авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ИСТОРИЯ ИДЕЙ В РОССИИ: ИССЛЕДОВАНИЯ И МАТЕРИАЛЫ St. Petersburg Center for the History of Ideas ...»

-- [ Страница 5 ] --

А последняя является не совокупностью частей, а чем-то единым и це лым, и без этого постижения единства Вселенной, единства, связанного у Чаадаева с представлением о Боге как причине и двигателе всего, как об абсолютном бытии, совершенстве и истине, невозможно ни понять, ни оценить ни одного частного явления в жизни, а тем менее — всех явлений в совокупности.

24 VI 1. Бог есть единое единственное (без запятой) абсолютное, ничем не обусловленное и ничем не ограниченное совершенное бытие, творец и двигатель мира.

2. Вселенная есть все сотворенное, живущее по непреложному закону, основное начало которого — движение, и представляющееся нам как мир физический, единство которого определяется силой притяжения, и мир сознаний, единство которого, при свободе отдельных его частей, определя ется общностью пережитого всей его совокупностью опыта, передаваемого Д.И. Шаховской от поколения в поколение как общая традиция, имеющая в основе своей божественное откровение.

3. Человечество есть доступная нашему сознанию совокупность су ществ, способных воспринимать мир как целое и живущая общей жизнью, основанной на заложенном в само создание мира знании истины через бо жественное откровение.

4. Народность — собирательное нравственное существо, органическое целое и органическая часть человечества, частично в известном отношении дополняющая общее всему человечеству дело осознания и претворения в жизнь истины.

5. Человеческая личность есть неделимая, способная осознать все су щее частица Вселенной, подчиненная общему закону жизни мира, но вме сте с тем, по какому-то непонятном нам, но несомненному закону, обла дающая свободой выбора путей своего бытия и имеющая целью возмож ное приближение к истине и совершенству и имеющая заложенные для этого способности. Она ограничена и никогда не может вполне достигнуть совершенства. В ней заключена жизнь телесная и жизнь духовная, не свя занные неразрывно, так что телесная смерть не означает непременно смер ти духовного существа, но длиться бесконечно и духовная жизнь личности не может, так как такое беспредельное бытие ограничивало бы бытие Бога.

14 VIII Двупланность Чаадаева.

Перед ним всегда одна властная задача: разрешить загадку смысла Рос сии, но для ее разрешения ему необходимо разрешить общую загадку смысла всей мировой жизни, и он одновременно стучится в двери обеих этих областей, перебивая одну работу другой и взаимно одну другой под пирая, проверяя свое понимание общей проблемы на конкретном примере переживаемого им мучительного искания путей для несчастной, заблу дившейся (gare) России и пути эти рассматривая с точки зрения мировых проблем.

Чаадаев пребывает на земле. Он не отрывается от нее, он не может вос принять Шеллинга, пока он не спустится на землю из своих заоблачных рассуждений, вся мировая драма разрешается для него на земле, и только земная жизнь его волнует, но к этой земной жизни он предъявляет миро вые запросы (задачи).

Д.И. Шаховской ПФ АРАН. Ф. 726. Оп. 2. Ед. хр. 334. Л. 119-120.

Речь идет об Иване Сергеевиче Тургеневе. Обращение к личности И.С. Тургенева вызвано тем, что в это время И.М. Гревс готовил издание книги «История одной любви. И.С. Турге нев и Полина Виардо». Первое издание вышло в свет в 1927, а второе в 1928 году. Ранее вы шла книга И.М. Гревса «Тургенев и Италия. Культурно-исторический этюд. С приложением литературной справки Тургенев и Петербург» (Л., 1925).

Д.И. Шаховской писал И.М. Гревсу в письме от 30.09.1927 г.: «В ответ на твои сомнения в онегинстве Тургенева я начал писать, пока еще в мозгу, а не на бумаге, довольно обширный историко-философский трактат под заглавием Мой парадокс. Это будет квинтэссенция всего, что я думаю. Там совершенно непреложно будет, между прочим, установлено онегинство Тургенева, а также и то, что Ты органически, или по крайней мере логически и этически не можешь не только не интересоваться, но и не заниматься католическими тенденциями в русском обществе. — Разве католичество не один из главных устоев средневековья? И разве можно, не оценивая его понять, как и во что выросла Европа? А с другой стороны, раз ве можно воссоздавать историю любой русской личности, не имея перед собой оценки со прикосновения русского мира с европейским во всем жутком и значительном величии этого соприкосновения?» (ПФ АРАН. Ф. 726. Оп. 2. Ед. хр. 334. Л. 114) Печатается по рукописи: РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 187. Л. 1 – 4об, б.д. [IX 1930]. Машино пись с правкой автора. В архиве Шаховского имеются черновики этой статьи. См.: РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 184, 185, 186;

Ф. 334. Ед. хр. 186 — машинопись с правкой автора. Ра бота над статьей датируется сентябрем 1930 года (9/IX 1930) (РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед.хр. 184).

В письме к И.М. Гревсу от 15 ноября 1930 года Шаховской пишет «Я отослал, наконец, свой «Последний час Чаадаева». Адресовал его Владимиру, но очень, очень прошу и даже требую, чтобы ты этот «последний час» не откладывая в даль прочитал. а по возможности и дал о нем отзыв — как можно более строгий и даже продирчивый» (ПФ АРАН. Ф. 726. Оп. 2. Ед. хр.

334. Л. 404). Владимир — имеется в виду Владимир Иванович Вернадский.

Жихарев Михаил Иванович (1820 — после 1882) — двоюродный племянник Чаадаева, его ученик и последователь, один из самых близких ему людей. По завещанию Чаадаева стал владельцем его архива и библиотеки. Проделал огромную работу по переписке и переводу сочинений и писем Чаадаева. Большинство их подлинников утрачено, многие из них дошли до нас в так называемых «жихаревских копиях» (хранятся в архиве А.Н. Пыпина в РО ИРЛИ.

Ф. 250. Оп. 5). Впервые на «жихаревские копии» обратил внимание Д.И. Шаховской. Жиха реву принадлежит «Докладная записка потомству о Петре Яковлевиче Чаадаеве» — его вос поминания о «басманном философе» (полностью опубликована в сборнике: Русское общест во 30-х годов XIX в. М., 1989). Под явным влиянием идей Чаадаева им создана также статья «Отрывок из записок современника» (Московский городской листок. 1847. № 17, 21 января;

перепечатана в книге: П.Я. Чаадаев: pro et contra. СПб., 1998. С. 127-133).

Шульц Яков — хозяин дома на Новой Басманной, где жил Чаадаев с 1833 года. Первона чально усадьба принадлежала семейству Левашовых, однако после смерти хозяйки дома Е.Г.

Левашовой в 1839 году хозяином стал Я. Шульц.

Паскаль Блез (1623-1662) — французский философ, математик и физик. О соотношении идей Паскаля и Чаадаева см. также: «Чаадаев Петр Яковлевич. Заметки в тетради».

Все хорошо (франц.).

На свете только и есть хорошего, что доброта (франц.). Слова Чаадаева из письма М.И. Жи хареву. Отрывок из письма см.: Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. и избр. письма. Т. 2. М., 1991.

С. 282. Письмо хранится в РО ИРЛИ: Ф. 250. Оп. 5. Ед. хр. 26. Л. 18-19 — французский текст, л. 19-19 об. — перевод Жихарева, а также копии французского текста в архиве Шахов Д.И. Шаховской ского в РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 171. Л. 5-6;

Ед. хр. 330. Л. 2 об. — 3;

Ед. хр. 334. Л. 3 об. — 4 об.;

Ед. хр. 336. Л. 10.

Одним из любимых изречений Чаадаева было «Да приидет царствие Твое;

да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Матф. 6, 10). Начало этого изречения поставлено эпиграфом к первому философическому письму (См.: Чаадаев П.Я. Полн. собр.соч. и избр. письма. Т. 1.

М., 1991. С. 320). Ср. также: Чаадаев П.Я. Письмо Е.А. Долгоруковой. 22 января (2 марта) 1850 // Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 237.

Речь идет о Сергиевском Николае Александровиче (1827-1892) — профессоре богословия в Московском университете и духовном писателе. В 1856 году он был священником церкви Петра и Павла на Басманной. Исповедал и причастил Чаадаева перед кончиной, сказал по следнее слово при его отпевании.

Поглощена смерть победою. Эпиграф к третьему философическому письму. Взят из перво го послания апостола Павла к коринфянам, гл. 15, стих 54. Слова эти в свою очередь имеют источником книгу пророка Исайи, глава 25, стих 8.

Сохранилась копия Жихарева. сделанная с третьего философического письма (РО ИРЛИ. Ф. 250.

Оп. 5. Ед. хр. 2. Л. 1-25). Подлинник утрачен. Необходимо указать, что сам Жихарев не понял, что перед ним именно одно из «Философических писем», и принял эпиграф за название. То, что это третье философическое письмо было установлено только Д.И. Шаховским.

Чаадаев называл себя философом женщин, такая самохарактеристика дана в письме А.И.

Тургеневу от 1 мая 1835 года (Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 90). Как отмечал один из авторитетных исследователей творчества Чаадаева Б.Н. Тарасов, «В природной женской пас сивности и сердечной предрасположенности к самоотречению автор философических писем видел залог развития способности покоряться "верховной воле", чтобы лучше различать го лос "высшего разума" и пропитаться "истинами откровения". Женское для Чаадаева является в известной степени антропологическим преломлением религиозного и послушным орудием провидения» (Чаадаев П.Я. Статьи и письма. М., 1989. С. 563-564).

Речь идет о письме предположительно адресованном И.Д. Якушкину, написанном 30 ок тября 1838 года. (См.: Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 126-130). Ранее М.О. Гершензон адресатом этого письма считал А.И. Тургенева. Д.И. Шаховской в статье «Якушкин и Чаада ев (По новым материалам)», напечатанной в сборнике «Декабристы и их время» (Т. 2. М., 1932), высказал мысль, что адресатом этого письма является И.Д. Якушкин. См. об этом комментарий В.В. Сапова (Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 335). Якушкин Иван Дмит риевич (1793-1857) — декабрист, друг Чаадаева. О взаимоотношениях Якушкина и Чаадаева писал Д.И. Шаховской в статье «Якушкин и Чаадаев (По новым материалам)» (Декабристы и их время. Т. 2. М., 1932). В письме Якушкину в словах «Кто-то сказал, что "нам, русским, не достает некоторой последовательности в уме и что мы не владеем силлогизмом Запада"».

Чаадаев перефразирует мысль первого философического письма (ср.: Чаадаев П.Я. Полн.

собр. соч. Т. 2. С. 128;

Т. 1. С. 327-328).

Ответом Чаадаева на послание С.С. Мещерской по поводу письма Якушкина является письмо от 27 мая 1839 года (см.: Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 134-137). Мещерская Софья Сергеевна (1775-1848) — княгиня, корреспондентка Чаадаева. Копия письма Чаадаева к Якушкину хранится также в архиве Тургеневых в Пушкинском Доме (Ф. 309. Оп. 3. Ед. хр.

2678, помещено среди писем А.И. Тургеневу).

Произведение Чаадаева «Apologie d’un fou», традиционно переводится как «Апология су масшедшего». Д.И. Шаховской очень ценил это произведение. Ранее в письмах к В.И. Вер надскому он цитирует следующие слова Чаадаева из «Апологии»: «…наконец, может быть преувеличением было бы опечалиться хотя бы на минуту за судьбу народа, из недр которого вышли Д.И. Шаховской могучая натура Петра Великого, всеобъемлющий ум Ломоносова и грациозный гений Пушкина»

(См.: Шаховской Д.И. Письма к Вернадскому // Сфинкс. 1994. № 2. С. 208-209, 220).

Персонаж повести А.С. Пушкина «Гробовщик». У Пушкина — Адриян Прохоров.

«Записка» — имеется в виду «Завещание» Чаадаева (см.: Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т.

1. С. 573). Норова Авдотья (Евдокия) Сергеевна (1799-1835) — рано умершая знакомая Чаа даева, которая была влюблена в него. Рядом с могилой А.С. Норовой в Донском монастыре Чаадаев был похоронен. Д.И. Шаховской планировал издание писем Норовой к Чаадаеву.

Левашова Екатерина Гавриловна (ум. 1839) — близкая знакомая Чаадаева, двоюродная сест ра И.Д. Якушкина. Во флигеле дома Левашовых на Новой Басманной Чаадаев жил с 1833 го да до кончины. «Тетушка» — Щербатова Анна Михайловна (1761-1852) — тетка Чаадаева с материнской стороны, дочь известного историка и мыслителя М.М. Щербатова, воспитавшая Чаадаева и его брата Михаила и фактически заменившая им мать.

Имеется в виду Щербатова Елизавета Дмитриевна (1794-1885) — двоюродная сестра Чаадаева.

Rabat-joie — человек, нарушающий общее веселье, помеха радости, брюзга (фр.).

Чаадаев завещал Е.Д. Щербатовой кольцо со своей руки. См.: Чаадаев П.Я. Полн. собр.

соч. Т. 1 С. 573.

О месте захоронения Чаадаева см. выше прим. 19.

Цитата из стихотворения А.С. Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» (1829).

Мысль об истине, озарение истиной (фр.).

Из какого-то частного письма (фр.). Текст печатается по изданию: П.Я. Чаадаев: pro et contra. СПб., 1998. С. 543-544. После заголовка имеется запись Д.И. Шаховского: «Так под писано под эпиграфом к "Онегину". Так надписываю я этот набросок». Образ Онегина Д.И.

Шаховским связывался с Чаадаевым (см.: Шаховской Д.И. В чем значение Чаадаева // РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 142). В то же время заголовок Шаховского очень «чаадаевский»

(ср.: «Нечто из переписки NN», «Выписка из письма неизвестного к неизвестной»). Данный отрывок переписывался и перерабатывался Шаховским на протяжении многих лет, являясь как бы квинтэссенцией его понимания Чаадаева. В бумагах Шаховского сохранилось не сколько копий и несколько редакций этого отрывка (см.: ПФ АРАН. Ф. 726. Оп. 2. Ед. хр.

335. Л. 105;

РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 38 об.;

РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр.

624 — три редакции). Текст датируется 1934 годом. В письме к И.М. Гревсу от 26 июля года Шаховской пишет: «… посылаю "Tir d'une lettre particulire" — адресат Николай Николаевич Глебов, который из всех моих старых приятелей больше всех вчитался в Чаа даева, поэтому, вероятно, мой boche и вылился в открытке к нему. С тех пор набросок живет своей жизнью, посылаемый Тебе экземпляр уже второе исправленное издание. а с тех пор внесены новые поправки, посылаю пока экземпляр без исправлений, потому что исправлен ный еще не переписан» (ПФ АРАН. Ф. 726. Оп. 2. Ед.хр. 335. Л. 101). О Н.Н. Глебове см.

прим. 10 к письму Д.И. Шаховского И.М. Гревсу от 14-15 апреля 1928 года. Печатается наи более поздняя, третья редакция (РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 624. Л. 5-5 об.).

В «переходе к третьему изданию» (РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 624. Л. 4) фраза звучит следующим образом: «Единичного сознания, можно сказать, не существует»;

в «третьей ре дакции» слова «можно сказать» перечеркнуты карандашом и сверху вписано: «как вообще всего единичного». В другой копии, обозначенной не Шаховским, а, вероятно, архивариусом, как «третье издание» (л. 8), такого исправления нет.

Гершензон Михаил Осипович (1869-1925) — историк философии и общественной мысли, в начале XX века — крупнейший исследователь творчества Чаадаева. Осуществил издание собрания сочинений Чаадаева (Чаадаев П.Я. Сочинения и письма / Под ред. М.О. Гершензо на. М., 1913-1914. Т. 1-2.). Автор монографии о «басманном философе» (П.Я. Чаадаев.

Жизнь и мышление. СПб., 1908). В то же время Гершензону не были известны многие произ Д.И. Шаховской ведения Чаадаева, в том числе его неизданные философические письма, он приписывал Чаа даеву «мистический дневник», на самом деле принадлежащий Облеухову (на этом основании Гершензон представлял Чаадаева как декабриста, ставшего мистиком). Признавая заслуги Гершензона, Шаховской весьма критически относился к его трактовке личности и воззрений «басманного философа» (См. об этом в частности письмо Шаховского И.М. Гревсу от 27- ноября 1929 года, помещенное в настоящем издании).

К этой мысли Шаховской неоднократно возвращается. В частности, в дневнике 18 июня 1934 г. он записывает: «В чем основная идея Чаадаева? В единстве всех сознаний как ос новной мировой истине и о необходимости вполне осознать это единение как об основном условии познания истины.

1. Мысль о соборном сознании — основная мысль и ФП, и самого Чаадаева. Но она, по видимому, и основная мысль русской философии.

2.... Русская идея Соловьева есть идея Чаадаева.

3. Это новый и очень важный факт. Правильнее — новое наблюдение. Необходимо сопоставить три вещи. "Русская идея" Соловьева 1) 1888 г. в Париже по-французски;

2) в сотой книжке "Вопросов философии и психологии";

3) в отдельном издании Необходимо посмотреть, как эту идею трактует Трубецкой Евг. и как ее совсем игнорирует Ло "Пути".

патин. Мы не отдаем себе полностью отчета, как искажает все национальное сознание цензура.

4. Чем больше вдумываюсь в тему: соборное сознание (Чаадаев — Соловьев — Сергей Трубецкой — Гершензон (с минусом), Лопатин (почти с минусом), тем больше ею увлека юсь. Это основная идея Чаадаева. Есть ли она у Шеллинга? Не думаю. Но она, конечно, есть у Ламенне. Но в искаженном рационалистическом виде — и притом сводится на нет требо ванием подчинения внешнему авторитету... Заострение единства и нивелирование соборно сти — вот Ламенне первого периода, жестоко поплатившийся за свои ошибки, но не нашед ший настоящего выхода...

"Соборное сознание" интересно, между прочим, и потому, что ведь оно сродни — если не диалектическому материализму, то диалектическому методу, и вот, между прочим, одно из оснований, почему последние достижения нашей марксистской мысли должны быть сейчас привлечены в сферу нашей работы» (РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 233).

Печатается по книге: П. Я. Чаадаев:pro et contra.СПб., 1998. С. 544 – 547. В папке с руко писью (РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 723. Л. 1-4) также сохранился конверт с надписью «Заме чания неизвестного и мой ответ»;

самих замечаний не найдено. Можно предположить, что и замечания, и ответ написаны Шаховским.

См.: Чаадаев П. Я. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 124-126.

Данная фраза принадлежит Шаховскому, который подчеркивает потаенный характер мыс ли Чаадаева. Ср. название «Без маски или в новой маске?» (РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 137).

РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 154. Л. 10-11. Заголовок архивариуса «Лонгинов и Чаадаев» не соответствует содержанию. Заголовок дан публикатором. В конце текста Шаховским постав лена дата написания 18 августа 1926 года. Пыпин Александр Николаевич (1833-1904) — ли тературовед, историк, этнограф, двоюродный брат Н.Г. Чернышевского. Кроме третьей гла вы «Характеристик литературных мнений» упоминания о Чаадаеве и рассмотрение его био графии и идей имеют место в следующих его работах: Пушкин. Историческое его значение и его сверстники // Вестник Европы. 1895. № 10;

История русской литературы. СПб., 1907. Т.

IV;

Исторические очерки. Общественное движение в России при Александре I. СПб., 1909;

Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в. Пг., 1916;

Очерки литературы и общест венности при Александре I. Пг., 1917. А.Н. Пыпину были переданы для опубликования ско пированные Жихаревым сочинения и письма Чаадаева. Небольшая часть писем была опуб Д.И. Шаховской ликована им в «Вестнике Европы». Остальные хранятся в его архиве (РО ИРЛИ. Ф. 250. Оп.

5). Впервые они были обнаружены и введены в научный оборот Д.И. Шаховским.

О Жихареве см. прим. 5. Воспоминания Жихарева о Чаадаеве были опубликованы в жур нале «Вестник Европы» под заглавием «Петр Яковлевич Чаадаев. Из воспоминаний совре менника» (1871, № 7, 9) с сокращениями. Полностью опубликованы в сборнике «Русское общество 30-х годов XIX в.» (М., 1989).

Об этом Пыпин пишет в «Вестнике Европы». 1871. № 12. С. 458.

См.: Пыпин А.Н. Проявления скептицизма Чаадаева // Вестник Европы. 1871. № 12. С.

459-460. Имеется в виду записка декабриста Н.И. Тургенева (1789-1871) «Нечто о состоянии крепостных крестьян в России», предназначенная для подачи царю, в которой Тургенев вы ступает за безземельное освобождение крестьян.

Морошкин Михаил Яковлевич (1820-1870) историк и церковный писатель. Автор книги «Иезуиты в России с царствования Екатерины II и до нашего времени» (СПб., 1867-1870), на которую ссылается Пыпин в своей статье. Самарин Юрий Федорович (1819-1876) — фило соф, славянофил. Имеется в виду книга Самарина «Иезуиты и их отношение к России. Пись ма к иезуиту Мартынову Ю.Ф. Самарина». Книга выходила тремя изданиями в 1866, 1868 и 1870 годах. Пыпин ссылается на издание 1866 года.

РО ИРЛИ. Ф. 334. Ед. хр. 72. Л. 2-6 об. Архивариусом единица хранения озаглавлена «Ки реевский. Заметки». Заголовок «Чаадаев и Киреевский» принадлежит Д.И. Шаховскому. За метки датированы 12-15 февраля 1930 года. Печатаются в сокращении. Пропущены цитаты.

Пропуски обозначены отточиями в угловых скобках. Киреевский Иван Васильевич (1806 1856) — мыслитель, публицист, один из виднейших славянофилов. Несмотря на разницу идейных позиций, Чаадаева и Киреевского связывали дружеские отношения. От имени Кире евского Чаадаевым была написана «Записка графу Бенкендорфу». По поводу статьи Киреев ского «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» Чаадае вым была написана заметка «К статье Киреевского в "Московском сборнике"».

Ссылки на Киреевского и цитаты из него даются Шаховским по изданию: Киреевский И.В.

Полн. собр. соч. / Под ред. М. Гершензона. Т. 1-2. М., 1911. Римской цифрой обозначен том, арабской — страница.

Ссылки на Чаадаева и цитаты из него даются Шаховским по изданию: Чаадаев П.Я. Сочи нения и письма: В 2 т. / Под ред. М. О. Гершензона. М., 1913-1914. Римской цифрой обозна чен том, арабской — страница.

Цитата из статьи Киреевского «О характере просвещения Европы и о его отношении к просве щению России». Далее приводятся цитаты из этой же статьи (Киреевский И.В. Полн. собр. соч. Т. 1.

С. 174-222). Штраус Давид Фридрих (1808-1874) немецкий философ, исследователь христианства.

Наиболее известна его работа «Жизнь Иисуса». Не только Киреевский, но и Чаадаев был знаком с этим сочинением Штрауса Так в тексте.

Так в тексте.

… невзирая на все незаконченное, порочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же царство Божие в известном смысле в нем действительно осу ществлено, потому, что общество это содержит в себе начало бесконечного прогресса и об ладает в зародыше и в элементах всем необходимым для его окончательного водворения в будущем на земле (пер. Д.И. Шаховского) (Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 336).

Слово прочитано предположительно.

Так в тексте.

Далее у Шаховского приводятся цитаты из Киреевского и на л. 7-13 под заголовком «Ви ноградов о Киреевском» приводятся цитаты из статьи П.Г. Виноградова о Киреевском (И.В.

Д.И. Шаховской Киреевский и начало московского славянофильства // Вопросы философии и психологии.

1891. Кн. 11 С. 101-124).

Печатается по книге: П.Я. Чаадаев:pro et contra. С. 547-553. Заголовок дан архивариусом (РО ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Ед. хр. 229 Л. 19-38). Публикуются заметки, связанные с филосо фией Чаадаева.

Ламенне — см. прим. 237 к письму Д.И. Шаховского И.М. Гревсу от 18 декабря 1930 года.

Сталь Анна Луиза Жермена де (1766-1817) — франц. писательница и публицист. В биб лиотеке Чаадаева имеются ее книги с пометками «басманного философа».

«Вся последовательная смена людей есть один человек, пребывающий вечно» (см.: Чаада ев П.Я. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 380-381, 416).

Д.И. ШАХОВСКОЙ. ПИСЬМА К И.М. ГРЕВСУ Д.И. Шаховской — И.М. Гревсу 14-15 апреля 1928 года П ишу тебе в пасхальную ночь под звон московских колоколов. И думаю: когда слушал их Тургенев? И слышал ли он их с полным сознанием хоть раз в жизни? Ты должен это обследовать для сво его второго этюда!2 Тогда сообщи мне. Мне это очень интересно.

Но это только аккомпанемент. А существо — ответ на твое полученное вчера вечером письмо от 10/IV3. Во-первых, об открытках. Как ты можешь утверждать, что по-видимому их все получаешь? Ты не пишешь ничего в ответ на мой вопрос, получил ли открытку со стихами «День каждый брат ства нашего обозревая храм…»4 Вероятно, получил — и потому самому и заключаешь, что открытки не пропадают. Но все же напиши. Еще хочется знать о судьбе совсем эпизодической открытки из зала библиотеки Инсти тута Ленина. Я не помню содержания открытки. Но помню открытый вид из большого окна и свое чувство открытости через мир мысли — в беско нечность всего мира — и в путь вселенского объединения верующих, как в средство слияния всех сознаний в одном спасающем жизнь и возносящем © А.А. Златопольская, 2004;

публикация и комментарии.

Д.И. Шаховской ее в вечность чувстве. Вот это то элементарное мироощущение и должен каждый из нас громко исповедать до смерти. И это исповедание, кажется, и есть приобщение к вечности. — Но я опять увлекся в дебри, куда влекут меня не столько даже московские колокола, сколько думы о Чаадаеве, которыми я жил два эти месяца. Сегодня частицу продуманного наконец снес Дживелегову для словаря5. Там, конечно, нет ничего о колоколах, хо тя — как будто и есть. Но вот что скажу тебе: Чаадаев много слушал мос ковские колокола. Он их ждал и в день смерти… Но не дождался. Умер за несколько часов до их звона, 14 апреля 1856 г. И Чаадаев, как и Тур генев, был западник, хотя и славянофилы его дети. Но он умер в Москве и в гробу слышал колокола и в конце прощального обращения своего священник Петропавловской церкви Сергиевский, бывший потом профессором бого словия в Московском Университете сказал, как бы христосуясь с ним «Умерший во Христе брат, Христос воскресе»6.

И Чаадаева затем повезли в Донской монастырь, чтобы положить рядом с любившей его чудной душой Е.С. Норовой7. Кстати по своему соседству с Норовой, рядом с которой он завещал себя похоронить, он оказался ближайшим соседом и с патриархом. Тихоном8, похороненным в соборе как раз у той стены, за которой расположены две их могилы.

Так, видишь ли, — все-таки как-то напрашивается сравнение судьбы двух западников Чаадаева и Тургенева — по отношению к московским колоколам.

Кто поступил правильнее, я не знаю. Говорю сознательно и прямо. Ве роятно, всякий поступил по-своему правильно. А может быть, оба посту пили неправильно. Чаадаев из Европы вернулся домой, чтобы здесь жить и умереть — и лишился языка. Может быть, он еще заговорит нашим душам.

Кто знает? — Тургенев искал гнезда вне невыносимых условий родной не понимающей себя и своих лучших сынов родины. Он сохранил способ ность речи, сотрясавшей много сердец. Он имел возможность все дальше и дальше развивать свою способность речи. И, может быть, правильно по ступил, уйдя на простор. И оба, вероятно, не правы тем, что не проявили, каждый на своем пути, всей той силы, которая в идеале была им доступна, не будь у них человеческих слабостей, одних у одного, других у другого.

Но все же — нельзя, говоря о ком-либо из них, закрывать глаза на эти слабости. И выдавать их за заслуги. Этим только застишь их действитель ные заслуги, их подлинную славу.

Д.И. Шаховской 15 апреля Еще несколько слов о Московской пасхе. Кареев9 имел твердо установ ленный и долго свято им соблюдаемый обычай встречать заутреню в Мос ковском Кремле. Интересны его впечатления и дальнейшая эволюция его способа встречать тот час, когда чаша яда так близко приблизилась к устам Фауста и он был спасен голосами простых сердец и небесных ангелов.

Спасен для чего? Я не знаю, как в конце концов понимал своего Фауста Гете и как его понимает просвещенное человечество. Ясно только прекло нение Гете перед вечным безудержным движением Фауста все к новым порывам, все к новым трудам. Ему роют могилу, а он командует могиль щикам рыть каналы — для чего? Неужели, чтобы во что бы то ни стало что-то новое и творческое выходило из рук? Подражать творцу мира, не отдавая себе отчета в смысле и цели творимого… Не видел ли сам Гете цели всего конечного, или он изобличал слепоту Фауста из-за пафоса творчества и движения забывавшего о связи сознания с единой мировой истиной?

Но это тоже не ответ на Твои вопросы. Чаадаев дает бесконечный ма териал для разнообразнейших вариаций на эти темы. Как раз вчера полу чил чрезвычайно ценный трактат Глебова о Чаадаеве, которого он глу боко зачерпнул10, письмо кончается обставленным всевозможными огра ничениями возгласом «Христос Воскресе». Есть ли этот обычай так встре чать пасху на Западе? У нас всегда толкуют, будто это обычай, установ ленный первыми христианами как прямая реминисценция их исканий и на хождения то здесь, то там распятого. Так ли это — что говорит сравни тельное изучение форм празднования у разных ответвлений христианства.

Интереснее всего, может быть, было бы узнать, как встречают светлый празд ник в Абиссинии или, как нас поправляет Вавилов, в Эфиопии — у детей солн ца (Дажьбожьи внуки!) Удивительная его лекция! И прямо просится в твою книгу о значении путешествий, которую Тебе надо посвятить всем «работ никам культурной революции» и под этой маркой пустить в ход!

И еще совсем удивительная вещь — выборы 40 академиков! Всенарод ный конкурс! Всякий может мотивировать свой выбор! Неужели и это нас не расшевелит? Вот бы Фаустово, т.е. западное незнакомое нам начало движения нам здесь пригодилось! Но мы из всякой траншеи и канала умудряемся сотворить для себя могилу!11 Конечно, все это пока… Пока мы не пройдем в себе, как этого требовал Чаадаев, всего воспитания человече ства. Но теперь бы уже, кажется, пора признать курс пройденным. Во вся ком случае, более зрячие и выше по горе стоящие должны спросить ниже стоящую толпу, зашевелились ли их мозги.

— Д.И. Шаховской Великое научное всенародное торжество с другой стороны грозит Ака демии скорпионами, если она не поймет… Чего? Мне кажется, очень хо рошо, что поставлен перед Академией и перед всеми, кто додумался до способности ценить Академию и ставить себе вопрос о ее задачах, этот во прос. Но, конечно, опасность в том, что Академии придется решать вопрос не вовсе об ее задачах по существу, не о том, что она должна дать народу, а придется ей усиленно догадываться, чего от нее требуют держатели власти и кошелька. Положение для высшего научного авторитета в стране не осо бенно завидное. Но выйдет то, что должно выйти. Увидим, что может ска зать и сделать Академия, что скажет несуществующее у нас, по мнению некоторых, общественное мнение — и что из этого выйдет. Но только не будем, ради всего святого, глазеть на это со стороны, а вмешаемся в гущу жизни, которая подступила к самому нашему горлу.

Во вчерашнем № Известий возмутительнейшая для всякого ученого по гуманитарным отраслям статья Милютина с критикой Академии12. Это такое поразительное невежество и тупость, что просто дальше некуда идти.

И неужели русская наука не найдет в своих рядах людей, готовых стать на защиту элементарных основ знания… в годину «культурной революции».

Нельзя же ее понимать как ниспровержение культуры!

Д.И. Шаховской — И.М. Гревсу 25 ноября — 3 декабря 1928 г. 25/XI 1928 года Милый друг Иван. Что же «Тургенев и Виардо»? Не поссорился ли ты со своим издателем?14 Как то смутно о тебе говорил Владимир15 и я не по нял ничего из его слов — что ты делаешь и что думаешь… Я еще позадержался в Москве. Много тому причин: здоровье, финансы, психика, управка со здешними делами, подготовка к ленинградским… Бумага промокает, да здравствует своя бумага!

Не могу на такой бумаге ничего объяснять, а только приеду вероятно не ранее середины или конца первой декабрьской недели. Очень широк фронт моих занятий и хочется многое закрепить (не говорю — завершить…) прежде, чем пускаться в новую исследовательскую экспедицию, и хочется явиться к вам получше подкованным.

Пришли, пожалуйста, свои замечания на книгу Петрушевского16. Это тоже войдет в круг подготовки. Вчера сидели у него с Владимиром. Жа лею, что Тебя не было. Когда Ты приедешь?

Д.И. Шаховской Чувствуется, что Тебе бы надо побывать в Москве. И от Тебя надо кое что взять и Ты бы мог кое-что получить. Как Твое здоровье? Я, впрочем, слишком хорошо знаю, что Ты не приедешь, да и надобности для меня лично нет, нрзб. что все же соберусь к вам.

Я это время помимо своих очередных занятий прочитал еще «Брать ев Карамазовых» и второй том «Истории моего современника» Королен ко — вот о том и другом и хотелось бы побеседовать. Я сегодня слышал мнение, что имя Карамазовы взято с Каракозова и что один из братьев предназначался Достоевским в убийцы царя. Это очень интересное сооб ражение. — Но для меня оно ново и я думал не об этом. Мне кажется, что на книге Достоевского отразился Чаадаев. Думаю, он его читал, готовясь к роману. Хотел проклясть в Миусове и благословил в Иване Карамазове, Зосиме и Паисии. — Ведь «Буди, буди» обоих монахов = Adveniat regnum tuum17. Како мыслиши? — Интересно, что хотел сказать Достоевский эпи графом: «Если пшеничное зерно, падши на землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода?»

Про кого это говорится? Про Зосиму, про Достоевского, про право славное мировоззрение? Непременно напиши, как Ты думаешь. Я считаю тебя ученым, избравшим одной из своих специальностей историю русской литературы.

27 ноября (продолжение) Не мыслю для тебя другого подхода к предмету исследования, кроме строго научного — а следовательно — Ты не можешь не погрузиться в ли тературу, ее смысл, значение, метод — и я решительно обращаюсь к Тебе по вопросам этой области с требованием твоего мнения и поддержки в своей работе.

А Достоевский, может быть, самая глубокая — при всей надорванно сти — концепция литературная русского самосознания. И самосознание это есть самосознание религиозное и поглощает в себе церковную религи озность. Так что мои вопросы о «Братьях Карамазовых» не простой пред мет любопытства, а кровный вопрос, на который Ты должен дать ответ ка кой-нибудь хотя бы: не знаю, знал да забыл, ничего не думал, подумаю — но если подумаю, то непременно до смерти, а не после нее — скажу более?

при первой возможности должен взять «Братьев Карамазовых» и их пере думать. Потому что это самое важное и самое жизненно интересное из всех занятий, не только для Тебя, а и для Твоих родных, товарищей по работе, знакомых и учеников. Так что Ты можешь на ознакомление с «Братьями Карамазовыми» не отрывать часов от работы, а наполнить этим ознаком Д.И. Шаховской лением часы, посвящаемые на семейную и иную общественность. А между тем — Ты этим ознакомлением углубишь, осветишь и освятишь всю свою работу — и в краеведении, и в средних веках, и в новой русской литерату ре. — Говорить о религиозности Тургенева, не преодолев до дна «Братьев Карамазовых», конечно, прямо безбожно. Это значило бы отрицать един ство миропорядка, не говоря уже о единой субстанции русской духовной жизни. — Я все это вполне серьезно и без малейшего преувеличения говорю. А только говорю, перечитав еще впрочем даже не вполне — «Братьев Кара мазовых». Я оставил в стороне два больших самостоятельных произведе ния, вросших в роман:

Историю старца Зосимы и его поучения, Рассуждения Ивана Карамазова.

Их еще предстоит перечитать.

Но и без них — какая тут духовная энциклопедия, с великими прозре ниями и поучительными ошибками.

Очень тебя прошу приобщиться к этой работе. Тебе нельзя быть без нее. А мне трудно быть без твоего участия в ней. — Среди писем Сергея ко мне на заре братства (утренней, а не закатной) есть как раз письмо и о Ка рамазовых. Вот тебе еще лишнее доказательство (s’il en faut…)18, что Ты не можешь, как историк «Братства», не продумать именно теперь «Карамазовых».

Прочитал ли «Карамазовых» перед смертью Тургенев, я не знаю, — Ты же должен знать или узнать. Но что все мы перед началом братской жизни «Карамазовых» прочитали — это мы оба знаем. — А «Карамазовы» — это не есть газетный фельетон, а такой удар по сознанию, который может и за быться, но не может пройти бесследно.

Итак, мы все ушибленные, и историку надо вспомнить об этом ушибе.

Мне сейчас чрезвычайно важно знать все относящееся до истории творческой работы Достоевского над Карамазовыми. До всякой проверки фактической у меня складывается впечатление. Достоевский хотел свести Чаадаева с монахами. Он замыслил Миусова, чтобы в его лице, в лице по верхностного западника, отрицателя русской жизни и души, столкнуть эти два мира. Но в добросовестной подготовительной работе к роману Досто евский перечитал Чаадаева «Oeuvres choisis»19 и убедился, что Чаадаев во все не отрицатель и даже вовсе не западник. Что он пророк мирового хри стианства, ожидающий от русского самосознания последнего победонос ного удара по мировой лжи. И он из Миусова сделал западника. Не Чаа даева, а умного, но совершенно поверхностного западника, противопо Д.И. Шаховской ложного Чаадаеву, а Чаадаева использовал для укрепления своей теории феократии, царства божия. — И заставил Чаадаева говорить пером Ивана Карамазова и устами Паисия и Зосимы. А через Достоевского воспринял Чаадаева и Владимир Соловьев. — Как тебе это нравится?

Но, конечно, не на этой маленькой частности (для меня же довольно важной) зиждется мой интерес к Достоевскому и к «Братьям Карамазо вым». Здесь берется вся русская мысль и вся русская действительность.

Все намеренно сгущено до безумия. Тысячелетняя история сконцентриро вана в историю четырех дней. Большие направления сжаты в личные обра зы. В Скотопригонск вмещены и ад и рай и чистилище. В реальных образ ах русского захолустного городишка разыграна божественная комедия — если не всего человечества, то всего русского народа.

Я не знаю критических разборов «Карамазовых». Знаешь ли Ты их? Бо юсь, — что их и нет вовсе… В сущности, это лучше всего соответствовало бы моему представлению о великом значении романа. Все русские великие произ ведения в меру своего величия оставались непонятыми современниками. Вели кие русские писатели издевались над своей публикой, над чернью… И Гоголь, чтобы хотя бы отдаленно намекнуть на это святое непонимание черни, должен был в мире городничего в «Ревизоре» прямо в лицо заушить эту публику сло вами: «Над чем смеетесь? Над собой смеетесь…»

Рай, чистилище и ад.

Рай — царство божие в Зосимовом скиту, ад — дом Карамазова старика, чистилище — весь град между этими полюсами… Братья Карамазовы писались в 1880 году (как раз после 1879 года, т.е.

после первого пятидесятилетия, т.е. жизни двух поколений вслед за фило софическим завещанием Чаадаева 1829 года — au lendemain20 после нача ла: 1) организованного земского движения 2) организованного народо вольческого террора).

Описанное в романе происшествие, как подчеркнуто выразительно го ворит автор, произошло 13 лет тому назад — т.е. в 1864 г., т.е. в год Кара козовского выстрела, т.е. как раз по середине деятельности второго почаа даевского поколения — 1854 — 1879. На сегодня довольно.

28. XI. Воображаю, как Ты потешаешься, а, может быть, и негодуешь на мое вчерашнее письмо.

Д.И. Шаховской «Вот нашелся десятник, распределяющий чужую работу. Прочитал что то показавшееся ему интересным. — Так вот и извольте все бросать свои дела и приниматься за эту интересную ему книжку…»

Понимаю твое насмешливое негодование, но не чувствую себя сконфу женным, потому что слишком хорошо понимаю причину. Ты все еще не привык к мысли о том, что мы умрем, и вместе с тем слишком основатель но забыл суть «братства». А для меня, как я писал это между прочим своим дочкам, не понимающим братства и не испытавшим его в своей жизни и отыскивающим его не совсем там, где оно есть хотя и не бесполезными пу тями, — так для меня заветы братства разумны, живы, юны и дороги, как в первый день созданья.

Ты помнишь пролог Фауста в небесах и трио ангелов:

Творец, как в первый день создания Прекрасен, чуден мир весь твой!

Впрочем — он конечно теперь прекраснее всей суммы выстраданного, осознанного продуманного… А для меня один из заветов братства делить впечатления и ими делиться.

Но я увлекся в сторону. Я продолжаю свое настоятельное требование к Тебе вникнуть в некоторые совсем неотложные вопросы истории русского самосознания и истории русской литературы. Ты записался в цех русских историков и должен нести последствия этого безумства.

И одно из этих последствий — необходимость познакомиться с книгой Сакулина21.

Русская литература — первая из четырех частей, вышедшая в 1928 году.

Сакулин не напрасно единодушно выставляется кандидатом в академи ки. Он объединяет в себе новейшие судьбы истории русской литературы, и, знакомясь с ним, лучше всего вникаешь в ея современное состояние. А это само по себе важно и интересно, а нам с Тобой — и подавно. Впрочем, может быть, Ты в этом отношении так хорошо подкован, что вовсе в Саку лине не нуждаешься. Тем лучше. Но все же хотя бы с целью критики и убе дительности аргументации — надо тебе его прочесть. Кстати, и книжка небольшая и без лишнего многоглаголания. Может быть, Ты ее уже зна ешь. И того лучше. Тогда очень бы хотелось обменяться мыслями о ней. В коротком введении он выкладывает всю свою философию истории. Здесь изложен и вопрос об отношении русского к великорусскому, и содержание понятия литературы, и смена периодов и общее содержание и смысл каж дого. Удивительно интересно — и подшпоривает мысль. Это, без сомне Д.И. Шаховской ния, высшее опубликованное обобщение, и надо так или иначе связать свою позицию с этим ориентировочным пунктом.

28.XI. 1928 (продолжение) Я прерываю о Сакулине до получения от Тебя какого-нибудь отклика на это письмо, с указанием, знаешь ли Ты эту книжку и знакомишься ли с ней. В за висимости от этого только и могу об ней более обстоятельно писать.

А теперь хочу еще кое-что написать не о братстве (о нем я написал Тебе давно восьмистишие и этим свою мысль заострил пока достаточно)22, даже не о истории братства, — а о материалах для этой истории.

Надо все-таки довести до конца их выявление и определение их судьбы.

Конечно, это надо сделать в мой приезд. Но если к моему приезду снова лишь начнется с начала сказочка про белого бычка, то конечно ко дню отъезда она продвинется ровно настолько, чтобы в следующий приезд сно ва начать ее с начала.

Мне кажется, было бы желательно кое-что заблаговременно подготовить.

Это кое-что — план, который представляю себе так. (Тебе на месте де ло виднее и Ты может быть внесешь существеннейшие поправки в мои предположения или их в коне перестроишь. Очень буду этому рад).

I.

1. Составление библиографического списка печатной литературы о братстве с самой краткой характеристикой содержания.

2. Рукописные материалы с изложением известных моментов истории братства;

— имею в виду главным образом записки Ади23 и твой матери ал — особенно о Шуре Ольденбург24, а наверное у Тебя многое набросано и для следующих Твоих очерков. Вероятно кое-что есть и у Владимира.

3. Список статей членов братства, имеющих отношение к истории брат ства (например, моя автобиография…25) 4. Перечень самый хотя бы грубый, но непременно писанный частей архива Федора26 и определение объема этих частей.

5. Выявленная переписка в архиве Наташи27 и ея записи.

6. Переписка у Тебя.

7. Переписка у Сергея28.

8. Переписка у меня.

9. Может быть, есть переписка и у Ади.

10. Архив Калмыковой. Им, кажется, кто-то занимается29.

11. Записи и переписка последних лет, строго относящаяся к 30 декабря30.

(У меня все по пункту 11 это есть).

Д.И. Шаховской Определение известной суммы на расходы по приведению архива в поря док. Хотя бы по 30 рублей с четырех семей, распределив эти 120 руб. на 4 ме сяца. Это посильно, а при условии приложения некоторой толики дарового труда — особенно и молодежи — очень существенно и даже вполне реально разрешит всю задачу. Если можно будет еще прибавить — тем лучше. Вот, может быть, прибавка потребовалась бы на копирование записок Ади. Но, зато я уверен, что их частично удалось бы напечатать и получить гонорар.

29.XI.1928. Утро.

С добрым утром! Сидел вчера до трех часов ночи над Чаадаевым. Го товлюсь к большому докладу в Обществе Любителей Российской словес ности, где (в обществе) первый и единственный раз о Чаадаеве в 1860 году говорилось торжественно публично. Лонгинов, — конечно, самый умный из друзей Чаадаева, — делал о нем доклад31. А председательствовал — не задолго до своей смерти благородный противник и преданный друг Чаа даева — Хомяков.

Встал поздно. Думал много. И написал тебе стихи:

Как об стену горох слова свои кидаю Пишу, кричу — нет отклика как нет Но все же я надежд не покидаю Что будет, наконец, ответ.

А затем в порядке своих очередных занятий перечитывал главу Гер шензоновской биографии Чаадаева32. Это как раз лучшая и даже единст венная хорошая глава [ — XXI — стр. 163 — 170 — ] за которую ему про стится много его тяжких прегрешений. Очень прошу Тебя перечитать эту главу. Ты тогда поймешь, что я вовсе не фантазирую и не приписываю Чаадаеву фуксом своих мыслей. Увидишь также — что проблема Чаадаев — Достоевский — Владимир Соловьев вовсе не фантастический бред, а давно поставлена наукой.

Я еще вчитываюсь в Сакулина и не только в его «Русскую литерату ру» — 1928 года, а также в его пролегомена — XIV и XV выпуска его серии издательства Мир (почему Ты порвал с этим издательством? Оно солиднее твоего Столяра33) — 1925 года «Наука о литературе.

Ее итоги и перспективы»

Вып. XIV. Социологический метод в литературоведении.

Вып. XV. Синтетическое построение истории литературы.

В трех книжках Сакулина много от средней школы. Но много вполне современного в хорошем смысле, кое-что глубоко и все в высшей степени Д.И. Шаховской поучительно — между прочим и учение о «периодизации» литературы (глава VII, вып. XV) и особенно примечания… Это непременно и Владимиру и всем академикам в связи с выборами надо бы посмотреть. Или вернее — их друзьям и поговорить об этом с ака демиками.

Вообще академики без друзей — жалкая была бы порода. К этому я еще вернусь. (См. тезис 6 ниже). А сейчас напомню мою периодизацию, кото рой придаю огромное значение. По поколениям, которые я для русской ис тории в XIX веке определяю в 25 лет:

1829 — 1854 — 1879 — 1904 — I II III IV Не буду мотивировать и объяснять. Я Тебе уже это подробно — на сло вах — разъяснял34.

29.XI. 1928 (продолжение) Теперь еще несколько слов о братстве. Конечно, братство не библио графическое бюро и не архивный склад ветоши и макулатуры, как можно понять из вчера написанного. Ты, разумеется, так не поймешь, но все же я скажу несколько слов и о том, как я понимаю основной смысл работы по истории братства и самый процесс этой работы.

1.

Я считаю самый принцип братства, как нравственного начала и как социальной формы чрезвычайно плодотворным и требующим выявления, обоснования и пропаганды. Особенно у наших детей, которые совершенно не понимают — и всецело по нашей вине — смысла нашей жизни, и жес токо от этого страдают.

История и должна этот принцип и его применение у нас выяснить.

2.

Но у братства было и совсем конкретное содержание. И в первую голову оно сводилось к борьбе с рационализмом. А для детей — мы представляемся крайними, нетерпимыми, непереносимыми рационалистами, от рационализма которых они готовы очертя голову кинуться куда угодно, хоть в омут. Наше философское credo, недовыявленное, но все же совершенно определенное, должно быть сформулировано. Философское = религиозное.

3.

Это credo не мешает поставить на вид и нам самим.

4.

Мы были и особенно стали в известную пору жизни братства под напо ром событий и в силу своих религиозных принципов — общественниками Д.И. Шаховской outrance35. И это надо объяснить, оправдать — но и ввести в должные рамки.

5.

Надо вскрыть неумираемость братства, присущий ему характер вечности, как при всяком явлении не эгоистического и вместе соборного порядка.

6.

И нужно совершенно ясно и деловым образом разъяснить и помнить «без братства мы погибли» — третий старый тезис36.

7.

И, наконец, история братства должна научить нас поверить в смерть, оценить всю ее действительность, благо и красоту нетленную … 30 ноября 1928.

«Невежество — какая-то историческая константа в развитии русского творчества и в самоопределении его путей».

Так пишет Шпет в своем «Очерке развития русской философии», Пет роград, 1922, стр. 35.

На этой почве развивалась философская мысль в России, поэтому она и была, по мнению Шпета — бледной, чахлой, хрупкой… Из этого основно го факта вытекает грубый утилитаризм всей нации. «Ее интеллигенция, — ее репрезентант и воплощение, — не дошла до над-утилитарного понима ния творчества. И вот спрашивается: исторический рок это, или только культурное несовершеннолетие» (там же, стр. 34).

1 декабря, утро Под этим знаком «невежества — как отличительной черты русского на ционального гения — навсегда и доселе» [конечно, это моя формулировка, но совершенно отвечающая линии Шпета] — Так под этим знаком написана вся книга Шпета. А Шпет — это не кто нибудь. Это один из немногих серьезных кандидатов на академическое кресло по философии37. Между прочим — кандидат Петрушевского, кото рый считает его единственным достойным, вполне достойным кандидатом.

Он и подписал одно из двух заявлений «групп ученых», предложивших его кандидатуру. К сожалению, угощая нас обедом и гуляя с нами по Нескуч ному, он не угостил нас беседою об этой кандидатуре. И Ты ни в какую «группу» ученых, проявивших хотя бы минимальную активность в таком немаловажном для русского просвещения акте, как выборы в Академию, не принял участия. — А я продолжаю считать, что эти выборы — дело громадного значения, на них надо ориентировать свою деятельность. Вы Д.И. Шаховской боры эти — отбор выдающихся людей. А в таком отборе — вся цивилиза ция. Если Иван милый со мной не согласен, у меня есть против него упра ва: ученый Гревс.


Многоуважаемый ученый Гревс! Что Вы можете сказать в свое оправ дание против моего утверждения:

В отборе выдающихся людей заключается вся цивилизация!

Как историк, Вы во всяком случае не сможете мне ничего возразить, потому что возражая Вы подкосите себя самого. Ведь Вы не сможете в ис тории заниматься судьбой всякого из миллиона миллионов сознательных существ, а выбираете, т.е. отбираете выдающихся, и по ним судите о судь бе веков… Они воплощают что-то — и они вершины, двигающие что-то… Отбор, отбор, отбор… Отбор сознательный, а чаще бессознательный. Выборы академиков — от бор сознательный, т.е. самый совершенный, in potentia, конечно. Из всякого со вершенного дела можно сделать балаган. Но вина будет на тех, кто способству ет превращению его в балаган, на всех способствующих. А уклоняющиеся от выборов — способствуют, и на них лежит вина. Но при всей их виновности, все же они не могли вконец исказить верный принцип. И Шпет должен при влечь внимание мыслящих россиян, не чуждых вопросов русского самосозна ния и словесного его (самосознания) выражения.

Кстати — у Шпета важнейшее подтверждение Чаадаева (которого он позорно не знает) и вместе с тем — в нем обнаруживаются огромные ошибки вследствие незнакомства с Чаадаевым. — Я знаю, Ты по праву задашь мне вопрос: «Так неужели же Ты вообра жаешь, что я и Шпета твоего перечту?» — Признаюсь, воображаю, но пишу не для того, чтобы Ты прочитал, а чтобы формулировать свою мысль. Это лучшая подготовка к докладу и к изучению Чаадаева вообще, а также — к истории братства.

Вот это истории братства нельзя писать, не перечитав Шпета — в этом и Ты согласишься — а не то опять позову многоуважаемого ученого Грев са и заставлю его сказать, что отбираемых для изучения вследствие их от борных действий людей надо изучать в той среде, от которой они отбираются… *** И Тургенева — также… *** А теперь перейду к другому «отобранному» человеку — Достоевскому.

Прочитал сегодня ночной разговор Ивана с Алешей — Великого Инквизи тора. Его-то уж непременно всякий русский, даже и не собирающийся пи Д.И. Шаховской сать историю Тургенева и историю братства, обязан после революции про читать. Революция — это баня пакибытия, купель кровавого крещения.

Новые очи, новые уши, новые души у нас народились, но не дано нам пус тить их в дело, пока мы не поймем, что они — новые и что их надо поэто му по-новому пустить в ход… *** И об этом сейчас не буду распространяться, и о Достоевском, в частно сти. Тем более, что за Тобой еще более кричащий долг уже прямо профес сиональный: Ты, наверное, не прочел еще и фельетона Богучарского о Тургеневе39, а это самое интересное слово, которое сказано в русской ли тературе об этом твоем любимце. Так я не буду говорить сейчас об отдель ных писателях. Меня под влиянием ночью прочтенного неотступно пре следует другая мысль.

*** Страшно сказать: ведь был год — 1876 —, когда за одним столом мог ли сойтись Достоевский, Толстой, Фет, Некрасов, Бакунин, Кропоткин, Успенский, Михайловский, Владимир Соловьев и его отец Сергей Соловь ев, Гончаров, Менделеев, Стасов — и поговорить о судьбах России. Мог ли — и не сошлись. Как это могло случиться? Вот что не сошлись, а могли сойтись — это так страшно, что у всякого, сознательно проделавшего баню пакибытия и соприкоснувшегося с духом великого писателя (например, в «Братьях Карамазовых») должны волосы стать дыбом.

*** Но есть все же что-то еще более страшное. Как теперь, после всего пе режитого, люди могут сидеть по уголкам и не понимать призыва к велико му, не отрицать, что «наш век исполнен драматизма» и не чувствовать себя участниками активными этой драмы. — Конечно, в одиночку, нельзя в ней выступать. Но на то между различными формами общения и есть братство.

3 декабря нового стиля. Москва Утро. — Понедельник.

Запасайте бумагу!

Написав в субботу утром предыдущее письмо, я прочитал его за чаем Анюте40 и Ане41. К удивлению моему, оно произвело впечатление. Конеч но, гораздо более по вложенному в него чувству, чем по изложенным в нем мыслям. Спасибо на этом. — Но все же в слове важны не только чувства, а и мысли. Пожалуй, последние даже важнее. И вот по отношению к мыслям письмо вызвало недоумения, чрезвычайно характерные.

Д.И. Шаховской Дело было перед началом дневных занятий, и обстоятельный обмен су ждений не был возможен. Может быть, тем интереснее вырвавшиеся заме чания.

Больше всего, кажется, поразило последнее слово письма: братство! — Да где же оно? — с недоумением очевидно спросили слушатели.

Надо сказать, что они не читали предыдущих писем, где этот конец подготовлен. Но я в последнее время в ряде писем к дочерям с разных сто рон подходил к этому пресловутому институту, так что недоумение осно вано не на полной новости темы, а на странности в наш просвещенный (хотя бы церковностью) век поминать еще такие отсталые и показавшие свою явную и несомненную никчемность слова.

Аня спросила: да что же это такое — братство? И кто же это — братст во? Я кратко ответил на оба вопроса. На первый, впрочем, довольно неоп ределенно, сославшись на сложность темы и невозможность исчерпать ее в двух словах. — Я только заметил, что, по моему мнению, в наше сложное время без соединения людей в форме братских соединений невозможно никакой личности сознательно и деятельно участвовать в жизни… На вто рой вопрос — кто? — я с недоумением к самому вопросу сказал: да Иван, Владимир, Сергей, я… Это вызвало ответное полнейшее недоумение, что бы не сказать насмешку. «Да разве у вас есть друг ко другу братское чувст во? Разве Ты относишься к Сергею, как к брату?» — «Конечно, отно шусь…» — «Ну, а он, разве у него есть сознание братства?» — «Конечно, есть», и я даже определил это отношение и вам его сообщил: для него братство в общении с умершими — Шурой, Федором, Адей. Он думал, что советуется с ними в решении вопросов жизни… По-моему, это самообман, но все же в этом — его причастность к братству. — «Это твой рассказ о видении?» — Да, но я в нем привел подлинные слова Сергея и в этой части своей это точное изложение бывшего. — Анюта выходила по хозяйственным делам в этой части беседы. — Вер нувшись, она сказала: «Да ведь братство было всегда какое-то отвлечен ное». Я на это ответил: «Может быть, так для Тебя. Для меня оно было и остается реальным»42.

*** Спешу во избежание дальнейших недоразумений сказать, что все вы шеизложенное не видение и не отвлечение, а самая подлинная действи тельность. Я не стану ее оценивать. Для меня она хорошая иллюстрация к тому, что я говорю — ныне и присно — ova e sempre — Д.И. Шаховской Как-то самотеком нынешняя серия моих писем — от Достоевского, Академии и общих вопросов истории, знаний и жизни скатывается к брат ству. Выходит какая-то неумышленная Неделя о братстве.

Мне кажется, это не случайность. Это значит, что наступает какой-то срок, мы приближаемся к какому-то рубежу и этот рубеж должны перейти не в одиночку, а вкупе.

Конечно, способствуют этому стилю мои занятия — Достоевским, Чаа даевым, декабристами. Но ведь и эти занятия и та фаза, в которую они вступают, также не случайность. И все не только внутри меня, а и в ми ре — склоняется к братству.

Прошу очень меня проверить — подтвердить или опровергнуть мое ут верждение — и поступить сообразно общему заключению. Не будем чуж даться западного силлогизма. Будем требовать посылок для вывода, но и посылок не будем оставлять без увенчания их выводом. [Это одно из ос новных положений Чаадаева!] Итак, в противность тому, что я писал в начале недели, ставшей «неде лей о братстве» приходится высказаться о нем по существу. 30.XII не за горами и, может быть, и оно направляет мысль и перо.

*** В течение последних дней я дочитал в «Братьях Карамазовых» пропущен ные эпизоды «Великий инквизитор» и «Из жития старца Зосимы».

В сущности, я бы мог ограничиться в ответ на вопрос «что есть братст во» рекомендацией вдумчиво и строго критически прочитать эти два про изведения. Думаю, что без них не было бы и братства в той форме как оно вылилось. Как не было бы его и без Толстого. А в свою очередь — Тол стой обусловлен — и ограничен — Достоевским, а Достоевский — Тол стым. — Хотя они не толковали за общим столом о судьбах России, но они жили, мыслили, творили и писали за общим столом русской жизни конца первого пятидесятилетия после чаадаевского философического подвига 1829 года, они заканчивали период второй четверти века, они подводили итог жизни и мудрости второго поколения русских мыслящих людей — 1854-1870 — и передали великое наследство нам, вступающему в жизнь третьему поколению — 1879-1904. [Для методологии истории должны ска зать, что всякое поколение живет по крайней мере в течение двух поколе ний: свою lite, свой отбор оно оставляет в виде живых особей следующе му поколению. Так, между прочим, создается живое преемство жизни и поддерживается ея единство. Наше поколение есть по существу поколение 1879-1904 г., но мы развертывали maximum своей силы в жизни четвертого Д.И. Шаховской поколения — 1904-1929 — когда мечты наши, плохо ли, хорошо ли, оде ваются плотью, и мы имеем дело с выводами из своих посылок, выводы самой жизни…] Наше понятие о братстве было прямым выводом из всей жизни того поколения, завершением которого были Толстой и Достоевский. И не только они, а те другие, которых я желал видеть участниками великого µ43 1876 года. — Но непосредственно на нас особенно сильно повлияли они, да, пожа луй, еще — Влад. Соловьев. — Конечно, отнюдь не Фрей — это Ты, Иван, оставь. Не вводи себя и почтенную публику в заблуждение. И сам-то Фрей явился к нам в значительной степени отражением Толстого… О братстве, я замечаю, придется исписать целый отдельный листок, а здесь ограничиться сегодня только преддверием.


Так пока выпишу несколько мест из «Братьев Карамазовых» (т.е. Кара козовых, Каракозов в центре второго двадцатилетия — 1854-1879 — а по ловина начала и конца — 1864-1867: тридцать лет до 1880, как точно озна чает Достоевский).

Стр. 362 изд. 1888 года. — Сочинения Достоевского. Изд. 3, т. XII.

«Провозгласил мир свободу, в последнее время особенно и что же ви дим в этой свободе ихней: одно лишь рабство и самоубийство. Ибо мир го ворит: «Имеешь потребности, а потому и насыщай их, ибо имеешь права такие же, как и у знатнейших и богатейших людей». — И что же выходит «…у богатых уединение и духовное самоубийство, а у бедных убийство»… «уверяют, что мир, чем далее, тем более единяется, слагается в братское общение»… увы, не верьте… «Вскоре, кроме вина, упьются и кровью, к тому их ведут…» «Вместо свободы впали в рабство, а вместо служения братолюбию и человеческому единению впали, напротив, в отъединение и уединение…» А потому в мире все более угасает мысль о служении чело вечеству, о братстве и целостности людей и во истину встречается мысль сия даже уже с насмешкой, ибо как отстать от привычек своих, куда пойдет сей невольник, если столь привык утолять бесчисленные потребности свои, которые сам же навыдумал?.. «Вещей накопили больше, а радости стало меньше»… Далее на стр.364: «А Россию спасет Господь»… «Из народа спасение выйдет». [Стр.] 365: «Были бы братья, будет и братство».

Д.И. Шаховской Д.И. Шаховской — И.М. Гревсу 28/X Я написал Тебе огромное письмо (с 19-22 окттября) и все медлю его послать. Оно слишком сумбурно и, затрагивая множество вопросов не в систематическом порядке, а в порядке довольно случайном, — я чувст вую, только спутает Тебя. «Неопрятный черновик» — как я сам его харак теризую в конце.

Хочу изложить то же более вразумительно и систематично.

1.

Я, получив Твое письмо от 15-17 октября, считаю все наши принципиаль ные разногласия по отношению к предпринятой Тобой работе устраненными.

Ты согласен, что к изучению прошлого надо подходить, приняв во внимание пережитое нами, как факт, во многом освещающий прошлое. Надо, кроме того, вникнуть и в новую — марксистскую — оценку этого прошлого. Ты познако мишься с Покровским47 и Сакулиным48 в связи с работой.

Одно только замечание в устранение недоразумения в моих словах: Го воря о «нежизненности» построений прошлой истории без учета настояще го, я, разумеется, отнюдь не имел в виду узко практических выводов, а просто необходимость глубокого и цельного понимания всего жизненного процесса, как проявление жизни нации, постепенно обнаруживающей свои сильные и слабые стороны в органическом развитии [т.е. в одном цельном движении].

Но я делаю еще шаг далее. Правду нового направления я вижу в требо вании установить связь явлений культурной истории с политическим и со циальным процессом.

Установить себе общее представление о всем ходе исторической жизни.

При этом составить себе общее представление это приходится не в заклю чение всей работы, а приступая к ней. Может быть, в процессе работы эта точка зрения изменится, но так как приступает к ней не новичок и вместе с тем не специалист и не молодой человек, а старик, то он непременно и должен установить известный взгляд на изучаемую область, чтобы вы брать существенное и облегчить себе систематическое овладение предме том. Впрочем, все это сочти за вступление к моей попытке кое-какие свои мысли о нем изложить.

2.

Я, к сожалению, недостаточно знаком с теорией марксистского подхода к предмету, да она далеко еще не установилась. У Сакулина многое наме чено не только в его «Русской литературе», а и в его очерках «Наука о ли тературе. Ее итоги и перспективы», вып. XIV и XV (последний: синтетиче Д.И. Шаховской ское построение истории литературы)49. Меня очерки эти далеко не удовлетворяют, кроме того, Твоя задача гораздо шире Сакулинской. Он сейчас стремится тщательно выделить чисто литературное явление. Ты же имеешь в виду всю культуру в главных ее проявлениях. Во всяком случае, я кладу в основу своих мыслей вовсе не доктрину Сакулина или кого-либо другого, а только принимаю два указанных выше положения, которые, впрочем, и сами по себе довольно бесспорны, но особенно становятся сей час обязательными. Хочу обратить только твое внимание на одну статью в декабрьской книжке «Печати и Революции» за 1928 г.: Ульрих Фохт. «Био графия в литературоведении»50. Ее не легко одолеть и, признаюсь, я, про сидев над ней некоторое время, как следует ее не одолел. Не знаю, спра вишься ли с ней ты, но очень бы хотел, чтобы ты ее прочитал. По мнению Фохта, биография в истории литературы совсем не нужна. Я думаю — наоборот: изучать жизнь общества и понимать его литературу лучше всего на его выдающихся представителях. Жизнь общества есть в значительной степени процесс образования личности, процесс, протекающий, разумеет ся, в известной исторической перспективе, в данной политической и соци альной обстановке.

3.

Вот относительно исторической перспективы мне кажется, чрезвычайно важно определить и постоянно иметь в виду возраст51 данной изучаемой куль туры. С моей точки зрения, она в сущности начала свое бытие, как органиче ское общественное движение только с поколением декабристов. Русское обще ство XIX века есть общество европейское, (Чаадаев сказал бы — христиан ское), но оно только становится таковым: европейским, да и обществом в на стоящем значении этого слова. Европейское — значит мировое, не замкнутое в национальных пределах, а связанное со всей историей человечества и опреде ляющее свои цели и все свое поведение сообразно с этим. Общество предпо лагает образование известной формации, развивающейся, разумеется, в извест ной обстановке, которая его до некоторой степени обуславливает и на извест ной почве, которая его питает, но все же формации, получившей уже свое обо собленное бытие, — формации, ставшей органическим целым.

Вот этот процесс зарождения — между правительством и народом — на стоящего общества, но именно только зарождение — я и вижу в декабризме и притом, повторяю, это зарождающееся общество было не чисто национальной формацией, а чем-то, что обусловлено движением европейским.

Мне кажется, что судьбы русской культуры вообще определяются тем, что она вырастает и вступает в мировую жизнь рядом с мощной, вполне развившейся европейской культурой, пользуется ее достижениями как чем Д.И. Шаховской то готовым и не требующим затраты собственных усилий, и зато сохраняет запас свежих сил, способных внести новые начала, по крайней мере, суще ственные исправления в достижения культуры европейской (это тоже одна из основных мыслей Чаадаева).

Мысль эта со свойственной Ключевскому тягой к конкретному и с его потребностью воплотить общую мысль в осязаемые образы выражена им в первой его речи о Пушкине (6 июня 1880 «Очерки. Второй сборник», стр.

60). Самое своеобразное явление нашей общественной физиологии он ус матривает в сложном типе, на протяжении 200 лет меняющем постоянно свой облик, но сохраняющем все время одни и те же черты: «Это русский человек, который вырос в убеждении, что он родился не европейцем, но обязан стать им» — (стр. 60)52.

За этой сменой типов с одной ярко выраженной особенностью, которой Ключевский не объясняет, а лишь констатирует, должно стоять какое-то огромное явление в жизни народа и общества, которое заставляет русских людей вырастать и образовываться с таким убеждением. Мне представля ется, что в общей форме смысл этого явления в том, что в европейскую или мировую жизнь вливается новая национальная сила, которая должна помочь европейскому человеку справиться с выпавшей ему на долю миро вой задачей, но для этого должна усвоить себе основные результаты про деланного европейской культурой исторического опыта и стать силой, способной к самостоятельному действию.

4.

Не буду этого здесь доказывать, но для меня ясно, что до первой четверти XIX в. такого образования не было. Только теперь являются зачатки способно сти независимо мыслить на уровне, достигнутом человечеством, и не в одиноч ку, а сообща, органически, так что мысль становится средством группировки единомышленников — не в замкнутых формах масонства, а на широком поле свободного обсуждения и попыток претворить мысль в дело.

Это и вылилось в движение декабристов. Одной общей идеологии у них не было и не могло быть, но были общие черты: пробуждение сравнительно само стоятельной мысли, ставящей себе широкие, — мировые задачи и, вместе с тем, — какая-то полнота восприятия жизни, — а с другой стороны, некоторая оторванность вырабатываемых впервые идеалов от реальных возможностей и полное бессилие осуществить новые идеалы в жизни.

Самое верное изображение декабриста — несомненно Чацкий (т.е. сти лизованный Грибоедовым Чаадаев)53, и драму его — и трагедию и коме дию в одно и то же время — так неповторимо верно характеризовал автор словами «Горя от Ума». Здесь все гениально и, мне кажется, до сих пор не Д.И. Шаховской понято русским обществом. И элементарность движения, и отсутствие кор ней в окружающем, и благородство, и ум — и безнадежное бессилие при серьезном соприкосновении с жизнью. Бессилие между правительством и народом — при отсутствии организованного общества и при отсутствии среды, на которую мог бы опереться заработавший ум.

Пиксанов — этот главный специалист по Грибоедову — в настоящее время проводит мысль о тождестве Грибоедова с декабризмом (хотя ко нечно это не значит, что Грибоедов был членом тайного общества — Пик санов это отрицает, и я думаю правильно). Но и в предисловии к госизда товскому выпуску «Горя от Ума», и в своей новой книге «Творческая исто рия «Горя от Ума»« он как-то слишком внешне подходит к Чацкому и ко всей комедии, не чувствует потрясающего трагизма положения человека освободившегося умственно от окружающей среды и бессильного ее видо изменить54. Пиксанов не видит в этом драматическом моменте всей сути величайшего прозрения Грибоедова (ведь это по существу совпадает с формулой Ключевского) и ищет Чацкого в материальном содержании его монологов, как будто драматическое произведение (изображение сути жизненных столкновений) есть политический трактат или проповедь.

5.

Литература о декабристах, по-моему, так же совсем еще не осветила вопроса по существу.

Ты спрашиваешь моего мнения о Довнар-Запольском, Щеголеве и Гессене55. Первый уж конечно совсем не дает настоящей оценки движения и эпохи. У него есть такие выписки из подлинных материалов, которыми до сих пор принуждены пользоваться исследователи, но законченной картины он не дал. — И Семевский56 — только усердный собиратель материала. У Щеголева живо освещены отдельные моменты, но все это частные вопросы и я бы даже затруднился указать, что у него заслуживает внимания в смысле освещения общей точки зрения. Пожалуй полней всего он высказался в статье о Раевском, но она устарела57. Гессен, напротив, берет движение в целом, но, по-моему, трактует его все же очень поверхностно. историки, начиная с Покровского и Рожкова58, хотят най Современные ти в декабристах отражение не только дворянских настроений, но и дво рянских — землевладельческих — интересов. Органическая связь между дворянством и декабризмом бесспорна, но видеть в декабристах предста вителей дворянских интересов, мне кажется, никак нельзя. Тут вот и воз никает интересный общий вопрос о взаимоотношении материальных инте ресов и идейных стремлений… Конечно, считаться и с материальными ин тересами своими и еще более своего класса декабристы должны были. Это Д.И. Шаховской и имело место в разной степени у отдельных участников движения, но не это его характеризует. Не в этом его смысл. Самая значительная из новых работ по декабризму, к сожалению, до сих пор не напечатанная (одна толь ко глава ее вошла в наш сборник по декабризму Общества политкатор жан), посвящена Никите Муравьеву и дает много материала по этому во просу. Автор, Николай Михайлович Дружинин защищал ее нынче весной в РАНИОН59 — то, вероятно о ней должны быть отзывы в книжках марксистских исторических журналов, так как диспут был интересный и на нем скрестились разные направления в изучении декабризма. Никита Му равьев был очень крупный помещик, усердно занимавшийся делами своей матери и стоявший в самой гуще разнообразных реальных интересов, вме сте с тем, он отлично изучил всю современную иностранную политиче скую и экономическую литературу и был человек выдающегося ума и ра ботоспособности. На изменениях в редакциях его проекта Конституции можно проследить эволюцию его взглядов. Первый проект его дает пре имущественные права владельцу недвижимости против владельца движи мым имуществом и ограничивает земельный надел освобождаемых кре стьян одной усадьбой, т.е. оставляет их в полной зависимости от землевла дельца. Затем он делает две существенные уступки: права владельца дви жимого имущества в отношении ценза уравнивается с правами владельца недвижимости и крестьянский надел определяется в 2 десятины на двор.

Конечно, последнее в сущности, не меняет дела. Зависимость остается. Но важен факт сдвига. Процесс работы над конституцией совместно с другими членами только что начался, и, конечно, Муравьев (который, я думаю, во обще не является представителем преобладающего типа декабриста) при нужден был во имя борьбы с произволом правительства пойти на даль нейшие уступки в интересах не только капитала, но и народа… И едва ли надо видеть в декабризме движение помещиков в сторону замены земле владельческих интересов буржуазными, характерным был, по моему мне нию, отказ от классовой точки зрения вообще, но отказ не реальный, а пока теоретический, философский — от ума. Другой виднейший теоретик декабризма — Пестель, — мне кажется, и стоял на такой внеклассовой точке зрения. В нем современные историки ищут мелкобуржуазной идео логии… К сожалению, критическое издание «Русской правды», над которым работает Чернов60 с другим довольно умным историком — Мильманом, определенным марксистом — все еще не вышло, да и сужде ние о классовом и внеклассовом подходе едва ли в настоящее время может свободно развиться. В частности о Пестеле имеется уже несколько новых работ: тот же Мильман напечатал два неизданных ранее произведения Д.И. Шаховской Пестеля в 13 книге «Красного Архива» (1925),61 выяснены его отношения с матерью (по-видимому, замечательной женщиной) и раннее отношение к религиозным вопросам (Сыроечковский нашел его записку во время кон фирмации в Дрездене)62. У Чернова, который, как ты знаешь, работает в Ленинграде при Академии, имеется специальная большая работа о Песте ле, пока не напечатанная. Он наверное охотно поделится с тобой, своим уважаемым и любимым учителем, и этой работой, и своими обильными знаниями по декабризму63. Правда, он вследствие весьма тяжелых условий своего существования после удаления из Саратова вероятно в довольно уг нетенном настроении. Кроме названных, появилась еще хорошая работа о Пестеле Н.М. Дружинина во II вып. Сборника «Музей революции» Москва 1929 — под заглавием «Масонские знаки Пестеля»64.

Все это пока стройматериал, как и работы Нечкиной, очень интересные работы Оксмана65 и очерки Мильмана… В сущности одной определенной идеологии у декабристов, конечно, не было: ведь были течения религиоз но-идеалистическое и позитивное — даже материалистическое. Очень хо рошо это, между прочим, отразилось в интересном письме Евгения Ивановича Якушкина (сына) при посещении им в 1855 году декабри стов в Западной Сибири. Если ты его не читал, прочти непременно. Оно напечатано в изд. Сабашникова «Декабристы на поселении. Из архива Якушкиных» (М., 1926). В этом письме особенно для меня важна передача слов Батенкова, одного из глубочайших умов той эпохи — на стр. 4566.

Так я считаю, что зарождение живой общественной мысли у декабристов и начатки общественных группировок, затем и факт готовности части из них за щищать свои идеалы с оружием в руках и самая расправа с ними послужила началом русского общественного движения. И движение это сразу полу чило печать внеклассового и по существу религиозного порыва.

Столкнувшись с суровой действительностью в лице Николая и разбив шись об нее, движение стало искать различных путей для дальнейшего развития, громче всех оно ударило по умам в статье Чаадаева, написанной в 1829 году, но напечатанной в 183667.

Ты почему-то в двух письмах возвращаешься к любомудрам и как будто в них видишь какой-то источник движения. Мне кажется, это неверно. Ни какой самостоятельной мысли там не зарождалось. Мне кажется, надо вес ти генеалогию движения именно прямо от декабристов через Чаадаева, по ставившего в упор перед еще весьма аморфной средой коренной вопрос о необходимости самоопределения. — Конечно, параллельно с идейным движением шли изменения во всем экономическом строе страны: назревал промышленный капитализм, разла Д.И. Шаховской галось крепостное хозяйство и перед правительством вырастали новые за дачи, требовавшие обновления форм жизни и освобождения крестьян.

С каждым поколением развивалось и крепло русское общество и стано вилось более самостоятельным по отношению к правительству и близким по отношению к народу. Мне представляется, что с 1829 г., когда опреде лились все последствия крушения декабризма, и, вместо попытки осущест вить сразу все свои идеалы, общество стало постепенно складываться и развиваться, сменили друг друга четыре поколения, в каждом из которых, конечно, сталкивались различные течения, но все же прохо дился какой-то один важный этап в деле его сложения.

I 1829- II 1854- III 1879- IV 1904- В каждом из этих органически цельных периодов, которые мне хочется приурочить к жизни одного поколения, коренным образом менялось общее устремление, соответствовавшее и изменению политических и социальных условий. Я, к сожалению, не смог как следует вникнуть в построение тео рии смены поколений в трудах некоторых историков и историков литерату ры. Мне очень было бы важно знать твой взгляд на эти теории, но в жизни русского общества эта смена так ясно нащупывается, что ее непре менно надо бы положить в основу изучения. Энгельгардт в своей истории русской литературы разбил материал по десятилетиям68. Вышла пол нейшая неразбериха (очень бы хотелось, чтобы ты посмотрел его книги).

Он увлекся нашими кличками сороковых и шестидесятых годов, не заме тив, что на самом деле эти названия вовсе не определяют хронологические рамки за годы 1841-1850 и 1861-1870, а под ними подразумевается скон денсированно жизнь первого и второго поколений со своими определен ными устремлениями, разумеется, изменяющимися в начале, середине и конце периода, постепенно переходящего из предыдущего и переходящи ми в последующее, но все же составляющими явственно одно органиче ское целое в жизни общества.

При изучении движения по этой схеме смены поколений мне кажется можно легче заметить и цельность всего движения и отвести для отдель ных центральных личностей подобающее им место и понять их смену и преемственность.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.