авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Патриарх Московский и Всея Руси КИРИЛЛ Свобода и ответственность: в поисках гармонии. Права человека и достоинство личности. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Уверен, что забота о духовных потребностях, причем на основе традиционной морали, должна вернуться в публичную сферу. Поддержка моральных норм должна стать общественным делом. И именно механизм прав человека может активно способствовать этому возвращению. Я говорю о возвращении, потому что норма согласования прав человека и традиционной морали содержится во Всеобщей декларации прав человека года. В частности, в ней говорится: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе» (ст. 29 п. 2).

Разговор о морали вытекает из вопроса о цели и смысле института прав человека.

Свобода не может быть целью в себе, иначе мы будем вынуждены признать и ее крайние проявления, которые приводят к саморазрушению человека и распаду общества.

Например, проблема с оскорблениями религиозных чувств состоит не в том, что существует свобода слова или свобода творчества, а в том, как используется эта свобода.

Трагедия современных правозащитников состоит в том, что они часто не чувствуют, что человек или группа людей могут использовать свободы не во благо, а во зло других людей, преследуя свои узкие интересы.

Однако понимание того, что хорошо, а что плохо, само по себе не появится.

Оптимистический взгляд Руссо на природу человека давно показал свою утопичность. По моему глубокому убеждению, принцип свободы, который сегодня защищен институтами прав человека, должен быть гармонизирован с моралью и верой. Эта гармонизация должна быть отражена в устройстве современного общества. В противном случае общественная система, выстроенная исключительно на правах человека, окажется хрупкой и разрушит сама себя.

Одним из аргументов против присутствия норм морали в публичной сфере является утверждение о том, что единой морали не существует. «Сколько людей, столько и мнений, а значит — столько же и подходов к морали», — говорят противники поддержки морали в общественной жизни. Нет, мораль — одна. В пределах десяти заповедей основные религии мира согласны между собой. С этими же заповедями, как правило, согласуется и светская этика. Единство морали основано на таком свойстве человека, как совесть.

Различные мировоззренческие традиции могут возводить ее к разным источникам.

Христианство полагает, что это заложенный в человека божественный закон, который подсказывает ему, что опасно для него, а что нет.

Это еще раз подтвердили результаты различных мероприятий, который прошли в нынешнем году при активном участии Русской Православной Церкви. В этом году тема прав человека обсуждалась представителями российского общества и людьми русской культуры из разных стран мира на Всемирном русском народном соборе. В мае в Вене прошли собеседования Русской Православной Церкви с Римско-Католической Церковью.

В начале июля в Москве состоялся саммит религиозных лидеров. В сентябре совместно с Советом Европы в Нижнем Новгороде прошла конференция «Диалог культур и межрелигиозное сотрудничество». Все эти встречи показали, что не только между разными христианскими конфессиями, но и между основными религиозными общинами мира и даже светскими нравственными системами ценностей.есть общее понимание моральных норм. На всех конференциях мы находили достаточно широкую платформу того, что поддерживает каждая религиозная или светская сила. Конечно, мы по-разному верим в Бога, но, например, одинаково с уважением относимся к религиозным чувствам людей и не считаем, что их можно оскорблять ради свободы мысли.

Почему же мнение большинства игнорируется и не учитывается в устройстве современного общества? Этот вопрос мы сегодня адресуем мировому сообществу.

Понятно, что согласование свободы личного морального выбора и моральных ценностей общества — очень трудная задача. При ее решении одними запретами и контролем дела не решишь. Воспитание морального поведения должно быть общественной целью.

Никакие политические или экономические интересы не должны эту цель искажать.

Однако в личной жизни человек должен иметь выбор, то есть возможность не следовать этим нормам. В таком случае ни государство, ни общество не должны принимать каких либо санкций или наказаний. Но с экрана телевизора или в школе человека должны учить не тому, как найти себе любовницу, а тому, как создать и сохранить семью;

не тому, как обманным путем заработать на жизнь, а тому, как это сделать честным трудом.

Для того чтобы моральные нормы и ценность религиозной традиции присутствовали в публичном пространстве, необходимо выстраивать механизмы диалога властных структур и религиозных общин, взаимодействия общества и религии. Религиозные организации должны иметь возможность вступать в диалог и реально влиять на принятие основополагающих решений, поскольку они являются главными носителями моральных ценностей в любом обществе. Необходим многостронний диалог как на национальном, так и на международном уровнях. Было бы очень хорошо, если бы Совет Европы, Европейский союз и ООН начали развивать консультативные органы, которые бы вступали в диалог с религиозными организациями.

В современных условиях многокультурности практически любого общества ни одна религия не может претендовать на особый статус. Однако должны учитываться место каждой религии в обществе и ее вклад в жизнь общества. Политическая и социальная система должна быть выстроена так, чтобы религиозные организации могли работать со своими последователями, в том числе в публичной сфере: в области образования, здравоохранения, социального служения и так далее. Поэтому в странах своего присутствия Русская Церковь выступает за преподавание православной культуры в светской школе, за введение института полковых священников, присутствие религиозных тем в СМИ, социальную работу религиозных организаций. Сегодня православная общественность стремится включиться и в активную правозащитную деятельность по защите прав людей во всех сферах общественной жизни. Так, существуют планы по созданию правозащитного центра при Всемирном Русском Народном Соборе. Уверен, что приобретаемый опыт будет помогать нам и далее осмыслять правозащитную деятельность. Хотел бы подчеркнуть, что в процессе своей работы мы открыты для диалога и сотрудничества со всеми общественными силами.

ГЛАВА ПЯТАЯ К МИРОВОМУ ИНТЕГРАЛЬНОМУ ДИАЛОГУ МНОГООБРАЗИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И МИРОВАЯ ИНТЕГРАЦИЯ (Выступление на первом заседании Европейского совета религиозных лидеров, 11– ноября 2002 года, г. Осло (Норвегия).) Дорогие братья и сестры, дорогие участники этого высокого собрания! Сердечно приветствую всех собравшихся на первом заседании Европейского совета религиозных лидеров. Глубоко убежден, что настало время создания на Европейском континенте такой организации, как этот совет. Ушло в прошлое разделение Европы на два идеологических враждовавших между собой лагеря. XXI век, похоже, не будет веком идеологий. Слишком много было пролито крови и потеряно ресурсов в веке XX во имя торжества идеологических доктрин, и человечество не готово, как кажется, повторить этот драматичный опыт. Однако очевидно, что идеологическим фактором не исчерпывается потенциал, могущий привести и уже сегодня приводящий к конфликтам и даже войнам.

В облике человечества, в его культуре заложено великое многообразие. Это многообразие являет собой красоту и неповторимость Божьего творения, оно призвано служить раскрытию внутренних возможностей личности и народов.

Не существует двух одинаковых народов, как не существует двух одинаковых личностей. Современное человечество включает в себя несколько великих цивилизационных моделей. Эти модели имеют много общего, но существуют и различия, порой весьма значительные. Они касаются не только внешних форм, но и системы ценностей, сформировавшихся под влиянием, в первую очередь, религиозных, а также философских, общественно-политических, экономических и культурных факторов, определяющих специфику той или иной цивилизационной модели. Сегодня для многих людей становится очевидным факт, что мирное будущее человечества в значительной мере зависит от его способности гармонизировать взаимодействие существующих цивилизационных моделей в условиях глобализации.

Говоря об особенностях восточно-христианской цивилизации, возникшей под влиянием Православия, следует подчеркнуть важность для таковой религиозного идеала, связанного не только с личной, но и с общественной жизнью, с устроением семьи, коллектива, народа, государства. Христианскому Востоку свойственны и другие характерные черты: безусловное первенство духовного перед материальным, жертвенности и самоограничения перед стремлением к земному успеху, общих интересов перед частными, верности истине и идеалам перед житейской пользой, земным благополучием.

В России, например, вызывают значительное напряжение в обществе попытки разрушить эту шкалу ценностей под влиянием нетрадиционных для народа взглядов на личную и общественную жизнь, пропагандируемых в первую очередь электронными СМИ и рекламой, а также рост потребительских настроений и индивидуализма.

Некоторые из ценностей, присущих восточно-христианской цивилизации, присущи также и другим цивилизационным моделям, возникшим под влиянием религиозного фактора как решающего. Мусульманский, иудейский и буддистский миры имеют свои традиционные системы ценностей, во многом пересекающиеся с ценностями восточно христианскими.

Что касается западного мира, то в нем утвердился особый цивилизационный стандарт, явившийся результатом философского и общественно-политического развития, начатого в эпоху Возрождения и Реформации, включившего в себя век Просвещения и европейских революций. В основу этого стандарта положен так называемый либеральный принцип, провозглашающий индивидуальные свободы высшей ценностью. Всё общественное устройство организуется таким образом, чтобы была обеспечена максимально возможная реализация индивидуальных прав и свобод.

Со времен создания международных межправительственных организаций аксиологическая система, возникшая в контексте западноевропейского и североамериканского общественного развития, была положена в основу деятельности таких организаций, а позже — в основу европейского интеграционного процесса.

При этом нужно отметить, что Советский Союз и тогдашний «восточный блок» на философском уровне по-настоящему не участвовали в выработке основ международного сотрудничества. В то время советские дипломаты преследовали иные цели: использовать систему ООН и других организаций для оказания политического, а вместе с ним и идеологического влияния на государства в первую очередь так называемого «третьего мира». Эти дипломаты не могли, даже если бы захотели, привнести в мировоззренческие дебаты ценности восточно-христианской традиции. Таковы были обстоятельства времени.

Не уверен, что дипломаты мусульманских стран или стран с доминирующей буддистской культурой были в то время нацелены своими правительствами на то, чтобы пополнить идейный базис международного сотрудничества ценностными доминантами тех культур, которые они представляли. Исторической ошибкой было отсутствие в то время диалога между политиками и религиозными лидерами, которые оказались в стороне от процесса создания межправительственных организаций. Очень важно, чтобы по крайней мере на нынешнем этапе европейской интеграции, когда к таковой приглашаются страны бывшей Восточной Европы, часть которых относятся к восточно-христианскому миру со значительным мусульманским и иудейским присутствием, настоящий диалог был установлен и максимально поддержан.

Это важно, потому что, как сказано выше, в основу европейской интеграции положены ценности западной цивилизационной модели. Пока интеграция Европы осуществлялась в границах западного культурного пространства, данное обстоятельство представлялось исторически оправданным и достаточно эффективным. Однако для того чтобы Европа стала общим домом и для тех, кто принадлежит к иным культурным мирам, в философский базис интеграции должны быть включены основные ценности этих миров.

Исторический опыт убедительно свидетельствует о нежизнеспособности многокультурного и многорелигиозного общества, построенного на основе монополии одного культурного проекта.

В период существования Советского Союза мы, верующие граждане этой страны, уже получили опыт жизни в моноидеологическом обществе. Тогда, пожалуй, только Церковь и культура смогли создать собственное поле, не подверженное духовному диктату. И тоталитарная система все-таки разрушилась, хотя казалась мощной и стабильной. Подобный итог дает основание предположить: моноидеологическая система в принципе нежизнеспособна. Нельзя ли сказать то же самое о нынешней тенденции к монополии одного, а именно западного либерального цивилизационного стандарта, несмотря на существование других стандартов, которым следуют миллионы людей?

Эта тенденция ясно просматривается не только в Европе.

Очевидно, что она доминирует и в процессе глобализации. Очевидно и другое: монополия одного цивилизационного стандарта, попытки приучить миллиарды людей жить по чужим правилам — весьма опасное предприятие. В условиях, когда террор становится средством борьбы, это доминирование может привести к непредсказуемым последствиям. Многие из недавних террористических актов, по некоторым оценкам, стали выражением радикальной оппозиции складывающемуся миропорядку. Нас пугают даже глобальным конфликтом цивилизаций и культур. Конечно, террор не может быть оправдан никакими аргументами. Человечество должно сказать решительное «нет» любым попыткам шантажа и давления, в результате которых гибнут ни в чем не повинные люди. Не может быть также и двойных стандартов в оценке действий террористов. Люди, захватывающие заложников и взрывающие дома, не могут в одном случае, как это было в Нью-Йорке или на Ближнем Востоке, называться террористами, а в другом случае, как это было в Москве, — повстанцами, борющимися за независимость.

И тем не менее уже сегодня нужно сделать всё возможное, чтобы разница культурных стандартов и моделей не использовалась теми, кто призывает к терроризму во имя «священной» борьбы за веру и за традиционный уклад жизни. Цивилизационное многообразие мира должно приводить не к силовому противостоянию, а к сотрудничеству и взаимообогащению. Очень важно найти некий модус взаимодействия цивилизационных моделей, который обеспечил бы мирное и процветающее будущее всей планете.

Конечно, никто не призывает отказываться от либеральных ценностей, вошедших в культуру и в правовые системы многих стран. Однако, на мой взгляд, либеральные стандарты нужно восполнить другими культурными и мировоззренческими системами, гармонизировать их друг с другом. Причем сделать это нужно не просто на уровне деклараций о взаимной дружбе и уважении, но и на уровне реформы права и глобального управления.

Необходимо признать равноправие различных культурно-мировоззренческих моделей. В противном случае новая форма идеологического империализма спровоцирует еще большие столкновения, чем известные из истории колониальной эпохи.

Нам нужно добиться того, чтобы каждый народ мог свободно жить в согласии со своим выбором, а международная система уважала бы этот выбор и не пыталась навязать другой. На международном уровне должны вырабатываться такие законы и решения, которые были бы равно приемлемы для разных народов и разных цивилизационных моделей.

Оптимальной видится ситуация, при которой либеральный стандарт не подавляет национального законодательства, но способствует разнообразному и свободному развитию государств и обществ в таких областях, как взаимоотношения государства и религии, образование, культура, нравственность — личная, семейная и общественная. В случае конфликта по тому или иному поводу предпочтение должно отдаваться референдуму на национальном уровне (так, общество должно свободно решить, может ли быть легальным аборт). Перед проведением референдумов все точки зрения должны быть представлены в средствах массовой информации;

традиционный подход не может находиться в униженном, подавленном положении, в ситуации, когда на него наклеиваются идеологические ярлыки.

Дорогие участники заседания! Никогда, даже в самые напряженные годы, ни на Востоке, ни на Западе не умирала мысль о восстановлении европейского единства в вероучительном, культурном и даже политическом плане. Идея единой Европы, всеобъемлющего международного союза и даже общего государства на европейском пространстве существует уже тысячелетия.

Но необходимо понять, что страны европейского Востока не хотят слепо следовать правилам, выработанным когда-то кем-то без их участия, без учета мировоззрения их жителей, — следовать лишь потому, что эти правила сейчас существуют в материально процветающих западных странах.

Восточно-христианская цивилизация, как и любая другая, породила собственный самобытный образ жизни. Его философия и форма появились в результате усилий многих поколений народов, исповедовавших Православие, стремившихся строить личную и общественную жизнь в соответствии со своей религиозно-культурной традицией.

Глубоко убежден, что современное социальное устройство должно предоставлять людям возможность жить и поступать согласно нормам их веры. Поэтому нельзя ограничивать Церковь и другие религии участием только в обсуждении вопросов, касающихся проблем их правового статуса, межрелигиозных отношений и т.д.

Свидетельствую, что представители нашей Церкви готовы принимать участие в обсуждении вопросов общеевропейской безопасности, социальной деятельности, этики использования современных технологий и т.д. Главной задачей нашего сотрудничества с европейскими международными структурами должно стать созидание многоформатного механизма диалога цивилизаций.

К числу конкретных инициатив, касающихся участия религиозных лидеров в жизни сегодняшней Европы, отнес бы необходимость вступления нашего Совета в систематический диалог с Европейским парламентом, Европейской комиссией, Советом Европы, другими европейскими международными структурами. Нам стоит продумать практические механизмы такого взаимодействия, возможно, в форме учреждения постоянного офиса Европейского совета религиозных лидеров при европейских международных организациях.

Религиозным деятелям есть что сказать политикам. Мы также готовы слушать их — слушать, дабы понять, как нам лучше служить людям, примирять и объединять их.

Надеюсь, что наш диалог с европейскими структурами управления станет постоянным и систематическим, открытым и серьезным, послужит благу людей, населяющих наш континент.

СОВМЕСТНЫЙ ПОДХОД В ПОИСКАХ ЕДИНСТВА ЦЕРКВИ И ОБНОВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА (Доклад на Международном семинаре в Будапеште, 14–18 декабря 1987 года.) Тема доклада предполагает совместный подход к решению проблемы единства Церкви и обновления человечества. Однако здесь мы сталкиваемся с методологической трудностью:

единство Церкви связано исключительно с деятельностью христиан, тогда как обновление человечества касается всех, живущих на нашей планете. Поэтому, видимо, единого подхода к этим двум проблемам быть не может. Эти подходы могут иметь лишь какие-то общие принципы, но они (подходы) непременно будут отличаться друг от друга настолько, насколько различаются сами проблемы. Вместе с тем между единством Церкви и обновлением человечества существует глубокая связь. Другими словами, название доклада предполагает по меньшей мере наличие трех тем, каждая из которых требует отдельного рассмотрения. Поэтому для того, чтобы остаться в разумных границах повествования, я бы хотел сделать акцент на одной из этих тем, а именно на выяснении основы для совместных поисков обновления человечества, и сказать в связи с этим о специфическом вкладе в этот поиск христиан. Полагаю, что такой акцент будет соответствовать общей теме нашего семинара.

Что подразумевается под понятием «обновление человечества»? По всей вероятности, во-первых, тот факт, что состояние человечества неудовлетворительно и что требуются действия, способные изменить это состояние к лучшему. Во-вторых, поскольку речь идет о человечестве, а не об отдельных нациях и государствах, то это означает, что проблемы, омрачающие нашу жизнь, имеют глобальный характер и их решение потребует совместных действий в масштабах всей планеты. Однако возможность совершать совместные действия предполагает наличие некоего единства. И здесь возникает фундаментальный вопрос: в каком смысле можно говорить о единстве применительно ко всему человечеству? Что означает такое единство?

По всей вероятности, это понятие может проясняться на нескольких уровнях. Так, в книге Деяний Апостольских сказано: «От одной крови Он (Бог. — М. К.) произвел весь род человеческий» (Деян. 17:26). В соответствии с этим утверждением развивалась общеизвестная богословская концепция о единстве человеческого рода, представляющего из себя единую семью, связанную невидимыми мистическими узами. Свидетельством такого мистического единства является неудержимое стремление людей к разным формам объединения. Одна из аксиом нашего бытия гласит, что человеческая личность может осуществить себя только через посредство общения с другими личностями. В отрыве от себе подобных человек не способен реализовать полноту жизни, он обречен на гибель. В силу этого вся деятельность человека, сознательная или бессознательная, так или иначе проходит под знаком объединения с себе подобными, т.е. связана с воплощением в социальных категориях означенной идеи мистического единства. Правда, эта объединительная деятельность осуществляется в нашем поврежденном грехом мире очень часто в силу весьма прозаических причин и приобретает уродливые, а порой и опасные формы, но от этого она не перестает быть выражением общечеловеческого стремления к единству, в основе которого — ощущение единого онтологического корня. Человеческие сообщества на протяжении истории с большим или меньшим успехом (а нередко и вовсе безуспешно) пытались осуществить идею человеческого единства. Если на уровне семьи, рода, клана, племени, нации и государства эти попытки приводят к каким-то результатам, то на более высоком, межгосударственном уровне они практически всегда завершались провалом. Наиболее наглядный исторический пример — завоевательные войны и возникновение в результате этих войн империй. Помимо удовлетворения честолюбия, корысти, властолюбия и тщеславия завоевателей, помимо достижения военно стратегических, политических и экономических целей, в создании империй определенным способом выражалось подсознательное стремление к единству, к стиранию государственных и прочих границ. В огромном мире империй объединение народов строилось посредством создания единого государственного организма, без которого не мыслилась никакая иная социальная общность. История продемонстрировала обреченность такого опыта в случаях, когда он, этот опыт, основывался преимущественно на силе. Силой уравновешивались центробежные тенденции, порождаемые недовольством от неравномерного распределения материальных благ и поглощения культур присоединенных народов. Естественно, что общность людей, достигнутая силой и поддерживаемая балансом сил, не может быть прочной и долговечной. Но даже если допустить полную добровольность и отсутствие принуждения, единство человечества вряд ли сможет быть выражено и обеспечено в рамках единого государства, по крайней мере в обозримой перспективе.

Что же означает тогда призыв к единству человечества? Как можем мы описать это единство в категориях, понятных и убедительных не только для христиан, но для всех наших современников? Каким образом можем мы сообщить людям библейскую весть о единстве человеческого рода, не впадая в соблазн игнорировать жестокие реальности современного мира? В контексте этих реальностей следует употреблять более сдержанный язык, по крайней мере тогда, когда мы обращаемся к нехристианскому миру.

Малопонятная сегодня идея «единства человечества» должна быть адаптирована посредством конкретных и реалистических концепций. Только в таком случае христианское послание имеет шанс быть услышанным в нашем разделенном и полном противоречий мире. Весьма возможно, что эти концепции лишь отчасти будут способны передать библейскую весть о единстве человечества, пусть они будут не твердой пищей, а молоком, питающим не «духовных, а «плотских», разделенных между собой людей ( Кор. 3:1–2). В определении такой концепции следует исходить из факта, что нависшие над человечеством угрозы, имея глобальный характер, действительно угрожают всем. Сегодня в мире нет сказочного оазиса, где можно чувствовать себя в безопасности. Мы живем в тесном и взаимозависимом мире, а потому и преодоление глобальных кризисов должно осуществляться сообща, всем человечеством. Хорошо известно, что перед лицом внешней опасности, угрожающей государству, возрастают его внутреннее единство и сплоченность. Общая опасность заставляет людей оставить в стороне свои внутренние разногласия. Если же этого не происходит, то у такого государства мало шансов победить неприятеля. Сегодня у всего человечества появились общие смертельные враги, вся человеческая цивилизация оказалась в осаде, вечный вопрос: «Быть или не быть?» — впервые за всю историю поставлен в планетарном масштабе. Перед лицом этих угроз у человечества нет другого пути, как быть единым. Поэтому то единство человечества, которое реально может быть достигнуто уже сегодня, есть единство действий в борьбе за общечеловеческое выживание. Следует отдавать ясный отчет, что таковое единство есть единство прагматическое, что оно далеко от воплощения христианских чаяний, что это, скорее, первый шаг на долгом пути. Но ясно также и другое: без этого первого шага может не быть и самого пути.

Основная трудность в объединении человечества для преодоления угрожающих ему кризисов заключается в самой их природе. Кризисы — не внешние враги, они порождены самим человечеством, являются его внутренними болезнями. В прошлом лечение таких болезней осуществлялось по хорошо известной схеме: одно государство или одна часть мира пытались решать свои проблемы за счет другого государства или другой части мира.

Такого рода «терапия» осуществлялась всегда с позиции силы. Выигрывал тот, кто сильнее. На этом строилась мировая политика. Движущей силой такой политики был национальный эгоизм, облаченный в концепцию национальной безопасности. Реальности сегодняшнего взаимозависимого мира обнаруживают полную несостоятельность этой политики. Всякая попытка улучшить свое положение за счет другого оборачивается лишь призрачным выигрышем, усугубляя кризис и подвергая опасности не только того, кто слаб, но и того, кто силен. Процессы, идущие в мировой экономике, иллюстрируют это достаточно убедительно. Что же касается военной области, то здесь следование старым схемам логически приводит ко всеобщему уничтожению. Другими словами, человечество должно научиться преодолевать стоящие перед ним угрозы сообща, следуя новому принципу: соблюдение интересов каждого есть условие достижения общих интересов, равно как и безопасность каждого есть условие безопасности всех. Однако провозглашение такого принципа немедленно влечет за собой вопрос о критериях. Что означают интересы и безопасность каждого? Ведь у государств и народов могут быть весьма оразличные представления об этих понятиях. Достаточно, к примеру, сказать о такой категории, как материальное благополучие, понимание которого всегда индивидуально, чтобы представить всю сложность проблемы. Другими словами, совместные действия людей, направленные на решение стоящих перед человечеством проблем, должны опираться на общую мировоззренческую основу. Без такой основы немыслимо ни общее согласованное понимание этих проблем, ни, тем более, их преодоление. Иначе говоря, без такой основы невозможно единство человечества перед лицом современных кризисов.

Однако не является ли идея о такой общей мировоззренческой основе очередной утопией? Чрезвычайное разнообразие, а нередко и противоречивость существующих мировоззрений, действительно, предельно усложняют осуществление такой идеи. И вместе с тем в настоящее время появились обнадеживающие знаки, свидетельствующие о том, что лед тронулся, что человечество перед лицом грозящих ему опасностей начинает осознавать необходимость отыскания общих для всех принципов, которые, возвышаясь над идеологическими, религиозными, национальными и классовыми интересами, могли бы стать подлинной основой, обеспечивающей единство и согласованность действий в условиях современных кризисов.

Для понимания того, в каких категориях может быть описана эта основа, следует попытаться выяснить то общее, что имеют между собой современные кризисы. К сожалению, они слишком многочисленны, чтобы перечислять их здесь. Эти кризисы развиваются на фоне небывалого научно-технического прогресса. Того самого прогресса, в котором романтики прошлого усматривали панацею от всех бед и с которым связывались радужные надежды на будущее. «Техническая эйфория» была еще весьма распространенным явлением в 60-х годах XX столетия1, однако уже в 70-х настроения стали более реалистичными. Энергетический кризис (1973) со всеми экономическими и политическими последствиями показал легкую уязвимость современной научно технической цивилизации и ее зависимость от ресурсов, которые перестали казаться неисчерпаемыми. Однако 70-е годы привнесли еще нечто более важное в оценку научно технического прогресса. Даже те, кто страдал эйфорией, начали говорить об «изменении курса», о необходимости «сознательного выяснения норм нашего общежития» и о «достижении согласия в том, на каких принципах мы хотим жить друг с другом» 2.

Дискуссия об опасных последствиях научно-технического прогресса стала включать в себя глубокие размышления о нравственном состоянии современного человека и общества3. Действительно, человечество оказалось перед угрозой самоуничтожения в результате торжества своей научной мысли, своей власти над силами природы. От того, как человек распорядится этой властью, зависит теперь будущее самой жизни. Тот факт, что огромные успехи в развитии науки и техники до сих пор ни на йоту не подвинули «решение» мировых кризов, свидетельствует о том, что люди плохо распоряжаются своим могуществом. Более того, в каком-то смысле научно-техническое развитие провоцирует эскалацию кризисов, становится их движущей материальной силой (гонка вооружений, Steinbuch K. Falsch programmiert. — Stuttgart, 1968.

Steinbuch K. Kurskorrektur. — Stuttgart, 1973.

В связи с этим весьма примечательна Всемирная конференция ВСЦ «Вера, наука и будущее». — Бостон, 1979.

экология), а в определенных частях света — и силой угнетения (транснациональные корпорации). Отчего же всё это происходит, где кроется таинственная причина, которая превращает научно-технический прогресс в маховик, раскручивающий мировые кризисы?

Здесь уместно привести слова русского религиозного мыслителя Н.А. Бердяева, сказанные еще в 1932 году: «Когда дана такая страшная сила в руки человека, тогда судьба человечества зависит от духовного состояния человека»4. Наука и техника дают сегодня людям возможность в подлинно космических масштабах творить добро или зло, вовлекая в свою деятельность силы природы. Но добро и зло суть категории нравственные, они принадлежат внутреннему миру человека, обнаруживаясь вовне через те или иные поступки. Не являются ли в таком случае бедствия, царящие в мире, результатом внутренней болезни человечества? Не обнаруживают ли кризисные последствия научно технического прогресса отсутствие прогресса духовного, не суть ли они свидетели всё более расширяющейся пропасти между интеллектуальным и нравственным состоянием мира? Создается впечатление, что между развитием современной цивилизации и духовным упадком личности установилась какая-то взаимозависимость. Научно технический прогресс представляет современному человеку более комфортабельный образ жизни и более легкие средства к существованию. Отсутствие устойчивых нравственных норм толкает людей к тому, чтобы добиваться, опираясь на свою возросшую мощь, еще большего комфорта и больших материальных благ. Это восхождение по спирали материального могущества сопровождается обескураживающими изменениями в сфере этических ценностей: мораль представляется ненужным, обременительным дополнением к счастливой жизни, от которой никак не зависят благосостояние и могущество человека. В свою очередь, забвение моральных ценностей еще больше повышает значимость ценностей материальных, стимулируя их накопление. Однако хорошо известно, что, когда моральные ценности подвергаются небрежению, индивидуум сосредотачивается исключительно на собственном благосостоянии, игнорируя интересы других людей, вплоть до полного небрежения к человеческой жизни. Именно это и происходит сегодня в мире, составляя духовно нравственную суть многообразных кризисов. Можно сказать, что современные кризисы отображают в себе нарушение той гармонии бытия, каковая достигается осуществлением Бердяев Н. А. Духовное состояние современного мира// Путь. — 1932, №35. С. 59.

в человеческой жизни абсолютных нравственных ценностей. А потому, не преуменьшая роли хорошо известных политических, экономических, исторических и прочих факторов, определяющих лицо современных кризисов, следует сказать, что породившие их первопричины сокрыты в области человеческого духа, в области нравственности. А если так, то и объединяться в борьбе с этими кризисами человечество должно на основе общих нравственных принципов. Другими словами, мировоззренческая основа, на которой должно произойти объединение человеческого духа в борьбе за выживание, может быть описана в общих для всего человечества нравственных категориях.

Такая мировоззренческая основа представляется к тому же единственно возможной и единственно достижимой уже сегодня. И причина — не только в многообразии, противоречивости и даже враждебности существующих в мире мировоззрений, но, скорее, в уникальном, всеобщем и абсолютном характере человеческой нравственности. Правда, как известно, единство нравственного сознания человечества некоторыми мыслителями подвергается сомнению. В качестве аргумента приводятся ссылки на множественность кодексов морали, которые присущи людям, живущим в разных социальных, культурных и экономических условиях. Однако можно считать общепринятым, что, несмотря на множественность этих кодексов, этика способна установить единство цели поведения всех существ и единую систему ценностей. Существующие же кодексы морали представляются различными частями одного и того же целого5.

Одним из результатов сугубо рационалистического, прагматического отношения к организации человеческого общества было ослабление внимания к значению нравственности в общественной жизни. Ошибка политиков, ученых и юристов заключалась в фактическом отделении политики, науки и права от этики. Конечно, это отделение никогда и никем прямо не провозглашалось и в теории обычно признавалось превосходство нравственного начала по крайней мере над началом юридическим. Однако на практике нравственный порядок относился скорее к области «благих намерений», полезных советов и назиданий. Христианские Церкви, в течение многих веков Подробнее см.: Лосский Н. Условия абсолютного добра (Париж, 1949). Опираясь на этнографические исследования, убеждаемся, что «все основные нравственные идеи, заключающиеся в десяти заповедях, суть общее достояние всего человечества...», а кодексы морали разных народов дают «достаточный материал для индуктивного обоснования истины единства нравственного сознания человечества» (там же, с. 130).

Удивительное единодушие всех религий относительно нравственной ответственности и моральных ценностей лишь подтверждает этот вывод, который находит не только индуктивное, но и интуитивное обоснование в личном опыте людей.

подчеркивавшие в основном личное измерение в этике, в каком-то смысле способствовали созданию атмосферы, обусловившей «этическую секуляризацию» общественной жизни.

Эта «этическая секуляризация» дорого стоила человечеству. Миллионы жертв, особенно в войнах XX века, явились ответом на забвение политикой непреходящего значения абсолютных нравственных ценностей или на попытки интерпретировать нравственность в контексте национальных, классовых или расовых интересов. Горький опыт прошлого, равно как и современные кризисы, убеждает в том, что социальные и экономические отношения, политика и наука не могут стоять вне области этики. Людям необходимо совершенствовать мир через соблюдение и ограждение вечных и незыблемых нравственных основ бытия.

Однако степень применения нравственных норм в общественных отношениях зависит от нравственного уровня людей. Без способности различать добро и зло, без чувства долга и ответственности, без самоконтроля и самоограничения человеческой личности немыслима здоровая общественная жизнь. Из личной морали проистекает то, что получило название «естественного права». Это право утверждает некий разумный и справедливый порядок, который, по мысли русского философа С.Л. Франка, в данных конкретных условиях максимально соответствует нравственной природе человека.

Мерилом разумности такого порядка является деятельность общества, обеспечивающая осуществление высших нравственных начал человеческого бытия. Идея «естественного права» проистекает из принципа единства, целостности и неделимости человеческой нравственности. Она предполагает неразрывную связь между личным и общим. Сфера личной нравственности и сфера нравственности общественной взаимосвязаны и взаимообусловлены. С.Л. Франк говорит об этом так: «Эти две области имеют внутреннюю связь между собой. Связь эту образует тот слой человеческой жизни, который можно обозначить как область нравов, быта, нравственных навыков... Через посредство этой промежуточной сферы общий правовой порядок или законодательство, нормирующее общий строй коллективной человеческой жизни, есть в конечном счете выражение и продукт личной духовной жизни членов общества, степени их нравственного совершенства или несовершенства»6. «Уровень общественного порядка стоит в Франк С.Л. Свет во тьме. — Париж, 1949. С. 378– функциональной зависимости от нравственного уровня людей, его составляющих»7.

Отсюда С.Л. Франк делает вывод, находящийся в русле этических концепций русской классической литературы, и в частности Н.В. Гоголя и Ф.М. Достоевского: «Путь, приводящий к максимально эффективным и прочным результатам, есть путь изнутри наружу, от личной жизни к жизни общественной»8. Из нравственной целостности человеческих личностей составляется и нравственная целостность общества, и эта зависимость сегодня имеет непосредственное отношение к общечеловеческому выживанию. (СПИД сделал эту зависимость понятной для самых неискушенных людей.) Зло динамично, и его логическим завершением является смерть, небытие. Если злу не препятствовать на всех уровнях бытия, то оно, умножаясь, погубит мир. Зло несет с собой хаос и бесформенность, «дионисийское начало», некую энтропию. Энтропия жизни означает нарастание зла, устремленного к своему логическому концу — к смерти, небытию. Поэтому сохранение жизни требует духовного подвига. Ныне совершенно ясно, что человек, утративший нравственные основы, потерявший духовную связь с миром других людей и с окружающей его природой, планетарно опасен. Творимое им зло в условиях научно-технического могущества перестает быть личным делом, даже если этот человек и не имеет доступа к пусковым кнопкам ядерных ракет или к пультам управления реакторами электростанций. Удивительным открытием нашего времени можно назвать эту взаимосвязь между нравственностью и выживанием. Да, впрочем, это и не является открытием. Более ста лет назад, исповедуя свои христианские моральные принципы, Ф.М.

Достоевский сказал: «Красота спасет мир». Наше время лишь иллюстрирует эту взаимозависимость. Да, действительно, существует лишь одна сила, способная приостановить нарастание зла, остановить энтропию мира. Эта сила — добро, творимое каждой человеческой личностью в отдельности и всеми вместе. Никогда еще люди не обладали столь сильной побудительной причиной к тому, чтобы избегать зла и творить добро. Сегодня этой причиной является физическое выживание. Хочешь жить — делай добро, хочешь жить — живи в соответствии с нравственными нормами, заложенными Богом в человеческую природу и опознаваемыми в нормах общечеловеческой морали.

Иного пути для выживания нет. «Что такое мир? — спрашивает святитель Григорий Там же. С. 381.

Там же. С. Нисский и отвечает: — Не иное что, как исполнение любви»9. Нравственное начало должно стать категорическим императивом в личной и общественной жизни;

руководствуясь им, нужно строить международные отношения и осуществлять научно технический прогресс. Нравственные ценности должны иметь наивысший приоритет в решении задач, возникающих на путях человеческой истории.

Возвращаясь к теме единства человечества перед лицом грозящих ему кризисов и признавая, что нравственные нормы являются не только средством преодоления этих кризисов, но и основой для такого единства, следует еще раз подчеркнуть, что данный вывод обуславливается самой нравственной природой человека. Еще известный русский философ Владимир Соловьев утверждал, что, несмотря на всё многообразие и неповторимость каждой человеческой личности, «существует неразложимая основа общечеловеческой нравственности, и на ней должно утверждаться всякое значительное построение»10. Эта нравственная основа и подлежит выделению из множества существующих сегодня моральных кодексов. Поиск единых этических норм, выражающих само существо нравственной природы человека, должен стать предметом всеобщего диалога с участием религий и идеологий. Иначе говоря, существующая множественность кодексов морали должна уступить в наш век место единому моральному кодексу, основанному на абсолютных нравственных нормах. Через широкий диалог человечество может освободиться от неполноты и односторонности каждого такого кодекса в отдельности, полагая в основу консенсуса совместно принятую систему ценностей. Эта система должна устанавливать также взаимозависимость и взаимообусловленность ценностей и иметь ясно выраженные приоритеты. Центральным принципом построения общего морального кодекса, его становым хребтом должна быть идея единства и нерасторжимости абсолютных нравственных норм, органической взаимосвязи и взаимообусловленности личного и общественного нравственного идеала.

Без такой внутренней целостности этот кодекс превратится в фикцию и никогда не сможет стать фактором подлинного обновления человечества.

Наиболее важным последствием применения в области международных отношений общего морального кодекса явилась бы возможность формирования единых критериев Святитель Григорий Нисский. Творения. Ч. 2. — М., 1861. С. Соловьев В. Первичные данные нравственности// Вопросы философии и психологии, — 1894, № 24 (4), С.

361.

для оценки таких понятий, как национальные интересы и национальная безопасность. А это, в свою очередь, способствовало бы реализации единственно приемлемого принципа для международной политики в ядерный век: соблюдение интересов каждого есть условие достижения интересов всех, безопасность каждого есть условие безопасности всех.

Безопасность, построенная на принципах нравственного порядка, исключила бы страх и подозрение, эгоизм и недоверие. Осознанная взаимозависимость государств и народов явилась бы лучшим стимулом к развитию доверия. Включение нравственных норм в общественную жизнь помогло бы решить проблемы политической, экономической и социальной справедливости, достичь подлинного уважения человеческих прав, преодолеть барьеры между Востоком и Западом, Севером и Югом.

Создание общего морального кодекса посредством широкого диалога между религиями и идеологиями не должно быть синкретическим смешением существующих этических концепций, которое бы обесценивало и вытесняло истину. Впрочем, этого произойти не должно по той причине, что общий моральный кодекс представляется не компромиссом между этическими концепциями, а сообща сформулированной основой общечеловеческой нравственности, уходящей корнями в нравственную природу человека.

По этой же причине он не может расходиться с основными ценностями евангельской этики, так как она являет собой отображение естественного нравственного закона, вложенного Богом в человеческую природу. Христиане, как, впрочем, и представители иных мировых религий, будут иметь возможность через общий моральный кодекс совместно выразить свою приверженность вечным нравственным истинам.

Излишне также распространяться о том, что повсеместное принятие корпуса единых нравственных норм не должно привносить с собой никаких отрицательных последствий типа всеобщей стандартизации и унификации. Единый моральный кодекс не может претендовать на роль всеобщего обязательного закона, отменяющего действующие законодательства, но он необходимо будет претендовать на то, чтобы являться нравственной основой, в соответствие с которой должны быть приведены все национальные законы и международные соглашения. Иначе говоря, моральный кодекс призван гуманизировать область политики и права, сохраняя плюрализм общественно политических убеждений, экономических систем, культурной жизни, традиций, национальных обычаев.

Вместе с тем следует признать, что воплощение идеи общего морального кодекса натолкнется на трудности двоякого характера. Во-первых, это трудности теоретические, связанные с формированием корпуса общих для всех норм нравственности;

во-вторых — практические, обусловленные осуществлением этих норм в жизни современного человечества. Что касается трудностей теоретических, то они сводятся не только к фундаментальному вопросу о существовании и характере (абсолютном или относительном) норм общечеловеческой морали, но и к достижению согласия относительно нравственной оценки проблем, стоящих перед современным человеком.

Общеизвестным является тот факт, что в прошлом незыблемый корпус христианских этических норм в полной мере никогда не был осуществлен в жизни христианских народов и в их отношении друг с другом. Излишне объяснять, что христианству досталось тяжелое наследие, построенное на рабстве и деспотизме языческого мира. Безусловно и то, что влияние христианства сказывалось в смягчении жестокости рабовладельческих государств, в постепенной их гуманизации. Но тем не менее в достаточной мере этого не было достигнуто ни в Византии, ни в средневековой Европе. Что же касается Европы, то, имея единый моральный христианский кодекс, она не избежала войн, порой религиозного характера. Можно спорить о совершенстве христианской жизни в средние века, можно ссылаться лишь на частичную христианизацию народов Земли — всё это так, но, тем не менее, нельзя не признать факта определенной неудачи этой исторической попытки.

Пусть пример истории есть не доказательство, а аналогия, однако она способна породить серьезные сомнения, достижимо ли единство рода человеческого на основе морального консенсуса.

И в связи с этим следует поставить еще один драматический вопрос. Являются ли современные кризисы кризисами исключительно внехристианского секуляризированного мира или они имеют отношение к внутренней жизни христианства? Совершенно ясно, что обезбоженная мораль в полной мере являет сегодня свою несостоятельность, неспособность удерживать людей от нравственной деградации, со всеми вытекающими из этого последствиями. Но не следует делать вид, что в христианстве всё благополучно и что происходящее в современном обществе не связано с положением внутри мирового христианства. Ясно, что ответственность за состояние мира падает и на христиан.

Проблемы современного мира связаны не только с оскудением веры, но и с внутренними болезнями христианства, конечно, не в благодатно-мистической, а в его человеческой природе. А потому христиане должны понять и узреть смысл происходящего в мире и самого христианства, постигнуть значение мировых кризисов, соотнося эти кризисы со своим внутренним состоянием. А разве не этим внутренним состоянием следует в первую очередь объяснить неудачу христианства в осуществлении своих этических начал во всём строе исторической жизни? И причина здесь не в самой христианской этике, а в качестве христианской жизни. Прав Г. Кюнг, когда говорит, что «если в мире происходит слишком мало перемен, то виною этому воистину не основополагающая программа христианства, не Сам Христос, а виною этому христиане!» Нравственное и духовное обновление человечества должно начаться в христианской среде через приверженность христиан целостным и нерасторжимым нормам евангельской морали, через органическое сочетание в повседневной жизни личного и общественного измерений христианской этики. Всякий приоритет одного за счет другого влечет за собой разделение неразделимых по своей сути нравственных норм, искажая тем самым строй христианской жизни и ослабляя христианское свидетельство.

Но не является ли сказанное выражением несбыточной надежды? Если не удалось в прошлом достичь единства государств и народов на основе единого нравственного кодекса христианства, почему сегодня следует серьезно принимать идею единства человечества на основе общего морального кодекса? Если в течение десятков лет, несмотря на огромный энтузиазм, поиски христианского единства не достигли цели, почему следует возлагать надежды на будущее? Ответ на этот вопрос может быть один.

Потому что никогда за всю историю вопрос о единстве человечества не был напрямую связан с вопросом выживания человеческой цивилизации. Ведь не в последнюю очередь именно разделение рода человеческого, включая разделение христианства, со всеми вытекающими отсюда последствиями, подвело нашу цивилизацию к роковой черте.


Человечество стоит на пороге третьего тысячелетия, но остается неясным, как перешагнет оно этот порог. Может быть, осознание предлежащих опасностей поможет сделать то, чего человечеству не удавалось сделать в процессе всего исторического существования?

Но, как кажется, есть одно непременное условие для достижения единства Церкви и обновления человечества. Этим условием является покаяние. Покаяние — метанойя — Кюнг Г. Быть христианином: Русское издание. С. 926.

есть переменение старого порядка жизни и строя духа, есть осознание неправды и ее отрицание, есть перестройка в самом глубинном смысле этого слова. И, видимо, не случайно фильм грузинского режиссера Т. Абуладзе «Покаяние» стал главным событием культурной жизни нашего общества в самом начале процесса перестройки. Этот фильм, напоминая о трагических событиях недавнего прошлого, помог многим из нас глубоко осознать, что без отрицания неправды, как бы горько это отрицание ни было, не может быть перемен к лучшему ни в настоящем, ни в будущем. Но в покаянии не только отрицание, но и утверждение. Покаяние есть подлинное обновление, осуществление правды, воссоздание Красоты и Истины. В нем не только смирение, но и дерзновение.

Покаяние — это духовный подвиг, совершаемый во имя обновления жизни. Может ли совершиться обновление мира без духовной борьбы, без подвига, без обращения к вечным нравственным ценностям?

«Скажите, эта улица ведет к храму?» — спрашивает пожилая женщина героиню фильма «Покаяние». «Нет, эта улица не ведет к храму», — отвечает та, зная, что говорит, ибо с этой улицей связаны у нее трагические воспоминания детства, а храм — символ вечных духовных ценностей — давно взорван. Последними словами фильма являются слова удивленной старушки: «Зачем же эта улица, если она не ведет к храму?!»

ПРИЛОЖЕНИЯ:

1. О ПРАВАХ И ДОСТОИНСТВЕ ЧЕЛОВЕКА (Принята на X Всемирном Русском Народном Соборе, Москва, 4–6 апреля 2006 года.) Сознавая, что мир переживает переломный момент истории, стоит перед угрозой конфликта цивилизаций, по-разному понимающих человека и его предназначение,— Всемирный Русский Народный Собор от имени самобытной русской цивилизации принимает настоящую декларацию.

Человек как образ Божий имеет особую ценность, которая не может быть отнята.

Она должна уважаться каждым из нас, обществом и государством. Совершая добро, личность приобретает достоинство. Таким образом, мы различаем ценность и достоинство личности. Ценность — это то, что дано, достоинство — это то, что приобретается.

Вечный нравственный закон имеет в душе человека твердую основу, не зависящую от культуры, национальности, жизненных обстоятельств. Эта основа заложена Творцом в человеческую природу и проявляется в совести. Однако голос совести может быть заглушен грехом. Именно поэтому различению добра и зла призвана содействовать религиозная традиция, имеющая своим Первоисточником Бога.

Мы различаем две свободы: внутреннюю свободу от зла и свободу нравственного выбора. Свобода от зла является самоценной. Свобода же выбора приобретает ценность, а личность — достоинство, когда человек выбирает добро. Наоборот, свобода выбора ведет к саморазрушению и наносит урон достоинству человека, когда тот избирает зло.

Права человека имеют основанием ценность личности и должны быть направлены на реализацию ее достоинства. Именно поэтому содержание прав человека не может не быть связано с нравственностью. Отрыв этих прав от нравственности означает их профанацию, ибо безнравственного достоинства не бывает.

Мы — за право на жизнь и против «права» на смерть, за право на созидание и против «права» на разрушение. Мы признаем права и свободы человека в той мере, в какой они помогают восхождению личности к добру, охраняют ее от внутреннего и внешнего зла, позволяют ей положительно реализоваться в обществе. В этом свете нами уважаются не только гражданские, политические права и свободы, но также социальные, экономические и культурные права.

Права и свободы неразрывно связаны с обязанностями и ответственностью человека.

Личность, реализуя свои интересы, призвана соотносить их с интересами ближнего, семьи, местной общины, народа, всего человечества.

Существуют ценности, которые стоят не ниже прав человека. Это такие ценности, как вера, нравственность, святыни, Отечество. Когда эти ценности и реализация прав человека вступают в противоречие, общество, государство и закон должны гармонично сочетать то и другое. Нельзя допускать ситуаций, при которых осуществление прав человека подавляло бы веру и нравственную традицию, приводило бы к оскорблению религиозных и национальных чувств, почитаемых святынь, угрожало бы существованию Отечества. Опасным видится и «изобретение» таких «прав», которые узаконивают поведение, осуждаемое традиционной моралью и всеми историческими религиями.

Мы отвергаем политику двойных стандартов в области прав человека, а также попытки использовать эти права для продвижения политических, идеологических, военных и экономических интересов, для навязывания определенного государственного и общественного строя.

Мы готовы к сотрудничеству с государством и со всеми благонамеренными силами в деле обеспечения прав человека. Особыми областями такого сотрудничества должны стать сохранение прав наций и этнических групп на их религию, язык и культуру, отстаивание свободы вероисповедания и права верующих на свой образ жизни, противостояние преступлениям на национальной и религиозной почве, защита личности от произвола властей и работодателей, попечение о правах военнослужащих, охрана прав ребенка, забота о людях, находящихся в местах заключения и социальных учреждениях, защита жертв деструктивных сект, недопущение тотального контроля над частной жизнью и убеждениями человека, противодействие вовлечению людей в преступность, коррупцию, работорговлю, проституцию, наркоманию, игроманию.

Мы стремимся к диалогу с людьми разных вер и взглядов по вопросам прав человека и их места в иерархии ценностей. Сегодня такой диалог, как ничто другое, поможет избежать конфликта цивилизаций, достичь мирного сочетания на планете различных мировоззрений, культур, правовых и политических систем. От того, насколько людям удастся решить эту задачу, зависит их будущее.

2. ПРАВА ЧЕЛОВЕКА И ЦЕРКВИ (Совместное коммюнике встречи экспертов Русской Православной Церкви и Комиссии «Церковь и общество» Конференции Европейских Церквей, Москва, 20–21 марта года.) По приглашению Русской Православной Церкви эксперты комиссии «Церковь и общество» Конференции Европейских Церквей встретились с экспертами Русской Православной Церкви в Москве 20–21 марта 2007 года, чтобы обсудить вопросы прав человека. Делегация Конференции Европейских Церквей выражает благодарность Русской Православной Церкви за приглашение и оказанное гостеприимство.

Данная встреча являлась частью процесса, происходящего в Русской Православной Церкви и имеющего целью принятие документа об отношении Русской Православной Церкви к правам человека (данный процесс был инициирован принятием Декларации Всемирного Русского Народного Собора в 2006 году).

Открытый и честный диалог прошел в дружеской атмосфере и был посвящен обсуждению вопросов взаимодействия Церкви и государства, отношения к правам человека и реализации принципа свободы вероисповедания не только для конкретного человека, но также для Церквей и религиозных общин в нашем обществе.

Представители обеих делегаций согласились, что результатом современных дебатов по правам человека, происходящих в Русской Православной Церкви и среди Церквей Европы, является обоюдная решимость упрочить приверженность Церквей к правам человека в том виде, в каком они закреплены в Билле ООН о правах человека, Европейской конвенции о правах человека и Социальной хартии Совета Европы, а также в документах, принятых по результатам «конференций в рамках принятия дальнейших шагов» Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Как представители европейских Церквей, мы говорим о правах человека с точки зрения христианской веры. В нашем подходе к правам человека мы не должны руководствоваться в первую очередь так называемыми восточным или западным пониманием прав человека. Как христианские Церкви, мы оцениваем права человека с точки зрения христианских оснований. Мы руководствуемся верой в Триединого Бога Творца, Промыслителя и Искупителя всего человечества и всего творения.

Как христианские Церкви, мы верим, что каждый человек создан по образу и подобию Божию (Быт. 1:26). Поэтому каждый человек обладает богоданной неотъемлемой ценностью, которую необходимо защищать от всякого рода посягательств.

Но мы убеждены, что права человека — не самоцель. Они являются инструментом защиты пространства, где каждый человек по отдельности и совместно с другими может иметь «жизнь в избытке» (Ин. 10:10) и в котором все люди могут расти духовно и воплощать в жизни свои нравственные ценности. Поэтому мы как Церкви против всякой инструментализации прав человека в политических или коммерческих целях. Мы подчеркиваем неделимость прав человека, важность гражданских и политических, социальных, экономических и культурных прав.

Как представители европейских Церквей мы подчеркиваем взаимосвязь прав и свобод и социальной и нравственной ответственности как двух сторон одной медали.

В ходе нашего диалога мы подчеркнули важность религиозной свободы для человека и для религиозных общин как фундаментального права, позволяющего приверженцам определенной религии проявлять ее в богослужении, наставлении, практике и соблюдении религиозных традиций (Европейская конвенция по правам человека, ст. 9), а также позволяющего им вести образ жизни, основанный на их религии.

Мы хотим особенно подчеркнуть тот аспект религиозной свободы, который дает религиозным общинам место в общественной сфере. Церкви и религиозные общины в каждой стране Европы вносят свой весомый вклад в ценностные основания обществ. Во многих случаях именно голос Церквей является пророческим. Многие Церкви также вносят весомый вклад в социальную защиту. Поэтому мы отвергаем любые попытки свести религиозную свободу к частной сфере и ограничить участие Церквей в общественной сфере.


В Европе существуют различные модели отношений и сотрудничества между Церковью, государством и гражданским обществом, являющиеся плодом исторической традиции каждой отдельной страны. Тем не менее во всех европейских моделях взаимодействия Церкви и государства присутствует определенная общность. Государства избегают вмешиваться во внутренние дела Церквей, а Церкви не пытаются взять на себя обязанности и функции, присущие государству. Напротив, в большинстве стран Европы государство и Церкви плодотворно сотрудничают во имя общественного блага.

В соответствии с недавно предложенным проектом Конституционного договора Европейского союза мы желаем, чтобы международные правовые структуры признавали и уважали различные модели церковно-государственных отношений. Какая бы из данных моделей ни применялась, она должна уважать основные права религиозных общин большинства и меньшинства и строиться на принципе отказа от дискриминации. Базовые стандарты прав человека должны применятся ко всем религиозным общинам, стремящимся практиковать свою религию. Следует побуждать общины большинства и меньшинства жить во взаимном уважении и поддерживать друг друга на пути строительства справедливого, мирного и стабильного общества.

Наш диалог в Москве коснулся и ряда других проблем, относящихся к правам человека, обсуждение которых будет продолжено в ходе наших встреч в ближайшем будущем. Мы полны решимости продолжать данный диалог по мере того, как Русская Православная Церковь работает над проектом своего документа по правам человека.

3. «ДАТЬ ДУШУ ЕВРОПЕ. МИССИЯ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЦЕРКВЕЙ»

(Австрия, г. Вена, 3–5 мая 2006 года.) Участники конференции «Дать душу Европе. Миссия и ответственность Церквей», организованной в Вене Папским советом по культуре и Отделом внешних церковных связей Московского Патриархата, обращаются с посланием к верующим Римско Католической Церкви и Поместных Православных Церквей, представителям других религиозных традиций, а также политическим и общественным деятелям европейских стран.

Нас беспокоят судьба народов Европы и их роль в современном мире. Православная и католическая традиции принадлежат к одной европейской цивилизации, хотя под их влиянием и сформировались самобытные культуры на Европейском континенте и в других частях света. Нас объединяет не только религиозное, историческое и культурное наследие, но и одинаковый взгляд на то, как должна устраиваться современная общественная и личная жизнь. Мы считаем, что европейская цивилизация нуждается в защите и развитии человеческой свободы и достоинства. В то же время мы не представляем себе благополучное развитие Европы без существования прочной, но гибкой системы воспитания нравственно ответственной личности.

Согласно нашему твердому убеждению, человек не приходит в этот мир исключительно ориентированным на добро. Ему приходится учиться мыслить и делать доброе. Сегодня, как никогда, европейские страны нуждаются в укреплении сферы нравственного воспитания, поскольку именно его отсутствие или малоразвитость приводит к бедственным последствиям — росту разного рода экстремизма, падению рождаемости, загрязнению окружающей среды, насилию, унижению человеческого достоинства. Поэтому само общество заинтересовано в том, чтобы поддерживать и созидать привлекательный образ доброделания. Со своей стороны государство призывается отвечать на нравственные запросы общества и отражать его моральные устои в своей политической и законотворческой деятельности. Принцип нравственной ответственности, также как и принцип свободы, должен последовательно воплощаться во всех сферах человеческой жизни — политике, экономике, образовании, науке, культуре, масс-медиа.

Христианские Церкви, также как и другие великие мировые религиозные традиции, всегда были и остаются источником воспитания в людях нравственной ответственности.

Элементарные нравственные нормы являются общими для подавляющего большинства религий. Кроме того, духовная жажда современных людей направляет их именно к поиску ответов на жизненно важные вопросы в вере. Религиозное мировоззрение становится сегодня свободным выбором миллионов людей. Поскольку религиозные организации не отделены от общества, то это означает, что усилия приходских и монашеских общин, церковных школ и университетов, культурных и социальных центров в деле формирования нравственной ответственности личности должны быть положительно признаны обществом и государством. Традиционные религиозные организации имеют право работать вместе со всеми людьми доброй воли в областях культуры, науки, образования и СМИ. Культура, издавна бывшая и сейчас во многом являющаяся носительницей веры, — наш главный союзник в деле духовного просвещения. Музыка, кино, театр, новые формы творчества, вдохновляемые христианским посланием, должны найти достойное место в современной жизни, в том числе на пространстве масс-медиа.

Народы Европы, если они не вдохновятся глубокими нравственными принципами, характерными как для европейских религиозных традиций, так и для многих светских течений мысли, — не смогут достойно ответить на вызовы, которые ставит современный мир. Только прочное соединение принципов свободы и нравственной ответственности поможет обеспечить настоящее и будущее Европы, ее общественное благо. Мы открыты к совместному действию со всеми, кто разделяет это убеждение. В то же время мы готовы к диалогу со всеми, кто не вполне согласен с этими идеями, но открыт к их обсуждению.

Мы убеждены, что христиане, проповедуя надежду, принесенную Христовым Воскресением, и объединяя усилия с людьми других вер и убеждений, смогут помочь всем людям жить в справедливом и мирном обществе, основанном на нравственных нормах.

4. ПОСЛАНИЕ ВСЕМИРНОГО САММИТА РЕЛИГИОЗНЫХ ЛИДЕРОВ (Москва, 3–5 июля 2006 года.) С 3 по 5 июля 2006 года в Москве по инициативе Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, председателя Управления мусульман Кавказа Шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде и Межрелигиозного совета России прошел Всемирный саммит религиозных лидеров — представительный форум, в котором приняли участие более глав и представителей христианских, мусульманских, иудейских, буддийских и других религиозных общин из 49 стран мира. На торжественной церемонии открытия саммита выступил Президент Российской Федерации В.В. Путин.

Религиозные лидеры, собравшиеся в Москве, обменялись мнениями и обозначили свою позицию по наиболее важным проблемам современности. На саммите был обсужден широкий круг вопросов, среди которых — роль веры и религии в современном обществе;

защита и утверждение духовно-нравственных ценностей в обществе и ответственность религий за это;

пути преодоления терроризма и экстремизма;

образование и необходимость нравственного воспитания молодежи;

законность, свобода, права человека, нравственная ответственность;

поддержка ценностей семьи и человеческой жизни, а также равноправия полов;

уважение религиозных чувств и того, что почитается священным в религиозных традициях;

нравственность в экономике, преодоление бедности;

роль средств массовой информации;

ресурсы планеты, экологическая ответственность, вызовы эпидемий инфекционных заболеваний, наркомании;

проблема распространения оружия массового уничтожения;

диалог и партнерство цивилизаций, проблема глобализации и миропорядка, диалог религиозных деятелей с политиками, структурами гражданского общества и международными организациями.

По итогам саммита его участниками было принято Послание.

Мы, участники Всемирного саммита религиозных лидеров — главы и посланцы христианских, мусульманских, иудейских, буддистских, индуистских и синтоистских общин из 49 стран, — собрались в Москве в преддверии саммита «Большой восьмерки».

Подробно обсудив вопросы, представляющие взаимный интерес, мы обращаемся к главам государств, к нашим религиозным общинам и ко всем людям доброй воли.

Мы считаем, что человек по природе своей религиозен. С самого начала истории религия играет ключевую роль в формировании мысли, культуры, нравственности, общественного уклада. При возрастающей роли веры в современном обществе мы желаем, чтобы религия продолжала служить прочным основанием мира и диалога между цивилизациями, а не использовалась в качестве источника распрей и конфликтов. Религия имеет потенциальную возможность связывать различные народы и культуры, несмотря на нашу человеческую хрупкость, особенно в сегодняшнем контексте множественности и многообразия.

Человеческая жизнь — это дар Всевышнего. Наш священный долг — сохранить этот дар, что должно быть заботой как религиозных общин, так и политических лидеров.

Диалог и партнерство цивилизаций не должны быть просто лозунгами. Нам нужно построить такой миропорядок, который сочетал бы демократию — как способ согласования различных интересов и как участие людей в принятии решений на национальном и глобальном уровне — с уважением к нравственному чувству, образу жизни, различным правовым и политическим системам, национальным и религиозным традициям людей. Всесторонние, справедливые и стабильные решения международных споров должны достигаться мирными средствами. Мы отвергаем двойные стандарты в международных отношениях. Мир должен быть многополярным и многоукладным, удовлетворяющим всех людей и все народы, а не подогнанным под безжизненные и упрощенные идеологические схемы.

Человек — уникальное создание Творца, бытие которого простирается в вечность.

Он не должен становиться ни товаром, ни объектом политических манипуляций, ни деталью машины производства и потребления.

Поэтому прежде всего необходимо постоянно утверждать высочайшую ценность человеческой жизни от зачатия до последнего дыхания и естественной кончины.

Следовательно, семья нуждается сегодня в поддержке, ибо она является преимущественной средой для формирования свободной, разумной и нравственной личности. Мы призываем усилить поддержку семьи, особенно в ее воспитательной миссии, с помощью национального и международного права, а также практики государств, различных общественных институтов, религиозных общин и средств массовой информации. С этим связана наша озабоченность положением женщин и детей во многих обществах. Помогая развитию уникальной личности каждого человека: женщин и мужчин, детей и престарелых, а также людей с ограниченными возможностями, мы видим, что все они обладают своими особыми дарами. Защита их от насилия и эксплуатации — это общая задача для власти, общества и религиозных общин.

Человек — венец творения Всевышнего. Поэтому права личности, их защита и соблюдение на национальном, региональном и международном уровне являются важной заботой для нас. Тем не менее наш опыт также показывает, что без морального стержня, без понимания наших обязанностей ни одна страна или общество не свободны от конфликтов и упадка. Грех и порок разрушают и личность, и общество. Поэтому мы убеждены, что закон и общественный уклад должны в плодотворном согласии соединить приверженность правам и свободам с пониманием нравственных устоев, лежащих в основе человеческого общежития.

Мы заявляем о важности религиозной свободы в современном мире. Люди и группы должны быть свободны от принуждения. Никого нельзя заставлять действовать вопреки своим собственным убеждениям, касающимся религии. Необходимо также учитывать права религиозных и национальных меньшинств.

Мы осуждаем терроризм и экстремизм в любой форме, а также попытки их религиозного оправдания. Считаем своим долгом противостоять вражде на политической, национальной и религиозной почве. Мы сожалеем о деятельности псевдорелигиозных групп и движений, разрушающих свободу и здоровье людей, а также нравственный климат в обществе. Использование религии как средства разжигания ненависти или как предлога для преступлений против личности, морали, человечества — это один из главных вызовов современности. По-настоящему справиться с ним можно только через образование и нравственное воспитание. Школа, средства массовой информации и проповедь духовных лидеров должны вернуть нашим современникам полноту знания своих религиозных традиций, призывающих к миру и любви.

Мы требуем прекратить любое оскорбление религиозных чувств и осквернение священных для верующего человека текстов, символов, имен и мест. Тот, кто посягает на святыни, должен знать, что больно ранит сердца людей и сеет рознь между ними.

Через образование и социальное действие мы должны вновь утверждать устойчивые нравственные ценности в сознании людей. Мы считаем эти ценности данными Всевышним и глубоко коренящимися в жизни человека. Практически они во многом едины для наших религий. Мы чувствуем свою ответственность за нравственное состояние наших обществ и желаем взять на себя эту ответственность, работая вместе с государствами и гражданскими объединениями во имя жизни, в которой нравственные ценности являются свойством и источником устойчивого развития.

Жизнь человека связана и с экономикой. Международный экономический уклад, равно как и прочие сферы глобальной архитектуры, необходимо основывать на справедливости. Вся экономическая и деловая активность должна быть социально ответственной и зиждиться на нормах морали. Именно это делает ее по-настоящему эффективной, то есть приносящей благо людям. Жизнь только ради прибыли и производственных достижений становится бедной и пустой. Зная это, мы призываем бизнес быть открытым и ответственным перед лицом гражданского общества, включая религиозные общины, как на национальном, так и на глобальном уровне.

Совершенно необходимо, чтобы все правительства и деловые сообщества были одинаково ответственными хранителями ресурсов нашей планеты. Эти ресурсы, дарованные всем поколениям Творцом, должны использоваться на благо каждого человека. Все народы имеют право употреблять свои ресурсы, разделяя их с другими, а также развивать технологии, нужные для их сохранения и эффективного использования.

Ответственное распределение богатств Земли, справедливость в области мировой торговли и активная гуманитарная деятельность помогут победить нищету и голод, от которых страдают миллиарды наших братьев и сестер. Бедность и социальная незащищенность становятся причиной массовой миграции, порождающей всё новые проблемы как в бедных, так и в богатых странах. Концентрация большей части богатств мира в руках немногих на фоне крайней нищеты огромного числа людей, особенно детей, — это глобальная трагедия. Она определенно продолжит мировую дестабилизацию, угрожая миру на планете. Мы призываем все народы вернуться к жизни в умеренности, самоограничении и деятельной справедливости. Это обеспечит полное надежды будущее грядущих поколений и выбьет почву из-под ног террористов и экстремистов.

Правительства, религиозные общины и народы мира должны сообща бороться с новыми вызовами, такими, как эпидемии инфекционных болезней, особенно СПИДа, а также наркомания и распространение оружия массового уничтожения. В одиночку ни одна страна, даже самая богатая и могущественная, не справится с этими угрозами. Мы все взаимосвязаны, и у нас одна судьба. Это требует согласованных и объединенных усилий со стороны всех государств — членов международного сообщества. Причем болезни — это не только забота врачей, а расползание смертоносных технологий — не только проблема правоохранителей. Эти вызовы должны стать заботой всего общества.

Межрелигиозный диалог должен осуществляться усилиями религиозных лидеров и специалистов, а также обогащаться вкладом простых верующих. Не должна иметь место ситуация, опасность которой подтверждена историей, когда религиозные общины действуют под диктовку политических интересов. Мы также осуждаем попытки искусственно «смешать» веры или изменить их без воли на то их последователей, чтобы приблизить их к секуляризму.

Наши общины готовы развивать диалог с приверженцами нерелигиозных взглядов, с политиками, со всеми структурами гражданского общества, с международными организациями. Мы надеемся, что этот диалог продолжится, позволяя религиям внести свой вклад в согласие и взаимопонимание между народами, в общий дом, основанный на истине, построенный на справедливости, оживотворяемый любовью и свободой. Этот диалог должен вестись на равных, вестись ответственно и регулярно, с открытостью к любым темам, без идеологических предубеждений. Полагаем, что настало время для более системного партнерства религиозных деятелей с Организацией Объединенных Наций.

Особо обращаясь ко всем верующим людям, призываем их уважать и принимать друг друга, невзирая на религиозные, национальные и иные различия. Будем помогать друг другу и всем благонамеренным людям в созидании лучшего будущего для всечеловеческой семьи. Будем хранить мир, заповеданный Всевышним!

5. БИОГРАФИЯ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ КИРИЛЛА Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (в миру Владимир Михайлович Гундяев) родился 20 ноября 1946 года в г. Ленинграде. Отец — Гундяев Михаил Васильевич, священник, скончался в 1974 году. Мать — Гундяева Раиса Владимировна, преподаватель немецкого языка в школе, в последние годы домохозяйка, скончалась в 1984 году. Старший брат — протоиерей Николай Гундяев, профессор Санкт Петербургской Духовной академии, настоятель Спасо-Преображенского собора в г.

Санкт-Петербурге. Дед — иерей Василий Степанович Гундяев, узник Соловков, за церковную деятельность и борьбу с обновленчеством в 20-х, 30-х и 40-х годах ХХ века подвергавшийся тюремным заключениям и ссылкам. По окончании 8-го класса средней школы Владимир Гундяев поступил на работу в Ленинградскую комплексную геологическую экспедицию Северо-Западного геологического управления, где и проработал с 1962 по 1965 год в качестве техника-картографа, совмещая работу с обучением в средней школе.

После окончания средней школы в 1965 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию, а затем в Ленинградскую духовную академию, которую закончил с отличием в 1970 году.

3 апреля 1969 года митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом (Ротовым) был пострижен в монашество с наречением имени Кирилл. 7 апреля им же рукоположен во иеродиакона, 1 июня того же года — во иеромонаха.

С 1970 г. — кандидат богословия Ленинградской духовной академии.

С 1970 по 1971 годы — преподаватель догматического богословия и помощник инспектора Ленинградских духовных школ;

одновременно — личный секретарь митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима и классный наставник 1-го класса семинарии.

12 сентября 1971 года возведен в сан архимандрита.

С 1971 по 1974 годы — представитель Московского Патриархата при Всемирном Совете Церквей в Женеве.

С 26 декабря 1974 года по 26 декабря 1984 года — ректор Ленинградской духовной академии и семинарии. В 1974-1984 гг. — доцент кафедры патрологии Ленинградской духовной академии.

14 марта 1976 года хиротонисан во епископа Выборгского. 2 сентября 1977 года возведен в сан архиепископа.

С 26 декабря 1984 года — архиепископ Смоленский и Вяземский.

С 1986 года — управляющий приходами в Калининградской области.

С 1988 года — архиепископ Смоленский и Калининградский.

С 13 ноября 1989 г. по 2009 г. — председатель Отдела внешних церковных сношений (с августа 2000 года — Отдел внешних церковных связей), постоянный член Священного Синода.

25 февраля 1991 года возведен в сан митрополита.

27 января 2009 года Поместный Собор Русской Православной Церкви избрал митрополита Кирилла Патриархом Московским и всея Руси.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.