авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||

«ВАСИЛИЙ АКСЁНОВ Василий Аксенов Остров Крым Если бы в тот день, когда я поставил точку в рукописикто-нибудь сказал бы, что этот роман будет издан в Симферополе, ...»

-- [ Страница 11 ] --

Могильщики поставили гроб на край ямы. Все остановились. Лучников смотрел на спокойное детское лицо Кристины и механически повторял за отцом Леонидом слова заупокойной молитвы. Гроб опускался, падала сухая крымская земля. Он взял - горсть этой земли, в которой, конечно, были и осколки Эллады, поднял глаза и увидал рядом другую могилу, черный мраморный крест и выбитое на нем имя покойной ТАТЬЯНА ЛУНИНА.

- Значит, и она здесь, - пробормотал он. - Таня и Кристи теперь рядом, - он улыбнулся. - Не пережали, ребята? Все правильно?

Сабашников обнял его за плечи. Мустафа тихо проговорил:

- В «питере» работает Си-Би. Антон и Памела вызывают. Они сейчас в море, уходят к Турции. Дали свои позывные. Еще полчаса они будут в зоне слышимости. Что им передать?

- Передай, что я целую их, - сказал Лучников. Трижды целую маленького. Передай, что я страшно занят - я хороню своих любимых.

Сабашников крепче сжал его плечи.

- Повторяй за отцом Леонидом. Втроем они вдруг крепко и ясно запели:

-«Возлю би Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душой твоею, и всем телом твоим!»

Звезды полыхали. За собором Святого Владимира взлетал праздничный фейерверк.

В соседней аллее за осколком мраморной колонны давно уже ждал конца церемонии полковник Сергеев.

«Боже, как я живу, - думал он. - Чем я всю жизнь занимаюсь».

В душе его была тревога, он часто посматривал на светящийся циферблат своих часов... Вдруг что-то случилось с современным механизмом: стрелки, секундная, минутная и часовая, закрутились с невероятной скоростью, словно в бессмысленной гонке, а в рамке дней недели стало выскакивать одно за другим:

понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник, вторник, среда, четверг...

1977 - Послесловие. «ПРОШЛОЕ - В НАСТОЯЩЕМ»

В небе памяти моей стоит ослепительное солнце двенадцатилетней давности - оно распластывает нас на коктебельской гальке, прижимает киммерийскую пыль к полотну дорога и гонит в море - окунуться в виноградную воду, всем телом ощутить монотонную вечность соленой массы. Еще - высоко под облаками жужжит вертолет, облачко застыло от жары, где-то шуршат шины, выплевывая мелкие камешки, зеленой «волга» М-24 Василия Аксенова, пробирающегося из Москвы на юг, через петли перешейка, сюда, в Коктебель, на улицу Десантников, где обычно маэстро останавливался с семьей, не принимая писательского Дома творчества, где тесно не мыслям, а завистливым взглядам, сплетням, всякой дребедени...

Еще в Москве мы договорились, что будем видеться в августе, плавать вместе, ходить на холм Волошина. И вот мы лежим лицом к земле, как бы прислушиваясь к ее недрам или готовые вот-вот резко вскочить и сделать рывок опять к морю... Я чувствую тяжелые, отрывистые взгляды на своей спине, на спине Вас. Палыча. Я знаю, кому они принадлежат - двум сотрудникам ГБ, которые п о ло же ны с лу же бно й н е о б х о д и м о с т ь ю средь писательских тел на пляже для того, чтобы «сечь» за к рамольным писателем, главным редакт ором «Метрополя». «Вас. Палыч, - говорю я, - эти двое за вами секут, я знаю их по городу...» «Плевать, работа у них такая...» Однако встает и с ходу бросается в воду, долго плавает, фырча, как морж, долго лежа на спине, смотря в небо, отключившись, что-то обдумывая.

Искусствоведы в штатском, с погонами, проступающими сквозь кожу на плечах, напряженно смотрят за купальщиком - не дернет ли в нейтральные воды, облегченно вздыхают, когда Вас.Палыч тяжелой походкой устойчивой, как у боцмана, выходит на берег.

Боже! Знали бы они, что складывалось в голове у писателя, о чем он думал, какое слово подбирал, чтобы вскоре уйти надолго в свою каморку. Они бы испугались самих себя, понеслись с донесениями, но, увы, увы, человек свободен настолько, насколько он свободен внутри. Особенно настоящий писатель. А он в это время заканчивал свой знаменитый роман «Остров Крым», который сегодня читатель держит перед собой.

Коктебельские дни проходили монотонно, принося очередные известия - воздушная катастрофа, погибли вместе с другими пассажирами 17 футболистов «Пахтакора», бензина в заправочных нет, и надо ездить по деревням, чтобы залить баки, что и делает зеленая «волга». Все переживается вместе. Леша Козлов, великий музыкант, друг Василия Палыча учит всех голодан ию, к компании пристали двое братьев-близнецов, которые показывают всем гимнастику йогов. Все сближаются очень быстро, мы бродим шумною толпой с девичьим хвостом, по вечерам укладываемся спать в спичечных коробках аборигенов, курим всю ночь, смеемся, под утро засыпаем, слыша шорох крыс где-то в глубине деревянного городка;

голос хозяина сквозь фанеру курятников: «Хлопцы, забыл вам сказать, чтоб вы не курили у хате, бо у вас под головами две канистры с бензином 93-им...» Вовремя... Всю ночь мы только и делали, что дурачились, не зная, что в любую минуту могли взлететь в воздух... Но все это про нас, а не про Вас. Палыча, который работал, как поезд, по расписанию, - немного времени на друзей, море, пробежка в лесок километров 10, остальное - работа. В небе памяти моей облачко двенадцатилетней давности, я р а з г л я д ы в а ю его, оно м е д л е н н о з а т я г и в а е т ослепительное солнце.

Здесь, на этом месте, я прерываю свое описание теперь уже фантастических событий моего прошлого. В мой дом врывается реальность - утро 19 августа года, Москва. Я слушаю по телевидению заявление ГКЧП, слышу с Преображенской площади нарастающий гул тяжелых машин - это танки входят в город... Господи, я же только что думал о предсказательности «Острова Крыма» и вот... Три тяжелейших дня. Москва, дом Верховного Совета России становится «Островом Крым».

Ельцин издает указ за указом один точнее другого, выбивая почву из-под ног преступников, танки, п р и ше д ши е в Москву, н а ч и н а ют думать, они отказываются идти на штурм Главного Дома России...

Читатель, ты уже прочитал:

« - Смотри, Толяй, они крестятся, - сказал Комаров. - У них там никакого оружия ни хера нету, Толяй. Крестятся. Толька, от нас с тобой крестом обороняются. Давай, Толька, шмаляй ракету!

- Я ее вон туда шмальну, - сказал Макарон и показал куда-то в мутные юго-восточные сумерки.

- Ясное дело, - сказал Комаров. - Не в людей же шмалять.

Он соответствующим образом развернул машину.

Макаров соответствующим образом потянул рычаг.

-Але, девяносто третий, - ленивым наглым тоном передал Комаров на «Киев», - задание выполнено.

- Вас понял, - ответил ему старший матрос Гуляй, хотя отлично видел на своем приборе, что задание не выполнено». Совершенно точная формула поведения исполнителей не очень желающих исполнять идиотские приказы, как это было в августе 19-го в Москве...

Господи, ровно двенадцать лет прошло как писал эту концовку Аксенов в Коктебеле, - это был разгар лета, теплого, очень теплого лета эпохи застоя. Впереди еще столького не произошло - начиная со смертей бессменных руководителей и взрыва Чернобыля и далее далее... И то, что произошло после 85-го года, превзошедшее все ожидания. А пока в небе памяти моей стоит ослепительное солнце. Мы лежим с Василием Палычем на солнечном склоне горы перед коктебельской бухтой. Здесь ветрено, жарко и далеко от всех...

«Мерзавцы, закрыли у меня все - книгу, фильм „Пока безумствует мечта", Женю Попова и Витьку Ерофеева исключили из Союза... Приеду в Москву - выйду из Союза писателей, поди лучше работать грузчиком, чем с этими мерзавцами... Тут приходили ко мне двое из этих, предлагали не печатать на западе „Ожог" и отказаться от „Метрополя" и тогда все откроют... Нет, лучше грузчиком пойду...»

Наутро приехали Аркадий и Эмик из Симфи, вечером пошли с Вас.Палычем к могиле Волошина.

Вас.Палыч сорвал ветку маслины, попробовал, долго смотрел вниз на коктебельскую бухту... Дул теплый ветер, на душе было спокойно, потому что могильный камень и друзья ставят любого человека вне подозрений от посягательств пространства. Через пару дней Вас.

Палыч уезжал, уезжали и мы на разбитом «запорожце»

приятеля. «До скорого в Москве!» - сказал Вас. Палыч.Я приехал в Москву в конце сентября. Общие знакомые сказали, что Аксенов уехал на три месяца преподавать русскую литературу в Штаты. Через несколько месяцев читаю в «Известиях» сообщение о лишении гражданства Аксенова Василия Павловича, писателя.

В сентябре 1988-го я полетел первый раз в Америку и тут же по приезду в Нью-Йорк позвонил в Вашингтон, где жил Вас. Палыч и преподавал писательское мастерство в одном из университетов. Мы сразу же договорились о встрече через некоторое время. Имя Аксенова еще шельмовалось в нашей печати. И вот я не верю своим глазам, подъезжает темно-вишневый «мэре», из него высовывается Аксеновская голова и он машет мне: «Саша, прыгай скорее, поедем в Джордж-таун, в китайский ресторанчик...»

Он совершенно не изменился, даже помолодел. Мы сидели очень уютно и говорили. «Как ты думаешь, почему не пускают ко мне Алешу, сына?» - «Черт знает, я сам вот уже три месяца болтаюсь по Америке, может, что произошло... Хотя, по моим наблюдениям перед поездкой сюда, гласность в публикациях остановилась перед произведениями Солженицына и Вашими, думаю, это будет очередной шаг, это будет очередная степень свободы...» Так оно и вышло. «Золотая наша железка»

напечатана в мае 1989 года.

О чем мы говорили еще в этот декабрьский вашингтонский вечерок, всего не расскажешь. Но точно помню, что вдруг к нам обратился из-за соседнего стола немолодой человек и с искренним любопытством спросил: «Интересно, почему это я слышу в китайском ресторане американского городка русскую речь?»

Вас.Палыч ответил ему: «Два человека давно не виделись, мы оба русские, и поэт ому сейчас эмоциональны больше обычного...» Я добавил, что человек, сидящий напротив меня, грейт рашин райтер.

«А-а, понимающе заключил американец, - Толстой?»

«Мэй би, мэй би», - ответил я...

*** Это небольшое послесловие к книге, которая имеет к крымской земле непосредственное отношение. Меньше всего хотелось, чтобы оно было литературоведческим.

Хотелось просто запечатлеть живые картинки, на которых Аксенов всегда оставался Аксеновым, писателем, который во все времена был носителем свободы и демократии. Судьба его матери и отца генетически подготовили его к этому. Все написанное им выстрадано судьбой, поколениями истинных русских интеллигентов. Вот и в этой книге он много лет назад писал о свободе Острова Крым, который тогда был всего лишь полуостровом.

А. Ткаченко ПРИМЕЧАНИЯ [1] ВСЮР - Вооруженные Силы Юга России, (прим.

автора.) [2] Большой Брат наблюдает за тобой повсюду, не так ли? (Англ.) [3] Мой друг Гангут позвони мне как можно скорее Париж отель Гризон телефон №... Октопус. (Англ.) [4] Стоп! На сегодня достаточно! Все свободны до среды. Спасибо за съемку. (Англ.).

[5] Предполагается, это будет то, что американцы называют роскошной вечеринкой! (Англ.) [6] Да, леди, но лучше было бы сказать: я без ума от вас... (Англ.) [7] Вы моя королева до конца жизни... (Англ.) [8] Маленькое сексуальное приключение. (Англ.) [9] Кристи, взгляни на моего друга. Он сильно пьян... (Англ.) [10] Почему, бэби? Легче, легче, легче... Я хочу тебя. Я люблю тебя. (Англ.) [11] Моя очередь, сэр. (Англ.)

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.