авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

© Степан Мазур

Цикл Скорпиона

Том первый:

«Слёзы солнца»

Издание второе, исправленное и дополненное

(первое издание – сентябрь 2009 г. Лениздат)

Фантастический роман

(боевая фантастика)

Аннотация:

По представлениям Древних, богиня Судьбы могла оборвать нить жизни в самом начале или к глубокой старости. Но если человек на выбранном пути поступками своими заслуживал бессмертия, нить в какой-то момент становилась золотой и ножницы богини оказывались бессильны. С этого момента человек становился богоподобным. Но вместе с новыми силами он получал и самую тяжёлую часть от богини Доли – право самому распоряжаться своей жизнью и отвечать за свои поступки. Право Пробуждённого. Рождённый с синим цветом ауры, Скорпион, с самых малых лет посвятил жизнь борьбе за право самому решать судьбу.

Посвящаю цикл матери. Любимому, родному человеку. Ты никогда не сдавалась и не опускала рук. Живи же долго и счастливо.

Люблю тебя, мама… Оглавление:

Часть 1. «Преодоление»

Глава 1. Больничный заключённый.

Глава 2. Беглец.

Глава 3. Знаки судьбы.

Глава 4. Северный гость.

Глава 5. Лесной житель.

Глава 6. Рысь.

Глава 7. Дивные сны.

Глава 8. Воля твоя.

Глава 9. Основы цивилизации.

Глава 10. Дежа вю.

Глава 11. Думы большого города.

Часть 2. «Осознание»

Глава 1. Крещение.

Глава 2. Большая прогулка.

Глава 3. Игры в жизнь.

Глава 4. Здравствуй, школа.

Глава 5. Новое рождение.

Глава 6. Выше, сильнее, быстрее.

Глава 7. Случай.

Глава 8. Снова домой.

Глава 9. Возьми мою боль.

Глава 10. Километры пути.

Глава 11. Это рок.

Часть 3. «Становление»

Глава 1. Соревнования.

Глава 2. След якудзы.

Глава 3. Иностранцы.

Глава 4. Ты это я.

Глава 5. Секреты семьи.

Глава 6. Большая прогулка.

Глава 7. Верни моё право.

Приложение.

Часть первая:

«Преодоление»

Глава - Больничный заключённый Москва. 90-е. Больница номер №.

Сон улетучился, как мимолётное видение. До неправдоподобия живой, красочный, какой не может быть эта унылая серая жизнь. В нём всё: незнакомые лица, картинки, звуки. Сергей словно переживал всё наяву.

Тяжело и жалко возвращаться в реальный мир. Сознание цеплялось за край дремоты изо всех сил, но режущий свет больничной лампы сделал своё дело и подло ударил по глазам, отрезая всякое отступление в царство грёз.

Тупая боль пробила заслон век и ворохом песка пробежалась по зрачкам.

Испуганный мальчишка, прячась от света, натянул одеяло по самую макушку.

Но не тут-то было - одеяло полетело на мокрый пол. Зычный командирский голос технички объявлял подъём по всей строгости скверного характера. В детском больничном отделении объявлялся приход утра.

Прекрасное начало нового дня для мальца неполных шести лет. И совсем нет времени печалиться о несбывшихся ночных видениях. Было и прошло!

Сергей мигом натянул майку, шорты. Не глядя, влез в старые, стоптавшиеся тапочки. Всего на два размера больше - большая удача для бесхозного больничного заключённого.

Шоркая обувкой, мальчик приблизился к ржавому крану. Мутная хлорированная вода тонкой струйкой потекла меж пальцев. В замусоленное зеркальце на пациента по фамилии Корпионов смотрело осунувшееся лицо шестилетнего парнишки. Нехватка кислорода, витаминов, извечные приёмы ненужных лекарств и чуждые организму уколы из абсолютно здорового малыша выстроили за два года дряхлого старца с мешками под глазами и почти убитой волей к жизни. Искра с верой в будущее едва тлела на дне.

Всё начиналась совсем не так. Были родители: мать и отец. Вполне состоятельная чета Корпионовых. Сергей смутно помнил, что был единственным ребёнком в семье. Всё вроде было прекрасно, если бы не один излом судьбы… В автомобиль, где ехали родители маленького Сергея, влетел КАМАЗ. Пьяный водитель не заметил, что движется по встречной полосе. Родительский автомобиль сложился гармошкой, оставив жизнь лишь мальчугану. После аварии, когда встал вопрос об усыновлении, как оказалось, маленький Серёжа остался один, лишённый всего кроме фамилии.

Потому с детства чернявый парнишка мог надеяться лишь на себя, подмечая все детали замкнутого мирка, в котором оказался заперт на долгие годы. Он чувствовал себя не таким, как все, но объяснить этого не мог. Как и никто другой вокруг. Любые вопросы натыкались на стену непонимания, отмашки. Никто не собирался утешать и жалеть. К больничному оборванцу относились скорее с презрением, к мухе, что летает и докучает всем вокруг.

Мальчик с малых лет понимал, что помощи ждать неоткуда, давно смирился с тем, что каждый день пациентов навещают родные и близкие, а его никто. Постепенно Сергей привык к постоянному одиночеству среди больничной суеты. Одиночеству и почти постоянному голоду.

На вчерашнем обходе врачей Сергей узнал, что вскоре переводится в детский дом.

По решению докторов он больше не может занимать койко-место, и вылечен от всех тяжёлых болезней раз и навсегда. А иммунитет как-нибудь восстановится.

Со временем.

И впервые получив для себя какую-то новость, Сергей испугался. Никогда ранее не думал о переезде из больницы. Если детдом – то место, о котором он много раз слышал от мальчишек, которых направляли оттуда на лечение, то попадать в этот самый дом совсем не хотелось. Не на день, не на неделю - там придётся жить до совершеннолетия.

Двенадцать лет в месте, о котором с ужасом рассказывают пациенты. Двенадцать лет в месте, которое ещё хуже больницы.

- Надо бежать, - услышало отражение в зеркале шёпот мальчика. Он сам испугался сказанных слов. – Бежать, - вновь прошептали обветренные губы, которые шелушились совсем не от ветра.

Сергей уныло посмотрел на свои тапки. Пусть на улице и тёплые весенние денёчки, но в такой обуви далеко не убежишь. Даже забор не перелезть.

- Отойди, шпендик, - раздался голос над ухом, и весомая рука оттолкнула от умывальника.

Десятилетний новенький. Только вчера положили в отделение, а ведёт себя как король. Прикидывается новым «боссом». Надо его проучить!

Сергей набрал в ладошки воды и приготовился. Пусть не зазнаётся.

Новоявленный босс, стоя за спиной, попытался пнуть упрямого малолетку, отодвинуть от умывальника, но широким замахом захватил лишь воздух. Сергей извернулся, подбросил воду над громилой и по закону гравитации холодный душ душистой хлорки потёк за шиворот новенькому.

Корпионов, победно улыбаясь, пулей вылетел в коридор, хлопнув дверью до грохота стекла. Вся палата взорвалась смехом от крика новенького. Он врезался в закрытую дверь и, чертыхаясь, дёрнул на себя.

За это время Сергей успел отбежать на приличное расстояние. Взял форсаж, разгоняясь до максимальных способностей тапочек. Бежал, пока за спиной не послышались проклятья, и тапочки не слетали с ног. Шлёпая босыми ступнями по холодному полу, подошёл к медсестре.

- Корпионов! Опять ты? Будешь на посту полдня по стойке «смирно» стоять, пока я домой не уйду! – Тут же заверила она.

Сколько раз он слышал одни и те же слова: наказан, виновен, опять ты. Сколько раз отбывал наказания за мелкие шалости или за чужие погрешности? Никто никогда не пытался разобраться, в чём действительно дело. При малейшем шуме в отделении на посту, словно оловянный солдатик, стоял именно Серёжа. Заслуженный ветеран больничного отделения.

И время потянулось… Второй час дежурства на посту в качестве оловянного солдатика Сергей воспринимал как тренировку на выносливость. Ещё чуть-чуть, ещё немного. Вот-вот медсестру сменит другая, и он получит свободу. А пока стоило придумать, как утихомирить свирепого соседа по палате. Он все это время вьётся возле поста. Ждёт, пока исчезнет медсестра. Не привык, что некоторые дают отпор. Вот и сейчас ходит вокруг, да около.

- Слышь, малый, - зловеще прошептал «каратель», привлекая внимание.

Едва Сергей повернул голову, как тот показал кулак. Жестикулируя, показал во всех подробностях, что сделает с жертвой, едва тот уйдёт из-под присмотра медсестры.

Если бы он был актёром, с лёгкостью мог бы сыграть какое-нибудь чудовище.

Корпионов сначала пытался не обращать внимания на мстителя, отвлечься. Ещё же не все трещины на потолке пересчитаны. Но взгляд упрямо натыкался на кроссовки бычка и в голову лезли всё новые и новые мысли о схожести размеров ноги. Бычок был развит непропорционально и размер ступни имел вполне Серёжиного возраста.

Время шло, сменщица задерживалась… На третьем часу раздумий Корпионов устало свалился на пол и вопросительно посмотрел на медсестру. Ноги отказывались подниматься, сотрясаясь мелкой дрожью. Гроздья пота повисли на лбу. В отделении стояла жуткая жара. ЖЭУ восполняло задолженность за зимние месяцы. Топили от души.

На майские дни за окном никто не обращал внимания. Поясница зудела. Даже мститель устал сидеть рядом и умчался в игровую комнату ломать оставшимся в живых куклам головы. Игрушки там были очень старые. Всё новое загадочным образом исчезало в тот же день, как и появлялось.

- Ладно, пошёл вон, - обронила медсестра и безразлично добавила. - В столовой тебе завтрак оставили.

Из столовой несло запахами несвежего хлеба и кислого компота. На столе сиротливо стояла порция больничного заключённого: каша с комочками, булыжник хлеба, чай с плавающей мухой. Бедное насекомое, показалось, уже начинало растворяться в водяной плёнке, признаков жизни не подавало даже тогда, когда мальчик запустил её кончиком ложки под потолок.

Сергей попытался закрыть глаза и представить себе свежие апельсины, что гнили на тумбочке «босса», но когда случайно приоткрыл один глаз, зрение выловило на ложке каши маленького тараканчика, забавно дергающего усиками.

Пацан с воплем вылетел из столовой, твёрдо решив позаимствовать кроссовки мстителя на сонном часу. Помирать от голода? Так лучше на свободе! Не хотел он в детский дом. Совсем не хотел.

Малец проскользнул мимо сестринского поста и помчался в игровую комнату.

Скоротать время до послеобеденного сна – сонника. Сонник - это когда температура в палате превосходила все пределы на открытом солнцепёке, так как в палате не было ни штор, ни занавесок. Стоило же открыть входную дверь, так любой шорох отдавался гулким эхом по всему коридору и через мгновение на пороге появлялся кто-нибудь из медперсонала и ласково просил не нарушать могильной тишины отделения.

Сергей забрёл в игровую комнату. Помещение, размером чуть меньше стандартной палаты на семь человек, с порядком потрёпанными игрушками да древней старушкой в качестве воспитателя и являлось игровой комнатой. Стул жутко заскрипел, когда больничный заключённый тихо присел в углу комнаты. Тяжёлый взгляд из-под седых бровей старушки обещал немедленную расправу, едва рука Корпионова коснётся неположенной игрушки. С ней лучше не спорить. Не то огреет по голове любимым зонтиком, который таскала с работы и на работу ежедневно к месту, и не к месту. Дождь ли или ярко светит солнце – её не волновало.

В коридоре загрохотало. Кто-то из «ветеранов» обучал «молодых» премудростям больничных приколов: человек заходил в туалет, дверь там открывалась наружу. На дверь ставилась швабра, рядом ведро или детский горшок. Новенький по домашней привычке резко распахивал дверь, швабра отлетала и с диким грохотом билась о металл ведра. Из коридора слышались вопли уборщицы, которая с завидной скоростью появляется на месте преступления.

Сергей почти забылся во времени, когда краем уха услышал заветную фразу:

«Обед!»

Тут же кто-то подхватил, повторил. Через несколько секунд к столовой мчался табун больных, причём лошадь таких больных вряд ли взялась бы догонять. У входа в больничную корчму, уперев руки в боки, всегда стояла тётя Маша, приказывая в обязательном порядке показать чистоту ладоней. Так как умывальники возле туалета, а туалет на другом конце отделения, то табун в обязательном порядке мчался в обратном направлении. Потом снова обратно. И так каждый день. Голод - вещь упрямая. А некоторые вещи вроде чистоты рук никак не хотели откладываться в подсознание.

Сергей со всеми не бежал. Спокойно ополоснул руки и побрёл по холлу спокойным шагом. Предчувствовал повторение завтрака. Но съесть порцию обеда сегодня придётся.

Как на свободе обстоят дела с едой, неизвестно. Будет там ужин или нет?

В столовой гордо парила пародия на борщ. Вкрапления мяса растворились среди сырой картошки. Булыжник хлеба царапал руку. Но это ещё что! Вот подгорелая гороховая каша на второе превзошла все ожидания. Корпионова спас лишь компот, но желудок упрямо подавал сигналы, что такое количество сахара есть лишь в самом сахаре.

«Что ж, не привыкать» – подумал Сергей и, шутки ради поблагодарив тётю Машу за обед, покинул столовую.

С великой неохотой зашёл в раскалённую родную палату, где солнце, не встречая преграды, раскалило воздух как в духовке. Все пациенты выстроились в очередь у туалета, и палата пустовала. Каждый здравомыслящий лечащийся тянул время, чтобы как можно позже оказаться в родимой кроватке с провисшими прутьями. Любителей больничного загара не наблюдалось. К тому же кто-то говорил, что ультрафиолет через стекло не проникает. А вот жара проникала. И ещё как.

Рядом с кроватью новенького стояла запасная пара кроссовок, сандалии, тапочки и туфли на случай выписки. Выбор для больничного отделения и прогулок существовал неплохой. Сергей на секунду задумался, примеряясь взглядом к кроссовкам. Из головы не выходили мысли о схожести размеров обуви и скорейшем переводе в детский дом.

Всё. Надо решаться. Или сейчас, или никогда!

Колеблясь, дрожащей рукой потянулся к обувкам.

- Потом верну. Обязательно верну. Это ненадолго. Прости… - прошептали губы, а дрожащие руки схватили добычу.

Никогда ни у кого не взял чужого, а ведь были и не такие искушения, когда старшие лазили в тумбочках младших, когда голодал, а на виду лежали сникерсы, шоколадки, пирожные. Сергея, несмотря на малый возраст, что-то удерживало от подобных поступков. Но всё равно никто не замечал, не ценил. Замечали лишь беготню по коридору.

Обеденной ложкой выковырял гвоздь в «как бы заколоченном окне». В приоткрытую щель Сергей выкинул кроссовки. Попал обувкой как раз в заросли кустов под окнами, что, казалось, не подстригались со времён постройки больницы.

Быстро вставил гвоздь обратно и с каким-то новым странным чувством вышел из палаты. Никогда раньше подобного не ощущал. Что-то такое неописуемое, лёгкое.

Хотелось подпрыгнуть до самого потолка или закричать. Но сдержался и поспешил к малому лифту. Никто из проходящих врачей или медперсонала не обращал ни малейшего внимания на приевшееся лицо вечного пациента. И тем лучше.

Сергей спустился до первого этажа и юркнул в боковую дверь, где нет охранника.

Прекрасно знал, что там запасный выход. С ребятами иногда выходил гулять, да и по больнице шлялся периодически и планировку знал на зубок.

Ноги засеменили под окнами больницы до места залегания кроссовок. Пробираясь сквозь кусты, пополз на пузе, царапая белые коленки. Раньше ничего подобного не вытворял, но тело само подсказывало дальнейшие действия, мозг лишь паниковал:

«Поймают!», «заметят!», «опасно!».

Среди зелени на солнце блестели белые подошвы. Вот и обувка. Зелёный сок растений только немного запачкал драгоценную добычу. Слишком белые какие-то.

Быстро переобулся невдалеке от кустов, строго так, чтобы не было видно из окон.

Попутно похоронил тапочки в кустах - вечная память!

Новые кроссовки пришлись точно по размеру, сидели на ногах, как литые. Шнурки только пришлось запихать внутрь – завязывать не умел. На тапочках особо не натренируешься.

Прячась в кронах деревьев и порослей кустов, беглец добрался до рослого дуба.

Исполин одной из своих веток удобно расположился к прилегающей стене. Цепляясь за ветки, Сергей как кошка взобрался на дерево, пробежал по толстой ветке и свесившись, свалился в мягкую прошлогоднюю листву за забором.

Мальчик понятия не имел, что только в этот день в связи с субботником дворники определили листву под забор, чтобы позже рассортировать по мешкам. В другой день мог и ноги сломать. Повезло. Говорят, что Творец бережёт детей.

Даже воздух теперь показался пацану другим. Сергей вдохнул полной грудью, обводя взглядом себя и улицу. По дороге шныряли разноцветные машины, широкие здания тянулись в ряд, люди спешили «по делам». На фоне этой картины мальчик в белых кроссовках, старых потёртых шортах и линялой майке выглядел не так заметно. Обычный такой пацанчик гуляет по городу, где-то рядом бродит мама или папа. Типичная картина.

Да и кому присматриваться? У людей и так слишком много своих нерешённых проблем.

Сергей быстро перебежал дорогу, в спину постоянно жгло, словно поисковыми прожекторами. Как только пересёк пару кварталов, и больница скрылась с глаз, чувство погони притупилось. На секунду остановился, запыхался от непривычно долгого бега.

Грудная клетка бешено вздымалась, сердце в ней не помещалось, лёгкие требовали больше кислорода. Это только думал, что способен пробежать много и не устать, а в жизни не как в мыслях или снах.

Беглец оглянулся в поисках дальнейшего направления и немного растерялся.

Теперь предстояло сделать свой первый самостоятельный шаг в жизни. Теперь он сам за себя в ответе.

Свободен!

Глава - Беглец Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Только что пекло солнце. Миг и вот уже облака грозятся низвергнуть на землю могучий весенний дождь. Воздух загустел и пропитался предстоящей грозой. Почти физически ощущалось огромное количество воды над головой.

Прохожие засуетились, ускорили размеренный деловой шаг и поспешили в укрытие, как муравьи в предчувствии потопа: люди боялись намокнуть так же, как сахар боится раствориться в воде. Над исходящим жаром асфальтом все молятся о ливне, но едва завидев тучи, бегут с открытых улиц как можно скорее.

Сергей одиноко брёл по пустеющим улицам. Насколько себя помнил, он никогда не попадал под дождь, разглядывая стихию из мутного окна больницы. Всегда только смотрел, как плотные струи воды орошают землю, мочат асфальт и разбиваются о деревья, но чтобы попасть под ливень – никогда. На летних прогулках, при первых признаках дождя воспитатели загоняли упирающихся пациентов в отделение.

Броские витрины магазинов завораживали своей напыщенной красотой. Малец вертел шеей, стараясь разглядеть всё. Весь город, все люди - для беглеца каждая мелочь была в новинку. Он шёл, куда вели ноги, без особого направления. Просто радовался, что может идти, куда глаза глядят, а не куда укажут врачи, медсёстры или гениальная техничка. Они в прошлом. А он теперь сам себе хозяин.

Воздух наполнялся зарядами энергии, ветер усилился, срывая с людей кепки, шляпки и панамки. Ещё мгновение и сверкнёт молния, грянет гром и сильнейший ливень зальёт запрелый, изнывающий жаждой, город.

Сергей остановился перед красотами современных зданий. Чудовищно-гигантские металлопластиковые конструкции, играющие солнечными бликами, заворожили взгляд.

Беглец высоко задрал голову, очаровываясь причудливой куполообразной формой крыши.

Банки, министерства, современнейшие дома, корпорации, фирмы - все норовят слепить своё здание с особой диковинкой.

Ноги остановили возле лотка с мороженным. Старая продавщица читала газету с броскими заголовками, полным сенсациями и почти не воспринимала окружающий мир.

А за стеклом в морозильнике виднелись разноцветные рожки, обвёртки, стаканчики, отдельно продавалось мороженое на развес. Тягучая слюна вмиг заполнила рот, желудок стал яростно бросаться на рёбра, силясь отделиться от тела и жить своей жизнью. В больнице сейчас как раз полдник – кефир или печенье. И хоть пить его невозможно, но у желудка своё мнение. Измучился так, что урчание слышно на другом конце улицы. Даже мысли о свободе теперь были не такие красочные.

«А может этот детдом и не такой и страшный»? – Мелькнуло в голове.

К лотку подошла маленькая девочка с мамой. Мама, не спрашивая девочку, купила два мороженных. Девочка поспешно зашелестела обвёрткой, но, едва откусив, запричитала:

- Я не буду такое мороженое! Не люблю шоколадное! Надо было меня спросить!

Мать в праведном гневе потащила ребёнка то ли домой, то ли подальше от дождя, но едва надкусанное мороженое полетело в урну рядом с Сергеем.

Мальчик проводил взглядом убегающую парочку, посмотрел на тающее мороженое. Желудок снова треснул по рёбрам. Мороженое лежало в обёртке, на самом верху, и запачкаться просто не могло. Руки в сговоре с пищеварительной системой сами потянулись за вкуснятиной. Не успел Сергей опомниться, как зубы с жадностью откусывали ломтик за ломтиком. Белковая сладость в шоколаде таяла во рту. Казалось, впитывалась, едва попав.

Сколько себя помнил, никогда ещё не приходилось есть таких вкусностей. Потому наслаждался каждым мгновением свободы. Мысли о детдоме тут же унесло куда-то прочь. Он уже в прошлом. И больница. И страдания. Есть только этот восхитительный день. Мгновение здесь и сейчас.

Облизав шоколадные пальцы, Сергей почувствовал, что что-то бьёт по голове.

Поднял голову к небу и получил тяжёлой каплей по лбу, тут же ещё одну. Мгновение спустя тяжёлые, тёплые струи помчались по волосам. Застревая в его редком «ёжике», капли побежали по щекам.

Весенний ливень начался резко. Дождь застучал по асфальту, вбивая пыль мокрыми гвоздями. Прохожие с криками помчались по укрытиям, а пацан подставил лицо тёплым каплям. За уголки губ кто-то с усилием потянул, этот “кто-то” внутри тут же поднял руки, чтобы дождём смыло остатки шоколада.

Над городом сверкнула молния. Беглец с непривычки вздрогнул, сердце тревожно забилось, разгоняя кровь по телу быстрее. Красота золотой вспышки на фоне серого городского пейзажа запомнилась раз и навсегда. Всего мгновение разветвлённой «палки», но как прекрасно. Следом покатился гулкий гром. Сергей снова вздрогнул, представляя сидящего на облаке бородатого мужика с молотом, что одной рукой пускает эти самые молнии, а орудием бьёт в гигантский гонг. Гнев этого бородатого словно катился по всему миру, заливая землю одним сплошным потопом.

«За что дедушка злится?»

Ливень закончился так же неожиданно, как начался. Ветер разогнал тучи, двигая массы воды дальше на север. Новый луч прорезал серость туч. Над мегаполисом, играя семицветьем, нависла переливающаяся радуга. Сергей застыл и не мог и моргнуть, боясь потерять такое зрелище из виду. Из груди с великим трудом вырвалось:

- Какая красота!

На глаза невольно навернулись слёзы. Первый раз в жизни видел радугу.

Осмотрелся по сторонам. Заметил, что из завороженных зрелищем от такой один.

Люди вырываются из укрытий, снуют между луж, но никто не поднимет голову вверх, никто не остановится и на секунду. Все куда-то спешат, бегут, суетятся. Торопятся жить?

«Почему люди не видят чудо»?

Сергей брёл по темнеющим улицам. Мокрая одежда холодила тело. Всё-таки в дожде и неприятное есть.

Солнце величественно опускалось за виднокрай, заливая землю прощальным багрянцем вкупе с золотом. На улицах огоньками вспыхивали ряды фонарей, витрины и рекламные щиты мелькали разноцветными вспышками, складываясь в ленты или рисунки.

От холода зуб на зуб не попадал, но Сергей упрямо шёл вперёд, согреваясь в движении. Огни города мелькали, как светлячки, но внимания больше не привлекали.

Как-то приелись за день.

Мальчик присел на одну из сиротливо стоящих скамеек. Устал. Так долго не гулял никогда в жизни. Обхватив колени, попытался согреться собственным дыханием.

Получалось не очень.

«А правильно ли я сделал, что сбежал? Может, всё-таки в детский дом?».

Внимание мальчика привлекла небольшая линялая вывеска над сереньким зданием.

На фоне непонятных букв был изображен рисунок красивой жёлто-красной птицы, восседающей на черепе. Зоркие глаза словно пронзили Сергея насквозь. Он точно знал, что смотрят только на него.

«Что за птичка?»

Сергей, поддаваясь внутреннему порыву, перебежал дорогу и толкнул входную дверь над вывеской. Дверь оказалась не запертой, и малец осторожно вошёл внутрь.

Тусклый свет над потолком едва-едва освещал пыльное помещение. Осторожно ступая по скрипящему полу, гость зашагал по небольшому коридору и свернул в одну из двух небольших комнат.

Обстановка этого помещения состояла из дивана с кучей тряпья, стола и непонятного агрегата у небольшого окна. На широком дубовом столе под слоем пыли лежали кипы рисунков, альбомы, эскизы и просто наброски чертежей будущих рисунков.

При тусклом свете постаревшая бумага казалась белёсой, хотя её давно подёрнуло желтизной времени.

Сергей заинтересованно зашуршал бумагами, отвлекаясь от холода. Рисунки знакомых зверей и совсем незнакомых созданий завораживали, странная вязь букв, цветные и выполненные простым карандашом казались дивными.

Из всех работ неизвестного художника Сергея потряс рисунок женщины в роскошных садах среди животных и цветов. Полуобнаженная богиня смотрела с картины живым, притягивающим взглядом, который звал, манил, пытаясь что-то сказать, донести.

В груди невольно сжалось, сердце кольнуло.

- Вот это красота! – Произнёс Сергей второй раз за день, не в силах отвести глаз.

В углу комнаты зашуршало, заскрипел старый диван. Корпионов от страха вжался в стол, стараясь скрыться в тени. То, что вначале принял за кучу тряпья, оказалось живым.

Оно шевелилось!

Неопознанное задвигалось к столу. Сергею показалась, что тянется к нему, но убежать не было сил. Замер в страхе, ожидая неминуемого наказания.

Но неизвестное создание лишь щёлкнуло выключателем. Над столом загорелась небольшая лампа, давая больше света, чем всё тусклое освещение под потолком. Это нечто схватило со стола очки и сбросило на пол ветхое покрывало. Молодой голос растеряно затараторил:

- Кто здесь? Как попали? Я сейчас милицию, ой, то есть полицию… - Увидев у стола растерянную фигуру дрожащего малолетки он прервался и более спокойным голосом продолжил. – Тебе понравились рисунки?

Сергей кивнул, всё ещё не веря, что куча тряпья превратилась в подобие студента, да ещё говорившего спокойным нормальным голосом.

Студент посмотрел на изображённую женщину.

- Ты восхищался этой? Это Лилит - первая созданная женщина на Земле. Была слеплена Богом вместе с Адамом. Хотел бы я знать, что потом произошло.

- А что произошло? – Осторожно спросил Сергей.

- Ну… вроде она стала демоншей, а Адаму в подружки досталась другая женщина, со своего ребра. Клонирование, если по-современному. Так человечество потеряло настоящую женщину. – Студент тяжко вздохнул. - Лучшая работа моего деда. А кто ты? И как сюда попал?

- Дверь, – буркнул Сергей. - Я вошёл через дверь.

- А зачем?

Сергей не стал скрывать причин, и с лёгкостью ответил:

- Я сбежал с больницы.

- Значит… беглец?

- Ага.

- А я Санёк. – Студент на секунду задумался. – Но обо мне потом. Смотрю, ты весь дрожишь, как бы воспаление не подхватил. Снимай мокрую одежду, укутайся в эти старые, но сухие тряпки. А я пока сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь перекусить.

И Александр ушёл, на ходу поправляя очки.

Сергей, не долго думая - зубы уже стачивались друг о друга со скоростью быстрой барабанной дроби - повесил свои шмотки на стул, закутался в плед и с ногами забрался на диван, пытаясь хоть чуточку согреться.

Через некоторое время примчался Саша, шурша большим пакетом. Всё съедобное было быстро извлечено на стол, а студент снова исчез и через минуту появился со стаканами, банкой и кипятильником. Заварив зелёный чай прямо в банке, извлёк из недр стола нож, нарезал бутерброды и протянул сохнущему на диване беглецу большой стакан сладкого горячего чая и громадный бутерброд.

Стакан быстро согревал скрюченные холодом пальцы, а еда казалась Сергею лучшим, что когда-либо ел. Конечно, после мороженного.

«Не зря сбежал», - твёрдо решил парень.

Александр заговорил первым.

- Я такой же беглец, как и ты. Вольный художник, вечный студент, так сказать. Это захолустье… – студент-художник обвёл взглядом помещение – вотчина деда. Когда-то сюда приезжали за его эскизами со всей Москвы, Питера, даже из Сибири, Европы… но грянула Перестройка, дед не принял новых времён и дело поникло. Неделю назад я узнал, что дед слёг. Совсем. С отцом я давно в ссоре. Он не понимает тягу к искусству. Вот я и решил продолжить дедово дело. Только на свой лад. Я учился… гм… на татуировщика.

Искусство на теле уходит лишь со смертью владельца. Хоть и не картины, но… красиво.

Сергей хлопал глазами, пытаясь не уснуть в тепле после сытной еды. Удавалось с трудом. Но перед ним был первый человек, который разговаривал с ним на равных.

Улучшив момент, Сергей обронил:

- Татуировки делают навсегда?

- Нет временных татуировок. Это наклейки сходят через пару дней, есть ещё биотатуировки хной на несколько дней, но я делаю только пожизненные. – Глаза студента заблестели. - Это же индивидуальность, выделяющая человека среди серой толпы. Но только подбирай эскиз надо раз и навсегда. С умом. Надо понять, что ты хочешь. Что конкретно отображает твою сущность, личность. Это как ворота в другой мир. Новые силы. И… красиво.

Сергей снова брякнул:

- Я сегодня видел дядьку с синей надписью на пузе. Не очень красиво.

Санёк чуть не уронил очки, возмущённо затараторил:

- Зековские наколки отличаются от татуировок так же, как щётка от ёжика. Это совсем другое. Понимаешь… Река слов и непонятных Сергею терминов полилась рекой. Парень сонно моргнул.

Веки тяжело опустились, не в силах подняться. Тепло, еда, покой. Так хорошо.

Минуту спустя беглец сладко спал. Студент, казалось, этого не замечал, разговаривая со своими мыслями. Выговаривался. Наконец, заметив, что мальчик давно не слышит, сопит, художник накрыл ребёнка одеялом и сел за работу.

Ночь для творческого человека – продолжение рабочего дня.

Глава - Знаки судьбы Утро впервые для Сергея не началось с режущего света в глаза в палате отделения, но с приятного запаха крепкого чёрного чая. Малец поднялся и сладко потянулся, осматриваясь.

Александр сидел за столом, не замечая ничего вокруг. Чтобы хоть как-то привлечь его внимание, мальчик тихо произнёс:

- А что значит птица на черепе на входе?

Студент вздрогнул. Забыл, что в комнате не один. Не поворачивая головы, ответил:

- Птица олицетворяет жизнь, череп – смерть. Эта мифическая птица феникс. Ходят легенды, что она рождается в пламени огня и, когда приходит время ухода, сгорает дотла.

Но потом вновь возрождается из пепла. Воскресает. Картина изображает торжество жизни над смертью. На Востоке её называют реинкарнацией – перерождением. Вращающееся колесо жизни, так сказать.

Сергей натянул высохшие тряпки, приблизился к работе студента. Тот, судя по виду, работал всю ночь. Спит, наверное, днём, решил Сергей.

На новом листке простым карандашом был нарисован готовый к атаке скорпион.

Как живой. Каждая частичка, ворсинка и щетинка передавались так реалистично, словно сейчас с картинки спрыгнет живая копия и побежит по столу, воинственно поигрывая тяжёлым жалом и щёлкая двумя клешнями.

С живым, полубезумным блеском в глазах, художник повернулся к мальчику.

- Сергей Корпионов, он же Скорпион. Знаки судьбы точно указывают на твоё точное с ним сходство.

- Скорпион… - словно пробуя на вкус слово, протянул Сергей.

- Малый, понимаешь, я собираюсь возродить дело деда. Занял у отца денег, купил татуировочный аппарат. - Саша указал на вчерашний агрегат в углу. - У меня есть всё, чтобы начать дело, кроме одного… - Рекламы? – Вспомнил Сергей подходящее слово. Одному из больных родители принесли в палату переносной телевизор, и он постоянно ругался, повторяя это слово каждые пятнадцать минут.

Художник улыбнулся.

- Практики. Я всё знаю на теории, но мне нужен первый испытуемый.

- А это больно? – Тут же спросил мальчик, быстро осознав что к чему.

- Сколько ты пережил уколов в больнице? – Задал встречный вопрос студент.

- Много, - уверенно заявил Сергей, пытаясь посчитать. Но пальцев на обоих руках не хватало.

- Будет немного неприятно, - поразмыслил Александр. - Но через минут пять привыкнешь. Готов потерпеть?

- Готов! - Сергей сбросил майку, обнажая худые плечи.

- Эх, твоя кожа ещё слишком чувствительна, да и нет тебе пока восемнадцати, протянул Санёк, озадаченно разглядывая тонкие предплечья. Татуировка в обязательном порядке должна была с годами растянуться. И это ставило большой вопрос о смысле её нанесения вообще.

- Откуда ты знаешь? – Сделал серьёзное лицо Сергей. – Может, я маскируюсь!

Документов то у меня нет! Я шпион!

- Иностранный? – Хохотнул Саша, больше поражаясь воинственному настрою пацанёнка, чем серьёзному лицу, которое он сделал.

- А то.

И Александр думал недолго. Как у начинающего татуировщика у него вариантов не было вообще. Либо начинает прямо сейчас, либо теряет время, деньги и возможность начать дело.

- Ладно, шпион, уговорил, присаживайся, - сдался художник.

Так скорпион с эскиза художника навсегда собирался поселиться на плече мальчугана.

Приготовления не заняли много времени. Александр сбегал в аптеку за стерильными салфетками, бинтами и обеззараживающей мазью. Краски были быстро заправлены, агрегат включён, эскиз перед глазами, пациент готов. Можно начинать!

Общими решениями решили делать татуировку на левом предплечье. Итальянские краски не поблекнут, кожа вымыта, всё чисто и стерильно. Всё готово. Саша предварительно вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и работа пошла.

Подобие стоматологической машины зажужжало, художник начал с контуров, выбирая в качестве обводки классический, чёрный цвет. Сергей напрягся, получив первый укол, но дальнейшие впрыски краски в кровь казались безболезненными. Через десять минут жжения он уже не чувствовал. Вдобавок краска впитывалась в кровь, вызывая эффект лёгкого алкогольного опьянения. Помнил, такое было, когда все пациенты в палате единогласно отдали ему весь больничный кефир… Бежали минуты, шли часы. Измученный долгим сидением Сергей видел, как на белой коже закончена чёрная обводка. Рука татуировщика ни разу не дрогнула. Не хирург-практикант. Рисунок чёткий и ясный, как с картинки.

Санёк заменил краску. В ход пошла красная, вырисовывая щетинки на спине скорпиона, мастер тату добавил чуть жёлтой, сглаживая совмещение. Особенно долго работал над горящими огнём глазами, придавая чёткое живое выражение. Белые краски добавили эффект солнечного блика, отсвета. Он сам комментировал происходящее.

Лёгкие прикосновения к голове заставили Сергея проснуться. Саша уже накладывал повязку, обильно смазав татуировку толстым слоем мази и приклеивая повязку сверху тремя слоями лейкопластыря.

- Три дня на заживление, завтра повязку сменим. Потом два дня просто периодически протирать засыхающую корочку и смазывать мазью. Будем смотреть на результат. Всё вроде… Три дня пролетели за уборкой территории. Помещение преобразовывалось на глазах. Куда только делась грязь, пыль и старые обои? Теперь можно было работать и жить в чистоте.

Татуировка зажила без осложнений. С левого плеча на мир гордо взирал двумя глазами-бусинками королевский скорпион, готовый защищать своего хозяина до последнего вздоха. Кожа, несмотря на молодость, нормально приняла нового обитателя.

Тонкая корочка засохла и отвалилась в течение двух дней. Всё было сделано чисто и профессионально. Дебют нового татуировщика удался на славу.

Полетели дни. Сергей, с молчаливого согласия Александра, бегал по улице, зазывая прохожих «живой рекламой». Первые заинтересованные лица потянулись в новый тату салон. Через неделю поток клиентов стабильно давал художнику работу, улыбку на лице и красные опухшие глаза от недосыпания.

За месяц помещение преобразовалось. Денег хватило нанять рабочих. Ремонт внёс новые краски в ветхость старого здания. Дело наладилось.

Татуировщик усердно работал, вкладывая в свой труд столько любви и тепла, что о работах заговорили. Сергей же стал счастливым талисманом. Пригрет, накормлен, обут, одет. Появились собственные карманные деньги.

Полиция беглеца не искала. По городу сколько не бегал, так и не нашёл ни одного объявления. Да и кому он нужен? Про больницу стал постепенно забывать. В планах художника было сделать новому талисману новые документы, пристроить в школу.

Жизнь почти налаживалось.

Гром грянул как всегда неожиданно… Один из клиентов, не достигший восемнадцати лет, требовал сделать татуировку, ссылаясь на скорпиона Сергея. Саша, опасаясь любых проблем с родителями, отказал, пообещав сделать, как только исполнится положенный возраст. Чадо убежало в слезах, обещав жестоко отомстить и покарать обидчика. На следующий день в салон заявились серьёзные люди во главе с отцом «несправедливо» обиженного. Александр ещё не успел наладить крепкие дружеские отношения с байкерами, рокерами или кем-то иным, кто мог предоставить защиту или сказать слово за него.

Сашу избили, разгромили салон, пообещав, что если он не уберётся с «их территории», то в живых не останется. Художник вынужден был уехать, не в силах что-то предпринять. Часть оставшихся заработанных денег отдал Сергею.

Так мальчик-беглец вновь остался на улице. В один день ровная дорожка снова дала лихой изгиб, и свобода снова манила вперёд в дальний путь одиночества. Только теперь на предплечье сидел верный друг-оберег, и пылающие глазки-бусинки с уверенностью смотрели на враждебный мир.

*** Жар раскалённого асфальта плавил тело, как человек мороженное в тёплых руках.

Сознание грозило испариться, затуманиться навсегда. Сергей не знал бы как дальше жить, если бы не пруды. Близость водных источников спасала от солнечного удара, от гнёта раскалённой Москвы, которая в июле представляла подобие пустыни Гоби или само сердце Сахары. О священной влаге молило всё живое. Москвичи, как бедуины пустыни, облачились в белые одежды и выходили на улицы города, только когда солнце пересекало зенит.

Поливальные машины работали без устали, но что те тонны воды для тридцатиградусной жары? Стоит цистернам опустеть, как последние капли спешно испаряются, взлетая в воздух лёгким воздушным облачком. Недели напролёт солнце нещадно выметает с улиц всё живое.

Шестилетний беглец, поедая «эскимо», раздумывал над тем, что принесёт сегодняшний день. Честно заработанных денег хватит ещё на неделю. А потом? Он не интересовал полицейских - одет не как оборванец, ведёт себя уверенно.

Не привлекая лишнее внимание, пацан бродил по улицам, не засиживаясь в одном месте надолго. Портретов на стенде как не было, так и нет. Кому нужен больничный беглец? Беспризорников сотни тысяч. Чтобы выжить, сбиваются в кучки, потом дорастают до целых банд.

Сергей не спешил присоединяться к уличным бандам. Та же несвобода, как и в больнице. Он достаточно повидал подобных пациентов-бездомных. Те в больнице с охотой рассказывали ему во всех подробностях о жизни на улицах, о порядках и беспорядках, учили «понятиям» и просто давали разные советы. Всегда принимали за своего. Беспризорника.

Почти каждый день встречал шайки малолетних отморозков, которых «отморозила» сама жизнь. Как понял Сергей, закоренелых беглецов-преступников единицы. Остальные просто вынуждены бороться за своё существование.

Перед глазами висела чёрно-красная афиша. Читать пока не научился, но по рисунку можно было понять о содержимом: два мускулистых дядьки дубасили друг друга голыми руками. Бои без правил. Очень захотелось посмотреть, как сражаются эти здоровые махины.

Афиша висела на огромном здании дворца спорта. У входа собралось множество народу. Сергей логично предположил, что бои пройдут как раз в этот день, в данное время. В голове не было никакого плана, просто протискивался ко входу вместе с толпой.

Билета в руках, конечно же, не было.

- Малый, с мороженым нельзя. – Здоровый охранник округлого телосложения в камуфляже и c дубинкой на поясе, преградил вход, раздвигая руки-ветки.

Сергей, не растерявшись, сунул охране в руки остатки мороженного, и быстро юркнул в проход. Второй охранник, моложе и быстрее, ухватил за шиворот, вопросительно уставившись на старшего служащего.

Пацан повернул к нему голову, хныкающим голосом заговорил:

- Мы разминулись с отцом. Я бегал за мороженным, а его потеснила очередь. Он там, - Сергей махнул рукой в сторону группы мужчин, спешащих по лестнице к входу, к своим посадочным местам.

- Ладно, - протянул округлый охранник, - пусть идёт, а то ещё разревётся. Зачем тебе эти сопли?

- Ладно, только смотри мне, без фокусов, - зачем-то сказал молодой для пущей важности и отпустил Сергея.

Мальчик засеменил к группе мужиков, будто бы махая отцу. Но тут же растворился в толпе. План без плана удался. Безбилетник тут же пристроился в одном из проходов, чтобы никто из билетёров не смог его выгнать. Как только все усядутся, займёт свободное место, а если нет, то и стоя ничего. Потерпит. Стоял же на сёстринском посту в больнице по стойке «смирно» ежедневно по три часа. И ничего. Не сломался.

Зал наполнился до отказа. Свободных мест не предвещалось, но и на маленькую фигурку безбилетника не обращали ровным счётом никакого внимания. Сергей вздохнул спокойно, встав рядом с мужиком, который во всех подробностях объяснял своему собеседнику боевые характеристики предстоящих бойцов и стили драки.

Сергей затаился, стараясь не пропустить ни слова из сказанного. Мало, что было понятно, но в целом было до жути интересно. И хотелось разобраться что происходит на арене.

- …восемь боёв, Рома. Без всяких предварительных, отборочных, финальных.

Месятся сразу. Девятый бой – бонус. Супертяжеловесы. Россия против сборной Мира.

Девять наших в разных весовых категориях и стилях борьбы против любых противников из разных стран. Количество побед суммируется. Никакой ничьи. Мне стоило больших трудов достать билеты. Всё-таки полузакрытое мероприятие, хоть и афиши висят...

Скорпион хохотнул, прикрыв ладошкой рот.

Да уж, закрытее некуда.

Ответ молодого собеседника заглушил рёв публики. Зал взорвался аплодисментами. К восьмиугольному металлическому рингу, выполненному в стиле арены с решётками вокруг, шествовал первый участник боя с российским флагом за плечами. Бело-сине-красный триколор развивался при ходьбе.

Полосатый рефери - судья боёв - учтиво открыл дверь, которую тут же заперли с другой стороны объёмистые помощники. Судье помогали несколько человек за пределами ринга. Помощники ничуть не уступали в мышечном корсете и прокачанному рефери, и самим участникам.

Первый бой был бой легковесов.

- …Валерий Кашевой. Россия. 55 килограмм. Рукопашник, - тем временем мужик рядом со Скорпионом рассказывал таинственному Роме основное, вылавливая из бурного потока крупицы стоящей информации.

По залу покатились жиденькие аплодисменты. С другой стороны ринга приближался противник в сопровождении тренера и группы поддержки, на плечах висел красно-сине-чёрно-зелёный флаг.

- Семёныч, он откуда? – До Сергея докатилось отчество говорливого мужика.

- Даниэль Реверс, ЮАР, Африка. Боксёр. 56 кило, - скороговоркой произнёс Семёныч, попутно хлебая пиво из алюминиевой банки.

Рефери пригласил противников на середину ринга, повторил правила.

Зал сканировал: «Рас-сея! Рас-сея!»

- Почему в бою без правил есть правила? – Тут же спросил Семёныча молодой собеседник.

- Потому что бои таким макаром могут выйти и на официальный уровень. Тыкать в глаза и бить в пах при съёмке телекамеры не принято. Понимаешь? Культура, права человека, всё такое. Но бои по-прежнему до полной победы. Заканчиваются либо когда противник трижды стучит о пол, либо, пока его не выносят на носилках, когда рефери сочтёт его побеждённым. Тут ещё и рефери разные бывают. Слышал, некоторым доплачивают, чтобы бой длился до последнего момента. Зритель должен быть доволен.

Протяжно звякнул гонг. Полосатый судья быстро отбежал в другой конец ринга.

Двое бойцов как разнополярные магниты бросились друг к другу. Боксёр стремительно сократил дистанцию и замолотил в воздухе руками, прицеливаясь в голову и печень разом. Чуть было не поймал оппонента на апперкот. Рукопашник в последний момент отклонил голову, увлекая противника. Тот по инерции двинулся чуть вперёд, за что тут же был удостоен ударом ноги с разворота. Боксёр, пробежав дополнительные три шага, со всей скорости врезался лбом в металлическую перекладину. Кашевой, не давая отшатнуться или упасть, повторно впечатал его в плетение решётки, пробуя на прочность позвоночник.

Боксёр на мгновение потерял ориентацию в пространстве и подсечкой был сбит с ног. Попутно сломал пару ребёр, когда рукопашник добил падающее тело коленом.

Кашевой не стал сильно калечить противника, перевес в технике и так очевиден.

Российский боец лишь дополнил победу захватом руки на полу. Рефери остановил бой после трёх хлопков по полу измученного боксёра.

Первая победа пошла в копилку сборной бойцов России легко. Бой длился не больше минуты. Зал рукоплескал стоя, сканировал победу, волна радости за победу своей страны прокатилась по залу. Вверх взмыли трёхцветные флаги Российской Федерации.

Валерий Кашевой поклонился зрителям и под гром аплодисментов покинул ринг.

Представителя Южно-Африканской Республики вынесли на носилках.

Скорпион невольно для себя отметил, что в этом боксе есть серьёзные пробелы.

- Следующий бой между Геннадием Лиховым, дзюдоистом, 62 кило и Ляо Веем, таиландцем, тайским боксёром. 65 кило, - продекламировал Семёныч, не дожидаясь вопроса Романа.

- Это когда голыми руками и ногами? – Тут же спросил Роман.

- Ещё и коленями, и локтями. Жёсткий стиль. Как раз то, что надо для таких соревнований. Будем надеяться, что дзюдоист быстрее.

Противники появились из разных углов зала одновременно, шествуя к рингу в сопровождении группы поддержки. Флаги трепетали на длинных шестах, их несли по двое.

Сергей стоял со стороны прохода, вблизи прошёл таец. Его удалось рассмотреть во всех подробностях. Казалось, блестящие жилы заменяли мышцы. Весь блестел, как звезда, видимый на весь зал. Намазан маслом так, что свет играет на коже десятками ламп.

Тренированный каркас тела выделяется рельефно и чётко. На лбу тайца повязана плотная верёвка, собирающая пот. Не попадёт в глаза и не помешает бою. Если дзюдоист на той стороне зала шествовал в борцовке и штанах на поясе, то таиландец только в лёгких шортах. Рельеф тренированного тела заворожил внимание Скорпиона. Минимум мышц, только канатики жил, как змейки, ползающие под кожей при каждом движении. Красиво и смертоносно.

Сергей всё больше хотел быть похожим на кого-нибудь из этих крепких бойцов.

Протяжный звук гонга и рефери убежал в угол. Если полосатый попадёт под ярость бойцов, ему придётся ждать долгие секунды, пока служба охраны откроет двери и попробует охладить боевой пыл бойца.

Соперники закружили по кругу, примериваясь к противнику. Даже по походке опытный глаз мог собрать достаточно информации, чтобы определить слабые и сильные стороны противника. Одни глаза могли рассказать о состоянии и настрое человека больше, чем он сам о себе думает в данный момент.

Дзюдоист первым пошёл на сближение, стараясь сократить дистанцию для проведения приёма.

- Ему главное свалить противника, а на полу он - король, - услышал Сергей голос Семёныча.

Но таиландец не позволял противнику сократить дистанцию, работал ногами с расстояния, разогреваясь. Удары пошли напористые, стремительные. И не все глохли в жёстких блоках дзюдоиста, часть отпечатывалась на лице и теле, оставляя потёки или предтечи синяков.

Вертушка1 пробила блок дзюдоиста, угодив в висок.

Таец, сократив дистанцию, подбежал вплотную, схватив противника за голову, и подпрыгнул с ударом колена в переносицу. Кровь из рассечённого носа прыснула на ринг.

Сергей не страдал плохим зрение и отчётливо видел, как красные капли взвились в свете ламп.

Дзюдоист на подкосившихся ногах едва выстоял. Лоукик2 достал ногу дзюдоиста.

Тот завалился на другую, сохраняя равновесие и стараясь предугадать действия тайца. Но прямой удар костяшками пальцев в солнечное сплетенье отбросил в нокаут.

Рефери подбежал, замахал руками. Счёт Россия-Мир, сравнялся.

- Дзюдо хорошо для борьбы, но в драке без правил имеет много недоработок, горестно отхлёбывая пиво, просветил всех окружающих Семёныч.

Кровь на ринге спешно замыли. Следующая пара бойцов заняла свои места в углах.

Мощный удар в прыжке ногой с разворота.

Удар ногой чуть ниже бедра, осушающий мышцы ног.

- Укуширо Ато. Японский 72 килограммовый каратек. И Артём Никулин. 71 кило.

Стиль борьбы - боевое самбо. Это который в спортивных штанах, - быстро прокомментировал Семёныч и резко замолк.

- Понятно, что не в кимоно, - возмутился Роман.

Гонг.

Японец бросился на противника с боевыми выкриками. Провёл серию ударов в район корпуса ногами и руками, пошёл на сближение, попытался сделать вертушку.

Самбист ускользнул от половины ударов, некоторые отклонил мягким блоком, последнюю вертушку встретил жёстким блоком, поднырнул под противника. Подсечка отбросила каратека на пол, но тот тут же перекатился через голову и снова приготовился к бою, встав в стойку.


Никулин дождался, пока противник снова пойдёт в атаку, ушёл с линии атаки, мягко проскользнув под плечо японца. Каратек успел провести лишь прямой удар рукой в живот самбиста, но попал неточно. Удар получился смазанным и растаял в глыбах прокаченного пресса. Самбист подхватил каратека на мельницу3 и понёсся к перилам, добавляя к броску инерцию от падения. Каратек со всей скорости врезался в металлические ограждения, травмировав шею. Артём собирался довершить полную победу удушением через колено, но рефери закончил поединок.

Два – один в пользу России.

Зал зарукоплескал победителю стоя.

- Красиво… - протянул Роман.

- Боевое самбо имеет армейские корни. Наверняка где-то служил, – задумался Семёныч, откупоривая очередную банку пива. Его словно мучила небывалая жажда, но утолить он её никак не мог.

Сергей посочувствовал каратеку. Если и не уйдёт с большого спорта, то тренироваться не сможет очень долго. Шутки с шеей и позвоночником плохи. Сам навидался в больнице.

Рефери вскоре представлял очередную пару бойцов:

- Фэнь Шим, Китай, 73 килограмма, стиль борьбы – китайское ушу.

Жидкие аплодисменты приветствовали бойца в жёлтом одеянии. Просторные штаны на поясе, куртка и лёгкие тапочки – наряд бойца. Группа поддержки несла красный флаг с большой жёлтой звездой в углу и четырьмя поменьше, чуть в стороне.

- Никита Подольный, 70 килограмм, стиль борьбы – русская драка, - рефери представил оппонента и умолк. Всё равно бы его слова потонули в громе рукоплескания зала. Драку зал любил всей душой.

Бойцы поприветствовали друг друга, разошлись по углам. Протяжно звякнул гонг.

Никита остался на месте, не стал кружить по рингу. Просто стоял, поймав в прицел зорких глаз глаза противника. Читал каждое движение, просчитывал наперёд. Китаец задвигался по кривой траектории, словно уклонялся от пули, хотя Никита по-прежнему стоял на месте, не шелохнув и пальцем.

Мастер ушу в прыжке попытался достать голову Никиты. Тот едва-едва повернул корпус, в воздухе хватая китайца на руки. Затем с размаху опустил Шима спиной о пол.

Но добивать не стал, подождал.

Китаец, хватаясь за спину, отбежал на безопасное расстояние, растирая позвоночник и кривясь, словно съел лимон. Никита по-прежнему не делал ни одного движения, представляя всю суету противнику. Было видно, что привык биться один с несколькими противниками. Лишних движений себе не позволял. Взъярённый китаец с криком бросился на неподвижную статую Никиты, как будто собирался ударить всеми конечностями сразу.

Никита неожиданно легко взмыл в воздух, выставив правую ногу. Китаец не успел уклониться. Так и получил пяткой в лоб. Земля и небо для бойца из Поднебесной Бросок через плечи.

поменялись местами. Сверху приземлился Никита, придавив коленом шею. Занёс кулак для удара, давая пару секунд для раздумий. Сдаётся или кулак ритмично начнёт дробить лицо. Китаец, вздохнув, трижды стукнул в пол. Мгновенно рефери подбежал к Никите, захлопал по плечам.

Три – один в пользу России.

Покидая ринг, китаец поклонился противнику, признавая достойного бойца. Зал смеялся, но одобрил подобное отношение иностранца. Оба покинули ринг под гром аплодисментов.

Сергей восхищался всем происходящим на ринге. Дух мужества и порции адреналина витали в воздухе. Ничего подобного раньше не видал. Кричал вместе со всеми, пытался научиться свистеть, тайком подслушивал пояснения каждых приёмов из уст профи Семёныча. Постепенно в жизни вырисовывалось какое-то подобие цели, пока не ясной, зыбкой и хрупкой, но это лучше чем ничего. Где-то вдалеке уже горел лучик надежды.

- Сен Мин, Южная Корея, 75 килограмм, стиль - текхвондо, - представил рефери.

- Я слышал у него чёрными поясами обвязано всё, что только можно. Вся семья, вплоть до бабушки, потомственные чемпионы. - Поделился информацией Семёныч.

Рефери долго перешёптывался с русским, о чём-то спорил, доказывал, наконец, сдался, выравнивая голос, оповестил:

- Лешак Броневой. 70 килограмм… Казак, - затем вопросительно посмотрел на Лешака, тот согласно кивнул - ничего добавлять не надо.

- Что за казак такой? - Роман до хруста вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть казака: голый торс, перевитый мышцами, просторные штаны, широкий пояс, длинный чуб на бритой голове. Больше похож на вольного запорожца, глаза смеются, зубы сверкают, линия губ не выходит из положения “рот до ушей”.

- Неужели Спас4? – Семёныч забыл про пиво, но объяснять ничего не стал.

- Из казацкого роду. У них там своё боевое искусство, ещё со времён Запорожской Сечи. Никогда не видел, чтобы они где-то бились, с кем-то сражались на виду, взволновано заговорил Семёныч, руки от предвкушения затряслись.

Металл гонга оповестил о начале раунда.

Дальнейшее произошло за мгновения. Казак в один длинный прыжок очутился рядом с корейцем, закрутился с такой скоростью, что глаз ловил лишь смазанную картину, а то и просто фрагменты. Руки казака замолотили по торсу, казалось, что у него не две руки, а как минимум шесть, а то и восемь.

Кореец успел лишь выплюнуть кровь изо рта, как финальный удар ступнёй в подбородок оторвал от земли. Перекувырнувшись через голову, кореец застыл под решёткой ринга. Сквозь осколки зубов на обшивку ринга полилась тоненькая багровая струйка.

Зал застыл в непонимании, послышались первые аплодисменты, казак мотнул чубом и поспешил долой с ринга, не дав рефери и руку поднять. И так всё ясно.

- Четыре – один в пользу России, - хриплым голосом произнёс судья.

Только теперь зал взорвался аплодисментами, криками и просьбами показать ещё что-нибудь подобное, продолжить хоть немного. Бои происходили слишком быстро.

Семёныч бурчал, что это не реслинг и не показной бокс, где каждый бой растягивается на десятки минут. Это не шоу.

- Вот это да! Никогда не видел ничего подобного, - ошарашенный голос Семёныча раздавался среди таких же недоумевающих в зале профи. Всех поразил незнакомый стиль.

Зал никак не мог успокоиться, пока на ринге к бою не приступала следующая пара бойцов:

«Спас» – Спаситель. Система боевой подготовки запорожской казацкой вольницы, использующаяся в сечах в основном с 1577 по 1775 года.

- Мапуки Маони, Бразилия, 78 килограмм, стиль – капуэйра, - представил рефери, и зал вяло поприветствовал бразильца.

- Бой в танце, у каждого капуэйриста свой ритм боя. Если сможешь его уловить, то уже наполовину победил, - пояснил Семёныч.

- Денис Мальков, 79 килограмм, стиль – айкидо, - продолжил рефери.

Бой начался.

Капуэйрист задвигался в ритме никому не слышимой музыки. Денис же просто пошёл на сближение. Бразилец сделал подкат, приблизившись к айкидошнику, перевернулся через голову и с вращением заехал обеими ногами по подбородку противника. Денис щёлкнул челюстью, зажимая её двумя руками. Вспышка боли едва не отбросила в безсознание. Было ясно видно, что травмирован серьёзно, но продолжал бой и даже пытался атаковать. Бразилец в танце ушёл от ударов рук, упал на пол, прижался руками к настилу и сильнейшим ударом двумя ногами, распрямляясь, как пружина, снизу вверх проломил Денису несколько рёбер.

Айкидошник в приступах боли согнулся пополам. Удары ногами посыпались со всех сторон. Денис старался изо всех сил устоять на ногах, падал, но снова вставал. Из рассеченных скул текла кровь, губы превратились в лепёшки, нос сломался. От боли лицо приобрело белый цвет, но упорно тянул бой до последнего, пока рефери не остановил его в силу явного преимущества бразильца.

В зале сочувствующе закричали:

- Денис! Ты всё равно наш чемпион!

Денис отказался от носилок и на негнущихся ногах, при поддержке нескольких людей, спустился с ринга.

- Четыре – два в пользу России, - провёл подсчёт рефери.

- Выносливый. Бился до последнего момента. Крепкий. Молодец, - загудел Семёныч, подбирая слова. - Капуэйрист с лёгкостью разделался с русским, кто дрался совсем не по русской системе. Выбрал чуждый стиль.

Сергей раздумывал над тем, почему Денис не остановил бой как китаец? Меньше было бы травм, быстрее вернулся к тренировкам. Жаль, не у кого спросить. Сергей оставил свой вопрос на будущее, но что-то подсказывало, что Денис не сдался бы ни при каких обстоятельствах. Почему так?

- Шон Бишоп, Франция, 85 килограмм, кикбоксинг, - тем временем гудел микрофоном рефери.

Высокий блондин в лёгких шортиках забегал по рингу, приветствуя публику.

Пряди светлых волос завертелись от движений француза.

- Максим Смольный, 84 килограмма, стиль борьбы – БАРС.

- Борцовская армейская система! – Воскликнул Семёныч. – Сейчас будет интересно, - сам с усердием принялся на поедание солёных орешков.

На ринг поднялся смуглый человек крепкого телосложения в армейских штанах с оголённым торсом, он был на голову ниже француза и меньше в плечах, но в плотности превосходил. Словно укомплектован внутри камнями. Вылеплен из другого теста.

Гонг.

Француз подбежал чуть сбоку, стремительно атаковал ногой в лицо, показывая хорошую, красивую растяжку и киношный удар. Макс резко наклонился, падая в ноги противнику. Рукой схватил за опорную ногу. Француз взмыл в воздух, приземляясь на затылок. Падать кикбоксёров не учат.

Макс подождал, пока француз, борясь с головокружением, встанет на ноги.

Кикбоксёр увидел, что армеец даёт фору и, рассвирепев, бросился вперёд, забыв о защите и любой тактике вообще. Русский боец ушёл с линии атаки, на секунду выпал из поля зрения и появился прямо перед глазами кикбоксёра, нанося удар кулаком чуть ниже желудка, в солнечное сплетение.

Француз замер, остановился, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие. Как рыба на берегу, стал хватать ртом воздух. Зрачки расширились. Ни о каком дальнейшем бое не могло быть и речи. Армеец взглядом указал на пол, кивнул. Противник покорно упал на колени, трижды постучав по полу. Смольный молнией бросился к синеющему противнику, опережая рефери, надавил кикбоксёру куда-то в район поджелудочной. Когда подбежал судья, француз уже делал полный широкий вдох грудью. С благодарностью в глазах приблизился к своему самому интересному в жизни оппоненту.


Барсовец мог и просто остаться на месте, оставшись безучастным к противнику. Не факт, что реанимация могла заставить француза дышать.

Под аплодисменты зала, француз обнял русского бойца, что-то рассказывая на своём языке. Макс приподнял уголки губ, похлопал по плечу.

- Пять – два в пользу России, - подсчитал рефери.

Семёныч не знал, что сказать, бубнил что-то нечленораздельное, всё больше махая руками, жестикулируя. Роман полностью его поддерживал.

Зал завёлся, долго не отпускал бойцов с ринга. Хлопали, пока на ринг не вошли следующие бойцы.

- Сантис Володь. Турция. 97 килограмм. Стиль борьбы – турецкая борьба, - донёс рефери.

- Сегодняшние поединки хитры на выдумку, никогда не слышал о турецкой борьбе, - резюмировал Семёныч, обретая дар речи после поединка барсовца.

- Даниил Потапов, 90 килограмм, стиль – стритфайтер.

- Ух, ты! Уличный боец! Уличный стиль! – Раздалось по залу эхо перешептывания.

В решётку ринга протиснулись двое массивных бойцов. Турецкий боец поперёк себя шире был одет в подобие шотландской юбки, строго сиреневого цвета. Потапов был облачён в простой спортивный костюм: мастерка и штаны с манжетами, на ногах лёгкие кроссовки.

Зал гудел, рукоплескал массивным бойцам. Уличник, махнув рукой, скинул «мастерку». Сергей никогда не видел подобного массивного строения тела. Тугие жилы и мышцы, при каждом движении выгибались буграми мышц, вены вздувались ручейками.

Однако, ничего лишнего не выпирало. По строению тело имело только то, что нужно для боя.

Турецкий борец выглядел ещё массивнее, шире в плечах, кровожадная ухмылка не покидала лица, глаза заплыли кровью. Вошёл в состояние боя.

Гонг.

Двое закружили в ритме боя, поочерёдно обмениваясь ударами. Турок старался приблизиться, ухватить Даниила за руку, чтобы бросить и придавить сверху массивным телом. Даниил целился руками в голову, раз, за разом вышибая из противника дух. Два тяжеловеса работали в основном руками-молотами, мало используя ноги. Всё-таки вес имеет значение и так же беззаботно порхать в воздухе, как в первых боях, непросто.

Предпочтительнее изничтожить противника ударами в голову или повалить на землю, добивая руками, добавляя вес своего тела на пользу дела.

Бой затягивался. Время перевалило за пять минут. Для настоящего боя перебор.

Хорошим бойцам хватает и нескольких правильных ударов. Но силы равны и никто не желает уступать.

Силы равны, но не бесконечны. Через десяток минут оба тяжело задышали, реже уходя от удара, предпочитая терпеть, но всё же наносить свои. Даниил чувствовал, что стоит ему оступиться и турок задавит сверху: всё-таки на семь килограмм тяжелее.

Стритфайтер пошёл на уловку. Показывая противнику, что выдыхается и машет руками из последних сил - даже несколько раз пропустил грозные удары - всё же собирал силы для одного удара. Подбирал время.

Турок завалился вперёд, стараясь схватить за шею. Даниил ложно поддался под захват, неожиданно взмывая в воздух коленом. Удар пришёлся аккурат в переносицу.

Даниил обступил сзади, хватая заваливающегося гостя из Турции за шею. Используя свой и чужой вес, Даниил из последних сил бросил противника о пол. Туша с грохотом рухнула. Стритфайтер добавил коленом, попытался взять руку на захват, но сзади по спине стучал рефери, оканчивая бой.

Отдышавшись, Даниил поднялся. Рука взмыла вверх.

- Шесть-два в пользу России! – Прокричал рефери.

Зал бушевал, эмоции кипели через край. Перед финальным боем взяли пятиминутный перерыв. Рефери засуетился возле ринга, спорил с охраной, трижды бегал в раздевалку. Семёныч заметно приободрился, вытянул шею как страус, даже уши, словно локаторы, направились в сторону ринга;

он весь превратился в слух, попутно комментируя происходящее:

- Кстати! Ты заметил, что не назвали награды ни одного бойца? Обычно каждого восхваляют, поясняют количество побед, поясов, шнурков и прочих фетишей.

- А может, они новички? – Брякнул Роман.

- Скажешь тоже. Я половину знаю: у каждого наград, медаль и кубков с поясами вагон и маленькая тележка.

Рефери, тем временем, представлял первого участника:

- …из далёкой Америки. Супертяжёловес. 138 килограммов! Элитный спецназ США. Выступающий в смешанном стиле… Але-е-е-е-екс… Ло-о-о-о-ве-е-е-ерс!

Ринг напрягся под тяжестью появившегося гиганта. Ловерс, проминая стеленный пол высокими армейскими ботинками, вышел на ринг, похожий на ожившую гору. Руки молоты забили в металлические столбы, оставляя вмятины. Спецназовец ярил себя для предстоящего боя, свирепея после каждого удара. Камуфляжная униформа плотно обтягивала глыбы мышц, под одобрительный свист женской части зала скинул армейскую рубашку, обнажив могучий торс. Прокачана каждая мышца, каждая жилка кричит о том, что хозяин растил её с самого детства, заботливо поставляя натуральные белки, полунатуральные добавки и горы добавочного протеина… уколы.

- Это ж сколько стероидов надо сожрать? – Услышал Сергей голос ошарашенного Семёныча.

Роман лишь открывал рот, пытаясь выдавить слово, но словарный запас иссяк, оставив хозяина в прострации. Сергей первый раз видел человека как десять себя, рост за два метра, а уж мышцы и рост – гора. Как есть гора.

Рефери поднял руки, призывая к молчанию, заговорил извиняющимся голосом:

- Мы только что узнали, что Михаил Поднебесный попал в автокатастрофу и не может принять участие в сегодняшнем поединке. В связи с неявкой противника… - Ха, катастрофа подстроена, - Семёныч в злом бессилии сжал банку пива.

Алюминий сплющился, как бумажный стаканчик.

Спецназовец взревел, замолотил кулаками в грудь, принятые лекарства требовали выхода… боя… крови. Если не выпустить наружу, то разорвёт изнутри. Угрожающе посмотрел на рефери, отчего тот сжался, поник и поспешил в угол. С другой стороны ринга металлическую клеть проворно отпирали двое дюжих охранников. Но и они казались детьми по сравнению с Ловерсом.

На плечо выскочившего из клети рефери легла рука. Он вздрогнул, повернувшись.

Перед глазами стоял молодой человек лет двадцати, в просторной белой рубашке.

Голубые глаза смотрели цепко, но дружелюбно, от него веяло теплотой и решимостью, длинные русые волосы были схвачены ободом на лбу. Крепкий, уверенный голос вселил в рефери уверенность:

- Я вместо Поднебесного. Представь меня.

- С ума сошел? Парень, это же не твоя весовая категория, - рефери окинул фигуру молодого человека. Намётанный глаз определил не больше семидесяти килограмм. – Он убьёт тебя! Это зверь! Монстр!

- Представляй. За мной правда. Я сын Поднебесного, - всё тем же уверенным голосом продолжил незнакомец. – Бумаги потом подпишем. – И парень пронзил взглядом, отчего у рефери полегчало в голове. Доводы незнакомца вдруг стали приемлимыми, более чем.

Рефери пожевал губы, прикинул, переживая странные ощущения. Какая-то лёгкость в теле, эйфория. Он же сегодня, и судья, и распорядитель, в конце концов. Даны такие полномочия, чтобы заменить игрока. Если, конечно, противник не против замены.

Судья поглядел на громилу в клетке, который как Кинг-Конг тряс прутья решётки.

Конечно, он не против. Хоть быка на ринг - мигом рога обломает.

Рефери кивнул парню, поспешил к микрофону, оповестил о замене, спросил, не имеет ли возражений Ловерс и его представитель. Те лишь засмеялись, предложив ввести в зал бригаду реаниматоров.

Судья заставил новичка расписаться на бумагах, что не имеет претензий к организатору боёв в случае увечий, инвалидности… смерти. Незнакомец расписался без препирательств. Весь зал в немом согласии предстал свидетелем. Со времён Рима люд охоч до зрелищ.

Новичка взвесили на электронных весах. Циферки высветили семьдесят четыре килограмма. Предложили переодеться, но парень лишь мотнул головой:

- Мне это не надо. Воин всегда готов к битве.

- Такой молодой, не поздно отказаться… Жаль тебя… - посочувствовал рефери.

Взгляд молодого вновь человека пронзил насквозь. Распорядитель невольно отшатнулся, ощущая всё ту же легкость в голове. Напоследок лишь поинтересовался, как представить.

Сергей видел, как вместо обещанного тяжёловеса на ринг выходит молодой человек в длинной рубахе с широкими рукавами, поклонился противнику, залу, те бурно поприветствовали, представляя дальнейшее избиение.

Рефери поднёс к лицу микрофон:

- Андрей Поднебесный. Сын не вышедшего на ринг Михаила Поднебесного. килограмма. Радогорец.

Сергей услышал, как Семёныч закашлялся. А на ринге, не давая рефери договорить, на радогорца бросился обезумевший спецназовец. Андрей вроде и не двигался, только чуть отклонился с линии атаки и добавил движению Ловерса пинок коленом чуть ниже поясницы.

Спецназовец литым лбом вмял металлический столб. Но показалось, и не заметил.

Повернулся, взревел. Налитые кровью глаза видны почти с любого места в зале.

Андрей повёл рукой, приглашая. Дерзкий боец избегал любой стойки. Руки висели вдоль тела, глаза чуть прищурены, расслаблен, но следит за глазами противника.

Ловерс в два прыжка очутился рядом, выбросил ногу вперёд, целясь в хрупкие с виду рёбра. Радогорец поднырнул под ногу, ткнул тремя пальцами в связки с обратной стороны колена.

Спецназовец рухнул на пол как молодое дерево под топором умелого дровосека.

Попытался встать, но упал, как только оперся на ногу, которой коснулись пальцы радогорца. Снова встал, оставляя основной вес на другой ноге. Хромая, медленно стал теснить Андрея в угол ринга, широко расставив руки. Кровавая ухмылка не покидала лица. Богатырский замах грозил расплющить радогорца. Кулак размером с детскую голову, пронёсся почти со свистом.

Поднебесный раздумывал недолго. Варианта всего два: уйти от удара, прогнувшись назад, или встретить встречным ударом? Остановился на последнем.

Кулак Ловерса целился в грудь и Андрей рукой-плёткой, словно та вообще без костей, догнал удар, встречая кулак в кулак. Как раз на середине пути.

Зал, затаив дыхание, смотрел, как кулак-глыба спецназовца встретился с кулаком среднего размера радогорца.

Хруст словно прокатился по всему залу. Но на самом деле его слышали лишь двое на ринге.

Ловерс непонимающе уставился на сплюснутые фаланги пальцев. Те были раздроблены, кости торчали наружу, пробив кожу. Кровь в два ручья стекала из ломаной раны. Зрачки бойца невольно расширились.

Шок спецназовца прервал голос Андрея:

- Мышцы накачал, а про кости забыл?

Спецназовец взревел туром. Иностранная речь прокатилась по залу:

- I’ll kill you, bastard! (я убью тебя, ублюдок!) Радогорец кивнул и выбросил руку вперёд. Тычок раскрытой ладонью в лоб и шлепок в висок костяшкой другой руки заставили Ловерса против его воли занять место в углу ринга. Его просто отбросило, словно столкнулся с бульдозером. И он никак не мог понять как подобное происходило.

Радогорец на чистом английском ответил:

- Don’t be so sure. You don’t care about your mind, your spirit ill, and soul dead, when you take these medicaments. (Не будь так самоуверен. Ты не заботился о своем разуме, твой дух болен, а душа умерла с приёмами этих медикаментов).

- It’s can be! (Этого не может быть!). I am a super soldier! (Я суперсолдат!) Ловерс в последнем усилии подскочил, словно тугая пружина спустилась с взвода.

Кровь разбитой руки под действием наркотиков не замечал. Новые таблетки, которые не найдёт ещё какое-то время ни один допинг контроль, не только сжигали тело в критических усилиях, но и глушили боль. Помчался на противника, стараясь задавить и размазать по рингу как мелкую букашку. Как камень покатился с обрыва, набирая скорость по наклонной.

Радогорец отвёл одну ногу назад, для придания устойчивости. Чуть согнул колени, позвоночник, наклонил голову. Обе руки в определённый момент, словно две плети, помчались навстречу получеловеку.

В момент касания груди руки-плети приобрели твёрдость гранита. Удар раскрытыми ладонями пришёлся Ловерсу в район сердца.

Словно ветер прошёлся по закрытому помещению. Некая волна прошла по рингу вслед за спецназовцем. Весь зал ощутил этот импульс. Волновой удар не весь утонул в груди противника.

Спецназовец остановился перед руками радогорца. По подбородку текла струйка крови. Восемь сломанных рёбер проткнули сердце и внутренние органы. В мозг врезало последние непонятные слова русского:

- А я не супер, всего лишь сын своего отца. Это тебе за всех убитых тобой спортсменов.

Сергею показалось, что шёпот родогорца услышал только он. Скорпион словно поймал волну разговора Андрея, его внутренний взгляд. Этот импульс будто прошиб Сергея высоковольтным зарядом электричества, прошёлся по каждой клеточке тела, взорвался в районе груди, выплеснулся.

Так же резко отпустило, едва Андрей отвёл «взгляд».

Тяжёлое тело спецназовца рухнуло на пол, как падает каменная плита на асфальт.

Рефери с открытым ртом приблизился, склонился, словно до сих пор опасался, что Ловерс подпрыгнет и схватит за горло.

Но гигант не двигался. Грудная клетка замерла, кровь багровой лужицей растекалась по рингу.

Андрей Поднебесный ещё в начале боя видел внутренним зрением, что сердце Ловерса не переживёт этот бой. Допинг разорвал его изнутри. Доброжелатели вкатили смертельную дозу, опасаясь приезда лучшего бойца России – Поднебесного. До последнего не верили, что авария удастся. Печень спецназовца работала вхолостую, почки практически отказали. Это снаружи гигант, а внутри давно сгнил, ходячий мертвец.

Противники безумно опасались отца Андрея. Боялись, что даже идеально спланированная автокатастрофа может не вывести непобедимого тяжеловеса из строя.

Знали, что будет драться даже с переломанными костями.

Рефери высоко поднял руку радогорца:

- Со счётом семь - два Россия побеждает Мир в боях без правил.

Радогорец понимал, что своей победой взъерошил ни один пчелиный улей. А маленький Скорпион теперь точно знал, кем теперь хочет стать, когда вырастет.

Глава - Северный гость Облака заливало расплавленным золотом, солнце величаво наливалось пурпуром, скрываясь за крышами небоскрёбов. Ветер лениво уносил вдаль воздушные замки, хватая с собой торопливое время.

Сергей вышел на улицу вместе с толпой народа. Бои врезались в сознанье, помнил каждое движение могучих дядек, стоило только прикрыть глаза. Мало что понял, но желание быть похожим захватило раз и навсегда. В жизни беспризорника замаячила ясная цель.

Толпа рассосалась, окраины дворца спорта опустели. Скорпион сел на скамейку, любопытно рассматривая невдалеке компанию из трёх бритых с чёрными загнутыми крестами на плечах. Лысины блестели, словно смазанные маслом. Все трое хлебали креплёное пиво прямо из двухлитровых пластиковых бутылок. Смех был похож на лошадиный гогот. После каждого глотка бутылка пустела на глазах, а жесты парней становятся всё свободней и развязней.

Прохожие обходили тревожную компанию за десятки метров, спешно ускоряя шаг.

Двое промелькнувших милиционеров свернули в переулок, скрываясь с глаз прохожих.

От греха подальше. Вдруг кто позовёт на помощь.

На маленького Сергея скинхэды не обращали ни малейшего внимания. Да и молодой Скорпион не позволял себе расслабиться, чуть что, так сразу готовый рвануть с места. Несколько месяцев хватило, чтобы наверстать умение в беге за всё пропущенное время в больнице. Как понял, на улице действовали два фактора: сила и скорость. Так как силёнок не хватало, в спешном порядке изучил искусство стартовать с места на предельной скорости.

Бритые достаточно разогрелись пивом. Постепенно стали задирать прохожих по нарастающей. Начали с тупых шуток и косвенных угроз.

Сергей почувствовал, что стоит сменить предстоящее место ночевки. Скоро могла пролиться кровь. Но что-то внутри заставило остаться, подождать. Два чувства:

самосохранение и интуиция боролись меж собой. К первому привык, а вот второе добавлялось интересом.

Внимание привлёк дед. Не типичный согнутый жизнью московский старичок, а уверенный в себе силач с широкими плечами и ясным взором, который смотрит не под ноги, а прямо перед собой. Смотрит гордо, зорко. Гость столицы.

Длинные седые локоны деда смешивались с такого же цвета бородой и усами, что не по-старчески ухожены и расчёсаны. Просторная белая рубаха подёрнута серым поясом, штаны просторные и не стесняют движения, на ногах лёгкие сандалии, за плечами видавшая виды походная сумка. Старец твёрдым шагом двигался вперёд, не сворачивая в сторону от скинхэдов. И это было странно. Ведь все обходили их стороной.

Главарь бритых, самый рослый и крепкий, кивнул товарищам. Втроём заступили дорогу сумеречному прохожему.

- Дед, сумка не тяжела? А то мы крепкие, быстро поможем, - Да, точно. Поможем, - загоготал самый мелкий. Заводила.

- Старость уважать надо, даже кости ломать не будем, ты только рюкзачок то открой, - заржал помощник «босса».

Дед остановился, медленно снял походную сумку, положил у ног. Скорпион отметил, что совсем не старческий взгляд встретился с глазами пахана скинов.

- А не надорвётесь, хлопцы? А то кости иногда прочнее стали бывают. Видывали.

Сергей вздрогнул от силы голоса. Старик не кричал, но каждое слово звучало твёрдо, уверенно. Малец ощущал вибрацию, словно музыка слов зазвучала и в нём самом.

От старика веяло силой, мощью. Будто в теле семидесятилетнего старца жил тридцатилетний мужик в самом расцвете сил.

- Ты чё бакланишь, лось?! – Не выдержал взгляда деда старший, то ли задав вопрос, то ли возмутившись. Продолжил. – Муля, ну-ка сделай деду больно. Совсем ветераны очумели.

Муля угрожающе выдвинулся вперёд, выпячивая пивной живот, что вылезал из под чёрной куртки со свастикой на плече и спине.

Сергей ничего не успел разглядеть в сгущающихся сумерках, но Муля присел на пятую точку, широко раскрыв рот и выпучив глаза. Из немого рта покатилась слюна вместе с остатками пива.

- Ты чо, хрыч?! Е… – старший в группе после своих слов схватился за переносицу, падая на Мулю.

Самый малый, недолго думая, схватил сумку деда и ретировался прочь, логично решив, что дед либо сибиряк, либо иностранный шпион.

Старец с усмешкой наблюдал, как младший скинхэд бежит от него прочь в направлении маленького мальчика на скамейке. Движимый непонятным чувством, малец выставил вперёд ногу. Скинхед запнулся и пропахал носом борозду в асфальте.

Скорпион в растерянных чувствах подошёл к ревущему скинхэду, сыплющему угрозами, подобрал сумку и понёс старцу.

Вблизи дед казался ещё больше, глаза то сверлили мальчика тяжёлым буром, то просвечивали больничным рентгеном. По коже гуляли мурашки.

Выдержав взгляд, не отводя глаз, мальчуган протянул сумку со словами:

- Это ваше, дедушка. Возьмите, пожалуйста.

Старец перевёл взгляд на татуировку на плече мальчика, покачал головой. Сергей со времён уличной рекламы привык ходить в одних безрукавках. Благо ещё лето на дворе.

Дед мягко улыбнулся сквозь заросли усов и бороды. Глаза засветились теплом и добротой:

- Моё, Скорпион, – дед принял сумку, помедлил, подбирая слова, – а ты не идёшь лёгкими путями, странник. Готов сделать новый шаг?

Скорпион не понял, почему его назвали странником, но не по-детски серьёзным голосом ответил, старясь, чтобы голос хотя бы не дрожал:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.