авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Оглавление

СОЗДАЙ САМОГО СЕБЯ..., С. М. МАЛКОВ.................................................................................................. 2

НОВЫЕ КНИГИ............................................................................................................................................15

ЛОВУШКИ ИСТОРИЧЕСКОГО ТУПИКА, И. Г. Яковенко........................................................................18

ЖИЗНЬ И ПОЗНАНИЕ. Из цикла "Философские беседы", Г. Л. БЕЛКИНА..............................................28 ОППОЗИЦИЯ "ДУША/ТЕЛО" В АДЫГСКОЙ ПОЭЗИИ, И. А. Кажарова....................................................40 МЕГАПОЛИС: ОБИТЕЛЬ ПОТРЕБИТЕЛЯ, А. Г. Голова...............................................................................52 "МОЕ ЛИЦО НОЧЬЮ". Искусство экзистенциальной тревоги, С. С. Ступин..........................................60 ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ В КОНТЕКСТЕ ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОЙ МЕТОДОЛОГИИ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОГО ВОПРОШАНИЯ, Я. С. Яскевич............................................................................ АНТРОПОЛОГИЯ И СОФИОЛОГИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ГРИГОРИЯ СКОВОРОДЫ И ХИЛЬДЕГАРДЫ БИНГЕНСКОЙ, Тереза Оболевич............................................................................................................... УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИКИ В ЯПОНСКОМ БУДДИЗМЕ: СЛУЧАЙ НИТИРЭНА, Н. Н. Трубникова................... ПИСЬМО С ОСТРОВА САДО (Садо госё), Нитирэн................................................................................. ДАУНШИФТИНГ ПО-РУССКИ, И. В. Солодникова, С. Н. Ермакова........................................................ ТАЙНЫ ИСПОВЕДИ. ЛЕВ ТОЛСТОЙ И НИКОЛАЙ СТРАХОВ, И. Ф. Салманова..................................... ПРЕДТЕЧА (ПЕРЕД ЗАКАТОМ ЖИЗНИ), П. А. Сорокин........................................................................... МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ. ИВАН ГЕОРГИЕВИЧ ПЕТРОВСКИЙ, К. М. Долгов.............................................. ЧЕЛОВЕК И ЕГО БУДУЩЕЕ: НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ВОЗМОЖНОСТИ ЧЕЛОВЕКА, П. С. ГУРЕВИЧ..... Тощенко Ж. Т. КЕНТАВР-ПРОБЛЕМА: опыт философского и социологического анализа, Л. А.

ГУЦАЛЕНКО.......................................................................................................................................... Московцев Г. Н. Я ДЫШУ, ИЛИ МУКОВИСЦИДОЗ ИЗНУТРИ, А. А. ВОРОНИН.................................... Аннотации и ключевые слова публикуемых статей............................................................................. ПЕРСПЕКТИВЫ ПОЗДНЕГО ВОЗРАСТА.................................................................................................... Заглавие статьи СОЗДАЙ САМОГО СЕБЯ...

Автор(ы) С. М. МАЛКОВ Источник Человек, № 1, 2013, C. 5- ЧЕЛОВЕКОЗНАНИЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ, МЕТОД Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 44.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ СОЗДАЙ САМОГО СЕБЯ..., С. М. МАЛКОВ (Материалы круглого стола) В июне 2012 года в Нижнем Новгороде в рамках работы VI Российского философского конгресса "Философия в современном мире: Диалог мировоззрений" состоялось заседание круглого стола: "Дилемма между искусственным и естественным в существовании человека". Инициаторами выступили кафедра философской антропологии факультета социальных наук Нижегородского государственного университета им. Н. И.

Лобачевского, Отдел комплексных проблем изучения человека Института философии РАН, журнал "Человек". Заседание вели чл. - корр. РАН, главный редактор журнала "Человек" Б. Г. Юдин и заведующий кафедрой, докт. филос. наук А. Н. Фатенков.

Б. Г. Юдин. Когда мы замышляли провести в рамках Философского конгресса этот круглый стол, то планировали его назвать "Создай самого себя". Такое название отражало бы, с одной стороны, многовековую философскую традицию, которая, помимо всего, отсылает к знаменитому изречению, украшающему храм Аполлона в Дельфах. С другой стороны, это название как нельзя более уместно и для современности, поскольку намекает на беспрецедентные технологические возможности пересоздания себя, которые открываются перед современным человеком. Организаторы Нижегородского конгресса по каким-то причинам решили изменить название. Пользуясь правом редакции предлагать читателю собственные заголовки, решили вернуться в журнальной публикации к первоначальному названию, посчитав, что оно более адекватно отвечает содержанию и интриге дискуссии, развернувшейся в стенах Нижегородкого университета.

Тема естественного и искусственного в существовании человека приобрела сегодня особую остроту в связи с тем, что сегодня разрабатывается и применяется множество технологий, воздействующих не столько на окружающий человека мир, сколько непосредственно на него самого. И все больше дает о себе знать еще одна примечательная тенденция: очень часто эти технологические воздействия носят не терапевтический, а преобразовательный характер.

Терапевтические (в самом широком смысле этого слова) воздействия направлены на восстановление некоторой нормы, некоторого считающегося предпочтительным состояния. Преобразующие же воздействия направлены на более или менее радикальное изменение объекта (в нашем случае таким объектом оказывается человеческое существо), на наделение его несвойственными ему характеристиками. Естественно, при этом явно или неявно имеются в виду воздействия, позволяющие не просто преобразовать объект, на который они направлены, но по тем или иным критериям улучшить его.

В предыдущих публикациях1 я рассматривал пограничные области индивидуального человеческого существования - зоны, отделяющие то, что все мы считаем человеческим существом, от того, что определенно не может считаться человеком. Это - область См., напр., Юдин Б. Г. Человек как объект технологических воздействий // Человек. 2011. N 3. С. 5 - 20.

стр. между живым человеческим существом и тем, что называют трупом;

область, предшествующая появлению живого человеческого существа;

область, разделяющая человека и животное;

область между человеком и машиной 2. К этим областям можно добавить еще две: область между человеком и трансчеловеком и область между человеческим существом и ансамблем, составленным из различных человеческих клеток (такие ансамбли именуют гомункулусами). Подобного рода ансамбли пытаются синтезировать в лабораториях, пока что главным образом с целью испытания на токсичность и безопасность для человека разнообразных биологических и химических соединений, которые в изобилии содержатся в окружающей нас среде. По мере усложнения такой ансамбль начинает приобретать черты, свойственные человеку.

Каждая из перечисленных пограничных областей представляет собой такую зону, в которой с помощью минимальных по энергетическим затратам (микро)- воздействий можно добиться чрезвычайно значимых результатов на (макро)- уровне человеческого существа как целого. Именно поэтому пограничные зоны привлекают все большее внимание исследователей и разработчиков новейших биотехнологий. Но, далее, эти пограничные области интересны не только с технологической, но и с познавательной точки зрения: их пристальное изучение существенно обогащает наши познания и о мире вокруг нас, и о нас самих. В этой связи достаточно напомнить о том, насколько углубилось наше понимание человека, его природы и его возможностей благодаря исследованию областей между жизнью и смертью или между отдельными зародышевыми клетками и появившимся на свет человеческим существом.

Вместе с тем мы видим множество примеров того, что расширение наших технологических возможностей целенаправленного вмешательства в каждую из этих областей порождает целый шлейф очень сложных, зачастую не допускающих однозначного решения этических проблем. И это неудивительно, поскольку использование тех или иных технологических возможностей, да даже и сам их поиск в значительной мере определяется тем, что мы считаем допустимым, а что непозволительным в манипуляциях, осуществляемых над человеком.

Предваряя нашу дискуссию, хочу обратить внимание на то, что названные мною пограничные области содержат богатейший потенциал как для тех, кто грезит о создании человеком самого себя, о сотворении трансчеловека как существа, по своим физическим, психическим и интеллектуальным возможностям превосходящего все то, что мы можем вообразить, так и для тех, кто стремится понять природу человека.

Тема природы и сущности человека в их противоречивом единстве была затронута в выступлении заведующего кафедрой философской антропологии факультета социальных наук Нижегородского университета А. Н. Фатенкова. По его мнению, русский язык, впрочем, как и немецкий, позволяет, а иногда настоятельно рекомендует различать природу (die Natur, das Wesen, der Charakter) и сущность (das Wesen).

Говоря о природе чего-то, мы, прежде всего, разъясняем, откуда оно взялось, из кого вышло, из чего возникло и состоит. Вопрос о природе - это вопрос о происхождении и генетически определенном составе. Отвечая на него, мы ставим себя в положение присутствующих при родах кого-то, при образовании чего-то. Природное есть порождаемое и, Традиция отождествления человека с машиной, механизмом имеет давнюю историю. В данной связи хочу обратить внимание на одну малоизвестную широкому читателю попытку, предлагаемую в романе выдающегося русского социолога Питирима Сорокина "Предтеча (Перед закатом жизни)". Очередная глава романа публикуется в этом номере. Время действия -предреволюционная Россия. Данный фрагмент посвящен обсуждению "новаций" молодых ученых в стенах Академии наук. Примечательно, что в тексте представлена, говоря современным языком, модель гуманитарно-общественной экспертизы. Инициатором дискуссии выступает Академия. Помимо видных ученых в обсуждении участвуют политики, общественные деятели, журналисты, широкая публика.

стр. хотя бы потенциально, порождающее. Природа есть нечто, актуально порождающее, поддерживающее и воспроизводящее самое себя. Она генерирует себя и все свое натуральным, естественным образом, из самой себя. Размышляя о сущности кого-то или чего-то, мы задумываемся прежде всего над тем, кто это такой, что это такое.

Ктойность, в отличие от чтойности, без обиняков указывает на имманентный характер сущности, на неисчезающую связь сущности и природы, на сущность, взращенную тобой, а не доставленную в тебя извне и не сформированную в тебе сторонними (по-сторонними, поту-сторонними) силами. Человечность оказывается чтойностью в той мере, в какой она бесцеремонно вносится в человека природной, социальной, а возможно, и божественной средой, и в той степени, в какой последние две отделены от природы, а божественная сфера - еще и от социальной. Человечность стремится к ктойности тогда и постольку, когда и поскольку она выверяется экзистенциально, по мере того как искренне отвечаешь себе: кто я, кто мы, близкие друг другу люди? Результатом окажется нечто большее, чем понимание. Понять - значит до некоторой степени просчитать (ся) и приспособить (ся).

Искренность пренебрегает расчетом и приспособленчеством. Она делает возможным почти невозможное: встречу человека с самим собой.

Эссенциальная и генеалогическая проблематики соприкасаются не только при выяснении истока сущности, внутреннего или внешнего, но и при сравнении порождающего и порождаемого. Общее выступает необходимой предпосылкой сущностного (существенного): так трактует ситуацию классическая философия. Неклассическая философия, скажем, экзистенциализм, существенное соотнесет скорее и ближе с особенным.

Автор полагает, что теснейшая, вплоть до неразличимости, стыковка природного и сущностного происходит в том случае, если порождающее целиком и полностью детерминирует порождаемое, если род (вид) безоговорочно властвует над индивидом, если филогенез безусловно превалирует над онтогенезом, если индивидуальное существование фатально предопределено, запрограммировано. Однако даже в животном мире, в каком бы мировоззренческом контексте тот ни рассматривался, о всевластии вида над стр. индивидом, а следовательно, и о совпадении природного и сущностного, говорить не приходится: пока известен хотя бы один волк, перепрыгивающий через красные флажки.

Что уж говорить о человеке! Мировая культурная традиция дает нам интересную подсказку: природное есть сущностное, но сущностное не есть только природное.

С приведенной формулой, по мнению выступающего, согласятся отнюдь не все. В первую очередь против будут те, кто стремится резко дистанцировать, оторвать друг от друга природу человека и его сущность. Такое радикальное размежевание возможно при отрицании, табуировании естественного генезиса человеческого рода, при неестественном (не из природного, а из какого-то иного мира) или даже противоестественном (из "ничто") его возникновении. В авраамических религиях человек есть существо априродное, жестко третируемое за надуманный первородный грех. В монотеистической креационистской доктрине людское племя оказывается ничтойным по происхождению и тварно богоподобным по сущности. При этом последнюю, вообще говоря, рискованно называть человеческой сущностью - она внешней формой придана "обладателям земли" трансцендентной инстанцией.

Несколько под иным углом зрения проблему сущности человека в современной философской антропологии рассмотрел доцент кафедры философии Московской государственной юридической академии (филиал в г. Вологде), канд. филос. наук В. В.

Смирнов. По его мнению, человек есть сверхсложная и многомерная система бытия, включающая качественно-различные уровни: космический, биологический, социальный, культурный. Все эти несводимые друг другу уровни взаимосвязаны, образуя единое целое.

Тенденцию комплексного изучения человека как синтез естественнонаучного, социально научного, общекультурного и гуманитарного подходов принято именовать интегративной антропологией (И. Т. Фролов, Б. Г. Юдин, А. А. Гусейнов, Б. А. Никитюк и др.).

Естественнонаучная антропология стремится опираться на науку, которая ищет объяснение сущности человека в особенностях его физиологии, строения мозга, закономерностях психических процессов. Философская антропология, по мнению М.

Шелера, должна выполнить интегрирующую роль в отношении конкретно-научного, философского и религиозного осмысления человека и создать концепцию человека.

В. В. Смирнов отметил, что основу сущности человека составляет система фундаментальных отношений, имеющих место между человеком и миром, между "Я" и "не-Я". Еще И. Кант выделил три фундаментальных отношения между человеком и миром: отношение к природе, отношение к другим людям и отношение человека к духу (интерсубъектность). Вопрос о том, сколько вообще существует таких фундаментальных отношений между человеком и миром, до сих пор остается открытым. Так, по мнению С.

А. Лебедева 3, можно выделить не менее десяти фундаментальных отношений.

Понятие "природа человека" включает в себя совокупность естественных и искусственных условий его существования. Противоположность естественного и искусственного является не абсолютной, а относительной, естественное и искусственное едины в своей материальной основе, но различны по способу внутренней организации. Автор попытался аргументированно, обращаясь к наследию отечественной философии (Н. А. Бердяева, С.

П. Франка, И. А. Ильина и др.), предста Лебедев С. А. Онтология человека // Человек. 2010. N 1.

стр. вить человека как духовно саморазвивающуюся субстанцию.

Проблемам условий человеческого существования было посвящено выступление зав.

кафедрой философской антропологии Санкт-Петербургского государственного университета д-ра филос. наук Б. В. Маркова. Часто полагают, что проблема экологии возникла на заре индустриального общества, а общество традиционного типа представляло собой самоочищающийся автономный контейнер, в котором отсутствовало расширенное воспроизводство с его гигантскими отходами. Однако это не так. С тех пор как человек перешел к оседлому образу жизни, он стал "производить" свалки "отходов" своего бытия. Стоит сегодня заговорить о прогрессе, тут же поднимается вопрос: какой ценой приходится платить за цивилизацию комфорта? Редкий разговор о науке и технике не заканчивается сентенциями об истощении ресурсов Земли и перегрузке биосферы, о парниковом эффекте, об опасности атомных электростанций, генных технологий и т.п. В этой связи необходимо разоблачение экологических мифов, которые используются в целях давления на общественное мнение.

Естественное стремление к выживанию оформилось в виде зеленого движения, которое возглавили правозащитники. Поскольку естественное право на жизнь является основополагающим, то весьма популярным средством защиты стали иски к производителям вредных для здоровья продуктов, выпуск которых к тому же наносит непоправимый урон окружающей среде. Конечно, тут тоже не обошлось без перегибов.

Людей приучили к тому, что они являются жертвами научных технологий. Ученые стали восприниматься как новые Франкенштейны, изобретающие опасные устройства.

По мнению Б. В. Маркова, человек не может жить в чисто природных условиях. Издавна он строил нечто вроде теплицы, в которой существовал в искусственных климатических условиях и питался не сырой, а вареной пищей. Это обстоятельство ярко дает знать о себе именно сегодня, когда резкие изменения в погоде или выбросы вредных для дыхания веществ заставляют разрабатывать устройства по очистке воды и воздуха, по поддержанию климата, по сохранению физической формы и т.п. В этой связи весьма актуальным является исследование опыта создания систем жизнеобеспечения, например, в космонавтике. Его изучение важно по целому ряду причин. Во-первых, можно представить минимальный набор условий, необходимых для выживания. Во-вторых, многие отходы жизнедеятельности могут быть регенерированы и вновь использованы, как, например, очистка воздуха и воды. В целом космические и иные станции в местах, где невозможно проживание, обнаруживают, что мы живем не в естественных, а в искусственных условиях, и поэтому решение экологических проблем следует искать не только на пути спасения природы, но и строительства все более удобных контейнеров для совместного проживания людей.

Профессор кафедры социальной философии философского факультета Казанского федерального университета, д-р филос. наук Т. М. Шатунова обратилась к диалектике "о естествления - разъестествления". Существует мнение, что все естественное в человеке должно быть преодолено. Но это невозможно. Человек в своей социокультурной жизни постоянно переподчиняет себе естественное состояние. Поэтому в нас не осталось ничего "естественного", в смысле нетронутой "природы". Вся человеческая природа-сущность едина: она соци стр. альна или метафизична. Причем в этом "или" нет никакого противоречия: социальное не только не исключает метафизическое измерение человеческой жизни, но нередко и "провоцирует" метафизику (например, любовь вопреки социальным запретам), а иногда берет на себя метафизические функции: например, служение Родине, Партии, родному Заводу или Университету.

Социально-метафизическая природа человека напоминает о том, что он вообще существо искусственное, и это для него естественно. В этой диалектике преодолевается кажущийся дуализм природы и сущности. У любой "вещи" природа - это происхождение, а сущность - ставший закон ее бытия. А у человека иначе: у него никогда ничего не завершено. У него одна природа - постоянно изменять свою собственную природу. Конечно, при этом необходимо сохраняться в качестве человека. Однако невозможно дать последнее определение того качества, в модусе которого нужно сохраняться. Сохранение подобно покою, изменение - движению. Покой, как известно, относителен. Если его абсолютизировать применительно к человеческой жизни, то мы получим узкоантропологическую позицию выживания. И для отдельного человека, и для человечества выживать - мало, надо жить, быть всегда больше самого себя, пересоздавать себя. Вот почему антропосоциогенез - принципиально незавершенный процесс, осуществляемый каждым из нас в индивидуальной форме. Здесь уже упоминались факторы индивидуального антропосоциогенеза: лицо, гость, дом, трапеза. Это значит, что человек пересоздается перманентно: создает свое лицо (с ним нельзя просто родиться), тело, дом. Искусственно созданное становится для человека естественным, а это вся человеческая культура, которую нельзя считать второй природой человека. Она его единственная природа, первая и последняя. Парадокс в том, что в культуре естественное (натуральное) становится уже искусственным. Например, для нас искусственно (неестественно и даже противоестественно) обходиться без носового платка или удовлетворять голод "с помощью рук, когтей и зубов" (Маркс). Таким образом, человек постоянно создает новую, неприродную естественность, о-естествляет то, что было искусственным (говорят, самые экзотические потребности через два месяца становятся естественными). И разъестествляет то, что уже успело на более ранних этапах его деятельности стать натуральным. Не преодоление естественного, не победа над ним, а его постоянное становление, вновь-рождение человеческого вечно меняющегося естества.

Доцент кафедры истории и философии науки Института философии РАН, канд. филос.

наук В. П. Веряскина остановилась на проблеме того, как влияют социальные технологии на дилемму между естественным и искусственным на этапе высокого модерна (поздней современности). По ее мнению можно выделить следующие важные вопросы:

* роль жизненной политики как базовой социальной технологии;

* тело, индивидуальность и идентичность как результат воздействия социальных технологий;

* репродуктивные технологии как социальный процесс;

* возможности технологий будущего;

социальные последствия управляемого развития.

Философской основой социальных технологий применения экспертного знания, различного рода техник, в основе которых лежат рекомендации о диете, лекарствах, релаксации, качественных характеристиках социализации, технологиях воспитания подраста стр. ющего поколения и многих других, перечень которых открыт, может служить жизненная политика. В социально-философской литературе концепт "жизненная политика" активно используется (Э. Гидденс). В отличие от политики освобождения, эмансипации от норм и императивов традиционного общества, жизненная политика не касается условий, которые освобождают нас от того, чтобы сделать выбор. Жизненная политика - это сама политика выбора. Пока политика освобождения остается политикой жизненных шансов, жизненная политика является политикой стиля жизни. Это социальный порядок, мобилизованный рефлексией в условиях позднего модерна как на индивидуальном, так и на социальном уровнях. Жизненная политика затрагивает политические вопросы, которые проистекают из процесса самореализации в посттрадиционном обществе, где глобальные влияния глубоко внедряются в рефлексивность индивидуальности, но возможно и обратное влияние самореализации на глобальные стратегии социальных изменений.

Применительно к дилемме естественного и искусственного выбор особенно актуализируется в связи с вопросом о теле и индивидуальности человека. В настоящее время уже встают такие проблемы выбора: например, гендерная идентичность - останется ли личность анатомически с тем же полом, в котором была рождена. Чем больше мы рефлексивно делаем себя как личности, - подчеркнула выступающая, - тем многообразнее определения того, чем является "человеческое существо" или личность. Аналогична ситуация и с проблемой, каким должно быть тело. Тело стало условием рефлексивной реструктуризации. В традиционном обществе - оно "было дано", теперь оно может постоянно быть измененным, так как между телом и пространством, в котором оно живет, возникает все больше практик, связанных с занятиями здоровьем, внешним видом, упражнениями и т.п. А это все социальные технологии, все менее оставляющие место естественному и заполнению человеческого существования искусственным, причем таким, которое модифицирует телесность, вмешиваясь даже в интимные механизмы ее воспроизводства.

По мнению автора, особенно показателен в этом плане процесс репродукции.

Репродукция - это и социальная непрерывность воспроизводства человека, и биологическое продолжение рода. "Биологическая" репродукция к настоящему времени является полностью социальной, так как находится под воздействием так называемых "абстрактных систем" - экспертного знания, знания технологического, биотехнологий, интегрированных в жизнь человека посредством рефлексивности индивидуальности. Если раньше сфера репродукции в значительной степени принадлежала "судьбе", то сегодня с появлением безопасных методов контрацепции, рефлексивного контроля над сексуальными практиками, введением различных репродуктивных технологий, репродукция имеет широкое поле выбора. В частности, использование генной инженерии представляет дальнейшее прекращение репродукции как природного процесса.

Генетическая трансмиссия может быть предопределена таким путем, что нарушает целевую связь между жизнью видов и биологической эволюцией. Далее, поле принятия решений влияет не только на процесс репродукции, но и на физическую конституцию тела и проявления сексуальности, то есть возникает проблема гендерной идентичности и ее формирования. Наиболее же интересным и интригующим является факт, что репродуктивные стр. технологии могут видоизменять возрастные оппозиции, между фертильностью и стерильностью. Искусственное оплодотворение и зачатие в пробирке полностью отделяет репродукцию от традиционных категорий гетеросексуального опыта. Стерильного индивида можно сделать фертильным, возможны разнообразные перестановки суррогатного отцовства и материнства, например, подбор пары для гомосексуалиста, чтобы родить и вырастить детей. Сексуальность больше не нуждается ни в чем для репродукции, а репродукция служит тому, чтобы изменить сексуальность в отношении к образу жизни. Иными словами, создание новой жизни впервые стало делом обдуманного конструирования, о чем свидетельствует пример рождения Луизы Браун, впервые зачатой in vitro.

Какие же технологии, утверждающие доминирование искусственного, нас ждут в будущем? Это оплодотворение в пробирке, вне тела человека;

оплодотворенный эмбрион можно перенести в матку женщине с помощью техники ДНК-амплификации (распространения), мужские и женские эмбрионы могут быть различены и эмбрион желаемого пола имплантирован;

возможна заморозка эмбриона на неограниченное время и рождение однояйцевых близнецов годы спустя отдельно друг от друга;

проблема клонирования и эктогенеза - создание человеческой жизни полностью вне тела, то есть производство детей без беременности.

Близкой теме - новые биомедицинские технологии - посвятила свое выступление доцент кафедры философии Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета (г. Чита), канд. филос. наук В. Н. Засухина. По ее мнению, никогда научные открытия не могли оказывать столь мощного влияния на жизнь в обществе, на формирование социальных, этических и даже религиозных ценностей, как сейчас.

Средства медицины оказывают на человека такое воздействие, которое подчас коренным образом может изменить его физиологическую природу и жизнь в целом. Различного рода манипуляции медицинского, экспериментального характера над человеком могут иметь непредсказуемые, трудно контролируемые последствия для социокультурного образа личности. Уже разработаны методики вмешательства и управления естественными репродуктивными процессами,которые при условии их массового применения могут кардинально сузить многообразие человеческого рода: например, посредством абортов и генетических манипулирований удалить из общества всех "нестандартных" и "девиантных". Это приведет к созданию полностью контролируемого и управляемого социума.

Доцент кафедры философской антропологии факультета Нижегородского университета канд. филос. наук В. Г. Артемова в своем выступлении затронула проблему безнравственности в современном мире. Сегодня существуют явления, которые поражают своей интеллектуальной и технической мощью и одновременно ужасают последствиями, вызывая озабоченность перспективами сохранения естественных основ человеческой жизни. XXI век - это новый "новый мир". Его принципиальная новизна заключается в фундаментальном изменении аксиологических оснований человеческой жизни.

Ожидания просветителей не сбылись. Они надеялись, что драматически завоеванная свобода будет реализована во имя совершенствования человека. Оказалось, что это не так.

Критерии нравственности размываются. Научно-техническая революция амбивалентна, априори не без стр. нравственна, но она порождает многие социально-этические проблемы. Искусственное оплодотворение, смена пола, клонирование и опыты по генетической модификации человека чреваты возникновением химер и уродов. Неоднозначна ситуация с эвтаназией и даже теми технологиями, которые, казалось бы, работают на продление жизни:

"суррогатным материнством", трансплантологией, фармакологией.

Выступление доцента кафедры философии Санкт-Петербургского университет экономики и финансов канд. филос. наук О. Д. Маслобоевой было посвящено принципу естественности в концепциях русского органицизма и космизма. Предметом русского космизма является космическая функция человека, который из следствия саморазвития субстанции превращается в причину ее дальнейшего саморазвития, детерминируя все более сложную структуру искусственной реальности. Методологией исследования при этом становится разработанная российскими органицистами XIX века система философско-антропологических принципов, важнейшим из которых является принцип естественности.

Органицисты отмечают интересную предпосылку искусственного, связанную с творческой деятельностью человека: стандартность, некоторое однообразие естественной природы раздражает его. Генетический источник искусственного раскрывается как коренящийся в самой природе естественного. Эвристическая функция искусственного заключается в том, что оно, будучи создано человеком, помогает лучше понять и оценить естественное. Таким образом, искусственное - это естественное, преобразованное и на этой основе глубже осознанное субъектом. Гармоничное соотношение естественного и искусственного в органицизме и космизме раскрывается таким образом, что естественное безусловно, в то время как искусственное зависимо от естественного, условно, относительно.

Ситуация техногенной цивилизации ставит вопрос: всякое ли искусственное имеет право на существование? Органицисты отмечали, что тем же способом, каким образуется искусственное вообще, составляются идеалы злого, низкого, порождающие противоестественное как результат абсолютизации случайности и субъективизма в смешении частей органического целого.

Генезис противоестественного связывается с абсолютизацией превосходства искусственного, заключающегося в том, что оно, спрессовав время, позволяет сделать наглядной сущность естественного, "удобно обозревать его в целости".

Противоестественное не органично окружающей природной среде, натуре самого человека, той социокультурной атмосфере, в которой оно зародилось. Поэтому оно будет или отторгнуто средой, человеком, или погубит их самих.

Аспирант кафедры философской антропологии Нижегородского университета В. В.

Беляров в своем выступлении обратил внимание на то, что манипуляции телесностью как объектом и телесностью как плотью принципиально различны. Тело-объект сопряжено с сознанием, а тело-плоть обходится инстинктами. Благодаря развитию биотехнологий эффективно манипулировать плотью становится легче, нежели манипулировать сознанием.

При манипуляциях сознанием, зачастую, унижается человеческое достоинство, ошельмовывается личность. При манипуляциях плотью подобных проблем практически не возникает. По мнению автора, стремление усовершенствовать человеческую природу посредством генной инженерии яв стр. ляется поспешным признанием нашего бессилия в деле ее улучшения духовными средствами.

Манипуляции генами ведутся не только во благо человека, это также один из путей создания бестии нового вида. Если манипулятор телесностью как объектом вынужден учитывать некую неудобоваримость сознания, то в управлении генами можно и не считаться с этическими препятствиями.

Предел амбиций генетиков - биологическое бессмертие. Но, будучи достигнутым, окажется ли оно столь же креативным, как и смертный предел человека? Этого мы не знаем. Не исключено, что ученые, прогрессивно мысля, продвигают человечество к животному состоянию.

Антропогенез и социокультурогенез был в немалой степени обеспечен осознанием особью своей смертности. Лишая человека биологической смерти, заметил выступающий, мы не должны проявлять инфантильного легкомыслия по поводу возможности рождения человекоподобной бестии.

Ассистент кафедры философской антропологии Нижегородского университета СВ.

Дробцева обратилась к теме культурных традиций, оппозиций "естественное искусственное" и "свое - чужое". По ее мнению, соотношение "естественного" и "искусственного" в культурных традициях есть соотношение "своего" и "чужого". В современном мире роль чужого, привнесенного, а следовательно, искусственного, повсеместно и непрерывно растет. Хотя и не всегда это приращение со знаком "плюс".

Приходящие традиции оказываются оторванными от своего культурного поля. Они в значительной мере утрачивают сущностную глубину и упрощают форму передачи.

Современный человек может легко "полистать альбом духовных традиций" (А. Ровнер), испытать каждую из них на себе. Но тут возникает масса рисков, прежде всего необратимая потеря аутентичности.

В своем выступлении выпускница Института этнологии и культурной антропологии Варшавского университета, аспирантка Института философии РАН М. Кожевникова коснулась темы места человека на шкале "природа - культура". По ее мнению, логическим продолжением бинарной оппозиции "естественное - искусственное" является оппозиция "природа - культура". Это ключевая пара понятий для определения места человека в мире.

Удивительно, насколько разными, а иногда даже противоречивыми бывают ценностные оценки этих понятий. В паре "естественное - искусственное" положительную оценку получает естественное. Однако в паре "природа - культура" положительно оценивается культура. Данная амбивалентность переносится и на наше восприятие химер и гибридов человека и животного, а также киборгов.

Природа часто символизирует темную сторону человека: примитивизм, жестокость, бессмысленность и хаос, в то время как культура - это порядок, безопасность и нормы, пространство цивилизованное и структурированное. Надо подчеркнуть, что различные культуры и эпохи по-разному определяли место человека на шкале "культура - природа".

В нашем (христианском, европейском) цивилизационном круге, несмотря на его негомогенность, доминирует тенденция к тому, чтобы минимизировать факт происхождения человека из мира животных и его связи с природой. Библия ясно и четко определяет иерархию и место человека по отношению к природе и животным. Природа это уже не наша единая мать, она исполняет служебные функции по отношению к человеку и его потребностям.

Человеку, который ищет свое стр. место на шкале "природа - культура", необходимо обозначить границы человечности.

Чтобы их определить, он проводит эксперименты на обоих концах этой шкалы, создавая гибриды. Итак, киборги и андроиды, как гибриды человека и машины, принадлежат миру культуры, а гибриды человека и животного относятся к миру природы. Химеры и гибриды человека и животного - существа, которые долго жили лишь в нашем воображении, а сегодня возникают в лабораторных условиях - можно рассматривать как способ человека приблизиться к миру природы, как попытку представить себе, что мы и животные намного ближе друг другу, что мы можем говорить на одном языке. В контексте гибридов чувство видового одиночества удаляется.

Вместе с тем это может также означать возврат ко времени до возникновения культуры, до "райского" единства с миром природы. Быть может, путь к "божественности" ведет именно через природу, а не через культуру? Вспомним здесь, например, запрет умываться во времена постов в народном католицизме, цель которого - приблизить человека к его райскому образу, в котором человек не знал культуры с ее заботой о теле. Культура возникла в результате греха.

В то же время химеры и гибриды человека и животного вызывают страх и чувство опасности. Их часто интерпретируют как "монстров", как существа, унижающие человека, которые ведут к регрессу человечества. В то же время гибриды человека и машины киборги - часто означают прогресс человечества и ассоциируются с будущим. В этом контексте видно, что искусственное также может получить положительную оценку.

Культура, а вместе с ней и новейшие технологии, имеют все предпосылки для того, чтобы стать "естественной" средой человека.

В заключение М. Кожевникова отметила, что эволюция нашего вида перестает быть результатом случайных мутаций генов и действия естественного отбора. Она принимает форму управляемых самим человеком целевых изменений. Однако это может привести нас к той границе, за которой начинается новый вид человека - сверхчеловек, постчеловек, отдаленный от природы не только результатом своей деятельности, но и физическим, а может быть и психическим, состоянием.

Аспирант кафедры философской антропологии Нижегородского университета А. М.

Фейгельман проанализировал диалектику природного и человеческого в неогегельянстве Александра Кожева (1902 - 1968). Философия Кожева имеет четкий антропологический крен. На место гегелевского "хитрого" и "коварного" абсолютного духа, который вершит историю посредством деятельности людей, приходит человеческий дух, имеющий причину развития в себе самом.

Кожев исходит из онтологического дуализма, из фундаментальной оппозиции тождественности и отрицательности. Тождественное представлено неразвивающимся природным началом. Отрицательное (негативное) присуще исключительно человеческому бытию. Творчески отрицая окружающую природную реальность, человек сущностно меняет ее.

Основой негативной субъектности человека у Кожева, по мнению А. М. Фейгельмана, становится гегелевское Begierde - вожделение. В рамках природной реальности вожделение направлено на поглощение того или иного предмета - пищи, воды и т.д.

В человеческом обществе вожделение становится желанием желания или желанием признания со стороны другого. Именно желание стр. признания стоит у истоков диалектики Раба и Господина.

Согласно Кожеву, на заре истории люди, ведомые желанием признания, вступали в смертельную схватку между собой. Раб - это тот, кто в своем риске не смог пойти до конца (то есть сражаться до смерти) и был вынужден подчиниться противнику в обмен на сохранение жизни (и подчиняется он здесь не только победителю, но и своей животной природе, которая не в силах переступить через инстинкт самосохранения). Что касается Господина, то он, поставив на карту жизнь, восторжествовал над природным миром и над Рабом и таким образом завоевал право на господство.

Раб, не обладающий субъектностью непосредственно, преобразуя (отрицая) природу ради Господина, приобретает субъектность опосредованно. Вслед за К. Марксом Кожев провозглашает труд важнейшим антропогенным фактором. В конце концов, обретя власть над природой, Раб решает сбросить иго Господина. Начинается "необходимо кровавая революция", в ходе которой господствующий класс подвергается негации, уничтожению.

Последняя из таких революций, согласно Кожеву, приведет к созданию всемирного гомогенного государства конца истории, в котором социальное неравенство будет упразднено, а все потребности удовлетворятся благодаря полному господству человека над природой.

Однако подобное "последнее" государство не может быть создано, пока итог истории не подведет "последний" философ - обладающий абсолютным знанием Мудрец. Главный инструмент философа - это речь, понимаемая Кожевом как абстрагирующий понятийный дискурс. Отделяя сущность природного объекта от самого объекта, иначе говоря, создавая его понятие, абстракция являет то, что Гегель называл "величайшей и изумляющей мощью" рассудка. Абстракция в учении Кожева так же, как борьба и труд, предстает негативным "действованием".

Итак, в концепции Кожева человек взаимодействует с природой в ходе борьбы, труда и абстрагирующей речи - негативных действий, направленных на преобразование налично данной реальности. В рамках борьбы за признание человек подавляет и преодолевает свою внутреннюю природу, в рамках труда и понятийной речи он преобразует природу внешнюю. Без преобразования и покорения природы человечество, согласно Кожеву, остановится в своем развитии. Более того, только отрицая налично-данное бытие, человек может оставаться человеком - существом, постоянно отрицающим, превосходящим самого себя.

В выступлении старшего научного сотрудника Института философии РАН, канд. филос.

наук Е. И. Ярославцевой была затронута тема безграничности потенций человека.

Искусственное и естественное в человеке, по ее мнению, в определенной мере провокационный вопрос. Рассуждая об этих гранях, мы пытаемся опереться на рациональное основание, по которому может быть отделено искусственное от естественного. Но поиски этого признака часто приводят в тупик, поскольку его невозможно найти. Нынешнее обсуждение этой темы, собственно говоря, как раз и свидетельствует об этом. Для того чтобы высказаться по вопросу, каждому пришлось обозначить свое понимание искусственного и естественного, свои критерии, свои параметры. То есть у каждого присутствующего формируется свое видение, и оно имеет право на существование.

Современные представления о развитии сложных систем позво стр. ляют говорить о своеобразном превращении искусственного в естественное. Например, если человек не говорил на иностранном языке, а потом освоил его. Поскольку не все являются билингвами, живут в смешанных языковых средах, для многих ситуация, связанная с изучением дополнительных, неродных языков, является в некотором смысле искусственной. Но на определенном этапе человек успешно осваивает язык, и для него он становится естественным.

То же самое можно наблюдать и при освоении работы с компьютером. Для многих современников - это техническое средство, которое приходится осваивать. Компьютер стал необходимым инструментом индивидуальных и социальных коммуникаций, средством написания и редактирования текстов, интегратором баз данных, создания сетевого пространства - всего того, что ранее даже не предполагалось. То есть это инструмент, который полностью можно рассматривать как искусственный, привносимый в жизнь современного человека, особенно старшего поколения. Но и здесь наступает момент, когда он становится эффективным средством общения, новой дистанционной формой психологического взаимодействия. Компьютер, даже несмотря на то, что создал определенные трудности, многое облегчил: даже пожилые люди могут его освоить и успешно решать с его помощью различные задачи. Он также становится серьезным помощником для людей с ограниченными возможностями здоровья, помогая им получать образование, участвовать в культурной жизни.

По существу компьютер со всеми его цифровыми возможностями и программными решениями, а также техническими приложениями и сетевыми расширениями, как новая и стремительно развивающаяся система, отвечает естественной потребности человека увеличивать свою активность и результативность. Он раскрыл для человека и общества много новых возможностей, которые нельзя было спрогнозировать, сделав принципиально открытой перспективу развития. Можно говорить, что компьютер стал функциональным расширением человека, и трудности освоения его как технического изобретения являются в большей мере проблемами, связанными с освоением человеком самого себя. Те, у кого нет мотива для собственного развития, с большими сложностями осваивают все новое, поскольку им приходится сталкиваться со своей собственной инертностью, нежеланием изменять свои представления о жизни.

Цифровые технологии, отметила Е. И. Ярославцева, позволили человеку по-иному осуществлять обычную процедуру: он пишет письма, но в другом формате, через электронную почту, общается с друзьями, но в сетевом пространстве. А когда человек вошел в сообщества социальных сетей, он обнаружил, что вполне комфортно общаться дистанционно, не теряя при этом эффекта непосредственности. Сегодня для многих стало совершенно естественным использовать интернет-коммуникации, обмениваться не только сообщениями и фотографиями, но и аудио- и видеозаписями. Использование обычных писем и открыток выглядит как элитное, неспешное общение, которое как бы дополняет новые форматы взаимодействия.

Но надо заметить, что для многих привязанность к новым технологиям сетевых коммуникаций стала доминантной формой общения, практически вытеснив, заменив собой дружеские отношения. Несмотря на негативные эффекты этой ситуации, надо стр. отметить, что именно через естественный интерес к новому у человека возникла потребность в таком общении, которые и сформировали соответствующие формы поведения.

Новая технология становится стимулом для появления новых потребностей, точкой роста потенциальных возможностей и интерактивных взаимодействий человека. Он становится владельцем вполне естественного инструмента коммуникации. Его личное интерактивное пространство взаимодействия должно соответствовать тем потенциям, которые проявляются в новых инструментах общения. Для молодого поколения, которое выросло уже в современной, насыщенной компьютерными технологиями среде, эта задача в определенной мере уже решилась.

Подводя краткий итог дискуссии, можно сделать следующие выводы.

В свое время противопоставление природы и культуры, резкая дифференциация биологического и социального в человеке сыграли важную эвристическую и теоретико методологическую роль в понимании социально-культурных механизмов жизнедеятельности, ее ценностно-духовных аспектов. Сегодня очевидно, что возросшие технико-инженерные возможности в состоянии превратить практики конструирования человека в массово насаждаемое искусственного (а может быть, псевдоестественного) в человеческой личности. То есть превратить искусственное в норму цивилизованной жизни. Да, во многих случаях подобные технологии приносят неоспоримое, никаким другим путем не достижимое благо. В других ситуациях отрицательные последствия пока непредсказуемы. Готовы ли наше моральное сознание, научно-интеллектуальные ресурсы адекватно оценить позитивные перспективы и возможные риски?

Материал подготовил С. М. МАЛКОВ стр. Заглавие статьи НОВЫЕ КНИГИ Источник Человек, № 1, 2013, C. 18- Место издания Москва, Россия Объем 4.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ НОВЫЕ КНИГИ Андреев А. Хроническая усталость и как ее победить: Секреты здорового сна. СПб.:

Питер, 2012. 176 с.

Бальзак О. де. Кодекс порядочных людей, или О способах не попасться на удочку мошенникам / Пер. с фр., вступ. статья, примеч. В. Мильчиной. М.: Текст, 2012. 272 с.

Бандуровскш К. Бессмертие души в философии Фомы Аквинского. М.: РГГУ, 2011. с.

Баринов В. А. Организационное проектирование: Учебник. М.: ИНФРА-М, 2012. 384 с.

Бернхем Т. Подлые рынки и мозг ящера: Как заработать деньги, используя знания о причинах маний и крахов на финансовых рынках / Пер. с англ. М.: Альпина паблишер, 2012. 398 с.

Большев А. О. Шедевры русской прозы в свете психобиографического подхода. СПб.:

Филолог, фак. СПбГУ, 2011. 348 с.

стр. Бондаренко А. Ю. Военная контрразведка: 1918 - 2010. М.: Мол. гвардия, 2011. 495 с:

ил.

Булгарин Ф. Воспоминания: Отрывки из виденного, слышанного и испытанного в жизни. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012. 448 с.

Бурлак В. Мистика Древнего Рима: Тайны, легенды, предания. М.: Алгоритм, Эксмо.

2011. 256 с.

Бурлюк Д. Д. Письма из коллекции С. Денисова / Авт. -сост. А. Чернов. Тамбов, 2011.728 с.

Возрастная психология: Учебник для вузов / Под ред. Т. Д. Марцинковской. М.:

Академия, 2012. 336 с.

Гришэм Д. Признание / Пер. с англ. В. Антонова. М.: АСТ, Астрель, Полиграфиздат, 2011. 448 с.

Гумилев Л. Н. От Руси к России. М.: АСТ, Астрель, 2012. 411 с.

Датий А. В. Судебная медицина и психиатрия: Учебник. 2-е изд. М.: Риор, ИНФРА-М, 2012. 298 с.

стр. Деревянко А. П., Шабельников, Н. А. История России: Учеб. пособие. 3-е изд., перераб., доп. М.: Проспект, 2012. 576 с.

Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения. СПб.:

Азбука, Азбука-Аттикус, 2012.384 с.

Иванова С. В. Мотивация на 100%: А где же у него кнопка? 7-е изд. М.: Альпина паблишер, 2012. 285 с.

Иванченко И. Е. Родов связующая нить: Хроника русских семей в документах, фотографиях, дневниках, воспоминаниях и в эпистолярном наследии. СПб.: Алетейя, 2011. 640 с: ил.

История русских медиа: 1989 - 2011: Версия "Афиши" / Ред. А. Горбачев, И.

Красильщик. М.: Афиша, 2011. 304 с: ил.

Квашис В. Е. Куда идет смертная казнь: Мировые тенденции, проблемы и перспективы. СПб: Юрид. центр-Пресс, 2011. 608 с.

Клепацкая Л. Б. Восстановление речи после инсульта: Комплекс упражнений для восстановления речи. М.: В. Секачев, 2011. 188 с.


стр. Ковальзон В. М. Основы сомнологии: Физиология и нейрохимия цикла "бодрствование-сон". М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2011. 239 с: ил.

Колесник А. А. Бандитский СССР: Самые яркие уголовные дела. М.: Эксмо, 2012. с: ил.

Контракты в академическом мире / Сост., науч. ред. М. М. Юдкевич. М.: Изд. дом.

Высш. школы экономики, 2011. 392 с.

Коуторн Н. Элитные войска. С древнейших времен до наших дней / Пер. с англ. Ю.

Соколова. М: БММ, 2011. 224 с: ил.

Крашенинников П. В. Жилищное право. 8-е изд, перераб., доп. М.: Статут, 2012. 396 с.

Лазутина Г. В., Распопова С. С. Жанры журналистского творчества: Учеб. пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 2012. 320 с.

Медведев Д. Л. Эффективный Черчилль: Методы, которые использовал самый известный премьер в мировой истории. М.: РИПОЛ классик, 2011.576 с.

Мир глазами блоггера. М.: Вече, 2011. 240 с: ил.

Мун Я. Уйти из толпы: Как быть успешным в мире, где толпа правит, но исключительность ведет / Пер. с англ. М: Карьера Пресс, 2012. 368 с.

стр. Заглавие статьи ЛОВУШКИ ИСТОРИЧЕСКОГО ТУПИКА Автор(ы) И. Г. Яковенко Источник Человек, № 1, 2013, C. 19- ОТКУДА И КУДА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 33.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ ЛОВУШКИ ИСТОРИЧЕСКОГО ТУПИКА, И. Г. Яковенко Одна из распространенных ситуаций (а может быть, и неизбежных этапов) в истории обществ и культур - ситуация, когда социокультурный организм больше не способен далее продолжать существование в устойчивых параметрах: они приходят в неразрешимый конфликт с изменившимся вмещающим пространством (социальным, экономическим, геополитическим, технологическим и т.д.). Привычные (естественные, "правильные", опирающиеся на сакральный прецедент) решения возникающих проблем больше не срабатывают. Но и изменить устойчивые параметры, не жертвуя качественной определенностью, идентичностью общества и культуры, невозможно - теоретически возможность выхода есть, но она располагается за рамками системного качества.

Такую ситуацию можно определить как состояние исторического тупика.

Важно, что общество и культура, попавшие в исторический тупик, редко отдают себе отчет в характере ситуации и, как правило, не способны осознать реальность во всем объеме и, тем более, по разным основаниям (ценностным, психологическим, ментальным) бывает не способно пойти на необходимые глубокие перемены. Не может или не хочет, что часто одно и то же. Более того, оно противится любой сколько-нибудь глубокой рефлексии на этот счет. Может быть, поэтому проблемы, связанные с историческим тупиком, до сих пор привлекали так мало внимания.

Надо сказать, что мы до сих пор в значительной мере остаемся в плену схематики просвещенческой мифологии, хотя не раз декларировали отказ и отход от нее. В глубине души мы не можем расстаться с ощущением, что у истории есть субъект, который осмысливает реальность, проблематизирует ее, находит решения и в этих процессах преобразует себя и окружающий мир. Увы, такая картинка слишком хороша для того, чтобы отражать истину относительно природы человека и общества.

Яковенко Игорь Григорьевич - доктор философских наук, профессор РГГУ. Постоянный автор журнала. E-mail:

igjack@yandex.ru стр. На самом деле большие культурные традиции, локальные цивилизации - структуры весьма жесткие. Между перцепциями человека и его интеллектом (вернее будет сказать, его познающей и переживающей мир психикой) располагается еще один контур культура, усвоенная "с молоком матери", прежде какой бы то ни было рефлексии и рассуждений и потому выступающая для него в качестве первичной реальности. Поэтому далее мы для простоты будем называть ее "врожденной", хотя, естественно, ни о каком биологическом наследовании тут речь не идет. Эта врожденная культура и задает как рутинные, так и творческие аспекты человеческой активности.

Архаический и традиционный человек вообще в значительной степени могут быть описаны как культурные автоматы 1. Люди, наделенные творческим потенциалом, рождают новое, однако сами векторы творческой активности целиком заданы доминирующей культурой. Сверх того, любая инновация становится фактом общественной жизни лишь после того, как пройдет фильтры культуры, будет признана представляющей интерес, полезной, на худой конец просто допустимой. В противном случае ее либо не заметят, либо отметят особо, а автора сожгут на костре.

Потому осмысление и проблематизация реальности зашедшей в тупик культуры разворачиваются в рамках ее собственной органики. А она задает интерпретации и диктует решения, усугубляющие тупик. Это и порождает "ловушку исторического тупика" - чем сильнее культура, увязшая в собственных предпосылках, пытается вытащить себя за волосы из болота, тем глубже в него погружается.

Дело в том, что всякая культура структурирована определенным образом. Такая структура включает ядро (базовые ценности, модели переживания/понимания/оценки, базовые алгоритмы действия) и широкое пространство сравнительно периферийных элементов. В ходе исторической эволюции каждая культура переживает разнообразные эволюции, трансформации, подвижки. При этом на периферийных уровнях культуры ассимилируются инновации, происходят изменения. Однако ядро сохраняется более или менее неизменным. Полноценный исторический тупик связан с тем, что в данном случае выход из создавшейся ситуации возможен только лишь на путях разрушения ядра и трансформации системообразующих элементов.

Выход из тупика требует смены ценностей. Но культура диктует - ценности это наша база.

Можно поменять и отбросить все, но главное - сохранить ценности. И та же самая органика, которая делает культуру "именно этой культурой", задает ее качественную определенность, "самость", "особость", заставляет дорожить этой самостью и особостью как высшей ценностью, - формирует иррациональные переживания и фобии по отношению к реальным качественным альтернативам, Речь идет именно о культурном автомате - все аспекты мышления доступны традиционному человеку не меньше, чем современному. Просто для традиционалиста и архаика познание, переживание и действие в мире разворачивается строго в рамках врожденной культуры, осознать их и выйти за их пределы бывает практически невозможно.

стр. создает мифологии, объясняющие причины напастей, продуцирует эсхатологическую истерию, формирует идеологию "возвращения к истокам" как единственно возможный ответ на вызовы времени, разгоняет волну архаизации и т.д. В каком-то смысле это нормальное проявление инстинкта самосохранения социокультурного организма, бессознательная защитная реакция на угрозу его целостности и идентичности гомеостазу. Но как нередко бывает, действие механизмов иммунитета и приводит к гибели организма.

Поэтому, с точки зрения культуролога, исторический тупик - это кризис самой данной культуры. Его ловушка в том и состоит, что органичные для культуры решения все сильнее разбалансируют ситуацию. Так ответ палеолитического человека на снижение уровня биологического изобилия окружающей природы состоял в совершенствовании технологий охоты и собирательства. В результате выбивалось все живое и окончательно подрывалась база палеолитического бытия. Точно так же загоняло себя в тупик проигрывавшее "холодную войну" позднесоветское общество 2.

Человек и врожденная ему (в указанном выше смысле) культура находятся в сложных субъект-субъектных отношениях.

По мере разворачивания всемирно-исторического процесса мера субъектности человека нарастает. Но, во-первых, это прирастание происходит крошечными шагами. И, во вторых, история эта идет через процессы смены локальных цивилизаций. Одна жесткая структура, исчерпавшая возможности развития, разрушается и уступает следующей, которая возникает в акте цивилизационного синтеза, проходит отпущенный ей путь исторической эволюции и однажды также сходит с исторической арены.

Ситуацию исторического тупика можно рассматривать в разных аспектах. Нас интересует культура. С точки зрения культуролога, механизм исторического тупика состоит в том, что культура, а значит и сознание общества, зашедшего в тупик, оказывается неадекватно качественно изменившейся ситуации. Она - эта культура - не рассчитана на данные параметры, не предполагает ответов на новые вызовы, не в состоянии адекватно оценить и осмыслить происходящее, не располагает потенциалом самоизменения, достаточным для разрешения тупиковой ситуации.

Здесь возникает объективное противоречие между культурой как безличной самоорганизующейся сущностью, логически ориентированной на бесконечное самовоспроизводство, и человеком - носителем этой культуры, который законами природы также ориентирован на самовоспроизводство. Либо из этого конфликта рождается творчество, разрушающее старую структуру, либо носители обреченной модели сходят с исторической арены. Усилия по сохранению обреченной культуры в ее прежней качественной определенности означают обскурацию сообщества носителей этой культуры.

Экстенсивные ответы на интенсивные вызовы, неспособность перейти в четвертому технологическому укладу вели к накапливанию гор морально устаревающей военной техники на фоне деградации социальной сферы, инфраструктуры, сельского хозяйства, формирования устойчивой продовольственной зависимости от мирового рынка. Для страны, боровшейся за мировое господство, эта ситуация вела к катастрофе.

стр. При этом важно помнить, что речь идет о социокультурном организме как целом.

Отдельные люди могут видеть, понимать, предлагать решения. Однако процессы развития целого задаются доминирующим системным качеством. Дело не в том, что пишут или предлагают отдельные члены общества, а в том, что принимает или отвергает общество как целое. В такой ситуации энергия противостояния переменам поднимается до максимальных значений. Культурная традиция продуцирует иррациональный ужас перед сменой парадигмы. Демонизирует акторов исторической динамики. Вопиет о том, что настали последние времена и всадники Апокалипсиса топчут родную землю.


История свидетельствует о неспособности обществ, необратимо зашедших в тупик, пойти по единственно возможному пути, который обещает выход, выживание, в том числе и в самом буквальном смысле, и, напротив, задает движение по пути перехода в историческое небытие. В этом и состоит феномен исторического тупика, отличие его от "обычных" исторических кризисов.

Приведем два примера:

В высшей степени показательно повальное самоубийственное поведение широкого субъектного слоя Речи Посполитой (магнатов и шляхты), завершившееся утратой суверенитета и разделом страны. Во второй половине XVIII века Польша переживала глубочайший внутренний кризис. В рамках доминировавшей в польском общественном сознании парадигмы выхода из этого кризиса не существовало. "Конституция 3 мая" ( г.), принятая усилиями "патриотической партии", казалось, обеспечивала выход польско литовского государства из исторического кризиса. Но дело "патриотов" было похоронено национальным предательством значительной части магнатов и шляхты. Феликс Потоцкий и Северин Ржевуский обратились к правительству Екатерины II с просьбой о военной помощи создаваемой ими Тарговицкой конфедерации, направленной на "защиту старого, самобытного государственного порядка в Польше и защиту вольностей шляхетских".

Конфедерация послужила основанием для военной интервенции России, завершившейся окончательным разделом страны.

Сходным образом развивались события, связанные с Флорентийской унией (1439 г.).

Флорентийская уния представляла собой догматический компромисс между православием и католичеством, который являлся условием спасения доживавшей последние дни Византийской империи, выдвигаемым католической Европой. Через несколько лет уния была отвергнута и осуждена дружными усилиями иерархов церкви и народных масс.

Верная унии императорская власть осталась в меньшинстве. А в 1453 году Константинополь пал. При этом 80 тысячам регулярной армии Мехмета II Завоевателя противостояли 7500 бойцов и около трех тысяч союзников из Европы. Вики стр. педия так комментирует это соотношение: византийцы, враждебно относившиеся к церковной унии, заключённой их императором, не испытывали желания воевать"3.

Далее произошло неизбежное: миллионы внуков и правнуков греков, отстоявших догматическую чистоту православия, перешли в ислам и включились в неизбежный процесс "потуречивания", то есть - этнокультурной ассимиляции. Завоевание Малой Азии и других византийских владений турками поставило местное население, а это были греки, армяне и устойчиво эллинизированное автохтонное население Малой Азии, в сложное положение. Режим налогообложения, правовой статус, перспективы социальной мобильности двигали людей к переходу в ислам. Мусульманин был человеком первого сорта, христианин - человеком второго сорта. Процесс исламизации разворачивался постепенно. Новые мусульмане ("ени мусульманлар") не были прочны в вере.

Перешедшие пытались сохранять старые верования, праздновали христианские праздники, восставали, возвращались к христианской общине.

Но историческая логика неумолима. Постепенно в череде поколений происходила тюркизация и исламизация новообращенных. Смешанные браки закрепляли новую идентичность. Смена ментальных оснований происходила на фоне рутинной борьбы за лучшие условия выживания.

Настроения противников унии лучше всех выразил командующий византийским флотом Лука Нотара, заявивший: "Лучше увидеть в городе царствующей турецкую чалму, чем латинскую тиару". Желания мегас друнгариуса Нотара сбылись. Правда, он успел пожалеть об этом. Сначала на его глазах был казнен сын, а затем и он сам 4.

Назовем некоторые моменты, блокирующие движение по пути качественного преобразования.

Прежде всего это - историческая инерция, понимаемая в самом широком смысле. Инерция успешных в прошлом моделей поведения и решений. Инерция сложившейся органики.

Человек с рождения центрируется на ландшафтно-климатических характеристиках окружающей его среды. Как указывают специалисты, охотники - предки народов Севера исходно жили не территориях с умеренным климатом, но постепенно уходили за стадами на север, пока не дошли до самых крайних широт. Формально-логически существовала альтернатива такой стратегии - включение в неолитическую революцию. В этом случае можно было остаться в поясе оптимального климата. Но такое поведение было бы качественным скачком. Народы Севера предпочли остаться охотниками и собирателями.

Гносеологический барьер. Актуальная культура, кругозор, система мышления (принципы, процедуры) могут блокировать понимание реальности. А значит - предлагать заведомо неадекватные решения проблемы исторического тупика. " Карго культ" - классический пример ложного понимания стадиаль http://ru.wikipedia. org/wiki/Византий-ская_империя.

В начале этой поучительной истории вое складывалось для Луки Нотара хорошо. Мехмет Фат-тих оценил позицию Нотара и назначил его своим министром. Но кто-то шепнул султану, что у нового министра есть сын юноша невиданной красоты, и Мехмет повелел взять его в свой гарем. Лука Нотара отказался от такой чести и султан предложил выбор: казнь или подчинение его воле. Когда слуги султана пришли в дом Нотара, он сам предложил вначале казнить сына, опасаясь того, что, увидев казнь отца, мальчик испугается и выберет жизнь в гареме. Как выяснилось, свобода нравственного выбора неотделима от ответственности.

стр. но иной культурной реальности5. Американские археологи нашли следы человеческих жертвоприношений в Центральной Америке, принадлежащие эпохе покорения империи ацтеков Кортесом. Человеческие жертвоприношения часто трактуют как последнее средство, к которому прибегали в чрезвычайной ситуации6. Историки интерпретируют эти жертвы как последнее средство, использованное для спасения империи. Как мы знаем, жертвоприношения ацтекам не помогли. Здесь важно понять, что актуальная культура ацтеков, стадия исторического развития этого общества в принципе не могла предложить каких-либо других средств. Иными словами, исторический вызов не получает адекватного ответа за отсутствием культурных ресурсов, необходимых для адекватной интерпретации происходящего и поиска эффективных решений.

Можно приводить примеры менее "дистантные". Скажем, советская элита не только в силу ценностно-идеологических моментов, но по общекультурным и гносеологическим обстоятельствам не постигала до конца природы рыночного общества. А значит, не могла осознать преимущества обществ, конституированных правовой демократией и экономической свободой. Важно понять, что большая идеологическая традиция задает тип мышления и способы видения ситуации. Поэтому в ситуации развития важно тормозить накал идеологического неистовства в любом обществе. Кроме того, важно создавать и поддерживать традицию духовной автономии элиты (интеллектуальной, культурной, политической, элиты бизнеса). Элита, скованная в своем мышлении рамками актуальной идеологии, не способна выполнять одну из своих важнейших функций - сомнение в базовых основаниях собственного общества и критики этих оснований.

Следует помнить о том, что всякая культура является самоорганизующейся целостностью.

Понимание успешной альтернативы разрушает актуальную систему ценностей. Поэтому культура, насколько это возможно, тормозит и затрудняет постижение альтернативы.

Как правило, "своя" культура воспринимается как единственно возможная, как космический порядок вещей. Традиционный индус не может представить себе мир, в котором не существует каст. Для него христиане и мусульмане - это еще одна каста.

Россиянин, выросший в мире традиционной коррупции, искренне не верит в существование устойчивого порядка вещей, исключающего коррупцию. Везде все так же, как и у нас. То же относится к правовой демократии, политической субъектности широких масс, подсудности власти и т.д. Наш модус есть универсальная субстанция, единственно возможный способ бытия.

Особое место в ситуации исторического тупика занимает проблема постижения значимого Иного. Иное невозможно ни понять, ни принять, ни отменить. Зашедшее в тупик общество Карго-культ: религия самолетопоклонников или культ Даров небесных в тихоокеанской Меланезии и Новой Гвинее.

См.: Олег Ивик. История человеческих жертвоприношений. М., 2010.

стр. всегда разрываемо в амбивалентном притяжении-отторжении своей исторической альтернативы. Здесь мы сталкиваемся со специфическим чувством любви-ненависти. С потребностью уничтожить объект противостояния, но одновременно завладеть массой вожделенных предметов, технологий, удобств, рождаемых в лоне богомерзкого противника. А далее чудесным образом получать все эти радости неизвестно откуда.

Помимо ценностного конфликта есть и экзистенциальная дистанция. Надо помнить о том, что локальные цивилизации и большие культурные традиции в некотором смысле есть лейбницевские монады. Они взаимонепостижимы. Иная цивилизация не может быть адекватно отображена в системе "нашей" цивилизации. Для решения этой задачи необходимо выйти во внешнее по отношению к собственной культуре пространство.

Найти универсальный язык, способный описывать цивилизационные феномены в объективированных характеристиках. Результаты такой работы понятны специалистам гуманитариям, но недоступны "правильным" носителям местной традиции.

Здесь содержится специфический парадокс. Специалист, постигнувший глубинные основания качественно иной культурной реальности, не может донести свое видение до носителей врожденной ему культуры, ибо решение этой задачи (задачи понимания) ведет к выходу из исходного культурного пространства. В актах интеллектуального творчества и интуитивного постижения исследователь преодолевает рамки собственной культуры. Но в общем случае массовый носитель культуры задан достаточно жестко.

Выход из исторического тупика всегда требует выхода за пределы актуальной культуры.

Человек равен и одновременно неравен врожденной культуре. Задан ею, и способен выходить за ее рамки. Однако диапазон такой свободы колеблется от эпохи (фазы развития) к эпохе и задается спецификой цивилизации. Тупик - ситуация, в которой мера свободы, диктуемая культурой, недостаточна для решения проблемы.

Попутно выскажемся по поводу одной элитной иллюзии, присущей обществам эпохи модерна. Суть ее состоит в том, что элита авторитарных обществ накачивает пропаганду, дезинформирует и дезориентирует население, полагая, что она-то все понимает и, в узком кругу, называет вещи своими именами. Это иллюзия. Социокультурный организм целостен. Иррациональные идеи, фобии, примитивные схемы, пустые мечтания проникают вверх по каналам социальной коммуникации и влияют на ЛПР. Задают их сознание не менее императивно. В результате люди "наверху" фатально воспроизводят базовые структуры сознания и начинают верить в байки для простонародья.

Исторический тупик характеризуется кризисом или деградацией элиты. Деградирующая элита перестает выполнять од стр. ну из своих важнейших функций - критику оснований культуры, рефлексию доминирующих представлений, верификацию расхожих мифов и заблуждений. Элита постоянно указывает на философские, нравственные и логические границы истин, на которых базируется социокультурное целое. Функция сомнения жизненно необходима любому вменяемому обществу. Не обязательно, но достаточно часто исторический тупик разворачивается на фоне побеждающего тупого самодовольства.

Функция элиты двойственна и внутренне противоречива. С одной стороны, она призвана сохранять системообразующие основания культуры, рефлексировать и систематизировать их, формировать автомодель. С другой - выходить за границы этого системного качества.

Развитие в принципе невозможно без импульса к выходу за грань. В равной степени невозможно и адекватное понимание себя самое. Все это - прямые функции элиты.

В эпохи кризиса случается, что наиболее адекватная ситуации часть элиты предлагает успешные решения, очевидно выходящие за рамки системного качества. Если такое решение побеждает - можно говорить о том, что кризис снят. Но настоящий кризис в том и состоит, что решения, выходящие за рамки качественных характеристик социокультурного целого, отвергаются. Ситуацию "Конституции 3 мая" Речи Посполитой мы уже называли. Можно вспомнить о том, что интеллектуалы поздней Византии предлагали правителю снять с себя утративший всякий смысл титул Императора Ромеев (В 'P ) и объявить себя королем эллинов. Естественно, эти предложения отвергались. Византия проделала путь из политического ничтожества в небытие в ореоле сладостных воспоминаний и вселенских притязаний.

В эпохи, предшествующие историческому тупику, элита разгромлена, загнана под лавку, разобщена и расколота. Механизмы рекрутирования элитного слоя деградировали.

Общество утратило способность формирования моральных и интеллектуальных авторитетов. В интересующем нас аспекте элита представляет собой специфический механизм, обеспечивающий адекватность исторического субъекта. Независимость суждений и гарантия того, что это суждение будет донесено до адекватной ему аудитории, - критерий социального здоровья общества.

Здесь можно вспомнить о том, что в позднем СССР часть интеллектуальной элиты декламировала провластные мантры, часть самоустранилась и замкнула уста, а часть говорила вслух о проблемах советского общества. Именно эта - последняя группа элитного слоя - выполняла генеральную функцию элиты и оправдывала ее существование.

Из этого не следует, что элита обязана критиковать, отвергать и сомневаться при всех обстоятельствах. Из этого следует, что как утверждение, стр. так и критика и отрицание идей и ценностей, в том числе и базовых, должны разворачиваться в рамках корректной и открытой дискуссии, которая рассматривается как обязательный и легитимный элемент жизни цивилизованного общества.

Сплошь и рядом ситуация исторического тупика связана с тем, что массовый традиционный субъект оказывается неадекватен резко изменившейся технологической среде. Речь идет о всех технологиях: социальных, политических, культурных, экономических, промышленных, информационных и т.д. Дело в том, что качественные характеристики технологического пространства и качественные характеристики человеческого материала, оперирующего в этом технологическом пространстве, находятся в жесткой диалектической связи.

Здесь мы касаемся темы, заблокированной для осмысления по ценностным основаниям.

Идеология прогресса, система гуманистических ценностей, либеральное сознание, постмодернистская атмосфера, политкорректность, постколониальная критика и другие идейные феномены, формирующие интеллектуальный климат, не способствуют пониманию и формулированию некоторых истин. Однако технологические революции всегда требуют качественно иного субъекта, адекватного новому технологическому пространству. Стадиальные характеристики технологии и стадиальные характеристики субъекта технологического пространства жестко взаимоувязаны.

Мы редко задумываемся над этим. Между тем история XIX века свидетельствует: эпоха пара не сопрягается с крепостным правом и рабовладением. Там, где возникают железные дороги и фабрики, рушится крепостное право (Россия) и рабовладение (США). Человек, конституированный сословным сознанием, не сопрягается с индустриальным рыночным обществом. Об этом свидетельствуют не только европейские революции XIX века, но и Февральская 1917 года в России. Иллюзия полагать, что палеолитического охотника и собирателя можно "переучить" на земледельца или скотовода. Процессы такого преобразования разворачивались на фоне вымирания и маргинализации массы зашедших в тупик людей, шли чрезвычайно мучительно и практически оборачивались вымиранием человека вчерашнего и рождением человека сегодняшнего, отличающегося от него стадиально и экзистенциально чуждого.

Варвар, человек военной демократии, житель догосударственной окраины массово вписывается в государство и цивилизацию в рамках одного из самых жестоких социальных институтов, созданных человечеством, - рабовладения. Необходимы поколения жизни в ситуации насилия, необходимо поставить человека на грань выживания для того, чтобы из стадиально вчерашних людей в ходе мучительной мутации сформировался человеческий материал, адекватный следующей стадии истори стр. ческого развития. При этом массы людей просто погибают, оказываются не способны вписаться в противоестественный для них мир.

Такова трагедия исторического бытия, о которой мы стараемся не задумываться.

Современная система образования, информационное пространство, институты просвещения способны минимизировать утраты, но не способны снять описанное противоречие, которое принципиально неразрешимо. Новое отрицает и хоронит старое. А старое хочет жить и стремится разрушить это новое.

Если отойти от общих размышлений и вернуться к нашей теме, надо сказать, что выход из исторического тупика часто требует смены исторического субъекта. Сам этот субъект на такое заведомо не способен.. Такие трансформации может задавать элита, отчужденная от массы носителей идентичности и способная осознать веление исторического императива. Смена человеческого типа - полноценная историческая трагедия, связанная с умиранием целого универсума уходящей культуры, гибелью массы людей, маргинализацией всех тех, кто оказывается не в состоянии вписаться в "новый яростный мир". Только на фоне этой трагедии подрываются механизмы воспроизводства исчерпавшей себя традиции, а дети и внуки, отрекающиеся от космоса своих пращуров, избирают путь победившей исторической тенденции.

*** Завершая, повторим принципиально важные положения, раскрывающие природу исторического тупика. Ключ к проблеме исторических тупиков лежит в культуре.

Культура задает процедуру имяназывания. Диктует язык описания, формирует дискурс и тем самым детерминирует целостный акт называния/переживания/оценки.

Культура определяет параметры сферы актуально значимого, заслуживающего внимания (фигуры) и зону профанно-второстепенного, незначимого, табуированного к осмыслению (фона).

Культура задает логические механизмы проблематизации: обретает ли это обстоятельство статус проблемы? Поясним - ни одна проблема не самоочевидна. Статус проблемы санкционируется культурой.

Далее, культура задает интерпретацию проблемы. В чем она состоит? Каковы "правильные" (естественные, санкционированные культурой) пути решения данной проблемы?

Таким образом, культура формирует генеральный вектор решения проблем, которые попали в поле ее зрения, сформулированы и оценены в соответствии с ее логикой. Общий вектор действия и привлекаемые технологии решения проблем органичны для культуры, вытекают из ее природы.

стр. Тупик - историческая ситуация, в которой культура критически утратила адекватность вмещающему контексту (геополитическому, экологическому, всемирно-историческому, социальному, информационному и т.д.).Она препятствует выделению подлинно актуального, блокирует адекватные называние/переживание/оценку, предлагает ложную проблематизацию и диктует катастрофические, по своим последствиям, решения.

Можно задаться вопросом универсального порядка - а почему в принципе какая-либо культура однажды утрачивает адекватность? В самом общем виде ответ на этот вопрос состоит в том, что все сущности конечны, ограничены во времени и пространстве.

Условием существования живой природы является конечность жизни отдельных особей, а также таксонов любого ранга, формирующих биоценоз планеты. Социокультурные целостности подчиняются тем же закономерностям.

Культуры (локальные цивилизации), так же как и народы, рождаются, стареют и умирают.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.