авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Александр Петрович Редько 7000 километров по Африке От автора В жизни мне посчастливилось довольно много путешествовать по свету. Я вел ...»

-- [ Страница 4 ] --

Прожектор выхватил из ночи стадо жирафов, насчитывающее около десяти голов. Наверное, они направлялись на поиски новой рощицы деревьев мохалы. Нежно-зеленые перистые листья этой «жи­ рафьей акации» являются самым любимым их лакомством. Испугавшись света, они бросились через дорогу перед джипом кавалерийским галопом, ритмично вытягивая шеи в такт ногам. Туча пыли окутала нас, и только по топоту копыт можно было определить, что они исчезают все дальше и дальше.

В ночи все стихло: ни шороха, ни криков. Потенциальные жертвы попрятались и притаились, а ночные хищники замерли, в ожидании добычи. Как только на пути нам попадалось одиноко стоящее высокое дерево, водитель притормаживал, а его помощник обшаривал лучом прожектора все большие Редько А. П.: 7000 километров по Африке / ветви. Ведь они являются излюбленной позицией для засады леопарда, и его прыжок мог бы быть нацелен и на нас, ведь у машины нет крыши. Этот самый коварный африканский хищник предпочи­ тает охотиться по ночам, отсыпаясь днем на ветвях высоких деревьев. Мы видим, как большое стадо антилоп-куду кружит в середине поляны, пугливо озираясь на окрестные кусты. Также ведут себя зебры и другие копытные. Никто не спит по ночам в буше: одни хотят поесть, другие не желают стать их пищей.

В траве, близ дороги, фара прожектора часто освещает самых разнообразных небольших зверюшек, не видимых глазу днем. Они замирают в луче света на некоторое время, позволяя нам как следует разглядеть себя. Вот мы застали врасплох манула, зверька, размерами с большую кошку. У него черно белая пятнистая шкурка и толстый, длинный, пушистый попе- речно-полосатый хвост. Но к семейству кошачих он не принадлежит, так как является разновидностью мангустов. А вот ищет что-то носом в траве мангуст другого вида;

Карликовые мангусты (китафы) — маленькие мясоеды. Они живут группа­ ми в брошенных термитниках и дуплах деревьев, отыскивая себе по ночам насекомых. Этот зверек чуть поменьше первого, равномерной серой окраски, с круглыми ушами и длинным хвостом, широким у основания и совсем тоненьким у кончика. Он сверкнул на нас глазками и торопливо засеменил в траву, повиливая толстеньким задом. Большая серая крыса замерла от света неподалеку. Правда, хвост у нее, как у крысы, а морда и уши — как у зайца. Аллен говорит, что не знает, как ее зовут, ведь в Африке еще остаются десятки неизученных животных.

Внезапно наш джип остановился.

Обшаривая лучом света ветви стоящего впереди большого дерева, рейнджер высветил жуткую картину. Крепко обхватывая ствол окровавленными когтистыми лапами, по нему боком взбирался большой леопард. Зубами он зажимал шею какой-то антилопы. С расстояния около десяти метров нам было трудно определить ее вид, но размеры жертвы были чуть ли не в полтора раза больше размеров хищника. Тем не менее, леопард довольно легко подтягивал тушу антилопы вверх по дереву, находясь уже на высоте более семи-восьми метров. Труп жертвы безжиз­ ненно болтался, дергаясь вверх при каждом рывке зверя и ломая короткими рогами мелкие ветки. По стволу дерева тянулся темно-красный след крови, говорящий о том, что драма разыгралась совсем недавно. Очередным рывком леопард затащил труп антилопы на развилину толстой ветки, прижал лапой и, разжав зубы, повернул голову в нашу сторону. Его глаза в свете фары засветились двумя круглыми зелеными огнями, не сулящими ничего хорошего. Аллен немного подумал и не стал риско­ Редько А. П.: 7000 километров по Африке / вать: джип съехал в сторону и обогнул дерево на безопасном расстоянии.

Но буквально через несколько минут нас ожидало другое приключение. На большой поляне про­ жектор осветил стадо из не менее чем тридцати пасущихся гиппопотамов. Мы не сразу признали их.

Сначала они напоминали округлые копны зеленого сена, а при ближайшем рассмотрении стали похо­ дить на танки, покрытые маскировочными сетками. Детеныши же напоминали спецназовцев в маск­ халатах. Все дело было в том, что тела бегемотов сплошь были покрыты зелеными коврами из болот­ ных кувшинок. Вылезая вечером на сушу из родного водоема, гиппо украсили свои тела изумрудными пелеринами, закрывающими даже ноги. Можно было только пожалеть о том, что кувшинки не цве­ ли, — вот это было бы действительно фантастической картиной. Однако звери, по-видимому, не разде­ ляли наших восторгов. Потревоженные резким светом, несколько гиппопотамов бросились в нашу сторону, с треском сметая низкорослый кустарник. Рейнджер выключил свет и дал по газам. В полной темноте мы промчались несколько минут и перевели дыхание только тогда, когда вдали показались костры нашего лагеря.

Стакан водки, миска каши и теплый спальник — что еще нужно туристу-авантюристу, чтобы окон­ чательно почувствовать себя счастливым после такого незабываемого дня.

Однако масса впечатлений, полученных за сегодняшний день, требовала переосмысления, не давая мне уснуть. Почему звери не боятся в национальных парках людей? Видимо, потому, что не чувствуют в нас врагов. Более того, считают нас равными себе, то есть обычными обитателями окружающей среды, живущими по понятным, общим для всех законам природы. Хищники видят в людях равных себе хищников и потому готовы, при необходимости, выяснять отношения привычными для себя способами. Травоядные также принимают нас за своих и потому не ожидают от людей подлости.

Человечество, хотя бы на этих небольших территориях перестало осквернять партнерские отношения со всем окружающим его миром живой природы. Охота в этих краях практически повсеместно запре­ щена. Предпринимаются решительные меры, способствующие этому: военизированная охрана, запре­ щение торговли и вывоза изделий из слоновой и жирафьей кожи, рогов, когтей, страусинных яиц, бивней элефантов и носорожьего рога, морских раковин, кораллов, панцирей черепах и шкур любых животных.

Хотя, к стыду человеческого общества, кое-где в Африке охота еще разрешена по специальным лицензиям. Ряд деятелей ищет оправдания этому позорному факту в необходимости регулирования Редько А. П.: 7000 километров по Африке / численности тех или иных видов животных в целях поддержания гармонии в природе. Иначе, как глупыми и циничными, эти бредни псевдозоологов трудно назвать. Гитлер тоже хотел регулировать численность определенных национальностей человека путем истребления. Так что данная «идея» не нова, и поклонники ее мало чем отличаются от нацистов. Много стало волков — отстрелять;

много расплодилось кенгуру — уничтожить, а то будет плохо… Плохо кому, позвольте вас спросить? Челове­ ку? Не думаю. Человеку и человечеству будет только хорошо, если миром будут управлять установлен­ ные Богом законы саморегуляции и естественной гармонии в природе. Жизнь на нашей Земле суще­ ствует миллионы лет, и тот, кто ее регулировал все эти годы, пусть продолжает заниматься этим и дальше. Ведь везде, где человек вмешался в этот процесс, везде он получил только проблемы. Хотелось, как лучше, а получалось, как всегда… Займитесь лучше самосовершенствованием, люди! Не лезьте не в свои дела, для собственной же пользы! И уж совсем преступной мне представляется охота — как страсть, как забава или как способ самоутверждения. В одном из номеров журнала «ТВ-Парк» я как-то увидел большую фотографию одного из самых маститых наших кинорежиссеров, которую он дал автору прославляющей его статьи в качестве фотодокумента из семейного архива. На ней этот кумир миллионов запечатлен в Африке, с карабином в руках, подле убитого старого буйвола. Его преиспол­ ненный гордости вид как бы говорит зрителю — вот я какой герой, настоящий мужчина! Думаю, что очень многие люди, как и я, потеряли к нему былое уважение. Ведь даже если он и по глупости когда-то убил несчастное животное, то хотя бы потом ему хватило сообразительности не показывать на всю страну свои «подвиги». Я еще могу понять, к примеру, эскимоса, добывающего зверя для еды. Но сытого и самодовольного супермена, который даже не задумывается о всех последствиях такого поступка, в том числе и для себя самого, — не пойму никогда. Если уж невтерпеж доказать всем, что ты такой мужчина и герой, а не пошлый киллер, выйди против зверя один на один, с голыми руками, как это делали, например, Геракл и Самсон! Да зачем далеко ходить, еще совсем недавно зулусы, пока не прозрели, один на один выходили на льва. Все их оружие при этом состояло из коротких пик-ассегаев и кожаного, туго натянутого на деревянную раму щита. Подойдя ко льву на пятнадцать — двадцать метров, они бросали в него ассегаи, а затем моментально падали на землю под щит, плотно прижимая его к себе за ремни. Щит, изготовленный из кожи бегемота, был настолько прочным, что выдерживал когти любого хищника. Лев делал бесплодную попытку его разорвать, после чего начинал уходить.

Отважный охотник вскакивал и бросал в хищника очередные пики. Так продолжалось до тех пор, пока Редько А. П.: 7000 километров по Африке / лев не падал, истекая кровью. Воины племени бечуанов вообще выходили с ассегаями на льва, десять против одного, и бились с ним в открытом бою, до последнего. При этом они не бросали свои пики издалека, а втыкали их в тело льва, подойдя вплотную. Так охотились настоящие мужчины: в честном бою, а не расстреливая противника издалека, да еще небось из автомашины. Ну, да Богему судья… Лет двадцать назад, я был знаком с семьей Богачевых — потомственных тигроловов. В Уссурийской тайге, вчетвером, с собаками ходили они на отлов тигров, вооруженные одними только деревянными рогатинами. На их счету было тогда уже более десятка пойманных для нужд зоопарков хозяев тайги.

Эти удивительной скромности люди никогда не кичились своей храбростью и, казалось, даже стесня­ лись своего занятия, считая, что амба, как называют тифа на Дальнем Востоке, должен жить свобод­ ным.

Для меня тоже неприятны и неприемлемы зоопарки. Ведь клетка, она и есть клетка, как ее не назови, — это тюрьма для животного. Мы изучаем жизнь животных, говорят ученые-тюремщики.

Полноте! Как можно, живя в удобной московской квартире, изучать повадки животных, сидящих в неволе? В медицине любое исследование обязательно проводится, как in vivo, так и in vitro;

то есть как в пробирке, так и в живых условиях. Ведь даже непосвященному ясно, что результаты будут разными.

Кому нужны результаты изучения животных, находящихся в неволе? Ну, разве что изощренным изуверам. Если кто-то считает себя настоящим ученым, пусть едет в места их обитания, как это делал, например, Б. Гржимек, живет там и занимается действительно серьезными исследованиями, а не показухой. Ведь лев в клетке и лев в буше — это разные звери.

Цирковая дрессировка животных мне также представляется полнейшим издевательством над ними.

Мало того, что животных там держат в неволе. За еду их заставляют делать вещи, вовсе им не свойственные. Это атавизм, оставшийся в обществе от римских варваров;

желание возвеличить чело­ века как царя природы, который все может. Но если ты считаешь себя царем, то прежде всего уважай своих подданных, а не глумись над ними и не делай из них рабов. Голодом можно добиться, конечно, многого, но это еще никому не делало чести. А какой вред это зрелище наносит воспитанию детей, вырабатывая в их неустойчивых характерах жестокость и жажду повелевать более слабым. Само слово-то какое — «укрощать», то есть насиловать, заставлять, принуждать… А по какому, собственно, праву? По праву сильного? А если вдруг найдется более сильный и станет, за еду, укрощать вас?

Понравится? Поставьте себя, на минуту, на место цирковых животных и, может быть, тогда согласитесь Редько А. П.: 7000 километров по Африке / со мной. Надо уважать природу и принимать окружающий мир таким, каким он создан Богом, а не укрощать его. Сильный должен быть добрым и мудрым, в противном случае от силы будет происхо­ дить одно только зло. А совершивший зло всегда получит зло в ответ.

В «Буддистской декларации природы» (Ассизи, 1986 г.) говорится следующее: «Если животные не в состоянии передать, что они страдают, то это не означает, что они не чувствительны или безразличны к боли и страданию. В этом смысле их положение мало чем отличается от положения человека, у которого расстроена речь… Мы видим поразительное сходство между истреблением диких животных ради забавы и уничтожением невинного человеческого существа по прихоти более могущественного человека. Право на жизнь мы рассматриваем как свое неоспоримое право. Но будучи нашими соседя­ ми на этой планете, другие виды тоже имеют право на жизнь. И поскольку человеческие существа, а в равной мере другие чувствующие, но не являющиеся людьми существа зависят от окружающей среды, как важнейшего источника жизни и благополучия, давайте признаем, что охрана окружающей среды и нарушенного в прошлом по нашей небрежности равновесия должны быть воплощены в реальность со всей решительностью и мужеством». Мне нечего к этому добавить… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / 12 июня 2001 года Малави или Ньяса? Инцидент на границе. Банту и тумбуни.

Шторм на озере. Ваши дети — вам не дети Рано утром с огромным сожалением мы покидаем национальный парк Южная Луангва. Как хоте­ лось бы задержаться в этих девственных местах еще на несколько дней. Очень жаль, что нам не придется принять участие в большом международном празднике, который состоится здесь двадцать второго июня. Дело в том, что только в этом районе можно будет наблюдать полное солнечное затме­ ние в день летнего равноденствия. К этому событию и приурочен интереснейший фольклорный праздник.

Но дорога неумолимо зовет нас в дальнейший путь на восток, в сторону границы с другой африкан­ ской страной — Малави. Мы едем по местам, которые в ходе своих тяжелейших экспедиций подробно описали и нанесли на карты замечательные британские исследователи Африки: Верни Камерон (1873–1875), Генри Стенли (1871–1889), Джозеф Томпсон (1879–1880). Даже сейчас, сто двадцать лет спустя, нашу экспедицию не назовешь легкой, а каково было тогда путешествовать первым европей­ цам?

Три часа пути, и мы добираемся до замбийского пограничного пункта — Чипата. У американцев из нашей группы здесь возникли проблемы с визами. Они оказались просроченными на несколько дней, и ребятам пришлось заплатить солидный штраф. Такая же участь, видимо, ждет и нас в Танзании, так как из этой страны мы будем выезжать на три дня позже срока окончания визы. Но это будет еще нескоро, а пока благополучно пересекаем границу и едем по территории Малави. Чудеса, да и только:

пограничный пост Мнинджи находится аж в шестнадцати километрах от линии границы. Интересно, а чья же территория находится между теми и другими пограничниками? Паша тут же изъявил жела­ ние ее приватизировать, но Юрик денег в долг не дал. Но на самом посту было уже не до шуток. У нас потребовали международные сертификаты о наличии прививок против желтой лихорадки, которая является здесь эндемичным заболеванием. У француза же возникли проблемы с визой. Я рассказывал Редько А. П.: 7000 километров по Африке / ранее, как мы купили малавийские визы в Йоханнесбурге, а Диди решил, что это можно будет сделать непосредственно на границе, но это оказалось невозможным. Тем не менее его впустили в страну, дав сорок восемь часов срока на то, чтобы оформить визу в самой столице. В противном случае француза арестуют, как уголовного преступника. Диди, привыкший к условностям на границах европейских стран, еще долго бурчал в машине. Мне же подумалось о том, что пограничники в африканских странах — молодцы. Вы ведь, к примеру, не станете обижаться на своих соседей за то, что у них металлические входные двери? И напротив того — не будете всерьез воспринимать человека, у кото­ рого эти двери все время нараспашку. Разве можно не заботиться о мире и покое в собственном доме и в собственной стране, беспечно расслабляясь от спокойной жизни?

Лет пятнадцать назад мне пришлось в качестве врача-эколога Советского комитета защиты мира принять участие в парусной регате — «Sailing for Pease», проводимой в странах Балтийского региона.

Естественно, в каждой стране, куда заходили наши яхты, нам было необходимо ставить в паспорта и в судовые документы соответствующие отметки на границе. Помню, как мы, войдя в территориальные воды Дании, пришвартовались у пирса первого же небольшого городка и стали ждать прихода пред­ ставителей погранслужбы. Безнадежно просидев на яхте половину дня, мы отправились сами искать их по городку. Совершенно одинаковые маленькие, беленькие домики под красными черепичными крышами, с непременной геранью на подоконниках, казались вымершими. Тишина на улочках стояла такая, что было слышно пролетающую редкую муху. Две-три хозяйки, которые попались нам, копаю­ щимися в полисадниках, сказали, что местный пограничник уехал в деревню к внучке и будет только к вечеру. Попросив сообщить ему о нашем прибытии и побродив по сонному городку, мы до позднего вечера прождали пограничника у пирса. Мы не могли уйти в дальнейшее плавание без отметки Бельгийского погранпоста и костерили нерадивого служивого в хвост и гриву. Уже стемнело, когда на велосипеде к нашей яхте подъехал похожий на гнома маленький старичок и, достав из картонной коробочки печать, проштамповал все, что мы попросили… Спустя месяц после успешного окончания регаты мы на всех парусах темной ночью приближались к берегам родного Советского Союза. Я спал в кубрике после вахты, когда тишину вдруг прорезал громоподобный звук морского ревуна и многократно усиленный мегафоном голос стал отдавать рез­ кие властные команды, из которых я запомнил только: «Орудия к бою… Приказываю остановиться!..

Экипаж на палубу!..» Ошеломленный, я выскочил наверх. В слепящих лучах прожекторов по палубе Редько А. П.: 7000 километров по Африке / уже бежали с автоматами наперевес матросы советского сторожевика. Что-то там, в Москве, не срабо­ тало, и пограничников не предупредилио нашем возвращении. Отбуксированные на военную базу, мы пять часов простояли у пирса, без права схода на берег и под охраной часового, пока с нами не разобрались… Справедливости ради скажу, что тогда, после свежих заграничных впечатлений, мы, естественно, материли по чем свет наши порядки и служебное рвение пограничников. Потребовались годы, чтобы понять, что «прозрачные границы» приведут к наркоторговле, незаконной эмиграции, вывозу капита­ лов и исторических ценностей, СПИДу, бандитизму и терроризму. Приведут к потере контроля за суверенитетом и безопасностью государства.

Так что, молодцы африканцы. Театр начинается с вешалки, а независимость — с границы!

От этой самой границы Малави под наши колеса побежала прекрасная автострада. Мы сразу обрати­ ли внимание на то, что эта страна будет побогаче Замбии. Дома в деревнях хоть и крыты соломой, но сложены из обожженного кирпича. То там, то тут видны самодельные печи для его обжига. Дворы, как и положено у мусульман, обнесены глухими оштукатуренными заборами. Люди одеты опрятно и чисто, причем мужчины предпочитают белые рубашки. Столица страны — Лилонгве, невысокий, но очень красивый и современный город, напоминающий Преторию. На улицах много зелени и цветов.

Кругом висят национальные флаги и портреты президента. Много автомашин, самых последних моде­ лей. Видели кортеж с мигалками, почти как в Москве. Люди общаются с нами вежливо и радушно.

Эта страна, площадью 120 тыс. кв. км, с 1891 года и до 1964 являлась английским протекторатом — Ньясаленд, наименованная так по названию озера Ньяса (озера Малави), вдоль которого она вытянута.

С 1964 года страна стала независимой, но лишь сравнительно недавно открылась для туристов. Ее тропические ландшафты весьма разнообразны. Основная часть территории — плоскогорье, лежащее на высоте 1 000-1 500 м над уровнем моря. На севере Малави, где находится плато Ньика, высоты достигают до 2 500 м, а озеро Ньяса зажато в узком коридоре среди скал на высоте до 500 м. Горные районы страны покрыты листопадными тропическими лесами, а выше 1 500 м — тропическими хвой­ ными. Особенно ценными являются рощи «мланджийского» кедра, являющиеся национальной гордо­ стью. Выше 2 000 м на перевалах растут разнообразные горно-луговые тропические травы.

Климат Малави — экваториально-муссонный. Зима (май — июль) прохладная и сухая, особенно в предгорьях. Лето (ноябрь — март) — теплое и дождливое, с частыми грозами и ливнями. Среднегодовые Редько А. П.: 7000 километров по Африке / перепады температуры составляют от +27° (ноябрь) до +14° (июль). В горах часто бывают туманы, а на озере — сильные шквалистые ветры.

Население страны — это в основном земледельческие племена банту, тумбуки, чева, ньянджа, яо, нгони, тонга. Половина населения причисляет себя к народности малави. Государственным языком служит английский, хотя четыре пятых населения говорят на языках — чиньянджа и читумбука.

Многие эти племена занимаются охотой, собирательством и рыбной ловлей. Малавийцы остаются до сих пор приверженцами традиционных африканских культов и анимистских верований, несмотря на то, что основной религией считается ислам. Земледельцы выращивают маис, хлопок, маниоку, просо, батат, чай, сахарный тростник. На экспорт идут — масло тунгового дерева, дорогой Виргинский табак, сахар-сырец, натуральный каучук. Животноводство развито слабо и распространено, в основном, в горах. Там же начались разработки деловой древесины и стройматериалов.

Тем временем Брендон довольно долго кружил по столице в поисках эмиграционного офиса, где было необходимо получить визу для француза. Нас же всех он высадил на торговой улице в центре города, и мы прошлись по столичным магазинам. Ничего достойного внимания я не нашел, однако Паша наконец-то получил долгожданную возможность и накупил кучу подарков своим дочерям.

Эмиграционный офис Брендон нашел уже тогда, когда он закрылся. Придется нам теперь корректи­ ровать свои планы и завтра вновь заезжать в столицу, ведь часы тикают не в пользу нашего француза.

Выехали из столицы и через три часа, в полнейшей темноте, мы уже ставили палатки на берегу озера Малави. Только поужинали и улеглись, вдруг беда. В кромешной мгле мы с Юриком поставили палатку прямо на норы мелких песчаных муравьев. Тысячи кусачих насекомых буквально наброси­ лись на дурно- пахнущую с дороги свежанинку, и мы с воплями выскочили из палатки, отряхиваясь и нецензурно выражаясь. Пока привели себя в порядок и нашли новое место для палатки, сон оконча­ тельно улетучился.

На озере вовсю разгулялся шторм. Под гулкий грохот прибоя я лежал в палатке, закрыв глаза, и вспоминал сегодняшний день. Мне вспомнилось, как взмыленный Паша бегал по магазинам Лилонгве в поисках подарков для своих дочерей. Они давно уже стали взрослыми людьми, одна даже успела побывать замужем, но отец продолжает нянчится с ними, как с беспомощными малышами. Не первый год мы с Пашей ходим в экспедиции вместе, и я, глядя на его семейные хлопоты, не уставая, твержу ему о том, что чрезмерная опека со стороны родителей вредна даже малышам, а по отношению к Редько А. П.: 7000 километров по Африке / взрослым детям — вообще бессмысленна. Но он принадлежит к той категории людей, для которых главной целью в жизни является поtomctbo. Их задача — родить, воспитать и тянуть ребенка по жизни столько, насколько хватит сил и средств, в надежде на то, что когда-нибудь позже их чадо станет так же заботиться о престарелых родителях. Такие матери и отцы, между собой определив, кого они будут выращивать из отпрыска, таскают его, беднягу, по языковым курсам, музыкальным школам, разнооб­ разным кружкам и спортивным секциям, в ожидании часами высиживая в коридорах. Они, придя с работы, с усталым раздражением совместно с ребенком делают уроки, а увидев в его дневнике двойку, хватаются за сердце и бегут на заискивающий разговор с учительницей. С взрослением сына или дочери проблемы таких родителей растут как снежный ком: в какой компании, кто друзья, как посту­ пить в вуз, как ускользнуть от армии, где найти хорошую работу, как удачно женить или выдать замуж, где будут жить молодые, куда пристроить внука, как смягчить последствия развода… Дальше следуют жалобы соседям и сослуживцам на неблагодарных сына или дочь: «…им было отдано все, а они в ответ…», и люди-курицы переключают свою любовь на внуков, обрушиваясь на тех с удвоенной энергией. Для них начнется новый круг, который будет прерван только собственной смертью… Пусть не обижаются на меня за сравнение с курицей те, кто узнает себя в сказанном выше.

Я просто имел в виду, что люди, которые тратят на проблемы детей свою собственную жизнь, ничем не отличаются от животных или птиц, цель существования которых — продлить биологический род.

Такая задача есть Н у человека, но является для него далёко не главной. Попробую объяснить вам, почему это так. Не сочтите дикой эту мысль, но ваш ребенок, по сути дела, никаким родственником вам не является… Вернее, его можно признать родным по телу, которое вы ему дали вместе с частью своей генетической матрицы развития данной биомассы. Но человек — это не то, что вы видите глазами, а то, что вы чувствуете, то, что находится где-то внутри, а может, и снаружи видимого образа.

Это непознанное главное, что и является собственно человеком, люди называют душой, сущностью, энергетическим разумом, божественным духом и так далее. Вы предоставили тело, в которое посели­ лась душа, посланная в него Высшим Разумом. При этом неправильно было бы говорить, что это «чья то душа». Душа никому конкретно не принадлежит;

она существует сама по себе;

пути ее странствий во Вселенной и биологические тела, которые она может для себя использовать, — неисчислимы и непознаваемы для нас в принципе. А посему перед биологическим видом, производимым планетой Земля и называемым человеком в плане производства потомства, стоит только одна задача: вырастить Редько А. П.: 7000 километров по Африке / биологическое тело, пригодное для поселившейся в нем души. Проще говоря, от родителей требуется ребенка кормить и одевать, пока его тело не вырастет настолько, чтобы делать это самостоятельно. А вот в душу его лезть вам никто права не давал. Глупо и бессмысленно ломать характер ребенка и заниматься его воспитанием. Бесполезно и даже опасно вмешиваться в его личную жизнь. Вам нико­ гда не переломить то, что вам не принадлежит.

Родители, например, спрашивают, почему в «нормальной» семье ребенок стал преступником или наркоманом. Почему дети перестают понимать родителей, делающих, как кажется, все для их блага.

Почему они хотят идти своей дорогой, не прислушиваясь к опыту старших. Почему совершают порой странные для родителей поступки. А все потому, что вас с ними связывает только биологическое родство, а недуховное. Внешнее сходство есть, а более — ничего общего. Поговорка: «Яблоко от яблони не далеко падает» — не правило, а исключение, сразу бросающееся всем в глаза, как редкий случай.

Переберите в уме свое окружение, и вы согласитесь с этим фактом.

По той же причине и школа не должна заниматься воспитанием подрастающего поколения, сосре­ доточив все свои усилия на его образовании. Ведь большинство душ прибыло на нашу планету издале­ ка и не знает ее законов и порядков. А некоторые — задержались здесь на второй круг, потому и образование им дается легко.

Личный пример семьи — тоже утопия. Желая только одного, чтобы его не доставали, ребенок просто может принять правила игры в той среде, в которой вырастает, ведь как говорится: «В чужой мона­ стырь со своим уставом не ходят». Когда же он начнет жить самостоятельно, то, как правило, станет это делать по своим законам.

Короче говоря, как бы не печально было это осознавать, но наши дети, по большому счету, нашими детьми вовсе не являются. Но если судьбой было решено жить вместе именно с ними, постарайтесь вести себя прилично, как от вас требуют этого законы природы. Помогите новому человеку стать на ноги, не мешайте ему жить своей собственной жизнью, уважайте его личность с первых минут рожде­ ния, держитесь с ним, как с равным, принимайте его как почетного гостя в вашем доме, прибывшего от нашего общего Создателя. И уж совсем не нужно путать ребенка со сберкнижкой, то есть вкладывать в него всю жизнь, надеясь получить обратно в старости. Ничего вы не получите и не обижайтесь. Ведь главная задача каждого из людей — прожить как можно интереснее и плодотворнее собственную жизнь. Интереснее — для себя и плодотворнее — для всего человечества и его матери — планеты Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Земля.

И я глубоко благодарен своим родителям за то, что они всю жизнь относились ко мне так, как я только что написал.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / 13 июня 2001 года «Ливера» свирепствует. Тяжелая рыбалка. Орлы воруют алмазы. Африканская баня «по-черному»

Вчера я поздно уснул, а сегодня рано проснулся из-за того, что на озере не перестает бушевать шторм, называемый здесь — «ливера». Шквалистый ветер не переставая хлопает тентом нашей палатки, но этот звук не в силах заглушить неумолчный грохот волн, обрушивающихся на прибрежные скалы.

Вылезаю из спальника и иду к берегу, уже проступающему в утренней полутьме, зябко кутаясь в ветровку. За спиной — почти отвесные мрачные скалы, у стен которых притулились палатки, а впере­ ди, совсем недалеко, на прибрежном песке высится линия из громадных валунов. О них-то, как о гигантский волнолом, и разбиваются водные валы, накатывающиеся из мглистой дали озера. Высокие фонтаны из брызг ежеминутно взлетают вверх сверкающими веерами и, подхваченные ветром, летят на берег почти непрерывным дождем. Рассвет открывает глазам неповторимую картину первоздан­ ной, дикой красоты. Человек, даже будучи великим художником, не в силах передать на застывшем холсте живую, непрерывно меняющуюся картину природы, поэтому нужно использовать любую воз­ можность, чтобы смотреть на это чудо, созданное Богом. Смотреть, пока не закрылись глаза, ибо нет лучшего лекарства для души на этом свете.

Все больше лучей посылает солнце в живой мир озера, и свирепый ветер начинает постепенно стихать. Господь, видимо, услышал наши молитвы, и предполагаемая рыбалка не сорвется.

Озеро Малави, или Ньяса, — одно из самых больших озер Африки. Длина его достигает 600 км, а ширина — 80 км. Озеро лежит в горах, и уровень его воды на 470 м выше уровня океана, при наиболь­ шей глубине — 785 м. По форме оно длинное и вытянутое, как наше озеро Байкал, но меньше послед­ него по площади и составляет 28,5 тыс. кв. км. Южная часть озера Малави, где мы сейчас находимся, была подробно исследована Д. Ливингстоном в 1859–1864 годах. Северную же его оконечность в 1879–1880 годах обследовали экспедиции под руководством Д. Томпсона. А вот теперь и мы идем по следам первооткрывателей. Вернее сказать, мы ведь тоже — первооткрыватели, потому что главные Редько А. П.: 7000 километров по Африке / открытия — это те, которые ты делаешь для себя сам в своей жизни… Они у каждого свои.

Пока я любовался рассветом над озером, наш лагерь ожил. Прибежали австралийские полисмены и бросились в волны купаться. Им, знающим волны Большого барьерного рифа, шторм на озере, видимо, не страшен, хотя ребята рискуют. Как я уже говорил, все водоемы Африки заражены шистоматозом, и озеро Малави, в том числе. Парни просто, по-видимому, никогда нe подцепляли неизвестную заразу и потому не знают, как трудно потом бывает от нее избавиться. Помню, как в джунглях Амазонии у одного из наших парней вдруг вскочил на плече большой фурункул. Мои мази не помогли, и он привез свою болячку Москву. В районной поликлинике хирург вскрыл фурункул крестовидным разрезом и началось длительное, но безуспешное лечение. Только через месяц в Институте паразитологии опре­ делили, что у приятеля под кожей плеча поселилась какая-то личинка. С большим трудом через интернет было найдено, заказано и привезено необходимое лекарственное средство и, спустя почти полгода, парню удалось избавиться от незванного «чужого». Нечто подобное произошло со мной на, озере Тити-Кака в Перу. Накупавшись в нем до дрожи в ногах, я залез на торчащий из воды валун, чтобы сфотографироваться, но подскользнулся на его поверхности и упал, ободрав кожу бедра о слой мелких ракушек, покрывавших камень. Через неделю ссадины зажили, но на коже осталось с десяток маленьких свищевых отверстий с серьёзным отделяемым, не поддающихся терапии. Мне, как бывше­ му хирургу, не составило тогда труда в походных условиях удалить из свищей пинцетом. Маленьких, начинающих уже осумковываться черных ракушечек и нога быстро зажила. С тех пор я всегда прислу­ шиваюсь к рекомендациям местных проводников и советую это делать каждому.

К тому же австралийцы, видимо, забыли, что во всех, даже самых больших, озерах Африки водятся гипопотамы и крокодилы, предпочитающие их прибрежные воды. Правда, в шторм они, наверное, сами где-нибудь прячутся в тихом месте, поэтому полисменов никто не съел.

Пришел Брендон и пригласил желающих ехать на рыбалку. Кроме русских, вызвался только француз — Диди. Он хоть и владелец шляпной мастерской, но парень боевой: объехал в Экстремальных путе­ шествиях уже полмира. Брендон отвез нас в небольшую рыбацкую деревню, раскинувшуюся на берегу залива в нескольких километрах от лагеря. Ветра здесь почти не было, но накат волн на песчаный берег был довольно приличным. С десяток больших настоящих лодок, напоминающих шестивесель­ ные ялы, лежали вверх дном длинным рядом вдоль берега. Несколько рыбаков конопатили, смолили и красили их, по всем правилам морской науки. Низкая облачность, висящая над озером, делала его Редько А. П.: 7000 километров по Африке / воды свинцовыми, усиливая тем самым ощущение холода. Но рыбаки все — босы, а помогающие им ребятишки на себе не имеют ничего, кроме драных трусов.

В ста метрах от берега на якорях стоит большой моторный баркас, видимо курсирующий между деревнями. Из-за мелкого песчаного дна и сильного наката он не может подойти ближе к берегу, и людей из деревни на него перевозят большой лодкой. Та, в свою очередь, тоже стоит на якоре уже в десяти метрах от берега, опасаясь волн. Поэтому несколько молодых и высоких деревенских парней по очереди сажают себе на загривок очередного пассажира и бредут с ним по воде к лодке, обливаемые накатом… Мне невольно вспомнились студенческие годы, побережье Охотского моря и поселок Цен­ тральный. Наш стройотряд занимался бетонированием причала для сейнеров рыбозавода. Днем мы клали бетон, а после короткого отдыха шли на подработку, кто куда, отдавая заработанные деньги в общий котел. Меня определили в курибаны. С вечера и до утра к поселку мог подойти какой-нибудь сейнер, плашкоут или баржа, и я должен был переправить с него на берег людей в маленькой лодке.

Каждую ночь мне приходилось сидеть в небольшой дощатой будке, ожидая звука судового ревуна. Я топил печь-буржуйку и жарил на ее чугунной крышке свежую селедку, предварительно плотно заво­ рачивая ее в старую газету и туго обматывая этот сверток нитками. Спать приходилось урывками.

Заслышав сирену судна, подошедшего на рейд поселка, я, освещаемый его прожектором, стаскивал по песку к воде свою лодку, а дальше начиналось самое главное. На низкий, как и на этом озере, берег постоянно бил морской накат. Если волнение не превышало четырех баллов, я был обязан выходить в море на лодке за пассажирами. Стоя на глубине половины голени в воде, я удерживал направленную носом в море лодку за корму и считал волну. Когда после девятой, самой высокой, волны вода начинала убегать обратно в море, я быстро толкал приподнятую ею лодку вперед, впрыгивал в нее и, схватив весла, начинал бешено грести, чтобы успеть уйти подальше от берега до прихода первой волны.

Приближаясь с пассажиром обратно к берегу, мне необходимо было проделать все это в обратном порядке: выждать девятую волну и на ее гребне буквально въехать на береговой песок. И надо сказать, научился я этому искусству буквально за один день, многократно искупавшись при этом в ледяной воде. Мой авторитет курибана среди местных рыбаков был настолько велик, что когда понадобилось переправить на катер цинковый гроб с телом одного из них, погибшего в пьяной поножовщине, то это дело доверили только мне. Никогда не забуду эту ночь, штормящее до трех баллов море, холодный отсвет прожектора на крышке гроба и мои дрожащие от натуги и страха перевернуться руки и ноги… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / И вот увидев, как мучаются при посадке людей малавийские рыбаки, я захотел поделиться с ними российским опытом. Но присмотревшись, с удивлением выяснил для себя, что на озере нет «девятого вала». Все волны здесь оказались одинаковыми по величине и промежутку между собой. От идеи, к сожалению, пришлось отказаться, и мне так и не известно до сих пор, то ли это загадка озера Малави, то ли так ведут себя волны на всех озерах.

Староста деревни, пожилой негр, одетый в выцветшую фасную футболку какого-то европейского клуба и черные шаровары, пригласил нас, тем временем, в две подготовленные для рыбной ловли четырехвесельные килевые лодки. На корме одной из них был уложен большой капроновый невод.

Через полчаса хода по мерной зыби озера, мы пришли в небольшой залив. Многометровые скалы защищали его от ветра, создавая идеальные условия для рыбалки. Лодки сошлись, корма к корме примерно в пятидесяти метрах от берега, и мой чернокожий напарник передал на лодку Диди фал свободного конца невода. Приналегши на весла, я направил свою лодку вдоль берега, а напарник стал равномерно сбрасывать сеть за борт. В конце концов, вся она оказалась в воде, обозначаемая светлыми поплавками, вытянувшись на несколько десятков Метров. Передохнув несколько минут, гребцы на обеих лодках энергичными гребками направили их к берегу. Сеть стала выгибаться в дугу, отсекая пути к отступлению захваченной врасплох рыбе. Когда же, наконец, лодки пристали, вся наша бригада, положив на плечи веревочные концы с краев невода, принялась тянуть его с двух сторон на берег. Сеть шла медленно и тяжело. Африканские рыбаки напрягались молча, ну а мы затянули родную «Дуби­ нушку». Сначала нам стал подпевать что-то француз, а затем мелодию уловили и местные рыбаки. Так мы все и тянули невод не менее получаса, продолжая петь на трех языках знаменитую бурлацкую песню… К нашему удивлению, улов оказался неплохим. Рыбы в сеть попалось много: и большие, до метра длиной сомы, называемые здесь «джамба», и похожая на нашу щуку хищная рыба «тилапин», и сере­ бристые караси. В диковинку смотрелись крупные рыбины цвета синего перламутра, с большими грустными глазами.

Мне, как человеку, родившемуся на Дальнем Востоке и выросшему на великой реке Амур, где рыбалка — это любимейшее занятие каждого мужчины, приходилось, правда, видеть рыбку и покруп­ нее. После Великой Отечественной войны мои родители, пройдя ее вместе, не уволились из Советской Армии и были переброшены на японский фронт. Когда же закончилась и эта военная кампания, они Редько А. П.: 7000 километров по Африке / остались служить на Дальнем Востоке. Помню поселок Красная речка, под Хабаровском, где мы, как и семьи других офицеров военной части, жили в круглых китайских фанзах, сделанных из дранки и замешанной с навозом глины. Вместе с другими пацанами я бегу к реке на лыжах, выструганных из бочечных досок, а навстречу нам тяжело чадит машина-полуторка. Во всю длину ее кузова, свешиваясь на дорогу через открытый задний борт, лежит громадное, полузамёрзшее тело амурской рыбы-калуги, оставляя хвостом широкий след на снегу. Машина поочередно останавливается у каждой из фанз, и старшина части, глянув в накладную, отдает команду двум бойцам. Те веревочной рулеткой отмеряют кусок рыбины, положенный той или иной семье, в зависимости от числа едоков, и отпиливают его двуручной пилой… Водилась тогда в Амуре и громадная рыба-белуга, а огромные сомы регулярно охотились на гусей и уток. Помню, как однажды сом утащил под воду пятилетнюю девочку из нашего поселка, сидевшую на мостках, свесив ноги в реку.

Несколько позже мне довелось со студенческими отрядами три сезона отработать на «Больших путанах» в поселках Улья и Ульбея на побережье Охотского моря. В трал нашего небольшого сейнера попадалось всегда столько кеты, горбуши, кижича, чавычи, нерки, гольца, что поднять его на борт было невозможно. Сейнер подходил максимально близко к берегу, и рыбу перекачивали из сетей большими насосами прямо на транспортеры рыбозавода. В сетях часто оказывались пойманными несколько нерп. Словно предчувствуя близкую гибель, они, не останавливаясь, пожирали кишащую вокруг них рыбу. Рыбаки расстреливали нерп прямо в трале, а потом выбрасывали их в море. Море, в свою очередь, выбрасывало трупы этих животных на берег, где они доставались чайкам, песцам и собакам… В деревне, куда мы доставили свой улов, нас с радостью встречали ее жители. Староста предложил нам дождаться и попробовать приготовленной на углях рыбы, но время нас поджимало. Тогда он сказал, что бесплатно покажет гостям то, за то обычно берет по доллару с человека. Зрелище называ­ лось орлиной рыбалкой.

Неподалеку от деревни, на высокой скале, в ста метрах от Озера в гнезде сидела пара больших орлов.

Негр взял одну из пойманных рыбин, проткнул ее палкой, чтобы не утонула, и, забросив далеко в воду, пронзительно засвистел. Тот час один да орлов сорвался из гнезда и сделал боевой разворот, широко раскинув черные крылья и открыв белоснежную спину. Он стремительно спланировал к озеру и, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / спикировав к воде, выхватил оттуда когтями легкую добычу. Данный трюк староста деревни показал нам еще несколько раз. По-видимому, этот Способ заработка практикуется им давно, хотя новым его не назовешь. В горных ущельях южной Африки еще в древности Использовали орлов для добычи алмазов. В неприступные пропасти, кишащие не только змеями, но и алмазами, люди бросали куски сырого мяса. Алмазы прилипали к мясу, а орлы, завидев добычу, вытаскивали алмазное мясо из ущелья. Люди палками прогоняли орла из гнезда и забирали драгоценные камни. Если же орел все же съедал добычу, люди искали потом алмазы в его помете.

Поблагодарив старосту за аттракцион с орлом, мы прошлись с ним по деревне. Все в ней довольно уютно, симпатично и чисто. Хижины сплетены из тростника, обмазаны глиной и побелены известью.

Стоят они прямо на песке, среди высоких деревьев, а местное озеленение женщины деревни делают весьма оригинальным способом. Они приносят плодородную землю в целлофановых мешках и, выста­ вив последние вдоль стен хикин, выращивают в них какие-то цветущие растения. При хижинах есть даже уличные туалеты, сделанные из тростниковых циновок. Староста показал нам весьма оригиналь­ ную, даже на наш профессиональный взгляд, коптильню для рыбы. А вот за возможность демонстра­ ции местного способа самогоноварения он запросил тридцать долларов. Попробовав этот напиток, мы отказались от такого удовольствия и вернулись в лагерь.

Дело в том, что сегодняшний день был вторником, а этот день Недели для нас является святым. Вот уже двадцать лет каждый вторник мы одной и той же компанией паримся в одной и той же бане.

Безусловно, это не просто помывка, а своего рода мужской клуб друзей-приятелей, где обсуждается как житье-бытье, так и мировые проблемы. Но тело настолько привыкло к несравнимой ни с чем процеду­ ре, что по вторникам начинает чесаться с самого утра. Поэтому где бы мы ни находились в этот день, обязательно стараемся ухитриться попариться. Не думаю, что мы оригинальны в этой страсти. Чело­ вечество издревле применяет для пользы тела и души горячую воду и пар. «Десять преимуществ дает омовение: ясность ума, свежесть, бодрость, здоровье, силу, красоту, молодость, чистоту, приятный цвет кожи и внимание красивых женщин», — гласит изречение древних индийских мудрецов. (А. Галиц­ кий. Щедрый жар. М., Физкультура и спорт. 1975.) Прообраз современных бань был известен финикий­ цам еще две тысячи лет назад, а в Римской империи было около восьмисот терм, некоторые из них вмещали до 2 500 человек. Мне довелось увидеть развалины подобных бань в Помпеях, и они были не меньшими, чем городской театр.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / У разных народов существовали свои конструктивные и методологические основы банного искус­ ства. Так скифы еще за 500 лет до н. э. парились в чумах, обтянутых войлоком, бросая раскаленные камни в чан с водой, стоящий посередине. В турецких банях топками нагревали снизу пол, поливая его затем водой. В сухих финских саунах парились в одном помещении, а мылись совсем в другом. В Чехословакии и Японии тело прогревали в бочках с горячей водой. Посидит японец в такой бочке, называемой «фуро», прогреется как следует и лежит потом целый час, потея в простыне… В России издавна парились в русских печах. После того, как хлеб там был испечен, убирали угли и золу и подметали под печи. Вовнутрь ее жерла укладывали солому и ставили ушат с водой. Хозяин залезал на солому, головой наружу, и разбрызгивал мочалом воду по своду печи. Вода тут же превра­ щалась в пар, прогревая все косточки натруженного за день тела. Первый русский летописец Нестор (19 век) в «Повести временных лет» писал: «…и возьмут на себя прутье младое и бьются сами… И обдаются водой студеною… И то творят омовение себе, а не мучение». Петр Первый сам себе построил, в свое время, баню и насаждал их строительство на Руси. В наших деревнях парились не только в печи, но и строили бани. Сначала это были землянки, затем бани на сваях над рекой. То были так называе­ мые бани «по черному», когда очаг с огнем и соответственно дым находились внутри парильного помещения. Позже появились бани «по белому», в которых был предбанник и печка с дымоходом, которая продолжала топиться и во время мытья. В городах строили бани, в которых пар подавался по трубам из парового котла. В них было очень жарко, за счет высокой влажности, и веник из березы или дуба доставлял телу истинное наслаждение… В своей жизни мне довелось как самому построить с десяток бань разнообразных систем и конструк­ ций, так и попариться в необычных условиях. На заимках Уссурийской тайги мы рубили сруб из бревен, прокладывая их зеленым мхом. Плоскую крышу засыпали землей, а снаружи стен делалась завалинка. В одном углу помещения стелился пол и делались полки для парения. В другом углу — располагали печь из булыжников, уложенных без глины, в центре которой укрепляли котел для горячей воды. Ее топили при открытых дверях, и дым валил сначала отовсюду. Когда баня прогрева­ лась и дыма становилось меньше, головешки выбрасывали, после чего ее выдерживали пару часов, чтобы вышел угарный газ. Только после этого мы начинали париться, плеская воду на раскаленные камни печи.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Работая, в свое время, главным врачом одной из московских детских поликлиник, я прочитал об устройстве бани «Суховей», конструкции иркутского инженера В.Белоусова, в которой нагретый до очень высокой температуры воздух гнался вентиляторами через фильтры. Мы построили несколько таких бань в Москве, и люди до сих пор получают в них удовольствие и укрепляют здоровье.

На Дальнем Востоке мне приходилось греться и в опилочной бане, когда человека засыпают на десять — пятнадцать минут в деревянной бочке нагретыми до пятидесяти градусов опилками, переме­ шанными с различными лекарственными растениями и травами.

Как-то раз мы отправились на оленьих упряжках по льду Сеид-озера к загадочной горе Ангвундас­ чорр, что на Кольском полуострове, посмотреть на следы снежного человека. Провалившись в полы­ нью, мы здорово затем промерзли и от болезни спаслись только баней. Прокалив большой валун огромным костром, мы поставили над ним летний брезентовый лапландский чум, взятый для укрытия от ветра. Мы разделись догола и парились, бросая снег на раскаленный камень. Было так жарко, что мы даже выскакивали из этой бани, бросаясь в снег.

На озере Иссык-Куль в Киргизии мы снимали усталость после походов с помощью «песчаных бань».

Выкопав небольшое углубление в сухом мелком песке, проводники разводили в нем костер. Когда он прогорал, угли убирались, на их место клались местные лечебные травы, на которые ложился человек.

Сверху на него опять укладывали полезные травы и потом нагребали на них горячий песок с краев.

После подобной получасовой фито- и термопроцедуры мы прыгали в холодную воду озера и чувствова­ ли себя совершенно отдохнувшими.

Вот и сегодня мы решили не изменять своим привычкам, тем более что выдалось свободное время.

Баню было решено устроить по стандартному туристическому варианту, испробованному многократ­ но в походах. На берегу озера мы собрали горку из круглых камней и разожгли вокруг них костер.

Когда он прогорел, убрали угли и золу, сожалея, что не можем положить на прогретый песок пахучие ветки можжевельника, березы, дуба, полыни или крапивы. Над раскаленными камнями из палаточ­ ных тентов и жердей мы соорудили подобие чума и вчетвером залезли туда. Поливая камни водой, Паша нагнал столько пара, что мы, прогревшись и пропотев как следует, наплевав на шистоматоз, бросились затем в озеро голышом, под одобрительные вопли иностранцев. Они с интересом наблюда­ ли за нами на всем протяжении банной процедуры, а после ее окончания полисмены из Австралии принялись топить камни для себя.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / После глотка спирта и порции жареной рыбы мы заснули самым сладким сном, какой только может быть у человека, исполнившего свой долг.


Редько А. П.: 7000 километров по Африке / 14 июня 2001 года Губительный прилив. Истина мадам Брошкиной. Где взять деньги на экспедицию Сегодня, из-за проблем с визой у Диди, Брендон был вынужден изменить маршрут и снова вернуться в Лилонгве. Он высадил нас на центральной площади и уехал с французом в посольство. Нас сразу же окружила толпа уличных торговцев. Лопоча что-то и отталкивая друг друга, они наперебой стали предлагать нам свои простенькие сувениры: местные батики, картинки акварелью, разные амулетики и бусы из черного дерева. Почти все магазины закрыты, так как сегодня в Малави отмечается какой-то мусульманский праздник. По этой причине оказался закрытым и эмиграционный офис. Пришлось ехать в аэропорт, где Диди и купил себе визу. Таким образом, при проблемах с визой для поездки в Малави можно не волноваться, — вопрос решается на месте.

Едем дальше на север вдоль озера, но не рядом с берегом, как планировалось ранее, а через горы.

Забрались, наверное, на две тысячи метров над уровнем моря, и ландшафт резко сменился. Склоны гор покрыты могучими хвойными лесами из африканского кедра. Красотища необыкновенная! Даже не верится, что мы находимся в Африке. Населенных пунктов никаких нет, по крайней мере, их не видно с серпантина дороги. Ведется активная лесоразработка деловой древесины. Как бы стране не лишиться в скором времени такого редкого лесного богатства.

Впервые за нашу поездку пошел дождь, и Брендон был вынужден сбросить скорость. Однако серпан­ тин мокрой дороги уже пошел вниз, и довольно скоро мы вновь увидели озеро Малави. Свои палатки мы разбили на песке, неподалеку от берега, на территории туристического кемпинга. Кроме нас, здесь оказались еще две машины с туристами. Одна из них — громадная «скания» с открытыми бортами и жесткими лавками, крытая тентом. Из нее повыползали какие-то голландские студенты, с ног до головы покрытые толстым слоем серой пыли. Они хлопали руками по своей одежде, пытаясь выбить пыль оттуда и протирали глаза, отыскивая душевую. Зато, наверное, у них очень дешевый тур. После вчерашней бани мы в помывке не нуждаемся, а потому гуляем по территории кемпа и осматриваемся.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Вот подкатили на двух стареньких мотоциклах «хонда» парень и девушка из Германии. Они путеше­ ствуют по Африке уже второй месяц, грязные и промасленные, как черти. Приехала семья: муж, жена и ротвеллер на желтом «лендровере», похожем на наш санитарный «уазик». На стеклах машины наклеены знаки — «за рулем инвалид». У мужчины отсутствует правая рука, а он путешествует, да еще как: приезжая в очередную страну, он с женой устраивается на какую-нибудь работу, изучая окрестно­ сти в свободное время. Подзаработав на продукты и бензин, они едут дальше. Таким образом за несколько лет им удалось объехать десятки стран на разных континентах. Их машина — это их дом, где есть все необходимое для жизни путешественника. Эти подробности я специально сообщаю для тех нытиков, которые постоянно канючат: «…где вы берете деньги для своих экспедиций?» Приведен­ ный пример — один из способов путешествий по свету, и мне также приходилось им пользоваться.

Многие люди странствуют всю жизнь, подрабатывая на эти цели по ходу дела. Еще Марко Поло, путешествуя по Азии, «подрабатывал» то губернатором города Янгун в Китае, то служил порученцем у монгольского хана Хубилая. Арабский путешественник Ибн-Батута в четырнадцатом веке подзараба­ тывал на дальнейшую дорогу то в качестве главного судьи у тогдашнего властителя города Дели — Магомета, то посланником в Китае, то бродячим факиром. Португалец Барталомеу Диаш, прославив­ шийся открытием южной оконечности Африки, попав в немилость королю, простым офицером запи­ сывался то в экспедицию Васко да Гамма, шедшую открывать морской путь в Индию, то в плавание Алвариша Кабрала, открывшего Бразилию. В наше время десятки молодых ребят путешествуют по миру автостопом, и среди них немало россиян, которых я знаю лично. Так что, кто действительно хочет дышать воздухом странствий и жить романтикой дальних дорог, — тот найдет для себя вариан­ ты путешествий. Ну, а кто рожден ползать, — пусть читает журнал «Вояж» и копит деньги на отдых у моря. Советую каждому вовремя поставить для себя вопрос: «Жить, чтобы работать, или работать, чтобы жить?» Если работа совпадает с хобби вашей души, как, например, у художника или музыканта, вам подойдет первый принцип. Если же вы просто получили какую-то специальность от общества для того, чтобы работать на себя и на него, то логичнее и мудрее будет трудиться столько, сколько нужно для того, чтобы прокормить себя и свою семью, и не более того. Потому что все основное время вашей жизни необходимо тратить только на совершенствование качеств своей души, а не продолжать вка­ лывать (неважно, кайлом или мозгами), чтобы заработать больше и жить лучше». Именно в этом состоит главная задача жизни человека на Земле!

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Есть свободное время, и мы решаем прогуляться вдоль берега озера в сторону небольшой рыбацкой деревушки, виднеющейся вдали, В ней всего несколько бедных тростниковых хижин, открытых всем ветрам. Рыбу здесь ловят небольшими сетями, забрасывая их из утлых каноэ, выдолбленных из цель­ ного ствола дерева. Рыбак сидит поверх бортов этой узенькой и неустойчивой посудинки, опустив ноги на ее дно через узкую щель. Озеро продолжает штормить, и мы просто поражаемся их умению управлять таким плавсредством на метровых волнах. Со своим курибанским опытом я был бы здесь посрамлен… Улов у них, правда, почти никакой. Чего не скажешь о маленькой пестрой птичке с длинным клювом. Как стрекоза работая крыльями, она подолгу зависает над водой, ожидая добычу, а затем стремительно бросается вертикально вниз с высоты пяти — семи метров. На несколько секунд птичка уходит под воду, а затем пулей вылетает обратно, держа рыбку в клюве. В небольшом заливчи­ ке у берега бродят чернокожие полуголые мальчишки с бреднем из синей марли. Их улов — пара горстей мелкой серебристой рыбешки, аккуратно складывается в жестяную банку из-под фруктового сока. Такую же миниатюрную рыбку мне довелось ловить в Перу на озере Тити-Кака. Мы с местными рыбаками трясли сеть, чтобы эта мелочь ссыпалась на землю, а потом подметали ее метлой в малень­ кие кучки и собирали горстями в ведро. Но озеро Тити-Кака лежит в горах на высоте 3 812 метров, где из-за недостатка кислорода в воде рыба просто не растет, а в этом озере мы сами ловили рыбу прилич­ ных размеров. Но то было на его юге, а здесь все иначе. Очередная загадка природы. Кстати, Брендон заверил нас, что на севере озера Малави вода не заражена шистоматозом.

Юрик хотел угостить пацанов жвачкой и конфетами, но они не знали, что с ними делать, будто видели их в первый раз. Почти у каждой хижины в старых, отслуживших свой век каноэ жены рыбаков вымачивают какие-то белые клубни. Затем их толкут в деревянных ступах, лепят из этого теста листики и сушат их на солнце. Получается продукт, видом и вкусом напоминающий картофельные чипсы. Нисколько нас не стесняясь, голые женщины из деревни стирают в озере белье или, сидя на песке, намыливают себя мылом и затем идут купаться. Так же, впрочем, ведут себя и местные мужчи­ ны. Никаким исламом тут не пахнет.

Мы прошли еще около часа за деревню, как вдруг я вспомнил, что у озера Малави есть еще одна загадка. Здесь часто происходят непонятные резкие увеличения или уменьшения объема воды. Они могут произойти внезапно, в любую погоду, независимо от влажного или сухого сезона года. При этом уровень воды может измениться в ту или другую сторону аж на шесть метров! Среди возможных Редько А. П.: 7000 километров по Африке / причин этого явления называют придонные течения, солнечные пятна, колдовство местных знахарей и даже огромные стада бегемотов, которые скапливаются в том месте, где из озера вытекает единствен­ ная река — Шире.

Мне на себе пришлось испытать, насколько опасным может быть прилив. Как-то раз мы с Наташей, закончив 150-километровый поход по Сахалинской тайге, вышли наконец к океану и, отдохнув, реши­ ли пройтись по берегу до ближайшей рыболовецкой артели, надеясь разжиться там кетовой икрой.

Вышли мы утром и, пройдя берегом вдоль скал десять километров, добрались до рыбаков. Икры нам не досталось, но выпили и пообедали мы с ними славно. В обратный путь пустились неторопясь, когда солнце уже стало клониться к океану. Не прошли мы и половины пути, как я стал замечать, что и без того узкая полоска берега, между водой и отвесными скалами, становится все уже и уже. Внезапная догадка холодком пробежала по спине: начался прилив, и нас скоро прижмет к скалам, а потом и вовсе смоет в океан… Не буду рассказывать, как мы с женой бежали, а потом уже просто брели по колено в воде, но такой страх и чувство собственного бессилия я испытал — всего три раза в жизни.

Вот и теперь, вспомня возможные причуды озера Малави и глядя на окружающие берег высокие скалы, я немедленно заторопил приятелей идти обратно в лагерь. Мой рассказ о происшествии на острове Сахалин ускорил наш путь, и скоро мы уже шли вдоль костров, горевших у хижин рыбацкой деревни. Ее обитатели готовили на огне незамысловатый ужин, оставаясь полуголыми, несмотря на вечернюю прохладу. В хижинах не было даже керосиновых ламп, и они носили туда угли прогорающих костров.

В лагере у нас тоже горел костер, и народ кругом сидел около него, тихо переговариваясь друг с другом. Присел и я, размышляя о том, какую помощь могло бы оказать таким людям, как малавийские рыбаки, цивилизованное человечество и нуждаются ли они в нашей помощи.

Несколько лет назад мы путешествовали в джунглях Лаоса в составе подобной нынешней междуна­ родной группы туристов.


Нашего турлидера, австралийку Матильду, мы прозвали почему-то «Мадам Брошкина» и слегка недолюбливали за мелочность. Перед посещением глухих, затерянных в лесах деревень она собрала с нас деньги на подарки местным детям. Велико же было наше удивление и возмущение, когда мы увидели, что она накупила лука, чеснока, бананов, апельсинов, то есть всего того, что и так росло вокруг и не могло быть, на наш взгляд, подарком. И когда иностранцы раздавали детям овощи и Редько А. П.: 7000 километров по Африке / фрукты, мы дарили им жвачку, конфеты, солнечные очки, майки и калькуляторы. Мы бурно обсужда­ ли между собой политику Брошкиной по отношению к коренному населению. Мы считали, что она и ей подобные «миссионеры» специально хотят сохранить естественные резервации в отсталых странах, чтобы затем делать деньги на туристах. Только потом, через несколько лет изучения мира, к нам пришло понимание того, насколько Матильда была права. Ведь тогда мы действовали по своему стандарту благополучия, наивно считая, что мы живем лучше и счастливее их, а потому обязаны поделиться. Но поделиться чем? Предметами, которыми они не пользуются в своей простой и есте­ ственной жизни? А может быть, жизненными принципами «свободного мира», от последствий кото­ рых нас самих уже тошнит? Ведь если жизнь у человека благополучна и он вполне доволен собой, ему едва ли удастся сделаться добродетельным. Надеюсь, вы понимаете, что означает это слово. Если все в жизни вас устраивает, вы мало что способны предложить другим людям, кроме казенного сочувствия и видимого участия. Пословица говорит: «Сытый голодному — не товарищ». Точно так же богатый не поймет бедного, а счастливый — несчастного. Только вот кому живется лучше, неужели тем, у кого сытость приравнивается к благополучию? Я думаю иначе. Лучшее, что мы можем дать этим людям, это не вмешиваться в их жизнь, не вносить в нее бациллу «западной культуры». Лучшее же, что мы можем сделать для себя, — это присмотреться к их цивилизации и попытаться хоть на немного вер­ нуться к простоте материальной жизни и искренности человеческих отношений. Спешите это сделать, пока они не прекратили к себе доступ людей с мутированной душой и не объявили резервациями эти территории.

В горах Непала к окнам нашей машины полезли ребята попрошайки и кое-кто стал им что-то протягивать в ответ. Подошел старик и огрел кнутом как руки берущих, так и руки дающих. Гид перевел нам его слова: «Если хотите помочь детям, дайте незаметно деньги их родителям, а не уни­ жайте их и не прививайте им рабской психологии. Это нужно не только им, но и вам, ведь человек, окруженный рабами, сам не может считать себя свободным». Вот вам и весь сказ… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / К миссии Д. Ливингстона. В горы к вич-доктору. Это черная африканская магия. Мы — жертвы шамана. Колдун дарит амулеты. К врачам ходить — себе вредить!

Ровно половина всех дней нашей экспедиции осталась позади. Ежедневные десяти — двенадцатича­ совые переезды, подъемы в пять часов утра и отбой около полуночи уже стали давать знать о себе. Все мы немного подустали, хотя и втянулись в режим: палатки ставим за три — пять минут, полностью сворачиваем лагерь за четверть часа. Сегодня Брендон решил дать команде день отдыха. Большинство людей отправились загорать на берег озера, а он принялся проводить профилактические работы на машине. Ну а русским вновь пришел черед дежурить по лагерю. На этот раз мы решили отработать парами, и сегодня дежурными будут Паша и Володя. Естественно, чужую посуду мыть никто больше не собирается. Была, правда, шальная мысль снова собрать у всех миски и помыть старым таежным способом: там охотники обычно ставят свои миски перед собаками, и те начисто их вылизывают, тут вам и мытье, и дезинфекция вместе. Собак по нашему лагерю сегодня бегает немало, и руки чесались насолить чванливым иностранцам. Но потом решили собак не утруждать.

Неподалеку от нашего кемпа на трассе расположилась небольшая деревня, жители которой изготов­ ляют и продают различные африканские сувениры. Туда мы и отправились после завтрака. Местные ремесленники устроились довольно мудро: с одной стороны шоссе протянулись их тростниковые хижины и мастерские, а с другой — довольно большой сувенирный рынок. В землю рядами врыты крепкие жерди, покрытые сверху длинными навесами из тростника. Весь товар разложен прямо на циновках, лежащих на земле, и представляет, в основном, резные изделия из черного дерева. Чего тут только нет: разнообразные маски, прорезная посуда, ритуальные статуэтки, фигурки всех известных животных Африки, подсвечники и бокалы. Продается даже прекрасная резная мебель и шахматные столики с великолепными фигурами. Конечно, увезти это могут лишь те, кто путешествует на соб­ ственном транспорте. Тем не менее мы уговорили Брендона, и он разрешил желаюшим прикупить шикарные раскладные кресла, увязав их на крыше трака. А какие замечательные африканские бара­ баны и другие музыкальные инструменты мы увидели и даже опробовали! Когда-то, учась в институте, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / я создал на курсе музыкальный ансамбль «Юность». В те времена мы все заслушивались группой «Битлз», а потом и сами создали подобный коллектив, где я играл на гитаре. Вспомнив молодость, я подзадорил приятелей, и мы, без всяких репетиций, исполнили русскоафриканской группой всем известную композицию — «Желтая подводная лодка». Наше выступление имело весьма шумный успех и было заснято на все имеющиеся видеокамеры.

Но больше всего нас восхитили знаменитые зулусские щиты. Мало того, что они очень красивы на вид и очень легкие. Сделанные из шкур, они тем не менее настолько прочны, что выдерживают не только стрелу лука, но и пулю гладкоствольного ружья. Ранее я рассказывал уже о том, как с их помощью когда-то охотились на львов. Но щиты были уж больно велики, а нам предстоял еще долгий путь. Зато мы заказали персональные резные доски из черного дерева с нашими именами, маршрутом и всей африканской атрибутикой. Их уже сегодня вечером обещали принести в наш лагерь. Черноко­ жие продавцы уже «озападнились», а потому бойко торгуются и даже предлагают менять нашу одежду и обувь на свои изделия. Курение в Африке запрещено, и они, к счастью, не знают, что такое сигареты.

Некоторые из них, правда, курят палочки из веток какого-то местного дерева, затачивая их ножом с обеих сторон.

Вернувшись в лагерь к ланчу, мы с досадой обнаружили, что полковник Володя бросил Пашу дежу­ рить в одиночку, а сам ушел в миссию Ливингстона. Знаменитый путешественник создал ее когда-то на вершине горы, высящейся неподалеку и жил там некоторое время. Нам всем хотелось туда сходить, но на это требовался целый день, а покидать лагерь из-за дежурства мы не имели права. А вот Володя, ни слова не говоря, взял и ушел… Да, русские попадаются разные даже среди походников. Паша разбушевался и стал грозить разобраться с «ушлым полковником», когда тот вернется. Пришлось мне напомнить ему, что все люди — разные, воспитывать и переделывать кого- то на свой лад — бессмыс­ ленно и бесполезно. Если человек близок тебе по духу и убеждениям, то и общайся с ним в свое удовольствие. А вот если жизнь заставила его открыться, и ты увидел, что на самом деле не имеешь с ним ничего общего, то просто отойди от него. Он не плохой, а просто другой, поэтому-то каждый и должен искать всю жизнь себе подобных методом проб и ошибок. И чем быстрее ты поймешь, кто с тобой рядом, тем меньшим будет разочарование… Паша успокоился, но заявил, что жить с Володей в одной палатке далее не будет. Мы помогли ему в дежурных работах после ланча, и дальше наши планы разделились. Юрик, который постоянно страдал от неудовлетворительного, по его мнению, количества Редько А. П.: 7000 километров по Африке / и качества походной пищи, не смог уговорить нас с Пашей посетить ресторанчик в небольшом отеле на берегу озера, и потому один отправился кушать и спать… Для меня же еда никогда не представляла из себя предмет пристального внимания. И будучи маль­ чишкой я всегда забывал про нее, увлеченный то книгами, то авиамоделизмом, то общественной работой, а когда стал изучать медицину, то понял, что яды, в основном, попадают в организм человека двумя способами: с вдыхаемым воздухом и с потребляемой пищей. Дышать реже мы не можем, а вот ограничить количество еды, особенно тем, кто ведет малоподвижный образ жизни, просто необходи­ мо. Причем еда эта должна быть не только простой и естественной. Чуть позже я расскажу, почему, по моему мнению, вредно употреблять в пищу импортные продукты. Хотя долго задерживаться на этой теме не считаю необходимым. Процесс принятия пищи всегда отождествлялся для меня с бензозаправ­ кой автомобиля, то есть что-нибудь надо перекусить только тогда, когда в организме заканчивается «горючее», причем постараться сделать это побыстрее, так как для человека существуют более достой­ ные занятия. А вот чревоугодие, на мой взгляд, вообще является примитивным качеством. У кого нет пищи для ума, тот замещает ее пищей для желудка. Конечно, в жизни бывает необходимость решить за столом какие-то серьезные вопросы. Но для меня всегда важнее был вопрос — с кем пообедать, а не чем пообедать.

Поэтому-то мы с Пашей предпочли согласиться с предложением посетить вич-доктора. Дело в том, что в лагерь к нам пришел темнокожий мальчик, лет двенадцати, по имени Винсент. На прекрасном английском языке он предложил, за пять долларов с носа, сводить желающих в горную деревню к местному знахарю-шаману, или вич-доктору, как зовут здесь таких людей.

Около часа прошли мы по горной тропинке, петляющей среди леса, пока не оказались в глухой деревеньке, состоящей из четырех тростниковых хижин, прилепившихся у крутого обрыва.

Шаман где-то медитировал в лесу, и его уже ждал деревенский мальчуган, повредивший себе руку. Один из местных мужчин взял большой барабан и принялся боем вызывать шамана в деревню. Я тем временем осмотрел руку мальчишки. Налицо имелся перелом костей предплечья, и мне пришлось шинировать его какими-то подручными палками и тряпками. Сигнальный барабан гудел не менее получаса, пока из леса не показался, наконец, высокий худой старик, лет семидесяти, иссохший и морщинистый как мумия. Одет он был в потрепанную козлиную шкуру, а голова была покрыта высоким тюрбаном из пестрой ткани. Узнав причину, по которой его побеспокоили, он велел нам подождать и, бросив на Редько А. П.: 7000 километров по Африке / землю свою котомку, занялся поврежденной рукой мальчика. Сняв с нее все, что я с трудом нагородил, он принес из своей хижины деревянную миску с каким-то белым порошком. Винсент тихо сообщил нам, что это толченая кость гиены. Шаман смешал порошок с соком какого-то растения, до образования кашицы. Оторвав полосу материи, он смочил ее в этой кашице и затем забинтовал ею поврежденную руку. Затем он занялся своей котомкой, вытряхнув из нее пучки каких-то трав и корней. Присев на камень у хижины, он удалил с них остатки земли, затем ободрал веточки и разложил отдельными кучками корешки, травы, листья и семенные коробочки. Каждую из этих кучек он завернул в ветхую тряпочку, завязал и подвесил под стреху своей хижины. Какие-то крупные корни знахарь надрезал в нескольких местах, сложил в полотняный мешочек и стал давить и толочь их между двумя камнями.

Периодически он мыл эти камни в плошке с водой, а потом замочил там и весь мешочек. Тем временем мальчик с забинтованной рукой вновь попался мне на глаза. Подозвав его знаком, я осмотрел повязку, сделанную шаманом. К великому моему удивлению, она уже высохла, превратившись в легкий, глад­ кий и твердый футляр, хотя прошло не более пятнадцати минут. Фиксация руки была идеальной, и я стал серьезно присматриваться к тому, что делал лесной лекарь.

Бросив в плошку с замоченным корнем круглый зеленоватый камешек, он поставил ее на солнце и что-то пробормотал. Мы, общаясь с шаманом через Винсента, спросили ею о назначении данного снадобья. Старик ответил, что еще неделю будет готовить из него зелье, с помощью которого сможет летать по воздуху, чтобы найти и уничтожить того врага, который недавно отравил воду в лесном озере. Винсент подтвердил, что в озере действительно стали травиться животные и что шаман уже несколько раз улетал на несколько дней в поисках вредителя.

Мы спросили шамана, может ли он показать нам, как он общается с духами? Старик ответил утвер­ дительно, взяв с нас за это зрелище по два доллара. Он снял с себя козлиную шкуру и, оставшись в набедренной повязке, стал готовиться к сеансу черной африканской магии. Натерев свое тело каким то коричневым порошком, шаман сначала им же намазал нам лбы, а потом дал глиняную плошку со скользкой и холодной белесоватой кашицей, велев нанести ее на виски. Смесь эта имела кисловатый запах и стала довольно быстро высыхать, стягивая к затылку кожу головы. Затем нам была дана другая плошка, в которой курился пучок рыжеватой травы. Нам было предложено вдыхать по очереди тонкую струйку зеленоватого дыма, тянущуюся из плошки, и стараться ни о чем не думать… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Сам же шаман повесил себе на пояс сначала одну связку, состоящую из металлических и деревянных побрякушек, величиной с консервную банку каждая, а затем, поверх первой, нацепил связку с побря­ кушками поменьше. На свои лодыжки и запястья он прицепил черные, белые и красные бусы, впере­ мешку с маленькими колокольчиками. На голову старик надвинул большую шапку-папаху, сшитую из хвостов шакала. Затем он снял со своей шеи небольшой мешочек-кисет и высыпал оттуда себе на ладонь зеленовато-коричневые, похожие на спитый чай листики. Набив ими короткую глиняную трубку, он подпалил угольком содержимое и сделал несколько глубоких затяжек… Через минуту он отбросил трубку в сторону и вышел в центральный круг деревенской поляны, обозначенный черепами каких-то животных, держа в руках изогнутый посох. Внезапно раздался рокот барабанов. Это три полуголых нефа начали отбивать бешеный ритм на высоких барабанах, зажав их между бедрами. Старый шаман сначала медленно раскачивался, что-то бормоча, а затем издал резкий высокий крик, подпрыгнул на месте и вдруг бешено закрутил своим тазом. Побрякушки и бубенцы вокруг его талии разлетелись в стороны и стали издавать страшный звон и треск. Несколько женщин, сидящих у костра на краю поляны, бросили в огонь охапку красноватой травы. Повалил густой дым с запахом вяленого мяса, и женщины запели, стуча деревянными дощечками друг о друга.

Я чувствовал, как лицо мое стало тяжелеть, а внутри головы начало разливаться необычайное тепло. Собственное дыхание стало жечь мне ноздри холодным жаром, будто куском льда. Всякие мысли в голове исчезли окончательно, оставив лишь ощущение полного счастья. Я видел, что все вокруг меня пели, тогда запел и я, произнося неведомые мне звуки. Песня становилась все более неистовой, и я лихорадочно старался поспевать за ней, останавливаясь лишь на секунды, чтобы пере­ вести дыхание. Мне казалось, что песня вытекает сама по себе через открытый рот откуда-то из глубины моего тела, заставляя его вибрировать. В то же время, сознание мое оставалось абсолютно ясным, позволяя четко осознавать происходящее глазами постороннего наблюдателя.

Продолжали грохотать барабаны, вертелся в бешеной пляске старик-шаман, выкрикивая что-то в сторону невидимого врага. Все части его тела двигались как бы самостоятельно и независимо друг от друга. Они как будто болтались в воздухе, подвешенные на прозрачных нитях. Его лицо я видел, как через водную пелену. Оно то было широким и круглым, то становилось совсем узким, колыхаясь и расплющиваясь под водяными струями, будто текущими сквозь его голову. Гигантская линза показы­ вала мне то дно его огромного глаза, то заросли волос в ноздре, то красный ком распухающего языка, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / то лабиринты уха… Какой-то желтый свет окружил всю его фигуру неярким мерцанием и затем стал наплывать и на меня… Не знаю, сколько времени все это продолжалось. Помню только, как в глазах шамана стала колы­ хаться кровь, синие вены на его висках набухли и отстранились от головы, а изо рта потекла широкая полоса густой белой пены… Внезапно, протянув к небу руки, он издал дикий стон и как подкошенный рухнул на землю. Тотчас потемнело в глазах и у меня… Очнулся я от приятного запаха какой-то травы, которую у моего носа держал Винсент. В голове, как и во всем теле, ощущалась необычайная легкость и свежесть. Приподнявшись с земли, я увидел недалеко от себя Пашу, которого пробуждал один из барабанщиков. Поймав мой взгляд, он проговорил:

«Ё-мое» и улыбнулся, как счастливый ребенок.

Винсент сказал, что вич-доктор ждет нас в своей хижине, и мы поспешили к старику. Тот сидел на земляном полу своей хижины, набросив на плечи старую козлиную шкуру, в окружении скляночек, баночек, мешочков и коробочек с известным одному ему содержимым. Тростниковые стены его лачуги были увешаны пучками трав и кореньев, высохшими телами жаб, змей и каких-то насекомых.

Я спросил старика, общался ли он с духами и что те сказали про меня. Правильно ли я живу на этом свете? На те ли дела растрачиваю жизнь? Какая цель поставлена передо мной Создателем? Верна ли моя дорога?

Шаман ответил, что духи благословили меня, как человека, идущего по тропе познания мира, но они не в состоянии ответить на эти вопросы. Он сказал, что такие вопросы не задают словами. Надо чаще спрашивать их сердцем и тогда обязательно услышишь ответ в глубине своей души… Желая помочь нам в преодолении житейских проблем, старик предложил приготовить для нас амулеты на здоровье, на удачу, на любовь, на ясность мысли, на победу над врагами. Мы верили ему и заказали для себя все, что он предложил. Долго смешивал он различные порошки, зашивая готовые снадобья в маленькие тряпочки и вешая их нам на шеи. Прощаясь, он достал из коробки и подарил нам двух живых ящериц. У моей был зашит нитками рот, а у Пашиной — веки глаз. Шаман сказал:

«Разрежьте нитки у больших камней, по дороге домой, и выпустите ящериц на свободу. Это поможет вам открыть в себе то, чего вам пока не хватает для истинной мудрости».

Поблагодарив старого шамана, мы предложили ему взять у нас деньги за амулеты, но он отказался, сказав, что для жизни деньги ему не нужны, а те несколько долларов, что он уже взял, нужны ему Редько А. П.: 7000 километров по Африке / только для изготовления амулетов на защиту от жадности.

Мы попрощались с мудрым стариком и отправились обратно в лагерь, сопровождаемые проводни­ ком и переводчиком — Винсентом. На душе было, как в той песне: «…и приятно, и весело, и легко, и тревожно чуть-чуть…»

А австралийские парни весь день играли в пляжный волейбол. Отдежурив, Паша ушел от Володи в одноместную палатку без выяснения отношений, и далее они практически не общались. Начавшийся дождь быстро разогнал всех от вечернего костра. Но даже монотонный стук его капель по палатке никак не помогал мне уснуть. А может причиной этого был сеанс магической терапии у вич-доктора?

Кто он, врач от Бога, в прямом смысле этого слова, владеющий древними тайнами и приемами лечения тела и души, или шарлатан. Ведь посмеялся же Юрик сегодня над нашими амулетами и рассказом о старом шамане, а он считается, в обществе, высококлассным врачом, получившим за тридцать лет медицинской деятельности все возможные звания и регалии. Да я и сам когда-то двадцать лет лечил больных и пользовался у них немалым уважением. Но действительно ли я лечил людей? И действи­ тельно ли продолжают их лечить тысячи людей, носящих белые халаты? Вернее даже будет поставить вопрос так: то ли они все лечат, что нужно, или не то?



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.