авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Труды исторического факультета СПбГУ Центр и регионы в истории России: Проблемы ...»

-- [ Страница 2 ] --

Там же. С. 19. — Впрочем, многие историки относят радикальные переме ны в национальной политике ко временам петровских реформ (Трепавлов В. В.

«Белый царь»... С. 200). Это лишнее историографическое подтверждение того, что политика в корне никогда не менялась.

Каппелер А. Россия — многонациональная империя: Возникновение. Ис тория. Распад. М., 1997. С. 82.

Политика царизма в Белоруссии во второй половине XIX в. Минск, 1980.

Чернуха В. г. Проблемы изучения империи и имперская функция пас порта... С. 135.

Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 1. С. 34.

«Россия под надзором»... С. 24.

Административные реформы в России... С. 105.

центр и регионы в России при «старом режиме»...

«Российская империя создавалась на совершенно иных принципах, чем европейские колониальные империи. У нас просто нет необходимого термина, чтобы дать другое название этому многонациональному государству...» (Ме динский В. Р. О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». 2-е изд., испр. М., 2008. С. 129). Наш термин: российский самодержавный ГКС.

Khodarkovsky M. Russian’s Steppe Frontier: The Maiking a Colonial Em pire, 1500–1800. Bloomington, 2002. P. 226–227. — Российский политический лек сикон в этой сфере был довольно богат, содержа такие термины, как «край», «область», «окраина», «Польша», «Финляндия», «провинция». Нет только по нятия «колония» (Чернуха В. г. Проблемы изучения империи и имперская функ ция паспорта... С. 136).

Миронов Б. Н. Социальная история... Т. 1. С. 62.

Присвоение России гордого, но бессмысленного для нее наименования «империя» было обусловлено «только перенесением политической активности на Запад» (Чернуха В. г. Проблемы изучения империи и имперская функция паспорта... С. 133).

Каппелер А. Россия — многонациональная империя. С. 121–122.

Трепавлов В. В. «Белый царь»... С. 201.

Зуев А. С. Русские и аборигены на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине XVII – первой половине XVIII в. Новосибирск, 2002.

С. 179–183.

Трепавлов В. В. «Белый царь»... С. 201.

Перетяткович г. И. Поволжье в XV и XVI вв.: Очерки из истории края и его колонизации. М., 1877. С. 268–269.

Трепавлов В. В. «Белый царь»... С. 75–76, 103.

Пайпс Р. Россия при старом режиме... С. 367–415. — М. Ф. Владимирс кий-Буданов распространял этот «переход» на весь имперский период (Влади мирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995.

С. 239).

Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 2. С. 150.

Там же. С. 154.

Демин В. А. Государственная Дума России (1906–1917): Механизм фун кционирования. М., 1996. С. 83–84.

Там же. С. 84.

Куликов С. В. «Революции неизменно идут сверху...». Падение царизма сквозь призму элитистской парадигмы // Нестор. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. 2007. № 11. С. 150–151.

Васильева Н. И., гальперин г. П., Королев А. И. Первая российская револю ция и самодержавие. Л., 1975. С. 86;

Кризис самодержавия в России: 1895–1917.

Л., 1984. С. 298;

Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дорево люционной России. М., 1983. С. 264;

и др.

А. Ю. Дворниченко Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 2. С. 155–156;

Демин В. А.

Государственная Дума России (1906–1917). С. 85.

Вебер М. О России. М., 2007. С. 112.

Там же. С. 68.

Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 2. С. 156.

См., например: Медушевский А. Н. 1) Что такое мнимый конституциона лизм? // Социологические исследования. 1994. № 2;

2) Мнимый конституцио нализм как явление мировой политической культуры // Там же. 1994. № 5;

3) Демократия и авторитаризм: Российский конституционализм в сравнитель ной перспективе. М., 1998.

Кустарев А. 1) Предисловие // Вебер М. О России. С. 7;

2) Макс Вебер о модернизации русского самодержавия // Полис. 2006. № 2;

3) Макс Вебер, русская революция, вестернизация // Космополис. 2005. № 3 (13).

ганелин Р. Ш. Российское самодержавие в 1905 г. СПб., 1991. С. 217.

ганелин Р. Ш. Совет министров, его политическая роль в Российской империи // Власть, общество и реформы в России: История, источники, исто риография. СПб., 2007. С. 274.

Ананьич Б. В. В поисках новых приоритетов и концепций в изучении истории дореволюционной России (Историографические заметки) // Власть, об щество и реформы в России: История, источники, историография... С. 239.

Орлов И. Б. Политическая культура России ХХ в.: учеб. пособие для студентов вузов. М., 2008. С. 85. — У И. Б. Орлова был и великий предшествен ник — В. В. Розанов, который Думу иначе, как «бесталанною и безгосудар ственною», не называл (Розанов В. В. Религия. Философия. Культура. М., 1992.

С. 365).

Витенбург Б. М. Политический опыт российского парламентаризма (1906–1917) // Новый журнал. СПб., 1996. № 1. С. 177–179.

Выступление В. С. Дякина на вечере «Государственная дума вчера и се годня. 1906–1917–1993» 10 ноября 1993 г. // Проблемы социально-экономиче ской и политической истории России XIX – начала XX в.: cб ст. памяти Валентина Семеновича Дякина и Юрия Борисовича Соловьева. СПб., 1999.

С. 19.

История вещала устами министра финансов В. Н. Коковцева, который в 1908 г. заявил прямо с думской трибуны: «У нас, слава Богу, нет парламента»

(Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 2. С. 157).

ганелин Р. Ш., Флоринский М. Ф. Российская государственность и Пер вая мировая война // 1917 г. в судьбах России и мира. Февральская революция:

От новых источников к новому осмыслению. М., 1997. С. 7–37.

См., например, недавний сборник: Бюрократия и бюрократы в России в XIX и ХХ вв.: Общее и особенное: материалы XII Всерос. научно-теоретич.

конф. Москва, РУДН, 29–30 мая 2008 г. М., 2008.

центр и регионы в России при «старом режиме»...

Куликов С. В. «Революции неизменно идут сверху...». Падение царизма сквозь призму элитистской парадигмы // Нестор: Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. 2007. № 11. С. 129.

Там же. С. 130.

Миронов Б. Н. Социальная история... Т. 2. С. 206.

Куликов С. В. «Революции неизменно идут сверху...». С. 131.

Архипов И. Л. Российская политическая элита в феврале 1917. Психоло гия надежды и отчаяния. СПб., 2000;

Куликов С. В. Бюрократическая элита Рос сийской империи накануне падения старого порядка (1914–1917). Рязань, 2004.

Тыркова А. В. То, чего больше не будет. На путях к свободе. М., 1998.

С. 240.

См., например: Бюрократия и бюрократы в России в XIX и ХХ вв....

Некоторые, впрочем, известны не очень, так как, подобно А. В. Криво шеину, предпочитали оставаться в тени.

Миронов Б. Н. Социальная история... Т. 2. С. 206.

Starr S. F. Decentralization and Self-Government in Russia, 1830–1870. Prince ton, 1972. P. 44–47.

Шумилов М. М. Местное управление и центральная власть в России в 50-х – начале 80-х гг. XIX в. М., 1991. С. 68.

Роббинс Р. Наместник и слуга // Отечественная история. 2005. № 1. С. 202.

Шумилов М. М. Местное управление и центральная власть в России... С. 58.

гурко В. И. Черты и силуэты прошлого: Правительство и обществен ность в царствование Николая II в изображении современника. М., 2000.

С. 153–154.

Robbins R. The Tsar’s Viceroys: Russian Provincial Governors in the Last Years of Empire. Cornell, 1987.

Административные реформы... С. 299.

Там же. С. 216.

Правилова Е. А. Законность и права личности: Административная юсти ция в России. СПб., 1998. С. 47.

Сейчас возобладали более взвешенные оценки земств и их деятельности.

Е. Н. Морозова, например, пишет: «Ошибки правительства, пошедшего по пути частичной реализации реформ в области местного управления, привели к мно гочисленным конфликтам земских учреждений с правительственной бюрокра тией» (Морозова Е. Н. У истоков земской реформы. Саратов, 2000. С. 6–8). — По мнению исследовательницы, «создание земств не смогло коренным образом изменить систему управления, ибо авторами проектов они мыслились как со ставная часть более широких преобразований» (Морозова Е. Н. Земская рефор ма: замыслы и результаты // Власть, общество и реформы в России: история, источники, историография. Материалы Всероссийской научной конференции 6–7 декабря 2006 г. СПб., 2007. С. 468). — Трезвый подход к земской реформе А. Ю. Дворниченко возобладал и в трудах Л. А. Жуковой, А. Ю. Шутова, А. А. Ярцева и др. Может быть, В. И. Ленин и погорячился с его «пятым колесом в телеге российского самодержавия», но суть уловил хорошо.

Земское самоуправление в России 1864–1918: в 2 кн. Кн. 1. 1864–1904.

М., 2005. С. 195.

Административные реформы в России... С. 209.

В русской политической лексике понятие «самоуправление» стало при виваться не раньше 50-х – 60-х гг. XIX в. путем усвоения буквального перево да — кальки с английского self-government (Свиридова Т. Гражданская идентич ность и местное (земское) самоуправление в XIX в. в России и Западной Евро пе // Гражданская идентичность и сфера гражданской деятельности в Российской империи. Вторая половина XIX – начало XX в. М., 2007. С. 130).

Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма...

С. 21–22.

Центральная Азия в составе Российской империи. М., 2008. С. 221–233.

Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма... С. 59.

горизонтов Л. Е. Парадоксы имперской политики: Поляки в России и рус ские в Польше. М., 1999.

Миллер А. И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском обще ственном мнении: (Вторая половина XIX в.) СПб., 2000. С. 235.

Первая революция в России: Взгляд через столетие. М., 2005. С. 117.

Слёзкин Ю. Арктические зеркала. Россия и малые народы Севера. М., 2008. С. 131.

Там же. С. 132.

Watrous S. The Regionalist Conception of Siberia, 1860 to 1920 // Between Heaven and Hell. New York, 1993. P. 113–132.

Миронов Б. Н. Социальная история России... Т. 1. С. 38–43. — См. также:

Каппелер А. Россия — многонациональная империя. С. 174–203.

Hroch M. Social Preconditions of National Revival in Europe: A Comparitive Analysis of the Social Composition of Patriotic Groups among the Smaller Euro pean Nations. Cambridge, 1985.

Ильин И. А. О русском национализме: сб. статей. М., 2007. С. 85.

Миронов Б. Н. Социальная история... С. 37.

Там же. С. 34.

Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма... С. 16.

Там же. С. 43–50.

Там же. С. 33.

Чернуха В. г. Проблемы изучения империи и имперская функция пас порта... С. 135.

Там же. С. 141.

Первая революция в России: Взгляд через столетие... С. 120.

Россия в начале ХХ в.: Исследования. М., 2002. С. 139–165.

Edgar A. L. Tribal Nation: The Making of Soviet Turkmenistan. Princeton;

Oxford, 2006. P. 2.

Suny R. G. The Revenge of the Past: Nationalism, Revolution, and the Collaрse of the Soviet Union. Stanford, CA, 1993;

Martin T. The Affirmative Action Empire:

Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. Ithaca, 2001;

Hirsch F.

The Soviet Union as a Work-in-Progress: Etnographers and the Category Nationality in 1926, 1937, and 1939 Cencuses // Slavic Review. 1997. 56. № 2. P. 251–278;

и др.

цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ М. В. Ходяков СЕПАРАтИзм тЕРРИтОРИй И ЦЕНтРАлИзАтОРСКИй КуРС гОСуДАРСтвЕННОй влАСтИ РОССИИ в ХХ в.

Российские события первой половины 1990-х гг., последовавшие за распадом великого государства и сопровождавшиеся значитель ным ослаблением федеральной власти, пока не осмыслены в пол ной мере. Что стояло в то время за публичным обсуждением вопроса о целесообразности учреждения «Енисейской Республики», за про возглашением «Ямало-Ненецкой Республики» и принятием в 1990 г.

декларации о ее суверенитете? Какими идеями руководствовался в 1993 г. Челябинский областной совет, пытаясь провозгласить «Юж но-Уральскую республику»? Наконец, дискуссия о возможности соз дания «Русской республики» и «республиканизации» отдельных тер риторий страны, сопровождавшаяся требованием привилегий, провоз глашением в местечковых конституциях собственной международной провосубъектности, права на отделение, договорного характера сво их отношений с Россией и т. д.1, приводила к тому, что западные аналитики начинали использовать по отношению к нашей стране понятие «конфедерация». Ей на смену должна была прийти федера ция, или должна была быть объявлена полная независимость ее чле нов и провозглашен территориальный распад государства. Некоторые современные исследователи именовали этот процесс возрождением «феодализации» России2. Теоретически к концу 1990-х гг. в стране могло существовать 89 моделей экономической политики (по числу существовавших тогда субъектов Российской Федерации) с различ ными последствиями для экономического роста3. К счастью, этого не произошло. Несмотря на «мирный сепаратизм» национальных © М. В. Ходяков, цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ элит в ряде республик, государственная власть сумела сначала за тормозить, а потом и остановить децентрализацию.

Однако «повторяемость» хода исторических событий, периоди ческое возрождение национально-сепаратистских настроений и са мовластия региональных вождей заставляет более пристально вгля дываться в суть процесса государственного строительства на раз личных этапах истории страны. Как нам представляется, наиболее показательным в этом отношении стал ХХ в., вместивший в себя немалое количество нешуточных схваток между центральной (фе деральной) государственной властью и властью регионов за обла дание правом принятия экономических решений. Хотя, разумеется, проблема возникла намного раньше. Уже в XVIII в. экономисты классического направления ратовали за минимальную роль цент ральной власти в управлении государством, стремясь ограничить ее рамками обороны страны, необходимостью охраны каждого чле на общества от насилия и несправедливости, выполнением обще ственных работ и содержанием правительственных учреждений.

В России поиск закономерностей формирования территориаль ных социально-экономических систем был вызван земской рефор мой и начался в 60-е гг. XIX в. Именно тогда возникло сибирское об ластничество, целью которого стало завоевание для Сибири ее соб ственного места в качестве равноправного партнера в федеративном союзе России. При этом дело доходило до крайностей. Выработан ное областниками обращение «К сибирским патриотам» содержало призыв к немедленному отделению Сибири от России, выразив шийся в лозунге: «Да здравствует Республика Соединенных Шта тов Сибири! Да здравствует свобода Сибири — от Урала до берегов Тихого океана»4.

К началу ХХ в. в обществе сложилось критическое отношение к политике самодержавия и к методам работы аппарата управления на местах. Одновременно остро ощущалась потребность в децентра лизации властных полномочий. Отсутствие координации в деятель ности центра и губернаторов порождало негативные настроения сре ди населения: «...чиновничья банда довела государство до банкрот ства, а народ до нищеты... Вся власть местного управления разошлась по частям — либо в центральные учреждения, либо к местным на чальникам отдельных частей»5.

М. В. Ходяков Если сибирские областники напрямую увязывали вопрос о де централизации с решением проблем политического и экономичес кого характера, то подход к данной проблеме видного деятеля зем ского движения конца XIX – начала XX вв., одного из основателей и руководителей конституционно-демократической партии, признан ного авторитета в области разработки и решения национальных проб лем, крупного специалиста в сфере изучения децентрализации и ав тономии территорий Российской империи Ф. Ф. Кокошкина имел свои отличительные особенности. Еще до момента создания кадетской партии, когда на собраниях земцев только ставился вопрос «о де централизации и о национальностях», лидеры российских либералов неизменно подчеркивали, что для правильного решения обе этих проблемы должны быть «различаемы друг от друга»6. Вместе с тем, преобразования в России осложнялись как раз тесным переплете нием национального и областного вопросов. В отдельных случаях (как, например, в Царстве Польском) они совпадали.

Подготовленная в июле 1916 г. записка главы правительства Б. В. Штюрмера Николаю II «Областное начало внутреннего управ ления империи» предусматривала осуществление преобразований на областном уровне. При этом премьер понимал, что «в областной системе всегда имеется опасность сепаратизма», а деление территории страны на губернии является искусственным, не соответствует кра евым особенностям и не учитывает специфику этноконфессиональ ных отношений на окраинах7. Однако идея общеимперской адми нистративной централизации в противовес политической автоно мии отдельных окраин запоздала и не могла быть реализована в тот момент времени.

Этому противились и некоторые российские либералы, которые го ворили о вреде «бюрократического централизма», царящего в стране, и развивали идею выработки местных законов, которые не могли бы повлиять на государственное единство. Так, Ф. Ф. Кокошкин весной 1917 г. считал вопрос об автономии «наиболее жгучим вопросом, вы двигаемым жизнью». Обострение проблемы он напрямую связывал с национальным фактором, указывая на популярность лозунга «нацио нально-территориальной автономии» «среди известных кругов»8.

Говоря в 1917 г. о «территориальной децентрализации» и «куль турном самоопределении национальностей», многие политические Сепаратизм территорий и централизаторский курс...

деятели из либеральных кругов имели в виду, прежде всего, укра инский сепаратизм, который в тот момент времени приобрел осо бую остроту и политическую значимость.

Сепаратистские настроения территорий России усилились в го ды Первой мировой войны. Основным фактором, способствовав шим их развитию, являлся разрыв хозяйственных связей между ре гионами империи. Не случайно в 1919 г. один из современников тех событий отмечал: «Разделение Русского государства в результате войны и затем революции на целый ряд республик выдвигает проб лему экономического сожития этих новообразований — частей не когда единого целого. Российское государство, образовавшееся в те чение веков, прожило достаточно времени для того, чтобы сложить ся в целостный экономический организм с приспособлением частей к нуждам целого»9.

Помимо этого, сепаратизму территорий способствовала идея под стрекательства национальных меньшинств России против централь ной власти, которую проповедовало германское правительство, вся чески поддерживая «политическое мазепинство». Результатом по добного курса стало появление в 1914 г. «Союза визволення Украiны»

(Союза освобождения Украины). Союз объединял «самостийниц кие» элементы на Украине независимо от партийных взглядов и яв лял собой представительство национально-политических и эконо мических интересов украинцев в России. Политическим постулатом Союза стала «державная самостийность Украины». Реализацию же своих национальных стремлений Союз соединял с поражением Рос сии в войне, развивая в этом направлении соответствующую дея тельность10. Цели Союза совпадали с интересами Германии. Немцы и австрийцы, как отмечает современный исследователь из США Марк фон Хаген, активно вмешивались в «в местную политику и об щественную жизнь» прифронтовых губерний, финансировали про ведение конференций и публикаций некоторых антироссийски на строенных групп, в том числе украинских. После успешного на ступления русских армий в Галиции, лидеры основных украинских партий переехали в Вену, а также организовали свой филиал в Бер лине. При этом они пользовались не только политической, но и фи нансовой поддержкой Германии и Австрии11, поощрялись к сепара тистским действиям для того, чтобы позже попасть в сферу интересов М. В. Ходяков Германии, расширить ее «жизненное пространство»12. Известно так же, что в годы Первой мировой войны Германия осуществляла фи нансирование ряда левых партий в России с целью активизации их подрывной деятельности13.

В этих условиях центральная власть постепенно утрачивала спо собность к управлению политической и экономической жизнью ог ромной страны. Местные органы власти приходят к мысли, что жизнь в конкретном регионе необходимо строить, опираясь на собствен ные силы и средства. На Украине к этому добавлялась националис тическая риторика, рост этнического самосознания и интересы по литических элит.

Свержение монархии в России подтолкнуло интеллектуалов-на ционалистов к выработке программ своих политических действий.

Как правило, их содержание противоречило курсу Временного пра вительства, отстаивавшего сохранение единства государства в усло виях продолжавшейся войны. Применительно к Украине лидеры кадетов П. Н. Милюков и Ф. Ф. Кокошкин, еще весной 1917 г. вы ступавшие против ее автономии, считали, что «украинцы к незави симости не готовы»14.

Иного мнения были политические лидеры Украины. В начале мая 1917 г. в Педагогическом музее Киева открылся I Всеукраинский войсковой съезд. Несмотря на прозвучавшие требования признать Центральную Раду «единственным компетентным органом, призван ным решать все вопросы, касающиеся целой Украины и ее отноше ния к Временному правительству», общая тональность съезда была весьма умеренной. Так, избранный председателем съезда С. В. Пет люра в своей речи подчеркивал: «...Мы ни на минуту не должны за бывать, что мы — часть державного целого. Двух мнений быть не может. Надо помнить, что если завтра приключится несчастье с Россией, наш украинский народ опять попадет в национальное рабство». Коренным образом настроение делегатов не изменила даже страстная речь видного украинского деятеля Тимофея Старуха, ко торый говорил о «деспотичном российском правительстве» и при зывал развивать идею независимости Украины15. Проповедуя «нацио нальное возрождение», съезд, тем не менее, в экономической сфере принял постановление, по которому деньги «для удовлетворения на циональных нужд украинского народа» должны были поступать Сепаратизм территорий и централизаторский курс...

в распоряжение Центральной Рады» «из средств государственного казначейства»16 т. е. из Петрограда.

Временное правительство вяло реагировало на «украинский воп рос», не просто укрепляя лидеров Центральной Рады в собствен ной правоте17, но и по сути дела провоцируя рост сепаратистских настроений. И это при том, что украинские меньшевики, например, на своем областном съезде в мае 1917 г. выступали за «широкое об ластное самоуправление» при сохранении единства России как го сударственно-хозяйственного организма18.

Уже в конце мая 1917 г. Центральная Рада предъявила Времен ному правительству ряд требований, предусматривавших широкую автономию Украины. Политические вопросы оказались тесно пере плетены с проблемами экономического характера. На Всеукраинс ком сельском съезде, открывшемся 28 мая в Киеве, М. С. Грушев ский, обращаясь к делегатам, произнес: «Мы пойдем вместе с вами, чтобы сообща добыть автономию и решить экономические вопросы так, как того требуют интересы трудового украинского народа»19. Па тетические выступления таких крайних националистов, как предста витель «Союза украинской державы» Павелко, говоривших о «столет иях гонений», о том, что «московский народ хочет остаться хозяином на нашей земле, желает продолжать “пановать”, а нам предоставляет положение раба», и требовавших провозглашения «самостоятельной украинской республики», съезд не поддержал, высказавшись за необ ходимость отстаивания «только территориальной автономии»20.

Земельный вопрос в сложившихся условиях превращался в од ну из главных составляющих украинского движения. Редактор из дававшейся на Украине газеты «Киевлянин», известный политичес кий деятель, депутат II–IV Государственных дум от Волынской гу бернии (где он имел 300 десятин земли) В. В. Шульгин полагал, что Центральная Рада стремится «возбудить в крестьянах настроение, что русские не желают признавать их права на землю» и тем самым «опоить их земельным дурманом»21.

Растерянность Временного правительства и его неспособность приступить к решению острейших национальных проблем продемон стрировал I Универсал к украинскому народу, прочитанный от имени Центральной Рады на заключительном заседании II Всеукраинско го войскового съезда 10 июня 1917 г. В этом документе не только М. В. Ходяков отмечалось, что Временное правительство «оттолкнуло протянутую руку украинского народа», но и звучала твердая уверенность в том, что отныне украинцы сами будут обустраивать свою жизнь. Уни версал предписывал всем административным образованиям, органам власти «иметь самые тесные организационные сношения с Цент ральной Радой». Лиц, «враждебных украинству», предписывалось переизбирать22.

В начале июля 1917 г. украинский вопрос привел к очередному правительственному кризису. Лидеры кадетов покинули министер ские посты, протестуя против передачи управления 5 губерний в ру ки Генерального секретариата Центральной Рады. Попыткой хоть как-то повилять на решение проблемы стало принятие 4 августа 1917 г. правительством А. Ф. Керенского проекта «Временной инструк ции Генеральному секретариату Временного правительства на Ук раине»23. В нем указывалось, что высшим органом правительства по делам местного управления Украиной является Генеральный сек ретариат, который должен был назначаться Временным правитель ством по представлению Центральной Рады. Среди 7 генеральных секретарей «по ведомствам» (внутренних дел, финансов, земледелия, просвещения, торговли и промышленности, труда, по националь ным делам) не менее трех должны были быть «замещаемы из лиц, не принадлежащих украинской национальности». Постановлением предусматривалось закрепить за Генеральным секретариатом право разработки и представления на утверждение Временного правитель ства всех предложений, касающихся жизни края и его управления24.

Стремительное развитие событий в России и на Украине вносило свои коррективы в планы Временного правительства. Наглядной ха рактеристикой отношения украинских политических лидеров к цент ральной власти стал отказ направить представителей Украины на Го сударственное совещание, проходившее в Москве в августе 1917 г. Не доверие к Временному правительству со стороны национал-патриотов в лице представителей Рады нарастало. В условиях, когда националь ный вопрос для правительства А. Ф. Керенского не являлся приори тетной проблемой25, экономические трудности были использованы ук раинскими политиками для того, чтобы явочным порядком при номи нально существующей, но ослабевающей с каждым днем центральной власти решить вопрос о национальном самоопределении Украины.

Сепаратизм территорий и централизаторский курс...

7 (20) ноября 1917 г. Центральная Рада издала III Универсал, в котором устанавливалась лишь федеративная связь с Россией, упо миналось о предстоящей отмене частной собственности и введении контроля за производством. 11 (24) января 1918 г. IV Универсал объявил о полной самостоятельности Украинской республики.

Сепаратистские настроения проявились и в границах собствен но русских территорий. На рубеже 1917–1918 гг. этому способство вало то, что центральная власть находилась в стадии организации.

По наблюдению одного из авторитетных служащих Высшего Совета народного хозяйства (далее — ВСНХ), «в руководящих кругах... ца рило какое-то потрясающее легкомыслие, граничащее с верою в то, что все само собою образуется, или же просто с желанием спря таться под ворохом бестолковых мелочей от неразрешимых круп ных проблем... Уже подтвержденные планы постоянно подвергались поправкам, менялись и отменялись, — и все это от случая к случаю, без всякой связи одного с другим. Где уж тут было централистически регулировать народно-хозяйственную жизнь»26. Другой руководи тель экономической политики был вынужден признавать, что «цент ральная власть в Петрограде управляла больше Петроградом, чем Россией, и теперь, когда она переехала в Москву, она управляет Москвой»27.

В начале 1918 г. была сделана попытка возродить децентралист ские настроения в Сибири. Однако созванная Сибирская областная дума, выступившая за предоставление советской властью значитель ной автономии различным областям прежней царской империи, бы ла вынуждена уйти в подполье. Пришедший ей на смену Западно Сибирский комиссариат попытался восстановить операции в сфере рыночных отношений, прибегнув к денационализации предприятий.

Но разногласия в лагере противников большевиков, обострившиеся в условиях Гражданской войны, не позволили развиться идеям мест ного самоуправления. Население не увидело результатов конкретной социальной программы областников и безразлично взирало на их се паратистские лозунги28.

Большевистские руководители, как отмечалось, называли децент ралистские тенденции болезнью переходного периода. Член прези диума ВСНХ Ю. Ларин, например, писал в конце 1918 г., что в первые месяцы советской власти на местах нередко господствовал лозунг:

М. В. Ходяков «Урал — уральцам», «Волга — волгарям»29. Так, в мае 1918 г. на об ластном съезде по управлению национализированными предприятия ми Урала прозвучал призыв: «Мы должны образовать особую Ураль скую республику, организовать Урал в единое хозяйство. В Москве или Петербурге должен быть только секретариат с целью информа ции, а не управления областью»30.

На развитие сепаратистских настроений в немалой степени вли яло и то обстоятельство, что центральные власти длительное время не имели возможности поддерживать с местными органами какую либо действенную связь: «...наши верха, наш центр, которые долж ны были бы нам преподать какой политики держаться, наш центр, задача которого выработать программу работы в своих организаци ях, дать им ее и следить за тем, как они работают, вместо того, он ввел только политику смены лиц, а не смену политики»31. Реги ональные лидеры неоднократно сетовали на отсутствие каких-либо вразумительных директив, идущих из центра: «И когда вы услыша ли бы, как разговаривает центр с нами, вы никак не могли бы знать, где здесь центр, который вырабатывает политику и где здесь район ная организация, которая должна следовать этой политике. Но ма ло того, в виду того, что у них все-таки организация есть и в виду того, что у них программы общероссийской работы нет, у них есть другая работа — мешать той организации, где они сидят... Они от меняют наши постановления, они отменяют наши приказы и распо ряжения не выдавать грузов по нашим приказам, несмотря на то, что они не знают, для чего дан приказ»32.

Региональные лидеры настаивали на более активном участии ор ганов центральной власти в местных делах. Так, 26 июня 1918 г.

председатель Архангельского губисполкома М. С. Новов и комиссар при командующем сухопутными и морскими силами Архангельско го района Р. П. Куликов сообщали в Москву: «Третий Поморский областной рыбопромышленный съезд в Архангельске требует опре деленного ответа относительно охраны пароходства и рыболовства в Белом море и на Мурмане. Если ответа в семидневный срок не бу дет или будет отрицательный, то съезд дает право поморам обра титься за помощью англо-французов в смысле охраны промыслов, пароходства и Мурманской дороги и снабжения населения углем и продовольствием». Реакция Москвы на данное заявление была Сепаратизм территорий и централизаторский курс...

молниеносной. Уже 27 июня В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий «вне всякой очереди» направили в адрес исполкома Архангельского губернского Совета военную телеграмму, в которой подчеркивали, что местный съезд «не смеет ставить ультиматум центральной рабочей и крес тьянской власти». Любые попытки обращения к иностранным госу дарствам в обход центра объявлялись «государственной изменой», а виновным в проведении подобной линии грозила конфискация имущества и расстрел33.

Представители Москвы были вынуждены признавать, что в боль шинстве случаев провинция остается «без директив и указаний цент ра», будучи предоставлена «самой себе и своему собственному твор честву». Результатом этого стал усилившийся «патриотизм своей колокольни и вредный сепаратизм»34.

Вместе с тем, сепаратизм территорий в определенной степени был инициирован и собственно региональными властями. Высту павшие в декабре 1917 г. на экономическом съезде Московского промышленного района прямо подчеркивали, что революционная демократия «должна стоять и стоит на точке зрения возможно бо лее широкого проведения принципа децентрализации, время требу ет решительных и энергичных действий, а не переписки с цент ральными органами35. Местные органы управления, как искренне считали докладчики, должны обращаться к центральной власти лишь по вопросам, имеющим общегосударственное значение: национали зация крупнейших предприятий, финансирование и т. п.

Со временем такая позиция регионов начала раздражать цент ральные власти. Руководители Московского промышленного района признавали в середине 1918 г., что «та часть нашего района, которая думает, что она от нас не зависит, та часть вырабатывает свою поли тику. И получается новая республика металлическая. Такой металли ческой республикой в нашем районе является Нижний Новгород... Се паратизм Нижнего остался до сих пор. И мы никогда не знаем, ког да даем распоряжение в Нижний — будет оно выполнено или нет»36.

В тот период времени дело доходило до того, что отдельные гу бернии выдвигали притязания на то, чтобы стать «самостоятель ным центром». Уже весной 1918 г. о своем нежелании входить в Се верную область с центром в Петрограде было объявлено частью ру ководителей Архангельской и Вологодской губерний. При этом они М. В. Ходяков отмечали, что к Северной области «никоим образом не тяготеют».

Было высказано предложение не связывать Архангельск с Петрогра дом, а создать самостоятельную Северную область в составе Архан гельской, Вологодской, Олонецкой и Новгородской губерний. В ка честве одного из аргументов приводилось соображение о необходи мости строительства экономической жизни «на местные средства»

без использования государственной финансовой поддержки: «не льзя протягивать руку к государственной кассе. Мы должны туда отдавать, а не брать»37.

Тогда же была образована специальная комиссия, выработавшая проект объединения северных губерний в единое целое. Ряд пред ставителей с мест заявили о том, что создание такого союза «впол не целесообразно», другие, напротив, подобного рода высказыва ния называли «мещанскими тенденциями»38.

На I Всероссийском съезде Советов Народного Хозяйства (да лее — СНХ) в мае 1918 г. представитель Архангельской губернии Д. С. Медовый настаивал на разрыве экономических связей с север ной столицей: «Если связывать Архангельск с Петроградом, это значит и в дальнейшем парализовать его работу». Поиски нефти в бассейне р. Ухты, а также торфяные разработки должны были, по мнению местных руководителей, придать Архангельской губер нии «совершенно иное значение — как для России, так и для нашей внешней торговли».

Простого выхода из сложившейся ситуации не существовало еще и по той причине, что отдельные депутаты ряда северных уездов уже в ходе I съезда Советов Северной области, открывшегося 26 ап реля 1918 г. в Петрограде, заявили о своем нежелании выделяться «в такую маленькую штучку»39. По свидетельству американского консула в Архангельске Ф. Кола, развитие плана создания северо восточных губерний сдерживалось из-за угрозы голода, который дол жен был неизбежно последовать, если бы было принято решение о полной независимости этих губерний от центральной власти40.

Нередко случалось и так, что стремление самостоятельно органи зовывать жизнь на той или иной территории приводило к перегибам.

В этом отношении характерна телеграмма одного из членов президи ума ВСНХ Ю. Ларина, направленная 1 июня 1918 г. в Чистопольский уезд Казанской губернии: «Право конфискации вам не принадлежит, Сепаратизм территорий и централизаторский курс...

волчьих билетов не существует, требование женского белья для Крас ной Армии изумительно, не искушайте благотерпения Центральной власти»41.

Вопрос о централизации и децентрализации, о взаимоотноше ниях между центром и регионами активно обсуждался на VIII съез де РКП(б) в марте 1919 г. Некоторые выступавшие называли его проблемой «колоссальной важности», полагая, что все проблемы должны решаться в центре и что «все надо тащить в центр». Дру гие отстаивали принцип «самой широкой децентрализации», выра женный лозунгом «Вся власть на местах». Они, по словам одного из большевистских лидеров той поры Н. Осинского, хотели испра вить положение, «разбивши Россию на ряд самостоятельных царе вококшайских республик»42.

Одной из важных причин роста сепаратизма территорий в цент ре считали «узконациональные взгляды» отдельных местных руко водителей. Так, представитель Центра в Башкирии 13 сентября 1919 г.

телеграфировал в Москву о том, что он не разделяет взглядов мест ного руководства и снимает с себя ответственность за происходя щее в регионе: «Отношения портятся, мне лично будет трудно ра ботать». Замена одного представителя центра в Башкирии на дру гого ситуацию не разрядила. 5 декабря 1919 г. новый посланник Москвы сообщал в центр, что некоторые из местных руководите лей — «люди с темным прошлым, старающиеся всячески затормо зить заготовку леса и кожевенного сырья». Кооперативные организа ции не допускались к кустарным работам на территории Башкирии, а поиски нефти в районе Стерлитамака сделались «чисто башкирс ким» делом, поскольку добытые материалы для проведения соот ветствующего анализа «в центр отсылать запретили»43. Основная вина за сложившуюся ситуацию в Башкирии была возложена на пред седателя Башкирского совнархоза «с его узко-национальными взгля дами» и на местный ревком, который его всячески поддерживал.

Ситуация в этом регионе неоднократно была предметом обсуждения на заседаниях Политбюро ЦК РКП(б). Дело закончилось арестом членов Башкирского ревкома, которых по предложению И. В. Ста лина осенью 1920 г. отправили в Москву под конвоем44.

К концу 1919 г. ведущие политические деятели советского госу дарства отрицали наличие каких-либо сепаратистских настроений М. В. Ходяков в регионах России. Л. Д. Троцкий отмечал, что в губерниях в боль шинстве случаев «ответственные работники... не занимаются бес предметной местной оппозицией центру, а всегда идут навстречу деловым, серьезным потребностям»45. Они стремились «смягчить некоторые крайности» в отношениях с ВСНХ и главками. Одновре менно часть местных руководителей начала замечать, что и «центр стал понемногу отказываться от своего узкого централизма»46.

Основными причинами возникновения децентралистских тенден ций в годы Гражданской войны стали разрыв хозяйственных связей и падение уровня производства во многих регионах. Отсутствие сколько-нибудь действенной управленческой вертикали, преоблада ние политических установок над экономической целесообразностью, а также проявление «националистических уклонов» придавали проб леме особую остроту и способствовали росту сепаратистских на строений на местах.

Возникнув как реакция на отсутствие заранее разработанных ор ганизационных форм и И. Б. Михайлова их соратники). Представители обеих группировок попеременно зани мали великокняжеский стол и имели возможность претворить в жизнь свои политические планы и воплотить на практике ту модель социаль ного устройства, которая представлялась им своевременной и наибо лее перспективной.

Удельные Рюриковичи, воспитанные в замкнутых мирах своих княжеств по старинным, архаичным правилам, оказавшись в Мос кве, продолжали править так, как их учили отцы и деды. Они опи рались на устаревшие, плохо сформированные, разновооруженные, слабо дисциплинированные общинные ополчения. Вслед за митро политом Фотием, в 1426 г. осмеявшем войско Юрия Дмитриевича Звенигородского, московские летописцы с иронией писали об удель ной рати: владыка «поиде в Галичь. А князь Юрьи слышавъ то събра всю отчину свою и срете его з детми своими, и чернь всю събравъ из градов своих и волостеи и ис селъ и деревень, и бысть их мно гое множество. И постави их по горе от града со приезда митропо лича, кажа ему многых людеи своих. Митрополиту же... возревъ на онъ народъ, иже по горе стоящь, и рече князю Юрью: “сыну, не видах столько народа в овчих шерьстех”. Вси бо бяху в сермя гах. Князь бо хотя явитися, яко многы люди имея, святитель въ глум сих вмени себе»12. Приведенный фрагмент Московского летописно го свода конца XV в. показывает, что, собрав подвластных ему лю дей, удельный князь не смог их должным образом одеть и воору жить, значит, его материальные ресурсы были ограниченными13. Эта цитата также свидетельствует о том, что митрополит Фотий как представитель верховной власти Москвы не воспринимал галицкое ополчение как сильную военную организацию, способную разгро мить полки Василия II и изменить соотношение сил в пользу Юрия Дмитриевича Звенигородского.

О том, как воевали общинные ополчения, можно судить по ре зультатам белевского похода 1437 г. В него отправились «многочис ленные полки» под командованием двух удельных князей: Дмитрия Юрьевича Шемяки и Дмитрия Юрьевича Меньшого Красного — для того, чтобы выбить из верхнеокского городка Белева обосновавшего ся там хана Улу-Мухаммеда, имевшего в распоряжении незначитель ный отряд усталых и разоренных ордынцев, потерпевших поражение от Сеид-Ахмеда. На марше русские ратники занялись мародерством:

Московские или удельные Калитичи?

«все пограбиша у своего же православного христианьства и муча ху людеи изъ добытка, и животину бьюще назадъ себе отсылаху».

Отклонив предложение хана начать переговоры, подошедшие к Беле ву воины вступили в сражение, перебили множество татар, но успех развить не сумели. Причиной тому была несогласованность действий разных подразделений войска, его недостаточная мобильность и опе ративность. Именно поэтому ворвавшиеся в город со своими отря дами Петр Кузьминский и Семен Волынец погибли. На следующий день недостаточная бдительность и организованность русских рат ников позволила малочисленному татарскому отряду смять осаж давшие их полки. В сражении погибли 9 князей, бояр и «иныхъ многое множество»14.

В борьбе за великокняжеский стол стихийно собиравшиеся и не согласованно действовавшие ополчения обеспечивали успех удель ных князей лишь до весны 1436 г., до тех пор, пока Василий II вое вал аналогичным образом15.

Удельные Рюриковичи неоднократно занимали столицу формиро вавшегося Русского государства (в 1433, 1434, 1445 и 1446 гг.) и про возглашали себя великими князьями Московскими. Однако здесь они проявили себя не как лидеры единой державы, а как временные пра вители, которые не предлагали и не осуществляли никаких долго срочных политических и экономических проектов. Вместо этого они стремились к быстрому обогащению, не задумываясь о сиюминут ных распоряжениях, притесняли и грабили местных жителей.

Так, в 1433 г. Василий и Дмитрий Юрьевичи «пограбиша» Ярос лавль. Ярославичи еще не принимали участия в военных действиях ни на стороне их отца, ни на стороне Василия II. Возможно, имен но эти необдуманные действия удельных князей подтолкнули мес тное население к выступлению в 1436 г. против войск Василия Ко сого на стороне Василия II16. С. В. Алексеева считает, что поход ярославского ополчения в 1436 г. обусловлен несколькими причи нами: лояльностью ратников к великому князю Московскому, необ ходимостью защиты родной земли от приближавшихся войск «буй ного Василия Юрьевича», побуждениями их полководца Александ ра Федоровича Брюхатого, который находился на службе Василия II и исполнял его приказ17. Согласно В. Н. Татищеву, весной 1433 г.

«Юрий, пришед в Москву, начат многи грабити и казнити, что ему И. Б. Михайлова преж не помогали»18. Разумеется, эти репрессии не обеспечили Юрию Дмитриевичу ни авторитета у столичных жителей, в большинстве со хранявших приверженность прежнему правителю Василию II, ни прочного положения в Москве. Напротив, «москвичи же вси, кня зи, и бояре, и воеводы, и дети боярские и дворяне от мала и до ве лика вси поехали на Коломну к великому князю, не повыкли бо слу жити удельным князем»19.

После смерти Юрия Дмитриевича в июне 1434 г. его старший сын провозгласил себя великим князем, но продержался в Москве только месяц, после чего бежал, «побрав злато и сребро, казну отца своего, и градскый запасъ весь, и пускичи (пушки. — И. М.)»20, и иму щество опальной и отправленной в ссылку Софьи Витовтовны21.

Учитывая, что весной того же года, придя к власти, отец беглеца Юрий Дмитриевич захватил казну Василия II22, полученную им в наслед ство от предшественников-Калитичей, следует признать, что Василий Юрьевич увез с собой все сокровища московских князей, имевшие значение не их частновладельческой собственности, а государствен ного фонда ценностей, при необходимости использовавшегося в воен ных, экономических, культурно-религиозных целях23. В последую щие годы Василий Юрьевич вел жестокую и кровопролитную борьбу за великокняжеский стол, не задумываясь над тем, сможет ли пра вить в некогда ограбленном им городе.

В ночь на 12 февраля 1446 г. Дмитрий Юрьевич Шемяка и Иван Андреевич Можайский вступили в Москву. Несмотря на то что «не бяше въ немъ (городе. — И. М.) противящогося имъ», заговор щики разорили казну великого князя, его матери и жены, а бояр «и иныхъ многыхъ и гражанъ пограбиша»24. Этим они не ограничи лись. Согласно Львовской летописи, «они же въехавше въ градъ, на чаша грабити, а другихъ имати и вязати и ковати;

а княиню вели кую Софью поимаша, матерь великого князя, да и княиню его Марию, великого князя жену, и бояръ множество»25. Неудивительно, что мос квичи не стали поддерживать Дмитрия Шемяку в начатой сторон никами Василия II борьбе за возвращение низложенного и ослеп ленного князя на отеческий стол. В конце декабря 1446 г. небольшой отряд соратников Василия II под командованием Михаила Борисо вича Плещеева и Льва Измайлова, насчитывавший не более 100 че ловек, «изгоном» занял Москву «и наместника (можайского князя Московские или удельные Калитичи?

Ивана Андреевича Василия Чешиху. — И. М.) изымаша и град заседо ша»26. Наместник Дмитрия Шемяки Федор Галицкий «убеже», «а про чих княжих Дмитреевых и княже Ивановых (победители. — И. М.) имающе грабяху и коваху, а гражанъ приведоша к целованью за ве ликого князя Васильа, а град начаша крепити»27. Л. В. Черепнин спра ведливо отметил: «Так быстро захватить Москву великокняжеско му отряду удалось, по-видимому, только потому, что ее население было на данном этапе весьма враждебно настроено по отношению к Дмитрию Шемяке»28. К этому замечанию добавим, что сторонни ки Василия II смогли утвердиться в Москве потому, что, в отличие от удельных князей, не отталкивали местных жителей разбоями, арестами и казнями, а опирались на их поддержку.

Удельные князья, захватив верховную власть, не смогли обеспе чить порядок и стабильность в стране, столице, придворных кру гах. В то время вся система управления находилась в руках бояр, которые вели упорную борьбу за служебные «места» и должности, разовые поручения, земли и кормления. В 1425–1432 гг. наиболее влиятельной фигурой в боярской среде Москвы был Иван Дмитрие вич Всеволож (Всеволожский), которому противостояли группиров ки Кошкиных и Добрынских29. Не без участия Кошкиных был рас строен династический брак младшей дочери И. Д. Всеволожского и Василия II, после чего разгневанный боярин приехал в удел к Юрию Дмитриевичу Звенигородскому и стал подстрекать его выступить в поход на Москву. По мнению С. В. Алексеевой, «о напряженных отношениях в боярских кругах свидетельствовала и встреча бояри на с послами великого князя Федором Андреевичем Лжа и Федо ром Григорьевичем Товарко у Троицкого монастыря, когда “бысть межи их, обоих бояр, брань велика”»30. По верному замечанию исто рика, «с приходом к власти Юрия Дмитриевича разногласия в бояр ской среде не утихли»31.

Самым влиятельным человеком в столице после великого князя стал московский боярин, галицкий и звенигородский землевладелец Семен Федорович Морозов, посредник в переговорах об окончании военных действий и заключении мира, инициатор проекта о пере даче Коломны в удел Василию II32. Через несколько недель после вокняжения в Москве звенигородского властелина противоречия в придворных кругах обострились настолько, что «дети его князь И. Б. Михайлова Василеи да князь Дмитреи Шемяка тогда же убиша у отца боярина его и любовника Семена Морозова и побегоша от отца прочь. Князь же Юрьи видевъ, яко не прочно ему великое княженье, дети от не го побежали, а люди все идуть к великому князю, и посла к вели кому князю, глаголя: “поиди на свое великое княженье”»33. Между тем, И. Д. Всеволожский вернулся к Василию II с надеждой на про щение, но просчитался: как изменник он был ослеплен и лишен бе жецких вотчин34. В то же время усилилось влияние князя Юрия Патрикеевича и боярина Андрея Федоровича Голтяева35.

Нестабильность в обществе усиливалась из-за жестоких репрес сий по отношению к служилым людям, не желавшим присягать удельным князьям. Весной 1433 г. Юрий Дмитриевич учинил рас праву над москвичами, сохранявшими приверженность Василию II.

Через два года Василий Юрьевич, «поимав» бежавшего от него Ро мана Переяславского, «повеле отсещи (ему. — И. М.) руку и ногу, и умре». Зимой 1436 г. Василий Юрьевич жестоко отомстил устю жанам, несколько месяцев назад пытавшимся убить его и тем са мым остановить волну грабежей и насилия со стороны ратников, приведенных удельным князем на их землю. Согласно Ермолинс кой летописи, в 1435 г. «поиде князь Василеи на Устюгъ, и тамъ на Устюзе хотели его убити, на порани Велика дни, на заутрени, и бысть ему весть;

он же един перебеже межи коръ Сухону, на Дым кову строну, а кто не поспелъ людеи его за нимъ, и Устюжане техъ побили, а что были иманци князя великого бояре, техъ всехъ отпо лонили у него». Зимой 1436 г., взяв город «на целованье», удельный воитель устроил в нем погром, «а воеводу великого князя Василья Васильевича князя Оболенского убилъ, а десятинника владычня Иева Булатого повесил, и многих Устюжанъ секлъ и вешалъ». Состави тель Ермолинской летописи подчеркивает, что он «многихъ Устю жанъ, бояръ и гостеи, посеклъ и повешалъ, поминая имъ ту злобу, что хотели его самого изъимати, а людеи у него много побили, а бо яръ князя великого отполонили». Аресты, казни, насильственное изъятие имущества продолжались и в годы правления в Москве Дмитрия Шемяки. Отказавшийся ему служить Федор Васильевич Басенок в оковах был брошен в тюрьму, но бежал за рубеж, чтобы за тем возглавить движение за возвращение великокняжеского стола Ва силию II. У бояр и детей боярских, перешедших на сторону слепого Московские или удельные Калитичи?


противника, Дмитрий Юрьевич «села их и домы их... поотъимал и животы, и състатки все, и животину еси у них поимал». Тем са мым он вслед за Василием II, жестоко наказавшим И. Д. Всеволож ского, нарушил старинное право свободы отъезда служилых людей36.

Непродолжительное правление удельных Калитичей в Москве сопровождалось репрессиями служилых людей, гибелью многих го рожан и поселян и разорением их хозяйства, кадровыми перемена ми в аппарате управления, разумеется, сопряженными с перебоями в его работе, с нарушениями устоявшихся норм его функциониро вания, ранее считавшихся целесообразными на разных уровнях со циального устройства и приемлемыми для всех категорий русского населения. Дмитрий Шемяка в 1446 г. дважды понижал вес выпус каемой им монеты37, что свидетельствует о серьезных финансовых проблемах в Северо-Восточной Руси и ее стольном городе, обус ловленных нестабильностью социально-экономических и полити ческих отношений того времени.

Иную политику проводили Василий II и его сподвижники. Воспи танные в Москве, с детства усвоившие заветы Ивана Калиты и Дмит рия Донского, они иначе, чем удельные сородичи, понимали пред назначение правителя в формировавшемся едином государстве. В ус ловиях заговоров, мятежей и войн они провели ряд мер, нацеленных на поддержку процесса государственного строительства.

Важнейшей из проведенных ими реформ было создание нового войска — ополчения детей боярских, служивших с мелких и сред них вотчин. Дети боярские — это единая служилая социальная стра та, представители которой происходили из бояр, дворян, дьяков, крестьян, даже холопов. Их сплачивала служба во имя интересов Московской Руси, поэтому они поддерживали того из Калитичей, который на практике воплощал грандиозный план создания едино го государства.

Полки детей боярских пришли на смену устаревшим в техни ческом отношении и плохо организованным, стихийно собиравшим ся и воевавшим отрядам городовых общин. Обеспеченные частно владельческой землей, права на которую гарантировали жалованные, часто льготные (тарханные и несудимые) грамоты, мелкие и сред ние служилые вотчинники стали надежной опорой великокняже ской власти38.

И. Б. Михайлова Весной 1433 г. они отказались служить занявшему Москву Юрию Дмитриевичу Звенигородскому, в 1445 г. мужественно воевали про тив литовских полков, участвовали в сражении у Спасо-Евфимьева монастыря, встречали Василия II из плена. Наиболее приближен ные дети боярские, входившие в состав двора великого князя, встали на защиту Василия II Васильевича после его ослепления и заточения в темницу. Именно они составили костяк войск, вернувших слепому князю московский стол и изгнавших Дмитрия Шемяку в Новго род39. Встречающиеся в летописях единичные известия о детях бояр ских удельных князей свидетельствуют о малочисленности и сла бости этих отрядов40. Они еще раз убеждают в том, что инициатива сплочения нового слоя служилого населения в боеспособное войско исходила от советников Василия II.

Важной военной новацией Василия Темного и его сподвижни ков стало привлечение на русскую службу татар41. Зимой 1445 г.

«князь великыи Василеи посла Тотаръ два царевица на литовьскыи городы, на Вязму и на Брянескъ, и на иныи городы безъвестно, и много потратиша, и въ полонъ сведоша и пожъгоша, мало и не до Смоленьска»42. В сражении у Спасо-Евфимьева монастыря 7 июля 1445 г. в составе русских войск должны были участвовать отряды Бердедата Кудудатовича, не подоспевшие к началу битвы43. Летом 1445 г., находясь в плену у хана Улу-Мухаммеда, Василий II заклю чил тайное соглашение с его сыновьями Касымом и Якубом, кото рые были соперниками наследника казанского трона, их старшего брата Махмутека. Этот союз обострил противоречия в семье казан ских властителей и усилил роль великого князя Московского на вос точном направлении его внешней политики.

Касым и Якуб стали надежными союзниками Василия II в борь бе за московский великокняжеский стол. В 1446 г. «князь Василей Ярославичь, шурин великого князя, слышав то, еже учинися зло над великим князем (ослепленным и сосланным в заточение в Уг лич. — И. М.) и поиде в Литву же, и со княгинею и з детми, и со все ми людми;

а царевичи три, Каисым да Якуп Махметовичи да Берде дат Кудудатовичь служили великому князю и те ступили на Литов ские же порубежья»44. Воспользовавшись материальной помощью, оказанной ему монахами Кирилло-Белозерского монастыря, Василий Темный покинул удельную Вологду, куда был переведен из угличской Московские или удельные Калитичи?

темницы, и направился в Тверь, чтобы здесь при поддержке вели кого князя Бориса Александровича возглавить войско, собранное сподвижниками. Согласно Софийской Первой летописи, «тем вре менем князь же великый поиде к Твери и вся сила Московская съ все страны к Твери к великому князю из Литвы прииде князь Ва силей Ярославичь, князь Семен Оболеньскый, князь Иван Ряпо ловскый, Федор Басенок, и иных бояр много, детей боярьскых мно жество, и царевичя два Трегуп-Касим и Ягуп, и наехаша великого князя на Углечи»45.

В 1449 г. татарские царевичи в составе великокняжеских войск подступили к осажденной Дмитрием Шемякой Костроме. Когда пол ки Василия II пришли «на Рудню... князь Дмитрей перевезся Вол гу на их же сторону и тако (не вступив в сражение. — И. М.) смири шася»46. В том же году Касым во главе служилых татарских отря дов «бил и полон отъимал» у соплеменников из орды Сеид-Ахмеда, грабивших русские поселения в районе реки Пахры47. В 1450 г. бра тья Улу-Мухаммедовичи воевали с Дмитрием Шемякой под Гали чем48. В том же году служилые татары разгромили сородичей на ре ке Бетюце49. Зимой 1452 г. Василий II вновь отправил царевича Якуба в поход против Дмитрия Шемяки. На этот раз Якуб воевал под командованием престолонаследника Ивана Васильевича в Ус тюжской земле. Так как местное население поддерживало Дмитрия Шемяку, московские войска и служилые татары разорили «город ки», расположенные вдоль реки Кокшенги, прошли до устья Ваги и «Осипова поля», откуда «со многим пленом и с великою корыс тью» вернулись «назад вси здорови»50. Верную оценку дальновид ной политике привлечения татар на русскую службу дал Д. А. Кот ляров. Исследователь пишет, что эта группа служилых мусульман стала «важным инструментом в осуществлении великокняжеских задач нового Российского государства. Эта социальная группа яви лась примером эффективного взаимодействия московских властей с иноэтничной периферией на востоке. Служилые татары сыграли не маловажную роль и в процессе борьбы Русского государства за при соединение Среднего и Нижнего Поволжья»51.

Под 1433 г. в летописях впервые упоминается Государев двор52, в то время еще не ранжированное окружение великого князя, к концу XV в. оформившееся в целостный социально-политический институт.

И. Б. Михайлова Придворные Василия Темного происходили из разных социаль ных слоев. Среди них были потомки князей (Стародубские-Ряполов ские, Оболенские, И. А. Звенигородский, Юрий Патрикеевич и его сын Иван и др.), бояре (Морозовы, К. А. Беззубцев, А. Ф. Голтяев, Ю. Ф. Кутузов, М. Б. Плещеев с сыном Андреем, братья Сорокоумо вы-Глебовы и др.), служилые люди неустановленного происхождения (И. Д. Руно, Г. М. Перхушков, Б. Тоболин, М. И. Чепечкин). Из «худо родных» семей происходили «удалые воеводы» Ф. В. Басенок и лит вин Ю. Драница. Летописцы неоднократно подчеркивали факт учас тия в военных походах на стороне Василия II «иныхъ многыхъ»

«двора его», однако активных деятелей, названных по именам, мож но насчитать не более 45 человек. Княжеское окружение состояло из людей, которые в опасной обстановке интриг и заговоров, на по лях сражений постоянно рисковали жизнью. Поэтому Государев двор возглавляли наиболее преданные, способные и отважные сподвиж ники Василия II. Приближая их к себе, великий князь принимал в расчет не только родовитость, но и личные заслуги.

Наряду с князьями Патрикеевыми, Стародубскими-Ряполовски ми и Оболенскими, видным деятелем двора до июля 1445 г. (когда он попал в плен к татарам и, возможно, был ими убит) являлся боя рин А. Ф. Голтяев, родственник супруги Василия II, великой княги ни Марии Ярославны. С 1446 г. усилилось влияние худородного В. Ф. Басенка. В конце ожесточенной борьбы за власть и в послед ние годы княжения Василия Темного он был самой значительной фигурой в высших кругах Москвы53.

Разумеется, дворы, собранные из приближенных, соратников и слуг, существовали также у удельных князей. Например, доволь но многочисленный двор окружал Дмитрия Шемяку. Зимой 1436 г.

последний приехал в Москву, чтобы пригласить Василия II на свою свадьбу. Но великий князь, опасаясь, что гость-жених выступит на сто роне его старшего брата Василия, в то время воевавшего с москов ской ратью, приказал схватить Дмитрия Юрьевича и отправить его в заключение в Коломну. Получив известие об аресте Дмитрия Ше мяки, его придворные отъехали к Василию Юрьевичу54. Состави тель Ермолинской летописи уточнил, что войско мятежного Васи лия Юрьевича пополнили «княжи Дмитриевы братни дворяне 500 че ловек» во главе с воеводой Акинфом Волынским55. Однако краткое Московские или удельные Калитичи?


летописное сообщение не разъясняет цель их отъезда к воинствен ному князю. Возможно, придворные Шемяки намеревались соеди ниться с войсками Василия Юрьевича, захватить Коломну и осво бодить своего господина. Они также могли воспользоваться правом отъезда и перейти на службу к более удачливому в то время Кали тичу. В любом случае придворные Дмитрия Шемяки не перешли на сторону вероломного Василия II, а остались в рядах соратников удельных князей.

Дворы удельных князей, несмотря на свою многочисленность и сплоченность, были обречены. Процесс становления единого го сударства в Северо-Восточной Руси XV в. развивался поступательно и необратимо, увлекая старые, отживавшие социальные структуры в новое русло. При этом одни структуры уничтожались, другие пре образовывались в новые общественные институты. На смену разроз ненным дворам удельных князей, защищавшим интересы местных властителей, не способных провести широкомасштабные реформы, приходил Государев двор — композиционно и социально сложная, многоуровневая организация не только ближайших советников и слу жителей монарха, но и «кузница кадров» полководцев и высших уп равителей для военных, административных, судебных и финансо вых институтов в едином Русском государстве.

Василий II и его «доброхоты» уделяли немало внимания цент ральному и местному аппарату управления формировавшегося Мос ковского государства. По наблюдениям Ю. Г. Алексеева, «бурная эпо ха Василия Васильевича ознаменовалась ростом роли великокня жеской канцелярии и ее главного деятеля — дьяка в политической и административной практике. В оформлении великокняжеских ак тов дьяк вытесняет боярина, приобретая значение непосредственно го и ответственного секретаря великого князя... Постепенное превра щение дьяка из полусвободного министериала в ближайшего к кня зю технического помощника, процесс, впервые обозначившийся при Василии Темном, — показатель большой социальной эволюции в вер хах русского общества и в то же время свидетельство серьезных из менений в технике управления великим княжеством накануне пре вращения его в Русское государство. Характерно при этом, что новые явления в аппарате управления заметны прежде всего в великокня жеском аппарате, тогда как удельные княжества и немосковские земли И. Б. Михайлова (Рязань, Тверь, Ярославль) сохраняют в большой мере консерватив ные и даже архаические черты»56.

Известны две жалованные кормленные грамоты с передачей дохо дов «в путь», составленные в великокняжеской канцелярии Василия II (ростовскому боярину Илье Борисовичу на волость Кинела в Угличе, датируемая 1447–1462 гг., и казначею Михаилу Алексеевичу Черту Стромилову на город Звенигород, написанная в 1434–1454 гг.)57. Они свидетельствуют о восприятии Василием II и его советниками быв ших удельных земель как районов единого государства, о создании здесь новых, подотчетных центру органов власти, о назначении мест ными управителями ставленников великого князя Московского.

В Северо-Восточной Руси XV в. традиционной священной обя занностью князя считался суд. Василий II и его приближенные жес токо карали изменников, взяточников, недобросовестно исполняв ших обязанности служилых людей. При этом, в отличие от «Шемяки на суда» удельных князей, обогащение судебных агентов и наказание обвиняемого для устрашения потенциальных преступников не яв лялось целью великокняжеских наместников, тиунов, доводчиков.

Их задача заключалась в том, чтобы окончательно установить ви новность подозреваемого, определить санкцию, соответствующую степени тяжести преступления, и разъяснить населению, за какие проступки наказан человек58. Любые попытки самоуправства реши тельно пресекались59. Судебные процессы над преступниками, пре сечение актов самоуправства, а также тщательные разъяснения ле тописцев и дьяков о причинах наложения санкций свидетельствуют о стремлении Василия II и его окружения установить мир и порядок в стране, особенно в последние годы кровавой смуты.

Отметим также, что в годы княжения в Москве Василия II зна чительно укрепились позиции Русской Православной Церкви. Акт осуждения и отвержения Флорентийской унии знаменует высокую степень консолидации русского народа, убежденного в поддержке его волеизъявления великим князем, уверенного в силе формиро вавшегося единого Московского государства.

Менее заметны успехи Василия II и его сподвижников в сфере внешнеполитической деятельности. Неудачной была попытка пе рейти в наступление на литовские земли в начале 1445 г., неод нозначны результаты противостояния татарским ордам. Вместе с тем Московские или удельные Калитичи?

русские войска под командованием великокняжеских воевод одержа ли ряд побед над татарами: в 1443 г. около Рязани, в 1450 г. на р. Бе тюце, в 1455 г. — южнее Коломны. По нашему мнению, соратникам Василия II удалось изменить внешнеполитический курс по отноше нию к Польско-Литовскому королевству (крайне неблагоприятный для Москвы в 1425–1433 гг.)60 и укрепить южные и западные рубе жи Русского государства. В 1446 г. Василия Темного поддержал бывший союзник великого князя Литовского Борис Александрович Тверской. Под контроль московских властей были поставлены ря занские Ольговичи, с 1427 г. тоже служившие литовскому «госуда рю». В Москве в последние годы правления Василия Темного вос питывали юного рязанского князя Василия Ивановича;

столичные дипломаты и воеводы контролировали ситуацию на юго-восточных окраинах формировавшегося единого государства61.

Государственные преобразования Василия II и его сподвижни ков предопределили исход борьбы за московский великокняжеский стол во второй четверти XV в., обеспечили победу реформаторов над противниками, не сумевшими осознать значения тех грандиоз ных задач социального переустройства, которые успешно решали их более дальновидные соперники.

Черепнин Л. В. Образование русского централизованного государства в XIV–XV вв. М., 1960.

Соловьев С. М. Соч.: в 18 кн. М., 1993. Кн. 2. Т. 3–4. С. 495;

Бестужев Рюмин К. Русская история: в 2 т. СПб., 1872. Т. 1. С. 415, 417;

Ключевский В. О.

Соч.: в 9 т. М., 1988. Т. 2. С. 46;

Костомаров Н. И. Русская история в жизнеопи саниях ее главнейших деятелей: в 3 кн. СПб., 1912. Кн. 1. С. 201;

Пресняков А. Е.

1) Образование Великорусского государства: Очерки по истории XIII–XV столе тий. Пг., 1918. С. 377–386;

2) Российские самодержцы. М., 1990. С. 341–343.

Базилевич К. В. История СССР от древнейших времен до середины XV в.

М., 1944. С. 222–223;

Бочкарев В. Н. Политические итоги феодальной войны в удельно-княжеской Руси XV в. // Уч. зап. Моск. гор. пед. ин-та им. В. П. По темкина. М., 1947. Т. II. Вып. 2. С. 51–77;

Мавродин В. В. Образование единого Русского государства. Л., 1951. С. 143–155;

Смирнов И. И. Очерки политиче ской истории Русского государства 30–50-х годов XVI века. М.;

Л., 1958.

С. 22, 27;

Черепнин Л. В. Образование русского централизованного государства.

С. 762–763, 766–768;

Сахаров А. М. Образование и развитие Российского госу дарства в XIV–XVII вв. М., 1969. С. 59;

Назаров В. Д. Феодальная война в России И. Б. Михайлова во 2-й четверти XV в. // Советская историческая энциклопедия: в 16 т. / гл. ред.

Е. М. Жуков. М., 1974. Т. 15. С. 43–46;

и др.

Зимин А. А. Витязь на распутье. М., 1991.

Дворниченко А. Ю., Кривошеев Ю. В. «Феодальные войны» или демо кратические альтернативы // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 1992. Вып. 3.

С. 6–9.

Михайлова И. Б. 1) Служилые люди Северо-Восточной Руси в XIV – пер вой половине XVI века. СПб., 2003. С. 5, 362–370;

2) Смута на Руси во второй четверти XV в. // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2004. Вып. 1–2. С. 4–18.

Алексеева С. В. Княжеские усобицы второй четверти XV в.: Территори ально-политический аспект развития русских земель: автореф. дис.... канд.

ист. наук. СПб., 2008. С. 18.

Подробнее см.: Михайлова И. Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси.

Михайлова И. Б. 1) Каким был вассалитет на Руси XIV–XV вв.? // Псков ская судная грамота и российская правовая традиция: Труды межрегиональной научной конференции, посвященной 600-летнему юбилею Псковской судной грамоты. Псков. 27–28 октября 1997 г. Псков, 1997. С. 11;

2) Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 54, 61–65, 141;

3) Смута на Руси. С. 10–12.

Таким, разобщенным на враждующие, делящие государственную и се мейную собственность кланы, изображают русское средневековое общество зарубежные исследователи. См., например: Freeze G. L. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social History // The American Historical Review. New York.

1986. Vol. 91. № 1. February. P. 14–15;

Kollmann N.-Sh. 1) Kinship and Politics.

The Making of the Muskovite Political System, 1347–1547. Stanford, 1987. P. 48, 181–182;

2) Соединенные честью: Государство и общество в России раннего нового времени. М., 2001. С. 105, 109–110.

См. также: Михайлова И. Б. 1) Каким был вассалитет... С. 11–13;

2) Слу жилые люди Северо-Восточной Руси. С. 5;

3) Смута на Руси. С. 7.

Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). М.;

Л., 1949. Т. XXV.

С. 246.

С. В. Алексеева верно отметила: «В историографии существовало устой чивое представление об экономическом могуществе Галича как об основе для сепаратизма его местных князей. На современном этапе с этим мнением трудно согласиться, подобные выводы несут оттенок модернизации и европеизации средневековой истории России. Наоборот, можно предположить, что незасе ленность, малоосвоенность Галичской земли (постоянно шли попытки усилить ее значение за счет прибавления костромских волостей), хозяйственная отста лость, расположение на границе с ареалами расселения нерусских народностей привели к сохранению здесь представлений о волостном единстве. Черты не зависимости, характерные для внутриполитического уклада города-государства, в конечном счете и позволили этой земле стать основной базой для оппозиции Московские или удельные Калитичи?

великокняжеской московской власти» (Алексеева С. В. Княжеские усобицы вто рой четверти XV в. С. 14).

Описание этих событий см.: ПСРЛ. СПб., 1851. Т. V. С. 150;

СПб., 1859.

Т. VIII. С. 107;

СПб., 1913. Т. XVIII. С. 188–189;

СПб., 1910. Т. XXIII. С. 149–150;

Т. XXV. С. 260;

Зимин А. А. Витязь на распутье. С. 82.

Так, в апреле 1433 г. Василий II выступил против удельных князей с на скоро собранным московским ополчением («не во мнозе») (ПСРЛ. Т. XXIII.

С. 147), которое не отличалось дисциплинированностью: «от Москвич не бысть никоеа помощи, мнози бо от них пьяни бяху, а с собой мед везяху, что пити еще» (Там же. — См. также: ПСРЛ. Т. XVIII. С. 173;

Т. XXV. С. 250;

М., 1959.

Т. XXVI. С. 189;

М., 1962. Т. XXVII. С. 104).

ПСРЛ. Т. XXV. С. 250;

Устюжский летописный свод (Архангелогород ский летописец). М.;

Л., 1950. С. 77–78.

Алексеева С. В. Княжеские усобицы второй четверти XV в.: Территори ально-политический аспект развития русских земель: дис.... канд. ист. наук.

СПб., 2008. С. 154.

Татищев В. Н. Собр. соч.: в 8 т. М., 1996. Т. 5–6. С. 248.

ПСРЛ. Т. XXIII. С. 147.

ПСРЛ. Т. V. С. 28.

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв.

М.;

Л., 1950. № 36. С. 102.

ПСРЛ. М., 2001. Т. V. Вып. 2. С. 129.

Подробнее об общенародном, государственном значении казны великих князей Московских см.: Михайлова И. Б. 1) «И веселый пир пошел...»: Званые трапезы Ивана Грозного // Родина: Российский исторический иллюстрирован ный журнал. М., 2004. № 12. С. 101;

2) Земной бог // Труды кафедры истории России с древнейших времен до ХХ в. Т. II. «В кратких словесах многой разум замыкающе...»: сб. науч. трудов в честь 75-летия профессора Р. Г. Скрынникова.

СПб., 2007. С. 142–143.

ПСРЛ. Т. XVIII. С. 197–198;

Т. XXV. С. 264;

Т. XXVI. С. 200;

Т. XXVII.

С. 111.

ПСРЛ. СПб., 1910. Т. ХХ. Первая половина. Ч. 1. С. 259.

Инока Фомы «Слово похвальное» // Памятники литературы Древней Руси.

Вторая половина XV в. М., 1982. С. 320.

ПСРЛ. Т. XXV. С. 269.

Черепнин Л. В. Образование русского централизованного государства. С. 804.

Подробнее об этом см.: Михайлова И. Б. Смута на Руси. С. 7–8, 10.

Алексеева С. В. Княжеские усобицы второй четверти XV в.... дис.... канд.

ист. наук. СПб., 2008. С. 43.

Там же.

Там же. С. 43, 49, 84–85.

И. Б. Михайлова ПСРЛ. Т. XXV. С. 251.

Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевла дельцев. М., 1969. С. 346.

Зимин А. А. Витязь на распутье. С. 62, 65, 73, 81–82, 88, 96, 108, 164–165;

Михайлова И. Б. 1) Государев двор Василия II Темного: Люди и судьбы // Рос сийская государственность: История и современность. СПб., 2003. С. 110–111;

2) Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 368–369.

ПСРЛ. Т. V. С. 28, 174;

Т. VIII. С. 117;

Т. XVIII. С. 175;

Т. XXIII. С. 148–149, 152;

Т. XXV. С. 251–252, 266;

Т. XXVI. С. 191;

Т. XXVII. С. 104–105, 270, 343;

М.;

Л., 1963. Т. XXVIII. С. 100, 106, 266, 274;

Л., 1977. Т. XXXIII. С. 107;

Рус ский феодальный архив XIV – первой трети XVI в. М., 1986. Ч. 1. № 19. С. 112.

Мец Н. Д. Монеты великого княжества Московского (1425–1462 гг.) // Ну мизматический сборник. М., 1974. Ч. 3. С. 58–62.

Подробнее о происхождении, обеспечении, социальном статусе и «служ бах» детей боярских см.: Михайлова И. Б. 1) Дети боярские в средневековой Рос сии (XV – первая половина XVI вв.) // Проблемы социальной истории и куль туры средних веков и раннего нового времени. СПб., 2003. Вып. 4. С. 172–186;

2) Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 30–231;

3) Служилые люди государя и Отечества // Родина. 2003. № 12. С. 48–51.

ПСРЛ. Т. V. С. 170–172, 176, 179, 265;

Т. VIII. С. 114, 119–120, 122–123;

Т. XVIII. С. 193–194, 196, 199, 201–202, 204, 207;

Т. XXIII. С. 147, 151;

Т. XXV.

С. 266, 269.

ПСРЛ. Т. V. С. 273;

Т. XXXIII. С. 109.

Историографию этого вопроса, а также выводы об отношении удельных князей Юрия Дмитриевича Звенигородского и Дмитрия Юрьевича Шемяки к русско-татарским войнам и сотрудничеству см.: Михайлова И. Б. Смута на Руси. С. 12.

ПСРЛ. М., 2000. Т. III. С. 424.

ПСРЛ. Т. VIII. С. 112;

Т. XXV. С. 262;

Т. XXVI. С. 197.

ПСРЛ. Т. XXIII. С. 153.

ПСРЛ. Т. V. С. 269.

ПСРЛ. СПб., 1853. Т. VI. С. 178;

Т. VIII. С. 122.

ПСРЛ. Т. VIII. С. 122.

ПСРЛ. Т. XXV. С. 270.

Там же. С. 271.

ПСРЛ. Т. VI. С. 179–180.

Котляров Д. А. Московская Русь и народы Поволжья в XV–XVI вв.: У ис токов национальной политики России. Ижевск, 2005. С. 121–122.

ПСРЛ. Т. XXV. С. 251.

Подробнее см. Михайлова И. Б. 1) Государев двор Василия II Темного.

С. 109–119;

2) Служилые люди Северо-Восточной Руси. С. 367–370.

ПСРЛ. Т. XVIII. С. 175;

Т. XXV. С. 252;

Т. XXVI. С. 191.

ПСРЛ. Т. XXIII. С. 149.

Алексеев Ю. г. У кормила Российского государства: Очерк развития аппа рата управления XIV–XV вв. СПб., 1998. С. 78.

Антонов А. В. Из истории великокняжеской канцелярии: Кормленные гра моты XV – середины XVI века // Русский дипломатарий. М., 1993. Вып. 3. № 2.

С. 130;

№ 129. С. 150.

Подробнее о наказаниях государственных преступников в правление Ва силия II см.: Михайлова И. Б. Смута на Руси. С. 13–14.

См. также: Там же. С. 14.

Подробнее см.: Там же. С. 9–10.

Подробнее о внешней политике Василия II см.: Там же. С. 12–13.

цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ С. В. Алексеева РЕгИОНАльНыЕ ОСОБЕННОСтИ РАзвИтИя РуСИ в КНяЖЕСКИХ уСОБИЦАХ второй четверти XV в.

ИСтОРИя гАлИчА мЕРьСКОгО И гАлИчСКОй зЕмлИ Борьба за великокняжеский престол на Руси между Василием II и его дядей Юрием Дмитриевичем, а затем между двоюродными братьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой приняла характер перманентных междоусобных войн, продолжавшихся почти всю вто рую четверть XV в. Эти затяжные усобицы показали незавершен ность объединительного процесса на Руси. Во многом основой для политических коллизий послужили региональные особенности раз вития территорий в конце XIV – начале XV вв. Ряд городов и земель Северо-Восточной и Северной Руси выступили союзниками мятеж ных галичских князей, стали их экономической и военной базой. На селение, опираясь на традиции общинного самоуправления и на пред ставления о политической самостоятельности своих земель от Мос квы, оказалось готовым к участию в противоборстве двух семейных линий московского княжеского дома Даниловичей.

В ходе княжеских усобиц Галич стал основной базой династии местных князей, выступавших против великого князя Василия II.

Юрий Дмитриевич и его сын Дмитрий Юрьевич Шемяка оценили географическое положение города, его мощную, выгодно располо женную крепость и верность земского ополчения.

Галич Мерьский, один из древнейших городов Владимиро-Суз дальской земли, был впервые упомянут в летописи в 1237 г. во вре мя монголо-татарского нашествия1. В. Н. Татищев связывал основа ние Галича со строительной деятельностью Юрия Долгорукого2.

© C. В. Алексеева, цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ Археологические исследования середины XX в. подтвердили пред положение о существовании города в XII в.3 А. Г. Авдеев считал, что Галич был основан Юрием Всеволодовичем одновременно с Кост ромой с целью создания единой линии обороны на путях, ведущих вглубь Ростово-Суздальской земли4.

Вслед за В. Н. Татищевым, исследователи отмечали схожесть на званий южнорусских и северо-восточных городов Галича и Звени города5. А. И. Некрасов объяснял это ходом колонизации: «Из Гали ции пришли первые поселенцы в далекое Костромское Заволжье и основали здесь Галич. Любопытно, что из тех же почти мест при шли другие поселенцы, но взяли себе иной путь, несколько запад нее, основав Звенигород близ Москвы. Но историческая судьба сло жилась так, что в дальнейшем жизнь двух городов, Звенигорода и Галича, связалась между собой;

но это случилось нескоро, лишь в XIV–XV вв.»6.

Название города Галич Мерьский указывает на то, что исконны ми жителями этой местности были финно-угры7. П. П. Смирнов и А. М. Сахаров видели в древнем Галиче «центр» или «опорный пункт славянской колонизации»8. Мерянское население стало еще одной чертой, объединяющей раннюю историю Галичской и Звени городской земель9.

Путями славянской колонизации Галичский край был связан с Нов городом10. Из Новгорода словене могли продвигаться через Бежецкий Верх и Обонежье по р. Сухоне, Вычегде и Югу к Галичскому озеру11.

В 1995 г. экспедицией А. Г. Авдеева был обнаружен словенский некрополь XI–XII вв. на горе Балчуг12. Е. А. Рябинин писал: «Одна ко расширение новгородских владений на Костромское Поволжье не увенчалось успехом и было прервано деятельностью ростово суздальских князей, утвердивших власть в крае созданием на ма гистральных путях северо-западного проникновения “низовских” го родов-крепостей Костромы и Галича Мерьского»13.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.