авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Александр Петрович Редько 7000 километров по Африке От автора В жизни мне посчастливилось довольно много путешествовать по свету. Я вел ...»

-- [ Страница 5 ] --

Большинство людей на Земле, несмотря на жалкие потуги материалистов, все-таки являются людь­ ми верующими. Они верят в то, что произошли не от обезьяны, а созданы великим единым Богом — неизвестным нам Мировым Разумом. Они верят в то, что истинной смерти, то есть смерти — как окончания чего-то, не существует, ибо гибель одного всегда означает рождение другого, и процесс этот безостановочен и вечен. Верят они и в то, что человек — это совсем не то, что мы видим глазами, а то, что чувствуем сердцем, то есть верят в то, что у человека есть душа. Можно называть ее сущностью, внутренним Я, энергетическим ядром или как-то иначе, но суть от этого не изменится: душа есть и душа вечна, так как является частью Вселенского информационно-энергетического поля. Тело же — бренно и по сути своей является просто «набором инструментов» для существования души в условиях конкретной среды. На планете Земля этот «набор» выглядит в виде человека, а в других местах Вселен­ ной он наверняка выглядит иначе, с учетом местных условий обитания. В силу какой-то непостижи­ мой для нас божественной программы души периодически меняют тела своего пребывания, переме­ щаясь не только в пределах нашей планеты, но и улетая к иным Мирам. Нам не суждено познать подробности этого процесса, так же, как, например, бабочка не знает, что была куколкой, а куколка не Редько А. П.: 7000 километров по Африке / ведает, что была гусеницей, хотя все они — одно насекомое… Какое это все имеет отношение к врачам и медицине? Сейчас объясню. Наше тело, как уже было сказано, создается планетой Земля как, образно говоря, одежда для прибывающей души. Оно имеет как ген рождения, так и ген смерти, то есть должно изнашиваться в «процессе эксплуатации». А посему болезни тела — это ни что иное, как норма, естественная реакция его биомассы при взаимодействии с окружающей средой в ходе неизбежного биологического старения. Из этого следует, что лечить тело — это все равно что штопать прохудившиеся носки или пытаться доносить до лохмотьев истрепавшу­ юся одежду. А современные врачи — это просто высококвалифицированные цеховики-ремесленники, с пользой для себя эксплуатирующие извечный страх человека перед смертью. Они занимаются «починкой» организма так же, как сапожник занимается починкой сапог, и заслуживают не меньшего уважения, так как продлевают срок его службы.

Но такая судьба — удел малодушных, людей со слабой душой. Мне представляется, что надо так жить, давать такую нагрузку на свое тело, так эффективно его использовать, чтобы оно выработало себя до конца. Нельзя себя щадить. Термин «беречь здоровье» представляется мне весьма сомнитель­ ным. Оберегая свое тело, мы невольно не реализуем весь тот потенциал, который дан нам Создателем в нынешней жизни, в данном теле.

Но этот вопрос каждый решает для себя сам. Если ты считаешь, что старую одежду надо смело менять на новую — не тяни и не ходи по докторам, так как они ни за что не дадут твоему телу умереть спокойно и достойно. Жалко расставаться с обносками, считая, что это все, что у тебя есть, — ремонти­ руй тело до дыр. Только это ли является смыслом человеческой жизни на земле? Вспомните, как истинные монахи истязали веригами свое тело, чтобы оно не отвлекало их от главного дела… Пускай эскулапы и дальше лечат тело, раз есть на это спрос у биомассы («Пока живут на свете дураки, — не оскудеют наши кошельки»). Только не надо забывать, что лечат они не Человека, а его второстепенную составляющую. А кто же у нас «отвечает» за главное, за душу. Ведь она на Земле тоже испытывает на себе агрессию и тоже нередко заболевает. А к кому обратиться человеку с больной душой? Раньше в таких случаях помогала церковь, но она сама погрязла в пороках, в роскоши, в заигрывании с государством, в разжигании межконфессиональных споров и склок. Проповеди ее скучны и малопонятны, а прихожане, за редким исключением, — пожилые люди, которых привел туда страх близкой смерти. Но помощь нужна не тем, кому пора умирать и «отчаливать» с Земли, а тем, у Редько А. П.: 7000 километров по Африке / кого душа болит, и еще есть время.

Нынешняя медицина тут бессильна, потому что считает, будто врач — это профессия или специаль­ ность. Она выращивает эскулапов, которые не могут понять, что так называемые наследственные и врожденные заболевания было бы правильнее называть — запрограммированными. И расценивать их даже не как патологию, а как индивидуальное состояние здоровья. Лечить их — глупо и бессмыс­ ленно, так как невозможно устранить причину, кроющуюся в индивидуальной божественной матрице каждого.

А каково их отношение к приобретенным болезням тела? Вспомните телевизионную рекламу жвач­ ки «Орбит». С умным видом доктор там говорит, что надо жевать резинку, потому что зубы разруша­ ются в кислой среде. Помилуйте! Ведь зубы и создавались Богом для работы в этой самой среде, не заболевая. Точно так же кислота желудочного сока никогда не разъест его стенку, если только не… Вот тут-то и зарыта собака… Если только организм не разбалансирован. А кто им управляет? — Душа!

Причиной любого заболевания тела является болезнь души! Да, сначала всегда заболевает душа, дух, а потом органы и системы тела. Отчего она заболевает? От душевного дискомфорта, неудовлетворен­ ности, фобий, комплексов неполноценности, страхов и неуверенности в себе, оскорблений и хамства, лжи и предательства, зависти и ненависти, от всего того, что можно назвать одним словом — Зло!

В корне неверно считать, что в здоровом теле — здоровый дух. Все наоборот: если дух здоров, то будет здоровым и тело! Его-то, дух, и надо лечить. Вернее, не лечить, а настраивать, как опытный и мудрый настройщик настраивает свой рояль… А это — Божий дар!

Но наши медвузы, почти как ПТУ, готовы предоставить профессию врача любому, сдавшему экзаме­ ны по физике, химии и биологии. Они дают профессиональные знания, которые быстро устаревают, да еще знание анатомии, нужной, в основном — в морге. Получил диплом — и шуруй! А за двадцать — тридцать лет и медведь может научиться стандартным приемам… А ведь настоящий доктор должен обладать способностями целостного видения;

его талант не должен исчерпываться только знаниями и навыками мышления. Одаренность и глубина личности целителя — вот самые главные его качества.

Одаренных, а не знающих надо отбирать в мединституты, а затем несколько лет заниматься только формированием личности врача, развитием интуиции, озаренности разума, способности постижения Редько А. П.: 7000 километров по Африке / целого в частном. Потому что медицина, скорее всего, это не наука, а искусство!

Мало того, что медвузы готовят ремесленников от медицины, в конце концов и им дело найдется, страшно то, что к экспериментам со здоровьем человека могут пробираться морально нечистоплотные люди. Ведь их никто не учил самопожертвованию и состраданию. В итоге, давая клятву Гиппократа, большинство нынешних врачей быстро становятся клятвопреступниками.

А как еще изволите называть людей, для которых медицина становится средством наживы? Для которых пациенты делятся не по сложности заболевания, а по материальному и служебному положе­ нию.

Безусловно, врач — не Святой Дух и, как и все, нуждается в средствах для своей жизни. Но настоящие врачи всегда жили за счет того, что им давали благодарные пациенты, а не вывешивали на стене расценки на свои услуги, как в цирюльне. Некоторые, особо ушлые, и тут приспособились: лечение вроде бесплатное, но все знают, сколько этому «доктору» надо заплатить за то, а сколько за это… Не зря в народе с горечью говорится, что лечиться даром — это даром лечится… А ведь по сути любой бизнес вокруг больного, страдающего, человека — аморален, как аморальны циничные и прагматичные люди, им занимающиеся. Их души очерствели, и Тот, наверху, уже давно взял их на заметку… А эскулапам все неймется. Они теперь «додумались» до того, чтобы попытаться клонировать чело­ века! И какое же примитивное мышление надо иметь, чтобы захотеть сделать то, что доступно только Богу? Не понимают сирые, что можно клонировать животное, можно клонировать органы человека и даже всю его биомассу целиком, но «это» никогда не будет Homo sapiens, потому что невозможно клонировать душу. Так что выращивайте, на здоровье, органы тела и не лезьте в Божий промысел, если не хотите получить монстра на свою явно не здоровую голову… Так что картина получается безрадостная. Врачей самих надо лечить, то есть спасать их души:

церковь превратилась в хоспис для престарелых грешников, просвещение заменилось учебой.

В пору восстановить международный сигнал «SOS» и отправить его Создателю, потому что слова «Спасите наши души» кричит уже все человечество! Может быть, услышит, простит и поможет… Пока же рассчитывайте только на себя. Сами больше думайте о чистоте своей души, а не одежды.

Найдите себе «гуру» в этой нелегкой жизни, найдите собратьев по разуму среди людей. И дай вам Бог как можно меньше думать о здоровье своего тела. А уж если заболит, невмоготу, ищите истинных врачей, которые лечат тело через душу. Их не так много, но они есть. На свой тяжелый труд они Редько А. П.: 7000 километров по Африке / назначены Богом, а институт лишь дал им диплом. Они — врачи по призванию… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / 16 июня 2001 года Танзания. Как менять деньги в Африке. Человек-оборотень.

Что такое «сегати». Чудовище съедает ребенка. Ловля крокодила на собаку. О вкусе псины. Сколько стоит черная женщина Начавшийся вчера дождь лил всю ночь, не переставая. Свой тент мы слегка прожгли при устройстве бани, и вода стала проникать в палатку. Наши спальники подмокли, а мы подмерзли. Но снаружи — тепло и даже душно. Согреваемся легкой разминкой, переводим часы на час вперед и трогаемся в путь к границе с Танзанией.

С обеих сторон дороги тянутся заливные поля, на которых выращивают рис. Но это не специальные чеки, а просто низкие места, залитые водой. Никакой культурой земледелия здесь и не пахнет. Вспо­ минаю картину, виденную во Вьетнаме. Выращивание риса там — это процесс, доведенный до совер­ шенства. Сначала чек, так называется квадрат земли, ограниченный бортиками, заполняется по ка­ навкам водой. Затем туда засевают рис. Когда верхушка всхода покажется над водой, в нее запускают мальков карпа. Они быстро растут, поедая подводные листики и не мешая созреванию зерен. После уборки урожая на чеке пасут волов, которые с удовольствием едят ботву растения. Затем воду спуска­ ют, выбирая из тины выросших карпов. Затем чек снова заливается водой, и процесс начинается сначала. И так — три раза за год на каждом чеке! Вьетнамцы работают — почти не разгибаясь, ну а малавийцы — как наши труженики полей. Людей на полях не видно, только неугомонные мальчишки бродят с небольшими бреднями, вылавливая каких-то мальков. Кое-где замечаем небольшие пасущи­ еся стада горбатых коров-зебу. Они настолько неприхотливы, что Н.С. Хрущев даже пытался выращи­ вать их в России, но попытка эта не удалась.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Сытыми местных крестьян не назовешь. Когда на придорожном ланче мы дали банку пива темно­ кожему велосипедисту, который остановился неподалеку, с жадностью глядя на нашу трапезу, он тут же так опьянел, что не смог ехать дальше. Упав с велосипеда поддерево, мужик уснул молодецким сном. А вчера вечером, после ужина, Юрик собрал все кости от жареного мяса и отдал их собакам, бегающим по кемпингу. Старик сторож тут же отобрал у них эти кости, а Брендон сделал Юрику замечание: все остатки пищи мы должны отдавать людям, а они сами решат, чем поделиться с живот­ ными.

Миновав пограничные посты Капоро-Касумулу, мы въехали в Танзанию. Здесь, как и на каждой из предыдущих границ, нашу машину тут же облепили многочисленные менялы с пачками денег в руках.

Нас предупреждали, что связываться с ними опасно, что гарантировать подлинность их купюр невоз­ можно, но все-таки мы всегда меняли у них небольшие суммы. Во-первых, обменные пункты — это большая редкость, а банки есть только в крупных городах. Во-вторых, доллары население не берет, а о кредитках вообще можете в Африке забыть. В-третьих, при официальном курсе — 14, в обменном пункте дают — 7, а у менял — 11 танзанийских шиллингов за одну малавийскую квачу. Так что решайте сами, как поступить.

Дороги местные находятся в довольно плохом состоянии. Официально здесь левостороннее движе­ ние, но множественные рытвины каждый водитель объезжает, как хочет, не соблюдая никаких пра­ вил. Поэтому я не советую брать здесь машину напрокат. К тому же по дорогам как попало бродят люди и звери, почти не обращая на нас внимания.

А вот пейзажи за окном очень красивы. Восточная Африка — это гористый регион. Здесь проходят две ветви Большого Африканского разлома земной коры, на которых находятся две самые большие на континенте горы: Килиманджаро и Меру. В Танзании же расположены и Великие Африканские озера:

Виктория, Танганьика и Ньяса. Вернее сказать, эта страна расположена между ними и Индийским океаном и лежит на высотах от 900 до 1 500 м над уровнем моря. Однако перепад высот здесь достигает 7 330 м, так как высота горы Килиманджаро — 5 895 м, а максимальная глубина озера Танганьика — 1435 м.

Танзания — самая большая страна восточной Африки. Площадь ее территории составляет 945,2 тыс.

кв. км, что в два раза больше, чем площадь Франции. В стране расположены уникальнейшие даже для Африки места: кратер Нгоро-Нгоро, национальный парк Серенгети, охотничий заповедник Селус, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / ущелье Олдувай, остров Занзибар. Регионы Танзании славятся красивейшими пейзажами: озера, горы с живописными ущельями, действующие вулканы, саванна, горные леса, дикое и неприступное побе­ режье океана, крупные реки. Практически весь север страны — это национальные парки и охранные зоны.

Несмотря на близость к экватору, на большей части ее территории не жарко из-за высоты местности.

На центральном плато с июня по сентябрь вам понадобятся на ночь теплые вещи. А в районе кратера Нгоро-Нгоро холодно практически круглый год. На севере страны два дождливых сезона: затяжные дожди идут с марта до июня и короткие дожди — с октября по декабрь. На юге Танзании один дождли­ вый сезон — с ноября по апрель. Прибрежные территории государства — это тропики с жарким и влажным климатом, где дожди льют, в основном, с марта по май. Среднегодовая температура на острове Занзибар составляет около +27 градусов, и дожди там могут быть в любое время года.

Государство Танзания образовалось в 1964 году как союз Танганьики и Занзибара;

с островами Пемба и Мафия. До этого Танганьика с 1886 года была немецкой, а с 1922 — английской колонией, получив независимость в 1961 году. Занзибар сверг своего султана в 1964 году. Официальные языки — англий­ ский и суахили, на котором говорит практически все население страны. Среди населения преобладают негроидные народы банту (95 %), с высокими шапками курчавых волос, широкими носами и толстыми губами.

Страна живет в основном за счет туризма, хотя крестьяне и выращивают хлопчатник, агаву (сизаль), кофе, чай, кешью, табак, сахарный тростник, сорго, маниоку, кукурузу, гвоздику и другие пряности. А южнее озера Виктория разрабатывается огромная алмазоносная кимберлитовая трубка «Мвадуи».

Вдоль дороги видим довольно много деревень и даже крупных поселков. Многие дома в них — под двухскатными жестяными крышами, хотя и немало тростниковых хижин. У домов — большие огоро­ ды, где возделывают капусту и картошку, похожую на нашу кормовую редиску. Много воскресных базаров, где продается всякая всячина: ношеная одежда и обувь, автопокрышки, всякие железяки, пустые бутылки и другая посуда.

Сами танзанийцы резко отличаются от малавийцев по манерам и поведению. Если последние были очень дружелюбны к нам, с удовольствием заговаривали, общались и фотографировались, то здесь нас встречали иначе. Лица у людей недружелюбные, взгляды настороженные, улыбок не видно. Фотогра­ фироваться почти все категорически отказываются;

более того, реагируют на камеру очень агрессивно.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Когда я попытался заснять из окна трака очередную аварию на дороге, нас едва не забросали камнями.

Брендон предупредил, что категорически нельзя фотографировать масаев — людей очень воинствен­ ного племени.

А вот одеваются танзанийцы куда как разнообразнее. Женщины оборачивают вокруг себя большие, очень яркие и многоцветные хлопчатобумажные покрывала, с пестрыми узорами и цветами. На головах они носят затейливо закрученные тюрбаны из такой же ткани. Выглядят в таком одеянии они очень кокетливо и живописно. Мужчины одеты поскромнее, но тоже достаточно ярко.

Дорога между тем уходит в горы. В Танзании значительно больше деревьев и зеленее трава. Яркими красными кистями цветет гортензия. Много лиственницы, банановых деревьев, могучих эвкалиптов, черного и железного дерева;

последнее может достигать до одного метра в диаметре. Местами видны каучуковые деревья. Реже попадается дерево гунда, достигающее очень больших размеров. Из его твердой, прочной, содержащей кремнезем древесины и выдалбливаются большие каноэ, используе­ мые рыбаками не только на великих озерах Африки, но и на океанских просторах. Мачты для баркасов делаются из произрастающего здесь дерева мокунду-кунду, его же местные знахари используют для лечения малярии. На склонах гор, обращенных к солнцу, видны обширные чайные плантации и посадки кофейных деревьев. В лощинах между горных кряжей клубится туман. Во всей природе чувствуется близость океана.

В гигантской котловине между синих гор наше шоссе прорезает огромную поляну, покрытую невы­ сокой желтой травой. На ней стоят несколько десятков могучих баобабов, на расстоянии примерно пятидесяти метров друг от друга. Никаких других деревьев в этой роще, которой, по словам Брендона, 1 300 лет, не растет. Голые ветви старых великанов как будто облиты сверху каким-то серебристо серым металлом, потеки которого застыли на корявых стволах. Стволы эти не круглые, а какие-то многоугольные, с огромными нишами и кулисами. Если с них содрать кору или выдолбить в толще дерева дупло, даже очень большое, то кора вновь вырастет как по наружной, так и по внутренней поверхности ствола. Несколько гигантских деревьев упали, когда-то разбитые молниями, и теперь вздымаются из травы как огромные многоголовые пауки. Вся котловина выглядит как огромный фантастический выставочный зал скульпторов-модернистов из неземных цивилизаций… Брендон показал нам и довольно редкую пальму борассум. Она растет, в основном, на территории национального парка Микуми, где мы будем завтра, и считается довольно ценным деревом за счет Редько А. П.: 7000 километров по Африке / своих орехов. Местные жители едят не только волокнистую мякоть, покрывающую их. Они закапыва­ ют орехи в землю, пока те не начнут прорастать, а затем разбивают их и едят питательную сердцевину.

Из этих пальм также добывают сок, срезая верхушечный побег и подвешивая под ним кувшин. Просто­ яв на воздухе несколько часов, этот сок превращается в довольно крепкое вино, называемое сура.

Мы с Пашей рассказали попутчикам о своем вчерашнем визите к вич-доктору, после чего Ванесса дополнила рассказ дополнительными сведениями о местных лекарях. Оказывается среди них тоже, как и у нас, есть «узкие специалисты». Существуют специалисты по буйволам, специалисты по слонам, специалисты по крокодилам и т. д. Каждый из них считает, что в данном животном живут духи предков его семьи, и он может с ними общаться, договариваясь за умеренную плату о ненападении на того или иного жителя деревни. При этом заплатившему выдается соответствующий амулет-сертифи­ кат. Есть доктора- специалисты по пожарам, по дождю, по засухе. Немало прорицателей и гадальщиков на костях. Последние с успехом вычисляют воров и прочих преступников в местных деревнях, где нет полицейских. Презумпции невиновности тут не существует, и обвиненному бывает очень сложно доказать односельчанам свою непричастность. В таких случаях иногда еще пользуются весьма жесто­ ким старинным способом, заключающимся в том, что подозреваемый в преступлении должен добро­ вольно либо принудительно выпить растительный яд муаве. Если после этого у него будет рвота — человек останется жить и будет признан невиновным. Ну, а если яд останется в желудке, то его преступное тело будет отдано на съедение диким зверям… В разговор вмешался Брендон, который сообщил, что мы скоро будем проезжать мимо деревни;

где живет человек-оборотень. Все естественно стали просить остановиться там ненадолго. Решив заодно прикупить древесного угля, Брендон согласился.

К остановившейся машине, как всегда, тут же подбежали деревенские продавцы овощей и фруктов.

Тут редко останавливается транспорт с белыми туристами, и мы сразу стали предметом всеобщего внимания. Подошел сельский староста и поздоровался со всеми нами по местному обычаю: похлопав в ладоши перед лицом каждого. Он и в дальнейшем хлопал в ладоши, когда ему нравились наши слова. Интересно, где все-таки родились аплодисменты?

Староста произнес длинную речь в нашу честь и преподнес Брендону тыкву в подарок. Тот почесал затылок и полез в свой рундук. Оказывается, в этих местах есть традиция преподносить подарки-сега­ ти. Это не просто подарок, а подарок, подразумевающий ответный жест. Причем, даря какую-нибудь Редько А. П.: 7000 километров по Африке / всячину, даритель ожидает от вас что-то такое, что многократно превышает по стоимости его подно­ шение. В случае разочарования на вас могут смертельно обидеться и даже отказаться от выгодной торговли, себе в убыток. Выбравшись из кабины, наш лидер протянул старосте свою бензиновую зажигалку.

Старик остался недвижим, с вежливой улыбкой глядя на Брендона. Пришлось добавить к подарку электрический фонарик, и лишь тогда староста захлопал в ладоши и принял подношение.

Мы сказали ему, что хотели бы поговорить с деревенским оборотнем. Но нам не повезло. По словам старика, тот обратился в леопарда три дня назад и убежал в буш, чтобы убедить своих братьев по крови не нападать на местных крестьян. Жена носит ему еду в условленное место, но никто не знает, где оно.

Правда, беда пришла в деревню откуда не ждали: вчера крокодил утащил в реку женщину с ребен­ ком. Она стирала белье, стоя в воде, а малыш, по обыкновению, спал за спиной, подвязанный платком.

Разъяренный муж привязал на крепкой веревке железный крюк и, насадив на него живую собаку, забросил приманку в воду. Отчаянные визги животного продолжались недолго: крокодил схватил собаку и накололся на крюк. После отчаянной борьбы мужчины деревни убили людоеда топорами и, разрубив на части, побросали в реку на съедение сородичам.

Мы прошли через деревню, по направлению к месту трагедии. Траура ни в чем не ощущалось.

Между хижинами бродили какие-то длиннорылые, похожие на собак свиньи, которых хозяева почему то называли собственными именами, причем те живо откликались.

У реки спокойно стоял местный рыбак и ловил удочкой, насаживая на крючок недозрелые зерна кукурузы. Забросив наживку, он несколько раз стучал удилищем по поверхности воды. Так здесь принято привлекать к удочке внимание рыбы. Представьте себе, клев был удачным, и в ведерке рыбака плескалось несколько местных «плотвичек». О недавней трагедии на берегу уже ничего не напоминало, а мне почему-то более всего было жалко невинного песика.

Однако его судьба все равно была бы предрешена. Местные жители очень любят свинину, но дели­ катесом считают мясо собаки. Тут наши с ними вкусы кардинально расходятся. Даже в те времена, когда я ел мясо, свинина никогда мне не нравилась, потому что генетическая информация тупого животного на молекулярном уровне наверняка внедряется в организм поедающего ее человека. А вот мясо собаки мне невольно пришлось попробовать, при довольно необычных обстоятельствах.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Дело было в тундре Охотского полуострова. Наша студенческая бригада в очередной год строила школу в небольшом рыболовецком поселке Центральный. Накануне того злополучного дня все побе­ режье праздновало главный праздник для тех мест — День рыбака. Надо ли говорить, что наша бригада не ударила лицом в грязь, и во всеобщем застолье было выпито немало 56-градусной водки «Туча», под десятилитровый таз красной икры.

Когда хмурым утром следующего, так же не рабочего, дня я смог оторвать голову от подушки, кроме меня в общежитии не было никого, кроме однокашника — Вади Мельникова. Все живое население поселка, вместе с вербованными и студентами составлявшее около пятидесяти человек, уехало на грузовиках продолжать гулянку на речку Американ, протекающую где-то в ягодниках тундры. Нас двоих оставили, как нетранспортабельных, без выпивки и еды.

Мы не знали, где находится эта речка и как далеко от нее до поселка, но сидеть на месте — тоже не могли и двинулись по пустынному берегу Охотского моря куда глаза глядят.

Пройдя по гальке около десяти километров, мы вышли к устью небольшой речушки и вдруг замети­ ли костер на ее берегу. 6 нескольких десятках метров от нас, у скудного прибрежного кустарника, расположилась на отдых бригада корейских рыбаков. По межгосударственному договору немало таких артелей добывало лосося в наших водах. Корейцы что-то варили в котле и собирались тоже отмечать общий праздник. Поняв друг друга без лишних слов, мы сели на берегу, в зоне видимости корейцев, и стали ждать. Через некоторое время рыбаки стали выпивать и закусывать, а мы — давить голодные спазмы, возникавшие от ароматов их пищи. Мы терпеливо ждали и не ошиблись в своей стратегии:

поев и раздобрев, корейцы вскоре пригласили нас к своей компании.

Выпив залпом по предложенному стакану водки, мы судорожно схватили по куску мяса, сваренного в котле, и, обмакнув его в рыжий корейский соус, впились зубами в долгожданную еду. От жгучего перца из наших глаз лились слезы, от крепкой водки кругом шла голова, но было так вкусно, как редко бывало даже за материнским столом. Мы спросили хозяев, что за Прекрасное мясо мы едим. Корейцы ответили, что это мясо дельфина, и мы принялись его нахваливать еще пуще, надеясь на второй стакан. Вадя, правда, показал мне обглоданный им мосол, который представлял из себя типичную бедренную кость, и спросил, где она может находиться у дельфина. Я ответил ему, что, видимо, так устроены его задние плавники, и мы выпили за советско-корейскую дружбу.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Спустя некоторое время, когда охмелевшая и объевшаяся компания развалилась вокруг костра, Вадя пошел за ближайшие кустики, чтобы справить нужду. Но не прошло и минуты, как он примчался ко мне с вытаращенными глазами и, схватив за руку, молча потащил в кусты. На земле под кустами лежала окровавленная собачья шкура… Растолкав дремавшего корейского бригадира, мы, заикаясь и перебивая друг друга, стали выпыты­ вать у него, чья это шкура валяется в кустах. Кореец снова стал нам втолковывать, что это дельфин.

Мы были готовы побить его за издевательство, когда наконец до нас дошло: Дельфином звали одного из псов, живших при их бригаде. Он был очень стар, и им пришлось его съесть… Но я несколько отвлекся от рассказа о том, что мы увидели на берегу реки, неподалеку от деревни, где крокодил съел женщину с ребенком. Осмотрев более внимательно улов в ведре у местного рыбака, мы поняли, что пойманная рыба вовсе не похожа на «плотвичек». Она имела острые и зазубренные кости в передней части грудных и спинного плавников. Рыба могла так жестко фиксировать их в поднятом положении, что их невозможно было согнуть рукой, без опасения быть пораненным. В этом она имела сходство с амурской касаткой, но та может скрипеть своими плавниками, а эта рыбка, называемая здесь коноконо, будучи вытащенной из воды, издавала отчетливый щенячий лай. Мы прошли чуть ниже по берегу и увидели нескольких мужчин, которые перегораживали реку поперек течения ветками кустарника. Один из них внезапно нагнулся в воду и стал шарить рукой в глинистом обрыве берега. Вдруг он схватил там кого-то и после короткой борьбы вытащил из воды крупную извивающуюся рыбину с большими круглыми плавниками. Человек, сидящий на берегу, сказал нам, что это рыба-чичире и живет она в глубоких норах берега. Тут мы обратили внимание, что этот человек разминает в ступе коричневатые стебли какого-то растения. Основательно размочалив, он связал их в большой пучок и зашел с ним в реку, на несколько метров выше сооруженной запруды. Опустив пучок в воду, он стал его там интенсивно полоскать. Буквально через несколько мгновений на поверхность воды всплыли несколько больших неподвижных рыбин. Течение поднесло их к запруде, где улов уже ожидали остальные мужчины. На берегу мы увидели, что каждая из них весит по несколько килограм­ мов и имеет большие хищные зубы. Рыбаки объяснили, что рыба эта называется нгуэзи, а ловят они ее с помощью яда растения бузунгу, которое растет на соседнем болоте. Однако нас более всего интересо­ вало, почему они так смело входят в реку, не боясь крокодилов. Рыбаки ответили, что, во-первых, крокодилы пока еще сыты съеденной ими женщиной. А во-вторых, если не ловить большую рыбу, то Редько А. П.: 7000 километров по Африке / сам умрешь с голоду и без крокодила… Подивившись их житейской мудрости, мы пошли берегом обратно к деревне. Тот участок его, где женщины берут воду или стирают белье, мужчины уже огородили крепким частоколом для защиты от крокодилов. На самой высокой жерди красовалась наколотая голова убитого намедни крокодила людоеда. Кстати, многие женщины деревни берут питьевую воду не в реке, хотя та и прозрачная, а в песочной ямке, которую раскапывают недалеко от берега. Тем самым они фильтруют роду через песок.

Староста деревни ждал нас на центральной ее площадке. Она называется буало и служит для общих сборов по важным вопросам. Тут было немало жителей, пришедших пообщаться с нами, но Брендон заторопил нас, обещая ответить в дороге на наши вопросы о деревенском быте восточной Танзании.

Похлопав друг другу в ладоши, мы отправились в дальнейший путь.

Иностранцы вновь принялись за свои карты, Ванесса вела машину, а Брендон поступил в наше распоряжение. Прежде всего мы поинтересовались, чем сельские жители еще промышляют, кроме ловли рыбы. Турлидер объяснил, что они выращивают для себя маниок, просо и кукурузу. Маниок — это своего рода тропический картофель. У него большие клубневидные корни, содержащие до 70 % крахмала. В сыром виде они ядовиты, так как содержат соли синильной кислоты. Поэтому их варят, жарят или сушат. Крупа из сырых клубней называется тапиока. Размолотые сушеные корни превра­ щаются в муку — кассаву. Впрочем, таким же образом селяне используют клубни ямса и батата.

Зерновые посевы требуют к себе гораздо большего внимания, чем клубни. Их дольше выращивать и больше трудиться, пока они не превратятся в кашу или пиво. Собранные зерна толкут в высоких деревянных ступах одним или двумя большими пестами. При этом женщинам, которые это делают, приходится прилагать очень большие усилия, чтобы отделить от зерна жесткую поверхностную шелу­ ху. Очищенное зерно чаще всего по-прежнему смалывается на ручных жерновах. На большой нижний камень, имеющий наклонное углубление в середине, засыпается зерно. Сверху кладется камень с выпуклой нижней поверхностью. Женщина-мукомол стоит на коленях, обхватив руками верхний камень, и ритмично двигает его взад и вперед. Готовая мука ссыпается с камня на холстину, а под камни подсыпается новая порция зерна. В некоторых деревнях уже появились бензиновые мельницы, но их услуги довольно дорого стоят, поэтому женщины предпочитают молоть урожай по старинке.

Вообще, как мы могли заметить, основную, причем наиболее трудную, работу в африканских деревнях делают женщины. Они строят хижины, выращивают и обрабатывают продукты питания, растят детей.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Не мудрено, что здесь до сих пор существует многоженство;

чем больше у мужчины жен, тем легче ему живется. Чтобы «купить» себе жену, мужчина должен отдать ее отцу какую-нибудь живность, чаще всего — скот. Но это не выкуп за невесту, а плата за то, чтобы оставить у себя будущих детей. Если такой предоплаты не было, то дети будут принадлежать семье тестя. Если жена вдруг умрет раньше времени, то муж должен снова отдать ее отцу отступного за то, что не сохранил ее. Но мужчин это не пугает, и стоит кому-то из них заиметь, например, козу, как он тут же «меняет» ее на жену. Кстати, местных женщин такие порядки вполне устраивают. Они с удовольствием идут в дом к мужчине, у которого уже есть жены. Вместе веселей и легче работать, к тому же приятно осознавать, что муж — уважаемый в деревне человек. У каждого народа — свои традиции, и эта, я думаю, не из самых плохих.

Тема семейных отношений привлекла в нашей группе всеобщее внимание, и дальнейшая дорога прошла в жарких спорах между полами.

Тем временем дорога уходит в горы. Через несколько часов мы забираемся по ее серпантину вверх, на высоту 2 500 метров, и разбиваем там лагерь. Ночь прохладная и звездная. В черном бархате неба мерцают таинственные созвездия Южного полушария, сами названия которых звучат в ушах как загадочная космическая музыка: «Вега», «Скорпион», «Антарес», «Альфа Центавра», «Альтаир», «Ори­ он», «Сириус», «Южный Крест»… Даже луна, вернее, месяц здесь не такой, как у нас, а перевернутый горизонтально, в виде серебряной чаши. Кстати, «Венеру» здесь при восходе называют Нтанда, а утром уже именуют Манджикой. Она так ярко сияет на южном небе, что если туча вдруг закроет Луну, то от света Венеры на землю падают тени. А Сириус в этих местах зовется Куэуа Усико, что означает — ведущий ночь. И вообще, Африка великолепна и фантастична… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / 17 июня 2001 года Смерть от мыла. Бабуины из Микуми. Встреча со змееедом.

Загадка пещерных слонов. Опять авария на дороге.

Здравствуй, Индийский океан Несмотря на нормальный сон, мы с Юриком проснулись какими-то разбитыми. Со вчерашним дежурством нам опять не повезло: вечером пришлось чистить картошку, морковь и лущить горох для овощного рагу на всю группу. Хорошо, хоть Брендон сам пожарил на костре мясо. Долго провозились с ужином и его последствиями, поэтому пришлось ставить палатку в полной темноте, на ощупь, на краю поляны. Опять влипли с муравьями, расположившись на их норах, поэтому пришлось вскакивать среди ночи, отряхивать себя и одежду и переставлять палатку. К тому же у Юрика распух и разболелся палец на ноге. Дала о себе знать нестандартная и непривычная для него нагрузка на опорно-двигатель­ ный аппарат. Я попытался убедить пациента, что это не болезнь, а нормальная реакция организма на изменившиеся обстоятельства, что не нужно не только лечить, но даже и щадить ногу. Что все само пройдет за несколько дней. Боль же нужно научиться подавлять усилием воли. Мне пришлось увидеть, как это делают монахи в монастыре Шаолинь. У самого, правда, это пока плохо получается, но я упорно развиваю у себя способность не реагировать на боль. А Паша предложил Юрику мазь собственного приготовления. Какие компоненты он замешивает для нее, остается тайной, но использует Паша свою мазь от всех болезней с хорошим эффектом. Секрет прост: он верит в свое снадобье, то есть действует через дух, хоть и не имеет медицинского образования. Юрик выбрал лечение мазью.

В продолжение всей поездки наши турлидеры постоянно твердят, чтобы никто не покупал пищевых продуктов с рук, не употреблял еду, на которую могли садится мухи. Когда в горах Малави Брендон покупал у мальчишек печеную кукурузу, он тут же сам повторно обжаривал ее над костром для дезинфекции. Я же не стал этого делать специально. Не подумайте, что призываю вас не мыть руки перед едой, я лишь против того, чтобы доводить чистоплотность до абсурда, что может плохо Для вас Редько А. П.: 7000 километров по Африке / кончится. Один из моих приятелей мыл щеткой с мылом даже помидоры и огурцы, сорванные с дачной грядки. Его организм настолько стал неприспособленным для отражения возможных неблагоприят­ ных воздействий, что, однажды съев в гостях салат из овощей, мытых без мыла, он получил тяжелей­ шее расстройство кишечника… Мы живем одновременно и в макромире, и в микромире, поэтому должны все время находиться в тесном взаимодействии и полной гармонии с их обитателями. Вариантов бытия у вас только два: или носите постоянно скафандр или приучите свой организм не бояться внешних воздействий и легко расправляться с потенциальными врагами. В организме от рождения существует для этого необходи­ мый «запас прочности», надо лишь не давать ему расслабиться. Поэтому я пробую, понемногу, местную еду в любой стране, где доведется быть, добавляя к ней (в помощь любимому организму) — глоток рому.

Сегодня нам предстоит проделать долгий путь до столицы Танзании города Дар-Эс-Салам. Едем по очень красивым местам юга страны. Высокие горы покрыты густыми лесами. На широких полянах, будто разбросанные рукой великана, высятся россыпи громадных валунов, каждый размерами с мно­ гоэтажный дом. Неужели ледники добирались до экватора? А может, вся наша Земля когда-то была покрыта льдами, а затем они стали отступать к полюсам, но скоро и там растают? Может, глобальное потепление — это не продукт человеческой деятельности, а взросление живой планеты? На многие вопросы в нашей жизни ответы никогда получены не будут, но это вовсе не значит, что их не нужно себе задавать… Дорога идет то вверх, то вниз по узкому горному серпантину. Сто двадцать лет назад навстречу нам по ней двигалась экспедиция молодого английского парня Джозефа Томпсона. Королевское географи­ ческое общество Британии отправило ее в 1878 году под руководством Кейта Джонстона, но тот внезап­ но умер. Тогда экспедицию и возглавил двадцатилетний весельчак Д. Томпсон. Стартовав из Дар-Эс Салама, он затем успешно исследовал озера Ньяса и Танганьика, районы гор Килиманджаро и Кения, прошел по землям масаев и открыл в Кении водопад, названный его именем. Его же именем названа и грациозная газель, впервые обнаруженная и описанная этим молодым ученым.

Но нынешние «естествоиспытатели», я имею в виду иностранцев, едущих с нами, вряд ли что-нибудь об этом слышали. Всю дорогу, не глядя в окна, они продолжают играть в цветные карты с пятисанти­ метровыми цифрами, смысл которых заключается в необходимости собрать полностью один цвет.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Подобные картинки мы использовали в поликлинике с целью развития умственных способностей у детей с церебральными параличами, правда, те так громко не вопили от радости. Ну а джентльмены, которым не хватило места за картами, привычно спят, задрав босые ноги к голове сидящего впереди пассажира, периодически невинно выпуская кишечные газы. Я давно уже различаю для себя Homo sapiens и простую биомассу, а потому обижаюсь на них не более чем на любое другое млекопитающее.

Дорога быстро побежала вниз, и вот мы уже едем по танзанийской саванне с редко стоящими большими деревьями. Подсчитано, что проекции их крон на землю в сумме покрывают всего лишь 10 % площади буша. Эти редкие светлые «леса» в Танзании называют — «миомбо». Они являются любимейшим местом обитания для смертоносной мухи, под названием «це-це».

Тем временем мы въезжаем в долину национального природного парка Микуми, названного так по имени пальмового дерева, которое растет только здесь. В этих местах обитает более трехсот разновид­ ностей птиц и множество разнообразных зверей. Шоссе пересекает этот парк прямо посередине, но скорость движения автомашин здесь ограничена тридцатью километрами в час, так как ограждений нет, и животные свободно могут бродить по дороге. На щитах у обочины читаем надпись: «Осторожно — бабуины! Закройте окна!» Обезьяны не заставили себя долго ждать. Стая, насчитывающая с десяток бабуинов, вышла на дорогу впереди машины. Размерами с большую собаку, покрытые короткой зеленовато-бурой грубой шерстью, они вперевалку двигались в нашу сторону неуклюжей походкой.

Брендон остановил трак и выключил двигатель. Бабуины заметили машину и, поворотя в ее сторону черные безволосые морды, принялись болтать между собой «по-обезьяньи», обсуждая гостя. Они по­ визгивали, лаяли на нас, визжали, скалили большие собачьи зубы и корчили рожи. Брендон вновь напомнил о том, что фотографировать этих довольно злобных животных можно только через закры­ тые окна. Они могут нападать на людей, особенно если их раздразнить, могут прыгать в окна автома­ шины, могут воровать все то, что им понравится, а потом дразнить вас, поедая или ломая награбленное на ваших глазах. В принципе бабуины приручаемы людьми и могут селиться поблизости от деревень, хотя предпочитают жить в скальных пещерах и гротах. Они агрессивны и непредсказуемы, имея при этом мощную мускулатуру и челюсти с зубами, как у собаки. Но в схватке они собаку всегда одолевают, также как гиену и даже леопарда. Правда, разорвав жертву, бабуины ее не едят, предпочитая питаться плодами деревьев и различными корнеплодами. Они довольно умны и даже применяют палку, выка­ пывая себе еду из земли. Однако были случаи, когда бабуины нападали на детенышей антилопы и Редько А. П.: 7000 километров по Африке / поедали их.

Тем временем их стая приблизилась к нашей машине и расселась рядом вдоль обочины, рассматри­ вая людей злобными глазами и явно позируя перед их фотокамерами в надежде, что кто-то рискнет приоткрыть окно. Среди нас таких желающих не нашлось. Машина завелась и тронулась дальше, оставив позади разочарованно гримасничающих и прыгающих бабуинов.

Впереди, рядом с дорогой, высились два огромных эвкалипта. На верхушках их ветвей, насупившись, сидели несколько больших черно-белых птиц. Это были пожиратели падали — марабу. Их вертикаль­ но стоящие крупные тела напоминали королевских пингвинов, если бы не ноги-палки метровой длины да мощный длинный и прямой клюв. Их белые тела по бокам закрывались огромными блестя­ щими черными крыльями. Черными же были их небольшие головы и сюртуки хвостов.

Птицы не реагировали на нас, видимо находясь в дремотном состоянии. Жаль, что не удалось увидеть марабу в полете, ведь у этой птицы самый большой размах крыльев, достигающий четырех метров. Хоть марабу и относятся к семейству аистов, но они парят в воздухе на своих огромных черных крыльях как грифы, высматривая трупы павших животных, потому что по прожорливости не имеют себе равных.

Проехав еще немного по дороге, Брендон опять остановился и не говоря ни слова полез за своим фоторужьем. Орнитолог победил в нем гида, и он даже забыл о нас, увидев в буше очень редкую птицу.

Звали ее птица-секретарь, или змееед, она же — герольд, или гипогерон. Внешним видом она чем-то напоминает журавля: тот же рост и длинные ноги. На ногах эта птица носит шпоры, а головой и клювом очень похожа на орла. Однако у нее очень длинный хвост, причем два средних пера значи­ тельно длиннее других. Общий окрас ее оперенья серо- голубой, с рыжеватыми крыльями и белой манишкой на груди. Особенное отличие птицы-секретаря, за что она и получила такое название, — это хохол на голове из длинных темноватых перьев. Они растут на темени, ложась затем на шею и достигая далее плеч. В старину секретари закладывали себе за уши гусиные перья, которыми тогда писали, и эта птица очень напомнила тех чиновников своему первооткрывателю. Птица-секретарь питается саранчой, черепахами, ящерицами, крупными насекомыми, но ее любимой пищей являются змеи. Она не просто их активно разыскивает и поедает, а скорее даже ведет с ними непримиримую борьбу. Эта птица любит широкие просторы буша, ведь она очень хорошо бегает по земле и редко летает. Крылатый секретарь может жить как одиночно, так и в паре, свивая на высоких деревьях Редько А. П.: 7000 километров по Африке / большие гнезда из прутьев и пуха. Птица эта очень осторожна и пуглива, поэтому-то Брендон и спешил заснять ее на пленку. Позже он рассказал нам, что аборигены могут приручать птицу-секретаря для того, чтобы та истребляла змей на территории деревни. Ведь она смело нападает даже на черную африканскую кобру — самую ядовитую змею Африки. Эта кобра гораздо опасней своей родственницы — индийской очковой змеи, так как обладает более сильным и подвижным телом. Змея легко лазит по деревьям в поисках птичьих гнезд, забирается в деревенские курятники и часто смертельно жалит человека.

Птица-секретарь каким-то образом чувствует присутствие змеи и быстро ее находит. Поэтому-то и человеку, увидевшемy эту птицу, надо быть очень осторожным, ведь поблизости где-то есть змея.

Правда, нам можно было не бояться. Мы даже очень хотели увидеть, как птица-змееед расправляется с коброй. Брендон рассказал, что отважная птица хватает за шею весьма крупную змею, поднимает ее высоко в воздух и бросает на землю. Не дав змее оправиться, она пикирует сверху на нее и вновь поднимает и бросает гада. Так продолжается до полной победы, после чего эта птица расклевывает жертву. Но на этот раз нам не повезло: испугавшись, секретарь убежал в густую траву.

Проехав чуть вперед, мы увидели в стороне от дороги большое стадо слонов, двигавшееся парал­ лельно нашему движению. Рядом с огромными старыми патриархами, шедшими спокойно и велича­ во, семенили неокрепшими ногами маленькие, почти игрушечные слонята. Брендон уравнял скорость движения трака со скоростью ходьбы стада, составлявшей 7 км в час, и принялся рассказывать нам о слонах.

Слоны появились на Земле более 50 млн. лет назад и населяли тогда все ее материки, кроме Австра­ лии. Всего на планете существовало около 350 видов слонов, но до нашего времени сохранились лишь два из них: азиатский, или индийский, и африканский. Азиатский слон, самое большое количество особей которого проживает в Лаосе, уже давно стал домашним Животным, облегчающим все тяжелые работы в джунглях. Он имеет плотное телосложение, сравнительно небольшие уши и вдавленный лоб.

Самая высокая часть его туловища — это голова, имеющая у самцов короткие бивни. Именно этих слонов нам показывают в зоопарках и цирках.

Африканский слон — совсем другое дело. Это дикое и довольно опасное самое большое и тяжелое сухопутное животное. Высота его в спине, самой высокой части туловища, может достигать до четырех метров, а вес — до семи тонн. Его уши, превышающие размеры ушей индийского слона в три раза, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / имеют треугольную форму, практически сходятся над плечами и свешиваются концами на самую грудь. Одни эти уши могут весить до ста килограммов. У него мощный выпуклый лоб и красивые длинные ресницы на верхних веках. Длинный хобот этого слона весит до ста двадцати килограммов.

Это не нос, а верхняя губа, сросшаяся с носом. Он гнется во все стороны, может удлиняться и укорачи­ ваться. Жесткий и упругий хобот лишен костей, но его почти невозможно перерезать ножом, хотя знатоки говорят, что по вкусу он напоминает говяжий язык. Им слон может вырывать с корнем большие деревья, рыть ямы, убивать врага, но может и поднять с земли монетку. Во время водопоя в хобот засасывается одновременно до двадцати литров воды, которые слон отправляет затем в рот, выпивая до двухсот литров за один подход. Хобот — гордость и отличие слонов от других животных, видимо не случайно и символично то, что, оставшись по какой-либо причине без него, слоны питаются потом на коленях.

Другим символом слона являются бивни. У африканских слонов они растут и у самца и у самки. Это не клыки, а зубы-резцы верхней челюсти. В детском возрасте слоненок сам сбрасывает первые молоч­ ные бивни, после чего вырастают постоянные, которые растут всю жизнь и достигают длины до 3, метра. Обломанные бивни уже никогда не восстанавливаются. В настоящее время редко встречаются слоны, носящие бивни весом более двадцати килограммов. Может быть, эволюция сделала их меньше, чтобы спасти слонов от истребления человеком. Ведь еще каких-нибудь сто пятьдесят лет тому назад встречались слоны, оба бивня которых весили до двухсот килограммов. Их ценная кость явилась причиной массового уничтожения великолепных животных. В девятнадцатом веке за пару хороших слоновьих бивней можно было получить целую упряжку отличных волов, или четверку прекрасных коней, или приличное стадо овец. Торговля слоновой костью приносила европейским колонизаторам до 2 000 % прибыли, и каждый год в мире ее продавалось до 600 тыс. кг. Для этого ежегодно уничтожа­ лось до 45 000 слонов! Ныне официальная охота на них везде запрещена, и численность слоновьей популяции в Африке не падает ниже полумиллиона особей, но по-прежнему единственным их врагом в буше является браконьер.

Живут дикие слоны стадами в десять — двадцать голов, где старшей является старая самка. Некото­ рые самцы живут со стадом, а некоторые, наиболее свирепые, — предпочитают бродитъ поодиночке.

Беременность у слоних длится 22 месяца, после чего она рожает в стороне от стада. Новорожденный слоненок имеет розовый цвет, один метр роста и сто пятьдесят килограммов веса. Слоны каждого стада Редько А. П.: 7000 километров по Африке / — большие коллективисты. Они защищают от хищников не только молодняк, но и рольных со стари­ ками. Поединки между самцами чаще носят «спортивный» характер. Они поднимают голову и хобот, а за- бегут навстречу друг другу, пока не стукнутся основаниями хоботов. Затем они переплетают хоботы между собой и стараются всем весом столкнуть противника с места. Но с чужаком слон бьется с яростью и непримиримо, до самой смерти противника.


Несмотря на огромные размеры и вес, слоны могут бегать со скоростью до 40 км в час, уничтожая на своем пути сельскохозяйственные посевы и сами деревни. Умеют они и плавать, до делают это только в случае крайней необходимости. А вот прыгать они не умеют. Зато в горы они могут забираться до высот в 5 000 метров.

Ночами слоны пасутся и ходят на водопой, предпочитая спать в жаркие дневные часы. В спокойной обстановке они делают это лежа, но обязательно прислонившись спиной к чему-нибудь: к дереву, к скале, к термитнику. Делают так они для того, чтобы во сне случайно не перевернуться на спину и не стать беспомощным, как черепаха. Если ситуация тревожная, слон может спать и стоя, но тоже обяза­ тельно прислонившись к опоре для устойчивости.

Едят слоны в основном (на 90 %) траву, кору и листья деревьев и кустарников, некоторые корнепло­ ды, поглощая за сутки до трехсот килограммов пищи. Если слон не может дотянуться хоботом до сочных ветвей любимой мимозы или терновника, вырывает дерево с корнем. Таким же способом он добывает и некоторые любимые коренья. Но более всего они обожают плоды пьяного дерева мерула.

В сухой сезон слоны часто копают в руслах пересохших рек глубокие, до одного метра глубиной, колодцы, откуда и пьют воду. Этим они спасают не только себя, но и десятки других животных, пользующихся результатами их труда. Могут слоны копать и целые пещеры.

Есть в Кении гора под названием «Элгон», высота которой Достигает 4 000 метров. На ней живут слоны, которые прославились на весь ученый мир своим необычным поведением. На протяжении веков стада местных слонов по ночам приходят в определенные места горы и роют землю бивнями.

Выворачивая каменные глыбы, они слизывают с них соль и роют дальше и Дальше. Действуя таким образом, слоны вырывают в толще горы пещеры, глубиной в несколько сот метров каждая. Многим из этих пещер люди даже присвоили собственные имена: Макинчени, Чепнуали, Китум и т. д. Они имеют огромные мрачные залы со сталактитами, сталагнитами и висящими летучими мышами, как и поло­ жено настоящим пещерам. Их стены испещрены следами от работавших бивней, напоминающими Редько А. П.: 7000 километров по Африке / следы зубьев от ковша экскаватора. Еженощно слоновьи «бригады» поднимаются в гору, заходят в эти пещеры и продолжают свой нелегкий шахтерский труд. Говорят, что им очень нравится местная каменная соль. Я же думаю, что они роют дорогу в лучший мир… Брендон прервал свой рассказ, увидев, как несколько старых самцов остановились, повернувшись к нашему траку, оттопырили свои огромные уши и стали задирать кверху хоботы. Это все являлось признаком их возбуждения и возможной агрессии. Водитель прибавил машине ходу, сообщив нам в заключение, что слоны могут жить до семидесяти лет.

Мы продолжали движение по национальному парку Микуми и скоро заметили, что по обочине, справа от дороги, резво семенит, убегая от нашей машины, стайка красивых птиц, величиной с курицу.

Это, собственно, и были жемчужные курицы, как называют иначе цесарок. Птица эта теперь известна во многих странах мира как — домашняя. Она давно приручена и разводится на мясо, но родина ее — Африка, и только здесь ее можно увидеть в первозданной красоте. Дикая цесарка имеет очень эффект­ ное черно-синее жемчужное оперение. Все перышки ее покрыты синими крапинками, вернее сказать, что само оперение птицы — густого синего цвета, с крапинками на каждом перышке. А сами эти перышки имеют белую каемку на краях. В общем получается очень пестренько и по-деревенскому миленько. Над клювом у цесарок имеется мозолистый нарост, а под ним — висят две мясистые серьги.

У хохлатой цесарки вместо твердого гребня на темени растет хохолок из синевато-черных перьев.

Разбежавшись как следует, они тяжело взлетели перед нашей машиной, часто работая короткими крыльями, и, отлетев совсем недалеко, всей стаей уселись на высокую мнвану. Как и положено кури­ цам, бегают они очень быстро, а летать почти не могут.

Через некоторое время наше внимание привлекло довольно большое стадо зебр, шедших в каком-то конкретном, одним им известном направлении. Среди них было немало молодняка. Еще тогда, когда мы проезжали по национальному парку Чебе в северной Ботсване, нам рассказывали о ежегодной миграции тамошних зебр. Этот процесс характерен не только для территорий Чебе, и в данный момент мы тоже стали свидетелями его в парке Микуми. Смысл миграции жвачных животных заключается в поиске свежей травы и воды. Обычно она начинается с началом дождей, когда на равнинных просто­ рах начинает буйно расти свежая трава. К этим пышным пастбищам и устремляются стада в десятки и сотни голов. При кажущейся хаотичности в стаде зебр движение осуществляется в строгом порядке.

Стадо состоит из семейных групп, в каждую из которых входит один жеребец и несколько кобыл с Редько А. П.: 7000 километров по Африке / жеребятами. Они идут стройной колонной: сначала главная самка, затем вторая по старшинству, затем третья и т. д. Жеребец, как сержант в армии, свободно движется вдоль ряда и следит за порядком, не допуская смешения своей семейной группы с соседней. Таким манером стадо может проходить до двухсот километров к любимым и родным выпасам.

Беременность кобыл, которая длится около одного года, подходит к концу вскоре после начала дождей, когда стадо добирается до желанных пастбищ. Рожают зебры лежа на земле, при этом жеребец охраняет свою самку, отгоняя от нее других зебр. В случае появления хищника жеребец подает сигнал, и роженица может задержать роды на несколько часов, пока не минует опасность. Самое удивительное заключается в том, что родившийся жеребенок запоминает мать не по голосу или запаху, а по рисунку полос на ее теле. Оказывается, не бывает двух зебр с одинаковым их сочетанием, какими бы похожими они нам ни казались. Чужая самка никогда не подпустит к себе постороннего жеребенка, поэтому для него жизненно необходимо с первых минут запомнить узоры материнской шкуры. Та, в свою очередь, специально загораживает своим телом малыша от других зебр какое-то время.

Травы во влажный сезон зеленеют почти шесть недель, позволяя малышам окрепнуть и набраться опыта. За это время поголовье зебр увеличивается почти на четверть, хотя и очень много молодняка гибнет в эти дни от зубов львов и гиен. Хищники с нетерпением ждут ежегодной миграции травояд­ ных, ведь их потомству также нужна пища.

На этих полях молодые жеребцы формируют свои семейные группы, отбивая дочерей у отцов в многочасовых драках. Наступает сухой сезон, желтеют травы, пересыхают временные водоемы, и стада зебр отправляются домой, на «зимние квартиры». Они идут туда, где есть большие, непересыхающие реки или озера, переходя на питание сухой пожелтевшей травой и с нетерпением ожидая нового сезона дождей, сезона новой жизни… До свидания, Микуми! Счастья твоим обитателям! Дорога зовет нас дальше, и Брендон прибавляет газу.

Через некоторое время мы остановились на придорожный ланч, а когда через тридцать минут вновь выехали на трассу, то поняли, что нам повезло. Впереди опять была крупная авария, с участием десятка автомашин. По всем признакам случилось это совсем недавно, и мы тоже могли бы оказаться в этой куче из покореженного металла, бревен, тюков с хлопком и человеческих тел, если бы не остановка.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Еще несколько часов дороги, и мы въезжаем, наконец, в пригороды столицы Танзании — города Дар-Эс-Салам. По-арабски это означает — Край мира, и когда-то это действительно было так. Правда, прежде город назывался Мзизима и был столицей Танганьики. Дар-Эс-Салам является экономическим и политическим центром объединенного государства, хотя официальной столицей Танзании считает­ ся город Додома. В Дар-Эс-Саламе и пригородах проживает более трех миллионов человек, и его порт является крупнейшими морскими воротами Африки. Отсюда начинались все известные экспедиции, направлявшиеся для исследования центральной и восточной частей этого континента. Здесь за одним столом когда-то можно было увидеть пиратов, христианских миссионеров, работорговцев, зулусских вождей и офицеров флота ее величества. Это город, пропахший за века рыбой, потом, порохом, кровью и деньгами… Но мы в сам город не въезжаем. Едем по кольцевой дороге, находящейся в ужаснейшем состоянии:

ямы и коддобины, пыль и тряска беспрерывная. По сторонам же — какое-то подобие вселенского лагеря беженцев: лачуги и костры, разноголосые крики и разномастные одежды, волы, козы и собаки, пляски и мордобой. Каждую секунду невольно ожидаешь, что вот-вот начнется стрельба… Наконец, съезжаем в сторону и скоро выбираемся на берег. Здравствуй, Индийский океан! Привет тебе от наших!

Первым делом, конечно, — искупаться. Вода мутно-зеленая, с обилием разнообразных плавающих водорослей. Дно мелкое и песчаное. Бывают места и получше, но для нас сейчас купание здесь — это истинное и давно ожидаемое наслаждение.

Рядом с нашим лагерем расположен небольшой рыбацкий поселок, а за ним — лагерь местных скаутов. Это подростки лет двенадцати — пятнадцати, одетые в бледно-зеленую форму и черные галстуки. Живут они, как и мы, в палатках и постоянно маршируют строем по берегу.

Выпив по литру пива, мы заснули под их речевки и мерный шум прибоя.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Занзибар — славный пиратский остров. Как прикупить себе рабов. Проблемы с наркотиками. Нас обстреляли картечью.

Пьянка в компании флибустьеров. Судьба старой шпаги Ровно в четыре часа утра в поселке запел муэдзин, призывая правоверных на молитву. Затем разда­ лись звонкие свистки и команды, — это скауты начали маршировать на своем песчаном плацу.


Нехотя выбираюсь из палатки, но купаться пока что-то не хочется. Дует неуютный ветер, таща низко над океаном серые лохмотья облаков. Накаты воды вяло ворочают по береговой линии ворохи бурых и рыжих водорослей. Влажный воздух пахнет йодом и какой-то плесенью.

Но песчаной косе, неподалеку от нашей стоянки, около трех десятков чернокожих рыбаков медлен­ но тянут из океана огромный невод. Пока наш лагерь досматривал последние сны, я в течение часа наблюдал за их нелегкими усилиями. С унылыми ритмичными криками рыбаки долго вытягивали канаты обоих крыльев невода, пока из воды не показалась, наконец, сама сеть. Сотни горластых чаек беспрерывно сновали над ней, видимо рассчитывая на дармовую еду. Однако к немалому разочарова­ нию и птиц и людей, улов оказался весьма скудным. В сети попалось лишь несколько больших сере­ бристых рыбин. Сегодня наш трак с основными вещами остается здесь на берегу, а мы все на пароме должны перебраться на славный остров Занзибар, где и проведем целых три дня. Впервые за две недели мы будем жить в гостинице с кроватями и горячей водой. Правда, мыться холодной водой — нам не привыкать, а вот постирушки устраивать сложно. Разумеется, никто не собирается тратить драгоценное время на бытовые мелочи, рассчитывая на сервисные службы отеля. Ведь нам суждено побывать на знаменитом острове пиратов, работорговцев, авантюристов всех мастей и великих путе­ шественников.

Здесь был отважный первопроходец Васко да Гамма. Отсюда начинали в 1857 году свою экспедицию по поиску истоков Нила знаменитые Ричард Бертон и Джон Спик. А знакомо ли вам имя Генри Стенли?

Он был американским военным корреспондентом. Газета «Нью-Йорк Геральд» в 1871 году поручила ему найти пропавшего тогда Д. Ливингстона. За этой первой его экспедицией в Африку затем последо­ вали еще две. Сначала он отправился с острова Занзибар по реке Конго, где открыл каскад водопадов, Редько А. П.: 7000 километров по Африке / длиной в 350 км, назвав их именем Ливингстона. Затем исследовал истоки Нила в районе озера Аль­ берт и, составив подробные топографические карты, вернулся на остров Занзибар. С этого острова британский офицер Верни Камерон в 1873 году отправился на помощь Д. Ливингстону, но встретил лишь его высушенное тело, которое несли к океану слуги — африканцы. Это не остановило отважного путешественника, и он стал первым из европейцев, кто пересек Африку с востока на запад. А сколько кровожадных пиратов зализывали раны и прятали награбленные сокровища на этом далеком остро­ ве? А сколько несчастных рабов томились в его застенках, ожидая своей продажи на верную смерть?

Обо всем этом мы и намеревались узнать на острове Занзибар из первых уст: ведь нынешние жители являются прямыми и не такими уж далекими потомками всех этих людей.

Едем в морской порт Дар-Эс-Салама, где на шумном и говорливом причале садимся на тримаран «Морская звезда». В салоне судна расположены мягкие кресла, а телевизоры и бар готовы сделать двухчасовое плавание до острова незаметным и комфортным. Но нам нужно вовсе не это, а потому мы размещаемся на открытой части грузовой палубы. Почти вся она буквально забита множеством кера­ мических горшков и полиэтиленовых пакетов с землей, в которых растут саженцы самых разнообраз­ ных растений. Позже мы узнали, что практически вся растительность на острове Занзибар — привоз­ ная. Двести лет его жители свозят сюда растения со всего света, а тропический климат делает остров второй родиной для них. Но о растительном мире Занзибара у нас еще будет время поговорить, а сейчас — в путь… Взревев мощными моторами, наша «Морская звезда» направилась в океанские просторы, оставляя за кормой широкий пенный след. Кому довелось ходить по морям-океанам, тот знает, как «дышит» их могучий организм и как дышишь ты, стоя на палубе и подставив лицо ударам брызг и соленого ветра.

Ты словно погружаешься в одну из стихий нашей планеты, зачарованно наблюдая, как вода миллио­ нами капель поднимается в воздух, а тот, мириадами пузырьков, погружается в воду. Это зрелище будто прочищает твои мозги, заставляя мысли становиться ясными и четкими. Оно сбивает с тебя высокомерие «царя природы» и приносит ощущение абсолютной незащищенности от стихий. Тебе становится ясно, что жить и выжить можно только в гармонии со всеми силами природы и со всеми ее частичками. Ты начинаешь осознавать свое место и свои обязанности в этом грандиознейшем проекте Создателя, под названием — жизнь… Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Мерная океанская зыбь продолжает бережно качать наше быстроходное суденышко, рвущееся к желанному острову. Низкая облачность делает свинцовым цвет воды и перечеркивает наши надежды на хорошую погоду. Резкие порывы ветра однако не страшат местных рыбаков. Мы видим то фелюгу с косым контрабандистским парусом, то лодку- долбленку, раскинувшую в обе стороны свои руки-про­ тивовесы. И там и там полуголые люди бесконечно перебирают свои сети, навсегда связав с океаном свою жизнь.

Уже давно скрылся из глаз берег материка, и мы с нетерпением всматриваемся в туманную дымку впереди по курсу, ожидая вот-вот услышать заветное морское слово — земля!

Остров появился совершенно неожиданно, будто вынырнув перед нами на линии горизонта. Разме­ ры его немалые: 85 км в длину и 38 км в ширину, но над водой он возвышается совсем немного, будучи абсолютно равнинным. Собственно, это не один остров, а архипелаг общей площадью 1 658 кв. км, лежащий в сорока километрах от материка. Первые жители переселились сюда с континента более двух тысяч лет назад и говорили на языке банту. Сначала остров назывался Меносиас (греч.), а позже — Занж или Зинж, так величало себя местное черное население, считавшееся потомками Ноя. В десятом веке здесь поселились первые торговцы из Персии, а еще через пару веков Занзибар уже был мощной державой, известной продажей золота, слоновой кости, черного дерева. Лакомый остров быстро привлек к себе внимание завоевателей, сначала португальцев, а затем оманских арабов. Они превратили остров в крупнейший центр работорговли. Султан Омана даже перенес на Занзибар в году свою резиденцию. Независимость остров получил только в 1963 году, а на следующий год он заключил союз с Танганьикой, создав новое государство — Танзанию.

В настоящее время на Занзибаре насчитывается около 400 тыс. человек, подавляющее большинство которых проживает в столичном городе — Стоунтауне. Более 99 % населения являются мусульманами и только 0,5 % исповедуют христианство.

Население живет в основном доходами от туризма. Ведь Занзибар — это второй по величине остров Африки, лежащий к тому же в экваториальной области. Тропический климат, огромный коралловый риф, не уступающий по красоте австралийскому, и славная история — вот за что во всем мире ценится это место.

Наш тримаран сбросил ход и медленно движется вдоль городской набережной. Собственно, назы­ вать ее так нельзя. Береговая линия не облицована ни камнем, ни бетоном. Песчаный, с небольшими Редько А. П.: 7000 километров по Африке / редкими обрывами берег только в порту взят в причалы. Первая линия домов стоит на самостоятель­ ных фундаментах, как бы закрывая город от океанских ветров. Это двух- и трехэтажные особняки, некоторые из них даже можно назвать старыми дворцами. Почти все они белого цвета, с красными крышами и колоннадами лоджий и балконов, обращенными к океану. А за этими домами уже распо­ лагается центральная улица города. Особняком от нее расположены причалы рыбного рынка и неболь­ шой порт, где стоит пара сухогрузов и несколько пассажирских катеров. Этот город является един­ ственным на острове и располагается на его западном побережье. Восточный берег является местом элитного отдыха. Здесь, среди буйной тропической растительности, прячутся уютные дорогие отели, частные виллы и спортивные клубы.

Но мы селимся в самом живописном месте города, в старом трехэтажном деревянном отеле «Интер­ нэйшнл», неподалеку от рыбного рынка. Бросаем вещи в номер и идем искать приключений на улицу.

Сам городок — не очень большой, но какой-то весь сдавленный и плотный. Видно, на острове не так уж много мест, пригодных для проживания. Описать его в нескольких словах довольно трудно. Это какое-то вавилонское столпотворение: негры, арабы, индусы и другие народы перемешаны здесь, как в ярком калейдоскопе. Когда Марко Поло во второй половине 13 века путешествовал в этих местах, он писал о жителях острова Занзибар: «…толсты и жирны так, что кажутся великанами;

очень они сильны, поднимает один то, что четырем только стащить, да и неудивительно — ест он за пятерых;

они совсем черны, ходят нагишом, покрывая только срамоту. Народ здешний воинствен, в битвах дерутся отлично, храбры и смерти не боятся. Лошадей у них нет, дерутся они на верблюдах и на слонах.

На слонов ставят теремцы и прикрывают их хорошенько. Взбираются от шестнадцати до двадцати человек с пиками, мечами, камнями, дерутся на слонах стойко. Из оружия у них только кожаные щиты, пики да мечи, а дерутся крепко. Слонов, когда ведут их на битву, много поят рисовым вином;

напьется слон и станет горделив и смел, а это и нужно в битве».

Таких сочных картинок, как довелось увидеть Марко Поло, сейчас уж здесь не встретить, но остро­ витяне по-прежнему выглядят очень живописно, за счет самой разнообразной одежды. Одни с головы до пят закутаны в яркие многоцветные ткани, другие носят черную паранджу, третьи как ангелы порхают в голубых и розовых сари. У большинства женщин острова головы покрыты, а не покрытые головы — коротко стрижены. Эти короткие волосы они ухитряются заплетать в длинные ряды косичек, идущих вдоль головы через каждые два сантиметра.

Делается это настолько аккуратно, что кажется Редько А. П.: 7000 километров по Африке / будто на черной голове пробриты частые белые полосы. Мужчины одеты кто во что горазд. На улицах их значительно больше, чем женщин, и они как бы создают фон для своих ярких подруг. Однако для мусульманской страны здесь слишком много красок. Вероятно, ислам тут не слишком ортодоксален, как следствие близкого соседства других религий. Купола мечетей и башни муэдзинов стоят на улицах вперемешку с разнообразными храмами и костелами. Тем не менее на Занзибаре, как и в большинстве районов Африки, среди всех пришлых религий, конечно же, доминирует ислам. Причина в том, что он более других верований соответствует старым местным туземным обычаям, в том числе позволяя иметь несколько жен. А торжественные молитвы по пять раз на дню, обращенные в сторону Мекки, напоминают африканцам ритуальные действия предков.

Диссонансом ярким одеждам жителей является сам город: серый и черный. Узкие извилистые улоч­ ки, местами шириной не более полутора метров, застроены непрерывными рядами двух- и трехэтаж­ ных каменных домов. Их растрескавшиеся, полуобвалившиеся стены покрыты черными наплывами не то копоти, не то плесени. Мрачный вид не спасают даже многочисленные резные деревянные ворота, покрытые изысканным орнаментом арабской вязи. С первого взгляда видно, что здесь никогда не проводилось никаких ремонтно-восстановительных и реставрационных работ. Здесь все истрепано временем. Копоть и сажа на домах — следы многократных пожарищ, а повреждения на стенах резуль­ тат ударов ядер и пуль былых сражений. Никакой зелени на улочках города нет, они сплошь мощены каменными серыми плитами. В этих катакомбах гулко раздаются шаги, голоса и все другие городские шумы. Кажется, будто ты находишься не на улицах, а в залах какого-то старого музея. Собственно, этот город и есть огромный исторический музей под открытым небом, в котором даже его жители кажутся экспонатами. Вдоль стен домов тянутся каменные приступки, они же — скамейки. То там, то тут на них сидят островитяне, неторопливо общаясь между собой, разглядывая туристов, играя в какие-то местные настольные игры или продавая местные сувениры. Особенно много предлагается живопис­ ных полотен, на которых изображены те же улочки, башни минаретов и затейливые балконы домов.

Балконы тут действительно очень красивые, ничуть не хуже венецианских, но уж больно ветхие, поэтому, проходя под ними, невольно втягиваешь голову в плечи.

Немало поплутав, мы выходим к форту. По его архитектуре трудно сказать, кто был строителем:

арабы или англичане. Полуразрушенные башни, поросшие мхом и травой, облизаны языками копоти.

Среди камней находим несколько ржавых ядер и покореженный лафет старого крепостного орудия. За Редько А. П.: 7000 километров по Африке / сохранившимся участком каменной стены под открытым небом расположен небольшой римский амфитеатр, с каменными скамейками и полукруглой сценой. Какие действа происходили тут — теат­ ральные постановки или аукционы по продаже рабов? Ведь остров Занзибар являлся одним из древ­ нейших и крупнейших центров работорговли, которая возникла сразу после открытия острова экспе­ дицией Васко да Гамма. Многочисленные пираты южных морей стали свозить сюда награбленные богатства и тысячи захваченных в абордажных схватках людей всех национальностей. Сюда же свози­ лись и негры, захваченные в районах центральной Африки. Здесь, на огромном невольничьем рынке, их всех продавали партиями на плантации колонистов. Ежегодно продавались от десяти до тридцати тысяч рабов, основная часть которых была чернокожими жителями Малави и Конго. Подсчитано, что с 1830 по 1873 годы на острове Занзибар было продано 600 тыс. рабов! Жители острова имели от торговли людьми свой процент, а потому всемерно способствовали ей.

После установления над Занзибаром европейского протектората англичане в 1873 году официально запретили работорговлю на острове. Однако она продолжалась нелегально еще почти тридцать лет.

Истории известно даже имя последней рабыни в Танзании. Марию Эрнестину захватили на террито­ рии Заира в 1890 году и продали в рабство на Занзибаре. Английская армия огнем и мечом боролась с позорным бизнесом островитян. На том месте, где располагался невольничий рынок, они построили в 1870 году большой собор, на паперти которого еще долго рубили головы людей, уличенных в нелегаль­ ной работорговле. Перед Англиканским собором позже был сооружен монумент в память всех несчаст­ ных, пострадавших от рабства. В квадратной каменной яме в полный рост стоят четыре фигуры зако­ ванных в цепи рабов. Их руки опущены под тяжестью оков, но головы подняты вверх, а глаза с надеждой смотрят на человечество… Мы посетили и этот мрачный полутемный собор, и одну из сохранившихся тюрем невольников, которую строители оста-, вили в фундаменте собора. Это каменная щель, высотой не более полутора метров, освещаемая узкой бойницей. Через каждый метр в стенах темницы укреплены металлические кольца с цепью и кандалами, как персональное место для каждогоузника. Каменный пол в этих местах «протерт» телами рабов до форм небольших полированных углублений… Во второй половине дня пошел сильный дождь. Местный гид сказал нам, что так будет каждый день.

Но мы и не боялись вымокнуть под теплым дождем, с удовольствием смывая с себя двухнедельную пыль.

Редько А. П.: 7000 километров по Африке / Осмотрев несколько местных этнографических и морских музеев, мы втроем ушли на торговые улочки. Дело в том, что сегодня у Паши был день рождения и нам хотелось купить ему подарок на память о Занзибаре. К тому же у всех было желание как-то отметить это мероприятие нестандартным способом, чтобы оно запомнилось имениннику надолго.

В прошлом году, например, этот день застал нас в довольно глухих местах Алтая, а спирт к тому времени мы уже израсходовали. Выйдя в долину реки Чуй, мы спустились по ней до первой попавшей­ ся нам деревушки в надежде разжиться там какой-нибудь выпивкой и свежим мясом. С трудом про­ дравшись сквозь густые заросли дикой конопли, которые покрывали берег реки, мы выбрались на единственную улочку деревни, с десятком старых бревенчатых изб. Людей видно не было, и мы приня­ лись стучать во все окна подряд. Наконец, одно из окон приоткрылось, и оттуда высунулось дуло двухстволки. Мы едва успели попадать на землю;

грохнули два выстрела, и картечь с треском посши­ бала на наши головы ветви ближайшей березы. Вслед за этим из окна понесся пьяный женский голос.

В довольно длинной речи на русском, алтайском и ненормативном языках поочередно вспоминались разные святые, черти, советская власть и какой-то подлец Васька… Не стану утруждать читателя подробностями последовавших за тем переговоров. Верка, как она нам потом представилась, оказалась вовсе не злобливой женщиной неопределенного возраста. Трое мужи­ ков деревни ушли с отарой овец в горы несколько дней назад, взяв с собой Нюрку, а не ее. Поэтому она пьет самогонку и злится на весь мир. А больше в деревне никто не живет, так как детей забрали в интернат. Выпив с ней по стакану опилочного самогона и спев хором пару жалостливых песен, мы ушли с четвертью мутного зелья и батоном домашней колбасы, купленными у Верки по таежному тарифу. Неподалеку от деревни мы поставили палатку прямо в зарослях конопли. Поздравляя Пашу с днем рождения, мы пили самогон, жарили на прутиках шашлык из бараньей колбасы и предлагали имениннику остаться с Веркой, чтобы стать алтайским наркобароном.

Вспомнил я этот случай не только из-за дня рождения. На центральных улочках городка, куда мы направились, очень много праздношатающихся личностей, явно находящихся в той или иной стадии наркотического опьянения. Мне хорошо знаком их вид и манеры поведения, как по врачебной прак­ тике, так и по опыту прежних путешествий. Ведь нам довелось побывать и в столичных городах Золотого треугольника — Чанграе и Чангмае, что находятся на севере Таиланда, близ границ его с Бирмой и Лаосом;

и в Перуанской глубинке, где листья коки свободно лежат в корзинках на каждом Редько А. П.: 7000 километров по Африке / столе любой забегаловки, а чай из них продается во всех магазинах. Но там почти на каждом углу висят плакаты, предупреждающие об ответственности за наркоторговлю, и охмуренных зельем людей на улицах не видно. Здесь же явно никто ничего не боится, и народе удовольствием кайфует сплошь и рядом. Все бы ничего, явной агрессии не видно, но уж слишком много из них «прилипал». Эта категория обкуренных чернокожих островитян немедленно пристает к любому белому туристу и назойливо сопровождает его по всем лавочкам и магазинчикам. Они делают вид, что помогают вам торговаться с хозяином, чтобы сбросить цену на тот или иной сувенир. Но в итоге хозяин удерживает с вас 10 % в их пользу «за индивидуальное обслуживание». Предупрежденные заранее, мы с большим трудом отбива­ лись от очередного провожатого и продолжали бродить по торговым улочкам. Здесь продается немыс­ лимое множество разнообразных сувениров из дерева, камня и морских ракушек. Своеобразные улич­ ные галереи заполнены местными батиками и картинами маслом в стиле примитивизма. Но для подарка имениннику — отважному путешественнику и славному офицеру Российского флота все это явно не годилось. Было решено взять джина, так любимого Пашей, морских закусок и отметить собы­ тие у костра на берегу океана.

Уже стемнело, когда мы, загруженные всем необходимым для праздничного ужина, вышли на песчаный берег городской окраины. Место это было достаточно безлюдным, а вечерняя тишина лишь изредка нарушалась обрывками музыки, доносимой со стороны города порывами ветра. Он разогнал дневные тучи, и полная луна залила берег бледным желтым светом. На песке темнели лишь низкие корпуса рыбацких баркасов, оставленные там отливом.

Найти необходимое для костра количество дров оказалось делом не простым. Мы уже чуть ли не отказались от своей затеи, когда вдруг заметили неподалеку огонь костра на берегу.

В надежде прикупить дрова у рыбаков, мы направились на огонек.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.