авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Труды исторического факультета СПбГУ Центр и регионы в истории России: Проблемы ...»

-- [ Страница 8 ] --

Как следует из приведенных данных, мнение исследователей анархизма о весьма молодом составе анархистских групп убеди тельно подтверждается. Эти выводы верны и в отношении лидеров Анархистское движение в начале XX в. на окраинах Российской империи анархистского движения в России. Только единицы из их числа (П. А. Кропоткин — 1842 г. рождения, М. П. Сажин — 1845 г. рожде ния и М. Гольдсмит — 1858 г. рождения) были в 1905–1907 гг. по жилыми людьми, а абсолютное большинство их наиболее извест ных последователей родились в 1870-е и даже 1880-е гг. и к нача лу революции были молодыми людьми в возрасте 18–20 лет или немного старше. Как писал В. В. Кривенький, «основной костяк орга низаторов движения — М.-Э. Р. Дайнов, Н. И. Музиль, Я. И. Кирил ловский (Д. Новомирский), А. А. Боровой, В. И. Федоров-Забрежнев и др. — составляли люди, возраст которых к моменту революции не превышал 32 лет»51.

По национальному составу участники анархистских групп дели лись следующим образом: евреев из общего числа исследуемых бы ло 145 человек, или примерно 48 %;

русских — 86 человек или 29 %;

украинцев — 42 человека или 14 %;

латышей — 10 человек или 3 %.

Остальные 6 % членов анархистских организаций (17 человек) яв лялись представителями других наций и народностей Российской империи.

Преобладание евреев среди анархистов наблюдалось в западных районах Российской империи, особенно в Белоруссии, Польше, Лит ве. В этих районах существовали анархистские группы, состоявшие исключительно из евреев, что уже само по себе было уникальным явлением, так как почти все анархистские группы в этих и других регионах России были многонациональными по своему составу. Под робно о работе еврейских анархистских групп рассказали члены Ленинградского отделения Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев Соломонов и Горский. В их воспоминаниях речь идет о деятельности группы анархистов численностью в 40 человек в Минске в 1905–1906 гг. и двух групп в Варшаве с 1905 г. по 1908 г.

Интересно, что и Я. Б. Соломонов, и Е. С. Горский одинаково назва ли свои воспоминания: «Анархизм среди еврейских рабочих»52.

При изучении социального происхождения анархистов были по лучены следующие данные: выходцев из крестьян — 51 человек, при мерно 17 %;

служащих — 68 человек, или 23 %;

различных катего рий рабочих (в основном неквалифицированных) — 94 человека, или 31 %;

ремесленников — 39 человек, или 13 %;

торговцев — 20 чело век, или 7 % от общего числа. На остальные категории, а также В. Д. Ермаков на тех, чье социальное положение оказалось неизвестно, пришлось 9 % из общего числа исследуемых.

По социальному положению (на момент участия в революционном движении) интеллигентов было 10 человек (3 %);

служащих — 33 че ловека (11 %);

учащихся — 50 человек (17 %);

рабочих различных категорий — 191 человек (63 %). Из них только 39 человек относи лись к промышленным рабочим, что составляло 13 %. У оставших ся 16 человек (менее 6 % из числа исследуемых) социальное поло жение установить не удалось.

Образование было: низшее — 133 человека (44 %);

домашнее — человек (36 %);

неоконченное среднее — 20 человек (7 %);

окончен ное среднее — 12 человек (4 %);

неоконченное высшее — 16 чело век (6 %);

оконченное высшее — лишь 1 человек. Уровень образо вания у оставшихся 8 человек не известен. Любопытно, что ни один из исследуемых в анкете неграмотным себя не назвал. Необходимо иметь в виду и еще одно важное обстоятельство. Домашнее обра зование зачастую могло быть низшим, средним и даже высшим, поскольку многие анархисты постигали грамоту не только в тюрь мах и ссылках, но иногда готовились к поступлению в университет или сдаче экзаменов экстерном на курсы гимназий, реальных учи лищ или иных учебных заведений.

Среди 300 исследуемых было 48 женщин, или 16 % от общего числа бывших членов анархистских организаций. Это говорит об ак тивном участии женщин в революционной работе среди последова телей анархизма в те годы.

О неустойчивости анархистских групп, кружков, организаций, о колебаниях среди их членов говорит переход многих из них в ря ды других партий или движений. Из числа исследуемых 190 чело век пополнили анархистское движение, придя из других партий, или, наоборот, выйдя из анархистских организаций, они соедини лись со своими бывшими политическими оппонентами. Таковых было примерно 64 % от общего числа. К тому же, уже после октября 1917 г. 95 человек из числа бывших членов анархистского движения (более 31 %) стали кандидатами и членами большевистской партии.

Обобщенный портрет анархиста периода первой буржуазно-демок ратической революции выглядел приблизительно так: «Молодой чело век (или девушка) 18–24 лет (что во многом объясняет безрассудность Анархистское движение в начале XX в. на окраинах Российской империи и авантюризм в действиях) с начальным образованием (или без не го), как правило, из демократических слоев общества;

в движении преобладали евреи (по отдельным выборкам их численность дости гала 50 %), русские (до 41 %). Некоторое увеличение численности кавказцев, прибалтийцев и поляков отмечалось в организациях, соз данных на национальных территориях. Среди анархистов практи чески не было лиц зрелого возраста»53.

Не менее важным является вопрос об упадке в анархистском движении и о времени разложения анархизма после поражения пер вой буржуазно-демократической революции в России. Приведем мне ния исследователей анархизма по этому вопросу.

В работе «Таблицы русских политических партий» указывалось, что анархизм в России исчез «после 1907 г.»54. Похожее мнение выска зывали известный анархист Д. И. Новомирский, В. Залежский, а так же историк В. В. Комин.

Д. И. Новомирский вспоминал, что «к началу 1908 г. революцион ное движение в Одессе сошло, в сущности, на нет. Еще кое-где бы ли отдельные группы «анархистов», но об идейной работе не было и речи»55. В. Залежский подчеркивал: «Моральное разложение анар хистов привело к тому, что уже в 1908 г. из всех довольно многочис ленных анархистских групп в России действовала только одна в Ека теринославе. Прошел еще год и об анархистских группах не слышно совсем»56. В. В. Комин одну из глав своей монографии «Анархизм в России» назвал «Поражение и распад анархистских групп в Рос сии (кон. 1906–1908 гг.)», отметив в ней, что хотя «и в конце 1906 г., и в 1907 г., и даже в 1908 г. наблюдались вспышки активности от дельных анархистских групп, но все это были эпизоды, что назы вается, арьергардных боев»57.

Довольно близкую позицию к уже высказанным взглядам зани мали А. В. Шуструйский и Е. М. Корноухов, хотя они считали вре мя существования анархистских групп в стране более продолжи тельным. Так, А. В. Шуструйский полагал, что только «во второй половине 1909 г. деятельность анархистов практически прекраща ется»58. Е. М. Корноухов отмечал, что анархисты в 1909 г. «изредка давали о себе знать лишь отдельными ультрареволюционными при зывами к социальной революции и злобными нападками на боль шевиков»59. Исходя из этого, Е. М. Корноухов приходит к выводу:

В. Д. Ермаков «Имеются все основания сказать, что вместе с ликвидацией екатери нославской анархистской группы почил на время как политическое течение и весь русский анархизм. Первый опыт приложения анар хизма к рабочему движению в России оказался явно неудачным»60.

О существовании анархистских групп в 1908–1914 гг. исследо Сикорский И. А. Партии и беспартийные в деле выборов. Киев, 1906. С. 12.

[Кузьмин-Караваев В. Д.] Хроника. — Внутреннее обозрение // Вестник Ев ропы. 1909. Кн. 10. С. 781.

Подробнее об этом см.: Филиппов Ю. М. Электоральное поведение вы борщиков в Государственную думу начала ХХ в. // Политические исследова ния. 2003. № 4. С. 146.

Букейханов А. Выборы в Степном крае. С. 49.

Новое время. 1906. 22 марта.

Русское знамя. 1906. 28 марта.

Русские ведомости. 1906. 7 апреля.

Богданович А. В. Три последних самодержца: Дневник. М., 1990. С. 378.

Русское знамя. 1906. 2 апреля.

цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ М. Ф. Флоринский ЦЕНтРАльНАя влАСть И КАвКАзСКАя АДмИНИСтРАЦИя в СИСтЕмЕ уПРАвлЕНИя РОССИйСКОй ИмПЕРИЕй в 1905–1914 гг.

Национальный вопрос принадлежал к числу наиболее острых проблем в ряду тех, с которыми столкнулось российское самодер жавие в начале XX в. Особое беспокойство правящих кругов вызы вала ситуация, складывавшаяся на национальных окраинах. «Рост национального самосознания нерусского населения России угрожал самому существованию единой и неделимой империи»1. Взятый в по реформенную эпоху курс на интеграцию центра и окраин в рамках единой административной системы, предполагавший, наряду с про чим, ограничение особых полномочий, предоставленных в свое вре мя местным властным структурам в пользу общеимперских госу дарственных институтов, в итоге себя не оправдал.

Едва ли не наиболее зримым свидетельством признания россий ской бюрократической элитой (точнее сказать, ее частью) данного факта являлось восстановление в начале 1905 г. наместнической формы правления на Кавказе2, введенной там еще в 1845 г. и про существовавшей до 1882 г. Тогда учреждение наместничества при вело к серьезному ослаблению зависимости местной администра ции от центральных властей. Наместник подчинялся только импе ратору и по своему положению в бюрократической иерархии был равен министрам. «Фактически исполнительные полномочия ми нистров... были переданы наместнику. Таким образом, министер ства были вовсе отстранены от принятия решений, связанных с де лами края»3.

© М. Ф. Флоринский, цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ Упразднение в 1882 г. Кавказского наместничества способство вало усилению влияния общеимперских структур на деятельность местной администрации. Правда, полной ликвидации особого по рядка управления краем не произошло. В качестве главы кавказской администрации наместника сменил главноначальствующий граждан ской частью, который был наделен «расширенной несколько влас тью генерал-губернатора»4. Однако более или менее самостоятельно он мог действовать только «в сфере предупреждения и пресечения нарушений общественного и государственного порядка»5. В осталь ных случаях, в частности, когда речь шла об удовлетворении на сущных потребностей местного населения, главноначальствующий был «лишь передаточной инстанцией между местными губернато рами и Министерством внутренних дел». Фактически он являлся лишь высокопоставленным чиновником данного ведомства и не имел возможности оказывать сколько-нибудь ощутимое влияние на «кав казскую политику» прочих ведомств.

«Особые приемы» по «русифицированию края», широко приме нявшиеся главноначальствующими гражданской частью на Кавказе, прежде всего, управлявшим краем в 1896–1905 гг. Г. С. Голицыным, в соответствии с установками центрального правительства в итоге дали «противоположные их цели результаты». Недовольство мест ного населения существующими порядками самым ощутимым для власть имущих образом заявило о себе во время Первой русской ре волюции. В этой связи на повестку дня встал вопрос как о внесе нии коррективов в правительственную политику на Кавказе, так и о создании там такого административного механизма, который мог бы не только применять силовые методы в борьбе с революцион ным движением, но и согласовывать «начала общегосударственного порядка с местными потребностями» и «удовлетворять последние быстро, по возможности, в момент их возникновения»6. В результате, 26 февраля 1905 г. Николай II подписал указ «О восстановлении долж ности наместника на Кавказе». На этот пост был назначен И. И. Во ронцов-Дашков. Министр императорского двора в 1881–1897 гг., входивший в свое время в ближайшее окружение Александра III, И. И. Воронцов-Дашков начинал карьеру именно на Кавказе, где при нимал участие в боевых действиях на завершающем этапе Кавказской войны, дослужившись до должности командира конвоя тогдашнего М. Ф. Флоринский наместника А. И. Барятинского. С особенностями региона, которым ему теперь предстояло управлять, И. И. Воронцов-Дашков был, та ким образом, знаком не понаслышке. Возможно, именно И. И. Во ронцов-Дашков являлся автором полученной царем незадолго до из дания указа об учреждении наместничества анонимной «записки о затрудненниях, встречаемых главноначальствующим гражданской частью на Кавказе, вследствие неполноты предоставленной им влас ти и зависимости от министерств, а также о необходимости учреж дения на Кавказе наместничества»7. Не исключено, что именно эта записка и подтолкнула императора к принятию соответствующего решения.

Именной указ 26 февраля 1905 г. вручал наместнику, подчинен ному только самому монарху, «высшую власть» по всем предметам гражданского управления в крае, ему вверенном. Все «дела управ ления, не предоставленные личному его (наместника. — М. Ф.) раз решению», должны были передаваться на рассмотрение высших го сударственных учреждений только самим наместником8. Последний имел право своей властью «разрешать все случаи в порядке испол нительном, не требующем нового закона или постановления». По добно министрам, наместник мог «принимать все меры, обстоя тельствами требуемые, донося прямо императорскому величеству, как о действиях своих, так и о причинах, к ним побудивших». Указ подчинял наместнику «все вообще находящиеся на Кавказе и За кавказском крае правительственные места и лица как принадлежа щие к общему губернскому управлению, так и отдельные от него»

(за исключением Контрольной палаты и некоторых других). При этом наместник, «по званию своему», являлся не только главой мест ной администрации, но и «главнокомандующим войсками, располо женными в пределах наместничества, и войсковым наказным ата маном Кавказских казачьих войск»9. Таким образом, он был призван представлять в крае и высшую гражданскую, и высшую военную власть. Правда, лица, занимавшие пост главноначальствующего граж данской частью на Кавказе, на практике всегда назначались вместе с тем и командующими войсками Кавказского военного округа, и на казными атаманами местных казачьих войск. Однако соответству ющие обязанности главноначальствующие гражданской частью вы полняли, естественно, не по своему «званию», а в силу адресованного центральная власть и кавказская администрация...

данному сановнику специального повеления монарха. Теперь, с вос становлением наместничества, «военная компонента» превращалась в непременный атрибут должности «хозяина края». В принципе же, акт 26 февраля 1905 г. определял «предметы ведения наместника, его права и обязанности» лишь в самом общем виде. В этой связи указ предписывал И. И. Воронцову-Дашкову заняться подготовкой специального Положения об управлении наместничеством, т. е. до кумента, в котором все вопросы, касавшиеся функционирования кав казской администрации, должны были получить более развернутую и точную характеристику.

Как известно, во время существования «первого» Кавказского наместничества законопроекты, имевшие своим предметом «устрое ние» края, а равно и административные дела, требовавшие для свое го решения санкции монарха и как сравнительно более важные не от носившиеся к таким, которые могли вершиться царем на основании личного доклада наместника, рассматривались в специальном выс шем учреждении — Кавказском комитете, выступавшем в качестве совещательного органа при императоре. С упразднением наместни чества был ликвидирован и Кавказский комитет. Воспреемниками его функций стали органы общеимперской компетенции, каковыми являлись Государственный совет и Комитет министров (при сохра нении за главой кавказской администрации прав личного доклада императору).

При воссоздании наместничества никакого специального высше го органа на манер Кавказского комитета образовано, однако, не бы ло, поскольку, как справедливо отмечал впоследствии И. И. Ворон цов-Дашков, наместническая форма управления уже сама по себе «есть, несомненно, признак известной обособленности края»10. Ид ти дальше в признании данной обособленности и вводить, как это было прежде, еще и специальную процедуру рассмотрения соот ветствующих «кавказских дел» на высшем уровне власть не соби ралась. Такого рода дела по-прежнему должны были решаться им ператором в общем порядке, после их обсуждения в Государствен ном совете и Комитете министров. Последнему, помимо прочего, отводилась роль арбитра в конфликтах между наместником и орга нами центрального управления. Именно в Комитете должны были рассматриваться представления главы кавказской администрации М. Ф. Флоринский по поводу тех министерских распоряжений или циркуляров, кото рые наместник признавал «невозможным или неудобным привес ти... в действие»11. При этом, согласно указу 26 февраля 1905 г., на местник «по званию своему» вводился в состав Комитета министров, а равно и Государственного совета (лично И. И. Воронцов-Дашков, правда, еще с 1881 г. являлся членом Совета) и Совета министров.

Поскольку непосредственно принимать участие в деятельности этих учреждений наместник по понятным причинам мог лишь эпизодиче ски, в случае своего приезда в столицу, то указом 13 апреля 1905 г.

создавалась должность заместителя наместника «в заседаниях выс ших государственных установлений». Назначенный на этот пост управляющий делами Комитета министров Э. Ю. Нольде был при зван представлять в Петербурге интересы кавказской администра ции, играя роль связующего звена в отношениях между нею и цент ром. Заместителю наместника вменялось в обязанность «входить с министрами и другими главными начальниками ведомств в сно шения по делам, вносимым на рассмотрение соответствующих выс ших учреждений». Через заместителя же наместник мог представ лять императору свои всеподданнейшие доклады12. Содействовать Э. Ю. Нольде в выполнении функций представителя главы кавказс кой администрации в Петербурге должны были чиновники канце лярии Комитета министров13.

В административную столицу края — Тифлис — И. И. Воронцов Дашков прибыл в начале мая 1905 г. К этому времени на Кавказе сложилась, мягко говоря, очень непростая ситуация. Регион захлест нула волна революционных выступлений. Столкновения населения с властями, межнациональные и социальные конфликты сопровож дались вспышками насилия, приобретавшими все более масштаб ный характер. И. И. Воронцов-Дашков «был поставлен перед необ ходимостью принятия неотложных мер. А это означало применение военных и чрезвычайных мер...»14. И он их, действительно, приме нял. Однако наместник, добиваясь восстановления порядка, не со бирался уповать только на силу. Еще в Петербурге им была подго товлена программа преобразований, которая «охватывала широкий спектр реформ практически во всех сферах жизнедеятельности на родов Кавказа»15. Реализация этой программы, по мысли наместни ка, должна была также содействовать «умиротворению» региона.

центральная власть и кавказская администрация...

К числу вопросов, которыми пришлось заняться И. И. Воронцову Дашкову, принадлежал, как указывалось, и вопрос о более точном оп ределении юридического статуса наместничества. В этой связи по рас поряжению И. И. Воронцова-Дашкова была образована комиссия для выработки Положения об управлении Кавказским наместничеством.

25 октября 1905 г. председатель этой комиссии Ю. В. Мицкевич пред ставил И. И. Воронцову-Дашкову доклад, в котором сформулировал некоторые общие принципы, каковыми, по мнению Ю. В. Мицкевича, следовало руководствоваться при подготовке Положения. Ю. В. Миц кевич считал необходимым, в частности, предоставить наместнику более значительную «разрешительную власть»16, что должно было сделать администрацию способной более оперативно и адекватно реагировать на волновавшие местное население проблемы. В докла де поднимался также вопрос о необходимости введения в состав Совета наместника (совещательного органа при главе края) «чинов ников от сословных и общественных учреждений»17. Речь, таким образом, шла о привлечении общественных сил к участию в обсуж дении различных проблем местной жизни.

Рекомендации Ю. В. Мицкевича были одобрены И. И. Воронцо вым-Дашковым. Между тем, в конце 1905 – начале 1906 гг. корен ной реорганизации подверглись высший административный аппа рат империи, а также ее правовая конструкция в целом, что ощутимо повлияло на отношения между центральными и краевыми структу рами. Как известно, в результате проведенных тогда политических реформ в России совершился переход к представительной системе правления. Законопроекты, подготовленные кавказской администра цией, отныне нуждались в санкции двухпалатного парламента в ли це Государственной думы и преобразованного Государственного со вета. Проведенная на основании именного указа 19 октября 1905 г.

реформа Совета министров превратила последний в постоянно дей ствующее высшее учреждение, схожее своей структурой и функция ми с кабинетами министров в конституционных государствах и при званное играть роль правительства страны. Одним из результатов этой реформы являлось создание института главы правительства — предсе дателя Совета министров. Компетенция Комитета министров, с кото рым прежде наместнику приходилось чаще всего иметь дело, оказа лась существенно урезана в пользу Совета, а в апреле 1906 г. Комитет М. Ф. Флоринский был ликвидирован. Отныне политика центра в отношении окраин вообще и Кавказа в частности определялась (разумеется, под руко водством монарха) именно Советом министров.

Кавказский наместник в число членов реформированного Сове та министров (ими являлись только министры и главы ведомств, «принадлежащих к общему министерскому устройству») не вошел и потому влиять на принимаемые кабинетом решения возможности не получил. С другой стороны, и Совет не имел в своем распоря жении правовых средств, которые бы позволяли ему контролиро вать деятельность кавказской администрации. Реформа Совета ми нистров, имевшая своей целью обеспечение «единства государствен ного управления», ограничила в пользу кабинета в целом только полномочия начальников отдельных ведомств. В отношении же главы кавказской администрации эти ограничения не действовали. Прав да, еще во время обсуждения в правящих кругах осенью 1905 г.

вопроса о реформе Совета министров признавалось, что «вновь со здаваемый (т. е. создаваемый этой реформой. — М. Ф.) порядок толь ко в том случае внесет в область внутреннего управления необхо димое для правильного течения единство, если этот порядок будет распространяться» на всю территорию империи18. Однако в акте 19 октября 1905 г. никаких определенных указаний на этот счет не содержалось. Кабинету лишь предписывалось «войти в сообра жение и представить в установленном порядке... о согласовании с правилами, в отделе Iом указа изложенными (они определяли ком петенцию Совета министров. — М. Ф.), с особыми полномочиями, предоставленными наместникам его императорского величества (тог да впрочем, существовало только одно наместничество — Кавказ ское. — М. Ф.)»19.

Водворить порядок на Кавказе И. И. Воронцову-Дашкову, одна ко, никак не удавалось. Складывавшаяся в крае ситуация все более выходила из-под контроля властей. В конце 1905 г. И. И. Воронцов Дашков обратился к Николаю II с просьбой об увольнении20. Труд но сказать, была ли эта просьба продиктована, как писал И. И. Во ронцов-Дашков, плохим состоянием его здоровья, и престарелый сановник действительно собирался на покой, или же в данном случае наместник предпринял в принципе довольно рискованную попытку выяснить, пользуется ли он доверием монарха. Как бы то ни было, центральная власть и кавказская администрация...

но Николай II, получивший соответствующее письмо И. И. Ворон цова-Дашкова «в разгар Московского мятежа», отнесся к намерению главы кавказской администрации отойти от дел отрицательно21. Хотя иногда меры, принимавшиеся И. И. Воронцовым-Дашковым в це лях «успокоения» края, казались Николаю II, мягко говоря, слишком экстравагантными, однако император в итоге все же счел нужным просить И. И. Воронцова-Дашкова остаться на своем «ответствен ном и боевом посту»22.

Иную позицию в этом вопросе занимал кабинет или, точнее ска зать, его глава — С. Ю. Витте. Премьера и наместника связывало дав нее знакомство. С. Ю. Витте, чье детство прошло на Кавказе, еще бу дучи ребенком, знал И. И. Воронцова-Дашкова, который, как отмеча лось, именно там начинал свою карьеру. И. И. Воронцов-Дашков был близким другом дяди и духовного наставника С. Ю. Витте — Р. А. Фа деева, служившего, как одно время и И. И. Воронцов-Дашков, адъю тантом А. И. Барятинского. Впоследствии И. И. Воронцов-Дашков и Р. А. Фадеев, активно выступавший на литературном поприще в ка честве публициста консервативного толка, вошли в окружение на следника престола — будущего императора Александра III, около ко торого группировалась часть российской политической элиты, недо вольная реформаторским курсом Александра II и разрабатывавшая свои пути решения стоявших перед страной проблем. В дальнейшем И. И. Воронцов-Дашков в какой-то мере способствовал появлению С. Ю. Витте, тогда еще только преуспевающего предпринимателя, на политической сцене Российской империи. Будучи ознакомлен ным с высказанной С. Ю. Витте в письме к Р. А. Фадееву мыслью о необходимости создания в связи с убийством Александра II наро довольцами тайного общества, призванного бороться с террористами их же методами, И. И. Воронцов-Дашков привлек племянника своего друга к участию в деятельности созданной как раз с этой целью конспиративной организации «Святая Дружина»23, что дало «как бы первый толчок его (С. Ю. Витте. — М. Ф.) карьере на государственном поприще»24. В своих мемуарах С. Ю. Витте характеризовал И. И. Во ронцова-Дашкова как «в полном смысле слова русского благородно го барина со всеми недостатками, присущими этому барству, но и со всеми его благородными и рыцарскими сторонами»25 и оцени вал его деятельность в качестве главы кавказской администрации М. Ф. Флоринский в целом положительно. Положительно отреагировал в свое время С. Ю. Витте, тогда еще только председатель Комитета министров, и на само назначение И. И. Воронцова-Дашкова «хозяином» Кавка за. В письме к И. И. Воронцову-Дашкову, написанном вскоре после появления указа о восстановлении наместничества, С. Ю. Витте пи сал: «Я и Комитет министров всегда будут к Вашим услугам — уве ряю, что Вы в нас найдете опору...»26. Однако, возглавив кабинет, С. Ю. Витте вскоре решил, что И. И. Воронцов-Дашков со своими обязанностями явно не справляется. Возможно, С. Ю. Витте знал об обращении наместника к царю с просьбой об увольнении от долж ности. Как бы то ни было, но С. Ю. Витте решил действовать. 20 де кабря 1905 г. он представил Николаю II доклад, в котором, ссыла ясь на то, что «Кавказ находится в полной революции», рекомендовал назначить главой местной администрации генерала Н. И. Гродекова, а также «видоизменить положение наместника, которое... по широ те полномочий переходит подлежащие пределы»27. Равным обра зом, по мнению С. Ю. Витте, территорию наместничества следова ло «разбить... на три генерал-губернаторства сообразно географи ческому положению и особенностям народонаселения...»28. Деление края на генерал-губернаторства должно было сохраняться до тех пор, «покуда Кавказ не покорится окончательно».

Готовя свой доклад Николаю II, С. Ю. Витте, по-видимому, ис пытывал известные сомнения относительно целесообразности су ществования наместничества на Кавказе. Премьером, судя по все му, рассматривался и такой вариант организации управления краем, как учреждение на Кавказе трех генерал-губернаторств с одновре менным упразднением наместничества. В конце концов, председатель Совета министров все же решил сохранить этот институт. По-види мому, на С. Ю. Витте произвели впечатления соображения, выска занные его другом, предводителем дворянства Тифлисской губернии Д. З. Меликовым, которого премьер при работе над докладом при влек в качестве эксперта по кавказским делам. В письме к С. Ю. Вит те 19 декабря 1905 г. Д. З. Меликов поддержал мысль об образова нии на Кавказе трех генерал-губернаторств, подчеркнув, что «при разнообразии местностей края... необходимо самое тщательное сооб ражение мероприятий на местах, что вряд ли посильно одним цент ральным учреждениям наместничества, так как силою обстоятельств центральная власть и кавказская администрация...

учреждения эти склонны к чрезмерному обобщению решений, име ющих для отдельных местностей существенное значение»29. Одна ко и наместничество, по мнению Д. З. Меликова следовало сохра нить как для высшего надзора за деятельностью всех властей края, так и для придания единства управления и для сохранения связи с общим направлением внутренней политики в России, тем более, что «упразднение этой должности (наместника. — М. Ф.) менее, чем через год по ее восстановлении само по себе представляло бы не удобство и свидетельствовало бы о серьезном шатании власти»30.

Ознакомившись с докладом С. Ю. Витте, Николай II 25 декабря 1905 г. велел Совету министров подготовить «проект изменения его (наместника. — М. Ф.) полномочий, дабы подчинить действия намест ника общегосударственной политике»31. В первую же очередь мо нарх, обойдя молчанием предложение С. Ю. Витте о замене на посту наместника И. И. Воронцова-Дашкова Н. И. Гродековым, поручил ка бинету рассмотреть вопрос об упразднении наместничества вообще32.

В сущности, это и был ответ царя на просьбу премьера об увольне нии И. И. Воронцова-Дашкова. Пусть и косвенным образом, но впол не определенно Николай II дал понять премьеру, что пойдет на та кой шаг лишь в случае, если будет ликвидирован сам институт на местничества.

С. Ю. Витте, однако, решил проявить настойчивость. 28 декабря 1905 г. он обратился к Николаю II с еще одним докладом, в кото ром, ссылаясь на то, что И. И. Воронцов-Дашков болен и «невоз можно окружен», просил царя как можно скорее назначить «ново го наместника края», поскольку иначе Кавказ «совсем распадется»33.

28 же декабря кабинет, выполняя данное ему Николаем II поруче ние, занялся рассмотрением вопроса «о гражданском управлении на Кавказе». Совет высказался за сохранение наместничества, при знав его существование необходимым «для быстрого замирения кав казской смуты»34. По мнению членов правительства, «наличность на месте высокого представителя царской власти, обладающего круп ным авторитетом и вносящего живое единство в деятельность раз личных отраслей местного управления, будет благодетельной для русского дела на далекой окраине...». Доводом в пользу сохранения наместничества, как подчеркивали министры, служило и то, что с вос становлением данного института связывались надежды «местного М. Ф. Флоринский общества на гражданское и культурное обновление во многом об ветшавших условий кавказской жизни»35. В результате, «в упразд нении... самой должности наместника кавказское общество может усмотреть как бы ослабление внимания центрального правитель ства к давно назревшим потребностям края», а это, как считали члены кабинета, «едва ли желательно... на окраине и без того охва ченной волнениями»36.

Однако, по мнению кабинета, нормативные акты, определявшие правовой статус главы кавказской администрации, не отвечали «сов ременным условиям», поскольку не учитывали «крупных перемен, которые произошли в строе высшего управления России» уже после воссоздания наместничества37. Особое беспокойство членов Совета вызывало то обстоятельство, что, хотя указом 19 октября 1905 г. «ус тановлено объединение деятельности министерств в Совете минист ров», наместничество «оставлено покамест вне этого объединения»38.

В итоге, кабинет решил «полномочия, предоставленные наместни ку... подвергнуть пересмотру». Имея ввиду ограничить их в пользу Совета министров и премьера точно такими же рамками, какими ограничивались в этом отношении согласно указу 19 октября 1905 г.

полномочия начальников отдельных ведомств39, Совет в данном слу чае стремился поставить под свой контроль в первую очередь дея тельность наместника «во всем, что касается внутренних преобра зований и общих мер управления краем». Кабинет соглашался со хранить за главой кавказской администрации свободу лишь в сфе ре поддержания общественного порядка. Не стесненная централь ным правительством широта полномочий требовалась наместнику, с точки зрения Совета министров, «главным образом для подавле ния смуты, этой насущнейшей задачи нашего времени»40.

Совет министров одобрил предложения С. Ю. Витте относительно учреждения в составе Кавказского наместничества трех генерал-гу бернаторств, каковые должны были являть собой «крупные адми нистративные области, отличающиеся обострением в них беспорядков или своеобразным характером быта»41. Одно генерал-губернатор ство предполагалось создать на Северном Кавказе, два — в Закавка зье. Отношения генерал-губернаторов «к объединяющей их и пос тавленной над ними власти наместника» должны были строиться «по образцу отношений временных военных генерал-губернаторов центральная власть и кавказская администрация...

к командующему армиею в случае введения военного положения, причем наместник являлся бы инстанциею для обжалования дейст вий генерал-губернатора и отмены его неправильных или нецелесо образных распоряжений»42.

В принципе, все принятые кабинетом решения по поводу «граж данского управления на Кавказе» носили предварительный харак тер. И «пересмотр ныне принадлежащих наместнику... полномочий в видах согласования их с новыми правилами о деятельности Сове та министров...», и «ближайшие определения границ предположи тельных трех новых генерал-губернаторств» Совет министров счи тал делом будущего. Заниматься всем этим Совет собирался при участии лица, которое монарху «благоугодно будет избрать для за мещения должности наместника по... уходе... г. Воронцова-Дашко ва»43. Таким образом, кабинет был твердо уверен в том, что царь все же пойдет на увольнение И. И. Воронцова-Дашкова с поста гла вы кавказской администрации. Однако в своих расчетах министры ошиблись. Позиция Николая II в данном вопросе, впрочем, едва ли диктовалась соображениями политико-прагматического характе ра. Увольнение И. И. Воронцова-Дашкова с заменой его на посту наместника другим человеком в любом случае выглядело бы как зри мое свидетельство недовольства царя деятельностью лично И. И. Во ронцова-Дашкова. Между тем Николай II, похоже, не хотел, чтобы карьера престарелого и заслуженного сановника, принадлежавшего к числу ближайших друзей отца императора и выполнявшего, оче видно, последнее в своей жизни ответственное поручение, имела столь неблагоприятный для репутации И. И. Воронцова-Дашкова фи нал. Царь, уже однажды сильно обидевший И. И. Воронцова-Даш кова увольнением в 1897 г. с поста министра императорского дво ра44, судя по всему, разделял мнение матери, императрицы Марии Федоровны, с точки зрения которой И. И. Воронцов-Дашков согла сился возложить на себя весьма обременительную миссию главы кавказской администрации «только из преданности»45. В этой связи в своей резолюции на представленной ему мемории Совета министров по вопросу «о гражданском управлении на Кавказе» Николай II, при знав убедительными доводы относительно необходимости сохранения наместничества при ограничении полномочий хозяина края» в поль зу премьера и кабинета, подчеркнул, что «наместником остается М. Ф. Флоринский И. И. Воронцов-Дашков»46. Предложения же Совета, предусматривав шие учреждение на Кавказе трех генерал-губернаторств, были Ни колаем II отклонены.

В то время, когда С. Ю. Витте был главой Совета министров, к проблемам функционирования механизма управления Кавказом Со вет больше не возвращался. В конце апреля 1906 г. и сам С. Ю. Вит те, и почти все члены его кабинета были уволены в отставку. Меж ду тем, в аппарате наместника продолжалась работа по подготовке проекта Положения об управлении Кавказом. Как отмечалось, данная обязанность была возложена на специальную комиссию, составляв шую весной 1906 г. проект Правил, призванных определить «отно шения наместника... к высшим государственным установлениям».

Рекомендации комиссии в общем соответствовали пожеланиям Совета министров, высказанным на заседании 28 декабря 1905 г., и во многом лишь конкретизировали их. Кабинет и его глава долж ны были получить возможность контролировать деятельность на местника приблизительно в такой же мере, в какой они контролиро вали деятельность министров. На рассмотрение Совета рекомендова лось направлять все законопроекты, вносимые наместником в Думу и Государственный совет, вопросы, касавшиеся назначений на клю чевые посты в краевой администрации и т. п.47 Все дела по управ лению Кавказом, требовавшие для своего решения санкции импе ратора, должны были представляться монарху только через председа теля Совета министров48. Таким образом, комиссия в ограничении полномочий наместника в пользу премьера пошла даже дальше, чем пошли в свое время авторы реформы Совета министров в ограни чении в этом отношении прерогатив глав ведомств, поскольку ми нистры, как известно, и после учреждения кабинета могли, помимо премьера, докладывать царю дела, не имевшие «общего значения».

Наконец, согласно подготовленному комиссией проекту, наместник становился членом Совета министров (в рассмотренной выше ме мории кабинета вопрос об участии наместника в работе правитель ства обходился молчанием).

29 апреля 1906 г. результаты деятельности комиссии рассматри вались в Совете наместника: Совет констатировал, что «Кавказский край ныне является даже более разъединенным от общеимперского уп равления, чем при ранее существовавшем наместничестве Кавказском, центральная власть и кавказская администрация...

ибо тогда деятельность наместника Кавказского объединялась с дея тельностью министров посредством особого Кавказского комитета, ныне не существующего»49. Сложившуюся ситуацию участники об суждения сочли ненормальной в первую очередь потому, что «с об разованием Государственной думы объединение и согласованность действий высших органов управления необходимы более, чем когда либо»50. Реализация предложений комиссии, обязывавших наместни ков согласовывать свои действия в наиболее важных случаях с Со ветом министров и его председателем, позволила бы главе кавказской администрации, защищая ее интересы перед лицом Государствен ной думы, опираться на поддержку правительства. Кроме того, ста новясь в соответствии с рассмотренным проектом членом кабинета, наместник приобретал важное преимущество — возможность влиять на политику власти в общегосударственном масштабе.

Санкционировав рекомендации комиссии, Совет наместника при знал даже «безусловно своевременным немедленное издание пра вил, определяющих отношения наместника... к высшим государ ственным установлениям»51. Обнародовать их «немедленно» было, однако, невозможно. Этот документ изменял и дополнял существо вавшее законодательство, а потому нуждался в санкции кабинета (хотя на его рассмотрение наместник еще формально мог и не выно сить свои «предположения» законодательного характера, но «обхо дить» Совет министров было явно неразумно), в одобрении Думы, Государственного совета и, наконец, самого императора. Однако тем, от кого зависела в конечном счете судьба упомянутых Правил, было явно не до проблем управления Кавказом. Приступившая к работе 27 апреля 1906 г. I Государственная дума вошла в острую конфрон тацию со сменившим кабинет С. Ю. Витте правительством И. Л. Го ремыкина, завершившуюся роспуском в начале июля 1906 г. I Ду мы. В такой ситуации И. И. Воронцов-Дашков, вероятно, решил не да вать делу ход до лучших времен, скорее всего, имея в виду внесение проекта Правил об отношениях наместника к высшим государствен ным учреждениям на рассмотрение этих учреждений в качестве од ного из разделов проектов Положения об управлении Кавказским наместничеством.

По-видимому, уже к концу 1906 г. работа над этим проектом вступила в заключительную фазу. Во всяком случае Ю. В. Мицкевич М. Ф. Флоринский в письме к Б. Э. Нольде от 25 октября 1906 г. высказался против из дания подготовленного Государственной канцелярией в кодифика ционном порядке Продолжения 1906 г. к Учреждению управления Кавказского края 1892 г., подчеркнув, что «труды» комиссии по со ставлению проекта Положения об управлении наместничеством ско ро будут завершены52. И. И. Воронцов-Дашков и Э. Ю. Нольде, озна комившись, в свою очередь, с результатами работы Государственной канцелярии, признали Продолжения неприемлемыми и по сущест ву. По мнению наместника, они были составлены путем чисто ме ханического объединения «в одно целое восстановленных указом 26 февраля (1905 г. — М. Ф.)... статей прежнего Положения о намест ничестве... по коему наместник является носителем на месте всей полноты власти, со статьями Учреждения управления Кавказского края издания 1892 г., когда во главе кавказского управления стоял главноначальствующий...», что обернулось «некоторой бьющей в гла за несогласованностью отдельных статей»53. В частности, провозгла шенному в Продолжении принципу «полновластия» наместника яв но противоречили включенные в текст отсылки к статьям Общего Учреждения губернского, устанавливавшие «в различных случаях для главноначальствующих несколько зависимое, если не прямо под чиненное в отношении министров положение»54. Готовившийся в ап парате наместника проект Положения об управлении Кавказом был, очевидно, лишен данных недостатков.

Однако работа над этим документом не завершилась и к началу 1907 г. К 10 февраля 1907 г. И. И. Воронцов-Дашков подготовил для Николая II пространную «Всеподданнейшую записку по управлению Кавказским краем». В ней, помимо прочего, нашел отражение целый ряд общих соображений, которыми, с точки зрения наместника, сле довало руководствоваться при подготовке Положения. В «Записке», прежде всего, доказывалась необходимость сохранения на Кавказе именно наместнической формы управления. «Опыт централизации управления Кавказом из Санкт-Петербурга, с учреждением на месте главноначальствующего гражданской частью, — подчеркивал И. И. Во ронцов-Дашков, — дал довольно печальные результаты»55. На Кав казе, отмечал наместник, «общественная жизнь» имеет «своеобраз ные черты и не может не создавать совершенно особых задач по уп равлению окраиной», и эти особенности «нужно не игнорировать, центральная власть и кавказская администрация...

насильно подгоняя их под общеимперские рамки», а использовать, «организуя в направлении, отвечающем целям единства государ ства»56. Справиться с такой задачей могла только сильная местная власть в лице наместника, и именно ее сохранение являлось, по мне нию Воронцова-Дашкова, залогом «прочнейшего объединения Кав каза с остальной империей»57.

Прерогативы наместника, отмечалось в «Записке», должны бы ли «заключать в себе... совокупность властей подлежащих минист ров, как бы передвинутых в край, за исключением таких функций последних, которые неотделимы от общеимперских задач, напри мер, в сфере таможенной, железнодорожных тарифов, выдаче при вилегий на изобретения»58. В дальнейшем И. И. Воронцов-Дашков характеризовал наместника как должностное лицо едва ли не более высокого ранга, чем министры, и лишь как минимум равное им, подчеркнув во «Всеподданнейшем отчете за восемь лет управления Кавказом», что он (И. И. Воронцов-Дашков) поставлен «по правам если не выше, то в уровень с министрами...»59.

Однако И. И. Воронцов-Дашков признавал, что «ныне настаи вать на сохранении за должностью Кавказского наместника всей пол ноты власти, присвоенной прежним наместникам уже невозможно», и «деятельность наместника кавказского не может быть поставлена особняком от деятельности центрального правительства», в част ности «ввиду установившегося у нас того важного начала, по кото рому вся административная власть в империи... сосредоточена» под верховным руководством монарха в Совете министров60. Будучи, су дя по всему, готовым пойти на ограничение прерогатив «хозяина Кавказа» в пользу председателя Совета и Совета министров в це лом в такой же мере, в какой это намечалось сделать в рассмотрен ном выше проекте Правил об отношении наместника к «высшим государственным установлениям», И. И. Воронцов-Дашков особо об ращал внимание Николая II на важность включения наместника в чис ло членов кабинета, чтобы глава кавказской администрации мог всег да располагать информацией о планах правительства. В «Записке»

проводилась мысль и о необходимости наделения наместника до полнительными полномочиями в финансовой сфере — правом «рас ходовать остатки ассигнуемых на Кавказский край по сметам разных ведомств кредитов на другие надобности, хотя бы и совершенно М. Ф. Флоринский иного ведомства, по соглашению с министром финансов и госу дарственным контролером»61.

В Совет наместника И. И. Воронцов-Дашков планировал ввести представителей органов местного самоуправления (после того как на Кавказе будут образованы земские учреждения, создание кото рых предусматривала подготовленная, как указывалось, И. И. Во ронцовым-Дашковым программа реформ). При этом, предполагая сохранение за наместником права, «принадлежащего главноначаль ствующим, протестовать в течении известного срока против приме нения к краю меры, о распространении которой на Кавказ в зако нодательном акте не оговорено специально», И. И. Воронцов-Дашков считал особенно желательным «иметь в подобных случаях соображе ния местных деятелей»62. В своих возможных столкновениях с цент ральными структурами наместник явно стремился опереться на «мест ные общественные силы» и, ратуя в данной связи за предоставление последним возможности участвовать в известных ситуациях в об суждении мер общегосударственного характера, в сущности выска зывался за наделение кавказского земства такими правами, какими не обладали земства внутренних губерний.

Готовя «Записку», И. И. Воронцов-Дашков имел в виду предсто ящий созыв II Государственной думы63, которая начала работу 20 фев раля 1907 г. Собственно, именно в этой связи наместник и посчи тал необходимым предварительно доложить императору «свои со ображения об основаниях... деятельности по устройству Кавказского края». Очевидно, предполагалось также и обсуждение «Записки»

в Совете министров. Кабинет, действительно, рассмотрел ее. Одна ко это произошло уже после роспуска II Государственной думы.

«Записка» рассматривалась на двух заседаниях Совета министров — и 17 июля 1907 г. в присутствии самого И. И. Воронцова-Дашкова.

Против сохранения на Кавказе наместнической формы управле ния кабинет на возражал, признав равным образом справедливой и высказанную, как отмечалось, в «Записке» И. И. Воронцова-Даш кова мысль «о невозможности при объединенном в Совете минист ров правительстве оставлять вне его обширную часть империи», т. е. Кавказский край. При этом, однако, предложения И. И. Ворон цова-Дашкова, имевшие в виду предоставление наместнику членст ва в кабинете, не были поддержаны последним. И тогдашний глава центральная власть и кавказская администрация...

правительства П. А. Столыпин, и Совет министров в целом обнару жили явное нежелание идти в данном вопросе навстречу планам И. И. Воронцова-Дашкова. По мнению кабинета, «надлежащее со гласование кавказского управления с общеимперским обеспечива лось бы лучше всего с введением наместника или его заместителя в Петербурге в состав Совета министров при рассмотрении им от носящихся до Кавказа дел»64. Иначе говоря, Совет высказался за то, чтобы его отношения с наместником носили характер, аналогичный или близкий тому, какой носили отношения кабинета с главами цент ральных ведомств, не принадлежавших к «общему министерскому устройству» (Собственной его императорского величества канцеля рии, Собственной Его Императорского Величества канцелярии по уч реждениям императрицы Марии и пр.). По закону начальники этих ведомств членами кабинета не являлись и, будучи ограниченными в правах в пользу Совета министров и председателя Совета в поч ти такой же мере, как и главы ведомств, «принадлежащих к обще му министерскому устройству», участвовать в работе Совета могли «лишь по предметам своего ведомства». Включение кавказского на местника в число членов Совета министров — органа, призванного руководить деятельностью основных звеньев бюрократического ап парата в общеимперском масштабе, слишком явственно демонстри ровало бы особый статус края, тем более, что наместник оказался бы в правительстве единственным представителем региональной ад министрации. Кабинет же, стремившийся добиться «теснейшего куль турного и политического слияния его (Кавказа. — М. Ф.) с осталь ной Россией»65, в признании данного особого статуса сколько-ни будь далеко заходить не собирался. Совет министров подверг критике также предложенный И. И. Воронцовым-Дашковым вариант проведе ния на Кавказе земской реформы, высказавшись, в частности, против включения представителей органов местного самоуправления в Со вет наместника66. Наконец, кабинет отрицательно отнесся и к прось бе И. И. Воронцова-Дашкова о расширении прерогатив главы кав казской администрации в финансовой сфере, подчеркнув, что такая мера «противоречила бы твердо установленному действующим за конодательством принципу единства государственной кассы и пра вилам о порядке отпуска и расходования сметных кредитов, ассиг нируемых не по территориальному, а по предметному началу», и что М. Ф. Флоринский наместник здесь претендует на наделение его в известных случаях «в сущности законодательными полномочиями»67.

Свои соображения по поводу «Записки» И. И. Воронцова-Дашкова кабинет довел до сведения императора. Резолюция Николая II по пред ставленному ему особому журналу Совета министров 10 и 17 июля 1907 г. последовала лишь 14 декабря 1907 г. Возможно, дискуссия в «верхах» вокруг планов наместника (не исключено — с вовлече нием в нее уже самого императора) продолжалась и после офици ального обсуждения кабинетом «Записки», в результате чего и имела место столь ощутимая задержка с вынесением призванного подвести итог данной дискуссии царского вердикта. В любом случае, резо люция монарха носила весьма неопределенный характер. Своего мнения относительно предложений И. И. Воронцова-Дашкова и по зиции кабинета Николай II, в сущности, так и не высказал, выразив лишь надежду на то, что «возбужденные наместником вопросы по лучат скорое разрешение»68.

Проблемы, в том числе те, речь о которых шла в «Записке», од нако, не получили скорого разрешения, а многие из них вообще не были решены. Само Положение об управлении наместничеством вплоть до Февральской революции не только не появилось, но да же и не поступило на рассмотрение высших государственных уч реждений. Вероятно, И. И. Воронцов-Дашков по итогам дискуссии 10 и 17 июля 1907 г. убедился в том, что издать в устраивающем его виде Положение не удастся из-за противодействия правитель ства. Конфликты между кабинетом (в то время, когда его главой был П. А. Столыпин, так и впоследствии)69 и наместником могли вооб ще подтолкнуть правительство к внесению в результаты работы ад министрации края по подготовке проекта Положения изменений, призванных, в частности, превратить наместника в простого испол нителя распоряжений центра и для И. И. Воронцова-Дашкова прин ципиально неприемлемых. Последний, похоже, в этой ситуации по считал за лучшее не поднимать вопрос об издании Положения, кото рое после обсуждения в соответствующих инстанциях могло обрести такой вид, что лишь связало бы И. И. Воронцову-Дашкову руки. Вы жидательную позицию, судя по всему, занимал и Совет министров.


Он явно не собирался ни торопить И. И. Воронцова-Дашкова с завер шением работы над проектом, ни брать ее на себя. Равным образом центральная власть и кавказская администрация...

кабинет не делал никаких попыток, направленных на юридическое оформление по крайней мере высказанных им 10 и 17 июля 1907 г.

соображений по поводу отношений между наместником и Советом министров. Такая позиция Совета, вероятно, обусловливалась (во вся ком случае, в своей основе) наличием «колебаний в центральном правительстве относительно необходимости для Кавказа» вообще наместнической формы управления70, колебаний, которые упомяну тые политические коллизии лишь усиливали. В результате, вплоть до ухода И. И. Воронцова-Дашкова с занимаемого им поста в авгус те 1915 г. да и вообще до самого крушения империи правовой статус наместничества определяло подготовленное, как отмечалось, в Го сударственной канцелярии в кодификационном порядке Учрежде ние управления Кавказского края, в одной из статей которого содер жалась оговорка, предписывавшая руководствоваться данным актом «впредь до издания Положения об управлении Кавказским намест ничеством»71. На вопрос о том, как должны были соотноситься пол номочия главы кавказской администрации с полномочиями кабине та, сколько-нибудь внятного и развернутого ответа Учреждение, ес тественно, не давало. Оно лишь вменяло наместнику в обязанность обращаться в Совет министров (как прежде в Комитет министров) с представлениями по поводу вызывавших возражение «хозяина края» распоряжений и циркуляров, изданных начальниками отдель ных ведомств»72.

На практике, впрочем, отношения между наместником и кабине том строились в известной степени в соответствии с принципами, сформулированными Советом министров 10 и 17 июля 1907 г. Прав да, сам И. И. Воронцов-Дашков, похоже, в течение какого-то време ни почему-то полагал, будто его попытка войти в состав кабинета увенчалась успехом. Во всяком случае, из телеграммы наместника П. А. Столыпину от 26 мая 1908 г. следует, что на тот момент И. И. Во ронцов-Дашков считал свое членство в Совете министров само со бой разумеющимся73. Действительность, однако, быстро развеяла эти иллюзии.

Находясь формально почти вне зоны влияния Совета министров, И. И. Воронцов-Дашков при этом, как отмечалось, понимал, что ог раничить участие правительства в решении «кавказских дел» рам ками, установленными в Учреждении управления Кавказского края, М. Ф. Флоринский невозможно. В данной связи в докладе П. А. Столыпина Николаю II от 15 марта 1909 г. особо подчеркивалось, что, хотя полномочия ка бинета в сфере руководства работой различных звеньев государ ственного аппарата «по буквальному смыслу закона касаются только главных начальников ведомств, принадлежащих к общему минис терскому устройству (в действительности, как отмечалось, во мно гом и начальников иных ведомств. — М. Ф.), но по установившемуся порядку действие их распространяется и на кавказские дела, рассмат риваемые, не исключая даже дел второстепенного значения в Сове те министров»74.

В своих отношениях с кабинетом И. И. Воронцов-Дашков, по видимому, действительно, в известной степени руководствовался при мером министров. В частности, все законопроекты, подготовленные в аппарате наместника, непременно поступали на рассмотрение Со вета министров. В других случаях, однако, И. И. Воронцов-Дашков, занимавший как «старый слуга» династии, как последний сподвиж ник отца императора, еще находившийся у власти, особое положе ние в бюрократическом мире, едва ли подчинялся соответствующим правилам, содержавшимся в законе о Совете министров, столь безу словно, как утверждал П. А. Столыпин. Свою основную задачу в ка честве главы кавказской администрации И. И. Воронцов-Дашков видел в том, чтобы заручиться поддержкой «верхов местного общества»75.

Сопротивление высших бюрократических сфер, однако, не позво лило наместнику привести в жизнь большую часть задуманных для достижения данной цели реформ76. Все же И. И. Воронцову-Дашко ву, к крайнему недовольству правительства (особенно когда его гла вой был П. А. Столыпин) удавалось вести на Кавказе «свою» ли нию, во многом не совпадавшую с линией центральных властей, ориентированной в первую очередь на «успокоение» края силовы ми методами77, пресекать некомпетентное, с точки зрения намест ника, вмешательство Петербурга в «кавказские дела». Так, П. А. Сто лыпин в письме И. И. Воронцову-Дашкову в апреле 1908 г. прямо сетовал на то, что кавказская администрация в своих действиях «до пускает отступление... от общей политики правительства»78. С другой стороны, и сам И. И. Воронцов-Дашков уже в 1913 г. обращал внима ние Николая II на отличие «своих приемов управления от практи ки, применявшейся в других местностях империи»79. Использовать же центральная власть и кавказская администрация...

специфические «приемы управления» наместник мог во многом имен но потому, что отнюдь не всегда склонен был считать для себя обяза тельным соблюдение законодательных норм, ограничивавших пра ва министров в пользу кабинета в целом и премьера. Показателен в этом отношении следующий эпизод. Летом 1913 г. министр юсти ции И. Г. Щегловитов приказом, адресованным председателю Тифлис ской судебной палаты, запретил назначать на какие-либо должно сти по судебному ведомству представителей «туземного населения».

Признавший такую меру крайне нежелательной, И. И. Воронцов-Даш ков обратился к царю с просьбой о ее отмене, о чем и доложил не посредственно Николаю II80. Таким образом, наместник в данном случае не счел себя связанным ни ст. 19 закона о Совете минист ров, обязывавшей главу ведомства сообщать о своих всеподданней ших докладах, в которых поднимались вопросы, затрагивавшие ин тересы других ведомств, как минимум, проинформировать премьера, ни даже Учреждением управления Кавказского края, возлагавшим, как отмечалось, на Совет министров роль арбитра в конфликтах между наместником и центральными правительственными структу рами. О своем докладе царю И. И. Воронцов-Дашков все же оповес тил тогдашнего председателя Совета министров В. Н. Коковцова, но лишь задним числом, уже получив согласие Николая II на отмену распоряжения министра юстиции81. Явно не склонен был И. И. Во ронцов-Дашков считаться с мнением кабинета и при решении кад ровых вопросов. Так, Н. Л. Петерсон в октябре 1913 г. занял пост помощника наместника гражданской части без обсуждения его кан дидатуры в Совете министров, только на основании личного докла да И. И. Воронцова-Дашкова Николаю II82.

В соответствии с решениями кабинета министров от 10 и 17 ию ля 1907 г., обсуждение Советом министров «кавказских дел» прохо дило, как правило, при участии либо наместника, впрочем, редко приезжавшего в Петербург, либо, обычно, при участии представите ля главы краевой администрации в столице. Как отмечалось, пона чалу данная миссия была возложена на Э. Ю. Нольде. На этом посту его сменил (в 1909 г. Э. Ю. Нольде умер) член Государственного сове та А. П. Никольский. «Делопроизводственные обязанности» при пред ставителе (заместителе) наместника в Петербурге после упразднения Комитета министров и преобразования его канцелярии в канцелярию М. Ф. Флоринский Совета министров выполняла канцелярия кабинета. С 1913 г. ее на чальник назначался также в случае болезни или отъезда представи теля наместника в столице для защиты интересов кавказской адми нистрации в высших учреждениях83. Участие наместника или его заместителя в работе Совета носило, однако, не такой характер (осо бенно в условиях расхождения между И. И. Воронцовым-Дашковым и правительством из-за различного понимания задач «кавказской политики власти»), чтобы позволить «хозяину Кавказа» влиять в же лательной для него мере на деятельность центральных администра тивных структур. Во «Всеподданнейшем отчете за восемь лет уп равления Кавказом» И. И. Воронцов-Дашков отмечал, что ему вообще «приходилось иногда вести энергичную борьбу с представителями центрального правительства для того, чтобы двинуть вперед тот или иной вопрос»84. В случае надобности эти «представители» не слиш ком считались с прерогативами главы кавказской администрации.

Так, в связи с подготовкой судебного процесса над партией «Даш накцутюн» полицейские власти, не проинформировав предваритель но о своих действиях ни наместника, ни его заместителя в Петер бурге, арестовали на Кавказе около тысячи человек85. Различного рода нормативные акты, касавшиеся, в частности, и Кавказа, не редко разрабатывались правительством помимо представителя на местника в столице. В октябре 1910 г. А. П. Никольский жаловался И. И. Воронцову-Дашкову на то, что получил для ознакомления под готовленный Главным управлением землеустройства и земледелия «законопроект об охоте с приглашением принять участие в заседании Совета (министров. — М. Ф.) по этому делу» за день до его обсужде ния в кабинете86. По мнению А. П. Никольского, следовало бы ввести порядок, при котором «о подобных законопроектах» его (А. П. Ни кольского) «извещали не в последней стадии их утверждения перед внесением в Государственную думу, а в тот период, когда такие за конопроекты подвергаются предварительному обсуждению в между ведомственных совещаниях»87.


Возымел ли этот демарш какие-либо результаты, сказать трудно.

Во всяком случае, уже во время Первой мировой войны, в июле 1915 г., И. И. Воронцов-Дашков обратился к председателю Совета министров И. Л. Горемыкину с письмом, содержащим просьбу, что бы «все вносимые в законодательные учреждения законопроекты центральная власть и кавказская администрация...

сообщались... Никольскому, дабы последний имел возможность свое временно уведомлять о применимости означенных законопроектов к Кавказскому краю в полной мере или с некоторыми изменениями или отступлениями»88. Убеждая премьера в необходимости такого шага, И. И. Воронцов-Дашков прибег к необычной для себя аргу ментации, которая, как, вероятно, полагал наместник, должна была произвести надлежащее впечатление на председателя Совета ми нистров. Сетовавший, как правило, на склонность общеимперских структур пренебрегать «кавказской спецификой», наместник в данном случае упрекал их в обратном. «Большая часть законопроектов, вно симых ведомствами в законодательные учреждения, — писал И. И. Во ронцов-Дашков, — касается лишь губерний Европейской России... и не распространяется на Кавказ», хотя никаких оснований для этого за частую нет89. В результате, край «остается изъятым из действия многих новых законоположений, заменивших во внутренних губер ниях устаревшие прежние нормы», и все более «отделяется от об щего строя управления».

Как отреагировал И. П. Горемыкин на доводы И. И. Воронцова Дашкова, к сожалению, выяснить не удалось. Впоследствии, в самый канун Февральской революции, уже при преемнике И. И. Воронцова Дашкова на посту наместника великом князе Николае Николаевиче, представитель главы кавказской администрации в столице П. Н. Ми лютин (он сменил на этом посту А. П. Никольского) подготовил по по ручению своего патрона законопроект, предусматривавший учреж дение «в составе Управления наместника его императорского величе ства на Кавказе Управления заместителя наместника в Петербурге», которое должно было вместо канцелярии Совета министров взять на себя «исполнение делопроизводственных обязанностей при замес тителе наместника». Потребность в такой мере, по мнению П. Н. Ми лютина, была продиктована, с одной стороны, обстоятельствами воен ного времени. Чиновники канцелярии Совета министров оказались слишком заняты выполнением своих прямых обязанностей и не мог ли уделять должного внимания «кавказским делам»90. С другой сто роны, и по завершении войны на повестку дня выдвигались «весь ма серьезные и острые вопросы, касающиеся как различных частей местного управления, так и общеэкономических, земельных и на циональных отношений», что требовало «ответственной и сложной М. Ф. Флоринский работы в Петрограде», для канцелярии кабинета непосильной91. На конец, как подчеркивалось в проекте, специальная структура для «исполнения делопроизводственных обязанностей» при представи теле наместника в столице была нужна еще и ввиду явно назрев шей необходимости в более широком участии «заместителя наме стника в предварительном обсуждении правительственных меро приятий общего характера для своевременного выяснения, не могут ли они и в какой мере отражаться на делах кавказского управле ния»92. В этой связи, в сущности, в унисон с мыслями, высказанны ми в упомянутом письме И. И. Воронцова-Дашкова И. Л. Горемыкину, но, рассматривая проблему привлечения «главного кавказского на чальства» к деятельности общеимперских структур с диаметрально противоположной стороны, П. Н. Милютин подчеркивал, что «бы вали случаи, когда общие законы, которые должны были распро страняться и на Кавказ, издавались в таком виде, что применение их в этом крае вызывало существенные затруднения»93.

Законопроект об образовании Управления заместителя намест ника в Петрограде был одобрен Советом министров. 15 января 1917 г.

Николай II дал санкцию на внесение предложений П. Н. Милютина на рассмотрение Думы и Государственного совета94. Обсуждению законопроекта парламентариями помешала, однако, Февральская ре волюция.

Деятельность И. И. Воронцова-Дашкова на посту наместника вы зывала раздражение не только правительства, но и упрекавшей гла ву кавказской администрации в измене «русским началам», в по пустительстве «инородческому элементу» националистически на строенной части общества. Пожалуй, наиболее ярким проявлением этого стало проходившее в III Государственной думе с начала декаб ря 1908 г. и до начала февраля 1909 г. обсуждение запроса крайне правых депутатов по поводу террористических актов на Кавказе, сопровождавшееся резкой критикой в адрес И. И. Воронцова-Дашко ва со стороны, впрочем, не только убежденных приверженцев «ис торических устоев», но и со стороны, например, социал-демокра тов95. По итогам дискуссии Дума приняла формулу перехода к оче редным делам, которая, помимо прочего, рекомендовала подчинить управление Кавказом Совету министров. Нельзя исключать и то, что текст резолюции, подготовленный парламентскими союзниками центральная власть и кавказская администрация...

П. А. Столыпина — октябристами, — был предварительно согласован с премьером. Последний мог надеяться использовать позицию Думы в данном вопросе в целях усиления контроля центра за деятельнос тью кавказской администрации, имея в виду помешать ей допус кать какие-либо отступления от «общей политики правительства».

Что конкретно понимали авторы формулы под «подчинением»

наместничества кабинету, сказать трудно. Во всяком случае, сам И. И. Воронцов-Дашков усмотрел в принятой Думой резолюции по пытку превратить наместника «в простого генерал-губернатора, под чиненного министру внутренних дел преимущественно, а при ны нешнем объединенном правительстве (кабинете. — М. Ф.) и всем ос тальным министрам»96. В подготовленной для царя докладной записке по результатам думских прений по запросу о террористических ак тах на Кавказе И. И. Воронцов-Дашков, полемизируя с парламента риями, отстаивал принцип подчинения наместника «только верховной власти монарха», дабы мнения главы кавказской администрации до ходили до царя «непосредственно и параллельно с мнениями Совета министров в случае разногласия», и монарх имел возможность «бли же оценить и местную точку зрения на данный вопрос»97. Доказы вая, что в столице «имеется довольно слабое понятие о Кавказе», И. И. Воронцов-Дашков приводил примеры абсолютных нелепых об ращений к нему Министерства внутренних дел с просьбами «дать объяснения по вопросам о забастовке на сельдяных промыслах (?) под Тифлисом, объединения лезгин (?) с молоканами в Эриванской губернии, о движении среди армян (?) в Кутаисской губернии» и т. п. В этой связи И. И. Воронцов-Дашков снова подчеркнул необходи мость введения его (с правом замещать себя особым лицом) в со став Совета министров без всяких оговорок, ибо «главное кавказское начальство» обязательно «должно быть всегда в курсе общей поли тики правительства, а это не может быть достигнуто при присут ствии (наместника или его представителя в столице на заседаниях кабинета. — М. Ф.) лишь по кавказским делам»99.

Однако, как отмечалось, И. И. Воронцов-Дашков не получил крес ла в Совете министров, отнюдь не превратившись, впрочем, и в «прос того генерал-губернатора». Результатом же думских прений по «кав казскому запросу» стал острый конфликт между П. А. Столыпиным и заместителем наместника «по Петербургу». Причиной конфликта М. Ф. Флоринский явилось выступление в ходе этих прений одного из лидеров крайне правых, В. М. Пуришкевича, который обвинил Н. Л. Петерсона, за нимавшего тогда пост директора канцелярии наместника, во взяточ ничестве. Н. Л. Петерсон решил привлечь В. М. Пуришкевича к от ветственности за клевету, для чего, согласно действовавшему законо дательству, требовалась санкция царя с последующим рассмотрением дела в I Департаменте Государственного совета.

Э. Ю. Нольде доложил жалобу Н. Л. Петерсона на В. М. Пуриш кевича Николаю II, который разрешил направить ее в I Департа мент100. В Совете министров этот вопрос не обсуждался, хотя на засе дании кабинета 16 декабря 1908 г. все же имел место «частный беглый разговор»101 по данному поводу. Как бы то ни было, но П. А. Сто лыпин, узнав о докладе Э. Ю. Нольде царю, отнесся к действиям представителя наместника в столице крайне отрицательно. В обраще нии к Николаю II от 16 марта 1909 г. премьер обвинил Э. Ю. Ноль де в том, что последний «обошел» правительство и не вынес на его обсуждение вопрос, имевший «существенное политическое значение, как один из первых примеров привлечения члена Государственной думы к ответственности за оскорбление должностного лица, за речи, произнесенные в Государственной думе», хотя, «неоднократно до пускавшиеся членами Государственной думы левых партий оскорб ления должностных лиц и целых учреждений и всего правительства до сих пор проходили безнаказанно»102. П. А. Столыпин просил Ни колая II дать санкцию на обсуждение «дела В. М. Пуришкевича»

в Совете министров до рассмотрения жалобы Н. Л. Петерсона в I Де партаменте Государственного совета. В письме же И. И. Воронцову Дашкову, извещая его об этом инциденте, П. А. Столыпин подчерк нул, что считает «образ действий» Э. Ю. Нольде «неправильными и крайне не корректными как по отношению к Совету министров вообще, так и в особенности по отношению» к нему (П. А. Столы пину) «в качестве председателя Совета министров»103.

Премьер явно не хотел давать делу ход. Привлечение В. М. Пу ришкевича к ответственности наверняка вызвало бы недовольство членов Думы в принципе (независимо от их фракционной принад лежности), которые, несомненно, усмотрели бы в данной мере по кушение на свободу депутатского слова. Всего этого П. А. Столы пин стремился избежать, особенно имея в виду, что причиной весьма центральная власть и кавказская администрация...

вероятного политического скандала явилось бы удовлетворение прось бы чиновника, принадлежавшего к ближайшему окружению излишне самостоятельного, с точки зрения главы кабинета, кавказского намест ника. Ознакомившись с докладом П. А. Столыпина, Николай II разре шил обсудить в Совете министров вопрос о привлечении В. М. Пуриш кевича к ответственности за клевету104. При этом в своей резолюции царь заметил, что он удивляется «опрометчивости барона Э. Ю. Ноль де». И. И. Воронцов-Дашков, попытавшись в письме к П. А. Столы пину оправдать Э. Ю. Нольде, признал, однако, что в сложившейся ситуации последний (Э. Ю. Нольде и сам просил об увольнении) уже не сможет выполнять обязанности представителя наместника в столице и будет занимать данную должность лишь временно, по ка не удастся найти подходящего преемника105 (его поиски продол жались вплоть до последовавшей, как отмечалось, в том же, 1909 г., смерти Э. Ю. Нольде).

Вопрос же о жалобе Н. Л. Петерсона и о привлечении В. М. Пу ришкевича к суду обсуждался в Совете министров 8 июля 1909 г.

На заседании присутствовали И. И. Воронцов-Дашков и Э. Ю. Ноль де. К единому мнению кабинет прийти не смог. Меньшинство, поддер жанное И. И. Воронцовым-Дашковым и, надо полагать, Э. Ю. Ноль де, высказалось за то, чтобы дать ход жалобе Н. Л. Петерсона. Боль шинство (в частности, сам П. А. Столыпин) было против такого шага.

Премьер и его сторонники полагали, помимо прочего, что при удов летворении просьбы Н. Л. Петерсона «чтобы быть последовательным, придется постоянно возбуждать подобного рода дела, без серьезной надобности осложняя отношения правительства к законодательным учреждениям»106. Николай II был согласен с большинством. В ре зультате, жалоба Н. Л. Петерсона осталась «без движения», и дирек тору канцелярии главы кавказской администрации пришлось до вольствоваться моральной компенсации. Кабинет объявил, что «не ус матривает решительно ничего предосудительного в его служебных действиях» и вполне разделяет заключение И. И. Воронцова-Даш кова «о безупречной его (Н. Л. Петерсона. — М. Ф.) службе»107.

Таким образом, в целом отношения между правительством и Кав казской администрацией носили непростой характер. Разумеется, возникавшие в данной связи коллизии отчасти являлись в своей осно ве естественными и даже неизбежными. Подходы к одним и тем же М. Ф. Флоринский проблемам у краевых властей и у общеимперских структур не мог ли быть тождественными. В данном случае, однако, ситуация ос ложнялась ввиду наличия у обеих сторон во многом разных рецептов решения проблемы «успокоения» Кавказа, пребыванием на посту наместника знающего себе цену авторитетного сановника, опирав шегося на завоеванные продолжительной службой трону доверие и признательность Николая II и в принципе не способного играть в государственном механизме роль «винтика». Несмотря на рефор му Совета министров, превратившую его в орган, призванный под держать единство государственного управления, высшая кавказская администрация в системе бюрократических институтов к началу Первой мировой войны (да и вообще до самого крушения монар хии) пользовалась своеобразной автономией, которая, впрочем, воз можно, надежнее, чем замена «хозяина Кавказа» послушным испол нителем распоряжений центра, обеспечивала целостность империи.

Власть и реформы. От самодержавной к советской России. СПб., 1996.

С. 566.

Некоторые из рассматриваемых в настоящей работе вопросов были час тично освещены в статье, опубликованной нами в 1984 г. (Флоринский М. Ф.

Совет министров и Кавказское наместничество в 1905–1914 гг. // Вестн. Ле нингр. ун-та. Сер. истории, языка, литературы. 1984. Вып. 1. № 2. С. 24–26).

Правилова Е. А. Финансы империи. Деньги и власть в политике России на национальных окраинах. 1801–1917. М., 2006. С. 111.

Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъю танта графа И. И. Воронцова-Дашкова. СПб., 1907. С. 155.

Там же.

Там же. С. 158.

Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX – начало XX вв.). СПб., 1998. С. 471–472;

Исмаил-Заде Д. И. И. И. Ворон цов-Дашков — администратор, реформатор. СПб., 2008. С. 64.

Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е (да лее — ПСЗ III). 1905. Т. 25. № 2589.

Там же.

Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем... С. 162.

ПСЗ III. Т. 25. № 26166.

Там же. № 26089.

Там же.

Исмаил-Заде Д. И. И. И. Воронцов-Дашков... С. 77.

центральная власть и кавказская администрация...

Там же. С. 68.

Российский государственный исторический архив (далее — РГИА). Ф. 1276.

Оп. 19. Д. 1. Л. 9 об.

Там же.

Там же. Ф. 1544. Архив Государственного совета. Т. XVI. Оп. 2 допол нительная. Д. 5. Л. 351 об.

ПСЗ III. № 26820.

Исмаил-Заде Д. И. И. И. Воронцов-Дашков... С. 71.

Там же.

Там же. С. 72. — Впрочем, царь был крайне недоволен тем, что И. И. Во ронцов-Дашков «провел» на пост кутинсского губернатора В. А. Старосельского, связанного с социал-демократами (Там же. С. 78).

Подробнее см.: Ананьич Б. В., ганелин Р. Ш. Сергей Юльевич Витте и его время. СПб., 1999. С. 20.

Там же. С. 32.

Из Архива С. Ю. Витте: Воспоминания: в 2 т. Т. 1. Рассказы в стеногра фической записи. Кн. 1. СПб., 2003. С. 52.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 1523. Л. 5–5 об.

Государственный архив Российской Федерации (далее — ГА РФ). Ф. 543.

Оп. 1. Д. 460. Л. 5–5 об.

Там же. Л. 5 об.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 1. Д. 162. Л. 4.

Там же. Л. 4 об.

ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 460. Л. 4 об.

Там же. Л. 4.

Там же. Л. 2–2 об.

Совет министров Российской империи. 1905–1906: Документы и мате риалы. Л., 1990. С. 123.

Там же. С. 124.

Там же.

Там же. С. 123.

Там же.

Там же. С. 124.

Там же.

Там же.

Там же. С. 124–125.

Там же. С. 125.

Исмаил-Заде Д. И. Граф И. И. Воронцов-Дашков. Наместник кавказский.

М., 2005. С. 103.

Там же.

Совет министров Российской империи. 1905–1906 гг. С. 121.

М. Ф. Флоринский РГИА. Ф. 1276. Оп. 19. Д. 1. Л. 6.

Там же.

Там же. Л. 13 об.

Там же.

Там же.

Там же. Л. 16 об.

Там же. Л. 73 об.

Там же. Л. 74.

Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем... С. 155.

Там же. С. 158–159.

Там же. С. 159.

Там же. С. 158.

Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом генерал адъютанта графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1913. С. 34.

Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем... С. 159.

Там же. С. 161.

Там же. С. 160.

Там же. С. 5.

Особые журналы Совета министров царской России. 1906–1917 гг. Пуб ликация. 1907 г. Ч. 2. М., 1985. С. 421.

Там же. С. 423.

Там же.

Там же. — Подробнее о финансовом аспекте взаимоотношений между кавказской администрацией и центральной властями см.: Правилова Е. А. Фи нансы империи. С. 123–126.

Особые журналы Совета министров царской России. 1907 г. Т. 3. Ч. 2.

С. 420.

Подробнее см., например: Власть и реформы. С. 578.

Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом... С. 35. — См.

также: Власть и реформы. С. 578.

Свод законов Российской империи. Продолжение 1912 г. Ч. 2. Статьи к Т. II. Учреждение Управления Кавказского края. Ст. 5. примеч. 2.

Там же.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 3. Д. 697. Л. 167.

Там же. Оп. 5. Д. 4. Л. 50.

Власть и реформы. С. 577.

Там же.

Там же. С. 578.

Борьба с революционным движением на Кавказе в эпоху столыпинщи ны // Красный архив. 1929. Т. 3 (34). С. 200–201.

Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом... С. 3.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 8. Д. 67. Л. 1 об. — Подробнее об отношении цент ральной и местной администрации к вопросу о замещении судебных должно стей на Кавказе представителями «туземского населения» см., например: Адми нистративные реформы в России: История и современность. М., 2006. С. 344.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 8. Д. 67. Л. 1 об.

Там же. Оп. 7. Д. 34. Л. 12–12 об.

Там же. Оп. 12. Д. 111. Л. 9.

Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом... С. 34.

Там же. С. 7.

РГИА. Ф. 919. Оп. 2. Д. 2237. Л. 1 Б.

Там же. Л. 1 Б об.

Там же. Ф. 1276. Оп. 19. Д. 1124. Л. 3 об.

Там же. Л. 2–3.

Там же. Оп. 12. Д. 111. Л. 8 об.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же. Д. 1333. Л. 31 об.

Подробнее см.: Исмаил-Заде Д. И. И. И. Воронцов-Дашков... С. 81, 83–88.

Докладная записка И. И. Воронцова-Дашкова императору Николаю II. Пуб ликация // Исмаил-Заде Д. И. И. И Воронцов-Дашков... С. 323.

Там же.

Там же. С. 323–324.

Там же. С. 324.

РГИА. Ф. 1276. Оп. 5. Д. 4. Л. 49–50.

Там же. Л. 64.

Там же. Л. 50–50 об.

Там же. Л. 57.

Там же. Л. 49.

Там же. Л. 64 об. — 65.

Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909 г. М., 2000. С. 293.

Там же. С. 295.

цЕНТР И РЕгИОНы В ИСТОРИИ РОССИИ Е. Д. Твердюкова ПРОСтРАНСтвЕННОЕ РАзмЕщЕНИЕ ПРОмышлЕННОСтИ И НАСЕлЕНИя в СССР в 1930-е гг.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.