест ника, осуществлявшего сбор ясака с местного населения.

Ногайские наместники вместе со своими улусами были явно нежелательным элементом в Башкортостане. Нарушение вотчин ных прав, вмешательство во внутреннее управление не могли способствовать повышению их авторитета у пришлой аристо кратии.

Несмотря на то что Башкортостан вошел в сферу ногайских ин тересов еще в конце XV в., власть наместника в регионе оконча тельно установилась лишь в 30-е гг. XVI в. с оформлением власт ной и административной структуры самой Ногайской Орды [Азнабаев 2006: 33–34]. Хакк-Назар стремился абсолютизировать Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-227-2/ © МАЭ РАН К вопросу преемственности традиции... власть наместника в регионе. Царевич, знакомый с принципами ад министрирования и управления в среднеазиатских государствах, проводил эту политику в традиционных для него жестких формах, что вызывало недовольство башкирского населения. Такие меры в первую очередь подрывали позиции местной аристократии.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.