авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК

ИСТОРИЯ ИДЕЙ В РОССИИ:

ИССЛЕДОВАНИЯ И МАТЕРИАЛЫ

St. Petersburg Center

for the History of Ideas

Санкт-Петербургский Центр истории идей

St. Petersburg Branch of Institute for Human Studies RAS

Faculty of Philosophy of Man of Herzen Pedagogical University

St. Petersburg Center for History of Ideas

THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC 26 HISTORY OF IDEAS IN RUSSIA:

STUDIES AND MATERIALS St. Petersburg Center for History of Ideas St. Petersburg 2004 Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Факультет философии человека РГПУ им. А.И. Герцена Санкт-Петербургский Центр истории идей ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ ИСТОРИЯ ИДЕЙ В РОССИИ:

ИССЛЕДОВАНИЯ И МАТЕРИАЛЫ Санкт-Петербургский Центр истории идей Санкт-Петербург St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru Ответственные редакторы альманаха: Т.В. Артемьева, М.И. Микешин В оформлении использовано аллегорическое изображение философии из книги «Иконология, объясненная лицами, или полное собрание аллегорий, емблем и пр.»

(Т. 2. М., 1803).

Издание осуществлено при поддержке научной программы САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА и ФЦП «Интеграция»

в рамках проекта САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР ИСТОРИИ ИДЕЙ (Междисциплинарный гуманитарный учебно-научный центр поствузовской специализации в области истории идей) mic@mm1734.spb.edu art@ta13796.spb.edu http://ideashistory.org.ru А/я 139, Санкт-Петербург 195112 Россия Двадцать шестой выпуск альманаха «Философский век» включает исследования и материалы по истории идей в России. Он знакомит чи тателей с автобиографией маргинального петербургского философа И.Д.

Ертова (1777–1842), статьями и письмами Д.И. Шаховского (1861-1939) и статьей В.Е. Вальденберга (1871-1940). Все эти тексты хранятся в пе тербургских архивах и не публиковались ранее.

Компьютерный макет: М.И. Микешин Философский век. Альманах. Вып. 26. История идей в России: материа лы и исследования. / Отв. редакторы Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. — СПб.: Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2004. — 276 с.

© Альманах «Философский век»

Составление, оформление. СОДЕРЖАНИЕ Содержание............................................................................. Contents............................................................................. Предисловие............................................................................. Русский Кандид Артемьева Т.В. Русский Кандид Ертов И.Д. Житие раба божияго Ивана Давидова сына Ертова самим им писанное.............................. О богопознании................................................ О человечестве.................................................. Парадокс Д.И. Шаховского Златопольская А.А. Д.И. Шаховской — историк русской философии и общественной мысли................ Шаховской Д.И. Статьи и наброски Мой парадокс.

........................................ Последний час Чаадаева........................ Tir d'une lettre particulire..................... Ответ на замечания неизвестного........ [Пыпин о Чаадаеве]............................... Чаадаев и Киреевский........................... Чаадаев Петр Яковлевич. Заметки в тетради.................................................... Шаховской Д.И. Письма к И.М. Гревсу 14-15 апреля 1928 г................................ 25 ноября – 3 декабря 1928 г................ 28 октября 1929 г................................... 11 ноября 1929 г..................................... 27-30 ноября 1929 г............................... 9 февраля 1930 г..................................... 16 февраля 1930 г................................... 29 июня 1930 г. – 12 июля 1930 г......... 18-20 декабря 1930 г.............................. В.Е. Вальденберг о Екатерине II и Монтескье Чумакова Т.В. Работа В.Е. Вальденберга «Екатерина II и Монтескье в их политических воззрениях»... Вальденберг В.Е. Екатерина II и Монтескье в их политических воззрениях......................................................... CONTENTS Contents (in Russian)............................................................................. Contents............................................................................. Foreword............................................................................. Russian Candide Artemieva T.V. Russian Candide Ertov I.D. The Life of God’s Slave Ivan David’s Son Ertov Written by Himself................................... On Cognition of God.......................................... On the Humankind............................................. The Paradox of D.I. Shakhovskoi Zlatopolskaia A.A. D.I. Shakhovskoi, a Historian of Russian Philosophy and Social Thought.......................... Shakhovskoi D.I. Papers and Drafts My Paradox.............................................. Chaadaev’s Last Hour.............................. Tir d'une lettre particulire..................... An Answer to a Stranger’s Remarks........ [Pypin on Chaadaev]................................ Чаадаев и Киреевский........................... Chaadaev Petr Iakovlevich. Notes in a Writing Pad.............................................. Shakhovskoi D.I. Letters to I.M. Grevs 14-15 April 1928..................................... 25 November – 3 December 1928........... 28 October 1929...................................... 11 November 1929.................................. 27-30 November 1929............................. 9 February 1930....................................... 16 February 1930..................................... 29 June 1930 – 12 July 1930................... 18-20 December 1930............................ V.E. Valdenberg on Catherine II and Montesquieu Chumakova T.V. V.E. Valdenberg’s Paper «Catherine II and Montesquieu in their Political Views»............... Valdenberg V.E. Catherine II and Montesquieu in their Political Views.................................................................. * * * The Almanac Editors: Prof. Dr. Tatiana V. Artemieva, Dr. Michael I. Mikeshin art@ta13796.spb.edu mic@mm1734.spb.edu http://ideashistory.org.ru P.O. Box 139, St. Petersburg 195112 Russia Fax +7 (812) 444 ПРЕДИСЛОВИЕ С ледует с сожалением отметить, что громадное количество руко писного интеллектуального наследия петербургских мыслителей до сих пор не изучено и не опубликовано. Этого не происходило по разным причинам, что зависело как от самих авторов, не же лавших, не успевших или не сумевших обнародовать их в свое время, так и от исследователей. Публикация философских и теоретических текстов ле жит в маргинальном пространстве интересов историков и историков фило софии. Историки обычно предпочитают изучение и публикацию текстов, более насыщенных фактами, нежели рассуждениями, а историки филосо фии предпочитают работать с текстами классического «трактатного» типа.

Именно поэтому многие тексты просто не нашли еще своего публикатора.

Вероятно на этом междисциплинарном стыке наиболее успешно работают историки идей, для которых содержание всегда важнее формы, а потому научные статьи также интересны, как эпистолярное и мемуарное наследие.

Идеи рождаются и распространяются не в пустом пространстве потен циальных предпосылок, не в густом тумане неумелых подражаний и даже не в перенасыщенном растворе готового знания. Рождение идеи (или даже ее усвоение) больше похоже на химическую реакцию, когда в сложную молекулу соединяются простые элементы, внезапно и непредсказуемо по 10 Предисловие буждаемые к этому разрядом интеллектуального усилия. При этом не так уж важно, витают ли они в воздухе или вписываются в анналы. Самое главное — уметь их прочитать и понять.

Данный выпуск «Философского века» объединен желанием авторов и публикаторов представить читателям не только новые тексты, но и новые подходы в истории философии и истории идей. Он знакомит читателей с автобиографией маргинального петербургского философа И.Д. Ертова (1777-1842), статьями и письмами Д.И. Шаховского (1861-1939), мало из вестного в качестве историка русской философии, и статьей В.Е. Вальден берга (1871-1940) «Екатерина II и Монтескье в их политических воззрени ях», убедительно демонстрирующей, что работа императрицы над «Нака зом» была не простой компиляцией, но процессом творческим. Все эти тексты хранятся в петербургских архивах и не публиковались ранее. Их ос воение может обогатить наше представление о российской философской культуре и продемонстрировать неисчерпаемые возможности петербург ских хранилищ.

Т.В. Артемьева, М.И.Микешин РУССКИЙ КАНДИД РУССКИЙ КАНДИД Т.В. Артемьева Первое правило мое было с самого малолетств, что бы жить честно, не лгать и не обманывать. Вольтер из подобных правил сочинил в насмешку «Кандида». Я, на против, хотел пересилить обыкновения людские и испы тать своею жизнию, может ли человек прожить в со обществе людей, не заразясь их вредными предрассудка ми? Сие испытание и меланхолическое склонение обре менило меня множеством неприятностей. Я очень час то оставался в дураках, особливо, будучи всегда в мыс лях, не мог ни говорить, ни отвечать кстати.

И.Д. Ертов Ф игура И.Д. Ертова (1777-1842) не совсем характерна для научно го мира, в особенности для петербургской интеллектуальной элиты, представленной прежде всего дворянством. Тем более ин тересна судьба этого мыслителя-энциклопедиста. Выходец из ку печеской старообрядческой семьи1 (перешел в православие только в 1796 г.), он мечтает «перевестись в ученое сословие»2. С ранней юности он много читает, увлекается французской просветительской литературой, осваивает © Т.В. Артемьева, 2004. Исследование поддержано РФФИ, грант № 03-06-80090.

14 Т.В. Артемьева труды И. Ньютона, И. Кеплера, изучает математику, астрономию. Его на следие, включающее в себя сочинения по космологии, истории, филосо фии, отражает попытки исследования философских оснований этих наук.

Ученые занятия расстроили небольшое состояние Ертова. С 1801 г. он был вынужден оставить собственное дело и работать бухгалтером в торговом доме, а позже и вовсе перейти в мещанское сословие. Свою жизнь Ертов описал в повести «Русский Кандид, или Простодушный. Историческая по весть претекшего времени» (СПб., 1833), полная версия автобиографии «Житие раба божияго Ивана Давидова, сына Ертова самим им писанное»

(1826-1837) публикуется в данном издании.

Ертов был довольно высокого мнения о своих научных заслугах и пола гал, что они недостаточно оценены современниками. Поэтому, вероятно, он и стал писать свою биографию. Но по мере написания этот текст приобре тает характер исповеди, в которой автор признается в своих слабостях и объясняет некоторые поступки. Ертов не случайно назвал себя «Русским Кандидом», его желание приобщить себя к вольтеровскому герою таит и известную долю кокетства. Однако он простодушен и наивен, хотя и спо собен посмотреть на себя со стороны.

Ертов предназначает свою рукопись детям с тем, чтобы она была напе чатана через пятьдесят лет после его смерти, «когда ни жены, ни детей мо их, ни всех современников не будет уже на свете». Однако сокращенный вариант был опубликован уже при жизни, в 1833 г., а предуведомление, в котором содержатся эти строки, по свидетельству самого Ертова, — в 1837.

Таким образом, он придавал значительное внимание деталям, не попавшим в опубликованный краткий вариант.

Отец Ертова нажил торговлей небольшой капитал и был купцом второй гильдии. Однако в результате интриг компаньонов он потерял значитель ную часть состояния и, не выдержав потрясения, умер. Ертову тогда было двенадцать лет.

Ертов был молчаливым и мечтательным ребенком. Он вспоминает, что в детстве закрывал руками рот своей няньке, когда она что-нибудь говорила.

Уже в самом раннем детстве его волновали метафизические вопросы о жизни, смерти и вечности. Однако никому и в голову не приходило дать мальчику образование, соответствующее его интересам. Как и все его свер стники, принадлежавшие этому кругу, он был обучен грамоте по «Часосло ву» и «Псалтири», довершили же образование народные сказки и популяр ные романы.

После смерти отца Ертову пришлось работать. Мать отдала его «для науки к торговым делам» своему родственнику Т.И. Ертову. Мальчику было Т.В. Артемьева поручено вести делопроизводство, с чем он справился так хорошо, что удивил своих хозяев и заслужил награды. В течение нескольких лет Ертову поручались все более сложные и ответственные задания, с которыми он успешно справлялся и мог рассчитывать со временем сделать хорошую карьеру и сколотить собственный капитал. В это время он встречает своего Ментора — Ивана Петровича Быкова, служившего с ним в той же лавке и владевшего небольшой, но, видно, со вкусом подобранной библиотекой.

Ертов попросил его дать почитать ему романы, но Быков посоветовал ему читать другие книги. Так Ертов познакомился с Монтескье, Бюффоном, Ка рамзиным, Ломоносовым, Сумароковым, Херасковым, Державиным. Это чте ние вызвало у молодого человека интерес к наукам и сформировало вкус.

Ертов не стал приумножать небольшое наследство, полученное после смерти отца. Ему внушала отвращение необходимость обманывать и хит рить, обвешивать и приписывать, широко практиковавшаяся в его кругу и составлявшая основу материального процветания его товарищей по цеху. В записках Ертова показано, какие именно способы обмана — мало, впро чем, изменившиеся за последние двести лет — применялись в то время для успешного ведения дел. Он попытался вести дела честно, а кроме того не смог противостоять хитрости своих компаньонов. В результате он потерял значительную часть своего состояния. Ему было в это время 18 лет.

Вместе с тем, Петербург предоставлял значительные возможности для тех, кто, как наш герой, унаследовавший от отца «два старые галиота», за нимались «судовыми промыслами». «В России нет другого порта, — пишет Ертов, — к которому прибывало бы столько иностранных кораблей и сте калось бы на биржу такое множество людей из разных наций. Одесса, Рига и Архангельск не могут сравниться с Петербургом. В них не бывает такого разнообразия в кораблях и людях, как в Петербурге и Кронштадте;

чему причиною можно полагать великое количество и разнообразие в товарах, доставляемых в Петербург водою почти из всех великороссийских губер ний для отдачи их в иностранныя земли. Приходят сюда корабли всех ев ропейских и североамериканских конструкций… а особенно казались мне отличные всех приходившие иногда в Кронштадт за мачтовыми деревьями голландские восточно-индийские галиоты, с широкими лбами и узкими, высокими кормами, величиною не менее военных линейных кораблей.

Сколь велико разнообразие в кораблях, а не менее того и в людях. Во время собрания толпятся на бирже англичане, немцы, французы, испанцы, порту гальцы, италианцы, датчане, шведы, американцы, и частию татары, бухар цы, евреи и русские из всех торгующих с Петербургом губерний»3.

16 Т.В. Артемьева Вместо того, чтобы «опомниться» и использовать полученный опыт и остатки денег для поправки дел, Ертов все больше и больше обращается к другому миру — миру книг. Он сблизился со своим родственником Иваном Тимофеевичем Пасковым, у которого тоже была большая библиотека, и Алексеем Протасьевичем Протасовым, издававшим в то время «Новыя ежемесячныя сочинения». «Я ходил к нему за книгами и для наставлений, и нередко просиживал у него часа по три», — пишет Ертов.

Духовные искания привели Ертова к переходу в православие в августе 1796 года.

Но настоящая перемена в жизни Ертова произошла от «от действия страстей». Эту наивную историю он описывает в своих мемуарах так:

«Не помню, от конца ли 1795 или в начале 1796 года на святках была у брата моего Павла вечеринка. В числе гостей была дочь сенатского обер секретаря Железнова, Катерина Ивановна, умная, прекрасная девица, лет двадцати пяти. … Не знаю почему раза два глаза мои встречались с гла зами К.И. На вечеринке была музыка, играли в фанты, пели подблюдные песни, танцевали. В последнем занятии я не участвовал, ибо не умел тан цевать и одевался тогда еще по-русски. Наконец, К.И. спросила меня: "Что вы не танцуете?" Я ответил: "Не умею". Она возразила: "Нельзя статься, чтобы вы не умели". Разговор тем и кончился. Ночью все гости разошлись и разъехались: я так же. Но остаток ночи не мог провести спокойно. Силь ное волнение мыслей произвело даже боль в голове моей. Я почувствовал, что К.И., вероятно без намерения одною ласковостию, бросила первую ис кру любви в мое сердце. Не объясняя всех мыслей и чувств раскаянного воображения моего, скажу только, что с сего времени я стал задумчив, пе чален, мечтал о взаимной любви и с прискорбием видел в разности состоя ний непреодолимое препятствие. … Первая любовь так сильно распали ла воображение мое, что я перечитывая первые части "Естественной исто рии" графа Бюффона, понимал их совсем не в том виде, как бывало преж де, и заметил в умозрениях его несправедливость. Вслед затем 20 апреля 1796 года, в светлое Христово воскресенье, пришла в голову первая мысль о движении планет, посредством солнечного обращения;

а на другой день, вследствие сего обращения, мысль о происхождении материалов земных.

Столь важным открытием я надеялся, по незнанию света, открыть себе путь к счастию…»

Эта история не имела продолжения, девушка вышла замуж, а вскоре умерла, вероятно, так и не догадавшись о том, предметом какой пламенной страсти она была. Ертов посвятил ее памяти книгу «Картина просвещения россиян пред началом девятого надесять века» (СПб., 1799).

Т.В. Артемьева «Обманувшись в первых чувствах любовной страсти, я занялся сочине нием книги моей "Начертания естественных законов происхождения Все ленной", — пишет Ертов. Он хотел не только удовлетворить свой интерес к науке, но и «показав способности свои к наукам, приютиться к Академии».

Иными словами, он хотел стать профессиональным ученым. Семья катего рически возражала против такого решения: «Мать моя и все родственники, сколько ни уговаривали меня, чтобы я бросил книги, даже хотели сжечь их, и занимался бы торговлею;

предлагали выгодные женитьбы с большим ка питалом;

но я отвергал все советы и объявил, что наотрез, что жениться не хочу;

а суда мои пусть стоят на берегу, но заниматься ими не стану. Меня спрашивали, чем же я буду жить? Я имел безрассудность и на сие отвечать, что золото буду пинать ногами».

Не имея соответствующего образования, Ертов отважно обращается к вычислениям: «Вычисления сии были чрезвычайно трудны в моем поло жении. Незнавши никаких математических правил, с помощью одной про сто арифметики, я принялся за вычисление всех путей планетарных, и хо тел найти в движении и времени их, относительно к обращению солнца, такие же сравнительные законы, какие открыты Кеплером и Ньютоном ме жду планетами. В сих выкладных умножения доходили до 40 и 50 чисел, а деления на 15 и на 20 чисел. При том, многия правил, подобно Евклиду и Архимеду, принужден был сам выдумывать. Сии занятия послужили мне впоследствии времени в пользу по должности бухгалтерской, и я нередко с своими правилами делал коммерческие вычисления и скорее и короче. При том, что редкие бухгалтеры делают, поверял умом верность вычислений».

Ертов отправил рукопись книги «Начертания естественных законов происхождения Вселенной» в Академию наук и, как и следовало ожидать, получил отрицательный отзыв. Это не сколько не отвратило Ертова от вы бранного пути, лишь уверило в том, что путь в ученое сословия не так прост, как ему казалось вначале. Ертов сводит знакомство со студентами Академического университета и учеными, ходит на заседания Вольного общества любителей словесности, наук и художеств. По предложению В.В.

Попугаева, представившего членам Общества его книгу «Начертание есте ственных законов происхождения вселенной» (СПб., 1798-1800), он был избран членом Общества в 1802 г. От имени Общества он получил письмо от А. Востокова: «Государь мой! Общество, видя в вас усердие к полезным упражнениям, наложило на меня приятную должность сообщить вам, что оно вас принимает в число своих корреспондентов. А. Востоков. 14-го ию ня 1802»4. Членом Общества Ертов состоял с 1802 по1812 гг. 18 Т.В. Артемьева Ертов ходил на заседания не очень регулярно, но сделал там несколько докладов («О кометах и об освещении планет» 22 октября 18106, «О дви жении миров» 4 февраля18117, «О наружном образовании миров» 4 марта 1811 г.8), на которые Общество дало положительный отзыв9.

Материальное положение Ертова ухудшалось день ото дня, так как он совсем забросил дела, занимаясь науками. Вместе с тем, его вера в собст венное предназначение была необычайно велика. Он пишет: «Я, по мелан холическому сложению, по сильному напряжению мыслей, или по чрезвы чайной чувствительности, думал часто о себе, что был в числе тех людей, которых всемогущий Творец избирает для искушения и благодеяний своих.

В сем мнении поддерживали меня те открытия, которые приобретал я в та ких летах, когда молодые люди и с лучшим учебным воспитанием не начи нают еще размышлять о столь важных и едва постижимых для ума челове ческого предметах;

так же почитал за вдохновение случающийся иногда по ночам необыкновенный шум в ушах и такие сновидения, которые доказы вали всю силу расстроенного воображения моего. Мне часто казались на небе херувимы, серафимы, изображения необыкновенных лиц и животных, трубный звук и огненное небо, однако же я, несмотря на ужас картин, ни чего не пугался во сне, и всегда прямо и с любопытством смотрел на небо».

Попросив деньги на издание своей книги у императора Павла I и получив отказ через «Санкт-Петербургские ведомости», он вдруг заметил, что в той же газете отмечено, что в этот день в городе никто не умирал. Такое заме чательно событие показалось ему замечательной приметой. «Мечтательное воображение представило мне, что самая природа изумилась в тот день и забыла мертвить людей».

Однако научная карьера не складывалась. Да и как могла она состояться у человека, который пытался заменить одним талантом, честолюбием и трудолюбием отсутствие образования. Догадки Ертова были перспективны, интересы обширны и разнообразны, стремления современны и своевре менны, однако знания не соответствовали тому уровню, на котором нахо дилась наука того времени. По разным причинам он не мог сесть за парту и учиться, как это сделал Ломоносов, сумевший получить образование и стать выдающимся ученым. Если бы Ертов захотел стать писателем, веро ятно, у него хватило бы ума и таланта отшлифовать свой слог, найти свой стиль и занять свое место на российском Парнасе. В действительности он и был таковым, ибо его сочинения суть не что иное, как система образов и метафор, посвященных фундаментальным проблемам изучения природы.

Это своего рода онтологическая поэзия, представленная в виде научного трактата. И действительно, фундаментальные идеи приходят в голову Ер Т.В. Артемьева тову как поэтические образы. «В августе 1810 года, прогуливаясь однажды по улицам, взглянул в размышлении на небо, — пишет он. — Там собира лись тучи. Мне пришло на мысль, что и первобытное вещество миров должно было сначала собираться в облака;

а потом уже сгущаясь, мало по малу, превратится в твердое тело. Сия мысль возбудила во мне снова охоту к наукам и размышлению»10.

Он не был подмастерьем в храме Науки, а потому не смог стать и мас тером. Вероятно, не только обстоятельства помешали ему в этом. Ертов на ивно полагал, что интеллектуальные усилия и почти мистические прозре ния способны заменить многолетнее изучение азов и корпение над учебни ками. Такая позиция была бы допустима в предшествующую эпоху, но не в эпоху Просвещения. Ертов продолжал оставаться натурфилософом в век Науки. Он хотел читать книгу Природы в то время, когда появился язык, на котором она была переписана. А не зная этого языка, он не мог стать граж данином Республики Ученых.

А нужно было как-то жить. Ертов вычитал в «Сентиментальном путе шествии» Л. Стерна, как один английский аристократ, попав в бедственное положение, отказался от своего дворянского достоинства на 20 лет и, чтобы заработать денег, уехал в Индию. Ертов решил поступить так же, отказав шись на время от ученых занятий, которые не приносили ему никакого до хода, чтобы вернуться к ним, когда обстоятельства станут более благопри ятными. Однако он уже скомпрометировал себя, и деловые люди «опаса лись припустить к делам философа, который по словам их, считает на небе звезды, а на земле не умеет нажить себе куска хлеба». В конце концов он устраивается работать бухгалтером у знакомого купца. Работа была тяжела и чрезвычайно тяготила Ертова. Однако и в это время он находит возмож ность хотя бы урывками заниматься своими исследованиями и выпускает книгу «Мысли о происхождении и образовании миров» (СПб., 1805), кото рую через М.Н. Муравьева ему удалось преподнести Александру I и полу чить за это награду 500 рублей и золотую табакерку11. Это поддержало Ер това скорее морально, так как в конце 20-х гг. дела торгового дома, где служил Ертов совсем расстроились, и до конца жизни он испытывал серь езные материальные проблемы.

Конец 30 годов был для Ертова временем тяжелых испытаний. Сгорел дом, умерла дочь, сошел с ума, а потом умер один сын, другой тяжело за болел. Научные занятия не принесли ни удовлетворения, ни благосостоя ния. Подводя итоги своей жизни, Ертов посчитал, что истратил на издание своих трудов около 17 тысяч. Он рассчитал, что если бы вложил эти деньги в недвижимость, то мог бы получить до 50 тысяч рублей. Единственным 20 Т.В. Артемьева утешением стало примирение с женой, с которой Ертов всю жизнь пытался наладить отношения, стыдясь, что «будучи философом и христианином не мог не мог перенести злобы своенравной женщины». Он пишет: «Смерть дочери и уродливость сына подействовали несколько и на жену мою. Она плачет о первой, тужит о последнем и… сделалась посмирнее. По вечерам, после ужина, я играю с нею в карты в дурачки… и живем кое-как на поряд ке. Не легко было мне переносить своенравие и ненависть ея. По крайней мере, я доказал своею жизнию, что с христианским терпением и философ ским равнодушием можно ужиться со всякою женою».

*** Желание мое было, бросить торговлю, вести ученую жизнь. Казалось, что я имел способность к наукам, и мог без нужды ими покормить себя. Но сколь жестоко обманулся в сей надежде! Я написал «Мысли о происхождении миров», которых без во ли Божией никто не напишет;

но Академия не сравнила их с самыми последними диссертациями сочленов своих.

И.Д. Ертов В фундаментальных космологических сочинениях «Начертание естест венных законов происхождения вселенной» (Т. 1-2. СПб., 1798-1800) и «Мысли о происхождении и образовании миров» (СПб., 1805) Ертов пред лагает собственную модель божественного творения мира. Его натурфило софский «Шестоднев» основан на описании процесса возникновения «Космоса» из «Хаоса», путем придания «первовеществу» качества притя жения. Первоначально Вселенная состояла «из тончайшего эфира и про чих, почти ничтожной малости, в оном рассеянных элементов»12. Введени ем тяготения Бог заставил эти элементы сгруппироваться в «шары зем ные», причем упругость эфира послужила причиной того, что все частицы рассредоточились в пространстве, а не «слились» в одном месте. Напри мер, Солнце обладает «великим количеством» «находящейся в оном притя гательной силы, которою оно, сквозь эфиром наполненное пространство, действует»13. Эта сила подчиняется закону обратных квадратов и пропор циональна содержащемуся в теле количеству вещества.

Первый этап соответствует первому дню творения, когда «сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1, 1). Сначала земля «была безвидна и пуста, и тьма Т.В. Артемьева над бездною» (Быт. 1, 2). Для Ертова это вполне естественно, ибо свет «ро дится от движения», а движение — «от обращения Солнцев». Солнце сво им вращением препятствует падению планет на него, «отражает собою же произведенное в телах тяготение»14. Это же вращение было единственной причиной начального движения планет: когда Солнце впервые обернулось вокруг себя, оно понудило этим все тела в его окрестности обращаться в противную сторону. Такое объяснение времен обращения планет вокруг Солнца Ертов считает одной из важнейших своих заслуг. Звезды «первым обращением своим, разогнав бесцветный мрак эфирных полостей, произ вели понятие о вещественном свете»15. Таким образом, свет мог появиться лишь тогда, когда космические тела пришли в движение под воздействием силы тяготения.

На следующий день Бог велел воде собраться в одно место и явиться суше (Быт. 1, 9), ибо «планетам для произведения материков, довольно бы ло повернуться вокруг себя только по одному разу». Для уничтожения соз данного Богу достаточно лишь изменить направление космологического процесса, изъяв из него тяготение: «Когда свершится целая жизнь природы человека, и нужно будет новое Преображение, чтобы избранные чада Зем ли, смертию своею переселились в область вечного бессмертия, тогда Все вышнему промыслу не больше надо будет сделать, как только всесильным изречением Своим отнять у естества силу притяжения, чем и возвестить бывший покой природе»16. Как только Бог лишит материю Вселенной свойства притяжения, она вновь рассредоточится по всему пространству и воспроизведется ситуация, предшествовавшая «первотолчку».

Происходившие при творении процессы были в основном процессами смешения. «Химики при раздроблении тел всегда останавливаются на про стых началах, которые и есть по мнению их Земля, Вода, Огонь и Воздух.

Неизвестно, чему сии начала одолжены бытием своим;

мы только видим, что из смешения их произошли все тела, существующие в природе, качеством соот ветственные роду начал, в них находящихся»17. К природным телам относятся и живые существа. Например, «прозябения» (растения) «состоят большей час тию из воздуха, превратившегося в твердое тело, огня и воды, примешанных к первому, и частию из земли, служащей всему основанием»18.

Весь мир однороден в своих законах, установленных единым Господом, и в том «материале», из которого сделан. «… все Планеты составлены из одной материи, только оная производит на них свет и теплоту, соответст венные своему количеству»19. Теплота и свет также подчиняются следстви ям из закона тяготения. Мы окружены звездами, подобными Солнцу, во круг которых вращаются планеты — миры, подобные нашему. Небо пред 22 Т.В. Артемьева ставляется Ертову «шарообразной плоскостью», в которой, по его оценкам, «соберется сих блестящих светил до 1.650120»20, это неизмеримое про странство не имеющего основания везде круглого небесного свода, напол ненного миллионами звезд. Так же, как люди на земле, миры подобны, сходны в «общем основании» — и разнообразны21. Солнце кажется нам ог ненным, но это заблуждение людей, привыкших все одевать в чужое пла тье. Солнце неподвижно и лишь вращается вокруг своей оси. Оно покрыто огненным океаном с небольшими пятнами твердого вещества. Там живет «солнечный человек». Огненное вещество служит тамошним жителям вме сто воды. Солнечные пятна же подобны земным облакам.

Ертов принял участие и в корпускулярно-волновой полемике, подверг нув критике как объяснение Эйлера, так и Ньютона. Ньютон и Эйлер по разному объясняли освещение планет. Ньютон думал, что Солнце испуска ет лучи, а Эйлер представлял, что солнечный огонь производит трясение эфира, и колебания исходят от Солнца как от вращающегося в жидкости шарика. Ни Ньютон, ни Эйлер не имели, по Ертову, «точных понятий».

«Для избежания же на пути столь огромных камней претыкания, выдумали закон, говорят, будто бы с Механикою согласный, по которому всякое по коящееся тело, единожды выпехнутое из своего места, не перестает дви гаться по прямой линии, доколе в пути не получит себе препятствия»22.

Ньютон придумал и совершенную пустоту. Он, конечно, сорвал «с разума непроницаемую завесу заблуждения», но он же и нагнал мрачнейшие тучи.

«Отдавая справедливость во множестве явлений, изъясненных сими зако нами, особливо совершенству астрономических наблюдений;

но должно признаться в том, что они довольно сильны для уверения человека, но сла бы и почти совсем негодны для изображения природы, которая в изъясне нии произведений своих не терпит никаких умоположений, кроме видимой причины»23. Ньютон считает, что «влияние» света и тепла Солнца обратно пропорционально квадрату расстояния до него. Тогда выходит, что на Ура не и на отдаленных кометах ужасно темно и холодно. «Вот изображение умозрительной картины Разумнейшего из философов! Одни только вели чайшие Мужи могут взойти до такой степени заблуждения;

и по чему знать — не одно ли пасмурное небо Англии в состоянии производить лю дей, к тому способных?»24 Более того, «безсмертный Невтон» выдумал, что некоторые кометы «вместе с невинностию жителей» попадают на Солнце.

«Должно признаться, что предлагать столь невероятные догадки совсем противно благопристойности»25. При всем том и Ньютон, и Кеплер, и Эй лер уникальны, и их «выдумки» отличаются «тем, что они воспоены источ ником здравого рассудка»26. «Но как они по большей части, наблюдали Т.В. Артемьева природу единственно в том намерении, чтобы найти доказательство к ут верждению любимой им и нередко на ложных предрассудках основанной мысли;

то сие самое заблуждение и произвело у нас изобилие в плодах ложных понятий»27.

По Ертову, волновая концепция Эйлера не объясняет причин колебаний источника света, ньютоновская же противоречит сформулированным им же законам механики, ибо частица света в его объяснении не увеличивает ско рости под влиянием тел, обладающих большой массой. «По уверению точ нейших наблюдений, — пишет Ертов, — свет от Солнца до Земли перебе гает в 8 минут с половиною. И естли оный в равные времена умножает скорость по законам падения тел, как 1.3.5.7 и далее, то во 169 времен, считая в каждом по 8 минут с половиною, или в целые сутки успеет пере бежать российских верст более 4 биллионов. Следовательно, между бли жайшею звездою и Солнцем, хотя бы и в 400 тысяч раз, как уверяют но вейшие звездословы, находилось большее расстояние, нежели между по следним и нашей планетою;

то и в таком случае не нужно более несколька дней, от Сирия до Земли, на перебежание света, напротив того, выкладки нынешних философов для достижения сего, требуют по крайней мере 6-ти годов времени»28. Премудрый творец природы «обманул» великого физика, устроив мир значительно сложнее, чем описано в классической механике.

Ертов считает, что существенно дополняет европейскую мысль, выводя «общее, в течении многих тысящелетий постигнутое понятие о нашей сол нечной Системе»29.

Типичная оценка, которой удостоились труды Ертова, представлена мнени ем академиков, высказанном 20 июля 1797 г. На чрезвычайном заседании Им ператорской АН в этот день среди других вопросов было прочитано письмо Ертова от 13 июня и посвященная императору рукопись «Начертание истории Вселенной от небытия до происхождения животных». Автор просил указать ему ошибки. Рукопись просмотрели С.Я. Румовский и С.Е. Гурьев. Они нашли «несообразности» и «неточности», но не стали «вдаваться в детали». Конфе ренция решила рекомендовать молодому автору изучить лучшие труды в из бранной им области30. Грубо говоря, его обвинили в невежестве. Отвечая на журнальную критику, также упрекавшую его в неосведомленности, Ертов при знал, что почти не знает иностранных языков (лишь с трудом читает по французски) и поэтому не смог прочитать многие труды современных ему ав торов. Однако он упоминает с уважением и комментирует таких мыслителей и ученых, как Галилей, Ньютон, Кеплер, Ф. Бэкон, Декарт, Эйлер, Гершель, Гал лей, Ламберт, Мопертюи, Вольтер.

24 Т.В. Артемьева Подвергая классиков «конструктивной критике», Ертов полагал, что Ко перник, Кеплер и Ньютон построили динамическую модель Вселенной, но не объяснили «первую причину движения планет». Если бы они или уче ные, более близкие по времени, — Гердер, Кювье и др. познакомились с его, Ертова, предположениями, их системы могли только выиграть. Ертов не согласен с тем, что планеты, как считал Бюффон, представляют собой части застывшей лавы, отколовшейся от Солнца, в результате попадания в него кометы. «Несколько тысяч лет», которые Бюффон отводит на «творе ние мира», не согласовываются со Священным писанием, в котором этот процесс завершается за шесть дней. По мнению Ертова, нельзя заподоз рить Бога в том, что тот «не находил средства, вместо столь продолжитель ного и бесполезного пути, гораздо кратчайшим достигнуть цели своих Вы сочайших намерений»31. Кроме того, утверждение, что небольшая комета, отколов от Солнца кусок, может пролететь мимо него, противоречит закону всемирного тяготения, ибо Солнце, обладающее гораздо большей массой, должно притянуть как ее самое, так и отколовшуюся часть. Поэтому, сочи нения Бюффона и другие «мысли о происхождении планет гораздо при личнее будет назвать философским, превосходно написанным романом, нежели справедливой повестью первобытного происшествия»32.

Первая глава «Начертания» начинается, как сказка (или пародия на нее):

«В эфирных полостях необозримыя тверди небесныя, не на самой середине плоскости млечнаго путя, но несколько ближе к созвездиям Орла и Лебедя, нежели большого Пса и Ориона, находится пространство солнечныя Сис темы. В средоточии онаго покоится неподвижная звезда, солнцем именуе мая, с наклонением оси к вышеупомянутой плоскости более, нежели на шестьдесят степеней»33. Ертов явно аксиологизирует и эстетизирует Кос мос, придавая ему гораздо больше смыслов и значений, чем может «исчис лить» простая физическая теория: «В ясную ночь, когда шумящие бури не смеют возмутить безмолвной тишины, раскрывается над нами лазурный свод с неиссчетным множеством блистающих светил небесных, которые кажутся, без симметрического порядка, по всему пространству раскиданы с небрежением»34. Неустановившаяся еще научная терминология превращает в устах Ертова описание иерархии небесной в стройные ряды чиновни ков — «собрание светил разных классов»35, из которых кометы по недос татку вещества «находятся в числе страдательных тел, а солнцы будто бы занимают должность действующих»36. «Таковых цветущих миров в одной солнечной области, по меньшей смете плавает не менее сотни»37. Вселен ная имеет не только физические и эстетические, но и нравственные качест ва. «Полагая же единственный закон происходящего, следственно и тес Т.В. Артемьева нейшую связь между всеми телами звездного мира, непременно должно населить оные разумным творением, которое чтобы умело владычествовать над бесчувственными и безумными сущностями. В противном случае, отвергая бы тие сего последнего, все прелестные миры представлены бы собою одни пус тые и великолепно убранные чертоги, воздвигнутые без причины»38.

Ертов считает, что труды его направлены «к водворению на земле щаст ливейших времен истиннаго обо всем понятия»39. «Но как временная при рода всякое тело покрывает поверхностью, и никому внутренности не по казывает, как только по соображению постепенного действия своих зако нов;

то человек и позволил разуму своему стараться открывать оные»40.

Все постигнутое требовало и требует «чрезвычайного напряжения ума и утомительных наблюдений, по которым расположение тел солнечного мира привели в таковое совершенство»41.

Однако существует предел человеческих знаний о природе, через кото рый переступить нельзя. Если бы не было грехопадения, «познания наши приводились бы к идеалу совершенства, без всякой примеси заблужде ний»42, но человек захотел отвергнуть законы, прокладывавшие ему путь к вечному блаженству. Разум грешного человека всегда легкомысленно спе шит узнать ранее положенного времени скрытые во мраке тайны, «кото рые, по предустановленному закону, должны открываться только в посте пенном возрасте природы и человека»43. Ертов полагает, что лишь высоко мерие и претензия на исключительность, заставляющие считать жителей Земли единственными существами, наделенными «божественным даром», мешают признать существование внеземных цивилизаций. Мы из самолю бия считаем себя единственными во вселенной, «равняясь в достоинстве с Виновником бытия своего»44. Самолюбие — дьявольская искра в нас. О, как мы стремимся к «приобретению какой-нибудь тленности из вещей под солнечных»45. Даже светозарные умы разуверяются в «возможности водво рить на земле разумом постигаемое блаженство»46. Господь накрыл падше го человека одеждой, густым туманом бесчувственности, дабы он не сгорел от мучительного стыда при явлении лучезарного солнца чистых понятий, разительного великолепия истинного достоинства человека47. Одно ни спосланное нам Искупление может смягчить жестокую участь человека «и освободить его от всех тех обязанностей, которыми, в падении своем, за должал он Богу, природе и самому себе»48. Вряд ли Бог, создавая мир, вы делил Землю из множества других планет. «Нравственно начало Вселен ной», ее смысл может заключаться лишь в том, что весь видимый Космос, «Божий мир» населен разумными существами, причем не только планеты, но и звезды. В главе, посвященной описанию Солнца, Ертов не только при 26 Т.В. Артемьева водит его физико-астрономические характеристики, но и пытается пред ставить «какие ковры подстилает природа под ноги солнечного человека, и какие существа на тамошних холмистых полях живут»49.

Структуры природы универсальны, и на Солнце так же представлены все «царства» природы: животные, растения и минералы. «… все част ные законы, нужные для произведения в сих телах некоторых отличностей, сходятся в одни общие;

а сии, собравшись один в другом, и на конец все вместе входят в одно всеобщее начало, получившее себе действующую си лу от изречения Непостижимой Премудрости … Полагая же единствен ный закон происхождению, следственно и теснейшую связь между всеми телами звездного мира, непременно должно населить оные разумным тво рением, которое, что бы умело владычествовать над безчувственными и бе зумными существами»50. В противном случае, природа зря вершила бы свой круговорот, «и самые веки, пролетая путь жизни для погружения себя в бездонную пропасть вечности, не нашли бы тогда ни единого существа, которое имело бы разум записать по порядку их парение …» Природа лишилась бы «соответственного достоинству своему предопределения»51.

Наши прародители до грехопадения, «будучи одарены превосходным разу мом, — коего пределы положены были к собственному их благу — свободным желанием и чувственными способностями только и делали, что искали удо вольствий в обозрении повсечастно изменяющихся картин природы …» Итак, под нравственным качеством вселенной Ертов подразумевает «долж ность» человека по отношению к созданной для него природе.

В чем идеал ума человеческого? В чем должно состоять совершенство мысленной способности? Определение этого открыто Моисеем. Верховная Премудрость изъясняется человеку посредством разума, который ничтожен по сравнению с Разумом Божественным, но дает понятие о нем, как про странство дает понятие о «безпредельной Всеместности», а время — о Вечности. Человек есть образ и подобие Божие, он сам ничего не творит и не знает, «но, по дарованной ему от Создателя мысленной способности, все рас сматривает, описывает, изображает, постигает частию причины, и, мало по малу, образует в уме своем идеал, или ясное понятие о Боге и творении Его»53.

Ертов полагает, что и человек, и его способность понимать мир соот ветствуют общим законам «первичного творения»54. По мере развития тварного мира развивался и человеческий ум, причем «отрасли ума разви вались по случаям»55. Наблюдения за жизнью животных навели на мысль о скотоводстве, смена дня и ночи — к представлению о времени, холод за ставил подумать о жилище. Любовные битвы и победы над соперниками положили начало социальной дифференциации, необходимость обмена — Т.В. Артемьева неравенству, общение друг с другом — возникновению языка и «правил общежития». В главе «О развитии отвлеченных понятий» Ертов пишет о разнице между первобытными представлениями и более развитыми мыс лительными конструкциями. Первобытные люди не делали никакого раз личия между мыслью и реальностью, они «каждую родившуюся мысль по читали вероятною», а поэтому «в короткое время наполнили мир сей прив нушениями и всякими вымышленными существами различных родов и ви дов»56. Однако, «как миры не могут существовать без движения, так и ра зум не остается никогда в одном положении». «Образование ума» имеет свои «возрасты». Постоянная борьба рассудка (вдохновленного «врожден ной любовью к Богу») с воображением и страстями вызывает «развитие ума в человеческом роде».

«Ошибки воображения» исправляют науки, они «смягчают нравы» и приближают людей к истине. Однако «они не могут быть еще надежным средством к водворению на земле всеобщего благоденствия»57. Совершен ное знание может дать только вера, основанная на откровении. Истинная вера не требует ни особых способностей, ни «сильных напряжений ума», ни «строгих исследований». Если ум является результатом борьбы рассудка с воображением и страстями, то вера дарована от рождения и каждый на делен ей в равной степени. Очень трудно отделить веру от суеверия, пред рассудка. Здесь и приходит на помощь разум. Если вера приходит в проти воречие с «чистыми понятиями ума», то это не истинная вера, а суеверие, которое исчезает «по мере просвещения народов». Поэтому результатом просвещения должно стать торжество истинной веры. «Увидит и потомст во, — пишет Ертов, — что все наши предрассудки, не принадлежащие к вере, со временем погибнут и останется одно ниспосланное к нам небесное откровение»58. Таким образом, истинное, или откровенное знание непо средственно связано с развитием наук и просвещения.

С другой стороны, человеческое познание вносит, как это часто бывает в натурфилософии, свой существенный вклад в процесс «созревания» этого мира, приближая время совершенства его, его конца: «человек происхож дением получил начало, а сношением с небом должен преобразиться в бы тие нетленности — В противном случае, к чему бы послужило такое ог ромное и прекраснейшее творение — какова, на пример, вселенная — ко торое в определении своем не имеет ни действия, ни причины?»59 Ертов явно считает себя призванным если не выполнить вселенское предназначе ние человека, то сделать весьма существенный шаг к его выполнению.

Этот шаг заключается, по Ертову, в изображении непротиворечивой в сво их основаниях картины мира, ибо «чего стоят все знаменитые изобретения 28 Т.В. Артемьева Невтонов, Лейбницей и де Картов, или познания ученых обществ, когда из всех понятий рода человеческого нельзя написать сколько-нибудь связной Истории происхождений, даже и в несколько страниц величиною?» Ертов не считает, что нарисованная им картина в точности соответству ет происшедшим событиям. Его построения заведомо гипотетичны и умо зрительны. В статье «О необходимости предположений в естественных науках и способе правильно мыслить» Ертов пишет о том, что предполо жение, гипотеза является необходимым условием развития научного по знания и предшествует ему. «Если выкинуть из наук предположения, то что останется для опытов и наблюдений? Самые опыты могут ли производить ся без предварительных предположений? Можно сказать, что весь образ жизни человеческой основан на предположениях, образующихся беспре станно в мыслительной способности»61. Для него важен сам принцип соот несения научного и богооткровенного знания, ибо только в их соединении ему видится тот гносеологический «идеал совершенства, без всякой при меси заблуждений»62, которым обладал первый человек. Ертов сопротивля ется разделению философской, научной и религиозной мысли, которое уже постигло западноевропейскую культуру. Знание не утратило для него своей целостности и всеобъемлемости — отсюда обращение к Священному пи санию и метафизическим предположениям. Здесь имеется в виду онтоло гический смысл познания, характерный для подобных натурфилософских построений. Это концепция, согласно которой Бог так устроил Природу и человека, что человек обязан познавать Природу и ее законы, выполняя свое предназначение в мире и двигая мировую историю.

Ертов часто ссылается на здравый смысл и очевидность. Здравый рас судок говорит ему, например, «что законы естества должны быть, как в це лом, так и в частях своих одинаковы и везде сами себе подобны»63. Иногда он апеллирует к «здравой философии», а еще чаще к «виду справедливо сти»: «В оправдание же моих положений я скажу только: когда оне, при всеобщем Начертании важнейших тайн Природы, могут получить вид справедливости, то не лучше ли будет принять их, нежели блудить по стезе таких преданий, которых вероятность ничем еще не доказана?» Свидетельства здравого разума и рассудка, «собственных глаз» оказы ваются для Ертова решающим критерием истинности как раз в силу того, что Бог создал разум человеческий для познания мира и не может (вспом ним Декарта) быть обманщиком. «Не имевши удовольствия собственными глазами рассматривать сего предмета, нельзя выдумывать и причины …»65 Мнение же Ертова «от истины не отступает, ибо как с видимым пространством, так и со всеми преданиями Древних согласно»66. Более то Т.В. Артемьева го, само описание мира и его объектов должно быть выполнено так, чтобы не возмущать нашего воображения. Поэтому Вселенная видится как не обычайных размеров город, наполненный «огромными зданиями»67, а про странство ее сферично, поскольку «фигура сия более прочих согласна с из вестными законами природы»68.

Ертову, как и многим другим мыслителям, приходилось обосновывать отсутствие принципиальных противоречий между знанием и верой, не только положительно отвечая на вопрос «верят ли ученые в Бога», но и объясняя, как они совмещают в своем сознании религиозную и научную картины мира. В западноевропейской философии такая работа была сдела на веком раньше. Она предшествовала возникновению классической науки или совершалась параллельно с ее развитием. В России, где наука появи лась в результате искусственной «прививки», этапы «поменялись местами».

«Вписывание» научного знания в систему духовных ценностей происходи ло уже после того, как были созданы крупные научные центры — Петер бургская Академия наук и Московский университет. Именно это «отстава ние» сделало натурфилософский дискурс актуальным не только в XVIII, но и в XIX веке, особенно для представителей сословия, к которым принад лежал и наш герой.

Впрочем, нельзя сказать, что профессиональные ученые совсем не гре шили натурфилософскими предположениями. Такой характер носит, на пример, сочинение «астронома Королевской Прусской Академии наук и члена Берлинского общества друзей испытания природы» И.


Э. Боде «Все общие рассуждения о сотворении света или сокращенное изображение ас трономии, содержащее в себе обстоятельные изъяснения о состоянии Солнца, Планет, Земли и Луны» (М., 1794). Главная идея сочинения заклю чается в том, что Бог создал «лучший из миров», поэтому долг астронома продемонстрировать и разъяснить это совершенство. В своем сочинении ученый руководствуется следующей формулой: «рассуждения показывают и благоразумие одобряет...»69 Значительное внимание уделено проблеме света и, в частности, солнечного света. Солнце содержит огонь, который «пищи себе не требует и никогда не терпит ущерба»70. Возможно, что «Солнце не есть огонь, но электрический шар, в который соединил и за ключил Творец свет, происходящий от сей электрической материи, чрез быстрое течение оного великого Солнца, и потом деятельно являющиеся на машину мира». Он предполагает, что «Солнце есть темное планетное тело, в которое собрал Бог материю света воедино, парящую около него. равно и как воздух около нашего земного шара, лучи которой, согласно примеча нию Г. Эйлера, проникают сквозь небесный воздух, а в рассуждении вели 30 Т.В. Артемьева чины впадины в атмосферу нашу и по свойству исходящих из земли паров, содержащих в себе многие огненные частицы, производит у нас теплоту»71.

Чем дальше отстоят планеты от Солнца, тем больше у них спутников, что бы освещать их поверхность. В этом так же проявляется мудрость Творца, который даровал земле одну, а Сатурну несколько лун. Это тщательное распределение может навести на мысль о том, что и на других планетах может быть кто-то требующий внимания и заботы. «Неужели должны сии луны освещать единственно мрачные и безлюдные степи, не пользуя све том своим никаких чувствительных и разумных тварей, могущих удивлять ся величию, могуществу и благости превечного Зиждителя своего и благо дарственно прославлять его?»72 — восклицает автор. Более того, он пред полагает даже, что «самое Солнце может быть населенным»73. Он пишет:

«Положим, что оно есть настоящий огонь, или светящий, но не сгорающий электрический шар, однако по предначертаниям предвечной премудрости не может быть неудобным к содержанию на себе разумных обитателей.

Они, сии счастливые творения, не имеют нужды ни перемене дня и ночи, но беспрестанно освещаются светом и могут посред солнечного сияния безопасно обитать под тенью Всемогущего. Вероятно ли сие, что всемогу щество при устроении сего превеликого солнечного шара, не имело иных каких намерений, как чтобы парило около него в кругах своих известное количество обитаемых и против величины его совершенно малозначащих шаров в кругах их имеющих последовать за привлекательною силою его с рав ной легкостью … Нет! Премудрость Творца не позволяет так думать»74.

Боде упоминает «превосходное сочинение г. проф. Канта» «Всеобщая естественная история и теория неба». Эта ссылка очень важна, потому что в российской культуре XVIII упоминание И. Канта, а тем более «докрити ческого», довольно редкое явление. Кенигсбергский мыслитель станет по пулярным лишь в первой половине XIX века, и то прежде всего как мо ральный философ. Его «небулярная» космогоническая теория не нашла широкого распространения в России, ментальности которой в большей степени соответствовало представление о «небе», как о некоей неизменной сущности.

Боде предполагает, что процесс творения ее не закончен. Бог продолжает его — потухающие и загорающиеся звезды тому доказательство. При этом сила тяжести обеспечивает конструкции устойчивость: «Тягота сверх того окружает всю громаду мира наподобие цепи, связывая оную в одно целое … Таким образом, все планетные системы одна против другой в точности размерены и обеспечены от всякого разрушения, таким образом весы миров находятся в деснице Превечного в совершенном равновесии"75.

Т.В. Артемьева Боде размышляет о возможности жизни на других планетах. «Естьли бы особливые и нам непонятные еще намерения бесконечного не делали здесь исключение! то не представил бы я себе ни одного Солнца, ни одной пла неты или Луны пустыми, но всех их заселил бы разумными и на пользу им служащими творениями»76, — пишет он. Однако для стороннего наблюда теля не посвященного в творческие планы Создателя «обитательность все го всеобщего (Universi) не может быть иначе как гадательною»77.

Можно только фантазировать на тему о том, как устроены обитатели других планет. Вероятно жители разных планет отличаются друг от друга очень сильно. Боде предполагает, что духовные силы обитателей возраста ют в зависимости от удаления их от центра своей солнечной системы, «от Солнца своего». В том смысле он разделяет мнение Вольтера, в шутку вы сказанное им в «Микромегасе». Вероятно, не случайно философ наделил жителя Сириуса Микромегаса не только большим интеллектом, нежели жителя Сатурна, но и сделал его обладателем большего количества чувств — их у жителя Сириуса около тысячи, в то время, как житель Са турна довольствовался всего лишь семидесятью двумя, жизнь сатурнийца продолжается примерно пятнадцать тысяч лет, а жителя Сириуса — в семьсот раз больше. Интересно, что откровенные спекуляции Вольтера по поводу возможного устройства мира не более фантастичны, нежели рассу ждения профессиональных космологов. Он шутливо (ли?) предполагает не только возможности столь сильной несхожести обитателей планет и звезд ных систем, но и различия свойств материи в этих системах. Свет на Си риусе раскладывается на тридцать девять первичных цветов, в то время, как на Сатурне только на семь. Житель Сатурна насчитал тридцать суб станций, а Микромегас — более трех тысяч.

Очевидно, что взгляды астронома Прусской Академии наук и марги нального самоучки рознились не сильно. Но, как всегда бывает в мире один был Микромегасом, а другой лишь скромным жителем Земли.

*** 32 Т.В. Артемьева Я написал историю, которая ближе всех подхо дит к суду Божию;

но издатель «Московского те леграфа» сначала назвал ее явлением из первой по ловины прошлого века, а потом сравнил с объявле нием о помаде.

И.Д. Ертов Неудачи с космологическими сочинениями обратили Ертова к истории.

Однако и здесь он решил обратиться к фундаментальным обобщениям, а не конкретным частностям. Ертов полагал, что особое, «философское» виде ние мира дает ему возможность и право заниматься не только историей Вселенной, но и историей человека. Именно поэтому, он выбрал своей це лью всеобщую историю, желая соединить частности, в которых, как он ви дел, погрязли историки отдельных народов. Ему казалось, что он найдет закономерности, направляющие общество от библейского блаженного не ведения к горькому пониманию своего места в Божеском мире. Путь от по знания Природы к познанию Общества казался ему естественным и логич ным и он смело пошел по нему. Ертов хотел написать «исторический "Шестоднев"», как он написал натурфилософский.

Первым сочинением стала «Всеобщая история древних просвещенных народов от основания царств до исчисления християнского…» (Ч. 1-5.

СПб., 1824-1825). Затем последовало «Продолжение Всеобщей истории древних просвещенных народов от летоисчисления христианскаго до раз рушения на Западе Римской империи. (Ч. 1-4. СПб., 1826). Позже вышли:

«Всеобщая история о разрушении Западной и ослаблении Восточной Рим ской империи и о переселении народов и образовании новых государств в Европе, Азии и Африке до основания Государства Российского…» (Ч. 1-15.

СПб., 1830-1834), «Введение во Всеобщую историю, изданную И. Ерто вым» (СПб., 1833), «Всеобщая история европейских и прочих государств в трех последних столетиях» (Ч. 1 СПб., 1837), «Расположение для второго издания Всеобщей истории И. Ертова под следующим названием: Всеоб щая история государств и народов древних и средних времен от начального образования гражданских обществ и царств до 16 столетия» (СПб., 1835), «История Крестовых походов для освобождения Иерусалима и Святой зем ли из рук неверных, выбранная из Всеобщей истории И. Ертова» (СПб., 1835), «История Восточно-Римской или Константинопольской Империи, выбранная из Всеобщей истории И. Ертова» (Ч. 1-3. СПб., 1837). Это было множество томов, старательно заполненных Ертовым выписками и справ Т.В. Артемьева ками, пересказами и старательными перечислениями, «выбранными» им из сочинений множества историков, прежде всего Ж.-Ф. Мишо, Ж. Руайу (Royou) Шарля Лебо (Le Beau), Эдуарда Гиббона, В. Робертсона, Г.-Ф.

Миллера, Ф. Ансильона и др. (отметим лишь то, что в этом списке не упо минается Гердер!). В разделах, касающихся российской истории, он следу ет Н.М. Карамзину, а церковной истории — Архимандриту Иннокентию и его книге «Начертание церковной истории от библейских времен до XVIII века, в пользу духовного юношества» (в 2-х томах, СПб., 1817). Кроме того, он широко пользовался изданием L’Art de Vrifier les Dates des Faits Historiques, des Inscriptions, des Chroniques et autres anciens monuments...

(Paris, 1819).

Рецензенты справедливо обвиняли исторические сочинения Ертова в компилятивности и несамостоятельности. Впрочем, многие авторы и изда ния того времени грешили тем же. В эту эпоху понятия об авторском праве только складывались, и принципы научной этики не были общепризнан ными. Публиковались вольные переводы, иногда даже без ссылок на авто ра, маркировавшиеся как «перевод с иностранного». Компиляция была од ним из самых распространенных и проверенных способов популяризации и не только в России. Даже такое авторитетное впоследствии издание как «Британская Энциклопедия» начиналось как тотальная компиляция. Ертов не был исключением, тем более что он ставил себе задачи не столько ис следовательского, сколько энциклопедического характера.


Впрочем, ему пришлось столкнуться с противостоянием, правда не ав тора, а переводчика И.Г. Бутовского, пытавшегося защитить свою интел лектуальную собственность. В 1835 г. Ертов издал «Историю крестовых походов для освобождения Иерусалима и святой земли из рук невер ных…», которая, как он сам признавался, целиком была основана на пере воде И.Г. Бутовского 1822 г.78 Переводчик возмутился и потребовал унич тожения тиража. Ертову едва удалось с ним договориться. Ертов пытается оправдаться: «Естьли бы ценсор предостерег меня, или объявил, что пере водчик жив и проживает в Петербурге, тогда я, без позволения г. Бутовско го не приступил бы к печатанию». Однако, похоже, наш герой лукавил. В 1835 г. издание перевода Бутовского еще не было завершено, можно было бы и догадаться, что переводчик жив-здоров, работает и не нуждается в по средниках для того, чтобы донести до читателей сочинение французского историка79. Любопытно, что в этом споре совсем не фигурировало имя ав тора этого сочинения, французского историка Ж.-Ф.Мишо, между прочим, академика Французской Академии наук.

34 Т.В. Артемьева В 1830 г. за свои исторические занятия Ертов, как он сам свидетельст вует, был удостоен награды от Николая I, пожаловавшего ему бриллианто вый перстень и тысячу рублей. Обращение в Академию наук не было столь успешным. Он хотел участвовать в конкурсе на получение Демидовской премии, но не получил награды. Обидевшись на академиков, которые, по мнению Ертова, присудили награды иностранцам в ущерб российским ис следователям, Ертов пишет: «Такое невнимание к трудам, открытиям и по жертвованиям русского сочинителя навеки обесчестило Академию и по крыло ее таким пятном, которого она ничем не смоет».

В статье «О существе Всеобщей истории и Критики», первоначально написанной как предисловие к второй части «Продолжения Всеобщей ис тории...», Ертов пишет: «Различные толки Писателей об Исторических тво рениях заставляют думать, что мы не имеем еще верных правил для сочи нения Всеобщей истории. Самые дееписатели не придерживаются одина кового порядка и излагают происшествия и обсуждают их, кому как спо собнее покажется. Такое разномыслие о науке, важнейшей для человечест ва, побуждает меня изложить собственные мои мысли о существе Всеоб щей истории, показать, чем отличается оная от частной, чего должно тре бовать от сочинителя, предпринимающаго изобразить и обсудить дела че ловеческия и чем должны руководствоваться ценители при разборе Исто рических творений»80.

Ертов полагает, что постоянный интерес всех народов к своему про шлому показывает, что это не просто любопытство, для этого должна быть более существенная причина. Вероятно знание того, как изменялась жизнь человека от грехопадения до современности демонстрирует человеку цели и задачи Божественного промысла. «История, как верная летопись рода че ловеческаго должна передавать грядущим поколениям происшествия ми нувших веков, должна открыть в самых делах заблуждения человеческия;

доказать происшествиями, что заповеди Божия столь же непреложны, как и естественные законы Его в сотворении мира;

что всякое отступление от сих заповедей, то есть от общей справедливости, рано или поздно, влечет за собою вредныя последствия, и что род человеческий не увидит конца стра даниям, его обременяющим, доколь не сбросит своекорыстных видов и не обратиться с полною довереностию к Творцу своему»81, — пишет он.

Ертов старается изобразить свою историю как можно более полно. Он включает в изложение историю философии, науки, искусств и «образ мыс лей». Кроме того, он пытается быть объективным и непредвзятым, сочини телем, понимая, что истории отдельных государств и народов не могут не быть осмысленны с определенной «национальной» точки зрения, а потому Т.В. Артемьева не вполне адекватно оценивать те или иные события. Он пишет: «Мы на следовали от праотца нашего, вместе с падением его, и ложныя понятия, и потому излагаем происшествия и обсуживаем их, по большей части, сооб разно с личными выгодами, или с господствующими в том веке общими мнениями. Но, сколь неверны сии мнения, можно удостовериться по срав нению образа мыслей у каждого народа или в каждом веке. По сему срав нению мы откроем, что в одной земле почитается то священною обязанно стию, что в другой — преступлением;

или даже у одного народа в одном веке одобряли то, что в другом почитали достойным осуждения»82. Кроме того, если мы видим, что даже современные события, например, эпизоды Наполеоновских войн, оцениваются во французских бюллетенях и россий ских реляциях противоположным способом, почему мы должны считать, что греки, описывая персов, или римляне карфагенян были более объек тивны?83 Не всегда возможно обнаружить такие ошибки, история редко со храняет противоположные мнения, однако, гораздо более важным является «обсудить надлежащим образом все оставшиеся в памяти дела человече ские»84. Ложные представления гораздо опаснее «ошибок в происшестви ях». Поэтому внимание историка должно быть сконцентрировано на выяв лении общих законов и читатели должны извинить возможные ошибки, ко торые неизбежно сопровождают любой объемный труд.

В «Предуведомлении» к своей «Всеобщей истории» Ертов пишет:

«Впрочем, если рассматривать Всеобщую Историю, как науку точную, очи щенную от всяких заблуждений и приведенную в такой порядок, в каком оная должна явиться при дальнейшем развитии ума человеческаго, то на добно согласиться, что ни мы, ни дети, ни дети детей наших не увидят еще такой Истории. Мы собираем только материалы и устанавливаем их в такой порядок, кому какой приличнее кажется;

но чтоб исследовать достовер ность каждого происшествия и обсудить весь образ жизни человеческой, на то недостанет ни ума, ни познаний нашего языка. Что же принадлежит до подбора происшествий и до сочинения Всеобщей Истории, то по моему мнению, с успехом можно заниматься сим делом и до приведения в на стоящую достоверность исторических происшествий. Здесь дело идет не о ценности материалов, а об отделке оных. Кусок мрамора, обработанный рукою Фидиаса, могут продаваться на вес серебра, а лоскут холста, распи санный Рафаилом, на вес золота»85.

«Искусство сочинять» для Ертова есть необходимый компонент исто рического повествования. Ертов полагает, что кроме полноты, достоверно сти, беспристрастности и цельности, позволяющей излагать всеобщую ис торию, как «историю человека» необходимо также позаботиться о слоге ис 36 Т.В. Артемьева торического сочинения. «К сим необходимым и, так сказать, священным условиям для сочинения всеобщей истории, должно присовокупить и пра вила человеческия: искусство сочинять, или то, что называется прекрасным или изящным в творениях ума»86. Он основывается на сочинении И.-М.

Андрэ (1675-1764) «Опыт о прекрасном или изящном» (Орел, 1823). Андрэ выделяет три начала совершенного произведения. По выражению Ертова, это можно назвать «правильностию в изложении происшествий», «искусст вом в оборотах ума» и «изящностию в слоге»87.

Каков же должен быть «слог» исторического сочинения? Должен ли он быть «величествен и важен», как считают многие? Ертов не согласен с этим. Он считает, что история описывает события не всегда величествен ные, а иногда позорные или даже смешные. Историк должен рассказывать как о высоких, так и низких поступках и не пропускать времена, не отме ченные ни геройствами, ни сколь бы то ни было значащими событиями, поэтому стиль должен быть ровным и не входить в противоречие с текстом.

«Для исторического слога можно прибавить, что оный должен быть более описательный, нежели рассуждательный;

более ровный, нежели отрыви стый, и чтоб где можно обойтись, не ставить без нужды уподоблений, вос клицаний, вопросов и другой тому подобной пестроты»88.

«Итак, заключим, — пишет Ертов, — что существо всеобщей истории состоит в верном изображении жизни человеческой;

порядок изложения в непрерывной и, по крайней мере, в приметной связи происшествий;

искус ство сочинителя в выборе предметов и в образе суждения, согласно с зако ном Божиим, на котором основано благосостояние человека;

Изящество слога в ясном, непринужденном и нерастянутом описании лиц и происше ствий;

общая же идея красоты в Истории подобна Изящному в архитекту ре. Дееписатель и Зодчий согласуются в изобретениях. Как тот, так и дру гой, в творениях своих наблюдают соразмерность во всех частях против целого, и приличность в украшениях для каждого места»89.

Таким образом, Ертов признает, что для него «сочинение истории» пред ставляется своего рода «искусством», чем-то вроде литературного произведе ния, сюжетом которого становятся реальные факты. Однако, к сожалению, сам он не обладал выдающимися художественными способностями, которые бы за ставили забыть о недостатках его многотомных сочинений. Он сам признается, что его критики находили в его трудах много «грамматических ошибок, про стоты в рассказе и несовершенства против иностранных писателей»90. Критика была справедлива и ему осталось только оправдываться. Однако, самое главное было даже не в грамматических ошибках.

Т.В. Артемьева Несмотря на желание написать историю «философски», Ертов все-таки не заметил значимые историософские концепции своего века. Именно по этому отсутствие имени И.-Г. Гердера в списке авторитетных для него ис ториков так значимо. А ведь главный труд Гердера «Мысли относящиеся к философской истории человечества» был издан в С.-Петербурге в 1829 г., и Ертов мог бы его прочесть. Кроме того, Гердер развивал любимую Ерто вым мысль о единстве природных и социальных процессов, писал о проис хождении языка.

Концепция великого немецкого историка нашла самых горячих поклон ников и последователей в России. Его почитали Н.М. Карамзин, А.Н. Ра дищев, Г.Р. Державин, В.А. Жуковский. Н.В. Гоголь в 1834 г. пишет анали тическую статью «Шлецер, Миллер и Гердер», где отмечает, что Гердер был одним из первых кто увидел в истории определенную логику разви тия91. Но увы, Ертов не принадлежал к тем слоям общества, где шло реаль ное обсуждение философии истории, оставаясь в замкнутом кругу компи ляций и умозрений.

А в это время проблема истории и роль историка обсуждалась доволь но оживленно92. М.П. Погодин, которого Ертов с некоторым раздражением считал одним из своих постоянных оппонентов, писал: «Историк по пре имуществу есть венец народа, ибо в нем народ узнает себя (достигает до своего самопознания)»93. Разумеется, не Ертов с его ограниченным стрем лением познать мир, руководствуясь лишь собственным разумом, годился на это роль, ни в качестве «национального», ни в качестве «всеобщего» ис торика. Обсуждение этой проблемы стало преимущественно достоянием XIX века, тогда как Ертов принадлежал предшествующему столетию и по своему мировоззрению, и по своим знаниям, и по своим методам.

Вместе с тем, усилия Ертова достойны всяческого уважения. По сути, это попытка ограниченного человека преодолеть свою ограниченность, ко торая хотя и не увенчалась успехом, но была предпринята с величайшим напряжением сил. «Русский Кандид» останется в нашей памяти не столько как автор многочисленных книг, сколько как человек, стремившийся к со вершенству и сделавший почти все, что было в его силах. Тома его сочине ний — памятник неосуществившейся мечте. Ертов не стал знаменитым ученым, не смог сделать занятия науками своим профессиональным делом.

Он переживал это как трагедию, и это вызывает сочувствие у современного читателя. Именно поэтому такой интерес представляет публикуемое в дан ном издании «Житие», позволяющее заглянуть в мир, который никогда не был явлен с такой стороны.

38 Т.В. Артемьева Кроме мемуаров Ертова в данном издании публикуются два небольших эссе этого же автора — «О богопознании» и «О человечестве». Ертов сам считал их продолжением своей исповеди. Они подшиты в ту же тетрадь и дополняют представление о философских взглядах мыслителя.

Опубликованные сочинения И.Д. Ертова • Начертания естественных законов происхождения вселенной. Т. 1-2. СПб, 1798-1800.

• Картина просвещения россиян перед началом девятогонадесять века. От рывки и смесь. СПб., 1799.

• Мысли о происхождении и образовании миров. Ч. 1-3. СПб., 1805.

• Мысли о происхождении и образовании миров. Ч. 1-3. СПб., 1811.

• Мысли о развитии ума в человеческом роде. Ч. 1-3. СПб., 1811.

• Мысли о происхождении и образовании миров. Ч. 1-3. СПб., 1820.

• Всеобщая история древних просвещенных народов от основания царств до исчисления християнского… Ч. 1-5. СПб., 1824-1825.

• Продолжение всеобщей истории древних просвещенных народов от летоис числения христианского до разрушения на Западе Римской империи. Ч. 1-4. СПб., 1826-1828.

• Мелкие сочинения, ответы на критики и сокращение мыслей о происхожде нии и образовании миров. СПб., 1829.

• Всеобщая история о разрушении Западной и ослаблении Восточной Рим ской империи и о переселении народов и образовании новых государств в Европе, Азии и Африке до основания Государства Российского… Ч. 1-15. СПб., 1830-1834.

• Введение во Всеобщую историю, изданную И. Ертовым. СПб., 1833.

• Русский Кандид, или Простодушный. Историческая повесть претекшего времени. СПб, 1833.

• История Крестовых походов для освобождения Иерусалима и Святой земли из рук неверных, выбранная из Всеобщей истории И. Ертова. СПб., 1835.

• Расположение для второго издания Всеобщей истории И. Ертова под сле дующим названием: Всеобщая история государств и народов древних и средних времен от начального образования гражданских обществ и царств до 16 столетия.

Изд. 2-е. СПб, 1835.

• История Восточно-Римской или Константинопольской Империи, выбранная из Всеобщей истории И. Ертова. Ч. 1-3. СПб., 1837.

• Всеобщая история европейских и прочих государств в трех последних сто летиях. Ч. 1. СПб., 1837.

Т.В. Артемьева Со старообрядчеством семейства Ертовых связано происхождение их несколько необычной фамилии, которая могла писаться как Ертов, Эртов, Гертов и даже Эрдгоф. Как пишет сын И.Д. Ертова И.И. Ертов, это связано с тем, что в петровскую эпоху его прадед и брат прадеда, вынуждены были выдать себя за иностранцев и поменять фамилию, чтобы избежать пресле дования. Он пишет: «В Петрозаводском Земском Суде отыскана бумага времен Петра Вели каго, в которой значилось, что два брата Яша и Иваша по прозванию Ертовы, выходцы из Свейской границы, просят об отводе им земли для поселения. Была ли им отведена земля из дела не видно, только братья поселились в Олонецкой Губернии, где-то близ Петрозаводска и основали раскольничий скит: хороши значит были Шведы! Но что заставило их прикиды ваться Шведами, когда они были коренные русаки? Петр не особенно строго преследовал раскольников, плати только двойной оклад, да за бороду и живи себе на здоровье, но тут по требовалось для чего-то следы свои замести. Всего вероятнее, что это были стрельцы, дер жавшиеся поговорки: «Бежок не честен, да здоров», и тем схоронившие себя от преследова ния. У одного из братьев Якова был сын Давид, значительный в свое время торговец при С.Петербургском порте, у Давида, между прочими детьми был и сын Иван, о котором речь.

Все это поколение до отца включительно были заядлыми старообрядцами (чуть ли не помор ской секты, если не ошибаюсь), но отец на 18 году своей жизни перешел в православие, не столько по убеждению, как он сам говорил, сколько для большей свободы к самообразова нию и для избежания вечного преследования со стороны полиции. Отец учился на медныя деньги, но на 20 году своей жизни стал учиться французскому языку и дошел до такого со вершенства, что свободно мог понимать всякое сочинение на этом языке, чем широко и пользовался для компиляции своей "Всеобщей истории"» (Заметки И.И. Ертова (сына). ОР РНБ. Фонд С.Н. Шубинского. Ф. 874. Оп. 1. Ед. хр. 36. Лл. 163-165).

ОР РНБ. Ф. 874. Оп. 1. Ед. хр. 36. Л. 14.

Здесь и в дальнейшем цитаты из Ертова, кроме особо оговоренных случаев, приводятся по настоящему изданию «Жития».

См.: Описание архива Вольного общества любителей словесности, наук и художеств в Научной Библиотеки СПбГУ (авторы проекта: Савельев А.А. Николаев Н.И. Соколов А.В.) Протоколы засе даний ВОЛСНХ за 1801-1802 гг. (ОР РНБ) // www.lib.pu.ru/rus/Volsnx/prot/prot02.html См.: Вольное общество любителей словесности, наук и художеств (1801-1826): список чле нов (по времени вступления) // www.lib.pu.ru/rus/Volsnx/spisok.html#slov См.: Протоколы заседаний ВОЛСНХ за 1810 г. Д. 204. // www.lib.pu.ru/rus/Volsnx/prot/prot10.html См.: Протоколы заседаний ВОЛСНХ за 1811 г. Д. 204. // www.lib.pu.ru/rus/Volsnx/prot/prot11.html Там же.

Там же.

Такого рода признания, могут быть, пожалуй, единственным основанием называть И.Д.

Ертова «астрономом-любителем», как это сделано в ряде изданий, в том числе довольно ав торитетных.

Шикин В.Н. Ертов Иван Давыдович // Русские писатели 1800-1917. Биографический сло варь. Т. 2. Г-К. М., 1992. С. 237.

Ертов И.Д. Начертание естественных законов происхождения вселенной. СПб., 1798-1800.

Т. 1. С. 19.

Там же. С. 4.

Там же. С. 7.

Там же. С. 62.

Там же. С. 22.

Там же. С. 222.

Там же. С. 229.

40 Т.В. Артемьева Там же. С. 263.

Там же. С. 50.

Там же. С. 59.

Там же. С. 182.

Там же. С. 183.

Там же. С. 198.

Там же. С. 200.

Там же. С. 201.

Там же. С. 212.

Там же. С. 188-189.

Там же. С. 21.

Протоколы заседаний Конференции имп. Академии наук с 1725 по 1803 г. СПб., 1900. Т. 4.

С. 583-584.

Ертов И.Д. Начертание… Т. 1. С. 206.

Там же. С. 210.

Там же. С. 1.

Там же. С. 22.

Там же. С. 23.

Там же. С. 38.

Там же. С. 54.

Там же. С. 63-64.

Там же. С. 11.

Там же. С. 35.

Там же. С. 21.

Ертов И.Д. Мелкие сочинения, ответы на критики и сокращение мыслей о происхождении и образовании миров. СПб., 1829. С. 3.

Ертов И.Д. Начертание… Т. 1. С. 35.

Там же. С. 65.

Там же. С. 71.

Там же. С. 73.

Там же. С. 74-75.

Там же. С. 120.

Там же. С. 98.

Там же. С. 63.

Там же. С. 64.

Там же. С. 68.

Ертов И.Д. Мелкие сочинения… С. 2-3.

Ертов И.Д. Мысли о развитии ума в человеческом роде. СПб., 1811.

Там же. С. 18.

Там же. С. 31.

Там же. С. 38-39.

Там же. С. 43.

Ертов И.Д. Начертание… Т. 1. С. 114.

Там же. С. 122.

Ертов И.Д. Мелкие сочинения… С. 59.

Там же. С. 3.

Там же. С. 207.

Там же. С. 273.

Т.В. Артемьева Там же. С. 128-129.

Там же. С. 18.

Там же. С. 56.

Там же. С. 50.

Боде И.Э. Всеобщие рассуждения о сотворении света или сокращенное изображение ас трономии, содержащее в себе обстоятельные изъяснения о состоянии Солнца, Планет, Земли и Луны. Сочинение Г. Боде, астронома Королевской Прусской Академии наук и члена Берлинского общества друзей испытания природы. Пер. с нем. ИВНМ КРПВМ (перевод Ивана Карпова). М., 1794. С. 118.

Там же. С. 30-31.

Там же. С. 33.

Там же. С. 101-102.

Там же. С. 114.

Там же. С. 114-116.

Там же. С. 177-178.

Там же. С. 179.

Там же. С. 185.

Мишо Ж.-Ф. История крестовых походов, сочинение Г. Мишо, члена Академии французской... Ч.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.