авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Труды исторического факультета СПбГУ Центр и регионы в истории России: Проблемы ...»

-- [ Страница 6 ] --

Принцип устройства местного управления, согласно которому каждая ветвь последнего (административная, полицейская, финан совая и т. д.) находится в ведении соответствующего министерства, является в рамках своей компетенции автономной, взаимодейству ет с другими отраслями управления настолько, насколько это соот ветствует интересам общего управления, определялся Е. Ф. Канкри ным как «линеарный»67. Таким образом, органы местного управле ния, подчиненные соответствующим министерствам, становились в значительной степени независимыми от местной администрации.

Министерства, в свою очередь, получали реальную возможность оказывать влияние на политику местных властей.

Принцип, противоположный «линеарному», Е. Ф. Канкрин назы вал «островным». В соответствии с ним, губернское управление подчинялось «главному начальству» только в «известных отношени ях». Центральным учреждениям предоставлялась «власть исправле ния», а не «направления дел». Е. Ф. Канкрин полагал, что организация местного управления сообразно этому принципу приведет на прак тике к независимости уездного управления от губернского в такой же степени, в какой губернское управление будет независимо от ми нистерского (т. е. «главного»). При такой системе, полагал автор, го сударство более напоминает систему древних уделов, представленных в виде «50 малых губернских государств и 500 уездных губерний»68.

Е. Ф. Канкрин негативно охарактеризовал состояние местного уп равления. Однако его «Замечания» не содержали каких-то принципи ально новых фактов и оценок на сей счет. Он только указывал на уже хорошо известные причины неудовлетворительной деятельности этой Ю. В. Тот системы, а именно: «обессиление местной власти», несовершенст во и громоздкость делопроизводства, низкое жалованье чиновников и различные злоупотребления полиции. Природу этих причин ми нистр финансов видел не в устаревших положениях «Учреждений о губерниях» 1775 г., а в отсутствии решимости у правительства усовершенствовать механизм местного управления. По образному выражению Е. Ф. Канкрина, следовало «приступить к тем починкам, кои в каждом здании по временам необходимы»69.

Исправление указанных недостатков, по мысли Е. Ф. Канкрина, не потребовало бы «коренной переломки или вставления новых ко лес» в губернское управление и сохранило бы «дух сего управле ния» неизменным. Как следует из текста «Замечаний», автор не яв лялся сторонником коренных и скорых преобразований, спутниками которых непременно стали бы «большие потрясения и остановки».

Он с большой настороженностью относился к любым попыткам (в особенности к практическим действиям), способным изменить «коронные государственные установления», так как был полностью уверен в том, что «недостатки существующего известны, нового со крыты»70. Однако Е. Ф. Канкрин не отрицал необходимости опреде ленных преобразований в системе местного управления. Он выска зался не за основательный пересмотр «Учреждений о губерниях», а за постепенное исправление их недостатков.

В качестве первостепенных преобразований Е. Ф. Канкрин пред полагал: упростить и уменьшить объем делопроизводства (каждое министерство должно было пересмотреть многочисленные формы переписки и отчетности, установленные для губернских учрежде ний), повысить денежное жалованье чиновникам местной админист рации, изменить характер производства и рассмотрения дел земски ми судами и распределить членов земского суда по «кварталам»

уезда, пересмотреть порядок выборов чиновников уездной полиции дворянством таким образом, чтобы они занимали свои должности в течение более продолжительного времени71.

Предложения Е. Ф. Канкрина по своему содержанию и направ ленности в основном повторяют соответствующие предложения по улучшению деятельности местного управления его предшественни ка на посту министра финансов А. Д. Гурьева, изложенные им в от зыве о проекте «Учреждения наместничеств» еще в декабре 1817 г.

Проблема реорганизации местного управления и земской полиции...

Однако Е. Ф. Канкрин не только дополняет, но и расширяет их рамки, предлагая пересмотреть порядок делопроизводства в системе цент рального и местного управления и частично реорганизовать поли цейские учреждения в уезде. Примечательно также и то, что точка зрения Е. Ф. Канкрина на реформу местного управления в целом, ее цели и задачи в основных чертах совпадала с позицией Комитета, оформившейся при обсуждении проектов А. Д. Балашова и М. А. Ба лугьянского. Однако, как мы уже отмечали выше, в ходе обсужде ния основных положений проекта М. М. Сперанского мнение Коми тета по этим вопросам изменилось. В окончательном варианте проект Комитета — М. М. Сперанского не только содержал, но и развивал многие положения А. Д. Балашова и М. А. Балугьянского, ранее факти чески отклоненные Комитетом.

Критические замечания о проекте М. М. Сперанского преоблада ют в отзыве министра внутренних дел А. А. Закревского. В «Заме чаниях по предмету нового учреждения для управления губерний»

от 18 августа 1831 г. он не только детально анализировал его основ ные положения, но практически по каждому из них выдвинул свои контрпредложения. По мнению А. А. Закревского, ключевым момен том проекта М. М. Сперанского являлось предложение об учрежде нии в губерниях и уездах (из членов губернских присутственных мест и из высших чиновников уездной администрации) особых кол легиальных органов, осуществлявших контроль за всеми отраслями местного управления. При этом А. А. Закревский (как и Е. Ф. Канк рин) не без основания указывал на прямую связь этого положения с аналогичными предложениями А. Д. Балашова и преобразователь ными действиями М. М. Сперанского в Сибири.

Большое внимание в своих «Замечаниях» А. А. Закревский уде лил вопросу о земском суде (т. е. полиции): порядке его формиро вания, составе и компетенции. Неприятие А. А. Закревского встре тило предложение М. М. Сперанского об увеличении состава земско го суда за счет новых двух членов, которые должны были заниматься исключительно судебными и хозяйственными делами и, в отличие от первых трех, избираемых дворянством, назначались соответству ющими губернскими инстанциями. Он полагал, что изменение по рядка формирования земского суда не улучшит «затруднительного»

состояния земской полиции, а скорее создаст новые «неудобства»

Ю. В. Тот в ее деятельности. К таким «неудобствам» А. А. Закревский отно сил возможное проявление разногласий между заседателями, назна ченными различными губернскими учреждениями, которые вызо вут замедление процесса рассмотрения дел судами, а также слож ности в подборе губернским начальством достойных чиновников на эти должности72.

И все же не эти соображения определили отрицательный на строй А. А. Закревского по отношению к проекту. В предложении М. М. Сперанского он увидел, в первую очередь, стремление огра ничить право дворянства избирать из своей среды чиновников мест ной администрации, в том числе и полицейских, что на практике ограничивало бы возможности дворянских сословных органов не посредственно влиять на формирование местной администрации.

«Надлежит оставить, — писал министр, — единственно выбору дво рянства и утверждению гражданским губернатором назначения в зем ские суды членов потому, что сие преимущество, присвоенное дво рянству, весьма для него лестно». А. А. Закревский был убежден в том, что утверждение чиновников губернским начальством будет носить поверхностный характер, так как конкретное решение будет основано главным образом на формальных моментах — формуляр ных списках или на различного рода сомнительных «засвидетельство ваниях». По его мнению, выбор дворянства носит значительно бо лее тщательный характер и определяется хорошим знанием каждо го претендента на ту или иную должность73.

А. А. Закревский, как и Е. Ф. Канкрин, не был удовлетворен общим состоянием земской полиции. Причины ее упадка, отмечал он, об щеизвестны: на них указывают и ссылаются во многих официаль ных документах. Невысокие профессиональные и нравственные ка чества личного состава, низкое жалованье, чрезмерное количество дел, составление разнообразных ведомостей, отсутствие хорошо ор ганизованной канцелярии с опытными и подготовленными служи телями — все это, по убеждению А. А. Закревского, лишало земс кую полицию возможности в полной мере и эффективно исполнять свои функции. Особое место в этом перечне недостатков министр отводил проблеме денежного содержания чиновников и служащих полиции. Размер жалованья, по утверждению А. А. Закревского, не со ответствовал разнообразным и сложным обязанностям, возложенным Проблема реорганизации местного управления и земской полиции...

на полицию, способствуя уклонению от службы лучшей части дво рянства, да и просто унижая чиновников полиции в глазах народа.

Годовое жалованье земского исправника составляло 250 руб. в год, а волостного головы и его писаря — 400 руб. Подводя черту под рас суждениями о недостатках полиции, А. А. Закревский писал: «С от странением сих причин, земские суды без всяких преобразований придут в приличное достоинству их положение». Далее министр нарисовал некую умозрительную картину, весьма далекую от реаль ного положения вещей: «Способные и благонадежные дворяне зай мут в них места и ревностным служением своим, при настоящих благотворных намерениях правительства, легко возвысят благосо стояние уездов»74.

А. А. Закревский не поддержал предложения М. М. Сперанского относительно реорганизации системы волостного управления. Введен ное в 1797 г., оно, по мнению министра, не только не способствовало улучшению деятельности земской полиции и положения поселян, а напротив, лишь отягощало последних повинностями. Волостные головы допускали многочисленные злоупотребления по службе, во лостные правления не выполняли возложенных на них обязанностей или исполняли их формально. А. А. Закревский объяснял это в первую очередь тем, что в системе волостного управления принимали участие люди не дворянского звания. «И можно ли ожидать точного испол нения постановлений, — риторически вопрошал министр, — от людей, которые не постигают ни цели, ни пользы сих постановлений, ко торые нимало не побуждаются в действиях своих понятием о чести, свойственным людям просвещенным (читай: дворянскому сосло вию. — Ю. Т.)»75. В предложении М. М. Сперанского учредить в ка зенных селениях сельские управы и волостные правления и придать им полицейские, хозяйственные и судебные функции А. А. Закрев ский увидел прямое ограничение прав дворянства, что и явилось главной причиной неприятия им этого предложения.

Однако министр приводил и другие доводы против развития сис темы волостного управления. К ним он относил слабый и неопре деленный характер надзора земского суда над волостным правлением, значительные материальные затраты, связанные с организацией дело производства и образованием отдельной волостной канцелярии. Осо бое беспокойство вызывало у А. А. Закревского и то обстоятельство, Ю. В. Тот что введение нового волостного устройства значительно увеличит число так называемых «должностных крестьян», т. е. крестьян, ко торые будут принимать участие в работе волостных органов. Со гласно подсчетам А. А. Закревского, в 223 волостях Пермской губер нии число таких крестьян составит 4900 без учета десятских. Они, в силу своих новых должностных обязанностей, перестанут занимать ся крестьянским трудом и, как утверждал министр, потребуют осво бождения от различных повинностей и выплаты жалованья. В связи с этим он задался вполне резонным вопросом: каким числом в масшта бах государства будет исчисляться эта категория крестьян и каковы будут общие материальные издержки по их содержанию, если на фи нансирование уже действующих волостных учреждений тратятся значительные средства? «Предлагаемое в проекте (М. М. Сперан ского. — Ю. Т.), — заключал А. А. Закревский, — в обширном размере волостное правление ничего кроме вреда не произведет, но и насто ящее волостное правление едва ли не бесполезно. Миллионы рублей на оное потребление умножат сумму народных тягостей и притом без всякой существенной пользы, и что вообще, доколе просвеще ние не распространится между населением, не подлежит для соб ственного их блага, облекать их властью правительственной»76.

Таким образом, все содержание отзыва А. А. Закревского прони зано убеждением автора в нецелесообразности и даже пагубности внесения любых более или менее серьезных изменений в «Учреж дения о губерниях» 1775 г. Этот тезис, как следует из рассмотрен ных выше отзывов о проектах преобразования местного управле ния и полиции, неоднократно воспроизводилась в той или иной форме представителями высшей бюрократии первой трети ХIХ сто летия. Однако точка зрения А. А. Закревского в ряду подобных мне ний отличалась еще бoльшим консерватизмом. Он решительно вы сказался за сохранение для блага государства «в целости драгоцен ного законоположения» о губерниях. По мысли А. А. Закревского, следовало только сквозь призму «Учреждений о губерниях» рассмат ривать все постановления, касавшиеся местного управления, последо вавшие после его введения, и отменить те из них, которые не соот ветствовали духу и букве губернского учреждения. В рамках же са мого «Учреждения» министр допускал изменение статей, но только в том случае, если таковые будут связаны с конкретной практикой Проблема реорганизации местного управления и земской полиции...

местного управления и будут признаны не соответствующими пот ребностям и задачам местного управления.

В начале 1830 г. «Комитет 6 декабря 1826 г.» выполнил все зада чи, поставленные Николаем I перед председателем Комитета В. П. Ко чубеем. Среди подготовленных документов был и проект преобра зования губернских учреждений — проект, который, как уже отмеча лось, был разработан М. М. Сперанским и предварительно одобрен императором. Проект М. М. Сперанского наряду с другими должен был поступить на рассмотрение Государственного совета, но, по видимому, так и не получил никакого движения. Рассмотрение его Государственным советом не состоялось.

Начиная с 1830 г., заседания Комитета перестали быть регуляр ными. Прекращение его активной деятельности было, несомненно, связано с польским восстанием 1830 г. Формально Комитет просу ществовал до 1832 г., хотя официально первый из секретных Коми тетов николаевской эпохи закрыт не был.

Деятельность «Комитета 6 декабря 1826 г.» подводит итог много численным поискам путей, а также практическим попыткам рефор мировать систему государственного управления, исходившим от пред ставителей различных слоев правительственной бюрократии в цар ствование Александра I.

В ряду проектов преобразования системы местного управления реформа полицейских институтов занимала одно из важных мест.

Это было обусловлено особой ролью, которая отводилась полиции в организации местного управления. Полиция являлась, так сказать, становым хребтом всей системы местного управления. Сбои в дея тельности полиции приводили к сбоям во всех структурах местно го управления.

Состояние полиции, таким образом, влияло на положение дел в местном управлении в целом. Несмотря на различие в подходах и принципах преобразования полиции, все авторы проектов по это му вопросу были убеждены в одном: полиция — исполнительный орган всех уровней правительственной власти и отраслей управле ния. Для выполнения этой главной функции полиции необходима оперативность и, следовательно, повсеместное и обязательное при сутствие ее представителей там, где этого потребуют задачи госу дарственного управления.

Ю. В. Тот Несмотря на то что большинство представителей высшей бю рократии разделяли положение о том, что улучшить деятельность полиции невозможно без реорганизации системы местного управ ления, тем не менее, направления реорганизации местного управле ния и полиции представлялись ими по-разному. Одни (Д. А. Гурьев, Е. Ф. Канкрин, А. А. Закревский, в меньшей степени — А. Д. Балашов) предлагали ограничиться исключительно «косметическими» мера ми: упрощением порядка и форм делопроизводства, повышением жалованья полицейским чиновникам и представителям местной адми нистрации, незначительной организационной перестройкой струк туры полицейских учреждений.

Все эти предложения оставались в пределах «Учреждений о гу берниях» 1775 г. и не подвергали ревизии его коренные положения.

Другие (М. А. Балугьянский, М. М. Сперанский, отчасти и А. Д. Ба лашов) выступали за более радикальные меры и в первую оче редь — за отделение от полиции судебных и хозяйственных функ ций. В первом случае имелось в виду изъятие из круга обязаннос тей полиции вопросов, относящихся непосредственно к судебному процессу. Предварительное следствие и исполнение судебных реше ний и приговоров по-прежнему оставалось за полицией. Во втором случае из компетенции полиции исключались только хозяйствен ные (т. е. распорядительные) функции.

Таким образом, существенно ограничивался не только предмет деятельности полиции, но и усиливалась ее роль как исполнительно го органа местного управления. Кроме того, предлагались меры орга низационно-структурного характера: изменение порядка назначения на полицейские должности (некоторое ограничение прав дворянских сословных органов при выборах полицейских чиновников), конкре тизация, а где будет признано необходимым — изменение их слу жебных обязанностей, создание единой структуры полицейских ор ганов в уезде, организация в уезде более мелких административно полицейских единиц.

Эти предложения, в случае их реализации, несомненно, приве ли бы к действительному преобразованию в деятельности, органи зации и компетенции не только полиции, но и всей системы мест ного управления, т. е. к существенной корректировке «Учреждений о губерниях» 1775 г., а к этому власть была не готова.

Проблема реорганизации местного управления и земской полиции...

Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е (да лее — ПСЗ-I). Т. 20. СПб., 1830.№ 14392. Ст. 22–23.

Свод законов Российской империи, повелением государя императора Ни колая Павловича составленный (далее — Свод законов). СПб., 1832. Т. II. Ч. 2.

Cт. 688–689, 697.

ПСЗ-I. Т. 20. № 14392. Ст. 223–234;

Свод законов. СПб., 1832. Т. II. Ч. 2.

Ст. 713–735.

ПСЗ-I. Т. 20. № 14392. Ст. 235–252.

Там же. Т. 19. № 14231.

Высшие и центральные государственные учреждения России 1801–1917 гг.:

в 4 т. Т. 2. Центральные государственные учреждения. СПб., 2001. С. 26–27.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии о преоб разовании губернских и уездных учреждений. Отдел административный. Ч. I.

Отд. I. § 1. СПб., 1870. С. 65–66.

Цит. по: Законопроект о преобразовании в империи. СПб., 1913. Прил. 5.

С. 15.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел поли цейский. Ч. I. Отд. I. СПб., 1870. С. 48. — А. М. Безобразов был опытным чи новником и одним из самых образованных людей своего времени. В общей слож ности, он занимал должность губернатора в различных губерниях тринадцать лет.

Поэтому его оценки состояния местного управления, включая полицейские учреж дения, и предложения по их реорганизации представляют значительный интерес.

Там же. С. 49, 52–53.

Там же. С. 73, 230.

Там же. С. 55.

Там же. С. 50–51.

Там же. С. 116, 213–214.

Там же. С. 214, 220.

Там же. С. 116.

Там же. С. 117.

См.: Предтеченский А. В. Очерки общественно-политической жизни в пер вой четверти XIX в. Л., 1957. С. 400–406.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 1. С. 138.

Там же. С. 139, 148–149.

Там же. С. 139.

Там же.

Предтеченский А. В. Очерки общественно-политической жизни... С. 401.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 1. С. 182–183.

Ю. В. Тот Там же. С. 225.

Там же. С. 184–186.

Там же. С. 186–188.

Там же С. 223.

Там же. С. 225.

Там же. С. 223–226.

«Комитет 6 декабря» был учрежден Николаем I 6 декабря 1826 г. В «Соб ственноручной записке о занятиях Комитета» император писал его председате лю В. П. Кочубею: «Занятия Комитета должны состоять вкратце: 1. В пере смотре бумаг, найденных в кабинете императора Александра I;

2. В пересмот ре нынешнего государственного управления;

3. В изложении мнения: 1) что предполагалось, 2) что есть, 3) что кончить осталось бы еще;

4. В изложении мысли, что ныне хорошо, чего оставить нельзя и чем заменить;

5. Как матери алы к сему употребить: 1) то, то найдено в кабинете, 2) то, что Г. Балашову поручено было, 3) то, что сами Г. Члены предложат» (Сборник императорского Русского исторического общества (далее — Сб. РИО). СПб., 1891. Т. 74. С. XVI).

Таким образом, Николай I в программе деятельности Комитета особо выделил проект А. Д. Балашова. Такое внимание императора к этому вопросу объясня лось, по-видимому, тем, что ряд положений этого проекта был реализован.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 1. С. 231.

Там же. С. 236.

По-видимому, записка составлена в период между 1823–1825 гг., так как М. А. Балугьянский на ее страницах неоднократно упоминает о предложении А. Д. Балашова сформировать Губернские советы (См.: Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I.

§ 2. С. 9–10, 28.). М. А. Балугьянский в 1804–1826 гг. входил в состав Комиссии составления законов, где подготовил предложения по реорганизации министерств и деятельности полицейских учреждений — «план законоположений полицей ских» (См.: Баранов П. М. А. Балугьянский. СПб., 1882. С. 12–13).

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 2. С. 8.

Там же. С. 10, 28.

Там же. С. 27–28.

Там же. С. 18.

Там же. С. 17–31.

Там же. С. 39.

В период существования коллегий земские комиссары представляли Ка мер-коллегии в уездах. Круг их обязанностей был довольно обширным: конт роль за сбором податей, пошлин и других государственных доходов, исполне ние различных повинностей (рекрутской, постойной, дорожной и т. д.), а также Проблема реорганизации местного управления и земской полиции...

выполнение различных полицейских функций. М. А. Балугьянский решил заим ствовать термин «земский комиссар» для обозначения должностного лица низше го полицейского звена, ограничив его компетенцию полицейскими вопросами.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 2. С. 39–40.

Там же. С. 40.

Там же. С. 13.

Там же. С. 57, 59.

Там же. С. 59–60, 63–64.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 3. С. 9.

Там же. С. 15.

Там же. С. 29.

Там же. С. 10–11.

Там же. С. 28.

Там же. С. 27–28.

Там же. С. 39.

Там же. С. 45–46.

Там же. С. 39–40.

На заседании Комитета 20 марта 1829 г. выступал М. М. Сперанский с из ложением основных положений и целей преобразования губернской системы управления. Члены Комитета, как следует из журнала заседания, одобрили ос новные положения проекта, отметив «основательность его замечаний и сужде ний». В решении Комитета было также записано, что проект следует дополнить предложениями, высказанными членами Комитета на предыдущих заседаниях при обсуждении вопросов, относящихся к реорганизации местного правления.

Был определен и своеобразный критерий такого дополнения, предусматривав ший включение в проект тех предложений Комитета, «которые наиболее соот ветствуют нынешнему состоянию и потребностям государства» (Сб. РИО. СПб., 1891. Т. 74. С. 383).

В опубликованном проекте, после его полного названия в виде подзаго ловка, помещен следующий текст: «Составлен по замечаниям “Комитета 6 де кабря” на внесенный М. М. Сперанским проект» (См.: Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I.

§ 3. С. 20).

В апреле 1826 г. М. А. Балугьянский был назначен начальником II отде ления Собственной Его Императорского Величества канцелярии. С этого мо мента начинается совместная работа М. А. Балугьянского и М. М. Сперанского над составлением Полного Собрания и Свода законов Российской империи, чему Николай I придавал особое значение.

Сб. РИО. Т. 74. С. 424.

Там же. С. 423–424.

Там же. С. 429.

Там же. С. 429–430.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 3. С. 58–64. — Отзыв Е. Ф. Канкрина «Заме чания министра финансов по проекту, составленному Комитетом 6 декабря»

не имеет даты. Примечательно, что «Замечания» относятся к Проекту учреж дения для управления губерний», составленному «Комитетом 6 декабря», а не М. М. Сперанским. Тем самым Е. Ф. Канкрин как бы подчеркивал участие в раз работке этого документа не только одного М. М. Сперанского.

Подробнее о реформе М. М. Сперанского системы управления Сибирс кими губерниями см.: Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь: Административ ная политика в первой половине ХIХ в. Омск, 1995. С. 70–93.

Материалы, собранные для высочайше учрежденной комиссии. Отдел административный. Ч. I. Отд. I. § 3. С. 58.

Там же. С. 60.

Там же. С. 58.

Там же. С 58–59.

Там же. С. 57.

Там же.

Там же. С. 64.

Там же. С. 85–86.

Там же.

Там же. С. 88.

Там же. С. 89.

Там же. С. 89–91.

цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ Л. В. Выскочков ИмПЕРАтОР НИКОлАй I НА улИЦАХ САНКт-ПЕтЕРБуРгА И ДОРОгАХ САНКт-ПЕтЕРБуРгСКОй гуБЕРНИИ Известная сентенция об императоре Александре I, который «всю жизнь провел в дороге», не менее справедлива и для Николая I1.

«Император беспрестанно путешествует»2, — писал о Николае Пав ловиче маркиз де Кюстин. Со свойственным ему сарказмом заезжий путешественник объяснял это тем, что при Императорском дворе было скучно. На самом деле, путешествия, как обычно назывались поездки императора, объяснялись необходимостью инспектирования войск, губерний, а также зарубежных визитов3. Но была еще одна причина, которая приводила к частым перемещениям императорской семьи и самого императора в окрестностях столицы, — это особый летний режим посещения пригородных императорских резиденций.

Императорская семья проводила в Санкт-Петербурге (Зимнем и Аничковом дворцах) только часть года, не более 6–7 месяцев во вре мя промозглой питерской зимы. В остальное время Двор путешество вал в окрестностях столицы, и в глазах посторонних людей это со здавало впечатление бурной и блестящей придворной жизни. Конеч но, любимой резиденцией Николая I оставался Петергоф, но и другие пригороды не были забыты. Великая княжна Ольга Николаевна вспо минала: «Теперь как-то трудно представить, как часто наш Двор ме нял свое местопребывание между маем и октябрем месяцем. Вес ной мы проводили несколько дней на Елагином, чтобы избежать уличной пыли, затем Царское Село, переезд на июль в Петергоф ский Летний дворец и, наконец, из-за маневров, Гатчина или Ропша с ураганом светских обязанностей: приемы, балы, даже французский © Л. В. Выскочков, Л. В. Выскочков театр в маленьком деревянном доме»4. Об этом же писал А. Х. Бен кендорф в своих записках за 1834 г.: «Лето 1834 года прошло, как обыкновенно, в переездах между Царским Селом, Петергофом, Ела гиным, Кронштадтом и Красносельским лагерем, в учениях, манев рах и смотрах сухопутных войск и флота»5. Можно было бы уточ нить, что май и позднюю осень–октябрь, а то и ноябрь, царская семья часто проводила в Царском Селе, а переезд в Петергоф чаще всего происходил в июне. Следует упомянуть и Гатчину, куда Император ский двор часто переезжал из Царского Села во второй половине октября и часто находился до ноября.

Одной из благоустроенных и живописных была начавшая фор мироваться еще при Петре I «Петергофская першпектива» — систе ма усадеб на взморье Финского залива. В 1770–1780-х гг. были про ведены работы по ее реконструкции;

новую дорогу «шоссировали», а вдоль нее устанавливали мраморные верстовые столбы. Это о ней с восторгом писала великая княгиня Александра Федоровна, вспо миная о своем первом лете в России после замужества (1817 г.).

«Итак, Двор отбыл в Петергоф.... Я поминутно вскрикивала от ра дости при виде моря, старых деревьев, растущих на берегу, и фон танов в парке»6. С момента своего возникновения Петергоф, как за метил П. П. Свиньин, «был местом отдохновения наших монархов».

«Дорога от столицы к сей прекрасной мызе, на пространстве 25 верст может сама по себе послужить достойным предметом для пера но вого Томсона или для кисти нового Рюздаля»7.

Как отмечает историк С. Б. Горбатенко, с восшествием на пре стол Николая I «началось целенаправленное ландшафтное форми рование окрестностей северной столицы, и в первую очередь име ний Императорской фамилии»8. В 1832 г. император, любивший мо ре, превратил Петергоф в свою официальную летнюю резиденцию, и начал приобретать окрестные частные владения.

По оживленной Петергофской перспективе путешественники пос ледовательно проезжали по пути от Санкт-Петербурга дворцово парковые комплексы, выходившие к побережью Финского залива.

После Стрельны, резиденции великого князя Константина Павловича (затем Константина Николаевича) следовали Михайловка, где жил великий князь Михаил Николаевич, затем — Знаменка, резиденция великого князя Николая Николаевича (до совершеннолетия имение Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

принадлежало императрице Александре Федоровне), затем были им ператорские Александрия и Петергоф. В 1849 г. четыре усадьбы между Стрельной и Петергофом объединила проложенная по бере гу моря прогулочная Морская дорога. Между Петергофом и Ораниен баумом, владельцем которого был великий князь Михаил Павлович, на побережье, растянувшемся на 14 верст, находились Ферма принца Ольденбургского, Собственная дача великого князя Александра Ни колаевича, Сергиевка великой княгини Марии Николаевны.

Лучшей в России при Александре I считалась шоссейная дорога из Санкт-Петербурга в Царское Село. Между Санкт-Петербургом и Царским Селом существовали тогда три заставы — так называемые «рогатки». Вдоль шоссе стояли гранитные обелиски, на каждом из ко торых было высечено обозначение версты. Здесь предпринимались и некоторые опыты благоустройства. В последний год царствования Александра I, в 1825 г., писатель К. С. Сербинович писал: «В то лето царскосельская дорога представляла то удобство, что была вся, для спокойной езды, вымощена досками, положенными вдоль по доро ге, в четыре ряда, называвшиеся колесопроводами: каждый экипаж, держась правой стороны, ехал по двум колесопроводам. Гладкость дороги делала езду скорою и спокойною;

но в дождливую осень доски превратились в щепы»9.

Формально существовало и строящееся Московское шоссе, но весьма неблагоустроенное;

к 1825 г. оно было доведено до Новго рода. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминала о путешест вии в Москву на коронацию в 1826 г.: «Шоссе не существовало, только одни проселочные дороги с брусьями с правой стороны, вотк нутыми просто в песок»10. В годы юности Николая Павловича, боль шой непоседа и путешественник со стажем А. С. Пушкин мечтал:

«...Дороги, верно, у нас изменятся безмерно: шоссе Россию здесь и тут, соединив, пересекут»11. Впрочем, поэт успел все-таки прока титься по первому шоссе из Санкт-Петербурга в Москву, построен ному в 1816–1833 гг.

Состояние окрестностей европейских столиц ярко характеризует общий культурный уровень народа и его правительства. При Нико лае I в широких масштабах развернулось строительство усовершен ствованных шоссе. «Шоссе» (в переводе с франц. означает букваль но «обутая») — это дорога с насыпным полотном из щебня и песка.

Л. В. Выскочков В предшествующий период в России их строили по системе Тре заге (из Санкт-Петербурга в Москву), а при Николае I — по систе ме Мак-Адама. После завершения начатого при Александре I москов ского шоссе, при Николае I в период с 1833 по 1855 г. было пост роено 6,5 тыс. км шоссейных дорог. Сеть дорог соединила столицу с пригородами. Об этом свидетельствует «Карта окрестностей Пе тербурга с проектируемыми шоссе» (1834)12. Было проложено шос се от Пулкова до Петергофской дороги (1831–1832);

оно соединилось с Петергофской дорогой в районе Лигово — имения Ф. Ф. Буксгевде на. Следующим стало Красносельское шоссе с выходом в район де ревни Большая Кикенка (проект 1832 г., впоследствии уточненный).

В декабре 1836 г. Николай I утвердил проект шоссе Подгор ное — Пулково — Гатчина. Новое шоссе, обогнув Пулковскую гору, напрямую соединило Санкт-Петербург с Гатчиной (ранее путь лежал через Царское Село). Шоссе было названо Динабургским по назва нию г. Динабург (Двинск, Даугавпилс). Ныне это Киевское шоссе13.

Еще одно шоссе соединило Царское Село с Павловском. В пись ме к наследнику, цесаревичу Александру Николаевичу от 18 (30) ок тября 1838 г. император Николай I писал о новом строительстве, ко торое началось в Софийской части Царского Села и новых дорогах:

«Невероятно, что сделано. Софийская часть почти вся застроена... но вая шоссе (от франц. la chauss — женского рода. — Л. В.) до Мали новского дома кончена, а до Павловска прямая шоссе насыпана в по лотне;

это все украсило и весь вид переменило. Теперь будут сно сить Новоселку и обратят всю эту местность до Павловска в парад, и будет новая садовая дорога от дачи Ниси прямо к Павловскому парку на прямой просек к желтому павильону»14.

В конце 1830–1840-х гг. в Петергофе между Самсоновским во доводом и Ропшинским шоссе была сооружена прямоугольная сеть дорог, которая связала деревни дворцовых крестьян. Восточную сто рону этой системы дорог составило шоссе от Знаменки до Ропши.

В связи с приобретением Ропши (1826) и Знаменки (1835) в 1841 г.

началось строительство Ропшинского шоссе. Ропшу и Знаменку свя зала идеально прямая 13-верстная трасса. В 1844 г. Николай I пове лел построить шоссе по дорогам, ведущим к Красному Селу (цент ру летних военных лагерей) от Лигова, Гатчины, Кипени, Ропши, Царского Села (деревни Александровки). В дальнейшем началось Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

их проектирование и строительство15. Впоследствии А. Ф. Тютчева охарактеризует их как «единственные, увы, хорошие дороги во всей России»16.

Значительная часть жизни Николая Павловича прошла в сухо путных и морских путешествиях. Известно, что еще в детстве Па вел I подарил сыну Николаю золоченую коляску с парой вороных лошадок и жокеем. Эта детская коляска (Англия;

конец ХVIII – нача ло ХIХ в., мастер Кремер), которой пользовались младшие сыновья Павла I и ныне находится в коллекции Государственного музея-запо ведника «Царское Село»17. В одном из выпусков исторических очер ков, посвященных столетию Военного министерства, подводились итоги его поездкам с 1825 по 1850 г. «Император Николай I, — от мечалось авторами, — несмотря на отсутствие в его время удобных путей сообщения в первые 25 лет своего царствования совершил разъездов сухим путем 124 486 верст и морским — 12 850 верст, или в среднем 5500 верст ежегодно»18. В данной статье рассматривает ся то, что относится, как тогда говорили, к «шталмейстерской час ти» при Императорском дворе. Обер-шталмейстер и шталмейстер (нем. Stallmeister) — придворные чины, заведующие императорски ми конюшнями и экипажами, восходящие к царскому ясельничему.

В статье упоминаются поездки с ямщиками. Таким образом, речь идет о езде на лошадях, т. е. гужевым транспортом, как колесным, так и санным, а также — верховых прогулках императора.

На дальние расстояния путешествовали тогда тремя способами.

Во-первых, «на долгих», т. е. в собственном экипаже со своими же лошадьми и кучером, делая долгие остановки на станциях для отды ха лошадей. Во-вторых, «на перекладных» — почтовых тележках (ба гаж перекладывался в сменную упряжку во время остановок). В-тре тьих, «на почтовых», когда казенных лошадей, содержащихся для перевозки почты, меняли на каждой станции, оставаясь в своем экипаже. Николай Павлович на дальние расстояния ездил исключи тельно на «почтовых», но в случае поломки экипажа или его несо ответствия сезону мог пересесть на почтовую телегу или сани.

В 1838 г., возвращаясь морем из Пруссии, после поломки коле са у парохода «Геркулес» и из-за большой качкой на море Николай Павлович с императрицей и дочерьми был вынужден сойти на бе рег в Ревеле (Таллинн), и далее продолжить путь в Царское Село Л. В. Выскочков по суше. Николай Павлович сообщал наследнику Александру Ни колаевичу в письме из Царского Села от 27 сентября (9 октября):

«Благодарение Богу! Довез Мама и сестер сюда благополучно вче ра вечером в 6 часов»19. В общей сложности, на дорогу из Штетти на (Щецин) ушло более 5 дней. О продолжении этого путешествия мемуарист М. А. Корф, впоследствии приближенный к Император скому двору, пишет: «Дальнейшее возвращение из Ревеля соверша лось довольно оригинальным образом. На пароходе находилось толь ко три царских экипажа: две кареты и коляска. Одну карету государь назначил под императрицу, другую под великих княжон, а коляску предоставил камер-юнгферам (женской прислуге. — Л. В.)»20. Нико лай Павлович уточняет в письме от 29 сентября (11 октября), что Александре Федоровне был выделен удобный для дороги дормез (франц. dormouse — букв. «соня»;

большая дорожная карета, приспо собленная для сна в пути, в которой можно лежать вытянувшись)21.

Сам же император отправился в тот раз на перекладных, пере сев у Екатеринтальского дворца на тележку вдвоем с А. Ф. Орло вым. Барон М. А. Корф писал: «Если вспомнить колоссальность этих двух лиц, неширокие эстляндские почтовые тележки и бугровистую каменистость станций от Ревеля до Исгелехта, то легко представить себе всю прелесть их поездки. Рисковав несколько раз выпасть, они должны были, наконец, сидеть рука об руку и в Иелехте порешили взять каждому по особой тележке. Так они ехали всю ночь — мрач ную, холодную сентябрьскую ночь, вдоль берега моря...»22. Сам им ператор по свежим впечатлениям писал сыну Александру Николае вичу: из Царского Села: «Я заставил Орлова (Алексея Федорови ча. — Л. В.) с собой ехать, который всячески дурачился, чтоб от того избавиться, но поехал. Однако, со мною на одной телеге, так что не очень нам было просторно. Притом ветер обратился в бурю, что придало особую приятность нашей езде по высокому морскому бе регу;

на первой станции мы с Орловым расстались и ехали на двух телегах. На третьей станции мы пили вместе чай и Мама и сестры переоделись по ночному, и мы поехали далее;

ночь была бурная и холодная, но, к счастию, без дождя. Так мы доехали до большо го тракта в Ригу, где, к счастию, встретили коляску Орлова... Отсель поехали мы с Орловым в моей коляске;

обедали все вместе в Чер ковицах и прибыли сюда через Красное Село к 6 часам вечера...»23.

Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

Плохие дороги в сочетании с быстрой ездой неоднократно приво дили к различным дорожно-транспортным происшествиям. Иногда они заканчивались благополучно, как во время путешествия по Кав казу и Закавказью в 1837 г. Тогда в Тифлисе лошади опрокинули ко ляску на крутом повороте спуска. Николай Павлович успел выско чить из экипажа24. Во время переправы по неокрепшему льду Не мана 16 ноября 1846 г. экипаж провалился под лед, благо в том месте было неглубоко. Император отделался ледяной ванной25. В сен тябре 1852 г. близ Гомеля сломалась ось коляски — тогда Николаю Павловичу пришлось пробыть в Гомеле два дня, пока продолжался ремонт26. Совсем анекдотичным был случай 7 сентября 1849 г.: рес сора нового экипажа сломалась еще в самом Петербурге на Анич ковом мосту. Николай Павлович рассердился не на шутку. Он ре шил наказать своих постоянных каретных мастеров Фробелиусов, отправив их на гауптвахту: отца, владельца мастерской — на двое суток, а сына, наблюдавшего за работой, — на восемь. Под предло гом возвышения цен на качественные материалы каретники повы сили цену коляски для императора с 2000 до 3500 руб. Немало злоключений выпало на долю Николая Павловича на рос сийских дорогах. То мост рухнет за только что проехавшей коляс кой, и император, не останавливаясь, погрозит стоящему у края до роги исправнику кулаком, то лед провалится под экипажем при пе реправе через Неман, то сани или коляска опрокинутся, то лошади понесут. Об одном из таких случаев, закончившихся благополучно, рассказал бывший унтер-шталмейстер Ефим Михайлович Звегин цев, служивший в начале царствования Николая I (в записи внука А. Звегинцева): «Однажды зимой, переменив экипаж в Аничковом дворце, он поехал по направлению к Казанскому собору и на самом углу Невского и Казанской велел повернуть налево по Екатеринс кому каналу. Поздно ли было отдано приказание, или что попало под полоз саней, но на повороте сани опрокинулись, и Государь вы пал из них. Вскочив тотчас же на ноги, он сел в сани и поехал даль ше. Сев в сани, сказал кучеру “дурак”. Проездив некоторое время и подъезжая к Зимнему дворцу, Государь приказал кучеру: не сметь докладывать Ефиму Михайловичу, что ты меня опрокинул»28.

Самой известной и серьезной аварией, последствием которой стала травма, было происшествие по дороге из Пензы в Тамбов.

Л. В. Выскочков Это произошло недалеко от г. Чембара (с 1946 г. — г. Белинский, Пензенской обл.) в ночь с 25 на 26 августа 1836 г. Это событие ос талось в памяти многих современников29. Рассказал о нем и сам Ни колай I в письме И. Ф. Паскевичу от 30 августа 1836 г.30 С тех пор, отправляясь в дальний путь, вместо своего постоянного кучера Яко ва Николай Павлович стал брать в дорогу лучших из местных ям щиков, знакомых с трассой31.

Стремительное передвижение императора по дорогам поражало современников. Он почти всегда опережал маршрутные сроки32.

Со спортивным азартом Николай Павлович добивался буквально ре кордной скорости при передвижении. Возможно, одной из причин было то, что Николай Павлович плохо переносил медленную езду по плохим дорогам;

он страдал тогда от мигрени и тошноты33. Из вестно, что трассу Одесса — Санкт-Петербург в октябре 1828 г. он пре одолел за 6 суток и прибыл накануне именин вдовствующей императ рицы Марии Федоровны 14 октября;

десять дней спустя его матери не стало 34. В октябре 1835 г. А. Х. Бенкендорф писал: «...Из Москвы до Царского Села, мы промчались всего в 38 часов, хотя, по слу чаю еще не везде установившейся зимней дороги, должны были не сколько раз пересаживаться из саней в коляску»35. В связи со стро ительством шоссе скорость передвижения увеличивалась, а само путешествие становилось более комфортным.

Считая понедельник днем тяжелым (14 декабря 1825 г. тоже бы ло понедельником), император, по воспоминаниям современников, никогда не выезжал в дорогу в этот день недели, а предпочитал вы езжать в воскресенье, сразу после литургии. Очень часто Николай Павлович отправлялся в путь ночью. Об этом свидетельствовал, в частности, его постоянный спутник А. Х. Бенкендорф36. Во время дальних поездок императора впереди его обычно скакал курьер, и на почтовых станциях ямщики спешили загодя вывести самых луч ших и свежих лошадей, так что переупряжка занимала едва ли боль ше минуты. Зимой, в темное время суток, в нескольких саженях скакали два курьера с факелами. Стремительные гонки по ухабистым дорогам приводили к тому, что много лошадей погибало. Счет за них предъявляли к оплате еще больше. Однажды Николай Павлович по пытался подсчитать число павших на его глазах лошадей, но ему сказали, что многие лошади околевают не сразу, а через некоторое Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

время. Проверить не удалось. Во время переездов императорской се мьи и многочисленной свиты с большим количеством экипажей в пу ти соблюдался определенный порядок, экипажи иногда нумеровались.

В начале своего царствования, 20 апреля 1826 г., Николай I под твердил указ Александра I от 11 августа 1802 г. о запрещении тор жественных встреч при путешествиях высочайших особ, восходя щий еще к распоряжениям Павла I. Переломить показное усердие местной администрации было трудно. Поэтому 24 мая 1828 г. пос ледовал именной высочайший указ Сенату «О воспрещении воен ным и гражданским чинам во время путешествий Его Величества делать встречи». Обыкновенные встречи «должны быть только в од них квартирах городов, где государь император изволит останавли ваться»37. Местные чиновники и предводители дворянства, тем не ме нее, искали случая встретить царя, и министр внутренних дел вы нужден был издать строгие правила, ограничивавшие доступ к нему.

После 1835 г. только губернатор удостаивался права встречи импе ратора во время путешествий38. С представителями администрации и войск Николай Павлович обычно беседовал во время перемены лошадей;

тогда же через А. Х. Бенкендорфа или А. Ф. Орлова при нимал прошения. Не любил Николай Павлович и парадных обедов, иногда предлагаемых местными жителями, плохо знакомыми с его непритязательностью в еде. Отправляясь в Москву, Николай I, делая остановку в Усть-Ижоре, обычно заказывал там два блюда. Однажды купечество решило угостить государя ухой из больших свежих стер лядей. Николай Павлович разгневался и уехал, даже не пообедав39.

Дворцовыми экипажами и конюшнями заведовала Шталмейс терская часть, в частности, Конюшенная контора, реорганизованная в 1786 г. в Придворную конюшенную контору40. При ней существо вали придворные мастерские по изготовлению экипажей и упряжи, которые стали ведущим центром по изготовлению карет и других экипажей. Обер-шталмейстерами при Николае I были князь Васи лий Васильевич Долгоруков (с 1820 по 1843 г.) и барон Петр Анд реевич Фредерикс (с 1843 по 1855 г.), бывший командир лейб-гвар дии Московского полка, тяжело раненый 14 декабря 1825 г.

Конюшенное ведомство имело обширное хозяйство. Большое внимание традиционно уделялось дворцовым конюшням. В 1782 г.

Екатериной II был утвержден проект реконструкции Конюшенного Л. В. Выскочков двора — комплекса построек придворного конюшенного ведомства в центре столицы постройки Н. Ф. Гербеля, еще петровского време ни (1720–1723 гг.)41. Однако через пять лет работы приостанови лись. В 1799 г. работы по перестройке квартала Конюшенного ве домства возобновились по проекту архитектора Луиджи Руска. В ка кой степени проект был реализован, не известно.

Затем архитектор В. П. Стасов представил два варианта перестрой ки обширного комплекса зданий, занимавшего большую площадь между Мойкой, Большой Конюшенной площадью, Екатерининским каналом и Мошковым переулком. 20 июня 1816 г. в докладной за писке обер-шталмейстеру С. И. Муханову зодчий пояснял свои пла ны. К этому времени здания Главных конюшен пришли в катастро фическое состояние42. В 1817–1823 гг. В. П. Стасов перестроил старое здание конюшен, сохранив его конфигурацию, фундаменты и стены.

На первых этажах павильонов разместились мастерские и служеб ные помещения, а на втором — квартиры обслуживающего персона ла конюшен. На месте бывшего жилого комплекса по Екатеринин скому каналу был построен манеж. В корпусе, обращенном на Ко нюшенный переулок и по Мойке, были стойла для лошадей, корм которым давали в кормушки, расположенные вдоль наружных стен.

В угловых павильонах находились залы для водопоя лошадей43. До минирующим являлось здание церкви Спаса Нерукотворного при Шталмейстерской части (придворно-конюшенном ведомстве). Со вре мен Елизаветы Петровны сложилась традиция, что в дворцовом со боре слушались заупокойные службы только в память царствующих особ и их родственников. Отпевание лиц, имевших придворные чины и придворные звания, проходило обычно в церкви Спаса Нерукотвор ного. Не случайно здесь отпевали и камер-юнкера А. С. Пушкина.

Конюшней Собственного Его Императорского величества Анич кова дворца долгое время заведовал живший во флигеле унтер-штал мейстер Ефим Михайлович Звегинцев. Конюшни были и в самом Зимнем дворце. В 1839–1845 гг. в связи с перестройкой здания Но вого Эрмитажа В. П. Стасов реконструировал Малый Эрмитаж. Сде лано это было по инициативе Лео Кленце, который предложил со орудить в нижнем этаже манеж, конюшни и сарай для экипажей.

Над ними предлагалось восстановить Висячий сад и галереи44. Раз вивая эту идею, В. П. Стасов в 1840 г. разработал новый проект, Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

в котором большое внимание уделялось устройству в здании гидро изоляции. Проект был осуществлен. В 1847 г. Николай Павлович при казал построить огромный комплекс придворных конюшен по проек ту архитектора Н. Л. Бенуа в Петергофе. В своем духовном завещании 4 мая 1844 г. в 9-й статье Николай I не забыл и о лошадях своей ко нюшни: «Четырем моим сыновьям поделиться собственной моей ко нюшней, поровну и по жеребью». В статье 10-й император упомянул и здравствующего в то время младшего брата: «Желаю, чтоб брату моему Михаилу Павловичу предоставлено было выбрать из Большой моей конюшни тех верховых лошадей, которых пожелает себе взять»45.

Николай Павлович был прекрасным наездником, и во время лет них Красносельских лагерей он верхом отправлялся за 12 верст в пе тергофскую Александрию. Обычно это происходило с 12 до 16 часов;

отобедав, он возвращался в лагерь46. На маневрах он мог провести в седле 8 часов подряд, а вечером, как ни в чем ни бывало, присут ствовать на балу. Во время совместных прогулок верхом он был в наиболее хорошем расположении духа, тогда с ним легко можно было решить многие сложные вопросы. Именно верхом Николай Павлович изображен на известном групповом портрете «Николай I со свитой», исполненном Ф. Крюгером во время пребывания худож ника в Петербурге в 1832–1833 гг.47 Верхом был Николай Павлович и во время официальных церемоний, когда он следовал рядом с ка ретой императрицы.

«Лошади седла Его Императорского Величества» особо цени лись Николаем Павловичем, к ним он был особо привязан. В январе 1826 г. было решено создать особую «Пенсионерную конюшню».

На территории Александринского парка в Царском Cеле по проекту А. Менеласа в 1827–1829 гг. было построено здание из красного кир пича — своеобразный «дом престарелых» для лошадей «Седла Его Императорского Величества» («Собственного седла государя импе ратора»). Эта образцовая конюшня для лошадей, состоявших на пен сионе, в шутку называлась в императорской семье «Дом инвали дов». В письме к цесаревичу Александру от 15 (27) мая 1839 г., рас сказывая о своей утренней прогулке, Николай I отметил, что после встречи с сыном Михаилом он пошел «на свою инвалидную ко нюшню»48. На втором этаже конюшни жили конюх и смотрители;


на первом располагались конюшни и музей конских уборов. Рядом Л. В. Выскочков с конюшнями располагалось кладбище для павших лошадей, где ставились могильные плиты с небольшим текстом. Комплекс пред ставлял собой основное двухэтажное здание, к которому примыка ла одноэтажная пристройка и круглая башня, которая служила выш кой-бельведером. В обработке фасадов зданий были использованы готические мотивы49.

Французский писатель Анри Труайя (уроженец Москвы с русско армянскими корнями) с некоторой иронией описывал любовь Ни колая I к лошадям: «Николай часто навещает этих старинных сви детелей своих “верховых подвигов”. Когда один из них умирает от старости, он испытывает настоящее горе и приказывает, чтобы животное погребли неподалеку, на кладбище для лошадей, создан ном по его инициативе. Кобылы и благородные жеребцы покоятся там под мраморными плитами с выбитыми на них именами каждо го, датой рождения и смерти, основными достижениями и указани ем имени августейшего хозяина. Царь может предаться размышле ниям на могиле кобылы Виуты, скончавшейся в 1834 г., или черно го мерина Гамлета, покинувшего мир в 1839-м»50. Действительно, на кладбище было около 120 мраморных плит с высеченными эпи тафиями. На плитах были имена лошадей императорского седла, в том числе — Лами, коня, побывавшего с Александром I в Париже, а также имя Флоры — лошади Николая I. В настоящее время сохра нилось несколько плит с надписями. Можно добавить, что анало гичное, более раннее кладбище для лошадей Александра I находи лось в саду Каменностровского дворца около стены манежа. Оно было разрушено в конце 1960-х гг., но сохранились 4 массивные плиты серого мрамора с плохо читаемыми надписями с кличками лошадей, указанием их масти и датой смерти51.

В 1851 г. в императорском поезде в Москву нашлось место для лошадей «Собственного седла государя императора», выбранных Николаем Павловичем. Это были Лорд и Чара52. Изображение Лорда сохранилось;

оно находилось в «Придворно-конюшенном музее», созданном по замыслу Николая I, в последующее царствование в ком плексе на Конюшенной площади, 453. Там же были представлены скелеты лошадей Лорда и Улана54. Известна также бронзовая ста туэтка другой любимой лошади императора Николая I — Надежды.

Статуэтка была в коллекции великого князя Николая Николаевича55.

Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

По замечанию Фридриха Гагерна, «император ездит преимущест венно на английских лошадях»56. В связи с этим становится понят ной фраза Николая Павловича в письме к цесаревичу Александру Николаевичу от 15 (27) мая 1839 г., в котором он среди прочих за нятий упоминает о встрече английского судна: «Потом смотрел куп ленных лошадей с корабля, из них одна славная...»57.

Конюшенное ведомство должно было обеспечивать и переезды Императорского двора в Москву. После пуска Петербургско-Москов ской железной дороги работы стало меньше. Императорские и ве ликокняжеские экипажи и лошади, а также обслуживающие их лю ди теперь ездили по железной дороге. В первую поездку 1851 г.

в Москву было командировано 17 человек «Верхового отделения».

Кроме этого, унтер-шталмейстера для присмотра за экипажами и ло шадьми сопровождало дополнительно 25 человек58.

Николай Павлович не забыл служителей Конюшенного ведом ства — лейб-кучера Якова и лейб-рейткнехтов, т. е. всадников, со провождавших торжественные императорские выезды. По духовно му завещанию императора, они получили пенсион, наравне с комнат ной прислугой, равный получаемому ими содержанию на службе59.

В связи с исполнением этого пункта, уже 7 марта 1855 г. по пред писанию министра Императорского двора, обер-шталмейстером ба роном П. А. Фредериксом был составлен список «лейб-рейткнехтам и лейб-кучерам, которые употреблялись в выезды Его Величеством в Бозе почившим Императором Николаем Павловичем, с показани ем получаемого ими содержания».

Николай Павлович был непритязателен в дорожном быту. Быв ший унтер-шталмейстер Е. М. Звегинцев (его слова были записаны его внуком А. Звегинцевым) вспоминал: «Император почти ежеднев но выезжал из Зимнего дворца около пополудня, или просто катать ся, или для посещения институтов, корпусов и разных учреждений.

Ездил он большей частью один: летом в дрожках или коляске, зи мою в одиночных санях. Ездить он любил скоро. Зимой, проездив ши некоторое время, он часто заезжал в Аничков дворец, где для него имелись всегда наготове сани со свежей лошадью и одним и тем же молодым кучером»60.

Как отмечал мемуарист А. Э. Эвальд, «государь никогда не ездил в карете, или вообще в закрытом экипаже. Летом ему подавали Л. В. Выскочков крепкую рессорную коляску, зимой широкие пошевни, покрытые коврами»61. Вспоминая о поездке из Москвы в Царское Село в кон це 1831 г., А. Х. Бенкендорф писал о Николае Павловиче, что, прово див императрицу до Твери, «я сел с ним в открытые, как всегда в его поездках сани»62. В закрытых экипажах Николай Павлович мог ока заться только изредка, например, сопровождая Александру Федоров ну в театр. Тогда он мог сесть или в карету, или в другой экипаж63.

Летом чаще всего императора можно было увидеть в коляс ке — экипаже облегченной конструкции с откидным верхом. В ха рактерной позе, в шинели с поднятой рукой, Николай Павлович за печатлен на рисунке П. А. Каратыгина. В «откинутой коляске», т. е.

в коляске с откидным верхом, изображен он в стихотворении Апол лона Майкова, которое в обиходе стало называться «Коляска». Кста ти, если при Александре I экипажи окрашивалась в желтый цвет, то при Николае I — в синий. Удивительно, но в Придворно-коню шенном музее сохранились только детские коляски великих князей Николая Павловича и Михаила Павловича, переданные из Аничко ва дворца64.

Постоянными спутниками императора в его путешествиях были сначала А. Х. Бенкендорф, а начиная с 1838 г., в связи с его болез нью, все чаще А. Ф. Орлов, который имел привычку засыпать в ко ляске. Если представить, какими крупными мужчинами были Нико лай Павлович и будущий шеф III Отделения А. Ф. Орлов, то станут понятными фрагменты из дневника и воспоминания А. О. Россет Смирновой: «Вчера я провела вечер у императрицы, были только Сесиль (Фредерикс. — Л. В.), великий князь Михаил и Виельгорский.

Государь, очень утомленный путешествием пришел поздно к чаю, с Орловым и стал описывать свою поездку.

Он говорил:

— Орлов все время спит, он прислоняется к моему плечу, а он не легонький.

Орлов защищался и, наконец, объявил:

— Не понимаю, как вы делаете, Государь;

вы совсем не спите и не кушаете, я не железный, как вы.

Государь смеялся и отвечал:

— Слюнтяй и силен как бык, но не притворяйся слабеньким, чтобы разжалобить дам. Если бы ты сопровождал Петра Великого, Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

то совершал бы еще более неудобные путешествия;

теперь, по край ней мере, кое-где имеются шоссе и моя коляска на рессорах»65.

По свидетельству одного из камердинеров (в пересказе полков ника А. И. Энгельмейера, записанном И. С. Листовским), Николай Павлович и в дорожном быту любил постоянство: «Государь скоро привыкал к платью, экипажам и лошадям и не любил перемен. Ес ли ему подавалась новая лошадь, он спрашивал: “Это что за ло шадь?” — “Новая, Ваше Величество”. — “Дрянь, слабосильна!”. Затем делал такие концы, что лошадь возвращалась совершенно мокрою.

“Я говорил, что слабосильна”, — замечал государь, выходя из са ней. Также точно новый экипаж всегда казался государю с недо статком: “Короток, негде ног протянуть”. По большей части новую лошадь или сани подавали в первый раз вечером, когда государь ехал в театр, а на другой день, на вопрос государя: “Это что за ло шадь? Это что за экипаж?” — ему отвечали: “Вчера изволили ездить в театр, Ваше Величество”. Замечаний уже не было»66.

Сам император очень редко пользовался каретой. Выезды в каре тах членов императорской семьи и придворных производили боль шое впечатление на окружающих. Из-за своей обыденности экипа жи не привлекали внимания отечественных мемуаристов, поэтому самые яркие свидетельства находятся на страницах книг иностран ных мемуаристов.

Маркиз де Кюстин писал в 1839 г.: «Выезды придворных, на мой вкус вполне приличны, хотя и не слишком элегантны и опрятны.

Кареты, дурно выкрашенные и еще более дурно отлакированные, тяжеловесны;

в них запряжены четверки лошадей в безмерно длин ных постромках. Лошадьми, идущими в дышле, правит кучер;

маль чишка в длинном персидском халате наподобие кучерского армяка, именуемый, насколько я мог расслышать, фалейтором (по-видимо му, от немецкого Vorreiter), едет верхом на передней лошади, при чем, заметьте, на правой, в противоположность обычаям всех дру гих стран, где форейтор седлает левую лошадь, чтобы оставить сво бодной правую руку;


седло у форейтора очень плотное, мягкое как подушка, и сильно приподнятое спереди и сзади. Вид русских эки пажей поразил меня своей необычностью: живость и норовистость лошадей, не всегда красивых, но неизменно породистых, ловкость кучеров, пышность нарядов, все это вместе предвещает зрелища, Л. В. Выскочков о великолепии которых мы не имеем ни малейшего понятия...»67.

Пошевнями (иначе — обшивнями) назывались сани, обшитые лубом, с высокой спинкой. В письме к Александру Николаевичу от 19 (31) ноября Николай Павлович сообщил, что в санях катался вечером с Александрой Федоровной68. В санях Николай Павлович часто ез дил по делам, прогуливался перед обедом, выезжал на масленичные гуляния, объезжая Марсово поле и не отказывая себе в удоволь ствии прокатить в качестве «дедушки» толпу ребятишек. Мог при везти с собой в Зимний дворец беспризорную девочку в грязном рваном платье, вскочившую на запятки, чтобы передать ее на попече ние «бабушки» Александры Федоровны69. Император, проезжающий по Дворцовой набережной в санях-пошевнях, изображен на рисунке В. Ф. Тимма с картины Н. Е. Сверчкова (1853 г.)70. Прогулка Николая Павловича с семьей (Александрой Федоровной и наследником Алек сандром) в окрестностях С.-Петербурга и другая прогулка — с гер цогом Лейхтенберским — запечатлены на гравюрах, представлявших ся на выставке «Придворная жизнь», состоявшейся в 1913 г. Иногда государь выезжал прокатить всю семью. Так, камер-фу рьерский журнал от 10 марта 1838 г. отмечал, что Николай Павлович со своими домочадцами «в караульных и разных санях» прогулива лись по Каменноостровскому и Елагину острову. Далее сообщалось об искусственных горах напротив Елагина острова, где «изволили с оных кататься с особами в дилижансах и маленьких санях»72. Ди лижансом (франц. diligence) назывался многоместный крытый эки паж, запряженный лошадьми и предназначавшийся, в первую оче редь, для перевозки почты, пассажиров и их багажа. От мальпостов на дорогах Европы, перевозивших в основном легкую почту и иног да пассажиров, дилижансы, появившиеся в Англии в ХVI в., отли чались большей грузоподъемностью73.

Катание на санях было более привычно. Можно предположить, что для упомянутых прогулок могли использоваться и сани, изго товленные еще в царствование прежнего императора. В Придвор но-конюшенном ведомстве сохранялись различные сани, принадле жавшие лицам императорской фамилии и использовавшиеся длитель ное время. Среди них — двое 10-местных саней, купленных в 1793 г.

у каретного мастера Букиндаля. Они предназначались для катания придворных дам и кавалеров74. Трое саней, представленных позднее Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

в Придворно-конюшенном музее, были изготовлены или приобрете ны в 1797 г.: 2-местные Венские — у седельного мастера Тацки для императрицы Марии Федоровны75, одноместные сани — у капитана Ефима Звегинцева для императора Павла I76, 4-местные сани были сделаны конюшенными мастеровыми77. Еще одни 2-местные сани были приобретены в 1807 г. у седельника Гейера для императрицы Марии Федоровны78.

В зимнее время члены императорской семьи пользовались теплы ми возками. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминает об од ной из зимних поездок в 1837 г. из Москвы в Санкт-Петербург: «7 де кабря, после именин Пап, прекрасным зимним днем, мы покинули Москву.... Мы были плотно закутаны в шубы, в теплых вален ках до колена и ноги в меховом мешке. Мэри (Марии Николаев не. — Л. В.) стало дурно от этого закутывания, должна была пере сесть в другой возок, где опускались окна. Ее место в возке Мам за няла Анна Алексеевна (воспитательница Ольги Николаевны. — Л. В.);

мы весь день напролет пели каноны и русские песни... На станци ях крестьяне приносили нам красные яблоки и баранки»79.

Летом камер-фурьерские журналы и другие источники довольно часто фиксировали появление императора в дрожках — легком, обыч но двухместном открытом экипаже на рессорах. В таком, по выра жению маркиза де Кюстина, «самом маленьком из мыслимых эки пажей»80 Николай Павлович умудрялся совершать довольно даль ние поездки. Несмотря на кажущуюся хрупкость экипажа, в 1830 г.

император вдвоем с А. Х. Бенкендорфом, выехав из Елагиноостров ского дворца, совершил на них поездку в Финляндию81.

Дрожки были своеобразной визитной карточкой городского тран спорта. «Сколько дрожек, колясок, карет!», — описывая петербург ские улицы, восклицал позднее А. Н. Некрасов82. Французский пи сатель Ф. Ансело в 1826 г. сравнил их с неудобными французскими кабриолетами: «Количество дрожек, небольших открытых четырех колесных повозок, низких и очень неудобных, которые перевозят гуляющих из Петербурга в Екатерингоф или на Крестовский, ог ромно. В русских городах дрожки выполняют ту же роль, что каб риолеты во Франции. Кучера гонят их с огромной скоростью... Эки пажи пронумерованы... Номер выгравирован на жестяной бляхе, ук репленной с помощью ремня на его спине»83.

Л. В. Выскочков Не были редкостью на петербургских улицах, а также в обиходе Императорского двора и кабриолеты. Николай Павлович иногда от правлялся на прогулку с Александрой Федоровной в кабриолете (франц. cabriolet) — легком, двухколесном и одноконном экипаже без козел с откидывающимся верхом). Император ездил на нем по английски, т. е. самостоятельно управляя лошадьми84. Кабриолет им ператора Николая, сделанный в придворно-экипажном заведении, на ходился в Придворно-конюшенном музее. Вероятно, он же находит ся ныне на выставке экипажей в Царском Селе (Придворно-экипажное заведение, 1842)85. Вероятно, именно кабриолет имел в виду Нико лай I в письме к цесаревичу Александру Николаевичу от 7 (19) мая 1839 г.: «...с Мама поехал в кариоле в Летний сад»86.

Реже упоминается тильбюри — небольшой четырехколесный эки паж с двумя рядами сидений. Во время прогулок на этом экипаже Николай Павлович приглашал сесть рядом с собой одну из фрей лин или дам, а Александра Федоровна садилась сзади с кем-нибудь из приближенных87.

В теплое время года для разных церемониальных процессий и про гулок использовалось также ландо, или, в другом произношении и написании, — «ландав» (франц. landau). Это название произошло от немецкого города Ландау в Баварии, в котором с ХVII в. изготов лялся этот тип экипажей. Ландо, в сущности, было большой четырех местной каретой с откидным на две стороны верхом. Великой княги не Александре Федоровне запомнился ее торжественный въезд в Пе тербург 19 июня 1817 г. накануне бракосочетания: «Императрицы сели вместе со мною и обеими принцессами Вюртембергскими в зо лоченое, но открытое ландо;

меня посадили по ту сторону, на которой были расставлены войска, то есть, по левую сторону от обеих импе ратриц»88. Во время праздника в Санкт-Петербурге 21 апреля (3 мая) 1839 г. Николай I вечером вместе с императрицей Александрой Федо ровной «...гуляли в ландоу»89. Отправляясь в театр вместе с супру гой и дочерьми, Николай I также мог использовать ландо в качестве семейного экипажа. Обычно на ландо перевозили фрейлин. В Анич ковом дворце долго хранилось детское 4-х местное ландо 1838 г., которое потом было передано в Придворно-конюшенный музей90.

Реже упоминается фаэтон (франц. phaeton, от имени мифоло гического сына бога солнца Гелиоса) — экипаж с открывающимся Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

верхом, в котором сиденья располагались друг против друга. Так, 10 марта 1838 г., Николай I отправился на фаэтоне вместе с Михаи лом Павловичем из Аничкова дворца в Елагиноостровский дворец91.

В Царском Селе 6 (18) мая Николай Павлович с Александрой Федо ровной и Марией Николаевной ездил гулять на фаэтоне в парк и в го род92. Фаэтоном для выездов чаще пользовались женщины. В бывшем Придворно-конюшенном музее находилось два фаэтона. 4-местный фаэтон императрицы Марии Федоровны, принятый ей в подарок в 1821 г. от датского посланника графа Блюма93, в настоящее время представлен на выставке экипажей в Царском Селе94. Другой фаэтон с деталями, выполненными из красного дерева, был подарен импе ратрице Александре Федоровне прусским королем95. Во время тор жественных церемоний фаэтон предназначался для обер-гофмаршала и обер-церемониймейстера.

В садах пригородных резиденций, так же как и на улицах столи цы, широко использовались также «линейки». В дневнике С. П. Жи харева за 28 мая 1807 г. осталась запись: «Вчера целый день про был в Павловске... Императрица прогуливалась по парку с велики ми княжнами Екатериной и Анной Павловнами в длинной открытой линейке»96. Великая княгиня Александра Федоровна отметила, что 6 (18) августа 1819 г. два раза каталась на линейке в Павловске97.

Линейки в пригородных резиденциях отличались богатым убран ством. Позднее маркиз де Кюстин так описывал царские линейки в Петергофе: «Линейки представляют собою экипажи с двумя ря дами скамей, на которых удобно рассаживаются спина к спине во семь человек;

общий их вид — форма, позолота, античная упряжь лошадей — не лишен величия и оригинальности»98. Великая княж на Ольга Николаевна писала (1831 г.), что линейка «походила на ка напе dos dos (спина к спине — франц.) и имела восемь мест, кото рые были расположены так низко, что можно было легко, без пос торонней помощи, влезать и слезать»99.

Сопровождая женщин, Николай Павлович мог сесть и на линейку.

В письме к цесаревичу Александру Николаевичу от 26 мая (7 июня) 1839 г. он упомянул о посещении Царскосельского Эрмитажа. «Пос ле чего поехали на линейках Мери (великая княгиня Мария Нико лаевна. — Л. В.), Мама, Макс (герцог Максимилиан Лейхтенберский, с 1839 г. — супруг Марии Николаевны. — Л. В.), я, М. Столыпина, Л. В. Выскочков О. Трубецкая, М. Бартенева и Полтавцева, и воротились домой;

ве чер был прелестный»100.

При Императорском дворе использовались и другие типы экипа жей, предназначенные для загородных поездок — штулвагены, яхт вагены и шарабаны.

Фрейлина А. С. Шереметева в письме от 27 августа 1833 г. пишет:

«Утром (т. е. 6-го) мы все, императрица, великие княжны и великий князь Александр поехали в Павловское завтракать к г-же Плеще евой, которая была именинницей. Так как я была дежурная, я еха ла в одном экипаже с императрицей, в штулвагене. Она сидела в се редине с графиней Бранденбургскою, великая княжна и наследник на передней скамейке, а я сзади с двумя другими великими княж нами»101. Таким образом, этот экипаж имел три скамейки и был близок к шарабану (франц. char bancs) — отрытому четырехколес ному экипажу с поперечными сиденьями в несколько рядов. Вероят но, Николай Павлович не пользовался этими экипажами или поль зовался очень редко, так же как и яхтвагеном (охотничья повозка).

В письме от 18 (30) мая 1839 г. из Царского Села Николай I сооб щает сыну о возвращении из Павловска после посещениия Фермы:

«...Оттуда воротились мы сюда, Мама в фаэтоне со Смирновой, Фи лософовой, Julie, и сзади Орловым и я с Мери, Нелидовой, и Оси повной в яхтвагене»102.

Даже начало Крымской войны не смогло повлиять на осенние придворные развлечения и поездки. Хотя во многом это было да нью своеобразному этикету. Анна Тютчева записала в своем днев нике в Гатчине 19 октября 1854 г.: «Организуются прогулки в экипа жах всякого рода: ландо, фаэтонах, шарабанах и кабриолетах с самой фантастической упряжкой... Надо сказать, что в этом году, несмотря на все увеселения, и на общительность по заказу, ни у кого не ве село на сердце. У всех скорбная тревога на лице»103.

Впрочем, выбор экипажей зависел и от состояния дорог. 14 ию ня 1854 г., когда неприятельский флот появился перед Кронштад том, в шесть часов вечера цесаревна Мария Александровна вместе с семьей отправилась на Ферму для прогулки в коляске. Анна Тют чева записала в дневнике: «Хотели поехать посмотреть на врагов.

Цесаревич и цесаревна сели в английский шарабан со своими че тырьмя сыновьями»104. «После остановки в Ораниенбауме решили Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

проехать дальше на запад.... На некотором расстоянии от Ора ниенбаума, там, где прекращается шоссе, и начинается настоящая русская деревня с проселочными дорогами, мы покинули свои изящ ные английские экипажи, и пересели на телеги колонистов»105.

С морской резиденцией, Петергофом, было связано также широкое использование императорских пароходов, а с Царским Селом — пер вый опыт железнодорожного строительства. Начав свои путешествия в коляске и санях, Николай I продолжал их на пароходах придворного ведомства, «общим дилижансом» Царскосельской железной дороги (1837–1838) и в императорском вагоне литерного поезда на Петербург ско-Московской железной дороги (1851 г.). Но это уже другая тема.

Сюжеты, рассмотренные в данной статье, частично освещены ранее в дру гих работах автора: Выскочков Л. В. 1) Император «на почтовых»: Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах России // Петербургские чтения — 97:

Материалы энциклопедической библиотеки «Санкт-Петербург — 2003». СПб., 1997. С. 626–629;

2) Император Николай I: Человек и государь. СПб., 2001.

С. 441–459;

3) Николай I. М., 2003. С. 529–538 (2-е изд. М., 2006).

Кюстин А. де. Россия в 1839 г. / под ред. В. Мильчиной: в 2 т. М., 1996.

Т. 1. С. 181.

См. также: Булгакова Л. А. Император путешествует // Николай I: Личность и эпоха. Новые материалы / отв. ред. А. Н. Цамутали;

отв. cост. Т. В. Андреева и др. СПб., 2006. С. 431–433.

Ольга Николаевна. Сон юности: Воспоминания великой княжны Ольги Николаевны // Николай I: Муж. Отец. Император / сост., предисл. Н. И. Азаро вой. М., 2000. С. 206.

Записки графа А. Х. Бенкендорфа (1832–1837 гг.) // Шильдер Н. К. Импе ратор Николай Первый: в 2 кн. М., 1997. Кн. 2. С. 553.

Из альбомов императрицы Александры Федоровны. Воспоминания.

1817–1820 // Николай I: Муж. Отец. Император. С. 147.

Свиньин П. П. Достопамятности Санкт-Петербурга и его окрестностей.

СПб., 1997. С. 393.

горбатенко С. Б. Петергофская дорога: Историко-архитектурный путево дитель. СПб., 2001. С. 26.

Цит. по: Бунатян г. г. Город муз. Литературные памятные места города Пушкина. Л., 1987. С. 55.

Ольга Николаевна. Сон юности: Воспоминания великой княжны Ольги Николаевны. С. 179.

Л. В. Выскочков Пушкин А. С. Евгений Онегин // Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 16 т.

[Л.], 1937. Т. 6. С. 153.

горбатенко С. Б., Петрова О. В. Культурные ландшафты «Большого» Пе тербурга в царствование Николая I // Памятники истории и культуры Санкт Петербурга: Исследования и материалы. СПб., 2000. Вып. 5. С. 112.

Там же.

Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Николаем I.

1838–1839 гг. / под ред. Л. З. Захаровой и С. В. Мироненко. М., 2008. С. 129. — Как известно, уездный город София, учрежденный при Екатерине II в 1780 г. у юж ных границ Царскосельского парка просуществовал недолго. В 1808 г. он был упразднен и стал частью Царского Села, но только при Николае I здесь возоб новилось широкое строительство. Под «Малиновским домом» понимается дом первого директора Лицея В. Ф. Малиновского (В. П. Стасов, 1811–1816 гг.), бо лее известный как дом второго директора Лицея А. Н. Энгельгардта, сменивше го в 1814 г. умершего Малиновского. «Дачей Ниси» назван дом великого князя Николая Николаевича (с 1835 г.), который был построен для графа В. П. Кочу бея (В. П. Стасов, 1816–1824 гг.). «Желтый павильон» — это флигель Павловс кого дворца. См. комментарии: Переписка цесаревича Александра Николаеви ча с императором Николаем I. С. 527–528.

горбатенко С. Б., Петрова О. В. Культурные ландшафты «Большого» Пе тербурга... С. 112.

Тютчева А. Ф. Дневник // Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров: Вос поминания и фрагменты дневников фрейлины двора. М., 1990. С. 118. — Цит.

по: горбатенко С. Б., Петрова О. В. Культурные ландшафты «Большого» Пе тербурга... С. 113.

См.: Придворный экипаж в Царском Селе: (Настенный календарь). СПб., 2002.

Столетие Военного министерства. 1802–1902. Т. 3. Отд. 2. Главный военно санитарный комитет / сост. С. И. Езерский. СПб., 1902. С. 14.

Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Нико лаем I. С. 128.

Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа // Русская старина (далее — РС). 1899. Т. 98. № 6. С. 541.

Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Нико лаем I. С. 128.

Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа // РС. Т. 98. 1899.

№ 6. С. 541.

Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Нико лаем I. С. 128–129.

Львов А. Ф. Записки // Русский архив (далее — РА). 1884. Кн. 2. № 4.

С. 255.

Император Николай I на улицах Санкт-Петербурга и дорогах...

Маньковский К. [А.] Император Николай Павлович 16-го ноября 1846 г. // РС.

1890. Т. 66. № 4. С. 149–159;

Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Кор фа // РС. 1900. Т. 101. № 2. С. 329.

Граф Рейзет в России в 1852–1854 гг. // РС. 1903. Т. 115. № 7. С. 229.

Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа // РС. 1900. Т. 102.

№ 5. С. 289.

Рассказ семидесятилетнего старика об императоре Николае I / Написал по воспоминаниям и рассказам А. Звегинцев // Николай Первый и его время:

Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и тру ды историков: в 2 т. М., 2000. Т. 2. С. 303.

См. дополнительно: Ильченко Д. Император Николай Павлович в уездном городе Чембаре с 25-го августа по 8-ое сентября 1836 г. // РС. 1882. Т. 36. № 12.

С. 523–534;

Лажечников И. И. Заметки для биографии Белинского // В. Г. Бе линский в воспоминаниях современников. М., 1977. С. 35;

Докучаев Н. А. Па мятный эпизод из поездки государя Николая Павловича по России в 1836 г.

(Из рассказов священника-старожила) // Николай I: Личность и эпоха. Новые материалы. С. 439–444;

Троянский А. И. Происшествие в Чембаре // Николай I:

Личность и эпоха. Новые материалы. С. 444–447.

Письма Николая Павловича И. Ф. Паскевичу. 1832–1847 // Николай I. Муж.

Отец. Император. С. 479–480.

Смирнова-Россет А. О. Автобиографические записки. 3 вариант // Смир нова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания / изд. подгот. С. В. Житомирская. М., 1989. С. 147.

Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа // РС. 1900. Т. 103.

№ 7. С. 45.

Смирнова-Россет А. О. Автобиографические записки. 3 вариант.

Оленина А. А. Дневник Annette. М., 1994. С. 123–124.

Из записок графа А. Х. Бенкендорфа // Исторический вестник (далее — ИВ).

1903. Т. 91. № 1. С. 65.

Портфель графа А. Х. Бенкендорфа: Мемуары шефа жандармов // Нико лай I. Муж. Отец. Император. С. 389.

Цит. по: Подтверждение указа 11 августа 1802 г. о запрещении торже ственных встреч при путешествиях высочайших особ. 20 апреля 1826 г. // Ни колай I: Личность и эпоха. Новые материалы / комментарии Л. А. Булгаковой.

С. 435.

Финский национальный архив. Дело канцелярии финляндского генерал губернатора «О правилах и порядках, соблюдаемых при путешествиях госуда ря императора и прочих членов двора», 8 августа 1835 г. — См.: Уортман Р.

Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии: От Петра Великого до смерти Николая I. М., 2002. (Труды по истории. Сер. Материалы и исследо вания по истории русской культуры. Вып. 8). С. 402.

Л. В. Выскочков Рассказы из недавней старины / сообщил И. С. Листовский // РА. 1896.

№ 8. С. 345.

Шепелев Л. Е. Чиновный мир России. ХVIII – начало ХХ вв. М., 2001.

С. 396.

Александрова Л. Б. Луиджи Руска. Л., 1990. С. 26–28.

Цит. по: Тыженко Т. Е. Василий Стасов. Л., 1990. С. 61.

Там же. С. 61–62.

Тыженко Т. Е. Василий Стасов. С. 157–158;

Крутиков П. г., Принцев Н. А.

Эрмитаж: Науки служат музам. Л., 1989. С. 33.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.