авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ...»

-- [ Страница 4 ] --

депутата   к   начальнику   тюрьмы   с   просьбой   в   виду   прибытия   двух   новых  крепостников   прибывших   к   нам   утром,   разделить   крепость   на   две   камеры.  [...]  Начальник   пришел   к   нам   сам   и   разрешил   шести   человекам,   оканчивающим   срок   заключения,   выделиться   и   занять   соседнюю   камеру  N   8.  [...]  Победители   перебрались в N 8. Начальник присутствовал при разделении. На чей­то вопрос, как   теперь будет дело с одиночкой, о которой хлопотали двое (т.е. я и Лапицкий), он   категорически   заявил,   что   об   одиночках   теперь   не   может   быть   речи.   Для   девятнадцати человек дали две камеры, когда как в других камерах, рассчитанных   на 13­14 человек сидит по 46 человек, чего же надо, какие одиночки?" В итоге можно сказать, что в рукописи Чердынцева описано множество различных  ситуаций, которые имели место в Екатеринбургской тюрьме, и присутствует огромное  количество   деталей,   характеризующих   особенности   тюремного   режима   в   отдельном  пенитенциарном учреждении Российской империи. Эти сведения, конечно, менее важны,  если   сравнивать   их   с   записями,   дающих   представление   о   личностных   качествах  определенных   политических   деятелей   или   дополняющих   историю   революционного  движения   во   время   1­ой   русской   революции   и   после   нее.   Однако   приведенные   в  дневнике   описания   тюремного   быта   тоже   интересны,   а   некоторые   истории   из   жизни  населения Екатеринбургской крепости иногда даже довольно увлекательны.

Например, 4­ре попытки побега, которые совершил смертник Вячеслав Кругляшов  с помощью друзей в тюрьме и вне ее. Последняя из них, четвертая, предполагала подрыв  тюремной   стены   во   время   прогулки   заключенных   и   бегство   через   образовавшийся  пролом. А когда побег не удался, Кругляшов намеревался пронести бомбу на заседание  военно­окружного суда и кинуть ее в судей.

"Кругляшов   предпринял   вторую   попытку.   Он   согласился   с   сидевшими   в  третьей   верхней   одиночке   каторжанами.   Из   своей   камеры   он   прошел   к   ним,  разобрав   пол.   Так   как   третья   одиночка   находится   над   холодным   коридором,   ведущим   во   двор   и   плохо   охраняемый   ночью   одним   надзирателем,   то   беглецы   разобрали   пол   коридора,   спустились   в   него,   заперли   спящего   в   соседней   комнате   надзирателя и вышли во двор.

 Здесь уголовные запасли им доски для того, чтобы   перелезть   через   внешнюю   стену   тюрьмы.   Доски   были   связаны   и   приставлены   к   стене, оставалось только перелезть. Бегство было обеспечено, так как все бегства   через   стену   ночью   удаются.   Но   тут   произошло   между   беглецами   какое­то  недоразумение   и   они   вернулись   в  камеру.   Говорят,   они   испугались   надзирателя   Овчинникова, который проходил мимо, не заметив их. Вскоре Овчинников проходил   во второй раз по двору и теперь заметил доски, приставленные к стене." Могут   показаться   заслуживающими   внимания   акции   протеста   и   неповиновения  распоряжениям   администрации   тюрьмы.   Во   время   таких   небольших   тюремных  восстаний   политики   делились   на   различные   фракции,   и   все   отделение   на   некоторое  время превращалось в самую настоящую арену политической борьбы. Кто­то отстаивал  точку зрения, что с начальником и надзирателями нужно бороться. Другие доказывали,  что   нужно   поступать   совсем   наоборот,   т.е.   дружить   с   тюремным   начальством.   Шли  споры   о   требованиях,   которые   нужно   предъявить   администрации.   Даже   голосования  проводились.

ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 11а. Л. 46об­47об.

Там же. Л. 250об­251об.

"Сегодня N 12 и 9, конечно, стали обсуждать свою дальнейшую тактику, что   делать,   как   быть.   И   там   очень   много   сторонников   всякого   рода   "борьбы"   и   "протестов". Целый день стоял там шум и споры. Наконец, устроили форменное  заседание. Оказалось целых три течения в  N 12  и два в  N 9. В  N 12  первое течение  было за то, чтобы вести борьбу с администрацией не только за право не вставать   на   поверке,   но   и   прибавить   еще   требования:   заменить   арестантскую   одежду  собственной, улучшить пищу, разделить камеры (в N 12 сидит 31 чел. вместо 13­15  нормальных)  и   т.п.   Средством   борьбы   избрать   голодовку   и   невставание.   За   это   предложение высказалось 11 чел. из 31.

Второе течение состояло в том, чтобы подчиниться требованию вставать у  своей койки, но требовать об улучшении пищи и др. [...]. На стороне этого течения   было 9 чел. Третье течение было за борьбу  против вставания и соответствующего   приказа администрации. Требовали, чтобы самый приказ был уничтожен. Средство   борьбы   ­  простое  невставание.   За   предложение   высказалось   10  чел.  Один   совсем   уклонился от голосования.

В  N 9  из 16 человек один уклонился от обсуждения и голосования, четыре   высказались за невставание, одиннадцать ­ за подчинение распоряжению.

Таким образом результаты совещания были чрезвычайно неопределенные." Кому­то   покажутся   интересными   описания   развлечений   политических  заключенных, с помощью которых они коротали время. Одним из видов забав являлась  охота на крыс. После того, как крыса была поймана, на ней пробовали разные способы  экзекуции. К примеру, выбрасывали животное в форточку, или засовывали его в мешок,  и ударом об стену получали так называемую "котлету".

Бывало так, что заключенные превращали  свою камеру в баню, т.е. обливались,  мылись и полностью заливали свое небольшое помещение водой. Это было не только  весело,   но   и   в   некотором   роде   способствовало   поддержанию   личной   гигиены,   т.к.  нормальная тюремная баня была доступна только раз в месяц.

И   многое  другое  можно   найти  в  дневнике   Н.А.  Чердынцева  "Екатеринбургская  тюрьма".   Информация   столь   разнообразна,   что   какая­то   ее   часть   все   равно   вызовет  интерес   у   любого,   кому   небезразлична   история   российской   тюрьмы   и   история  революционного движения в начале XX в.

Что же в итоге можно сказать о рукописи "Екатеринбургская тюрьма"? Что это?  Собрание   маловразумительных   никому   ненужных   записей   или   все­таки   дневник,  содержащий   не   просто   интересные,   но   и   очень   важные   сведения,   способные   как­то  уточнить, дополнить знания людей о том, что творилось ровно 100 лет назад?

Вероятнее всего, написанное Чердынцевым в период 1908­1909 гг. следует отнести  именно   к   последнему   варианту.   Рукопись   "Екатеринбургская   тюрьма"   нужно   назвать  самым настоящим историческим источником, сборником информации о давно минувших  событиях. Весь предшествующий текст данной главы является тому подтверждением.

Примерное назначение любого дневника ­ фиксировать жизнь его автора в течение  определенного   промежутка   времени.   Источник   личного   происхождения,   ставший  главной   темой  данной  работы,  тоже   выполняет  подобную   задачу:  описывает  словами  Чердынцева его пребывание в тюрьме. Но у этого дневника есть особенность: Николай  Алексеевич, его характер, его жизнь ­ не самое преобладающая часть содержания.

Как   уже   было   отмечено   раньше,   здесь   можно   найти   Свердлова   Якова  Михайловича, Полякова Михаила Харитоновича, Чуцкаева Сергея Егоровича и многих  ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 11а. Л. 70­71.

других, кто "претендует" на звание исторической личности. А помимо них в рукописи  уральского   журналиста   есть   информация,   выделять   которую   из   всего   остального  содержания вообще не нужно: Чердынцев уже сам все сделал. Биографические данные о  казненных, их письма, сведения о боевых организациях, пропагандистской деятельности,  "лбовском" отряде, восстании в Кронштадте ­ все это представляет собой отдельные  разделы   дневника,   этакое   собрание   выписок,   которые   в   последующем   Чердынцев  предполагал превратить в серьезный труд по истории революционного движения.

Теперь, спустя 100 лет после того, как в дневник "Екатеринбургская тюрьма" была  занесена   первая   запись,   все   вышеперечисленные   сведения   стали   доступны   всем  остальным людям, которые не относятся к числу архивных работников. Возможно, они  смогут найти этой информации достойное применение.

Заключение.

Архивные   учреждения,   разбросанные   по   всему   миру   (не   только   в   пределах  Российской   Федерации),   хранят   огромное   количество   источников   информации,   из  которых можно узнать много нового о истории России. Некоторые из этих источников  уже изучены, и сведения, взятые из них, активно применяются в качестве доказательств  в разных научных работах. Другие же "остатки прошлого" до сих пор остаются лишь  никому   незнакомыми   пометками   в   архивных   описях.   Они   медленно   стареют,  изнашиваются и покрываются пылью.

Это происходит не потому, что у людей нет никакого желания заглянуть в них.  Человек ­ ужасно любопытное существо. По меньшей мере, обычно он бывает именно  таким и не отказывается от возможности заглянуть в неизведанное, тем более когда это  абсолютно  безопасно.  Стопки скрепленных  вместе старых  бумаг явно  не таят в себе  никакой опасности, а содержат лишь неопределенный (может быть даже, бесконечный)  объем потенциально полезной информации. Так что рано или поздно любой человек все­ таки вспоминает о существовании таких учреждений, как архивы, и о хранящихся в них  документах, содержимое которых может помочь им выполнить какую­либо задачу.

Люди,   причастные   к   распространению   исторических   знаний,   ищут   в   этих  неопубликованных   и   мало   кому   известных   источниках   подтверждение   своих   теорий,  доказательства, свидетельства, а также иллюстрации прошлого, которые можно будет  использовать, чтобы превратить набор "сухих фактов" в нечто более "живое".

Есть только в такой деятельности вечная проблема. Документов много, а времени  на   их   просмотр   мало,   поэтому   и   приходится   производить   предварительный   "отсев",  распределяя   доступные   источники   информации   по   двум   категориям:   "важно"   и   "не  важно".

Предназначение   данной   научной   работы   изначально   заключалось   в   том,   чтобы  дневник   Н.А.   Чердынцева   "Екатеринбургская   тюрьма"   как   раз  приобрел   в   глазах  исследователей статус "важного источника". Весь текст обоих глав представляет собой  этакую   очень   большую   рекламу.   В   ней   сделана   попытка   доказать,   что   людям  обязательно   нужно   познакомиться   с   данным   "продуктом":   прочитать,   изучить,  использовать.

Была ли выполнена подобная задача? Можно ли, в конце концов, раз и навсегда  сказать,   что   рассмотренная   здесь   рукопись   представляет   собой   особую   единицу  хранения   Центра   документации   общественных   организаций   Свердловской   области,  заслуживающую   пристального   внимания?   Скорее   всего,   да.   В   самом   худшем   случае,  дневник Чердынцева является увлекательной книжкой, где читатель найдет ряд иногда  забавных,  иногда просто  любопытных  вещей. Но  на самом деле рукопись  уральского  журналиста ­ это архивный документ более высокого уровня, настоящий исторический  источник, в котором обнаруживаются действительно уникальные сведения.

С.А. Сухоруков уже использовал труд Н.А. Чердынцева, чтобы написать историю  тюрьмы   в   Екатеринбурге.   А   это,   судя   по   содержанию,   не   единственная   тема,   для  раскрытия которой может пригодиться дневник. Бывший издатель журнала "Общество"  хоть   и  назвал  свою  рукопись "Екатеринбургская  тюрьма",  но его записи   не слишком  сильно соответствуют выбранной им тематике. Конечно, с самых первых страниц своего  дневника Чердынцев пишет о тюрьме. Но любой читатель, добравшийся  до середины  "Екатеринбургской   тюрьмы"   в   конце   концов   должен   будет   прилагать   определенные  усилия,   чтобы   отделить   информацию,   относящуюся   к   особенностям   пенитенциарной  системы Российской империи, от всего остального.

Под "всем остальным" здесь подразумеваются, например, уже названные во 2­ой  главе высказывания  Чердынцева о личностях отдельных  людей в среде политических  заключенных, о самой массе запертых в тюрьме молодых социалистов, о смертниках, о  восстаниях, актах экспроприации и терроризма, революционных организациях, которые  всем этим занимались.

Есть ли необходимость сегодня в таких сведениях? Не лучше ли оставить в покое  тему революции? Ее и так уже хорошо изучили в годы советской власти, написали много  книг. Зачем добавлять к этому что­то еще, пусть и неизвестное ранее?

Очевидно,   что   советское   государство   заботилось   о   том,   чтобы   создать   такую  историю России, которая бы показывала социалистическое движение в выгодном свете и  скрывала   некоторые   непопулярные   случаи,   связанные   с   деятельностью   тех,   кто  приложил   руку   к   разрушению   старой   страны   и   строительству   новой.   Политические  события   начала   XX   в.   были   изучены   вдоль   и   поперек,   но   опирались   они   часто   на  источники, в которых находилась благоприятная для нового строя информация.

В конце концов, зачем пугать, в общем­то, счастливых людей устрашающими или  отвратительными   подробностями?   Нецелесообразно,   особенно   в   тех   случаях,   когда  такие   подробности   могут   подпортить   репутацию   власти.   Сокрытие   какой­то  информации от отдельного человека или людей ­ вполне нормальное явление. Любая  власть,   не   только   советская,   занималась   и   занимается   подобным.   Как   бы   не  превозносили ценность правды, пропаганда до сих пор "жива", а мировоззрение людей  строится в основном на иллюзиях, которые навязываются обществом и государством.

Революционные  события   начала  XX  в.  в массовом сознании  тоже представляют  собой   ряд   иллюзий.   Они   остались   со   времен   советского   строя   и   сейчас   потихоньку  заменяются другими.

Революционер   –   человек,   решившийся   на   героический   поступок.   Он   не   может  смириться с существующим положением в стране и пытается изменить его в лучшую  сторону с помощью действий, обычно нежелательных для действующего правительства.  Революционер благороден, помыслы его чисты. Он живет, трудиться, страдает не ради  себя, а ради других, ради всего народа, к которому он принадлежит. Подобно монахам,  отказавшимся от всех мирских радостей, революционеры также приносят в жертву все  материальное, чтобы достичь чего­то, что пока существует лишь в виде идеи.

Это примерное описание собирательного образа того, кто в начале XX в. (и ранее)  внес свой вклад в появление на карте мира мощного, но, к сожалению, недолговечного  государства.   В   зависимости   от   точки   зрения,   этот   образ   имеет   положительную   либо  отрицательную окраску.

Раньше   революционеры,   естественно,   преподносились   как   "хорошие",   ведь   им,  точнее определенной их части, советское государство было обязано своим рождением.  Именно они распространяли прогрессивную идеологию и боролись разными способами с  отсталым   строем.   И,   наконец,   именно   этим   людям   и   их   последователям   пришлось   в  конечном итоге встать после 1917 г. "у руля" и попытаться реализовать  на практике  свою   мечту:   дерзкий,   на   первый   взгляд,   абсолютно   нереалистичный   проект  общественного устройства будущего.

Сейчас   же   отношение   к   радикальному   движению   (в   особенности,   к  коммунистическому)   поменялось.   Стало   объективнее,   избавилось   от   влияния   старой  идеологии. Однако новая власть и ее сторонники не смогли удержаться от того, чтобы  не   воспользоваться   проверенными   средствами   укрепления   политического   влияния:  критикой ушедшего в "ничто" режима и тех, кто строил и поддерживал его. Виноваты и  сами коммунисты, которые сильно разочаровали все население своими политическими и  социально­экономическими неудачами. На практике получалось, что социалистический  способ производства все­таки хуже капиталистического.  Поэтому   неудивительно   то,   что   в   средствах   массовой   информации,   а   также   в  научных работах и художественных произведениях появились отрицательные суждения  по   поводу   приверженцев   социалистический   идей.   Стали   говорить   об   альтернативных  путях развития России в XX в., о том, что если бы не большевики, все могло бы быть по­ другому, гораздо лучше, чем вышло в итоге.

Революционеры же начали превращаться из борцов за прогресс общества в "слуг"  хаоса и разрушения. Их борьба лишена смысла.  Их пропаганда подстрекает  рабочих,  крестьян   и   солдат   на   бессмысленные   бунты,   члены   их   боевых   отрядов   ведут  бессмысленную   борьбу   с   представителями   властей,   а   в   ходе   этого   бессмысленно  страдают и погибают не только они сами, но и невинные и ни к чему не причастные  мужчины, женщины, дети. А все это в итоге приведет Россию не к свободе, демократии  и экономическому благоденствию, а к трагедии, длившейся 70 лет.

Теперь   революционеры   стали   в   безумцами   и   фанатиками.  Это   настоящие  террористы,   ничем   не   отличающиеся   от   современных   боевиков,   занимающихся  грабежами, похищениями, убийствами и взрывами ради реализации националистических  либо религиозных идеалов.

Можно сказать, что именно такие представления навязываются людям сейчас, хотя  в   эпоху   демократии   и   свободы   слова   эти   взгляды   не   являются   единственными.   Но  независимо от того, как относятся к членам радикального движения, положительно либо  отрицательно, их описания в литературе или где­либо еще обычно лишены человечности.

Примерно   так   же   человечность   часто   нельзя   найти   в   биографиях   каких­либо  значимых людей. Что там пишут? Он отличился вот в этой сфере народного хозяйства,  учился   в   престижном   ВУЗе,   был   знаком   с   выдающимися   общественными   деятелями,  совершил  значимые  открытия,  написал  актуальные для своего времени произведения,  провел знаменитую реформу.

Все это, конечно, правильно, информативно, но вместо человека перед читателем  предстает сверхчеловек, небожитель, некое идеальное существо, которое появилось в  этом   мире   только   с   одной   целью:   совершить   что­то   значимое.   Может   сложиться  впечатление,   что   всю   свою   жизнь   эти   выдающиеся   люди   посвятили   полезным   для  общества   и   государства   занятиям.   Они   родились,   чтобы   работать.   Они   жили   ради  работы. Они умерли, не отрываясь от работы.

В результате, такие люди становятся выше простых обывателей во всем, даже в  мелочах. Уж если биограф решил дать описание какого­то незначительного события из  жизни   исторической   личности,   то   делает   он   это   ради   того,   чтобы   показать,   как   же  сильно данный человек был в молодости увлечен, допустим, химией, в которой позже он  добился больших успехов.

Так в истории возникают хорошие или плохие герои, слишком идеальные, слишком  нереальные,   лишенные   всяких   недостатков   и   слабостей,   присущих   обыкновенному  человеку. В них очень трудно поверить.

Исторические   личности   –   реально   жившие   когда­то   люди,   присутствие   и  деятельность которых были зафиксированы многочисленными свидетелями. Есть много  доказательств,   указывающих   на  их  существование  в  действительности.   В  этих   людей  нужно   не   верить,   о   них   надо   просто   знать.   На   деле   же   они   превращаются   в  мифологических   персонажей,   а   вся   история   становится   похожей   на   то,   что   можно  увидеть в текстах Библии. Вроде бы и рассказывается о том, с чего все началось и что  было раньше, но точным описанием действительности это называть нельзя. История –  забавный миф, сказка, которую интересно почитать на ночь, но не стоит относиться к  ней серьезно. В ней нет реальной жизни.

Но   есть   в   мире   то,   что   избавляет   исторические   знания   от   "налета  мифологичности".  Различные  источники  информации могут наполнить  историю   мира,  страны,   небольшой   территории,   города,   предприятия   или   человека   необходимыми  деталями,  дающими возможность сказать: "Да, это было на самом деле, уж слишком  много грязных, непристойных и неуместных подробностей об этом известно".

Дневник   Н.А.   Чердынцева   "Екатеринбургская   тюрьма"   как   раз   служит   именно  таким источников  "грязных подробностей". Благодаря им революционеры­социалисты  не   выглядят   вечно   хмурыми,   серьезными,   небритыми   личностями,   каждую   секунду  размышляющими   над   вопросами   переустройства   общества.  Социалисты,   попавшие   в  Екатеринбургскую   тюрьму,   оказались   в   описании   уральского   журналиста   простыми  смертными.

Они   не   прочь   развеять   скуку,   сыграв   в   карты   или   вдоволь   поиздевавшись   над  мелкой тюремной живностью, т.е. крысами. В камере их в первую очередь волнуют не  проблемы   императорской   России,   а   гораздо   более   приземленные,   бытовые   вещи:  открытая   в   морозную   погоду   форточка,   загораживающие   проход   лишние   койки,  разнообразие тюремной еды, выходы на прогулку во двор и, конечно же, деньги.


Екатеринбургские   "политики"   являются   людьми,   и   им   не   чужды   любые  человеческие   качества.   Они   так   же   не   испытывают   равнодушия   к   слабому   полу   и  рискуют   посылать   письма   в   женское   отделение,   причем   то,   что   там   пишут,   нельзя  назвать   важным   для   истории.   Заодно   уральские   социалисты   могут   подраться   друг   с  другом,   и   драки   эти  происходят   не   из­за  разногласий   по  политическим   вопросам,   а,  например,   из­за   "жилплощади",   которая   в   любой   камере   всегда   была   в   дефиците.  Воровство   тоже   являлось   нормой   в   среде   политических   заключенных,   кто­нибудь   не  стеснялся тайно присвоить себе собственность своих коллег по партии, кусок сыра, к  примеру.

Революционеры предстают у Чердынцева не только как политики, а как обычные  люди. И если кто­то захочет лучше понять тех, кто пытался превратить Россию начала  XX в. в что­то более лучшее, дневник уральского журналиста является как раз одним из  исторических источников, которые стоит рекомендовать к прочтению.

Есть   у   рукописи   "Екатеринбургская   тюрьма"   и   другая   важная   функция.   Этот  исторический   источник  служит   средством,   с   помощью   которого   можно   напомнить  общественности   о   событиях   1905­1907   гг.   и   последующем   периоде.   В   то   время   в  Российской империи сложилась ситуация, когда верховная власть поняла, что в на этот  раз народ имеет все шансы серьезно навредить существующему строю или же, вообще,  разрушить   его.   Это   была   1­ая   русская   революция,   стихийная,   никем   заранее   не  подготовленная.   Своеобразный   референдум,   в   ходе   которого   российские   граждане  выразили   свое   отношение   к   правительственному   курсу   и   потребовали   реформ,   не  имевших   никакого   отношения   к   марксизму.   Народ   совершенно   самостоятельно,   без  чьих­либо   советов   со   стороны,   требовал   экономической   и   политической  справедливости, т.е. того, чем уже обладало население прогрессивной Европы.

Казалось  бы,   сейчас,   когда Россия,   подобно  большинству  всех остальных  стран  мира,   строит   свою  суверенную  демократию,  1­ая  русская   революция  должна  всецело  воспеваться в средствах массовой информации как пример демократических традиций  нации. Однако акцент в исторических "напоминаниях", похоже, делается на той части  российской истории, которая имеет мало общего с демократией.

Вряд ли демократическому государству так уж необходимо усердно вспоминать,  например,     Николая   II,   одного   из   главных   символов   того,   во   что   превратилась  российская   монархия   в   начале   XX   в.   Судьба   царской   семьи,   вероятно,   является  трагедией.   Но,   все­таки,   трагичность   той   ситуации   не   настолько   высока,   чтобы  устраивать шоу вокруг царственных скелетов. После 1917 г., в годы гражданской войны,  случались вещи и гораздо ужаснее. Почему никто не хочет рассказывать про жертв не  только красного, но и белого террора? Или же народ, "быдло", не достоин таких же  почестей, что и царская семья?

Дневник "Екатеринбургская тюрьма" дает читателю информацию о том, как столь  возвышенное сегодня царское правительство ответило на взрыв народного негодования,  произошедший  в  1905   г.,   и   как   именно   обращались  с  возмутителями  "политического  спокойствия"   в   Российской   империи   в   период   реакции.   Тогда   совсем   не   с   лучшей  стороны себя проявили уже названный выше Николай II и министр внутренних дел П.А.  Столыпин, ответственный за создание и деятельность военно­полевых судов.  Кстати   говоря,   данная   научная   работа   может   выполнять   также   функцию  популяризации   не   только   дневника,   но   и   его   автора.   Найденные   упоминания   о  Чердынцеве   характеризуют   его   как   важное   лицо   в   истории   Урала.   Однако,   вопреки  таким словам, информации о Н.А. Чердынцеве в литературе мало, или же нелегко найти  что­то   большее,   чем   небольшие   энциклопедические   статьи   с   краткой   биографией.  Получается, что более или менее полная информация об этом человеке доступна лишь в  Государственном   архиве   Пермской   области   и   ЦДООСО,   в   неопубликованных   (либо  мало опубликованных) документах. Так что вроде бы значимый человек почти никому  неизвестен, кроме небольшой группы заинтересованных лиц.


Между   тем   Уралу   необходимы   свои   "региональные"   исторические   личности,  которые известны не только ученой элите, но и массам людей, постоянно проживающих  на границе Европы и Азии. Естественно, исследователи, занимавшиеся историей края,  сумели отыскать много информации о тех, кто сделал что­либо значимое для уральской  территории.   Но   эти   сведения   не   обладают   высокой   популярностью.   Проще   говоря,  людям, которые могут именоваться аборигенами Свердловской области и близ лежащих  административных единиц, не знакомы ключевые фигуры истории их малой родины. А  уж население всей остальной России вряд ли много знает об Урале.

После крушения монархии Россия стала федерацией, где в теории должно быть  равенство  регионов. Но  пока что имперские  пережитки  остались,  и по сей день "все  дороги   ведут"   в   Москву   либо   Санкт­Петербург.   Экономическое   и   политическое  равенство   не   достигнуто,   про   культуру   можно   сказать   то   же   самое.   Все   ключевые  персонажи российской истории "прописаны" в столицах, провинции же так и остаются  пустыми и отсталыми территориями, про которые мало что можно сказать.

Дневник   Н.А.   Чердынцева   способен   дать   Уралу   и,   в   частности,   Екатеринбургу  хоть   немного   славы,   показать,   что   здесь,   в   этой   местности,   есть   не   только   мощные  заводы, но и интересные люди (естественно, не только Чердынцев), которые достойны  известности.

Стоит   надеяться,   что   "Екатеринбургская   тюрьма"   станет   таким   же   ценным  дополнением   к   российской   (уральской)   истории,   как   и   ряд   других   подобных  исторических источников.

Источники и литература.

Список неопубликованных источников.

Центр документации общественных организаций Свердловской области ­  ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 11а. 360 л.

ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 11б. 85 л.

ЦДООСО. Ф. 221. Оп. 2. Д. 11в. 221 л.

Исследования.

Аборкин   В.И.   Лбов   Александр   Михайлович   /   В.И.   Аборкин   //   Уральская  историческая энциклопедия ­ Екатеринбург: Академкнига;

 УрО РАН, 1998. ­ С. 305.

Алексеев   С.Д.   Чердынцев   Николай   Алексеевич   /   С.Д.   Алексеев   //   Уральская  историческая  энциклопедия  ­ 2­е изд., перераб. и доп. ­ Екатеринбург: Академкнига;

  УрО РАН, 2000. ­ С. 601.

Алексушин Г. Развитие взаимоотношений между тюрьмой и обществом в России до  первой   мировой   войны  [Электрон.   ресурс].   Режим   доступа:  http://www.pchela.ru/podshiv/42/development.htm Андреева   Т.А.   Весновский   Виктор   Александрович   [Электрон.   ресурс].   Режим  доступа: http://www.book­chel.ru/ind.php?what=card&id= Бабушкин А.В. История попечительства и посещения тюрем в России  [Электрон.  ресурс]. Режим доступа: http://www.prison.org/lib/howhelp/doc002.htm Большая   советская   энциклопедия:   Дицген   Иосиф   [Электрон.   ресурс].   Режим  доступа: http://bigsoviet.org/Bse/GOGO­KONG/0824.shtml Большая   советская   энциклопедия:   Дицген   Иосиф   [Электрон.   ресурс].   Режим  доступа: http://bigsoviet.org/Bse/GOGO­KONG/0824.shtml Большая   советская   энциклопедия:   Источники   исторические   [Электрон.   ресурс].  Режим доступа: http://bigsoviet.org/Bse/GOGO­KONG/1039.shtml Большая советская энциклопедия: Мах Эрнст [Электрон. ресурс]. Режим доступа:  http://bigsoviet.org/Bse/GOGO­KONG/1536.shtml Большая   советская   энциклопедия:   Франс   Анатоль   [Электрон.   ресурс].   Режим  доступа: http://bigsoviet.org/Bse/STRU­YA/2801.shtml Большевики   Екатеринбурга   во   главе   масс:   Борьба   за   победу   революции   и  упрочение   Советской   власти   (1894­1920)   /   В.В.   Адамова   [и   др.];

  под   ред.   К.М.  Мкртчяну. ­ Свердловск: Свердловское книжное изд­во, 1962. ­ 324 с.

Войнов В.М. Чуцкаев Сергей Егорович  / В.М. Войнов // Уральская историческая  энциклопедия ­ Екатеринбург: Академкнига;

 УрО РАН, 1998. ­ С. 594.

Гернет   М.Н.   История   царской   тюрьмы:   в  5­ти   томах.   Т.  3:   1870   ­  1900   /   М.Н.  Гернет ­ 2­ое изд. ­ М.: "Юридическая литература", 1961. ­ 431 с.

Гернет   М.Н.   История   царской   тюрьмы:   в   5­ти   томах.   Т.   4:   Петропавловская  крепость (1900 ­ 1917) / М.Н. Гернет ­ М.: "Юридическая литература", 1954. ­ 248 с.

Горячев   Ю.Н.   Боевые   организации   политических   партий   /   Ю.Н.   Горячев,   Н.Н.  Попов   //   Уральская   историческая   энциклопедия   ­   Екатеринбург:   Академкнига;

  УрО  РАН, 1998. ­ С. 91­92.

Горячев Ю.Н. Уральский боевой союз / Ю.Н. Горячев //  Уральская историческая  энциклопедия ­ Екатеринбург: Академкнига;

 УрО РАН, 1998. ­ С. 539.

Друговская   А.Ю.   Пропаганда   социал­демократами   истории   русского  революционного движения и революционно­демократической литературы среди рабочих  Урала (1895 ­ февраль 1917 г.) / А.Ю. Друговская ­ Свердловск: Изд­во УрГУ, 1988. ­ 50  с.

Ерофеев Н. Азеф Евно Фишелевич / Н. Ерофеев // Политические партии России.  Конец   XIX   ­   первая   треть   XX   века.   Энциклопедия.   ­   М.:   Российская   политическая  энциклопедия (РОССПЭН), 1996. ­ С. 20­23.

История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях. ­ Ростов­ на­Дону, Изд­во "Феникс", 1996. ­ 576 с.

История Урала в период капитализма / Гл. ред. Д.В. Гаврилов ­ М.: Наука, 1990. ­  504 с.

Источниковедение.   Теория.   История.   Метод.   Источники   российской   истории:  Учеб. пособие / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева ­  М.: Рос. гос. гуманит. ун­т, 1998. ­ 702 с.

Кобзов В.С. М.Х. Поляков: Екатеринбургский период политической биографии //  Екатеринбург   в   прошлом   и   настоящем:   Материалы   научной   конференции   ­  Екатеринбург, 1993. ­ С. 68.

Очерки истории коммунистических организаций Урала. Т.1: 1883­1920 гг. / Ф.С.  Гинзбург [и др.];

 под ред. Ф.П. Быстрых. ­ Свердловск: Средне­Уральское книжное изд­ во, 1971.

Плотников   И.Ф.   Свердлов   Яков   Михайлович   //   Уральская   историческая  энциклопедия ­ Екатеринбург: Академкнига;

 УрО РАН, 1998. ­ С. 463­464.

Попов   Н.Н.   Поляков   Михаил   Харитонович   //   Уральская   историческая  энциклопедия ­ Екатеринбург: Академкнига;

 УрО РАН, 1998. ­ С. 421.

Розенталь И. Теодорович Иван Адольфович / И. Розенталь // Политические партии  России.   Конец   XIX   ­   первая   треть   XX   века.   Энциклопедия.   ­   М.:   Российская  политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1996. ­ С. 604­605.

Русина Ю.А. История и теория источниковедения: Курс лекций / Ю.А. Русина ­  Екатеринбург: Изд­во Урал. ун­та, 2001. ­ 124 с.

Сайт   МВД:   О   МВД:   История   (1880­1905)   [Электрон.   ресурс].   Режим   доступа:  http://www.mvd.ru/about/history/366/ Сафин   А.  В заключении:   Из  истории  российской  тюремной  системы  [Электрон.  ресурс]. Режим доступа: http://www.hronos.km.ru/text/2004/safin12_04.html Сухоруков   С.А.   История   екатеринбургской   тюрьмы  [Электрон.   ресурс].   Режим  доступа: http://magazines.russ.ru/ural/2007/12/sas8.html

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.