авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

«Черток Борис Евсеевич Книга 1. Ракеты и люди Аннотация Автор этой книги Борис Евсеевич Черток - человек легендарный. Он из того ...»

-- [ Страница 13 ] --

Н овы м и си л ь н ы м ср е д с т в о м для о тр а б о тк и надеж ности бы ло создание м ногокан ал ьн ой телеметрической системы. От службы телеметрического контроля и ее специалистов требовалась неустанная бдительность, даже если полет внешне заканчивался вполне благополучно.

В технологии подготовки пуска и анализа итогов пуска о б я за те л ь н о й стала п р о ц е д ур а « д о кл а д по пленкам». Иногда вним ательны й просмотр пленок, проводимым натренированными глазами телеметристов после пуска, выявлял замечания, над которыми, хочешь не хочешь, главные конструкторы должны были ломать голову, чтобы найти объяснения.

В ир туозам и по оты скан и ю тр у д н о о б ъ я сн и м ы х флюктуации показаний различных датчиков, записанных на кинопленку, были Николай Голунский и Ольга Невская, ставшие впоследствии супругами. Невская имела «телеметрический» стаж еще со времен «Бразилионита». Мы привыкли к спокойным докладам Лели Невской, которые затем с позиций теории п ы тал ся т о л к о в а т ь Вадим Ч е р н о в. П р а к ти ч е с к о е объяснение этим процессам давал Аркадий Осташев.

Коля Голунский быстро пошел вверх по служ ебной лестнице. Он монополизировал права на взаимодействие с разработчиками телем етрии, персоналом службы полигона и доклады руководству.

Н а л и ч и е та к о го п о с т о я н н о го н е д р е м л ю щ е го контроля имело большое значение для всего процесса повышения надежности ракет. Разработчики систем п о сл е у д а ч н о го п уска в се гд а бы ли в е сьм а оптим истически настроены. У довл етвор ен и е, о б щ е с т в е н н о е п р и зн а н и е и п охвал ы за х о р о ш е е поведение в полете иногда разрушались последующими докладами телеметристов, из которых следовало, что ракета чудом дошла до цели.

В таких случаях, если замечания относились к системам Пилю гина или Глуш ко, они возмущ ались, требовали п ереп роверок и вы сказы вались в адрес Богуславского: «Это твой Дон" опять врет. Ракета хорошо летает, а телеметрия пишет непонятно что».

Но со ю з, о б р а з о в а н н ы й р а з р а б о т ч и к а м и телеметрической аппаратуры и анализаторами записей, редко ошибался. После того как в записях поведения Р- в полете даже при благополучном исходе обнаружились необъясним ы е по ам плитуде и частоте колебания, П и л ю ги н о б в и н и л с и с т е м у и з м е р е н и й, в ы с к а з а в п р е д п о л о ж е н и е, ч т о э т о д е й с т в и е на н е е электромагнитных наводок, не имеющих ничего общего с системой управления. После тщательного анализа было показано, что система измерений не ошибалась.

Евгений Б о гусл авски й, тр уд и в ш и й ся вм есте с командой Голунского несколько суток над анализом последнего и всех предыдущ их пусков, торж ествуя, заявил: «Николай мне друг, но истина дороже. Записи телеметрии соответствуют поведению ракеты и системы управления».

П осле м н о го ч и сл е н н ы х д и скусси й на С оветах главн ы х и д р уги х сам ы х разны х ур о вн я х бы ли выработаны положения по надежности, которые меняли традиции, установившиеся за семь лет нашей ракетной деятельности.

О сновны м м ероприятием бы ло введение р езервировани я в си стем у управл ени я. Н ачиная с г и р о п р и б о р о в и в п л о т ь до р у л е в ы х м а ш и н все электрические цепи дублировались. В гироприборах переделывались командные потенциометры так, чтобы любой один обрыв в любом месте не лишал систему уп р а в л я е м о сти по л ю б о м у из каналов. В водил ось дублирование в усилитель-преобразователь так, чтобы в параллель работали два контура по каждому из трех каналов стабилизации.

Отказ любого контура меняет параметры системы, но эти изм енения долж ны оставаться в пределах, обеспечивающих устойчивость. Вместо четырех рулевых машин устанавливались шесть, обмотки реле в машинах дублировались, и каждая из них имела свой тракт к УП.

Отказ одной рулевой машины не должен был привести к потере управляемости. Этот тезис вызвал много споров.

Скептики считали, что, несмотря на положительные результаты моделирования в лаборатории, в реальном полете при отказе рулевой машины все равно авария неизбежна.

Тогда мы с Пилюгиным предложили включить в программу предстоящих летных испытаний один пуск с заведомо отключенной рулевой машиной.

Нас поддерж ал М ры кин, но яд ови то спросил:

«Надеюсь, вы не будете настаивать, чтобы именно на этой ракете была испы тана атом ная голова?» Мы обещали не настаивать. Эти шутки мы позволяли себе до начала общения с легендарными атомщиками.

С е й ч а с, ко гд а мы сто и м п е р е д ф а к т о м, что ракетно-ядерная война может не только уничтожить государство, но привести к гибели жизни на Земле, п о л е зн о в с п о м н и т ь и сто р и ю п о я в л е н и я те р м и н а «ракетно-ядерное оружие».

Впервы е ядерное оруж ие было прим енено американцами в 1945 году.

Ракеты Р-1 и Р-2 были приняты на вооружение соответственно в 1950 и 1951 годах. И только в 1953 году возникли вполне реальные идеи объединения этих двух, ранее совершенно независимо разрабатываемых видов вооружения. Все существовавшие до этого принципы войны, разработанные многими теоретиками, оказались после объединения этих двух достижений человеческой мысли и современной технологии интересными только для историков.

П рактическое начало разработки ракеты Р-5М явилось первым шагом к превращению ракеты в средство массового уничтожения.

В августе 1953 года на сессии Верховного Совета СС С Р с д о к л а д о м вы ступ и л П р е д се д а те л ь С овета Министров Маленков. Его доклад содержал много новых положений по внешней и внутренней политике. В конце своего выступления он сказал, что у СССР есть все для обороны, есть своя водородная бомба!

Мы уже имели первые контакты с атомщиками, поскольку приступили к проектированию ракеты Р-5М носителя атомной бомбы. От них ничего о новом виде оружия - водородной бомбе - еще не слышали. Да и не принято было в нашей среде задавать вопросы, на которые человек не имел права отвечать. Испытания первой водородной бомбы в СССР были произведены августа 1953 года. Скрыть факт испытаний от мира было невозможно. Физики уже тогда научились регистрировать каждый испытательный атомный взрыв, где бы он не происходил.

Но невольно мы, а надо полагать, и не только мы задавались вопросом, а на чем такая бомба будет доставляться до цели?

В 1953 году достаточно успешно разрабатывались ракетные средства противовоздуш ной обороны. Со с в о е г о п о л и г о н а в К а п у с т и н о м Я р е мы и м е л и возможность наблюдать эффективность новых зенитных управляемых ракет Лавочкина, которые испытывались на полигоне ПВО, километрах в 50 от нас. В качестве о б ъ е к та -ц е л и и сп о л ь зо в а л и сь са м о л е ты, за р а н е е покинутые экипажем и управляемые автопилотом.

Однажды мы увидели идущий на большой высоте Ту-4. Это был самолет, воспроизводивший американский «Боинг-29» - последнюю модель летающей крепости. С таких самолетов были сброшены атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Мы были предупреждены заранее об испытаниях новых зенитных ракет Лавочкина.

В ярких лучах утреннего солнца стремительного полета ракеты я не разглядел. Но когда на фоне синего неба вместо четкого контура самолета образовалось бесформенное серое облачко, из которого высыпались какие-то поблескиваю щ ие обломки, мне стало жаль самолет. Такой носитель водородной бомбы не мог быть опасен для США - нашего потенциального противника.

В самом конце 1953 года состоялось заседание президиума ЦК, на котором Вячеслав Александрович Малышев, новый руководитель атомного ведомства П е р в о го г л а в н о г о у п р а в л е н и я и о д н о в р е м е н н о заместитель Председателя Совета Министров СССР делал сообщ ение о последних достиж ен иях в разработке ядерного оружия.

На это м з а с е д а н и и б ы л о п р и н я т о д ва постановления. Первое касалось разработки и испытаний термоядерной бомбы. В отличие от водородной бомбы, взорванной 12 августа, эта должна была стать пригодной для транспортировки. Идея этого нового «изделия» была предложена Андреем Сахаровым. Второе постановление о б я з ы в а л о н а ш е м и н и с т е р с т в о (т о гд а о н о у ж е именовалось Министерством оборонной п р о м ы ш л е н н о с т и ) под это т т е р м о я д е р н ы й за р я д разработать м еж кон тинен тал ьную баллистическую ракету, а Министерство авиационной промышленности м е ж к о н т и н е н т а л ь н у ю к р ы л а ту ю р а к е ту. В св о и х « В осп о м и н ан и ях» Андрей Сахаров по поводу этих постановлений писал: «Существенно, что вес заряда, а следовательно и весь масштаб ракеты, был принят на основе моей докладной записки. Это предопределило работу всей огромной конструкторско-производственной организации на многие годы. Именно эта ракета вывела на орбиту первый искусственный спутник Земли в году и космический корабль с Юрием Гагариным на борту в 1961 году. Тот заряд, под который все это делалось, много раньше, однако, успел испариться", и на его место пришло нечто совсем иное...»

Ч то со б о й д о л ж н а представлять межконтинентальная ракета, тогда еще было не очень ясно.

К этом у времени нами были проведены очень основательны е, но пока только поисковы е работы.

Прежде всего следует упомянуть проект ракеты Р-3.

П р о д о л ж е н и е м п о и ско в путей д о сти ж е н и я межконтинентальных дальностей была также тема Н-3 и ее д а л ьне й ш ая д етал и зац и я - тема Т-1. Тема Т- п р е д у с м а т р и в а л а и сс л е д о в а н и я р а з л и ч н ы х схем, позволяющих создать двухступенчатую баллистическую ракету на дальность 7000 - 8000 км.

Проект ракеты Р-3 так и не был реализован. Может быть, это и к лучш ем у. Он бы отнял много сил, а дальность 3000 км, которая в нем предусматривалась, не давала сущ ественны х преимущ еств перед реальной ракетой Р-5 и ее атомной модификацией Р-5М.

Работы по теме Н-3 формально закончились в году. В выводах по этой работе Королев писал, что «наиболее надежный путь достижения дальности полета 7000-8000 км - создание баллистической составной двухступенчатой ракеты...».

Однако термоядерный заряд, предложенный в году Сахаровым, не мог быть доставлен на дальность 8000 км двухступенчатой ракетой, имевшей стартовую массу 170 т.

Я не могу судить, в какой мере Андрей Сахаров л и ч н о о п р е д е л и л к о н с т р у к ц и ю и м а с су з а р я д а, предназначенного для первой м еж континентальной ракеты. Но, безусловно, именно то, что делал Сахаров, п о т р е б о в а л о с о з д а н и я та к о й р а к е т ы, ка кую мы разработали под шифром Р-7. И имя Сахарова тоже должно упоминаться в истории космонавтики!

Наше приобщение к атомным секретам началось в 1953 году. Для работ по первой атомной головной части Королев создал особо закрытую группу. Формально эта группа, которую возглавлял Виктор Садовый, входила в состав проектного отдела, подчиненного Константину Бушуеву. Документы переписки с атомщиками шли под грифом не ниже, чем «совершенно секретно». Но сверх того ещ е п о яв л я л и сь бум аги и с гриф ом «особой в а ж н о с т и ». Но не то л ь к о д о к у м е н т ы со д е р ж а л и государственные тайны «особой важности».

Разработка атомного оружия велась в закрытых городах, куда въезд и проход не то л ько просты м смертным, но даже нам, имеющим доступ к совершенно се к р е тн ы м р а б о та м, был за к а за н. Эти город а не значились ни на одной географической карте. Только теперь, в 1990-х годах, из многочисленных сенсационных публикаций можно составить представление об условиях рабо ты л у ч ш и х ф и зи к о в с т р а н ы, у ч е н ы х д р у ги х специальностей и, наконец, рабочих, служащих и членов их семей в таких городах.

Первые личные контакты с атомщиками начались с их визита в НИИ-88. Я запомнил встречу в конце года с Самвелом Григорьевичем Кочерянцем и генералом Николаем Леонидовичем Духовым. Кочерянц работал в ныне уже знаменитом, а тогда совершенно секретном городе Арзамас-16 непосредственно над конструкцией атомной бомбы. Духов еще во время войны получил звание Героя Социалистического Труда. Он был главным конструктором тяжелых танков, в том числе танка «ИС».

Ему поручили в Москве возглавить КБ и завод, которые разрабатывали и изготавливали всю электроавтоматику а то м н о й, а затем и в о д о р о д н о й бо м б ы. В едущ ий специалист завода Духова Виктор Зуевский отвечал за разработку общей электрической схемы, ее стыковку со схемой ракеты. Поэтому я имел дело прежде всего с ним.

В Арзамасе-16 разрабатывался сам заряд и его механическое обрамление. Там же, в Арзамасе-16, жили и творили знам ениты е впоследствии ф изики Юлий Харитон, Яков Зельдович, Андрей Сахаров, Кирилл Щелкин, Самвел Кочерянц и многие другие.

Какое деление обязанностей было между ними в то время, мы толком понять не могли. Но четко восприняли, что среди них есть деление на великих теоретиков, д а л е к и х от п р о за и ч е ски х проблем н а д е ж н о сти, и инженеров-чернорабочих, отвечающих за конструкцию, вплоть до последней гайки.

К то е с т ь к то с р е д и ф и з и к о в п о д р о б н о с характеристиками чисто человеческих качеств описал в своих воспоминаниях Андрей Сахаров. По-видимому, он имел мало ко н такто в с к о н с т р у к т о р а м и и непосредственными исполнителями, которые своими р ук а м и и з г о т а в л и в а л и, с о б и р а л и и и с п ы т ы в а л и «изделие». «Изделием» тогда для секретности называли все. Мы называли изделием свою ракету, атомщики свои атомную и водородную бомбы.

Кроме простого понятия «изделие», было и более сложное - «изделие в целом». Оказалось, что Духов отвечает за «изделие в целом», поскольку «изделие», снаряженное атомной взрывчаткой, может сработать только с помощью второй части - ящика, начиненного всяческой электроавтоматикой. В головной части ракеты Р-5М надо было разместить все «изделие в целом». Вот для этого требовалась совместная работа конструкторов из Арзамаса-16 с нашей группой Садового.

Г р у п п а С а д о в о г о б ы л а у н а с на п р а в а х п р е д ста в и те л ь ств а д р уго го го суд а р ств а, имела специальные закрытые от прочих рабочие комнаты, свое «особой важности» делопроизводство, чтобы документы с атомными секретами не путешествовали по первым отделам и десяткам исполнителей.

Н ам п р е д с т о я л о р а з р а б о т а т ь т е х н о л о г и ю совместных испытаний двух «изделий в целом» после их стыковки и весь многоступенчатый технологический план работ на стартовой позиции. Эту работу Королев поручил м о л о д о м у з а м е с т и т е л ю В о с к р е с е н с к о го Е в ге н и ю Шабарову. Почему не самому Воскресенскому? Здесь в который раз я убедился в умении Королева выбирать людей для соответствующей задачи.

Воскресенский был испытатель высшего класса, одаренный необычайной интуицией. Кто-то метко его охарактеризовал: если бы он был летчиком, то рисковал б ы, ка к Ч к а л о в. В о т н о ш е н и я х с а т о м щ и к а м и партизанские действия были абсолютно недопустимы.

Кром е сущ е ств а д е л а, т р е б о в а л а с ь и его четкая, последовательная формализация.

Что будет, если при подготовке ракета с атомной бомбой свалится у старта по причине, аналогичной упомянутому выше разгильдяйству с незакрытым баком перманганата натрия? Методика работы атомщ иков предусматривала тройной контроль всех операций по сб о р к е и и с п ы т а н и я м. Р у к о в о д и т е л ь сб о р ки или и с п ы т а н и й д е р ж и т и н с т р у к ц и ю и с л у ш а е т, как и сп ы та тел ь гром ко чи тает со д е р ж а н и е о п ер ац и и, например: «Отвернуть пять болтов, крепящие крышку такую-то». Исполнитель отворачивает. Третий участник работ докладывает: «Пять таких-то болтов отвернуты».

Контролер - п р едстави тел ь военной приемки докладывает, что выполнение операции принял. Об этом делается роспись в соответствующем документе. Только после этого вся компания может переходить к следующей оп е р а ц и и. Работа идет м е д л е н н о, ск р у п у л е зн о, с обязательной громкой читкой, обязательным громким д о к л а д о м об и с п о л н е н и и и р а с п и с к о й в о со б о м технологическом журнале.

У нас таких строгих формальностей не было. Когда Шабаров обо всей этой методике рассказал Королеву, тот решил, что там, где мы будем работать вместе, надо «им показать, что мы не хуже». Ну, а что касалось нашей с о б с т в е н н о й д е я т е л ь н о с т и, то д л я р аке ты Р-5М необходимо было пересм отреть все инструкции по подготовке на технической и стартовой позициях и тоже ввести тройной контроль: основной исполнитель воинская часть (офицер или солдат), контролирует офицер - специалист соответствую щ его управления полигона и обязательно представитель промышленности.

И сп ы тан и я Р-5М п р е д усм атр и ва л и два этапа:

летно-конструкторские и зачетные. Имелось в виду, что на летно-конструкторских отрабатывается надежность н о си те л я со всем и его б о р т о в ы м и и н а з е м н ы м и системами, проверяется документация, обеспечивающая надежную эксплуатацию. Начались летно-конструкторские испытания весной 1955 года, всего через полтора года после окончания летны х испытаний ракет Р-5. На первый этап было представлено 14 р а к е т Р -5 М. К р о м е д у б л и р о в а н и я в с и с т е м е управления на этой серии были реализованы и другие мероприятия по повышению надежности. Двигатель на многочисленных огневых стендовых пусках проходил и с п ы т а н и я на к р а й н и х р е ж и м а х, с у щ е с т в е н н о п ревосходящ и х ш татны й. Бортовы е приборы предварительно трясли, «жарили и парили», отсеивая все, внушавшие сомнения в процессе лабораторных и заводских испытаний.

Разработали мы и новую аварийную систему АПР автоматический подрыв ракеты. Имелось в виду, что если по вине каких-либо отказов в полете ракета идет сильно в сторону от цели или вместо территории противника грозит поразить свою, ее надо уничтожить в полете.

Но! Как уничтожить, чтобы не распылять где не полож ено р ад иоактивную начинку? За разработку системы АПР я нес персональную ответственность.

Главный конструктор атом ного «изделия в целом»

Николай Духов меня успокаивал: «Вы дайте нам только электрический сигнал, что случилась беда и ракету сл е д у е т л и к в и д и р о в а т ь. О бо всем о ста л ь н о м мы позаботимся сами».

Атомная бомба имела в своем составе и довольно мощный заряд обычного ВВ, который использовался в качестве д ето н а то ра для атом н о го взры ва. Каким образом сработает этот детонатор, не разрушая атомный заряд, - на этот вопрос Королев хотел получить ответ от меня. Я не смог в этом разобраться и признался, что атомщики мне этого секрета не объяснили.

Обругав меня за беспринципность, Королев сказал, что в та ко м с л у ч а е он б у д е т в о з р а ж а т ь п р о ти в задействования системы АПР. Мало ли от чего сработает эта о п а с н а я с и с т е м а, и мы б у д е м в и н о в а т ы в провоцировании атомного взрыва. Так как все летные испытания первого этапа проводились без атомной головной части, то система АПР могла спокойно летать для проверки надежности в телеметрическом режиме. Я удивился на первых порах, почему Королев не хочет сам выйти на непосредственный контакт с атомщиками и потребовать у них разъяснений. Только позднее понял, что для работы с нами приезжали не первые лица из Арзамаса-16.

В методику подготовки Р-5М мы ввели понятие боевых готовностей и для каждой из них разработали те хн о л о ги ч е ски й план д ействи й боевы х расчетов.

Технология подготовки предусматривала проведение всех видов и сп ы та н и й до п о д сты ко в ки на старте головной части. Ракета вы в ози л а сь на стар товую площадку, как «всадник без головы». Головную часть собирали и готовили к стыковке с ракетой далеко от старта в сп ец и ал ьн ом особо о храняем ом корпусе.

Головная часть оснащалась различными датчиками для определения условий, в которых будет находиться в полете боевой заряд. Стыковка с ракетой производилась непосредственно на стартовой позиции.

Ракета п р и б ы в а л а на ста р то в ую п ози ц и ю на специальном транспортном агрегате одновременно со стартовым столом. Этот агрегат ставил ракету с головной частью вертикально. После операций прицеливания, устан о вки б о р то в ы х батар ей п р о в е р я л и сь то л ько операции перехода питания «земля-борт» и на всякий случай «отбой пуска».

Затем ш ли о п е р а ц и и за п р а в ки и д а в а л а сь готовность к пуску. Все эти работы надо было уметь надеж но вы п о л н ять не только д нем, но и ночью, пользуясь индивидуальными автономными светильниками.

Летные испытания проводились с января по июль 1955 года. Из 17 ракет 15 достигли цели. Две ракеты отклонились более чем на семь разрешенных градусов, и двигатель был выключен системой АПР.

К зачетным испытаниям были представлены пять р акет. Г о л о в н ы е части ч е ты р е х о сн а щ а л и сь действующими макетами атомного заряда. По существу это были не макеты, а все, что нужно для атомного взрыва, кроме продуктов, вызывающих цепную реакцию.

Проверялись стыковка с системами ракеты, технология п о д го то в к и и н а д е ж н о с т ь работы в п о л е те всей автоматики.

Пуски начались холодным январем 1956 года.

Четыре пуска прошли нормально. Последний пятый пуск был «страшный самый». Королев нервничал по поводу задержек с подготовкой ракеты. Он никак не хотел допустить, чтобы руководивш ий подготовкой головной части с боевым зарядом Павлов доложил Неделину, председателю Государственной комиссии, что заряд подготовлен к вывозу, а задержка пуска идет по вине ракетчиков.

Я на правах заместителя технического руководителя отвечал за подготовку ракеты на технической позиции.

Там проводились автономные испытания всех систем и комплексные горизонтальные испытания всей ракеты с электрическим эквивалентом головной части.

Леонид Воскресенский в таком же звании отвечал за р а б о т ы на с т а р т о в о й п о з и ц и и, п о д г о т о в к у и осуществление пуска. Шабарову Королев поручил контакт с базой атомщ иков и наблюдение за подготовкой у них всей головной части.

Шабарова допустили к «святому месту» только после прибытия на полигон заместителя главного конструктора боевого заряда Негина. Ночью я доложил Королеву, что при испытаниях автомата стабилизации есть замечание, предлагаю зам ен и ть уси л и тел ь-п р е о б р азо ва те л ь и повторить горизонтальные испытания, что потребует еще три-четыре часа. Он ответил: «Работайте спокойно. У них тоже отказала нейтронная пушка». Моих познаний в ядерной технике не хватало, чтобы осознать, какой выигрыш во времени мы получаем.

Наконец, все готово и подтверждена дата старта февраля. Всех, кроме боевого расчета, со старта убрали.

Пуск прошел без всяких накладок.

Ракета Р-5М впервые в мире пронесла через космос гол овн ую часть с атом н ы м за р я д о м. П ро л етев положенные 1200 км, головка без разрушения дошла до Земли в районе Аральских Каракумов. Сработал ударный взрыватель и наземный ядерный взрыв ознаменовал в истории человечества начало ракетно-ядерной эры.

Никаких публикаций по поводу этого исторического события не последовало. Американская техника не имела средств обнаружения ракетных пусков. Поэтому факт атом ного взры ва был отм ечен ими как очеред ное наземное испытание атомного оружия.

Мы поздравили друг друга и уничтожили весь запас шампанского, который до этого тщательно оберегался в буфете столовой руководящего состава.

Позднее, когда мы уже вернулись с полигона и с н о в а п е р е н а с т р а и в а л и с ь на п р о б л е м ы межконтинентальной Р-7, Королев на узком сборе сказал «под большим секретом»: «Знаете, что мне передали?

Мощность взрыва была 80 килотонн. Это в четыре раза больше Хиросимы».

Рязанский мрачно пошутил: «А вы не боитесь, что нас всех к о гд а -н и б у д ь б уд ут су д и ть как во е н н ы х преступников?».

Через несколько лет для ракет Р-5М, уже принятых на в о о р у ж е н и е и н а х о д и в ш и х с я на д е ж у р с т в е в Прибалтике и на Дальнем Востоке, начали поступать не а то м н ы е, а те р м о я д е р н ы е заряды эк в и в а л е н тн о й мощностью до одной мегатонны.

Вскоре после первого успешного пуска ракеты Р-5М с настоящим атомным зарядом Королев и Мишин были удостоены звания Героев Социалистического Труда. Еще двадцать сотрудников НИИ-88, в том числе и я, получили ордена Л енина. Трудовой энтузиазм всего наш его ко л л е кти ва был п о д кр еп л ен п о ста н о в л е н и е м правительства о награждении НИИ-88 орденом Ленина.

На нашей улице был настоящий праздник в самый разгар работ по созданию первой межконтинентальной ракеты Р-7.

Золотые звезды Героев Социалистического Труда получили Глуш ко, Б арм ин, Р язан ски й, П илю гин и Кузнецов. Ордена и медали щедро получили большое ч и сл о у ч а с т н и к о в р а б о т почти во всех с м е ж н ы х организациях.

Во время работы над Р-5М и Р-7 К оролев не ед и н о ж д ы о р га н и зо в ы в а л встр ечи с ве д ущ и м и и «самыми-самыми» главными атомщиками. Мы шутили, что он приглаш ает «узкий круг своих ограниченных л ю д ей » на встречи со зн а м е н и ты м и уч е н ы м и. Во встречах, на которых мне довелось присутствовать в разное время, с нашей стороны обычно участвовали Мишин, Бушуев, Прудников, Садовый. Несколько раз приезжал Юлий Борисович Харитон, Кирилл Иванович Щ е л к и н, Н и ко л а й Л е о н и д о в и ч Д у х о в. Их всегд а сопровождали «секретари» - офицеры госбезопасности, отвечающие головой за своего подопечного. Ни разу за время совместных работ мне не довелось встретиться с Сахаровым. Между тем, в своих воспоминаниях Сахаров пишет о том, что он был у нас и встречался с Королевым:

«В скоре после во звращ ени я с поли гона М алы ш ев организовал для нас ряд экскурсий", в том числе п о е з д к у на з а в о д, на к о т о р о м и з г о т о в л я л и с ь баллистические ракеты. Мы считали, что у нас большие масштабы, но там увидели нечто, на порядок большее.

Поразила огромная, видная невооруженным глазом, техническая культура, согласованная работа сотен людей высокой квалификации и их почти будничное, но очень деловое отнош ение к тем фантастическим вещам, с ко то р ы м и они и м ели д е л о. Во вр ем я э к с к у р с и и, перемежавшейся демонстрацией фильмов, пояснения давал главный конструктор Сергей Павлович Королев, тогда я его увидел впервые».

23 октября 1953 года Королев и Глуш ко были избраны членами-корреспондентами Академии наук. Для Королева, пока известного очень узкому кругу ученого сообщества, это была победа, означавшая, что в него верят, на него делают ставку. В те годы быть выбранным в Академию наук вопреки воле ЦК было невозможно.

Более того, если ЦК считал очень необходимым, чтобы кого-либо обязательно выбрали, то при соответствующей обработке академиков это удавалось.

На этом же общем собрании Академии в академики был выбран научный руководитель Арзамаса-16, по существу самый главный конструктор ядерных зарядов Юлий Борисович Харитон.

Ч л е н а м и -к о р р е с п о н д е н т а м и б ы л и в ы б р а н ы зам еститель Харитона Кирилл Иванович Щ елкин и Николай Леонидович Духов.

Сразу в академики, без прохождения традиционной ступени члена-корреспондента, общее собрание выбрало доктора ф и зи к о -м а те м а ти ч е ски х наук тридцати двухлетнего Андрея Сахарова.

Всех а то м щ и к о в на а к а д е м и ч е ск о м со б р а н и и украш али одна, а то и две золоты е звезды Героев Социалистического Труда. До 1953 года Королева и Глушко их недруги при случае упрекали, что вся их деятельность сводится к воспроизводству немецкой техники. Включение их в такое сверкающие созвездие было в какой-то степени авансом. Из членов Совета главных больше в 1953 году никто не был избран в А к а д е м и ю н а у к. В ч л е н ы - к о р р е с п о н д е н т ы из сотрудничавших с нами ученых были избраны Вадим Трапезников и Борис Петров.

Выборы 1953 года были началом формирования в составе А кадем и и наук мощ ной коалиции учены х, работавших в военно-промышленном комплексе.

С позиций большой «фундаментальной» науки наша деятельность была отлична от атомщиков. Мы начинали развивать свое ракетное направление, опираясь на технику, технологию производства, чисто инженерные н а у к и, и, т о л ь к о у г л у б и в ш и с ь в р а б о т ы по межконтинентальной ракете, столкнулись с проблемами, требующими фундаментальных исследований, с тем, что в академических кругах любили именовать большой наукой.

Почти все атомщики в начале своей деятельности были теоретикам и, служ ителям и чистой науки или физиками-экспериментаторами. Они поклонялись науке как таковой. Прежде всего потому, что человек должен знать, почему мир устроен так, а не иначе и из каких к и р п и ч и к о в он с о с т о и т. У ж е п о т о м, к о гд а они разобрались, что теоретически объяснимое на бумаге превращение вещества в энергию можно реализовать практически, им пришлось привлечь инженеров и самим уйти с головой в проблемы технологии.

Нам потребовалось выпустить более конкретное и детализированное постановление, дающее возможность разработать предварительно эскизный проект новой ракеты и приводящее в действие ради достижения этой цели многообразную кооперацию, подключающее новые производственные мощности.

Создание межконтинентальной ракеты-носителя термоядерного заряда, который вместе с конструкцией головной части предположительно составлял массу 5,5 т, т р е б о в а л о б о л ь ш и х к а п и т а л ь н ы х в л о ж е н и й для стр ои тел ьства новы х п р о и зв о д ств е н н ы х корпусов, испытательных стендов и поисков нового полигона.

Проект нового постановления до его представления в ЦК и прави тел ьство был тщ а тел ьн о проработан многими специалистами всех смежных министерств. Как в с е гд а, х о т е л о с ь ка к м о ж н о б о л ь ш е п о л у ч и т ь, предусмотрев все возможное, ничего и никого не забыть.

Впрочем, многолетний опыт показывает, что как бы тщательно не готовились подобные постановления, уже через несколько дней после их выхода выясняется, что обязательно что-то упустили. В таких случаях утешают:

«Ждите следующего. Кроме вас еще много забывчивых».

Постановление Совета Министров и ЦК о разработке межконтинентальной ракеты Р-7 было принято 20 мая 1954 года.

15 мая 1957 года состоялся первый пуск первой ракеты. Сколько же надо было успеть сделать за эти три года! В мае 1954 года не было даже эскизного проекта!

Сейчас с трудом себе представляю, как мы успели проделать такую работу. Ведь в параллель шли Р-11, Р-11ФМ, Р-5 и Р-5М.

В 1956 году еще только предстояло в первый раз испытать ракету с атомным зарядом, а мы уже через год - в 1957 - замахнулись на ракету с водородным!

Начиная с 1954 года перед нами одна за другой возникали тр уд н е й ш и е н аучн ы е, те хн и ч е ски е и организационные проблемы. Не все проблемы были осознаны или даже сформулированы на этапе эскизного проекта ракеты Р-7. Проект был выпущен в 1954 году за рекордно короткий срок.

Н е о б х о д и м о сть м ноги х н овы х р а зр а б о то к осознавалась в процессе уже рабочего проектирования ракеты и п о сл е д у ю щ и х э к сп е р и м е н та л ь н ы х исследований.

Я позволю себе перечислить только некоторые принципиально новые для ракетной техники решения того периода. Они показательны еще и в том смысле, что п о л н о стью о т с е к а ю т у т в е р ж д е н и я, и м е ю щ и е ся в м е м уа р н о й л и т е р а т у р е ста р ы х п е н е м ю н д о в ц е в и некоторых зарубежных публикациях, что якобы первый искусственный спутник Земли появился у русских в результате создания ракеты-носителя, разработанной с п о м о щ ь ю н е м е ц к и х у ч е н ы х. Р а к е т а Р-7 те м и замечательна, что она создавалась, во многом отрицая наши прошлые достижения, в которых действительно использовались немецкие идеи.

Я перечислю проблемы не в порядке их важности.

Они все требовали в той или иной мере героического труда, изобретательности, коллективных мозговых атак и больших организационных усилий.

Проблема номер один. После исследований и п р о е к т н ы х р а с ч е т о в а л ь т е р н а т и в н ы х схем двухступенчатой ракеты был выбран пакетный вариант.

Первую ступень составляли четыре ракеты, окружавшие ц е н тр а л ь н у ю р а ке ту, ко тор ая и я в л я л а сь второй ступенью. Опыта запуска мощного ЖРД в космосе не было. Глушко гарантировать надежность запуска где-то там, далеко, в неведомых условиях не мог. Приняли реш ение запускать под контролем Земли все пять двигателей одноврем енно. Но тогда время работы центральной второй ступени превосходит 250 с. Это в два раза больше того, что могут выдержать графитовые газоструйны е рули. Но даж е если их делать не из графита, армированного вольфрамом, а из чего-то еще более огнеупорного, то все равно остаются два довода против газоструйных рулей. Первый - они приводят к потере дальности, являясь сопротивлением на выходе струи газов из сопла двигателя. И второй - ошибки по дальности определяются точностью измерения скорости.

По достижении расчетного значения конечной скорости по команде системы управления выключается двигатель второй ступени. Так вот, о казалось, что какой бы замечательной ни была система управления, после исполнения ее команды на выключение двигателя идет неуправляемый процесс догорания остатков топлива, которы й о б р а зуе т так н азы в ае м ы й и м п ул ьс последействия.

Разброс величины импульса последействия по опыту Р-5 и стендовым испытаниям столь велик, что в десятки раз п ер екр ы вает разброс ош ибок за счет системы у п р а в л е н и я. Т о л ь к о по этой п р и ч и н е о ш и б ки по дальности могут составить свыше полусотни километров.

По э т о м у п о в о д у б ы л о м н о го п р е д л о ж е н и й, бо л ь ш и н ств о из ко торы х св о д и л и сь к д ор а б откам двигательной установки, которые Глушко отвергал.

Решение пришло в виде предложения, убивавшего сразу двух зайцев. Вместо газоструйны х рулей для управления использовать специальные управляющие двигатели. Эти же двигатели должны служить последней ступенью малой, «нониусной» тяги. После выключения основного двигателя второй ступени точное измерение скорости п ро и зво д и тся на реж и м е работы только рулевых двигателей. По достижении заданной скорости они в ы к л ю ч а ю т с я п р а к т и ч е с к и без и м п у л ь са посл ед ей стви я. Глуш ко отказался д ел ать рулевы е двигатели. Ему хватало забот с основными двигателями, сроки доводки которых были под угрозой срыва. Для разработки рулевых двигателей по инициативе Мишина были приглашены на работу в ОКБ-1 Михаил Мельников, Иван Райков и Борис Соколов, которые застряли в НИИ- у Келдыша после того, как оттуда ушел Исаев со своими двигателистами.

Двигательное производство на заводе уже имелось, но то л ько для и са е вски х Ж РД на вы со ко ки п я щ и х компонентах для зенитных ракет и Р-11. Надо было о р га н и з о в а т ь з а н о в о п р о и з в о д с т в о к и с л о р о д н ы х двигателей малой тяги и создать комплекс для всех видов испытаний, в том числе огневых. Мы с Пилюгиным еще в Бляйхероде мечтали о системе без газоструйных рулей.

Василий Мишин оказался энтузиастом этой идеи и пошел дальше. Если можно отказаться от газоструйных рулей на центральном блоке, то зачем их сохранять на « б оковуш ках» первой ступ ен и ? Было принято революционное решение - на ракете вообще никаких газоструйных графитовых рулей. Управление на всем активном участке осуществляется только управляющими двигателями, которые работают на тех же компонентах, что и о с н о в н ы е, и п о л у ч а ю т п и та н и е от те х ж е турбонасосных агрегатов. Глушко создал для первой и второй ступеней по существу один двигатель с четырьмя камерами сгорания. Теперь к этому двигателю на второй ступени добавили еще четыре малых, рулевых, а на первой - по две малых камеры на каждый двигатель боковых блоков. Эскизный проект предусматривал на каждом боковом блоке для управления использование трех газоструйных и одного воздушного руля. Четыре у п р а в л я ю щ и х д в и г а т е л я в в о д и л и с ь т о л ь к о на центральном блоке. Решение о замене газоструйных и воздушных рулей на боковых блоках управляющ ими двигателями было принято уже после защиты эскизного проекта.

Вместо одной камеры сгорания, с которой все мы привыкли иметь дело на любой ракете, появились сразу тридцать две! Этому решению почти 40 лет. Но оно не только не стареет, а сейчас переживает уже третью молодость. Тридцатью двумя камерами надо научиться управлять - готовить запуск турбонасосных агрегатов, открывать в требуемой последовательности десятки клапанов, обеспечивать одновременное зажигание и последующий выход на все режимы.

Р е з к о в о з р о с л а н а ш а о т в е т с т в е н н о с т ь за координацию работ в треугольнике ОКБ-1 - ОКБ-456 НИИ-885. Общ ую пневм огидросхем у разрабаты вало ОКБ-1, общую электрическую схему - НИИ-885, а схема и циклограмма работы двигателей была за ОКБ-456.

Нелегко было Глушко согласиться с подключением к его д в и г а т е л ь н ы м у с т а н о в к а м е щ е д в е н а д ц а т и качаю щ ихся камер! Но беском пром и ссная позиция Мишина плюс энтузиазм команды Мельникова, Райкова, Соколова показали пример нестандартного «выхода из безвыходного полож ения» и проложили дорогу для многих посл едую щ и х схем управления ракетами и космическими аппаратами.

М ой к о л л е к ти в со в м е с тн о с р у л е в и к а м и Калаш никовым, Вильницким, Степаном должен был создать новые рулевые машины, обладающие большим запасом по динамическим параметрам и мощностью для преодоления трения в узлах подвода кислорода и керо си на к ка ч а ю щ и м ся д в и га те л я м. Все вм есте:

двигатели Глушко, рулевые камеры Мельникова, наши р ул е вы е м аш ины - надо бы ло п осл е р азд е л ьн о й разработки отработать на совместном огне! Сначала на стендах ОКБ-456 в Химках, а потом в Загорске - филиале № 2 НИИ-88.

Проблема номер два. Сколько бы ни старались двигателисты выпускать свои двигатели строжайшим образом одинаковыми, они будут иметь технологические разбросы по удельным и абсолютным значениям тяги, а следовательно и разбросы по расходам компонентов.

Стало быть, за равное время в каждом из боковых блоков будет израсходовано разное количество кислорода и керосина. Когда подсчитали, то ужаснулись. Ко времени выключения первой ступени разброс остатков по массе достигал десятков тонн. Это угрожало несимметричными нагрузкам и на конструкцию, органы управления и прямыми потерями дальности. Получалось, что даже при самом жестком подборе двигателей по идентичности х а р а к т е р и с т и к мы не и с п о л ь з у е м д е с я т к и то н н драгоценных компонентов. До сих пор таких проблем у ракетчиков не было. Мы, управленцы, пришли на помощь д в и га те л и ста м и за я в и л и, что м ож ем о б е сп е ч и ть синхронизацию расхода компонентов из всех боковых блоков при условии, что нам дадут право управлять общим расходом и соотношением расходов керосин-кислород на каждом двигателе. Такая система оказалась совершенно необходимой.

Еще раз оправдал себя закон «всякая инициатива наказуема»: нам не только разреш или, нас обязали создать систему регулирования расхода по соотношению компонентов и синхронизировать расходы между всеми боковыми блоками. А для верности это предложение было подкреплено, как в то время полагалось, решением ЦК и Совмина.

Э лектр они ку для этой системы разрабаты вало ОКБ-12, которое возглавлял Алексей Сергеевич Абрамов.

Это был то т сам ы й и н сти ту т Н И С О, с кото ры м я сотрудничал во время войны и с тогдашним начальником которого генералом Петровым в 1945 году впервые улетел в Германию. Теорией системы и ее электронным и с п о л н е н и е м з а н и м а л с я Гл еб М а с л о в, о п ы т н ы й специалист авиационного приборостроения, способный критически осмыслить задачу и совмещающий качества теоретика, конструктора и испытателя. Мы обрели в лице Маслова еще одного надежного смежника и хорошего товарищ а, с которым в последую щ их весьма острых с и т у а ц и я х л е т н ы х и с п ы т а н и й в с е гд а д о с т и г а л и взаимопонимания. Новая система была названа СОБИС система опорож нения баков и синхронизации. Для а к а д е м и ч е с к о го р а зв и ти я те о р и и р е гу л и р о в а н и я двигателей к работе привлекли Институт автоматики и телемеханики Академии наук. Этими проблемами там увлекся молодой ученый Юрий Портнов-Соколов.

М н о г о сил у нас о т н я л и и с с л е д о в а н и я, конструкторская разработка и испытания датчиков изм ерения уровн ей в баках ж и д ко го кислор ода и ке р о си н а. О тв е тств е н н ы м за эту р а з р а б о тк у был славившийся изобретательностью Константин Маркс. Он прекрасно разбирался в тео р е ти ч ески х основах электротехники и славился инженерным искусством приборной реализации своих идей. После многочисленных экспериментов по выбору принципов измерения мы остановились на емкостных дискретных датчиках. Оказалось, однако, что задача расположения точек для дискретной регистрации уровней отнюдь не тр и в и а л ь н а. Она о п р е д е л я л а сь о со б е н н о стя м и ко н стр у кц и и бака и п р о гр а м м о й п о л ета. Когда с подгонкой датчиков уровня под каждый бак что-либо не ладилось, острословы не упускали случая пошутить: «Вот даже К.Маркс не имеет ответа на этот вопрос».

Н е с м о т р я на м а с су х л о п о т, к о т о р ы е в се гд а доставляет отработка принципиально новой по задачам и исполнению системы, СОБИС вошла в ряд принятых и необходимых ракетной технике систем. Ракета Р-7 уже не м ы сли л ась без эл е ктр о а в то м а ти ки р е гул и р о ва н и я дви гателей по о п ти м и зац и и со отн о ш ен и я расхода компонентов, тяге и синхронизации расходов между боковыми блоками.

Упомянув Маслова и Портнова-Соколова, хотел бы отметить, что наши контакты не ограничивались чисто деловыми отнош ениями. Ж ена Маслова, художница, сделала несколько портретов Королева, которые после его смерти украш али интерьеры на нашей и других фирмах. С Портновым-Соколовым у нас оказалось общее хобби - страсть к байдаркам. Теперь, когда на такие путе ш е ств и я уж е не хв а та е т ф и зи ч е ск и х сил, мы вынуждены ограничиваться приятными воспоминаниями о походах на веслах.

Проблема номер три. Ни одна из предлагаемых в эскизном проекте ком пон овок пакета не обладала н ад е ж н о стью при со п р я ж е н и и с п р е д п о л а га е м ы м старто вы м со о р уж е н и е м. Н ачиная с А-4 - Р-1 мы привыкли к свободно стоящей ракете, стартующей со стола.

Но как установить пакет из пяти ракет на стол, чтобы он не рассыпался? Нагрузка на хвостовую часть блоков при такой схеме будет столь велика, что для обеспечения прочности необходимо было такое усиление конструкции, которое выходило за разумные пределы. По расчетам, при скорости ветра до 15 м/с из-за большой «парусности» пакета (ширина пакета в хвостовой части составляла 10 м) создавались нагрузки, угрожавшие свалить ракету со стола. Королев просил Бармина спроектировать вокруг старта стену для защиты от ветра.

Барм ин от этой работы ка те го р и ч е ски отказался:

«Создание китайской стены вокруг старта не входит в мою тематику».

В КБ Бармина полным ходом проектировалась «телега», которая вывозила собранную ракету из МИКа в вертикальном положении и устанавливала ее на четыре стола - по одному для каждого бокового блока. Никого такая схема не воодушевляла. Сложно и дорого. Кроме всего прочего, когда проектанты подсчитали, какой может быть опрокидывающий момент за счет разброса абсолютной величины тяги двигателей боковых блоков и сложили его с возможными ветровыми нагрузками, то убедились, что без «китайской стены» обойтись никак нельзя. В то же время сама идея стены вызывала столько обоснованных возражений, что общее мнение сводилось к короткой фразе: «Так дальше продолжаться не может».

Положение создавалось критическое.

Силовая схема пакета была выбрана так, что в полете усилия от тяги двигателей боковы х блоков передавались на центральный блок в верхней силовой связи. Б оковы е блоки как бы тащ и ли весь пакет, упираясь в «талию» центральной второй ступени. Эта схема оказалась оптимальной для полетных условий.

Принцип соединения боковых блоков с центральным, передача усилий на центральный блок и последующая техника безударного отделения - развала пакета так, чтобы центр спокойно ушел вперед без всякой опасности соударений, - все это было остроумно, изобретательно придумано и разработано. Проектная группа, которая все это придумала, возглавлялась Павлом Ермолаевым в отделе, которым руководили сначала Константин Бушуев, а затем Сергей Крюков.

О ч е н ь в н и м а т е л ь н о и п р и д и р ч и в о за предложениями по технологии сборки пакета и схеме разделения следил Королев. Мишин, еще со студенческих лет л ю б и в ш и й н етр и ви ал ьн ы е п редлож ен и я в практической механике, уделял этой проблеме большое внимание. Наряду с такой новинкой, как рулевые камеры вместо рулей, эти проблемы начали выплескиваться на Советы главных и приводить к жарким спорам.

Возникла идея отказаться от стартовых столов и созд ать ракете ещ е на Зем л е усл о в и я, б л и зки е к п о л е т н ы м. В м е с т о у с т а н о в к и на с т о л р а к е т а подвешивается в стартовом устройстве, опираясь на его фермы в том же месте, куда передаются усилия боковых блоков. Если бы в те врем ена во зн и кли мысли о исторической перспективности принимаемых решений и закреплении их авторским и свидетел ьствам и, то в коллективе изобретателей на первом месте должны были значиться Мишин, Ермолаев и Крюков. Их предложение могло опрокинуть разработки, на которые Бармин уже затратил много сил. Наземщики продолжали отстаивать свою позицию - опирание хвостовыми отсеками боковых блоков на стартовое устройство.

К оролев поручил Ми ш и н у до л о ж и ть новы е революционные идеи Совету главных и Рудневу, который в то время был п р е д се д ате л е м Г о суд а р ств е н н о го комитета по оборонной технике и отвечал за выполнение постановления о создании межконтинентальной ракеты.

НИИ-88 снова находился в подчинении Руднева. С его участием Совет главных рассмотрел новое и необычное предложение по схеме старта Р-7.

М и ш и н д о к л а д ы в а л о ч е н ь э к с п р е с с и в н о. Он предложил производить сборку пакета не вертикально, а горизонтально в монтажном корпусе. Собранную ракету в горизонтальном виде перевозить на старт, поднимать и не устанавливать на столы, а подвешивать весь пакет в стартовой системе за силовые узлы на боковых блоках в местах их крепления к центральному блоку. При этом предлагалось опустить нижний срез ракеты за счет ликвидации стартовых столов. Ветровые нагрузки теперь п р и н и м а л и на себя ф ерм ы ста р то в о й си сте м ы, а конструкция ракеты не усиливалась, учитывались только полетные нагрузки.

В таком варианте Бармину предлагалась разработка более простого единого транспортного установочного агрегата. Отпала необходимость в «китайской стене».

За 1955 год бы ло разработано ун икал ьн ое по инженерной оригинальности стартовое сооруж ение, которым по праву могут гордиться его создатели.

Б о к о в ы е б л о к и на п у с к о в о й у с т а н о в к е подвешиваются на опорных стрелах за свой прочный носовой узел, а центральный блок опирается в четырех то ч ка х на ш а р о о б р а зн ы е огол овки носовы х узлов боковы х блоков. Конструкция разработана так, что радиальные сминающие силы на ракету не передаются.

При старте ракеты о п о р н ы е стрелы о тсл е ж и в а ю т движение ракеты. После выхода оголовков опорных стрел из специальных опорных гнезд в носовых узлах боковых блоков опорные стрелы с фермами о тбр асы ваю тся, п оворачиваясь на опорны х осях и освобождают путь для подъема ракеты.

П ри с т а р т е р а к е та и с т а р т о в о е у с т р о й с т в о составляю т единую динам ическую систему. Анализ движения ракеты не мог быть проведен независимо от стартового сооружения. Динамика подвижных частей с т а р т о в о й с и с т е м ы, в св о ю о ч е р е д ь, не м о гл а рассматриваться без анализа поведения ракеты.

Э то б ы л о б ы с т р о п о н я т о при с о г л а с о в а н и и пр и н ц и п и а л ьн ой схем ы. Совсем зел ен ы й м олодой специалист Лебедев получил от Королева ответственное задание участвовать в работе коллектива Бармина в качестве «представителя ракеты» по динамике. Его способность описать динамику инженерной конструкции системой д и ф ф ер ен ц и альн ы х уравнений, проанализировать их и сделать чисто инж енерны е выводы представлялась мне вполне достаточной, чтобы ещ е тогд а ср а зу п р и су д и ть е м у сте п е н ь хотя бы кандидата технических наук.

Но получил он ее значительно позже, потратив уйму времени на оформление диссертации, в которую были включены еще многие другие, менее важные для истории техники вопросы.

Никакие теоретические исследования не могли дать полной уверенности в надежности выбранной схемы, отсутствии конструкторских ош ибок и правильности вы б о р а всех д и н а м и ч е с к и х п а р а м е т р о в. М етоды моделирования с помощью электронных ЦВМ в те годы еще большой уверенности не внушали.


Нужен был прямой эксперимент. Но провести его на полигоне невозможно: как поднять ракету, не запустив двигателя?

Поиски привели на Ленинградский металлический завод (ЛМЗ), тогда еще имени Сталина. В огромном корпусе, где собирались орудийные башни главного калибра для морских судов, была подходящая высотная часть, нужное заглубление, все необходимые подъемные краны.

О сен ью 1956 года ста р то в а я си сте м а вм есто полигона прибыла на ЛМЗ, где была смонтирована и отрабатывалась под руководством Бармина с участием работников завода. Наш опытный завод специально для этого эксперимента изготовил полномасштабные макеты всех блоков, которые собирали на ЛМЗ. В Ленинграде ракета вп е р вы е в стр е ти л а сь со своим ста р то вы м устройством. После монтажа установки был произведен пробный «пуск» ракеты - вместо двигателей ее поднял заводской кран.

И спы татели испугались, наблю дая, что фермы отходят с недопустимо большим разбросом по времени.

Лебедев всех успокоил, показав расчетом, что так и должно быть (по нашей терминологии, замечание из серии «ТДБ»).

«Все прошло нормально, - объяснял Лебедев. Причиной такого разброса во времени является очень малая скорость подъема ракеты краном, раз в сто медленнее, чем при реальном старте».

Я присутствовал на этих отработочных испытаниях не активным участником, а скорее любопытствующим болельщиком. Тем не менее, увидев меня после разбора этого инцидента, скупой на похвалы Бармин спросил:

«Давно работает у вас этот парень?» Я объяснил, что не больше года. «Толковый, даже очень».

Но на этом проблемы разработки динамики старта отнюдь не были исчерпаны.

Проблема номер четыре. Разброс тяг при выходе на режим двигателей боковых блоков мог привести к очень большим возмущающим моментам. Отсутствие жестких креплений боковых блоков к центральному в продольном направлении позволяло любому боковому блоку отстать от пакета, если тяга его дви гател я оказывалась ниже других. Это - неминуемая авария с разрушением старта.

Королев потребовал от Глушко синхронизации тяги всех двигателей в процессе их выхода на режим. Глушко категорически отказался. Действительно, наша система синхронизации была рассчитана на регулирование тяги в полете на установившемся режиме.

Переходными процессами при выходе на режим двигателисты управлять не могли. Ни пушечный запуск, ни медленный выход на режим, приводящий к вялому подъему, проблемы не решали.

Появилась угроза принципам выбранной схемы старта. И снова Лебедев, исследуя опасные ситуации в дин ам и ке старта, предлож ил сразу два выхода из «безвыходной ситуации».

Первое предложение - сделать «заневоленный»

ста р т. Д ля э то го к а к и м -л и б о с п о с о б о м д е р ж а т ь центральный блок за «хвост» до уверенного выхода на режим всех боковых блоков. Когда суммарная тяга будет существенно превышать вес пакета, дается команда на замки, отпирающие «заневоливание» центра, и ракета резко взлетает.

Второе альтернативное предложение исп ол ьзовать особую а в то м а ти ч е ски р еализуем ую ц и кл о гр а м м у старта. С н ачала вкл ю ч аю тся тол ько б о к о в ы е б л о к и. Им р а з р е ш а е т с я н а б р а т ь т я г у промежуточной ступени, меньшую веса всего пакета.

Возмущающий момент при этом за счет разброса тяг на промежуточной ступени парируется реакциями опор стартовой системы. Разрешение на запуск центра дается после электрического контроля стабильности режима двигателей всех боковых блоков. В процессе набора тяги центральным двигателем начинается подъем ракеты, и она благополучно расстается со стартовой системой. Уже в процессе полета двигатели боковых блоков выводятся на н о м и н а л ьн ы й реж им полной тяги. Это второе предложение было тщательно рассчитано и проанализировано. Но требовалось согласие Глушко на введение специального режима специальной промежуточной ступени и задержки запуска центрального двигателя.

В соответствии с подчиненностью и правилами Лебедев доложил свои предложения непосредственному начальнику, а тот уже - начальнику проектного отдела Бушуеву. Проблема была настолько актуальна, что оба немедленно были приняты Королевым. Лебедев был еще молод, чтобы его брать с собой к Главному. Сергей Павлович сразу забраковал предложение с « за н е в о л и в а н и е м » и оценил д о сто и н ств а второго варианта. Но раньше, чем дать команды, снял трубку «кремлевки» и позвонил Глушко.

Глушко согласился с предложением о введении промежуточной ступени. Тогда последовала очередная команда «полный вперед». Кто был истинным автором такой динамической циклограммы старта, для многих осталось неизвестным.

Я пиш у об этом столь подробно, понимая, что рискую утомить читателя техническими деталями. Мне хотелось показать, что при напряженной творческой работе бол ьш ого ко л лекти ва, в проц ессе которой возникает масса проблем, требующих изобретательности и н е ста н д а р тн о го м ы ш л ен и я, те р я ю тся им ена их действительны х авторов. Тех, кто первый высказал с п а с и т е л ь н у ю и д ею. В та ко й о б с т а н о в к е то л ь к о нахрапистые и особо честолюбивые успевали оформлять авторские свидетельства, приглашая, как правило, в соавторы непосредственного начальника.

В последствии по авторским сви д етел ьствам в отделы спускались планы - контрольные цифры. Чтобы не попасть в отстающие, отделы стремились застолбить во Всесою зном ком итете по изобретени ям всякую «туфту». А вот в те горячие королевские годы рождения «сем ер ки » эта д е я те л ьн о сть р а ссм а тр и в а л а сь как о т в л е к а ю щ а я от о с н о в н о й р а б о ты и о т н ю д ь не поощрялась.

Нам, управленцам, надлежало создать автоматику старта. Предусматривалась «осторожная» циклограмма запуска всех двигателей, начиная с продувок, зажигания, выхода их на режим и покидания стартовой системы.

В ся д о в о л ь н о с л о ж н а я по т е м в р е м е н а м последовательность операций должна была о сущ е ств л я ть ся си стем ой уп р а в л е н и я со м ногим и защитными блокировками.

И н ж е н е р н ы е кол лективы К ор ол ева, Б арм ина, Глушко и Пилюгина работали в самом тесном взаимодействии. Несмотря на постоянные конфликты по мелким во п р осам, п рео блад ала общ ая атм о сф ера истинно творческого подъема. Засиживаясь до поздней ночи, мы обсуждали в Подлипках, в Химках или на Авиамоторной улице многообразие процессов, протекающих в решающие мгновения старта. В единую контролируемую последовательность надо было увязать газодинамические процессы в тридцати двух двигателях с динамикой движения ракеты и механизмов стартовой системы.

Бы ло та ко е о щ ущ е н и е, что мы работаем над созданием какой-то одушевленной, очеловечиваемой с и с т е м ы, а не на д ч и с т о э л е к т р о м е х а н и ч е с к о й структурой. Так, з н а к о м ы е т еперь м илл и он ам тел езри тел ей команды «Клю ч на старт» и «П уск»

ро ж д а л и сь в д а л е к и е годы этого в д о хн о в л е н н о го технического порыва.

До самого конца 1956 года на ЛМЗ вели почти круглосуточно отработку ракеты со стартовой системой.

Ч и с л о о б н а р у ж е н н ы х при этом п р о е к т н ы х и конструкторских ошибок, а также всяческих замечаний в э к с п л у а т а ц и о н н о й д о к у м е н т а ц и и п е р е в а л и л о за несколько сотен.

Сотни конструкторов, монтажников, проектантов и военных копош ились, что-то пилили, подваривали, пересобирали, писали, спорили, совещались. Работой руководил Бармин, а с нашей стороны - Шабаров. Только к н ачал у 1957 года почти п о л у го д о в ы е работы в Ленинграде были закончены. Стартовое оборудование демонтировано и отправлено на новый полигон для окончательного монтажа. Там, на стартовой системе полигона предстояло проложить и опробовать сотни электрических кабелей, пневматических и гидравлических коммуникаций, связывающих системы ракеты с наземным испытательным оборудованием в процессе подготовки.

Первые огневые испытания отдельных блоков на вновь построенном в НИИ-229 стенде показали, как трудно все предусмотреть, не испытав. Начало огневых испытаний в 1956 году только отдельных блоков сразу вы явило много недоработок. Генеральны е огневы е испытания всего пакета готовились, как выпускной экзамен, к началу 1957 года.

Проблема номер пять - производство. Для одного пуска ракеты Р-7 надо было изготовить пять блоков, каж ды й из которы х по тр уд о ем кости превосходил п р е ж н и е о д н о с т у п е н ч а т ы е р аке ты. К а ж д ы й бл о к испытывался самостоятельно, потом собирали пакет и проводились многодневные горизонтальные испытания пакета в новом сборочном корпусе.

Цех № 39 - сборочно-испытательный - стал самым популярным цехом завода, а начальник сборки Василий Михайлович Иванов - самым почитаемым начальником цеха.

У п равл ен ц ы там были сам ы м и н еобходи м ы м и с п е ц и а л и с т а м и. Э л е к т р и ч е с к и е и с п ы т а н и я на к о н т р о л ь н о - и с п ы т а т е л ь н о й с т а н ц и и з а в о д а без проектантов системы управления первое время не двигались. Испытатели и разработчики систем сливались в единые комплексные бригады и совместно отрабатывали технологию испытаний, которую впоследствии надо было перенести на территорию полигона. В этой работе принимали участие и офицеры новой ракетной части нового полигона.

Во время войны для краткосрочного отдыха рабочих ставили р аскл ад уш ки н е п о ср е д ств е н н о в ц еховы х бытовках. В цехе № 39 вспомнили об этом, с поправкой на к о м ф о р т м и р н о го в р е м е н и. Д ля и сп ы та те л е й оборудовали спальни, чтобы далеко живущ ие могли спать тут же, на заводе. Первый пакет для огневых испытаний в Загорске и второй для первого пуска были выпущены в декабре 1956 года.

Ради Р-7 на заводе было освоено много новых технологических процессов. Был построен и хорошо оснащен новый корпус приборного производства. Создан отдельный сверхчистый, по тогдашним понятиям, цех рулевых приводов.


Вместо обычных четырех рулевых машин на ракету для каждой Р-7 требовалось 16! И все они конструктивно новые, более мощные, электрически дублированные.

Новые рулевые машины, новые приборы СОБИС, АПР и си стем ы и зм е р е н и й тр е б о в а л и р азр а б о тки н овы х и с п ы т а т е л ь н ы х п у л ь то в, и н с т р у к ц и й, п р и н ц и п о в монтажа. Появлялись первые транзисторные схемы. Мы направляли на завод поток новых чертежей. Оттуда о б р а т н о ш л и п о т о к о м з а м е ч а н и я, что т а к « н е п о л у ч а е т с я ». В ы п у с к а л и с ь со тн и и з в е щ е н и й на изменения, сры вавш ие сроки. Я разры вался между заводом и своими отделами, смежниками и, не стану скрывать, не без удовольствия улетал в Капустин Яр, где в 1956 году заканчивались испытания Р-5М, а мы еще должны были испытать М-5РД и Р-5Р.

Проблема номер шесть. Надежность двухступенчатой ракеты, состоящей из пяти ракет, по самым оптимистическим расчетам должна быть в пять раз ниже надежности одной ракеты!

На всех наших ракетах, кроме Р-5М, один любой отказ в системе управления приводил к той или иной аварии. Стало быть, если даже довести надежность каждого блока до 0,9 (90%), то по теории вероятностей надежность всего пакета будет равна 0, 9 0, 9 9,0 9,0 9, = 0,53, или 53%! Но этот результат надо еще по крайней мере два раза умножить на 0,9, учитывая надежность межблоковых механических, электрических и кинематических связей в самом пакете и надежность стартовой системы, представлявшей собой сложнейший механический комплекс с сотнями электрических и гидравлических коммуникаций. Получаем абсурдную величину 0,425 или 42,5%.

Итак, по оптимистическим расчетам, использовав элементарны е понятия из теории вероятностей, мы убедились, что из каждых десяти ракет не менее пяти поразят не ту цель.

В лучшем положении были все системы, так или иначе связанные с электричеством. Все, что можно, мы начали резервировать. При этом впервые кроме простого дуб лировани я в наиболее крити чны х м естах были использованы методы «голосования». Такие системы сейчас получили широкое распространение, их именуют мажоритарными. Интеграторов продольных ускорений, например, устанавливалось три. Команда на выключение двигателя от интегратора подавалась только после получения двух подтверждений. Допускался отказ одного из трех приборов. Принцип «два из трех» довольно просто использовался в релейно-контактных схемах. Он су щ е с т в е н н о п о в ы ш а л н а д е ж н о ст ь, но у сл о ж н я л подготовку и испытания. Необходимо было убедиться, что мы отправляем в полет ракету, у которой все три голосующих прибора или системы в полном здравии.

Там, где не получилось голосования, ограничивались дублированием. От каждого главного конструктора каждой системы требовали жестко выдержать принцип:

один любой отказ в любом месте любого прибора не д о л ж е н п р и в о д и т ь к о т к а з у с и с т е м ы. Это л е гк о с ф о р м у л и р о в а т ь, но до ч е г о ж е т р у д н о б ы л о о с у щ е с т в и т ь, а е щ е т р у д н е е п р о в е р и т ь, что действительно при любом отказе типа обрыва или замыкания не будет отказа системы.

На первых же еще не летных, а технологических комплектах аппаратуры мы начали получать отказы, получивш ие название «посторонняя частица». Они п р о щ ал и сь ко н стр у кто р у, но п е р е а д р е со в ы в а л и сь производству. Эта таинственная «посторонняя частица»

у м у д р я л а с ь з а м ы к а т ь в п р и б о р е два близко р асп ол ож ен н ы е контакта, что приводи ло к самым неожиданным эффектам. Она попадала в золотники рулевых машин, и те отклоняли управляющие двигатели до упора при отсутств и и ком ан д ы. « П о сто р о н н я я частица» проникала и под седло клапана, который продолжал «травить» высокое давление, когда это не положено. Этими «посторонними частицами» можно было при желании объяснить более 50% всех замечаний, набираем ы х нами еще на земле при испы таниях и подготовке. Нужна была беспощадная борьба за чистоту и культуру производства. Увы, приказы, самые жестокие в этом отнош ении, не могли изменить ситуацию за один-два года. Всеми коллективами действительно владело неподдельное, искреннее желание хорошо и честно трудиться. Воодушевление без традиционных к р а с и в ы х сл о в о б ъ я с н я л о с ь с о з н а н и е м, что они приобщены к такой проблеме, которая, быть может, реш ает судьбу человечества. И при всем при этом мелочи типа «посторонних частиц», грязных контактов, недотянутых разъемов были способны свести на нет на последнем этапе труд тысяч людей и затраты неведомого числа миллиардов рублей.

В худшем положении были двигателисты. Ведь никак невозможно было зарезервировать двигатель и его п н е в м о г и д р а в л и ч е с к у ю о с н а с т к у. Но есл и д а ж е п р е д ста в и ть се б е, что это ко гд а -л и б о уд астся (а впоследствии на ракете Н-1 нам действительно удалось, делается это и на космических аппаратах), то появлялась д р у га я о п а с н о ст ь. Д в и га те л и и ме л и с в о й ств о по н е о б ъ я с н и м ы м п р и ч и н а м от о б ы ч н ы х в и б р а ц и й переходить в режим высокой частоты. Высокочастотные пульсации, как правило, заканчивались взрывом камеры сгорания и всеохватывающим пожаром. Тут избыточность не повышала, а понижала надежность!

Уже тогда мы поняли необходимость и начали требовать от самих себя и смежников самой тщательной, многоступенчатой и всеобъемлющей наземной отработки.

Кр о ме н азе м н о й о тр а б о тк и п р е д у см о тр е л и и экспериментальные ракетные пуски. Одной из таких экспериментальных ракет была М-5РД. Это была ракета Р-5, на которой проверялись принципы и аппаратура регулирования двигателей для Р-7 и новые приборы инерциальной навигации. Ракета Р-5 была оснащена новым автоматом стабилизации, в который вводилась коррекция положения центра масс ракеты от датчиков ускорения по нормали и по боку. Для оптимизации тр а е к то р и и и ув е л и ч е н и я то ч н о сти по д а л ь н о сти испытывалась система РКС - регулирование кажущейся скорости. Датчики этой системы воздействовали через усилители на привод, регулирующий тягу двигателя. На этой же ракете были проверены принципы системы регулирования опорожнения баков, успокоения уровней ж идкости в баках топлива и кислорода и принципы системы измерения амплитуд колебаний жидкости.

Всего было изготовлено и пущено пять ракет М-5РД.

Пуски производились на ГЦП в период июль - сентябрь.

А в густ - сен тя б р ь для района К апустина Яра считались бархатным сезоном. Жара спала, появлялись в изобилии великолепные астраханские помидоры, ранние арбузы. Ко всему этому великолепная рыбалка и вполне сносные бытовые условия.

Н е у д и в и т е л ь н о, чт о ж е л а ю щ и х п о в ы ш а т ь н а д е ж н о с т ь б у д у щ е й Р- 7 у ч а с т и е м в п у с к а х э к с п е р и м е н т а л ь н ы х М - 5 Р Д б ы л о б о л ь ш е, че м необходимо.

Проблема номер семь - полигон. Выбор полигона для испытаний меж континентальных ракет оказался о ч е н ь не п р о с т о й з а д а ч е й. Э с к и з н ы й п р о е к т предусматривал обязательное наличие системы радиоуправления. Два наземных пункта радиоуправления (РУП) по требованию Рязанского, Борисенко и Гуськова о сн о вн ы х р азра б о тч и ко в систем ы - долж ны были располагаться симметрично по обе стороны места старта на расстоянии от 150 до 250 км. Из этих двух пунктов один был главным базовым, а второй - ретранслятором.

Для точного управления дальностью необходим был третий пункт, отстоящий от старта на 300-500 км. С этого пункта производились точны е изм ерения скорости ракеты, использующие эффект Доплера, и выдавались команды на вы клю чение двигателя по достиж ении расчетных значений.

Таким образо м, у стартовой пози ц ии, как мы говорили, п оявились «рад и оусы » и « рад и охвост».

Требовалось обеспечить прямую радиовидимость между антеннам и пунктов р адиоуправления и бортовы ми антеннами, установленными на второй ступени, сразу после старта. Поэ тому отпадала в о з м о жн о с т ь использования гористой местности. Вторым условием являлась необходимость отчуждения земли в возможных районах падения первых ступеней. Трасса полета должна проходить, не задевая больших населенных пунктов, чтобы при аварийном досрочном выключении двигателей падение ракеты не наделало бед. Ну, и самое основное требование - между стартом и местом падения головной части расстояние должно быть никак не меньше километров.

Выбор трассы и места для полигона традиционно было делом военных. Но Королев никак не мог смириться с тем, что это будет сделано без участия его или его заместителей. Он дал задание участвовать в этой работе Воскресенскому, а мне поручил устранять противоречия, если таковые возникнут, по местам расположения РУПов.

Естественно, что В оскресенский, облож ивш ись картами, стал пристраивать начало трассы к уже родному К ап усти н у Я ру, а конец п ри хо д и лся на Кам чатку.

Дальность 8000 километров получалась, но поля падения б о к о в ы х б л о к о в пер вой ступ е н и п р и х о д и л и с ь на населенные пункты, а один из РУПов попадал то на Каспийское море, то в Иран. Переместились по карте в Ставропольский край. Убедившись, что поля падения первых ступеней приходятся на Каспийское море, мы разм ечтали сь, что наша будущ ая д ея тел ьн ость на полигоне будет протекать в курортных условиях. Теперь с горечью вспоминаю, какому осмеянию наше предложение было подвергнуто разгневанной командой радистов. Рязанский звонил Королеву и иронизировал, что он не меньше, чем Воскресенский и Черток, мечтает проводить пуски с территории Кавказских минеральных вод, но его радиолиния не может пробиться через «толпу соплеменных гор».

Королев в сильном возбуждении сообщил, что для выбора места полигона создана рекогносцировочная ком и сси я во главе с н а ч а л ь н и к о м ГЦП В асили ем Ивановичем Вознюком. «Поэтому кончайте ф а н т а з и р о в а т ь ». В о с к р е с е н с к о м у б ыл о п о р уч е н о установить контакт с комиссией и по возможности влиять на ее деятельность, чтобы нас не загнали в Арктику.

Потеряв надеж ду на ставропольский вариант, мы с Воскресенским прекратили свою самодеятельность.

Комиссия Вознюка рассмотрела четыре варианта: в Марийской АССР, в Дагестанской АССР, восточнее города Х а ра б ал и А стр а ха н ск о й области и в п о л уп усты н е Казахстана у станции Тюратам Кзыл-Ординской области на берегу Сырдарьи.

После жарких споров, рекогносцировочных полетов и выездов на места был принят четвертый, казахстанский вариант. По нашему мнению, следовало принять вариант, первоначально предложенный Вознюком, в Астраханской области. Близость ГЦП, уже привычный климат и дельта Волги снимали целый ряд проблем, возникающих при создании полигона на новом месте.

Четвертый вариант был самым тяжелым во всех отнош ениях. Тяж елейш ие климатические условия летом жара до 50 °С в тени, да еще с пыльными бурями, зимой ветры при температурах до минус 25 °С. Местность пустынная, да еще, по данным санитарной службы, район возникновения природной чумы, носителями которой являются миллионы сусликов. Никаких условий для ж изни «белого человека» в этих м естах не было.

Ближайшие районные центры - на западе Казалинск, а на востоке Джусалы - отстояли от возможного места нового ж илого строител ьства более чем на сотню километров.

Первые два-три года в Капустином Яре военные специалисты и офицерский состав ГЦП вместе с семьями размещ ались в очень трудны х условиях, в дом иках местных жителей. И все же там худо-бедно было где приклонить голову, приготовить пищу, выкупать детей.

Не бы ло недостатка в свеж ей ры бе, черной икре, арбузах, а на колхозном базаре было вдоволь мяса, молока и овощей. Ну, а для снабжения всего гарнизона совсем недалеко - всего в 70 километрах - Сталинград.

На вновь выбранном в Казахстане месте ничего, ну совсем ничего не было.

В 1957 году должны быть начаты испытания Р-7. В них по самым скромным подсчетам должно участвовать в общей слож ности более тысячи человек военных и гр а ж д а н ск и х сп е ц и а л и сто в. К воен н ы м надо ещ е добавить членов семей, а ко всему этому - все службы быта, м едиц инского, культурного и тр ан сп о ртн ого обслуживания. Теперь подсчитаем, сколько же надо строителей, чтобы все упомянутые выше имели жилье, дороги, производственные корпуса, мастерские, системы связи.

По проектам, которые делались впрок, еще до вы бора м еста, п р е д у с м а т р и в а л о с ь с т р о и те л ь ств о к и с л о р о д н о го за в о д а, своей Т Э Ц для н а д е ж н о г о энергоснабжения, госпиталя, хлебозавода, радиостанций, пунктов слежения и радиоизмерений и прочая, прочая.

По результатам комиссии Вознюка 2 февраля года Совет М инистров СССР принял постановление, утвердивш ее место и мероприятия по строительству Научно-исследовательского и испытательного полигона № 5 Министерства обороны (НИИП-5). Это название давно забы то. М иру полигон известен под именем «Космодром Байконур».

Наименование «Байконур» появилось после года, когда в официальных сообщениях об очередном космическом триумф е следовало сказать, откуда же п р о и зв о д и л и с ь пуски. На сам ом д е л е н а сто я щ и й Б а й к о н у р с у щ е с т в у е т и н а х о д и т с я в 4 0 0 км северо-восточнее космодрома Байконур. Таким переименованием надеялись «запутать» враж еские р а з в е д к и и не в ы д а т ь с е к р е т а и с т и н н о г о места нахождения старта межконтинентальных ракет.

Ко г д а п е р е д о ч е р е д н ы м с о о б щ е н и е м Т А С С появилось предлож ение вместо истинного географического места указать Байконур, то ни Королев, ни Ке л д ыш, ни весь С овет гл а вн ы х не то л ько не возражали, но даже поддержали эту «липу».

Начальником полигона в апреле 1955 года был назначен г енерал-лейтенант Алексей Иванович Н естеренко. До этого Н естеренко уж е работал на ракетном поприщ е в долж ности начальника НИИ- Академии артиллерийских наук. Это был первый НИИ р а к е т н о г о в о о р у ж е н и я. З а т е м б ыл н а ч а л ь н и к о м реактивного факультета Артиллерийской инженерной академии.

Я был знаком с генералом Нестеренко еще в его бытность начальником НИИ-4 в Болшеве по соседству с нашим НИИ-88. Его грудь украшало солидное количество многоцветных планок боевых наград, позволяющих в мирное время почить на лаврах, наслаждаясь тишиной генеральской дачи и спокойной работой где-нибудь в аппарате. Но оказалось, что он относился к категории одержимых. Их было немало среди военных.

Помощь маршала артиллерии Неделина, которой был в то время заместителем министра обороны, и личные связи Нестеренко способствовали тому, что уже к концу 1956 года гарнизон НИИП-5 был укомплектован о ч е н ь с и л ь н ы м со ста в о м в о е н н ы х с п е ц и а л и с т о в.

Некоторых я знал по ГЦП, а со многими мне пришлось вскоре близко познакомиться и затем в течение многих лет делить трудности будней, радости первых ракетных побед, космических триумфов и трагедийных аварий. Мне п ред ставл яется, что до п оследн его времени наша п уб л и ц и сти ка, в которой п р е о б л а д а ет тв о р ч е ств о профессиональных писателей, журналистов, к и н о с ц е н а р и с т о в, не о ц е н и л а по д о с т о и н с т в у самоотверж енного труда и подвижничества военных инженеров.

В докум ентальной ж урналистике, мемуарной и художественной литературе, повествующих о ракетной технике и космонавтике, на первом месте космонавты, главные конструкторы и их приближенные, руководители полетов, дающие интервью в роскошных интерьерах центров управления. Редко мелькнет на кино - или телеэкране офицер, стоящий в бункере у перископа или в качестве статиста нажимающий клавиши на непонятно каком пульте.

Забегая вперед, скажу, что в 1976 году я вместе с генерал-полковником Михаилом Григорьевичем Гр и го р ье в ы м, за м е сти те л е м гл а в н о к о м а н д у ю щ е го Ракетны м и войскам и стр а те ги ч е ск о го н азн ачен ия, согласился консультировать фильм «Укрощение огня» сценарий и режиссура Даниила Храбровицкого.

Споры вокруг сценария фильма «Укрощение огня».

В первом ряду справа налево: народный артист СССР К.Ю.Лавров, Б.Е.Черток, Д.Я.Храбровицкий По сценарию не единожды дем онстрировались пуски ракет со в се во зм о ж н ы м и п о сл е д ств и я м и. Я настаивал, чтобы все было, как на самом деле: офицеры и солдаты должны быть «по всей форме». «Об этом не может быть и р еч и »,- объяснил мне Храбровицкий. С ним, к моему удивлению, согласился и Григорьев. Те, кто видел этот ф ильм, могли бы ть приятно удивлены красивейшими многоцветными костюмами персонала стартовой позиции, напоминающими форму олимпийских команд. Немногочисленные посвященные нещадно меня ругали: «Как ты согласился на такую профанацию?!»

Но эта п роф ан ац и я п ри ш л ась очень по душ е Устинову, в то время секретарю ЦК КПСС, и аппарату оборонного отдела ЦК, одобрившим и разрешившим прокат фильма. Храбровицкий очень доходчиво мне пояснил, что «если все изображать, как на самом деле, то фильм никогда не появится на экране».

У б ед и в ш и сь в его правоте, я махнул рукой и старался пробить хотя бы близкое к правде изображение техники. В этом отнош ении кадры, изображ аю щ ие аварийны е пуски и старты ракеты Р-7, безусловно, Храбровицкому удались. Хочу заметить, что при всех сюжетных недостатках «Укрощение огня» до сих пор остается единственным художественным фильмом, в котором сделана попытка изобразить творческий процесс создания ракеты во всем его трагедийном многообразии.

Для нас, «граж данских», пребывание на новом п о л и го н е при всех н е в зго д а х и т р у д н о с т я х был о командировкой. В известной мере даже романтической экзотикой. Мы знали, что через месяц-другой вернемся в цивилизованный мир, где привычный климат, милые глазу среднерусские пейзажи. При желании можно будет пойти в Сандуновские бани, а воскресный день провести на лыжах или байдарке, смотря по сезону. Военные лишены были этих радостей обычной жизни. Офицеры, давшие согласие поехать на новый полигон, должны были вместе с семьями покинуть обж иты е места и несколько лет в экстремальных условиях работать и осваивать Казахстанскую целину, гораздо более дикую, чем у хлеборобов того же Казахстана.

П ервы е оф ицеры, прибы вш ие к новом у месту сл уж бы, жи ли в старых вагонах того самого и зго то в л е н н о го для во ен н ы х по за ка зу инсти тута «Нордхаузен» спецпоезда, который так пригодился в 1947 году в Капустином Яре. И вот снова этот спецпоезд в 1955 году выручал, теперь уже в Тюратаме. Рядовой и серж антский состав размещ ались в палатках. Днем вагоны и палатки прогревались до +45°С. Строили рядом землянки, в которых днем можно было спасаться от ж а р ы. Н е п р е р ы в н о п р и б ы в а л и э ш е л о н ы со стройматериалами, отряды военных строителей, новых офицеров, начали приезжать и не подозревающие о та ки х у с л о в и я х сем ьи. Всех р а з м е ща л и в с т а р ых железнодорожных вагонах, наспех отрытых землянках, а счастливчикам доставались первые сборно-щ итовые бараки.

Рядом была еще полноводная пока Сырдарья, но ее мутная вода не годилась для питья. Проблема чистой пресной воды о ка за л а сь одной из с а м ых остры х.

Артезианские скважины давали солоноватую воду, и требовалась ее специальная очистка. Даже теперь, спустя много лет после начала строительства полигона, проблема в о д о с н а б ж е н и я для населения и производственных нужд полностью не решена. Были случаи, когда, проживая в наиболее благоустроенной гостинице космодрома, мы вынуждены были умываться, экономно расходуя боржоми или нарзан из бутылок, приобретенных в буфете.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.