авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Патриарх Московский и Всея Руси КИРИЛЛ Свобода и ответственность: в поисках гармонии. Права человека и достоинство личности. ...»

-- [ Страница 2 ] --

С принятием христианства Русь и Россия ориентировались на византийскую модель церковно-государственных отношений. Как и в Византии, на Руси случались настоящие национальные трагедии, когда политический или духовный центр стремился подчинить себе другую сторону. Достаточно вспомнить Ивана Грозного и его попытку подчинить Церковь власти государя и деятельность Патриарха Никона, направленную на чрезмерное возвышение роли Церкви и ее Предстоятеля в политической жизни страны. И то и другое обернулось бедой и для Церкви, и для общества. Однако это были нарушения нормы симфонии, связанные с личностями исторических персонажей, но не с отказом России от самой нормы. Радикальный переворот в жизни народа произошел именно тогда, когда совершился принципиальный отказ от этой нормы в начале XVIII века и было произведено заимствование протестантского образца церковно-государственных отношений, который подчинял Церковь государству. С этих пор появляется и увеличивается разрыв между Церковью и обществом, Церковью и интеллигенцией, Церковью и политической элитой. Государство, утратившее противовес себе в лице независимой Церкви, постепенно создает разветвленный механизм принуждения и регламентации, который подавляет свободу личности.

Перенеся чуждые образцы церковно-государственных отношений на свою почву, Россия создала условия для распространения тех же самых изъянов общественной жизни, которые были характерны для Западной Европы. Совершенно естественно, что вслед за этим в Россию проникают просвещенческие и революционные идеи, абсолютизирующие свободу личности.

В XX веке как на Западе, так и в России происходит дальнейшее развитие либерализма, причем в весьма опасном направлении, сводящем идею свободы исключительно к свободе выбора, а значит, и к возможности выбора в пользу зла. Это приводит к радикальному отказу от нормативного значения традиции, в первую очередь религиозной, и к абсолютизации права индивида определять, что есть добро, а что есть зло. На практике эта абсолютизация вылилась в нравственный и аксиологический релятивизм, нашедший свое ярчайшее выражение в авторитарных режимах XX столетия, где место личности заняли политическая партия и ее лидер, и в постмодернистском индивидуализме, где свобода личности от нравственных норм традиции стала поддерживаться на законодательном уровне.

Сегодня, как никогда, более всего говорится о свободе. Но именно сегодня развиваются процессы, которые представляют угрозу для личной свободы человека.

Считая свободу высокой ценностью, государства и международное сообщество вводят в законодательство такие общественно-политические нормы, которые противоречат нормам жизни верующего человека, принадлежащего к традиционным религиям. С одной стороны, никто не покушается на личную жизнь человека, но на общественном уровне его всё чаще вынуждают признавать нормой жизни то, что противоречит его убеждениям. В скором времени это может привести к тому, что христианин или другой верующий не сможет занимать многие общественно значимые должности и развивать многие виды деятельности, потому что от него будут требовать того, что он не может сделать, не предав свою веру и не совершив греха.

Самый яркий пример возможности развития такого сценария недавно был продемонстрирован на уровне Европейского союза, когда Европейский парламент отклонил кандидатуру итальянского политика Рокко Буттильоне на пост комиссара юстиции и внутренних дел Европейской комиссии по причине неприятия им гомосексуализма в качестве нормы межличностных отношений. Еще один случай произошел с бывшим мэром города Нью-Йорка господином Джулиани. Формулируя свою позицию по абортам еще в бытность свою мэром американского мегаполиса, он сказал, что как христианин он против абортов, но как мэр он вынужден их поддержать, так как это воля большинства жителей города.

Как действовать христианину в общественной сфере, если от него как от лица, занимающего ту или иную должность в государственных структурах, деловых и общественных организациях, будут требовать поступков, не соответствующих его религиозным убеждениям? Процесс появления подобных норм затрагивает сегодня многие страны мира. Такие шаги предпринимаются и на международном уровне. Если сегодня какие-то нормы принимаются в западных странах, то завтра их принятие и исполнение будет требоваться от России и других стран, в которых Русская Церковь осуществляет свою миссию.

Другая проблема настоящего времени состоит в том, что постепенно складывается механизм контроля над деятельностью отдельной личности как на национальном, так и на международном уровне. Вводятся новые способы идентификации, которые предполагают сбор и хранение данных об индивидуальных особенностях человека, его потреблении и доходах. Связано это с желанием пресечь нелегальную миграцию, деятельность преступности, терроризм, а также отрегулировать сбор налогов. Одним словом, развитие средств контроля в этой сфере призвано обеспечить выполнение законных требований.

Однако на фоне введения в международное и национальное законодательство норм, противоречащих нравственным нормам, у верующих людей возникает совершенно закономерный вопрос: «Не будут ли в один прекрасный день эти средства контроля применяться для проверки исполнения этих норм?» И если сегодня человек может высказывать свое несогласие с нормами законодательства, противоречащими его вере, то завтра он будет контролироваться в их исполнении с помощью этих данных и совершенствующейся системы контроля.

Понимая все эти проблемы и их серьезность для судеб христианства и Церкви, Русская Православная Церковь, как свидетельствуют «Основы социальной концепции», полагает, что христиане, тем не менее, не должны замыкаться в своем кругу. В этом случае такое затворничество не будет способствовать миссии Церкви, которая призвана Спасителем проповедовать Слово Божие по лицу всей земли. Выход видится в том, чтобы Церковь продолжала присутствовать в современном мире и свидетельствовать о своей позиции. Вместе с тем ясно, что ее члены должны осознавать свою инаковость по отношению к миру, в котором они живут и трудятся. Следуя этой логике, Русская Церковь активно строит свои отношения с государством, обществом, международными организациями, такими, как Европейский союз, Совет Европы, Организация Объединенных Наций и другие.

Два тысячелетия христианской истории свидетельствуют о том, что конфликты и столкновения, происходившие в общественно-политической сфере христианских народов, находятся в рамках христианских ценностей, хотя порой приверженцы одной из сторон конфликта утрачивают или отрицают свою связь с христианством. Свобода и нравственность являются двумя категориями святоотеческой антропологии. Но что не менее важно, в святоотеческом понимании эти две категории нерасторжимо связаны.

Абсолютизация одной из этих категорий в ущерб другой неминуемо ведет к общественным трагедиям.

Проповедь Православной Церкви и состоит сегодня в том, чтобы утверждать взаимозависимость и взаимосвязь этих двух категорий в духе святоотеческого богословия.

Действительно, права человека на жизнь, честный суд, труд и другие являются важными элементами общественной и политической жизни, поскольку основаны на христианских идеях. Но не менее важным является соблюдение нравственных устоев и принятие их во внимание при разработке законов и формировании политики. В несении этого послания современному миру Православная Церковь может опереться на достаточно большую коалицию, созданную из традиционных христианских Церквей, традиционных религий и консервативных общественных течений.

В заключение хотел бы сказать о том, какое значение нравственный выбор современного человечества имеет для будущего мира. Выбор человека всегда содержит эсхатологическую перспективу, потому что от того, пойдет он по пути жизни или смерти, зависят ход человеческой истории и ее финал. Из Откровения мы знаем, что в конце человеческой истории воцарится антихрист и установление его царства будет возможно только потому, что люди предпочтут зло добру. Каждый из нас, избирая зло, приближает приход антихриста, а оставаясь верным добру, не дает ему воцариться. Безусловно, венцом человеческой истории будет не царство антихриста, но славное Пришествие Христа и всеобщее воскресение мертвых. Второе Пришествие Христа будет исполнением чаяний всех тех, кто в своей жизни стремился творить добро и избегать зла, кто выбирал волю Божию и не творил волю диавола, кто не злоупотреблял своей свободой, но использовал ее по назначению, то есть со-действуя благой воле Бога.

НЕТ СВОБОДЫ БЕЗ НРАВСТВЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ (Встреча в редакции «Литературной газеты» (№ 45–46, 2005).) Мне кажется, самые главные вопросы, стоящие сегодня перед нами, — это вопросы смысла жизни. Вопросы вечные, но в нашей реальности очень обостренные. В этой связи интересна мысль, высказанная нынешним лидером ХДС Ангелой Меркель, с которой я имел продолжительную беседу при посещении Германии в феврале 2005 года. Она сказала, что невероятно привлекательный прежде лозунг: «Жить лучше!» — для немцев более не актуален. И поэтому она хочет обратиться к нации с другим посланием, пафос которого лежит в духовной сфере человеческого бытия.

Меня волнуют те же самые проблемы. Мы знаем, что ради «лучшей жизни», т.е.

жизни сытой, обеспеченной, комфортной, затевались все реформы, совершались все революции. В течение семидесяти лет во имя такого «светлого будущего» жили, отказывая себе во всём, миллионы людей в нашей стране, а многие даже умирали за эту идею. Оказалось, что в реальной жизни она неосуществима. Социалистический эксперимент провалился вовсе не потому, что у нас были «неправильный» социализм, громоздкий и неповоротливый механизм управления народным хозяйством, отсутствие конкуренции и т.д. Но тогда почему? Для меня, как человека верующего, ответ ясен:

потому, что не было Божия благословения;

потому, что идеология советского общества имела не то что атеистическую, т.е. безбожную, а ярко выраженную богоборческую направленность.

Сейчас идеологический вектор государственной политики сменился, но посмотрите:

жизненная установка у людей осталась прежней — жить лучше, причем для большинства это означает сытнее и благополучнее. И всё!

Я глубоко убежден, что на основании исторического опыта, приобретенного нашей страной, мы, как никто другой, можем обратиться к миру с уникальным посланием и сказать: построение общества всеобщего благоденствия никогда не принесет человечеству счастья, если поиски этого благоденствия будут осуществляться вне контекста духовных потребностей человека.

Тема сложная, многогранная, вряд ли ее можно осмыслить на каком-то одном понятийном уровне. Но первое, на что я обращаю внимание и что является предметом моих размышлений, — это соотношение человеческой свободы и нравственной ответственности. Может ли существовать человеческая свобода без нравственной ответственности и несет ли нравственную ответственность человек, не имеющий свободы?

В эпоху Просвещения центром мироздания был объявлен человек, который мыслился безгрешным от рождения. Руссо, например, вообще выдвинул теорию воспитания, подразумевавшую естественное, без влияния общественных институтов, развитие природных задатков человека, по определению лишенных какого-либо греховного начала. Ведь если человек рождается непорочным, нужно предоставить ему полную свободу для раскрытия его потенциала. Отсюда и произрастает доминирующая сейчас в либеральном западном обществе идея абсолютной ценности человеческих прав и свобод. Французская революция эту парадигму ввела в контекст политической логики, позже она стала определять политическое мышление европейских народов и в ХХ веке была положена в основу работы международных организаций. Спросите у современных европейских бюрократов из Брюсселя или Страсбурга, в чём они видят свою задачу. Они скажут: в первую очередь в защите человеческих прав и свобод, так как все существующие беды, по их мнению, имеют причиной несоблюдение этих прав в тех или иных государствах.

Я также убежден, что права и свободы человека нуждаются в защите. Но я убежден также и в том, что человек не рождается безгрешным. Даже если исключить богословский аспект, христианскую антропологию с ее учением о поврежденности человеческой природы как следствии первородного греха, мы можем, к сожалению, констатировать:

каждый ребёенок наследует не только физические, но и нравственные пороки своих родителей. Последние достижения генетики только подтверждают эту неутешительную истину. Отсюда ясно, что «раскрепощение» человеческой личности, ее свободное развитие без всякой коррекции со стороны общества приведет и к раскрепощению тёмного «дионисийского», как говорили греки, начала, которое есть в каждом человеке.

Это тупиковый, гибельный для нашей цивилизации путь. Поэтому либеральный принцип:

«Моя свобода не должна ограничивать свободу другого человека» — очень опасен, если он является единственным сдерживающим началом.

Иногда оппоненты говорят: у вас, православных, просто скрытая аллергия на саму тему прав и свобод. Нет, это не так. В советское время наша Церковь, как никто другой, пострадала от притеснений со стороны власти, да и в основе самой идеи прав и свобод лежит христианское понимание человека как образа Божия, чем и определяется высокое достоинство личности. Но если мы отделяем задачу соблюдения и защиты человеческих прав от нравственной ответственности человека перед Богом и людьми, то обрекаем человечество на раскрепощение страстей, на такой взрыв инстинктов, который с легкостью превратит общество в волчью стаю.

И возникает вопрос: можно ли совместить одно с другим? Да, но это достаточно сложно. Успех может быть достигнут при сочетании прав и свобод с традиционными нравственными ценностями, как они представлены в религии и национальном самосознании народа. Вы знаете, конечно, какие дебаты проходят сегодня на Западе по поводу гомосексуальных браков. Они как раз и затрагивают фундаментальную тему соотношения нравственности и свободы человека. Сегодня для гомосексуальных пар требуют тех же прав, которые имеют нормальные семьи. Что можно противопоставить этой тенденции? Только абсолютную нравственную норму, закрепленную в этическом учении Церкви. Но посмотрите, что происходит сейчас. Религия на Западе оттесняется в сферу частной жизни едва ли не более успешно, чем это было в нашей стране при советской власти. Вы можете быть верующим только в храме или у себя дома. Ваши христианские убеждения не могут мотивировать ваши поступки в общественной жизни.

Пример — отказ европарламентариев утвердить в должности комиссара Еврокомиссии итальянца Рокко Буттильоне лишь за то, что он, в соответствии со своими убеждениями доброго католика, назвал гомосексуализм грехом. А теперь судебному преследованию подвергся мэр Иерусалима Ури Лупнянски за попытку запретить в Святом городе гей парад, то есть откровенную пропаганду греха.

Одновременно с этим секулярный мир считает себя вправе вмешиваться во внутренние дела Церквей. В некоторых европейских странах поднимается вопрос о том, чтобы законодательно обязать Церкви рукополагать в священный сан открытых гомосексуалистов, и всё это ради соблюдения «права человека» на грех, разрушающий человеческую природу.

В наши дни из общественного сознания уходит понятие истины, место которой занимает «плюрализм мнений». В этой системе любые представления, любые взгляды считаются равноправными и потому имеющими право на существование. В качестве примера приведу полемику, имевшую место в СМИ в канун празднования 60-летия нашей Победы. Тогда предпринимались активные попытки поставить на один уровень подвиг народа, остановившего натиск фашистов, и предательство тех, кто с немецким оружием в руках убивал своих братьев. Это только один пример, когда в правах уравниваются истина и ложь, правда и кривда;

когда иерархия ценностей заменяется рынком идей, работающим по своим законам;

когда востребованным становится то, что более привлекательно. А последнее определяется нравственным состоянием «покупателя» — чем ниже нравственность, тем распространеннее самые гадкие идеи.

Но что же позволяет нам определять, что есть истина, а что ложь? Только система координат, устанавливаемая Божественным Откровением и сохраняемая Церковью в Предании. Она абсолютна, так как имеет Божественный авторитет. Верующий человек хранит ее в своем сердце, и никакие телевизионные «ящики», никакие газеты не могут поколебать его. Но вот парадокс: борьба с подобным пониманием критериев истины началась как раз внутри христианской Церкви — в эпоху Реформации. В 1517 году, ровно за 400 лет до русской революции, на Западе произошла революция христианского сознания, пафос которой заключался в отказе от абсолютного авторитета Церкви в толковании Священного Писания, то есть каждый мог сказать: «Я имею в себе Святого Духа, и мое понимание Евангельской истины ничуть не хуже святоотеческого, соборного, церковного». Но отсюда с неизбежностью произрастает сначала вероучительный, а потом и нравственный релятивизм, свидетельством чему является вся новая и новейшая история.

Но, повторяю, это тупиковый путь, и здравомыслящие лидеры цивилизованного мира начинают это понимать.

До тех пор, пока мы не вернем себе способности отличать добро от зла, что необходимо для ориентации на колоссальном пространстве современной цивилизации, выход на какой-то иной, перспективный путь развития невозможен.

– В годы перестройки нам начали очень активно навязывать так называемые общечеловеческие ценности. Сейчас это словосочетание уже не так в ходу, но те самые ценности, которые называли «общечеловеческими», нам продолжают навязывать, причем те же самые люди, лица и силы, которые делали это в конце 80-х годов. В этой связи не считаете ли вы, что так называемые общечеловеческие ценности на самом деле являются ценностями очень уважаемой, естественно, западной, римской цивилизации, которые являются иными ценностями и навязывание которых России, по сути, является продолжением того тысячелетнего спора, который начался после Византии и который хочет лишить нас национальной идентичности, национальных нравственных качеств и т.д.? (Анатолий Салуцкий, писатель) – Когда М.С. Горбачёв впервые произнес это словосочетание — «общечеловеческие ценности», я понял: господству марксизма, по крайней мере в России, пришел конец. Ведь марксистская этика отрицала какие-то общие для всех нравственные ценности.

Нравственно то, что служит делу пролетариата, — вот ее основной посыл. Но задачи, встающие перед пролетариатом в разные эпохи, разные, значит, и нравственные категории меняются со временем. Тем более не могло быть общего понимания нравственности у пролетариата и его извечного антагониста — буржуазии. И вот руководитель крупнейшей компартии мира, глава самого мощного коммунистического государства говорит о ценностях, общих для всех людей, независимо от их классовой принадлежности, социального и имущественного положения, то есть, по сути, признаёт наличие универсального категорического нравственного императива! Но ведь это равносильно признанию бытия Божия, потому что источником абсолютной нравственности может быть только Абсолют, то есть Бог. В этом смысле употребление термина «общечеловеческие ценности», если понимать под ним ценности, вложенные в человека его Творцом и потому общие для жителей и США, и России, и Папуа-Новой Гвинеи, вполне допустимо.

Но сейчас под общечеловеческими ценностями подразумевают ценности эпохи Просвещения. Сформулированные в результате конкретного общественно-политического развития и его философского осмысления в странах Западной Европы, они коренятся в языческом представлении о человеке как о мере всех вещей, но, помимо языческого антропоцентризма, включают в себя некоторые идеи протестантизма, иудейской философии, как она преподавалась в европейских университетах после рассеяния иудеев.

А вот католическая нравственная доктрина, основные положения православной аксиологии, этика традиционного ислама и иудаизма не находят в этой системе должного отражения, так как она представляет собой интеллектуальный продукт конкретной цивилизационной модели.

Мы относимся к ней с уважением и готовы вести диалог с ее представителями, но только на равных. Но сегодня нам разрешают говорить и проповедовать что угодно, если только мы не посягаем на фундаментальные основы этого мировоззрения. Его адепты присвоили себе право оценивать всё и вся исходя из собственной шкалы нравственных ценностей и очень хотят уложить всё многообразие мира в прокрустово ложе своих стандартов.

Я глубоко убежден в том, что Россия сегодня должна отстаивать идею многополярного мира. Причем полюсы эти не должны быть исключительно политическими, как это понимают дипломаты. Нет, в нашем ощущении многополярность мира гармонически сочетает в себе многообразие цивилизационных моделей. Реальность требует признания того неоспоримого факта, что сегодня параллельно существуют несколько культур, коренящихся в различном религиозном опыте, опыте, парадоксально включающем в себя даже и отрицание религии — атеизм. Можно ли найти в них стыковочные узлы? Я думаю, что да. Если все мы согласимся, что существует общая система этических координат, то эти узлы-связки будут явлены сами собой. Россия дает уникальный пример такого единства в многообразии. В нашей истории и сегодняшней реальности сосуществуют Восток и Запад, христианство и ислам, религиозность и секуляризм. И Россия может стать прообразом нового мирового порядка, основа которого — не безличное единство в рамках стандарта, навязанного силой, что, безусловно, приведет к цивилизационной катастрофе, а гармоничное сочетание культурного опыта, основанного на внешне различном, но сущностно едином восприятии абсолютных нравственных ценностей.

– Открою секрет: я автор идеи, прозвучавшей в докладе Горбачёва на XXVII съезде КПСС, об общечеловеческих ценностях. А мой вопрос относится к борьбе христианских религий не на жизнь, а на смерть. Я прекрасно понимаю, что идея экуменизма, изменения канона, сформулированная Владимиром Соловьёвым как идея соединения христианских религий в одно целое, — опасная вещь. На христианских религиях уже держатся цивилизационные, культурные коды, и если их начать ломать, то можно сломать вообще всю человеческую культуру. Но я не понимаю, почему христианские Церкви не ощущают опасности и ничего не делают для противодействия этому либеральному антропоцентризму, который практически вытесняет христианство из Европы. Почему христианские Церкви мало делают для того, чтобы выверять общую политику по спасению не просто христианства, а общечеловеческой морали и культуры? Можно ли что-то сделать для решения этой задачи? (Александр Ципко, политический обозреватель «ЛГ») – Человек, которому Папа Бенедикт XVI на следующий день после своей интронизации дал частную аудиенцию, был ваш покорный слуга. И мы говорили об этом.

Католическая и Православная Церкви в сегодняшнем мире — естественные и единственные союзники в той жесткой борьбе, которая ведется между представителями секулярного либерализма и носителями христианской традиции. Мы можем совместно с католиками отстаивать христианские ценности. И опыт подобной работы есть. Так, в процессе подготовки проекта Европейской конституции мы вступили в активный диалог с Католической Церковью и достигли взаимопонимания.

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА И НРАВСТВЕННАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (Выступление на X Всемирном Русском Народном Соборе «Вера. Человек. Земля. Миссия России в XXI веке», Москва, 4 апреля 2006 года.) Скорее всего, в XXI веке для России и народов русского мира важными, если не первостепенными вопросами по-прежнему будут оставаться вопросы научно технического, экономического и социального развития. Однако очевидно, что энергию для любого вида человеческой деятельности возможно почерпнуть только в духовной сфере. Поэтому успешное решение этих задач будет очень сильно зависеть от того, как они впишутся в духовные параметры самобытной цивилизации, которую из себя представляют Россия и весь русский мир. Кроме того, важным фактором, влияющим на развитие всей русской цивилизации, останутся отношения с внешним миром, то есть отношения с другими цивилизациями, прежде всего с западной. И вот здесь особое значение приобретает идейная основа этих отношений. В случае с западной цивилизацией речь идет о правах и достоинстве человека. Православная традиция, являющаяся культурообразующей для русской цивилизации, не может не ответить на этот вызов, иначе русский мир превратится в маргинальное явление в современном мире.

С 1991 года страны, образовавшиеся в результате распада Советского Союза, юридически закрепили права и свободы человека в качестве центральной нормы общественно-политических отношений. И сегодня этот выбор не ставится под сомнение.

Напротив, политическое руководство и общественные лидеры постоянно подтверждают верность этим принципам.

Однако в последние годы развиваются такие тенденции в области прав человека, которые оцениваются верующими людьми по меньшей мере как двойственные. С одной стороны, права человека служат благу. Нельзя забывать, что именно под воздействием этой концепции на общественное мнение стран бывшего социалистического лагеря Русская Православная Церковь и другие религиозные общины стран Восточной Европы освободились от оков безбожия. Кроме того, права человека провозглашают борьбу с различными злоупотреблениями, унижениями и злом, которые совершаются в обществе против личности.

Но, с другой стороны, мы становимся свидетелями того, как концепцией прав человека прикрываются ложь, неправда, оскорбление религиозных и национальных ценностей. Кроме того, в комплекс прав и свобод человека постепенно интегрируются идеи, противоречащие не только христианским, но и вообще традиционным моральным представлениям о человеке. Последнее вызывает особое опасение, так как за правами человека стоит принудительная сила государства, которая может заставлять человека совершать грех, сочувствовать или попустительствовать греху по причине банального конформизма.

Всё это переводит тему прав человека из чисто политической области в область, затрагивающую вопросы его жизни и судьбы, а на церковном языке — спасения.

Напомню, что сотериология, или учение о спасении, находится в центре христианской проповеди. В связи с этим для верующего сознания важно ответить на следующие вопросы. Вступают ли в противоречие с замыслом Бога о человеке признание и следование нормам концепции прав человека в том виде, в котором она сегодня воплощается в международном и национальном законодательстве? В какой степени права человека могут способствовать или препятствовать жизни христианина и вообще верующего человека согласно его вере? Сегодня члены Русской Православной Церкви призываются к размышлениям над этими вопросами. Необходимо соборным разумом исследовать эту тему.

Есть такое мнение, что права человека — это универсальная норма. Не может существовать православная, исламская, буддистская, русская или американская концепция прав человека. Это привносит относительность в понимание прав человека, а следовательно, существенно ограничивает его функционирование в международной жизни. Так размышляют многие политики и общественные лидеры. Действительно, можно понять желание сохранить универсальный характер концепции прав и свобод, который не зависел бы от каких-либо переменных. Собственно, и православные люди не возражают против существования в современном мире некоторых универсальных правил поведения. Но эти правила должны быть по-настоящему универсальными. Возникает вопрос: являются ли таковыми претендующие на эту роль права человека в современном изложении?

Дело в том, что эта концепция родилась и развилась в западных странах с их особой исторической и культурной судьбой. Следует признать, что в этих странах она имела успех, но показала и свои недостатки. Нередко именно повышенным уровнем индивидуализма объясняются демографический спад, асоциальное и безнравственное поведение — то есть всё то, что сегодня представляет общественную проблему на Западе.

Но означает ли это, что западные стандарты человеческого счастья подходят для всех стран и всех культур? Другие цивилизации тоже имеют свой положительный опыт общественной жизни. Почему они не имеют права сказать свое слово? Конечно, имеют.

Это право каждого народа.

Чтобы русская цивилизация могла сказать свое слово о правах человека, необходимо провести тщательный анализ этой концепции в ее современном состоянии. Прежде всего, необходим разговор о тех философских идеях, которые лежат в основании концепции прав человека, а следовательно, влияют на ее развитие и применение.

Центральным понятием современной концепции прав человека является понятие «человеческое достоинство». Достоинство человека — это главный мотив и оправдание существования прав и свобод. Именно для защиты человеческого достоинства формулируются те или иные права и свободы. В историческом развитии западных стран перечень прав и свобод расширялся, охватывая всё новые и новые сферы общественной жизни. Так появились политические, экономические, культурные и социальные права.

Этот процесс показывает, что в истории происходит постепенное выявление новых граней достоинства человека. В последние же годы особенно обострились вопросы взаимоотношений между полами, статуса человеческой жизни, биоэтики. Другими словами, зарождается новое поколение прав человека — права, связанные с определением того, что есть человек на уровне его природы. Поэтому сегодня, как никогда, важно попытаться прояснить, что же такое человеческое достоинство.

В различных языках слово «достоинство» всегда было связано с определенной социальной позицией, которую занимал человек. Действовать согласно своему достоинству означало поступать в соответствии с теми правилами и обязанностями, которые присущи занимаемому положению. Само слово «достоинство» означает «то, что заслуживает уважения и чести, и то, что имеет большое значение и ценность». Таким образом, в этом слове соединяются два смысла. Во-первых, оно обозначает, что некий субъект обладает ценностью. Во-вторых, достоинство означает соответствие жизни субъекта этой ценности. Для православной традиции очень важно установить соотношение между этими двумя аспектами достоинства.

В христианской культуре ценность человека незыблема и объективна. Человек является творением Божиим, о котором Господь сказал, что «этo хорошо» (Быт. 1:25). Но, оценивая человека, Бог выделил его перед всем творением, поскольку в книге Бытия сказано, что после сотворения первых людей Бог благословил их (Быт. 1:28). Это значит, что Бог пожелал блага человеческому роду, а пожелание Божие имеет неизменяемую силу. Таким образом, ценность человека определяется его ценностью в глазах Божиих.

Подтверждением этого является присутствие в человеческой природе печати Самого Бога — Его образа. Об этом мы также узнаем из книги Бытия (1:26).

Даже грехопадение человека не умалило этой ценности. Бог не уничтожил отступившего от Него человека, но сделал и продолжает делать всё для его возвращения к своему предназначению, то есть всё для спасения человека. Особенно важным свидетельством того, что люди не оставлены Богом после грехопадения, является факт воплощения Сына Божия. Господь Иисус Христос воспринял человеческую природу и очистил ее от греха. Боговоплощение свидетельствует о высочайшей ценности человеческой природы, которая была в Иисусе Христе воспринята и включена в жизнь Триединого Бога.

После сотворения человек не просто обладал ценностью перед Богом, но и своей жизнью соответствовал этой ценности. Другими словами, он обладал достоинством.

Задачей человека было возрастание в этом достоинстве. В книге Бытия сообщается о том, что Бог поставил человека на этот путь, благословляя его возделывать сотворенный мир.

Осмысляя библейские сведения о природе человека, некоторые святые отцы указывают на одновременное присутствие статического и динамического элементов в человеческой природе. Наличие образа Божия в природе человека означает непреходящую ценность человека, а подобие означает задачу по развитию этой ценности. По словам преподобного Иоанна Дамаскина, «выражение по образу указывает на способность ума и свободы;

тогда как выражение по подобию означает уподобление Богу в добродетели, насколько оно возможно для человека». Таким образом, в процессе своей жизни человек должен был всё больше и больше уподобляться Богу, следовательно, возрастать в своем достоинстве.

Грехопадение не изменило этой задачи, но сделало ее невыполнимой без помощи Божией. Пожелав достигнуть совершенства без Бога, человек потерял связь с источником, питавшим его творческую деятельность. Что произошло? Хотя человеческое естество, как несущее в себе печать образа Божия, продолжало иметь ценность в глазах Бога, человек перестал соответствовать ценности своего естества, а значит, в значительной мере утратил достоинство. Теперь цель человека состоит в том, чтобы возвратить утраченное достоинство и преумножить его. В связи со сказанным не все поступки человека могут считаться соответствующими тем нормам, которые были заложены Богом при его сотворении. Следовательно, есть действия, которые не могут закрепляться в числе прав и свобод.

Самым важным в процессе возвращения человека к своему достоинству является направленность воли. Человек обладает свободой, без которой невозможна и сама помощь Божия в его исправлении. Благодаря своей свободе человек имеет выбор — следовать добру и таким образом возвращать себе достоинство или выбирать зло и таким образом ронять достоинство. Нельзя отрицать: и в современной гуманистической мысли существует понимание того, что человек постоянно находится перед выбором между плохим и хорошим поступком. На этом основании существуют нормы поведения, поощряемые законами, а также существуют наказуемые поступки. Однако различие между секулярным гуманизмом и религиозной традицией касается решения вопроса о том, что считать авторитетом в определении добра и зла.

Почему-то в современном западном мышлении еще со времен Жан-Жака Руссо прочно укоренилось представление о том, что достаточно обеспечить свободу и наделить правами личность — и она сама неизбежно выберет добро и полезное для себя. Поэтому никакие внешние авторитеты не должны ей указывать, что есть добро, а что есть зло.

Человек сам определяет нравственные нормы поведения — это называется его нравственной автономией. И такая автономия может быть ограничена только автономией другого человека. В этой идеологии отсутствует понятие греха, а есть плюрализм мнений, то есть человек может выбирать любой вариант поведения, но при одном условии: его поведение не должно ограничивать свободы другого человека. Печальное следствие такого антропоцентрического подхода заключается в том, что сегодня во многих странах выстраивается общественная система, которая потворствует греху и устраняется от задачи способствовать нравственному совершенствованию личности. Общество, в том числе и наше, сталкивается с циничной подменой. Допустимость безнравственности оправдывается учением о достоинстве человека, которое, как было сказано выше, имеет религиозные корни.

Действительно, человек обладает полной автономией в принятии или непринятии тех или иных правил. Именно Бог наделил его такой способностью самоопределения. Это та свобода, перед которой останавливается Сам Бог. Хочу подчеркнуть, что этот тезис христианство не может оспаривать в диалоге с секулярным гуманизмом. Оно оспаривает утверждение о способности человека автономно делать выбор, неизменно соответствующий его настоящему благу. Сам по себе человек в состоянии греха не всегда может ясно распознавать, что есть добро, а что — зло. Не потому что он какой-то глупый, а потому, что его разум, воля и чувства, находятся в сфере действия греха и он может ошибаться в определении жизненных целей. Трагедия состоит в том, что у человека сохраняется само представление о существовании добра и зла, но он не всегда способен ясно распознавать, что есть добро, а что есть зло. Бог помогает человеку сохранить эту способность распознавания через Свое Откровение, содержащее хорошо известный и признаваемый практически всеми религиозными традициями свод нравственных правил.

У верующего человека, так осознающего проблему самоопределения воли, вызывает сомнение тезис о том, что нравственный антропоцентризм является универсальным принципом, регулирующим общественную и личную деятельность. Важнейшим критерием, который помогает различать добро и зло, является совесть. В народе недаром говорят: совесть — это голос Божий, ибо в голосе совести опознает человек заложенный Богом в его природу нравственный закон. Но и этот голос может быть заглушен грехом.

Поэтому людям в их нравственном выборе необходимо руководствоваться также внешними критериями, прежде всего — заповедями, данными Богом. В этом отношении важным фактом является то, что в рамках десяти заповедей все основные религии мира совпадают между собой в определении добра и зла. Религиозная традиция, таким образом, содержит в себе критерий различения добра и зла. С точки зрения этой традиции не могут признаваться в качестве нормы насмешки над святыней, аборты, гомосексуализм, эвтаназия и другие виды поведения, активно защищаемые сегодня с позиций концепции прав человека. Сегодня, к сожалению, на смену абсолютизации государства, характерной для нового времени, приходит абсолютизация суверенитета отдельной личности и ее прав вне нравственной ответственности. Такая абсолютизация может разрушить основы современной цивилизации и привести ее к гибели. Как известно, попрание нравственного закона привело многие сильные цивилизации к краху и исчезновению с лица земли. Вне нравственного контекста человечество жить не может. Никакими законами мы не сохраним общество жизнеспособным, не остановим коррупцию, злоупотребление властью, распад семей, появление одиноких детей, сокращение рождаемости, разрушение природы, проявления воинствующего национализма, ксенофобии и оскорбления религиозных чувств. Когда человек не видит, что он совершает грех, то ему всё позволено, если перефразировать известное речение Ф.М. Достоевского.

В последнее время проявления жестокости шокируют наше общество. Люди задаются вопросом: почему это происходит в нашей стране? Да потому, что мы забыли о нравственности и о том, что надо трудиться для ее поддержания. Язык нравственных норм понятен каждому. Нравственность едина и неделима. Если, ссылаясь на права и свободы человека, мы раскрепощаем грех и не останавливаем проявления человеческой дикости, когда в центре Москвы, в Манеже, рубят иконы, проводят выставки «Осторожно:

религия!», а в других местах издеваются над чувствами верующих посредством карикатур, то почему мы удивляемся появлению людей, способных на убийства по национальному и религиозному признаку? Инстинкт разрушения, вырвавшись наружу, не щадит никого — ни верующих в синагоге, ни детей с иным цветом кожи. Это звенья одной цепи. Наше общество должно понять, что невозможно добиться только уважения людей разных национальностей и вер без пересмотра отношения к нравственности в средствах массовой информации, школе, политике, экономике, культуре.

Бесспорно, что непрочным и античеловечным является то общество, в котором человек презирается, а всеми правами над ним обладают государство и коллектив. Но античеловеческим становится и то общество, в котором человеческие права становятся инструментом раскрепощения инстинкта, а понятия добра и зла смешиваются и вытесняются идеей нравственной автономии и плюрализма. Такое общество теряет рычаги нравственного воздействия на личность. В цивилизованном обществе (назовем его так) должен соблюдаться баланс между этими полюсами. Оно должно исходить из понимания того, что каждый человек по природе своей обладает непреходящей ценностью, и в то же время из того, что каждый человек призван возрастать в достоинстве и нести как ответственность перед законом, так и нравственную ответственность за свои поступки.

С учетом всего вышесказанного возникает очень важный вопрос: как обеспечить свободный выбор человека, но одновременно и поддержать нравственное направление этого выбора? На этом пути важны как человеческие усилия, так и помощь Божия.

Конечно, на первое место должна ставиться помощь Божия, которая подается человеку в религиозной жизни. Общение человека с Богом помогает ему научиться различать добро и зло, а также иметь силы, чтобы делать выбор в пользу добра. В молитве, таинственной жизни Церкви и доброделании происходит соединение человека с Богом, а значит, приходит помощь в творении добра. Именно поэтому для верующего человека религиозная жизнь и все понятия, с ней связанные, приобретают первостепенное значение. Она становится наряду со свободой главным условием благополучной жизни человека на земле и в вечности.

Но важны и человеческие усилия. Они должны быть направлены на устроение общественных отношений, которые, с одной стороны, обеспечивали бы свободу личности, а с другой — помогали бы ей следовать нравственным нормам. Вероятно, было бы неправильным устанавливать уголовную ответственность за азартные игры, эвтаназию, гомосексуализм, но и нельзя принимать их в качестве законодательной нормы и, что еще более важно, в качестве общественно одобряемой нормы.

Ведь что происходит, когда принимается закон, официально разрешающий подобные формы поведения? Они не остаются только уделом небольших групп меньшинств, которые уже определили свой выбор. Эти законы становятся основанием для безудержной пропаганды таких форм поведения в обществе. А поскольку грех привлекателен, то он быстро заражает значительные слои общества. Тем более если в эту пропаганду вкладываются большие деньги и используются передовые способы влияния на сознание человека.

Так выходит, например, с гомосексуализмом. Резолюция, принятая в январе этого года Европарламентом, предписывает вести воспитание в школах в духе приятия гомосексуализма и даже фиксирует день в году, посвященный борьбе с гомофобией. Что же получается? Общество не просто призывают к уважению жизни определенного меньшинства, но ему также навязывают пропаганду гомосексуализма как некоей нормы. В результате такая пропаганда соблазняет тех, кто мог бы бороться с этим недугом и создать полноценные семьи.

Можно привести пример и из нашей жизни. Сегодня во многих городах как грибы после дождя выросли заведения для азартных игр. Конечно, никто никого не заставляет играть в этих заведениях. Но их реклама настолько навязчива, а страсть к азартным играм так легковозбудима, что мы сегодня сталкиваемся с настоящими семейными трагедиями.

Отцы, матери, дети проигрывают свои небольшие деньги и оставляют семьи без гроша.

Люди приходят в храмы и плачут, потому что разваливаются семьи. В результате свобода азартного бизнеса, ничем разумно не ограниченная, разлагает общество.

Я постарался обозначить те опасности, которые появляются для верующих людей, если не сбалансированный нравственными нормами подход начинает претендовать на единственно верное понимание прав человека. Согласно такой логике, все другие традиции должны умолкнуть и подчиниться. Это не выдумки. Я не преувеличиваю диктаторский настрой сторонников подобного прочтения прав человека. Такой подход уже уверенно пробивает себе дорогу в современном международном законодательстве.

Так, в 2005 году Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию «Женщины и религия в Европе», в которой говорится: «Свобода вероисповедания ограничена правами человека». Это утверждение ставит религиозную жизнь в подчиненное положение по отношению к правам человека. Так, если она не соответствует определенному пониманию свободы, то она должна быть изменена. Для верующего человека это звучит как призыв к презрению воли Божией ради человеческих представлений.

При этом, подчеркну, было бы несправедливо обвинять в появлении такой нормы саму концепцию прав человека. В данном случае правами человека прикрывается определенная философия, которую разделяет небольшой круг людей. Согласно этой философии, если женщин не рукополагают в священники и епископы в той или иной общине, то эта община должна подвергаться государственному наказанию и общественному порицанию. Однако нормы религиозной традиции являются для верующего сознания более авторитетными, чем земные законы. Если сегодня не «снять»

такой воинственный запал секулярного гуманистического подхода, который проникает в международное право, то автоматически разразится конфликт. Слава Богу, резолюции Совета Европы не имеют юридических последствий, но они создают определенный климат в общественном мнении.

Существует еще один либеральный тезис, претендующий на универсальность. Он гласит: права человека превалируют над интересами общества. Его в 2005 году повторили в Декларации ЮНЕСКО по универсальным принципам биоэтики в следующем виде:

«Интересы и благо индивида должны преобладать над единственным интересом науки или общества» (ст. 3, п. 2). Совершенно очевидно, что такой тезис имеет положительное значение, когда речь идет о принятии государственными или общественными структурами решения, затрагивающего жизнь и благополучие отдельных граждан.

Общество должно дорожить каждой жизнью, каждым человеком.

Но такой подход очень опасен, если человек начинает строить свое поведение исходя из приоритетов своих интересов над интересами общества. Это стимулирует только эгоизм и индивидуализм. Со своей стороны Православие всегда поддерживало жертвенную любовь к ближним, а значит, к своей семье, местной общине, Отечеству.

Человек должен уметь отказываться от своего эгоизма ради другого человека. Поэтому, на наш взгляд, было бы правильно, чтобы свободы и права были всегда сбалансированы общественной солидарностью.

Православные верующие готовы принять мировоззренческий выбор других народов.

Но они не могут молчать, когда им навязывают чужие нормы, противоречащие основам православной веры. Думаю, что такого же мнения придерживаются мусульмане, буддисты, иудеи и представители других религий. Для того чтобы избежать конфликта в современном мире, необходимо интенсивно проводить работу по гармонизации различных мировоззренческих систем. Общие принципы жизни мирового сообщества должны вырабатываться совместно различными цивилизациями.

Как же может быть устроено современное общество, в котором бы права человека гармонично сочетались с нравственностью?

Прежде всего, законодательство должно быть чутким к нравственным нормам, господствующим в обществе. Конечно же, государственный аппарат не должен сам определять, что хорошо, а что плохо, но в то же время в законодательстве должны быть отражены нравственные нормы, разделяемые большинством общества. Если общество считает, что разжигание страсти винопития и эксплуатация полового инстинкта в коммерческих целях неприемлемы, то должны появиться соответствующие нормы, запрещающие рекламу, проводимую в подобном духе.

Во-вторых, должен быть заполнен вакуум нравственного воспитания в нашем обществе. Свобода и права — это большое достижение человеческой цивилизации, но необходимо подготавливать граждан к пользованию этими правами с учетом нравственных норм. Такой подготовкой должно заниматься государство в тесном сотрудничестве с общественными институтами нравственного воспитания, включая школу и, конечно, религиозные общины страны. Последнее означает, что государство должно озаботиться разработкой законодательных актов, регулирующих доступ религиозных организаций в общественные структуры образования, социального служения, здравоохранения, армии.

При этом во всех перечисленных сферах должны трудиться все религиозные общины страны в той мере и в том объеме, которые соответствуют их представительству в обществе. И самое важное: в этих сферах категорически должно быть исключено соревнование в миссии, дабы избежать межрелигиозного противостояния, к которому неизбежно приводит борьба религиозных организаций за новых последователей.

Наконец, сегодня в деле гармонизации прав человека и нравственности очень важна позиция средств массовой информации. Они должны представлять положительные примеры использования свободы. Как человек будет нравственно использовать свою свободу, если телевидение демонстрирует ему в качестве успешного образа жизни потребление, насилие, разврат, азарт и другие пороки? В свое оправдание люди телевидения и вообще всех СМИ говорят, что такая продукция востребована и хорошо продается. Никто и не спорит, что порок легко продается, потому что он легко воспринимается человеком, склонным ко греху. С древних времен такие действия назывались соблазном.

Однако неправда, что у современного человека есть «спрос» только на порок. Он ищет счастья, мира, настоящей любви и других добродетелей. Поразительно, но сегодня большим спросом пользуются старые советские, новые отечественные, и не только отечественные, фильмы, в которых поднимаются серьезные вопросы бытия.


Православные люди готовы воспринимать нормы прав человека и трудиться для их укрепления. Но при условии, что эти нормы будут содействовать совершенствованию человека, а не оправданию его греховного состояния. Задача концепции прав человека состоит в том, чтобы защищать его ценность и способствовать возрастанию его достоинства. В этом видится главное и единственно возможное с христианской точки зрения предназначение данной концепции.

Очень плохо и греховно, когда попираются права наций и этнических групп на их религию, язык, культуру, ограничиваются свобода вероисповедания и право верующих на свой образ жизни, совершаются преступления на религиозной и национальной почве.

Наше нравственное чувство не может молчать, когда личность подвергается произволу чиновников и работодателей, когда солдат оказывается бесправным перед сослуживцами, ребенок и пожилой человек становятся объектами издевательств в социальных учреждениях. Недопустимы и требуют отпора манипуляции сознанием со стороны деструктивных сект, вовлечение людей в преступность, работорговлю, проституцию, наркоманию, игроманию. Подобным явлениям надо противодействовать, потому что такие поступки умаляют достоинство человека. К борьбе с подобными пороками должно сегодня призываться наше общество, в эту борьбу должна включиться Церковь. С православной точки зрения в этом и состоит смысл правозащитной деятельности сегодня.

ГЛАВА ВТОРАЯ РЕЛИГИОЗНОЕ И СЕКУЛЯРНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О МИРЕ ЦЕННОСТЬ ЧЕЛОВЕКА КАК НОСИТЕЛЯ ОБРАЗА БОЖИЯ И ЕГО ДОСТОИНСТВО (Выступление на семинаре «Верность традиционным христианским ценностям и свобода совести», Москва, 20 декабря 2006 года.) Известный русский классик Антон Павлович Чехов устами своего героя из знаменитой пьесы «Дядя Ваня» сказал: «В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». В пьесе герой (врач Михаил Львович Астров) произносит эту фразу, не относясь к ней серьезно, и даже с издевкой. Тем не менее не зря эта фраза так полюбилась многим людям. Писатель, употребив слово «должно», сформулировал некий общий закон.

Этот закон говорит о том, что у большинства людей есть глубинное стремление к совершенствованию. Одновременно он выражает недовольство настоящим состоянием человека и желание исправить его.

Недовольство своим нынешним состоянием и желание совершенствования — это универсальные представления, которые мы можем найти в любой культуре и в большинстве религиозных традиций. Однако такой взгляд на человеческую природу возможен только тогда, когда есть идея о высоком предназначении человека.

В то же время большинство народов земли понимают, что в природе человека или в окружающем мире есть нечто, что мешает ему исполнить это предназначение. Одним словом, универсальный опыт говорит нам о том, что у человечества не может быть серьезного основания для пустого и наивного самодовольства, а также слепой защиты всего того в человеке, что есть в нем на данный момент.

Разные религиозные и мировоззренческие традиции предлагают свои пути преодоления разрыва, существующего во внутреннем мире человека. Христианство яснее всего улавливает это раздвоенное положение человека и предлагает самый прямой путь его преодоления, или, на языке христианства, — спасения.

В библейском повествовании о сотворении человека недвусмысленно сказано о том высоком положении, которое он занял в тварном мире. Человек венчает земное творение, поскольку появился в самом конце творческого акта Бога. Кроме того, Бог создает человека особым образом, соединяя с созданной уже материей Свое дыхание. Затем, Бог создает особый дом для человека на земле — Райский сад. Он подчиняет стихии и животных человеку.

Великий богослов IV века святитель Григорий Назианзин так пишет о месте человека в тварном мире: «Художническое Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа, созидает, говорю, человека;

и из сотворенного уже вещества взяв тело, а от Себя вложив жизнь, творит как бы некоторый второй мир, в малом великий;

поставляет на землю иного ангела, из разных пород составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству...»

(Второе слово на Пасху, гл. 6–7).

Особенностью человеческой природы, по общему христианскому воззрению, являются образ и подобие Божие, которые были заложены Богом в нее при творении и которые от нее не отделимы. Чаще всего между этими двумя словами Священного Писания — образом и подобием — не проводят различия, считая, что они обозначают одно и то же. Тем не менее само употребление двух выражений не случайно, потому что за ними стоят два различных аспекта причастности человеческой природы к жизни Божества.

Еще один великий христианский богослов, святитель Василий Великий, очень ясно объясняет их различие: «Мы обладаем одним по творению, приобретаем другое по свободной воле. В первоначальном устроении нам дано быть рожденными по образу Божию;

по свободной воле формируется в нас существо по подобию Божию… “Сотворим человека по образу Нашему” (Быт. 1:26). Да владеет творением, что есть по образу, но да сделается он также и в соответствии с подобием. Бог дал власть для этого;

если бы Он сотворил тебя также и в подобии, в чем было бы твое преимущество? Почему бы ты увенчался? И если бы Творец дал тебе всё, как бы отверзлось для тебя Царство Небесное?

Но правильнее, что одна часть дается тебе, тогда как другая оставлена незавершенной: это так, чтобы мог завершить ее сам и мог бы быть достоин награды, происходящей от Бога»

(О происхождении человека, I, 16–17).

Хотя современная политическая и правовая система всех цивилизованных стран и построена, исходя из ценности человека, однако она не учитывает динамического характера человеческой личности. Государство и общество чаще всего призываются защищать человека таким, каков он есть. Конечно, нет ничего дурного в том, когда человека принимают и защищают независимо от его религии, национальности, пола, возраста. Однако всё чаще государство и общество слагают с себя функцию по направлению духовного развития человека к какой-либо, пусть даже самой элементарной, нравственной цели. Такое положение дел оправдывают защитой свободы выбора человека и нежеланием принуждать его к чему-либо.

На мой взгляд, подобный курс государства и общества, заключающийся в самоустранении от нравственного и духовного воспитания людей, не отражает естественной потребности каждого человека, а значит, и обречен на плачевные последствия. Общественное устройство должно учитывать и поддерживать устремление человека к совершенствованию, иначе оно деградирует и распадется.

Конечно, в современном многорелигиозном обществе как в границах одного государства, так и в мировом масштабе невозможно оперировать христианскими богословскими понятиями для обоснования этого свойства человеческой природы. В решении этой проблемы могло бы помочь понятие «человеческое достоинство», если понимать его должным образом. По своему первому смыслу «достоинство» означает некое положение, которое человек занимает в определенной системе: мироздания, социального или политического устройства. Кроме того, слово «достоинство» мы используем для того, чтобы положительно оценить человека. Про злодея мы никогда не скажем, что он обладает достоинством, потому что его поступки не соответствуют высокому человеческому предназначению. Это понятие можно соотнести с библейским понятием подобия.

В то же время библейскому понятию образа очень близко понятие ценности человека. Действительно, христиане верят, что образ Божий неизгладим из человека. Он может быть помрачен, но не извергнут. Поэтому ценностью обладает любой человек, независимо от его поступков и состояния души.

На мой взгляд, мы должны сегодня не просто говорить на каждом углу о достоинстве человека, а делать всё, чтобы способствовать его развитию. Достоинство — это не данность, за него надо бороться и его необходимо взращивать. Это не означает, что я предлагаю проводить отбор и определять, кто имеет достоинство, а кто его не имеет.

Просто мы не должны рассматривать достоинство как уже нечто существующее у каждого человека. Это заблуждение и ошибка.

Достоинство — это то, что еще надо развивать. Считаю, что государство и общество обязаны ставить перед каждым человеком задачу развития его достоинства. Они не просто должны гарантировать людям свободу, но стараться нежестко ориентировать ее, представляя и поощряя примеры хорошей жизни.

Уверен, что динамическое понимание достоинства личности поможет нам выстроить систему общественного развития, которая бы более адекватно отвечала потребностям человеческой природы.

ДИАЛОГ ЦИВИЛИЗАЦИЙ (Выступление на семинаре «Диалог культур и цивилизаций: мост между правами человека и нравственными ценностями», Париж, 13–14 марта 2007 года.) Вначале хотел бы поблагодарить организаторов, которые собрали в Париже представителей различных религиозных общин, политических и общественных институтов для обсуждения столь актуальной темы, как права человека. Особенно я высоко ценю возможность выступать сегодня в стенах уважаемой международной организации, представляющей систему ООН и занимающейся вопросами науки, образования и культуры в мире. Учитывая сферу компетенции ЮНЕСКО, я бы хотел рассмотреть предлагаемую тему в перспективе культуры. Как хорошо известно, культура может иметь узкую и широкую трактовку. В узком смысле этого слова под культурой подразумевается определенная форма самовыражения, основанная на эстетическом начале человеческой природы. В широком смысле культурой называется вся совокупность ценностных ориентиров, которые направляют жизнь личности и общества.

Следовательно, культура оказывает существенное влияние на политическую, социальную и экономическую жизнь общества.


Хорошо известно, что в настоящее время в мире существует множество устойчивых культурных систем, основанных на различных религиях и различном историческом опыте.

В таком многоликом мире, конечно, возникает проблема взаимопонимания между культурами, потому что различия между ними могут вести не только к сотрудничеству, но и к конфликту. Однако опасность конфликта исходит не только из области отношений самобытных культур, имеющих свой географический ареал. В условиях глобализации неизбежно формируется культура, общая для всех народов мира. Международные организации являются носителями норм этой глобальной культуры. Ее предназначение состоит в том, чтобы она служила мостом между различными цивилизациями, а не стремилась подчинить их своим стандартам. Напротив, в последнее время всё более заметным становится напряженность между тем, что принято называть универсальными ценностями, и самобытными культурами.

Сегодня такими универсальными ценностями признаются права человека. С самого начала права человека подчеркнуто формировались как светская ценность, которая могла бы быть понята и принята всеми людьми, независимо от мировоззренческой позиции. В свою очередь, светский характер этой концепции дает основание некоторым силам утверждать, что религия не может влиять на нее, а должна сама подчиниться ее нормам.

Могу с уверенностью сказать, что многие религиозные традиции мира сегодня не ставят под сомнение то, что языком прав человека должен оставаться светский язык. По крайней мере, православная традиция не ставит это под сомнение. Но на корпус прав человека и их реализацию религиозное мировоззрение имеет полное право оказывать воздействие, также как и любое другое мировоззрение. Говоря о корпусе прав человека, я имею в виду набор конкретных прав и свобод. Известно, что этот перечень формировался постепенно, начиная с гражданских и политических прав, и до сих пор находится в процессе формирования.

Корпус прав и свобод не должен иметь догматического характера. Если мы повторим ошибку марксистов и будем догматизировать какую-либо из общественно политических доктрин, объявляя всех с ней несогласных ревизионистами, то это не привнесет взаимопонимания в общество. Доктрина прав человека возникла в Западной Европе в определенных исторических условиях и может и должна эволюционировать вместе с меняющимся миром. Кроме того, важное значение имеет реализация прав человека. Например, свободу иметь огнестрельное оружие можно использовать для самообороны, а можно для того, чтобы ворваться в школу и расстрелять своих одноклассников. Другими словами, права человека дают возможности, но их использование зависит от мировоззренческой позиции относительно того, что есть хорошо, а что есть плохо.

Утверждая, что религиозные организации могут влиять на корпус и реализацию прав человека, я хотел бы пояснить, в каком направлении они стремятся это делать и с помощью каких средств. В прошлом году тема прав человека начала активно обсуждаться в российском обществе. Сейчас Россия стоит перед многими вызовами, и теперь переосмысливается многое из того то, что ранее казалось очевидным. В апреле прошлого года в Москве прошел X форум Всемирного Русского Народного Собора, посвященный теме прав человека. По ходу дела замечу, что Всемирный Русский Народный Собор — это международная организация, которая имеет консультативный статус при ЭКОСОС. На площадке Собора обсуждаются актуальные проблемы общественного развития с точки зрения самобытности русской культуры. Ежегодные мероприятия собирают представителей традиционных религий, власти и общества России, а также русских диаспор со всего мира. Возглавляет Собор Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Дискуссия, начавшаяся на Соборе, затем вылилась в российское общество и до сих пор не теряет своей живости.

Одним из исходных пунктов рассуждений Русской Православной Церкви на тему прав человека является свобода личности. Поэтому, когда сегодня кто-то говорит о том, что Русская Церковь, которая инициировала дебаты по правам человека, пытается устранить права человека или придумать какую-то новую их интерпретацию, то это неправда. Свобода неотчуждаема, поскольку она есть часть человеческой природы, созданной Богом. Если Русская Церковь будет проповедовать что-то другое, то она будет противоречить Божественному учению. Однако наша Церковь, а также общественные силы, которые ее поддерживают, утверждают необходимость сочетания прав человека с поддержкой традиционных нравственных ценностей в обществе. Но возникает вопрос: что это за ценности? Как они появляются в обществе — это предмет договора или эти ценности имеют некий универсальный характер?

Всемирный Русский Народный Собор ответил на эти вопросы, заявив в своей декларации, что существуют нравственные ценности, которые поддерживаются абсолютным большинством религиозных традиций мира, а также светских течений мысли. Чтобы сверить свои выводы с другими народами и религиозными традициями мира, Русская Церковь провела в прошлом году ряд консультаций. В мае прошли собеседования с Римско-Католической Церковью, и мы обнаружили, что наши Церкви имеют одинаковое видение многих проблем. В июле в Москве прошел саммит религиозных лидеров, в котором участвовали представители многих традиционных религий мира из 49 стран. Совет Европы также проявил интерес к поднятой Русской Церковью дискуссии. Под его эгидой прошли конференции в Нижнем Новгороде и Страсбурге. Мы убедились, что большинство религиозных традиций мира и некоторые светские течения мысли совпадают в определении контуров нравственных ценностей. Что же делать, если есть люди, несогласные с традиционной моралью, которой придерживается большинство людей планеты? Ведь демократия является особенно чувствительной к тому, чтобы в обществе люди разных взглядов не подвергались дискриминации... Как организовать общество так, чтобы большинство жило согласно своим ценностям, а меньшинство не подвергалось дискриминации? Эти вопросы подводят нас к рассмотрению того, каким Московский Патриархат видит механизм воздействия религии на формирование международных и национальных норм и ценностей.

К сожалению, развитие современного международного права нередко идет по пути навязывания взглядов различных меньшинств большинству жителей планеты. И в этом мы видим опасную тенденцию, угрожающую принципам демократии. Для того чтобы обеспечить свободу и в то же время учитывать ценности большинства, на наш взгляд, необходимо определить, в какой сфере общества — публичной или частной — должны присутствовать ценности большинства и меньшинства. В частной сфере свобода нравственного выбора должна быть насколько возможно полной. Человек здесь может делать нравственный выбор по своему усмотрению, даже тот, который противоречит общественной морали. Другими словами, человек не должен дискриминироваться, если, например, он изменяет своей жене. Это соответствует словам апостола Павла: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим. 14:4). В частной сфере может быть ограничение только того нравственного выбора, который связан с причинением вреда другому члену общества. Однако в публичной сфере любого государства должны допускаться распространение и поддержка только тех ценностей, которых придерживается большинство народа. Современное демократическое государство признает такую практику. Например, в ряде демократических стран существует запрет на создание нацистских партий. При этом такие запреты не вторгаются в сферу личных убеждений. Сам человек может придерживаться нацистских убеждений, но он никогда не сможет проповедовать их в обществе.

Возможность ограничений в пользовании правами человека определилась еще у истоков международного законодательства в этой области. Так, в Декларации прав человека 1948 года об этом идет речь в статье 29 пункте 2: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе». Таким образом, в Декларации заложена идея, что права человека не могут быть абсолютной мерой, а должны согласовываться с рядом параметров.

В нормальном демократическом государстве та или иная система ценностей укрепляется в результате дискуссии, в которой без ограничения должны принимать участие разные мировоззренческие группы. Они представляют свою точку зрения, а большинство или соглашается с ней, или отвергает ее. Сегодня мы нередко сталкиваемся с искажением этого принципа, особенно на уровне международных организаций. Люди, имеющие свои частные взгляды, присущие меньшинству, стремятся через международные и национальные механизмы навязывать свое мировоззрение большинству. Когда разворачивается очередная борьба за права меньшинств, во многих случаях речь идет не о реальной угрозе жизни и счастью этих людей, а о желании навязать большинству свой образ мыслей и жизни.

В связи с этим хотел бы обозначить несколько проблем, общих для многих светских стран, в которых большинство принадлежит христианской культуре. Под давлением мнения религиозных меньшинств или секулярных кругов, представляющих меньшинство, происходит удаление христианских символов в публичных местах. Кому-то не нравится рождественская елка, вертепы, таблички с десятью заповедями, кресты на флагах многих европейских государств. Другие выступают за запрещение преподавания в школах религиозных предметов не потому, что кого-то заставляют их изучать — практически везде эти предметы преподаются по выбору, — а потому, что кому-то не дает покоя тот факт, что большинство людей добровольно приобщаеются к основам своей религиозной культуры. С тех же позиций некоторые люди возмущаются, когда представители власти встречаются с христианскими лидерами или вообще с религиозными деятелями.

Государство, которое призвано защищать и охранять культурное и духовное наследие страны, легко от него отказывается в угоду мнению меньшинств, которые уже давно не испытывают давления, а изобретают новые поводы для борьбы против мнимой дискриминации.

Подобная ситуация складывается в отношении вопросов, затрагивающих нравственность, когда без ограничений происходит пропаганда безнравственного образа жизни. Конечно, люди нетрадиционной сексуальной ориентации не должны подвергаться оскорблениям и нападкам. Но нельзя навязывать положительное отношение к гомосексуальным связям через школу и СМИ, разрешать усыновление и преподавание подобным людям. Потому что преподавание и усыновление — это не только права гомосексуалистов, но и права других людей, которых они хотят усыновить или которым они собираются преподавать. В последнее время ассоциации, защищающие права сексуальных меньшинств, становятся всё более агрессивными в своих лозунгах. Почему уже сегодня с такой энергией навязываются жителям большинства европейских городов гей-парады, которые вступают в противоречие с нравственностью большинства людей?

Что дальше? На очереди уже стоит требование разрешить педофилию. Мы столкнемся с этим в ближайшем будущем, и нам скажут, что это тоже права человека. В Голландии уже существует политическая партия, которая выступает за такую свободу.

Православная Церковь сегодня предлагает возвратиться к пониманию роли прав человека в общественной жизни, которое закладывалось в 1948 году. Моральные нормы могут быть реальным ограничителем для реализации прав человека в публичной сфере.

Конечно, подобные ограничения должны быть ясными и понятными обществу. А пока мы сталкиваемся лишь с тем, что некоторых пасторов, высказывающихся против пропаганды гомосексуализма, сажают в тюрьму. Для создания таких ограничений нужен диалог с религиозными организациями, отстаивающими нормы традиционной морали, как на национальном, так и на международном уровнях. Нередко даже в этом демократическом праве религиозным организациям отказывают. Порой это происходит под вполне благовидными предлогами. Один из приемов состоит в том, чтобы свести тему диалога цивилизаций к разговору о межрелигиозных отношениях. Особенно это стало выходить на первый план после 11 сентября 2001 года. Получается, что главная проблема межкультурной напряженности состоит в неумении религиозных традиций жить в мире и добрососедстве. Находится много посредников, в том числе среди людей, далеких от веры, которые готовы предложить рецепты совместного проживания разных религий в одном обществе. Все эти идеи, как правило, сводятся к тому, что надо минимизировать влияние религии на общественную сферу и не давать ей права голоса в общественных дискуссиях под предлогом многокультурности современного мира. Подобные выводы в глазах представителей религиозных традиций выглядят как идеологические приемы, направленные на обоснование отказа мировым религиозным традициям в равноправном диалоге по поводу формирования международно-правовых норм.

Современные международные организации должны сделать серьезный шаг к открытости не только светскому гражданскому обществу, но и религиозным организациям. В рамках ООН таким шагом могло бы стать создание Межрелигиозного Совета или Ассамблеи, где бы представителями основных религиозных общин мира обсуждались ценностные и социально-политические вопросы. Это нужно для того, чтобы через международные учреждения не происходило навязывания взглядов меньшинства большинству населения планеты, которое придерживается традиционной, религиозно обоснованной морали. В противном случае будет происходить дальнейшее отчуждение традиционных религиозных сообществ от секулярного прочтения прав человека.

Всё сказанное свидетельствует: диалог цивилизаций — это не просто общие слова, не просто красивый лозунг. Он является сложным делом, которое не сводится к тому, чтобы научить религиозных людей нормам совместной жизни. Если секулярный мир откажется от патерналистского подхода к межрелигиозному диалогу, от права судить религии и мы все сядем за круглый стол на равных, получится настоящий диалог, без которого не построить справедливый и безопасный мир в условиях глобализации.

СООТНОШЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И РЕЛИГИОЗНО-КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ (Выступление на конференции «Права человека и национальная самобытность», организованной Отделом внешних церковных связей Московского Патриархата и Фондом Конрада Аденауэра, Москва, 18 апреля 2007 года.) Свой доклад, я полагаю, надо начать с вопроса, может ли быть публичная сфера нейтральна к ценностным установкам и ориентирам. Под публичной сферой я подразумеваю деятельность государственных институтов, общественных групп или отдельного человека, которая оказывает влияние на всё общество или его часть. Данное определение предполагает, что публичное пространство не может быть нейтральным, так как любая деятельность планируется и реализуется исходя из определенных идей, целей.

Так, законы или политический курс не могут не учитывать тех ценностей, которые существуют в обществе. Тем более развитие культуры, образования и науки направляется ценностными установками.

Проверкой на прочность любого современного общества является его способность жить в условиях взаимодействия многих ценностных систем. Поэтому становится ясным и очень важным определение места и роли каждой более или менее значимой системы ценностей в публичном пространстве. Это необходимо для стабильности в обществе, потому что публичное пространство располагает средствами в том числе и принудительного воздействия на людей. Что я подразумеваю под этим принудительным воздействием? В своей законодательной и политической деятельности государство устанавливает санкции за неисполнение тех или иных норм. В сфере СМИ или образования используются методы пропаганды и убеждения, выстроенные на основе психологических законов. Нужно сказать, что воздействие на людей через СМИ и через образование чаще всего связано с неким принятием стандартов мысли и поведения, а также с таким понятием, как мода. Мода — это поведенческий стандарт, и никто не может сказать, что мода, стандарты мысли и поведения возникают стихийно. Совершенно очевидно, что они формируются под воздействием в том числе СМИ, которые сегодня имеют огромное влияние на общество. Они предлагают некие стандарты поведения, и в них воспитывают молодое поколение. Власть над умами не примитивна, как это было во времена Советского Союза, когда одно запрещалось, другое разрешалось и люди чувствовали себя несвободными. Человеком можно управлять, не вызывая у него чувства протеста, предлагая ему в обертке современной культуры поведенческие и мировоззренческие стандарты. И тогда он сам будет управлять своими чувствами и своими поступками уже в соответствии с предлагаемой системой.

Развитие технических средств учета постепенно ведет к усилению контроля за жизнью человека. В этих условиях навязывание большинству ценностей, которых придерживается узкая группа людей, может привести к катастрофе. Выход видится в том, чтобы общество мудро определило, какие ценностные системы могут присутствовать в публичной сфере, а какие — оставаться только в частной сфере.

Хотел бы проиллюстрировать свой тезис конкретным примером. В январе прошлого года Европейский парламент принял резолюцию о гомофобии в Европе. В частности, в статье пятой страны — члены ЕС призываются к борьбе с гомофобией в школах, университетах, СМИ, а также административными, юридическими и законодательными средствами. На деле это уже привело к тому, что в публичной сфере некоторых стран люди не могут высказать отрицательного отношения к гомосексуализму. Из-за этого их могут лишить высокого политического поста, как было в случае с Буттильоне, посадить в тюрьму, как это было в случае с пастором Грином в Швеции. Нам известны и другие примеры, когда люди подвергались давлению из-за своих взглядов на гомосексуализм как на греховное явление. В подобных ситуациях ценностные взгляды меньшинства навязываются большинству именно через публичное пространство. Было бы правильно оставить свободу выбора своей половой жизни в частной сфере, но нельзя норму таких половых отношений пропагандировать в публичном пространстве как естественную, так как большинство людей с этим не согласны.

Надо признать, что сегодня многие представители западного мира видят эту и многие подобные ей проблемы. Например, есть случаи, когда под давлением меньшинства из общественных мест и заведений убирают рождественские елки, Распятия, а из традиционных поздравлений государственных деятелей с христианскими праздниками пропадают сами названия этих праздников. Есть множество примеров, когда мнение религиозных организаций игнорируется при принятии важных решений, затрагивающих интересы всего общества. Как правило, представители Запада утверждают, что решение этих проблем может быть достигнуто только с помощью прав человека. При этом к правам человека никакие другие ценности не добавляются. После 1991 года мы, граждане России и других стран СНГ, получили возможность не только наблюдать за применением прав человека в странах Запада, но и приобретать собственный опыт в их реализации. Наш опыт показывает, что перечисленные выше проблемы не решаются, а даже, наоборот, усугубляются, если права человека становятся в обществе единственной ценностью.

Если права человека оказываются единственной ценностью в обществе, то они оборачиваются диктатом, как я показал на примере требований сексуальных меньшинств.

Однако это отнюдь не значит, что наш опыт принципиально отвергает права человека.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.