авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«БИБЛІОТЕКА НОВЙШЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ Томъ XIX. Гансъ Доминикъ Лучи смерти РОМАНЪ КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО „ГРАМАТУ ...»

-- [ Страница 3 ] --

При пробныхъ испытаніяхъ мы достигли 1200 килом. Са мыя быстрыя машины — американскія Р. Ф. с. — длаютъ только 1000 километровъ. Мы обогнали на 200. Англій скій капитанъ присутствовавшій при пробномъ полет, былъ уничтоженъ. Онъ все время измрялъ на глобус разстоя ніе между Фридрихсталемъ на юг Гренландіи и Азорскими островами, и качалъ головой. Съ тхъ поръ англичане го нятся за турбинами. Есть заказъ на 10.000 штукъ.

Вильгельмъ Люссенкампъ остановилъ свой взглядъ на орденахъ своего дяди.

— Ты одлъ старые знаки отличія?

Онъ нагнулся впередъ и перебралъ ихъ пальцами.

— Битва на Сомм... Верденъ... Кемельбергъ и Пернъ...

Шменъ де Дамъ... кровавыя мста! Судя по тому, что мы слышали въ дтств, тамъ приходилось туго.

Старикъ кивнулъ.

Этому уже сорокъ лтъ, мальчикъ, но я вижу это какъ сейчасъ. Иногда мн и теперь кажется невроят нымъ, какъ я тогда уцллъ. Это былъ адъ... Хуже ада...

Старикъ замолчалъ, охваченный воспоминаніями. Пле мянникъ подхватилъ тему.

— Было плохо, дядя Андреасъ, но теперь будетъ еще хуже. Предстоящая намъ война будеть ужасне всего, что міръ когда либо видлъ. Триста милліоновъ американцевъ будутъ бороться противъ семи сотъ милліоновъ британцевъ.

Міровая промышленность уже теперь задыхается отъ воен ныхъ заказовъ. Новыя средства. Новые способы умерщ вленія, о которыхъ большинство еще не иметъ понятія.

Но дло не въ насъ. Об державы перержутъ другъ другу горло. Никто не можетъ удержать катастрофы, она неиз бжна. Если она разразится не завтра, то послзавтра.

По моему, американскій диктаторъ долженъ нанести ударъ неожиданно, если хочетъ имть шансы на успхъ.

— Они не заслужили ни одной нашей слезинки. Пусть они перержутъ другъ другу глотки... Поговоримъ о дру гомъ, мальчикъ. Черезъ десять дней у васъ будутъ гости.

— Одинъ изъ Бурсфельдовъ. Я вдь теб разсказывалъ, какъ удивительно мы съ нимъ познакомились. Его бабуш ка была моей сестрой, сестрой твоей матери. Онъ прідетъ со своей молодой женой. Постарайся этими днями тоже быть у насъ.

Вильгельмъ Люссенкампъ общалъ, Взглянувъ на ча сы, онъ увидлъ, что пора собираться. Онъ долженъ былъ спшить, чтобы застать свой аэропланъ въ условленномъ мст. Кипучая работа звала его назадъ изъ этой торже ственной тишины къ шумящимъ машинамъ.

Колокольный звонъ раздавался со старой церкви въ Линне.

Полусвтъ проникалъ въ церковь сквозь пестрыя стекла оконъ. Церковь была почти пуста. Человкъ двадцать расположились на трехсотлтнихъ дубовыхъ скамьяхъ и на стульяхъ хоровъ.

Органъ заигралъ. Звуки хора понеслись по церкви. Это былъ день свадьбы Сильвестра.

Музыка смолкла. Старый священникъ благословилъ союзъ. Яна въ бломъ плать, съ миртовымъ внкомъ на блокурыхъ волосахъ, была воздушно нжна. Сильвестръ былъ веселъ и счастливъ, несмотря на повязку на рук.

Возл нихъ находились оба свидтеля, Эрикъ Труворъ и Сома Атма.

Церемонія кончилась. Солнечный лучъ пробрался къ алтарю и соткалъ свтящуюся золотую корону надъ голо вой невсты. Органъ снова заигралъ.

Автомобили привезли всхъ къ труворовскому дому, гд былъ устроенъ обдъ. Тутъ были гости изъ мстечка:

линнейскій фогтъ съ женой, судья, помщики изъ окрест ностей Линнея.

Это была свадьба по старымъ шведскимъ обычаямъ.

Уже давно не видла высокая зала такого многочисленнаго общества — съ тхъ поръ, какъ умерла мать Эрика Тру вора, — отецъ жилъ только наукою.

Въ шесть часовъ еще сидли за столомъ. Было про изнесено много тостовъ, выпито много стакановъ. Лица разгорлись, и настроеніе поднялось. Шумъ голосовъ на полнялъ комнату. Иные говорили ради самого процесса рчи, не заботясь о томъ, слушаетъ ли ихъ кто-нибудь.

Пользуясь всеобщимъ оживленіемъ, Эрикъ Труворъ по кинулъ свое мсто и слъ за спиной Атмы. Индусъ былъ по обыкновенію спокоенъ и молчаливъ. Во время рчи судьи о будущихъ свадьбахъ, его взглядъ покоился на ко ричневыхъ балкахъ потолка. Ему казалось, что онъ ви дитъ пожирающій ихъ огонь.

— Твой смуглый товарищъ молчаливъ, Эрикъ. Мы покажемъ ему, что такое шведская свадьба. Шаферъ не долженъ оставаться трезвымъ, если онъ хочетъ оказать честь невст, — со смхомъ выкрикнулъ толстый фогтъ и подошелъ съ полнымъ бокаломъ къ индусу. Тотъ взялъ его въ руку. Эрикъ Труворъ наклонился къ нему.

— Черезъ полчаса Сильвестръ долженъ собраться, чтобы успть захватить аэропланъ.

— Пусть детъ, — безстрастно сказалъ Атма.

— Ты не знаешь моихъ земляковъ. Они ждутъ сва дебной пляски, хотятъ выпить изъ башмака невсты. Я жалю теперь, что приглашалъ старыхъ друзей и сосдей.

Если молодые встанутъ, поднимется страшный шумъ.

Атма оглядлъ столъ. Каждый занимался своимъ д ломъ: судья разсказывалъ сосду о какомъ-то необычайно интересномъ случа на послднемъ засданіи. Фогтъ лю безничалъ съ женой начальника. Самъ начальникъ началъ бранить правительство.

— Я долженъ переговорить съ Сильвестромъ. Мы дали ему недлю на свадебное путешествіе. Но я передумалъ:

онъ можетъ проздить дв недли.

Атма поглядлъ на него:

— Почему? Ты сначала согласился подарить ему три дня. Онъ отвоевалъ недлю. Почему теперь дв недли?

— Потому что... у меня есть причины, о которыхъ я скажу теб позже. Теперь мн нужно вывести ихъ изъ зала.

Атма снова оглядлъ столъ. Поднявшись, онъ подо шелъ къ стн, словно желая что-то показать или объяс нить.

Нкоторые уже подняли головы и съ напряженіемъ смотрли на темную панель стны. Жена начальника пре рвала фогта.

— Смотрите... Какая великолпная картина!.. Ин дусскій дворецъ, повидимому. Какъ чудесно! Пестрые ку пола въ голубомъ неб... Нашъ Эрикъ очаровательный хо зяинъ. Это, вроятно, снимки изъ его экзотическихъ по здокъ...

Толстый фогтъ съ любопытствомъ поднялъ голову и послдовалъ глазами за рукой своей сосдки. Только что ему казалось, что туманъ застилаетъ стну. Теперь онъ увидлъ лучезарную красоту королевскаго дворца въ Агра бад и обратилъ на это вниманіе сосда. Тотъ передалъ другому. Въ одинъ мигъ обжала эта всть столъ. Си двшіе спиной къ стн, обернулись къ ней. Тамъ, гд Сильвестръ и Яна видли лишь темную стну, другимъ сіяло изумительное произведеніе старо-индусскаго искус ства. Картина внезапно оживилась. Дворецъ приблизился.

Пыльныя, освщенныя солнцемъ улицы, протянулись въ самый залъ. Судья позабылъ о процесс, чиновникъ о сво емъ гнв на правительство... Какъ заколдованные, гля дли гости на разыгрывающійся на стн спектакль. Поя вились королевскіе слоны съ золочеными клыками и пурпур ными чепраками.

Казалось, предъ ними была пестрая фильма необыкно венной красоты. Она не осталась на стн: отдльныя фи гуры сбжали въ залъ.

Лоббе Лобсенъ отодвинулъ свой стулъ, потому что за пыленный путникъ пробжалъ прямо по его ногамъ, Атма, только что бывшій въ европейскомъ костюм, внезапно по явился въ экзотическомъ наряд, среди этихъ фигуръ здо ровался съ однимъ, кивалъ другому...

Между тмъ Эрикъ Труворъ стоялъ передъ домомъ, у дверцы автомобиля, и обмнивался послднимъ рукопожа тіемъ съ молодыми.

— Счастливаго пути! Проведите послдніе три дня у Термэленовъ. 19-го я встрчу тебя, Сильвестръ, на вок зал.

Моторъ заработалъ, шоферъ долженъ былъ спшить, чтобы еще захватить аэропланъ, направлявшійся въ Гер манію.

Эрикъ Труворъ медленно вернулся въ залъ. Онъ на шелъ Атму, спокойно сидящимъ въ кресл у стны. Все общество широко раскрытыми глазами уставилось на эту стну, словно видя тамъ необыкновенное зрлище. Эрикъ Труворъ не могъ удержаться отъ улыбки.

Атма всталъ и вернулся къ своему мсту у стола. Въ то же время стала тускнть приковывавшая зрителей кар тина. Она затуманилась, обезцвтилась, и на ея мст сно ва выступила темная стна. Гости медленно приходили въ себя. Потомъ раздались громкія одобренія.

Великолпно... замчательно! Какая пластика! Фи туры выступаютъ въ пространство. Почти вс бывали въ Стокгольм и видли кино. Какая естественная окраска!

Но никогда они не видли, чтобы отдльныя фигуры проб гали среди зрителей. Они не скупились на похвалы хо зяину.

Никто не замтилъ отсутствія молодыхъ. Отъ времени до времени кто-нибудь пилъ за ихъ здоровье, словно Яна и Сильвестръ еще находились на своихъ мстахъ. Пиръ за тянулся далеко за полночь, и лишь утромъ стали думать о возвращеніи домой.

Эрикъ Труворъ былъ доволенъ, когда послдніе гости покинули домъ.

Въ сопровожденіи Атмы вошелъ онъ въ лабораторію.

Тамъ стоялъ новый лучеиспускатель, соединенный съ пе рископомъ.

— Гд они теперь могутъ быть?

Индусъ отвтилъ не сразу. Его широко раскрытые гла за глядли вдаль. Онъ медленно произнесъ:

— Далеко на юг... Надъ покрытыми снгомъ горами.

— Ты хочешь сказать, на германо-итальянскомъ аэро план? Посмотримъ, — сказалъ Эрикъ Труворъ съ гор достью.

Онъ включилъ аппаратъ. На пластинк показалось изображеніе: облака, покрытыя снгомъ горныя вершины...

Альпійская цпь... Готтардскій массивъ. Надъ нимъ св тящаяся точка.

Онъ взялся за микрометрическіе винты, точка превра тилась въ аэропланъ. Можно было различить каждый винтъ, каждую мелочь. Нужно было долго регулировать, чтобы не потерять изъ виду быстро летящаго аэроплана въ этомъ увеличенномъ масштаб.

Ритмъ регулированія совпалъ съ ритмомъ движения аэроплана. Онъ неподвижно застылъ посреди пластинки. За стекломъ каюты стояли Сильвестръ и Яна. Держась за ру ки, со счастливой улыбкой, глядли они внизъ, на плодо родную итальянскую равнину.

— Все эти слухи о войн — примняя выражения на шихъ журналистовъ — преждевременны. Мiръ принадле житъ Англо-Саксам. Они были бы глупцами, если бы ста ли уничтожать другъ друга. Глубокой причины для войны нтъ и поэтому ее не будетъ несмотря на поднятый печатью шумъ и на всеобщее возбужденіе. Такого мое личное мн ніе... И не только мое.

Докторъ Глоссинъ проговорилъ это убдительно, почти гипнотизирующе.

Лордъ Горацій Мейтландъ сидлъ напротивъ него въ библіотек Мейтлалдкастль.

— Врю вамъ, господинъ докторъ! Но почему же Америка хочетъ скупить европейскую выработку стали?

Лордъ Горацій остановилъ свои пронзительные срые глаза на доктор. Глоссинъ владлъ собой. Можно было предвидть, что старанія американскихъ агентовъ не прой дутъ незамченными для англичанъ.

— Это тщательно продуманное мропріятіе президен та-диктатора, чтобы сохранить миръ.

— Долженъ сознаться, что мн не вполн ясна цле сообразность этого пути.

— Ваша свтлость, можетъ быть, не знаетъ, что я по происхожденію шотландецъ и лишь натурализовался въ Америк. Я считаю своимъ важнйшимъ долгомъ охра нять хорошія отношенія между обими странами. Вы ска жете, что для этого существуютъ дипломаты. Это, конечно, такъ, но дипломатъ всегда офиціальное лицо. Онъ гово ритъ всегда отъ имени своей страны. Онъ не сметъ ска зать многаго, что часто хорошо было бы сказать.

Лордъ Горацій обими руками разгладилъ лежавшую на стол газету. Легкій сарказмъ прозвучалъ въ его от вт.

— Вы же, напротивъ, господинъ докторъ, не обремене ны тяготами службы, хотя мы и знаемъ въ Англіи, что вы — довренный совтникъ президента-диктатора. Вы хо тите сказать, что частнымъ образомъ, какъ докторъ Глос синъ, бесдуете съ лордомъ Мейтландъ, который случайно является четвертымъ лордомъ англійскаго адмиралтейства.

—Именно такъ, лордъ Горацій. И такъ продолжаю.

Мы узнали, что англійскіе агенты закупали на континент большое количество военнаго снаряженія. Мы по праву могли бы сдлать то же. Приготовленія обоихъ госу дарствъ вызвали бы естественное напряженіе. Мы пред почли обнаружить свои мирныя намренія тмъ, что за купали лишь необработанную сталь. Къ сожалнію намъ не удалось сдлать этого въ желаемыхъ размрахъ. Промыш ленность на континент уметъ извлекать выгоду изъ поли тическаго положенія. Во всякомъ случа ваши приго товленія всегда будутъ сдерживаться нами въ извстныхъ границахъ.

— Вы транспортируете закупленный металлъ въ Штаты и тамъ сами будете выдлывать оружіе.

Изумленіе изобразилось на лиц Глоссина.

— Мы вовсе не думаемъ о томъ, чтобы перевести въ Штаты закупленныя до сихъ поръ десять милліоновъ тоннъ стали. Съ насъ достаточно изъять ихъ изъ военной про мышленности. Пусть ваша свтлость не забываетъ, что мы купили быстро и по сходнымъ цнамъ.

Докторъ Глоссинъ уврялъ, что опасности войны нтъ. Это могло быть притворствомъ, слишкомъ тяжело вснымъ, чтобы англійскій государственный дятель хоть на секунду могъ обмануться имъ. Но одновременно съ этимъ докторъ Глоссинъ говорилъ о коммерческомъ пред пріятіи, которое должно было принести американцамъ мил ліарды золотыхъ долларовъ, если кризисъ разршится мирнымъ путемъ. Англичанинъ не могъ не поддаться вели чію этихъ экономическихъ намреній. Дло остается д ломъ. Это положеніе слишкомъ глубоко вндрилось въ мысли англичанина, чтобы не оказать своего дйствія.

Англійская сыскная полиція сообщила лорду Горацію, что докторъ Глоссинъ лишь нсколько дней тому назадъ имлъ длинное собесдованіе съ Цирусомъ Стонардомъ.

Безъ сомннія онъ дйствовалъ по порученію диктатора.

Америка хотла избжать войны и при этомъ заключить милліардную сдлку. Тактика была достойна Цируса Сто нарда.

Эти мысли съ быстротой молніи пронеслись въ голов лорда Горація. За короткое молчаніе онъ обдумалъ планъ съ различныхъ сторонъ и нашелъ его безукоризненнымъ.

Съ этого мгновенія онъ былъ склоненъ думать, что Цирусъ Стонардъ ищетъ мира. Вопросъ о томъ, хочетъ ли его такъ же Англія стоялъ въ другой плоскости. У нея оставалась возможность выиграть время для конфликта.

Лордъ Мейтландъ нашелъ случай достаточно важнымъ, чтобы отправиться на совщаніе въ Лондонъ. Онъ оста вилъ доктора Глоссина въ обществ леди Діаны.

Мейтландъ Кастлъ былъ выстроенъ во времена Тюдо ровъ. Позднйшія перестройки увеличили доступъ свта и воздуха, не измнивъ его вншности.

Въ тни дерева въ удобномъ кресл сидла леди Діана.

Книга лежала у нея на колняхъ.

Напротивъ нея сидлъ докторъ Глоссинъ.

— Господинъ докторъ... вашъ интересъ къ моей особ повергаетъ меня въ изумленіе. Онъ далеко оставляетъ за со бой отношеніе ко мн другихъ моихъ гостей... И то отноше ніе, какое я бы желала встртить.

Мой мужъ сказалъ мн, что вы работаете на пользу нашей родины, помогаете установить миръ между обими странами. Въ моихъ глазахъ это большая заслуга, дающая вамъ извстную свободу. Но всякая свобода иметъ свои границы...

Говоря о мир, Діана Мейтландъ взволновалась. Къ концу рчи ея голосъ звучалъ холодно.

— Ваша свтлость придаетъ моимъ словамъ ложный смыслъ. То, о чемъ я говорю, тсно связано съ благополу чіемъ обихъ странъ.

— Господинъ докторъ, вы говорите загадками! При всемъ желаніи я не могу найти связи между моей двичьей жизнью въ Париж и благополучіемъ Англіи. Но я изумле на вашей освдомленностью. Вы хорошо знаете мое про шлое...

— Да, леди Діана. Лучше, чмъ вы это думаете.

—Пожалуйста, господинъ докторъ, мн нечего отри цать...

— Я сказалъ вашей свтлости, что обимъ странамъ грозитъ могучiй и опасный врагъ.

— Я только что слышала объ этомъ, господинъ докторъ.

— Этотъ врагъ — Эрикъ Труворъ.

Леди Діана, только что олицетворявшая насмшливое спокойствіе и холодную гордость, поблднла. Ея глаза расширились, словно она увидла призракъ. Страстное воз бужденіе, отражавшееся на ея лиц, подчеркивало его кра соту. Ея глаза сверкали гнвомъ и смертельной нена вистью.

— Эрикъ!.. Эрикъ Труворъ? — страстно вырвалось у нея.

Откинувъ голову, она посмотрла на Глоссина прони зывающимъ взглядомъ.

— Какъ можете вы произнести имя, одно упоминаніе котораго является оскорбительнымъ для меня?

— Я назвалъ имя человка, угрожающаго обимъ странамъ... И много лтъ назадъ вошедшаго въ нашу жизнь, леди Діана.

— Эрикъ Труворъ грозитъ Англіи, всей Америк...

Одинъ человкъ опасенъ могущественнйшимъ государ ствамъ?

— Я примирился бы съ немилостью вашей свтлости, если бы могъ превратить жестокую дйствительность въ легкую шутку.

Я назвалъ Эрика Трувора. Съ двумя своими друзьями живетъ онъ въ Швеціи, на Финской границ. Одинъ изъ его друзей — Сильвестръ Бурсфельдъ, сынъ того Гергарта Бурсфельда, котораго мн тридцать лтъ назадъ удалось упрятать въ Тоуэръ. Они оба знаютъ тайну отца Силь вестра и работаютъ надъ ея дальнйшемъ развитіемъ.

Бурсфельдъ знаетъ, что его отецъ погибъ жертвой ан глийской политики, и поэтому стремится мстить Англіи.

Третiй член союза, индусъ, тоже сведетъ нкоторые счеты с Англіей за свою родину.

Съ береговъ Торнеаэльфа Англіи грозитъ опасность, бо ле страшная, чм та, какую представляетъ Цирусъ Сто нардъ со своимъ трехсотмилліоннымъ народомъ. Эрикъ Труворъ и его два друга страшне Цируса Стонарда.

Леди Діана спокойно слушала;

только блдность вы давала ея внутреннее волненіе.

— Знаете ли вы, что сдлалъ со мной Эрикъ Труворъ?

Докторъ Глоссинъ отвтилъ медленно и осторожно:

— Я знаю, что онъ былъ женихомъ молодой графини Рачинской и что онъ... вернулъ ей обручальное кольцо.

— Вы знаете много... но не все...

— Я знаю также, леди Діана, что вы ненавидите Эрика Трувора. Вы не задумаетесь послужить на благо своей ро дин и обратить вниманіе вашего супруга на опасность, гро зящую міру изъ Линнея.

Леди Діана, поймите смыслъ моихъ словъ: Эрикъ Тру воръ со своими друзьями владетъ тайной, за которую ан глійское правительство заключило Гергарта Бурсфельда въ Тоуэръ.

Еще есть время! Неожиданное нападеніе, хорошо ор ганизованное и быстро проведенное... Если ваше прави тельство приметъ ршеніе, оно суметъ и привести его въ исполненіе.

Глоссинъ увидлъ ея колебаніе.

— Разв Діана Рачинская забыла, какъ съ ней по ступили?

Глаза Діаны Мейтландъ вспыхнули. Услышать изъ чу жихъ устъ такія слова...

Докторъ Глоссинъ продолжалъ:

— Я сказалъ вамъ при нашей первой бесд, что вы протянете мн руку для союза со мной. Этотъ день на сталъ. Мы должны заключить союзъ противъ врага обихъ странъ, который является и вашимъ личнымъ врагомъ, ко торый нанесъ вамъ тягчайшее оскорбленіе, какое мужчина можетъ нанести женщин.

Докторъ Глоссинъ протянулъ руку. Посл нсколь кихъ мгновеній колебанія леди Діана вложила въ нее свою.

— Пусть будетъ такъ, господинъ докторъ! Моя со всть остается чиста. Если Эрикъ Труворъ не лелетъ враждебныхъ Англіи плановъ, онъ выйдетъ изъ этого испы танія невредимъ. Иначе... я длаю лишь то, что сдлала бы по отношенію ко всякому врагу своей родины.

Леди Діана встала. Ея возбужденіе уступило мсто слабости. Она чувствовала потребность уйти отъ Глоссина, остаться одной, отдохнуть. Докторъ проводилъ ее до ка литки, потомъ вернулся на террасу.

Лордъ Горацій Мейтландъ былъ доволенъ результатами своей Лондонской поздки. Его сообщенія явно произ вели впечатлніе на кабинетъ. Въ Лондон замчали, что грозная туча, вотъ уже дв недли висящая на политиче скомъ горизонт, понемногу разсивается. Дв недли съ часу на часъ ждали объявленія войны, а теперь опасность уменьшалась день ото дня. Объясненія этому не могли найти.

Таково было положеніе вещей, когда лордъ Горацій вы ступилъ съ соображеніями, высказанными ему докторомъ Глоссинымъ.

Онъ понялъ, какъ вліятеленъ его американскій гость.

Его решеніе и впредь сохранять съ нимъ хорошія отноше нія, было неизмнно. Въ такомъ настроеніи его встртила леди Діана со своими сообщеніями.

Лордъ Горацій инстинктивно почувствовалъ, что Шта ты могутъ самостоятельно устранить опасность... Но у Англіи были старые счеты съ этими людьми. Лордъ Гора цій тоже просматривалъ когда-то бумаги Бурсфельдовскаго процесса. Если сынъ человка, нкогда покончившего са моубійствомь въ Тоуэр, тоже находился въ Линне, то сила новаго изобртенія должна была прежде всего обра титься противъ Англіи. Значитъ въ интересахъ Англіи было обезвредить этого противника... Уничтожить его... А самое открытіе использовать для себя.

Объ этой послдней возможности докторъ Глоссинъ, наврное, не думалъ. Лордъ Горацій учелъ ее. Один чело вкъ мог умереть, прежде чмъ у него удастся вырвать тайну. Три сообщника... если разлучить ихъ, упрятать за крпкія стны Тоуэра, было бы удивительно, если бы не удалось овладть тайной.

Докторъ Глоссинъ хорошо разсчиталъ ударъ, выбравъ орудіемъ леди Діану. У него было долгое собесдованіе съ лордомъ Гораціемъ. Ему удалось сдлать то, что онъ самъ считалъ едва возможнымъ — отуманить умнаго и дально виднаго англичанина.

Солнечный дискъ коснулся голубыхъ водъ Тиренскаго моря и залилъ его лазурное зеркало краснымъ и желтымъ потокомъ. На Неаполитанскомъ Корсо шумла пестрая толпа мстныхъ жителей и прізжихъ.

Долго сидли они тамъ безмолвно, взявшись за руки, пока прохладный втеръ не заставилъ ихъ прервать мол чаніе.

— Не вернуться ли намъ, Яна? Отъ моря тянетъ св жестью.

— Нтъ, Сильвестръ, останемся еще.

— Это нашъ послдній вечеръ въ Италіи. Ты не зна ешь, съ какимъ страхомъ я думаю о приближающемся вре мени, когда ты оставишь меня одну.

— Яна... Я оставлю тебя только на короткое время, на нсколько дней, самое большее — недль. Потомъ я вер нусь и мы навсегда будемъ вмст. Жизнь принесетъ намъ еще много прекрасныхъ дней.

— Еще лучшихъ? Разв можетъ быть что нибудь луч ше того, что мы испытываемъ теперь? Прошедшія недли кажутся мн сномъ... Свадьба въ Линне... Нашъ отъ здъ... Полетъ надъ вершинами Альпъ... Потомъ солнеч ныя поля Италіи, Средиземное море. Нилъ, пирамиды...

Римъ... Онъ мн меньше понравился. Ты все время гово рилъ объ исторіи города. Но я.. подумай только, я съ дт ства всегда жила въ Трентон. Римъ былъ слишкомъ ве ликъ для меня...

Она тсне прижалась къ нему.

— Но больше всего я буду радоваться, если мы посл этой поздки спокойно поселимся у себя дома, если мн не придется бояться... Ахъ, Сильвестръ, зачмъ мы должны снова разлучиться, зачмъ ты еще разъ покинешь меня...

Не оставляй меня одну! Возьми меня съ собой въ Линней.

Я не буду вамъ мшать. Я не попадусь на глаза ни теб, ни твоимъ друзьямъ, пока вы будете заняты вашимъ изо бртеніемъ. Позволь мн только остаться съ тобою!

— Нтъ, Яна, это невозможно. Но вдь это только на нсколько недль. Потомъ, посл окончанія работы, я буду свободенъ, и мы будемъ жить какъ и гд захотимъ.

Мы устроимъ свой домъ, по которомъ я тоскую не меньше тебя, гд намъ будетъ лучше всего на свт.

Посл долгаго молчанія, Яна снова заговорила.

— Я знаю, Сильвестръ, что и ты неохотно узжаешь.

Насъ разлучаетъ Эрикъ Труворъ... Да, Эрикъ Труворъ...

Горькій упрекъ звучалъ въ этихъ словахъ.

— Яна! Ты не знаешь Эрика Трувора и поэтому не мо жешь его понять. Наша работа... его работа значительне человческой любви и человческаго горя. Онъ занятъ судьбой всего человчества;

неужели же его остановитъ судьба двухъ людей... Нтъ, Яна, не упрекай Эрика Тру вора...

Одно мгновеніе Яна сидла молча, погрузившись въ свои мысли. Потомъ она обвила его руками.

— Если бы ты зналъ, Сильвестръ, что меня безпокоитъ, — то сильне, то слабе... Днемъ и ночью, когда я лежу въ твоихъ объятіяхъ.

— Яна... милая Яна! Что тебя мучаетъ?

— Если бы я могла это сказать, если бы я знала, что это... я бы сказала теб... Какая то черная туча... Когда я смотрю въ наше радужное будущее, оно мрачно встаетъ передъ моими глазами... Это какое-то предчувствіе... страхъ.

Я не знаю, что это, но вс радостныя картины исчезаютъ, я эакрываю глаза, плачу...

— Яна... бдная, милая дтка! Послдніе мсяцы бы ли слишкомъ бурны для тебя. Мое исчезновеніе, смерть тво ей матери, поступокъ Глоссина. Гони эти мрачныя пред чувствія, думай обо мн... Думай о томъ счастьи, какое ждетъ насъ въ будущемъ.

Оставляя ей маленькій телефонный пріемникъ, онъ на послдокъ утшалъ ее:

— Дорогая, если намъ приходится разстаться, я все время буду съ тобой... Я сумю ежеминутно видть твое изображеніе, знать, что ты длаешь. А теб этотъ аппа ратъ дастъ возможность по крайней мр слышатъ мой го лосъ. Я не пропущу ни одного дня, чтобы не повидать тебя, не поговоритъ съ тобой.

Сильвестръ детально познакомилъ ее съ тмъ, какъ обращаться съ аппаратомъ. Нужно было нажать кнопку, тогда зажигались электрическія лампы. Если приложить трубку къ уху, отчетливо было слышно каждое слово, про изнесенное въ Линне.

Сильвестръ ухалъ. Яна осталась одна въ дом Тер мэленовъ подъ присмотромъ стариковъ. Фрау Луиза смо трла за ней, какъ за дочерью, но все же она оставалась грустной и одинокой.

Андреасъ Термэленъ и фрау Луиза многозначительно улыбались, когда Яна, въ четвертомъ часу дня начинала нервничать. Она заботилась о томъ, чтобы часы шли съ секундной точностью. Безъ одной минуты четыре ежеднев но вспыхивали электрическія лампы, а въ четыре первыя слова Сильвестра достигали ея слуха. Это были слова тос ки, увренія въ неизмнной любви, утшенія, что прошелъ еще день разлуки. Онъ сообщалъ ей, что работа идетъ хо рошо, что она близится къ окончанію.

Яна могла только слышать, но не отвчать ему. Ей приходилось довольствоваться тмъ, что она слышитъ сло ва мужа, Сильвестръ же могъ только видть ея изображе ніе. Онъ видлъ, какъ дйствуютъ его слова на ея мимику, какъ слова любви, вызывали радостное сіяніе на ея нж номъ лиц, но не слышалъ ничего изъ сказаннаго ею.

Этотъ ежедневный разговоръ остался бы такъ сказать, однобокимъ, если бы любовь не изобрла новыхъ средствъ.

Матовая пластинка передъ Сильвестромъ давала изо браженіе Яны во весь ростъ. Онъ могъ наблюдать каждое движеніе ея губъ и скоро научился угадывать слова по этимъ движеніямъ.

Теперь, на исход второй недли разлуки, они научи лись такъ бесдовать, словно сидли рядомъ, а не были отдлены другъ отъ друга пятьюстами миль. Ежедневныя бесды поддерживали въ Ян мужество до слдующаго дня. Он же были источникомъ, изъ котораго Сильвестръ черпалъ силы, чтобы снова погрузиться въ работу, закон чить постройку аппаратовъ, на чемъ настаивалъ Эрикъ Тру воръ.

Послднія іюльскія ночи въ Линне были свтлы, не желательно свтлы по мннію англійскаго полковника Троттера, слишкомъ свтлы на взглядъ доктора Глоссина.

Правда, въ полночь солнце садилось, но все же можно было различить человка въ открытомъ пол на разстояніи двухсотъ метровъ. Полный мракъ былъ бы желательне небольшому отряду, который подъ командованіемъ полков ника Троттера, расположился въ Линнейскомъ лсу.

Ихъ была двадцать отборныхъ англійскихъ солдатъ.

Маленькими отрядами, по четыре и по пять человкъ, од тые въ штатское, прибыли они въ теченіе послднихъ трехъ дней, на правительственныхъ аэропланахъ, крейсирующихъ по линіи Эдинбургъ-Гапаранда. Какъ безобидные путе шественники поднялись они вверхъ по теченію Торнеаэль фа, то занимаясь рыбной ловлей, то собирая минералы. Они были похожи на кого угодно, только не на солдатъ.

Въ назначенное время они собирались на опредлен номъ мст — на лсной опушк вблизи труворовскаго дома. Тамъ они забавлялись на подобіе туристовъ-спортс меновъ;

разбивали палатки, варили ду въ котлахъ, и рас полагались съ удобствомъ.

Въ одной изъ палатокъ Троттеръ бесдовалъ съ док торомъ Глоссинымъ, защищая съ чисто англійскимъ упрям ствомъ свою точку зрнія.

— Мне данъ приказъ арестовать и живыми доставить въ Лондонъ трехь обитателей этого дома, извстныхъ подъ именами Эрика Трувора, Сильвестра Бурсфельда и Сомы Атмы. У англійскихъ офицеровъ есть обычай точно ис полнять служебныя приказанія. Вы, какъ статскій, можете иначе смотрть на дло. Я и мои люди остаемся при сво емъ...

— Вы недооцниваете противниковъ, съ которыми име те дло. Вашъ планъ пугаетъ меня. Вы хотите просто окружить домъ двадцатью солдатами, войти туда и аресто вать ихъ?

— Именно такъ, господинъ докторъ. Это способъ, ко торымъ мы всегда выполняемъ подобныя приказанія. Если мои люди окружаютъ домъ, изъ него и мышь не ускольз нетъ. Конечно, мн было бы жаль, если бы они захотли бжать;

въ этомъ случа мои люди получатъ приказъ стр лять.

Какъ пойманный хищникъ, бгалъ докторъ Глоссинъ по тсной палатк.

— Вы не имете понятія, съ кмъ придется столкнуть ся. Вы должны были явиться сюда съ аэропланомъ и уста новить на крыш самую сильную торпеду вашей арміи. Че резъ мгновеніе посл вашего прибытія, весь домъ долженъ былъ быть минированъ. Тогда существовала бы нкоторая надежда, что заговорщики обезврежены.

Полковникъ Троттеръ сострадательно улыбнулся.

— Вы, кажется, серьезно боитесь обитателей этого до ма, господинъ докторъ, какъ статскій вы не обязаны обна руживать особенную храбрость. Но вы предоставите мн по моему закончить это дло.

Полковникъ поглядлъ на часы.

— Почти одиннадцать! Въ этой проклятой стран не темнетъ. Сержанту, хорошо говорящему по шведски, по ручено проникнутъ въ домъ, чтобы ознакомиться съ нимъ и его обитателями.

— Еще и это! — вырвалось съ недовольствіемъ у док тора Глоссина.

— Вы имете что-либо возразить противъ этого мро пріятія, господинъ докторъ? У военныхъ всего міра при нято передъ наступленіемъ выяснить положеніе.

— Пусть судьба сжалится надъ вами и вашими людь ми. Вы въ положеніи человка, который идетъ на тигра, вооруженный стекомъ.

Въ палатку вошелъ человкъ. Несмотря на статскую одежду, въ немъ нельзя было не угадать солдата. Это былъ сержантъ Макферсонъ, возвратившійся съ развдки, шот ландецъ съ густыми бровями, большими сро-голубыми гла зами и сдющей бородой. Коротко и сжато сдлалъ онъ свой докладъ. Сначала онъ осторожно обошелъ домъ сна ружи и замтилъ, что два человка работаютъ надъ какой то машиной.

О третьемъ онъ ничего не могъ узнать. Тогда онъ р шился войти въ домъ. Калитка была открыта. Безпрепятст венно прошелъ онъ черезъ садъ въ домъ. Лстница вела на веранду.

Веранда была пуста, по крайней мр такъ казалось въ первую минуту. Когда онъ хотлъ проникнуть въ домъ, онъ внезапно услышалъ голосъ. Въ углу веранды, на низ комъ диван, сидлъ смуглый человкъ. Прежде, чмъ онъ могъ задать вопросъ по шведски, индусъ обратился къ нему по англійски. Онъ сказалъ нсколько словъ. Онъ не могъ найти въ нихъ смысла, сколько ни думалъ на обрат комъ пути.

Полковникъ хотлъ знать, что это были за слова.

— Человкъ сказалъ мн: Что ты ищешь, не здсь;

то что здсь есть, ты не ищешь.

— Индусскіе фокусы! Чепуха!

Полковникъ яростно процдилъ эти слова сквозь зу бы;

потомъ продолжалъ разспросы.

— Если я правильно понялъ васъ, Макферсонъ, эти три человка находятся въ дом и не собираются его по кидать?

— Такъ точно, господинъ полковникъ.

По знаку полковника шотландецъ вышелъ изъ палатки.

— Я думаю, докторъ, что мы черезъ часъ заполучимъ молодчиковъ.

Докторъ Глоссинъ не обратилъ на него вниманія. Сло живъ руки на правомъ колн, онъ механически повторялъ слова Атмы: «Что ты ищешь, не здсь;

то, что здсь, ты не ищешь».

Полковникъ потерялъ терпнiе.

— Мы начинаемъ, господинъ докторъ. Буду ли я имть честь видть васъ рядомъ съ собою?

— Я предполагаю слдить за событіями издали.

— Черезъ пять минутъ вы останетесь одни.

— Ничего не имю противъ. Одиночество не опасно.

— Какъ угодно, господинъ докторъ!

Полковникъ вышелъ на поляну и палатки исчезли слов но по волшебству. Кухонную посуду запаковали, спрессо вали по мшкамъ. Прошло дйствительно не больше пяти минутъ, и докторъ Глоссинъ остался одинъ на опушк. Ко лонна изъ двадцати одного человка осторожно и безшум но пробиралась густымъ лсомъ къ труворовскому дому.

Докторъ Глоссинъ спокойно выждалъ еще пять ми нутъ, потомъ вынулъ маленькій свистокъ и рзко, съ пау зами, засвисталъ.

Кусты раздвинулись, показался человкъ, который по дошелъ къ доктору.

— Честь имю представиться: сержантъ Парсонсъ.

— Хорошо, Парсонсъ. Вы видли, какъ эти двадцать болвановъ ушли отсюда?

— Я видлъ, какъ они спустились въ долину, госпо динъ докторъ.

— У васъ есть съ собою сорокъ человкъ?

— Такъ точно, господинъ докторъ! Сорокъ отборныхъ молодцовъ.

— Они хорошо вооружены?

— Да.

— Т тоже. Всего, значитъ, 4000 патроновъ.

— Такъ точно, сэръ.

— Незамтно послдуйте со своими людьми за англи чанами. Вы знаете свои обязанности?

По той же тропинк, по которой четверть часа назадъ спускались англичане, за ними послдовали теперь амери канцы. Докторъ Глоссинъ остался на опушк.

Полковникъ Троттеръ со своими людьми въ полчаса достигъ труворовскаго дома, который ясно выдлялся пе редъ ними при слабомъ ночномъ свт. Онъ разставилъ своихъ людей широкимъ кругомъ. Медленно подступила цпь почти къ красновато-коричневому деревянному забо ру вышиной въ ростъ человка. Троттеръ перескочилъ черезъ заборъ, чтобы первымъ очутиться въ саду.

Щелкнулъ выстрлъ. Онъ раздался изъ маленькой бойницы, какія находились по об стороны входной двери.

Пуля просвистла на волосокъ отъ шеи полковника и со рвала кусочекъ матеріи съ его плеча.

Онъ невредимымъ пробрался въ садъ, за нимъ посл довали его люди. Но это вторженіе сдлалось сигналомъ для стрльбы, открывшейся изъ всхъ оконъ и отверстій дома. Труворовскій домъ былъ хорошо снабженъ военнымъ снаряженіемъ. Четыремъ тысячамъ патроновъ, которыми располагали нападающіе, онъ могъ противопоставить три жды превосходящее ихъ число. Огненными снопами выры вались выстрлы изъ оконъ и шарили по саду. Отъ вре мени до времени вскрикъ показывалъ, что кто-нибудь изъ англичанъ раненъ.

Были раненые и даже мертвые. Нападающимъ уда лось, метръ за метромъ, подобраться къ дому лишь благо даря тому, что они, бросившись на земь, пользовались, въ качеств прикрытія, каждымъ кустикомъ и примняли вс уловки колоніальной войны.

Его люди стрляли безпорядочно, тщательно цлясь въ т мста, изъ которыхъ исходили выстрлы защищав щихся. Иногда это имло успхъ. Несмотря на свое край не неуютное положеніе, Троттеръ констатировалъ, какъ отъ времени до времени, посл удачнаго выстрла нападаю щихъ, смолкала стрльба въ дом.

Несмотря на это, совтъ американца сбросить торпеду на проклятое гнздо казался ему довольно благоразум нымъ.

Въ двухстахъ метрахъ на холм, стоялъ докторъ Глос синъ, созерцая въ сильную подзорную трубу происходящую битву. Онъ теперь не далъ бы ни цента за англичанъ. Если осажденные будутъ ловко стрлять, они сотрутъ своихъ противниковъ вь порошокъ, несмотря на вс ихъ уловки и прикрытія. Тмъ сильне было удивленіе доктора, что по ловина англичанъ еще находилась въ живыхъ, и что они медленно, но неудержимо, заставляли смолкать стрльбу защищавшихся. Однако изъ оконъ совсмъ замолкло. По слдній англиіскій выстрлъ вызвалъ тамъ сильный взрывъ.

Вроятно, значительное количество взрывчатыхъ веществъ взлетло въ воздухъ.

Наступающіе подождали еще нсколько минутъ, а по томъ штурмомъ кинулись на стну, намтивъ себ цлью узенькую дверь. Удары топора посыпались на дерево. За мокъ и петли поддались со скрипомъ. Наступающіе хотли проникнуть внутрь черезъ упавшую дверь, но это имъ не удалось.

Докторъ Глоссинъ, въ качеств спокойнаго наблюда теля, слдившій за ходомъ вещей, понялъ, въ чемъ дло:

съ дверью былъ соединенъ контакторъ, вызвавшій внутри дома страшный взрывъ, какъ только дверь слетла съ пе тель.

Неясный гулъ взрыва прокатился далеко надъ горами по обимъ сторонамъ Торнео и заглушилъ шумъ рки.

Наступающіе, только что увренные, что домъ въ ихъ рукахъ, отступили назадъ.

Внутри разгорлся пожаръ. То здсь, то тамъ, крас нымъ пламенемъ вспыхивало окно.

А затмъ... докторъ Глоссинъ безъ сомннія выбралъ боле выгодное мсто, чмъ Троттеръ, который только те перь отважился выйти изъ своего куста... Докторъ Глос синъ увидлъ, что крыша дома приподнялась и разверз лась, словно кратеръ вулкана. Чудовищный столбъ пламе ни поднялся кверху, захвативъ тысячи кусковъ теса. Го рящее дерево взлетало высоко къ блдному небу, затмъ медленно падало на землю. Домъ представлялъ собою сплошное бушующее море огня. Въ его погребахъ должно было находиться огромное количество воспламеняющихся маселъ. Загорвшись отъ взрыва, они образовывали те перь тяжелыя тучи густого чернаго дыма. Верхъ дома былъ почти весь уничтоженъ. Пламя бушевало дальше, находя обильную пищу. Древнія циклопическія стны, построен ныя столтія назадъ, раскалились до красна.

Докторъ Глоссинъ наблюдалъ это зрлище и его дикая красота на короткое время заслонила всякія мысли и за боты.

Жаръ проникалъ наружу. На широкихъ темныхъ ст нахъ внезапно появились розовыя пятна. Они вырастали, свтлли, сливались, пока толстая стна вся не запылала, потомъ началъ таять цементъ, скрплявшій эти стны.

Жидкими, до бла раскаленными струями стекалъ онъ изъ сотни мстъ.

Потомъ рухнули послдніе остатки труворовскаго дома.

Правая сторона стны представляла собою груду раска ленныхъ камней.

Горящая могила, похоронившая тысячелтнюю исто рію героическаго рода... и послдняго его представителя.

Англичане должны были далеко отступить передъ не выносимой жарой. Уже давно пребываніе внутри садовой ограды стало немыслимо. Деревянный заборъ пылалъ уже въ нсколькихъ мстахъ. Лишь внизу, у рки, останови лись они, охлаждая горящія лица, опаленныя руки въ про хладныхъ водахъ Эльфа. Они замтили, что одежда кло чьями виситъ на тел.

Уничтоженный и разстроенный оглядывалъ Троттеръ кучку оставшихся въ живыхъ. За его спиной раздался го лосъ:

— Господинъ полковникъ, вы не взяли ихъ даже мерт выми.

Голосъ принадлежалъ доктору Глоссину.

Полковтгикъ провелъ рукой, по своей полуобгорлой бород.

— Они мертвы! И мышь не выбжала оттуда. Они изжа рились въ своихъ норахъ. Если вамъ доставляетъ удоволь ствіе, поищите среди обломковъ. Но не обожгите пальцевъ.

Я знаю, что долженъ сообщить своему правительству.

Среди пассажировъ аэроплана Стокголъмъ-Кельнъ, находился докторъ Глоссинъ. Въ то время, какъ его от рядъ посл приключенія въ Линне на собственномъ аэро план вернулся въ Штаты, онъ отправился въ Германію.

Докторъ удобно устроился въ углу возл окна и под водилъ итоги случившемуся.

Дла сложились не плохо. Эрикъ Труворъ и его прiя тели погибли. Это было напечатано чернымъ по блому.

Гапарандскій листокъ въ утреннемъ выпуск кратко сооб щалъ о несчастіи въ Линне. Загадочный взрывъ и по жаръ, стоившіе жизни нсколькимъ обывателямъ. Онъ ку пилъ нсколько экземпляровъ газеты, прежде чмъ отпра виться въ путь.

Докторъ Глоссинъ могъ быть доволенъ. Щекотливое порученіе президента-диктатора было выполнено. Три че ловка, которыхъ онъ дйствительно опасался, были мерт вы. Все произошло, какъ онъ и разсчитывалъ. Англичане выполнили за него опасную работу. Его мало трогало, что они малость обожглись при этомъ. Представляя себ само увреннаго Троттера, въ конц концовъ, вынужденнаго охлаждать свои ожоги въ Торнео, онъ испытывалъ извст ное удовольствіе.

Эрикъ Труворъ, человкъ, едва не пріобрвшій вла сти, которая угрожала государствамъ, былъ мертвъ. Ужас ный индусъ, этотъ черный дьяволъ, загипнотизировавшій его самого, сгорлъ. И, наконецъ, умеръ Сильвестръ Бурс фельдъ, мести котораго онъ долженъ былъ опасаться...

Сильвестръ, похитившій у него Яну.

Отношеніе доктора къ двушк все боле усложня лось. Она нужна была ему, какъ незамнимый медіумъ, при помощи котораго онъ могъ видть событія, не счита ясь съ временемъ и пространствомъ, во время узнавать о планахъ и дйствіяхъ своихъ противниковъ. Этого то ему не доставало за послднія недли, и онъ приписывалъ этому вс свои неудачи. Яна снова должна была находиться въ его рукахъ. Она его медіумъ, его талисманъ, его любовь!

Съ силой отчаянія цплялась одинокая душа старю щаго Глоссина за мысль назвать Яну всецло своей. Онъ безсознательно чувствовалъ, что эта любовь очищаетъ его.

Ему грезилась новая жизнь въ Рейнольдсъ-Фармъ рядомъ съ Яной. Теперь онъ направлялся въ Дюссельдорфъ, что бы снова завоевать ее.

Глоссинъ зналъ, что Яна находится въ Дюссельдорф, въ дом Термэленовъ. Раскрыть ея мстопребываніе было просто;

гораздо трудне должно быть вступить съ ней въ сношенія.

Затрудненія привлекали его. Онъ снялъ свою гипноти ческую власть надъ Яной. Если ему удастся приблизиться къ ней, пустить въ ходъ свое вліяніе, то ему должно удаться снова всецло покорить ее, заставить ее забыть обо всхъ нежелательныхъ ему воспоминаніяхъ. Нужно было только удачно провести первое наступленіе. Первая минута явля лась ршающей.

Такъ онъ сидлъ неподвижно, пока аэропланъ не при былъ въ Кельнъ. Полчаса спустя онъ шагалъ по улицамъ Дюссельдорфа къ дому Термэленовъ.

Его планъ былъ простъ. Яна, вдь, должна когда-ни будь выйти изъ дому. Нужно подстеречь ее на улиц, пу стить въ ходъ гипнозъ, покоритъ ее себ. Это было такъ просто, что не могло не удаться. Если же нтъ... было, правда, нкоторое «если», но докторъ Глоссинъ не считалъ его возможнымъ.

Онъ плелся по улиц, и случай благопріятствовалъ ему.

Яна вышла изъ дому и пошла по направленію къ Рат тингенскимъ воротамъ. Докторъ Глоссинъ жаднымъ взгля домъ окинулъ ея фигуру. Она немного измнилась съ тхъ поръ, какъ онъ видлъ ее въ послдній разъ.

Она шла по улиц, изрдка останавливаясь у витринъ и разсматривая выставленныя въ нихъ вещи.

Въ то время какъ Яна разсматривала драгоцнности въ витрин ювелира, онъ близко подошелъ къ ней, сталъ за ея спиной и призвалъ на помощь всю свою энергію.

Яна какъ будто почувствовала что-то непріятное, по хожее на физическое прикосновеніе. Она обернулась и свободно посмотрла ему въ глаза.

Докторъ Глоссинъ испугался. Это уже не была та д вочка, которую онъ покорялъ взглядомъ въ Трентон и въ Рейнольдсъ-Фармъ. Онъ ршилъ что игра проиграна, ожи далъ потока упрековъ, подумывалъ о быстромъ отступленiи.

Ничего подобнаго не случилось.

Яна спокойно привтствовала его, какъ стараго зна комаго. Она пригласила его домой и тамъ провела в го стиную. Здсь она стала освдомляться обо всъхъ трен тонскихъ знакомыхъ.

Докторъ Глоссинъ обстоятельно отвчалъ на ея во просы, стараясь найти объясненіе ея страннаго поведенiя.

Осторожно произнесъ онъ слово Элькингтонъ. Яна не реа гировала на это. Докторъ выразился ясне. Онъ загово рилъ объ Элькингтон, гд въ послдній разъ видлъ ее.

Яна изумленно посмотрла на него.

— Элькингтонъ?.. Элькингтонъ?.. Я никогда не была въ Элькингтон. Насколько я помню, мы съ вами въ по слдній разъ видлись въ Трентон не похоронахъ моей матери.

— Но, милая миссъ Яна, разв вы не можете вспомнить и о Рейнольдсъ-Фармъ...

Яна отрицательно покачала головой и разсмялась прямо въ лицо доктору;

онъ не могъ больше совладать со своимъ любопытствомъ.

— Смю ли я спросить, миссъ Яна, что возбуждаетъ вашу веселость?

— Меня забавляетъ, господинъ докторъ, что вы все еще называете меня миссъ. Я думала, мой мужъ давно сообщилъ вамъ о нашемъ брак.

Видъ у доктора Глоссина былъ въ достаточной мр глупый. Удивленіе было слишкомъ велико, новость слиш комъ неожиданна.

Яна увидла это и расхохоталась.

— Вы, значитъ не знаете, что я замужемъ? Не знаете, конечно, и того, кто мой мужъ?

— Не имю понятія, мистриссъ... мистриссъ...

— Мистриссъ Бурсфельдъ, дабы вы знали мою фами лiю, господинъ докторъ.

— Я почти такъ и думалъ.

Докторъ Глоссинъ неслышно пробормоталъ эти слова.

Пусть Яна вышла замужъ, сегодня она — вдова. Это ему не помха. Но онъ долженъ ясно видть, что въ ней из мнилось.

Но должно было произойти и что-то другое. Говоря съ Яной, докторъ Глоссинъ пытался примнить свои прежніе пріемы. Онъ изливалъ на нее цлые потоки магнетической силы, взявъ ея руки во время разговора. Онъ старался снова подчинить ее своей вол. Нкоторое время она пре доставила ему дйствовать. Потомъ она одернула руки.

— Довольно, докторъ! Вы такъ смотрите на меня...

Чего вы хотите?

Съ этими словами она такъ увренно и свободно посмо трла ему въ глаза, что онъ отказался отъ своихъ попы токъ.

Докторъ Глоссинъ откинулся на стул и досталъ изъ кармана сложенный газетный листокъ.

— Прошу извиненія, мистриссъ Бурсфельдъ, если мой взглядъ дольше обычнаго остановился на васъ, если мои руки дольше обычнаго держали вашу. Изумительная но вость о вашемъ брак поставила меня въ своеобразное по ложеніе;

извстіе, которое прежде вызвало бы лишь сожа лніе, превращается въ траурное.

Яна смотрла на него широко раскрытыми глазами.

Удивленіе и страхъ отразились на ея лиц.

— Дурныя всти изъ Линнея, — проговорилъ докторъ Глоссинъ, протягивая Ян гапарандскій листокъ съ изв стіемъ о гибели стараго труворовокаго дома.

Яна кинула на него взглядъ.

— Господинъ докторъ, я пе понимаю шведскаго, вы должны перевести мн это.

Докторъ Глоссинъ снова взялъ листокъ и сталъ перево дить слово за словомъ. Сообщеніе о пожар, о взрыв, о гибели стараго дома, о врной смерти его обитателей...

Яна блднла съ каждой минутой. При послднихъ словахъ она съ легкимъ крикомъ безъ чувствъ скользнула со стула на коверъ.

— Теперь или никогда!

Докторъ Глоссинъ нагнулся надъ ней, провелъ рукою по ея лбу. Всю магнетическую силу, которой онъ распола галъ, пытался онъ ввести въ ся тло, чтобы снова всецло покорить ее своей вол.

Он приказал ей встать, и Яна повиновалась. Съ полу закрытыми глазами стояла она передъ нимъ.

На третье лицо эта сцена произвела бы своеобразное впечатлніе. Ни слова не было сказано. Докторъ Глос синъ беззвучно отдавалъ свои приказанія. Яна беззвучно выполняла ихъ.

Направленіе ея зрачковъ не понравилось доктору. Онъ приказалъ:

— Смотрите на меня! Смотрите мн прямо въ глаза.

Яна не обратила вниманія на этотъ приказъ. Ея взглядъ блуждалъ. Она повернула голову, а затмъ и все тло. Потомъ полуобернулась къ доктору спиной. Если бы докторъ Глоссинъ оріентировался въ комнат, онъ бы замтилъ, что она смотритъ прямо на сверъ.

Минуты проходили. Докторъ Глоссинъ напрягалъ всю свою силу, но безрезультатно.

Если окружавшее Яну гипнотическое кольцо и распа лось, то въ эти минуты оно снова сомкнулась.

Яна спокойно съ веселымъ лицомъ повернулась къ док тору, возобновляя разговоръ.

— Эти газетныя свднія запоздали. Несчастный слу чай, пожаръ, вспыхнувшій въ лабораторіи Эрика Трувора...

Я слыхала объ этомъ. Жаль! Это опять задерживаетъ работы. Я еще нсколько дней должна буду провести въ разлук съ мужемъ. Но вы можете быть спокойны. Онъ невредимъ и изо всхъ силъ работаетъ надъ своимъ откры тіемъ.

Докторъ Глоссинъ испыталъ такое ощущеніе, словно все вокруг него рушится. Только что онъ былъ увренъ въ побд, въ гибели своихъ трехъ враговъ, намревался снова подчинить себ Яну...

А теперь? Молодая женщина стояла переть нимъ ув ренно и свободно. Она смялась надъ извстіемъ, которое должно было сразить ее.

— Господинъ докторъ, ваши свднія запоздали. У меня есть лучшія, боле свжія.

Этимъ замчаніемъ, произнесеннымъ обычнымъ раз говорнымъ тономъ, она отражала вс его атаки, превра щала въ прахъ его усилiя, подвергала его опасности стать смшнымъ, если онъ продлить свой визитъ.

Докторъ Глоссинъ простился вжливо, наружно бс нуясь въ душ.

— Не одна, такъ другая! Посмотримъ, какъ приметъ извстiе леди Діана.

Съ этими словами онъ покинулъ домъ.

Здсь расположились оба флота. Передъ Брокенъ-бэй на рейд Портъ Джексона стояли шесть большихъ австра лійскихъ крейсеровъ: — «Тасманія», «Викторія», «Каледо нія» и пр. Съ миноносками ихъ было пятнадцать судовъ.

Приблизительно въ шестнадцати километрахъ къ сверу стала на якорь англійская эскадра. Она вдвое превышала численностью австралійскій флотъ.

Лишь командующій эскадрой Блейнъ и члены лондон скаго адмиралтейства знали, почему столь сильная англій ская эскадра внезапно появилась вблизи Сиднея. Можетъ быть, это было сдлано съ цлью придать особый всъ ув реніямъ англійскаго полномочнаго посла Макнейля, а мо жетъ быть это дйствительно являлось случайностью.

Какъ бы тамъ ни было, команда австралійскихъ су довъ, отъ адмирала Моррисона, до послдняго мичмана, была недовольна этимъ присутствіемъ. Для адмирала Мор рисона приказъ его правительства не только вжливо, но и сердечно отнестись къ англійскому флоту, былъ ненару шимъ, но онъ былъ одинъ противъ тридцати-тысячной ко манды флота.

Капитанъ, Джорджъ Шэффлеботамъ, командиръ «Тас маніи», сидлъ одинъ въ своей кают и за прянымъ об домъ. Въ его комнату вошелъ встовой и положилъ на столъ радіотелеграмму.

Капитанъ Шэффлеботамъ прочиталъ ее, не переставая жевать. Проглотивъ кусокъ, онъ ударилъ кулакомъ по столу.

Съ телеграммой въ рук оставилъ онъ каюту и прошелъ на декъ, гд люди кончали обдъ, и мигнулъ первому по павшемуся.

— Ты грамотенъ?

— Есть, господинъ капитанъ!

— Прочти-ка громко, чтобы вс услышали.

Джимми Браунъ пробжалъ телеграмму и схватилъ ея содержаніе. Ставь въ позу, онъ проревлъ:

— Вниманіе!.. Тихо!

Когда Джимми Браунъ кончилъ чтеніе, невроятный восторгъ охватилъ присутствующихъ. Капитанъ Шэффле ботамъ торжествующе наблюдалъ за дйствіемъ чтенія. По томъ онъ отозвалъ Джимми Брауна въ сторону, взялъ у него телеграмму и заговорилъ съ нимъ.

Джимми Браунъ слушалъ, сначала спокойно, потомъ вытаращивъ глаза, словно не понимая, чего хочетъ капи танъ. Потомъ онъ началъ смекать, въ чемъ дло, едва скрывая свое удовольствіе. Капитанъ вернулся въ каюту.

Медленно спустился англійскій флагъ, разввавшійся на верхушк мачты. Нкоторое время посл этого Джимми Браунъ возился, что-то мастерилъ и связывалъ, подъ при крытіемъ нсколькихъ товарищей.

Потомъ флагъ снова пришелъ въ движеніе, поднялся;


но это былъ своеобразный, никому изъ моряковъ не знако мый флагъ. Большая тряпка величественно взвилась квер ху, а внизу подъ ней далеко оказался англійскій флагъ.

Это было грубое безчинство. Такія тряпки подымались на мачт, когда команда была не довольна пищей или чмъ нибудь другимъ. Трудно сказать, какъ пришла капитану Шэффлеботаму мысль воскресить этотъ старый обычай и использовать его для публичнаго поруганія британскаго флага. Достаточно того, что это случилось и встртило откликъ на другихъ корабляхъ.

Напрасно адмиралъ Моррисонъ со своего корабля «Мель бурнъ» посылалъ, одну за другой, настойчивыя телеграммы, грозя предать капитановъ военному суду. Они утвержда ли, что невозможно снять эти странные флаги противъ же ланія всей команды. Одинъ капитанъ Шэффлеботамъ вооб ще ничего нс отвтилъ: лежа въ своей кают на диван, онъ спалъ сномъ праведника.

Этотъ странный парадъ флаговъ былъ замченъ изъ многихъ мстъ. Замтилъ его и командующій англійской эскадрой Блейнъ. На разстояніи шестнадцати километровъ онъ даже и въ сильную подзорную трубу видлъ только, что темный одноцвтный флагъ покрываетъ британскій. По этому онъ отправилъ аэропланъ на развдку. Раздражен ный извстіемъ, что старыя порванныя тряпки висятъ надъ англійскими флагами, онъ по телефону вызвалъ адмирала Моррисона.

Разговоръ со стороны англичанина отличался замча тельной краткостью и глубиной. Адмиралъ Моррисонъ за явилъ, что его флотъ находится въ состояніи почти откры таго бунта, что его собственный корабль не продлалъ этой глупости, что онъ старается привести все въ порядокъ. От втъ Блейна былъ кратокъ и рзокъ:

— Теперь безъ четверти часъ. Если въ часъ тряпки еще будутъ висть, я открываю стрльбу.

Адмиралъ Моррисонъ призвалъ капитана и офицеровъ своего корабля. Было безъ двнадцати минутъ часъ, когда они вошли къ нему. Отъ нихъ онъ узналъ, что англійская эскадра подняла якоря и направляется къ сверу. Тороп ливо сообщилъ онъ имъ о своемъ собесдованіи съ Блей номъ. Безъ десяти часъ они уяснили себ положеніе. Ко нечно, англійскій флотъ удалялся на боевое разстояніе въ тридцать километровъ куда-то, гд онъ, въ случа боя, бу детъ подъ прикрытіемъ, въ то время, какъ адмиралъ Блейнъ будетъ знать, гд искать противника.

Безъ девяти минутъ часъ... Безъ восьми минутъ часъ...

Было совершенно невозможно заставить команду снятъ эти проклятыя тряпки. Уже въ теченіе часа тщетно пыта лись это сдлать. Но не надо, по крайней мр, безславно сдаваться, позволятъ подстрлить себя тутъ же на якор.

Безъ шести минутъ часъ съ адмиральскаго корабля былъ данъ приказъ какъ можно быстре поднять якорь и гото виться к бою.

Безъ четырехъ минутъ часъ были подняты вс якоря.

Безъ трехъ минутъ часъ, австралійскій флоть несся на всхъ парахъ, держа курсъ на юго-востокъ.

Адмиралъ Моррисонъ посмотрлъ на часы. Безъ од ной минуты часъ! Онъ взошелъ на капитанскій мостикъ со слабой надеждой, что англичане не приведутъ угрозы въ исполненіе, что ему самому удастся ввести флотъ подъ прикрытіе пушекъ Ботани-бэй.

Но англійскіе аэропланы уже взвились ввысь, и затре щали первые выстрлы. Сначала они не попадали въ цль, но все ближе къ кораблямъ падали въ воду тяжелые сна ряды, подымая бшеные водяные валы.

Было, конечно, очень мало шансовъ попасть на раз стоянiи тридцати или сорока километровъ въ быстро дви жущійся корабль. Но для этого современная техника изо брла снаряды, представляющіе собою усовершенствованныя подводныя мины. Он взрывались на глубин сорока ме тровъ подъ водой, потомъ выбрасывали, волну, которая должна была положитъ на бокъ всякое судно на разстояніи пятисотъ метровъ. Какъ и всегда, усовершенствовалось не только нападеніе, но и защита. Военныя суда были снаб жены особыми приспособленіями, оказывающими до из встной степени сопротивленіе волнамъ.

Выстрлы англичанъ слдовали одинъ за другимъ. Ад миралъ Моррисонъ растянулъ свои суда на большое раз стояніе, чтобы выбраться изъ этого водоворота. Австра лійцы тоже стрляли насколько позволяли пушки, аэро планы же корректировали стрльбу Все же дло обстояло плохо съ судами Моррисона.

«Каледонія» уже легла на бокъ, случайный снарядъ превра тилъ «Александра» въ кучу стальныхъ опилковъ и желто ватаго дыма. Правда, австралійскіе канониры задли н сколько судовъ противника, а одному изъ аэроплановъ уда лось сбросить бомбу на палубу «Альцеста» и превратить его в развалины, но было ясно, что австралійскiй флотъ сра жается за честь флага... Только какого флага.

При этой мысли горькая улыбка показалась на лиц ад мирала Моррисона. За капризъ вывесить тряпку, его флот не на жизнь, а на смерть бился съ превосходными силами противника, ради этого каприза онъ долженъ былъ въ противовсъ приказамъ своего правительства, сражать ся съ флотомъ, съ которымъ ему было предписано сохра нить дружескія отношенія. Но адмиралъ Моррисонъ нахо дился подъ гнетомъ обстоятельствъ и ршилъ вытерпть до конца.

Сообщеніе одного изъ аэроплановъ привлекло его вни маніе.

«Англійскій бронированный крейсеръ «Алкіонъ» легъ на бокъ. Выстрловъ съ нашей стороны не было».

Послдовало извстіе съ другого аэроплана:

«Амфитритъ» идетъ ко дну. Мы не стрляли».

Третье сообщеніе слдовало непосредственно за вто рымъ.

«Ніобея» гибнетъ. Вроятно, работаютъ подводныя лодки».

Ближайшія минуты принесли еще полдюжины подоб ныхъ извстій, пока адмиралъ Блейнъ не отказался отъ не равной битвы и не бжалъ на сверъ съ остатками своего флота.

Адмиралъ Моррисонъ собралъ остатки своей эскадры и направился къ тому мсту, гд до сихъ поръ стоялъ ан глійскій флотъ. По окончаніи боя моряки были обязаны спасать оставшихся въ живыхъ.

На полпути имъ встртились сто подводныхъ лодокъ.

Килевой линіей тянулись надъ водой эти тяжелые брониро ванные крейсера, какими никогда не обладала Австралія.

Они двигались быстро и подоспли въ одно мгновеніе.

Это могли быть враги, но ни одному человку во всемъ австралійскомъ флот не пришла эта мысль. Вс они — отъ капитана до простого канонира увидли въ этихъ лод кахъ спасеніе отъ неминуемой гибели и шумно привтство вали ихъ. На одной изъ лодокъ взвился красноватый шаръ, распластался по втру и оказался звзднымъ флагомъ Со единенныхъ Штатовъ. То были американскія подводныя лодки, вмшавшіяся въ дло подъ предводительствомъ ад мирала Виллькокса. Незнакомый съ послдними рше ніями Цируса Стонарда, Виллькоксъ увидлъ бой австра лійскаго флота съ превосходящими его по сил англичана ми. Дипломаты могли длать, что угодно. Морской волкъ Виллькоксъ зналъ только, что Австралія скоро присоеди нится къ Америк. Этого ему было достаточно.

Австралійскій флотъ вошелъ въ Сиднейскую гавань.

Американскій подводный флотъ послдовалъ туда же по внезапному ршенію адмирала Виллькокса. Ни мало не заботясь о дипломатическихъ обычаяхъ, — онъ ршилъ, что надо ковать желзо, пока горячо.

Всть о пораженіи и вмшательств американцевъ по радiо опередила оба флота. Въ теченіе часа дома Сиднея дрожали подъ огнемъ выстрловъ. Потомъ пришло осво божденіе, американцы принесли съ собой побду. Ихъ встрчали ликованіемъ. Никто во всемъ Сидне не ду малъ объ обычной работ. Улицы чернли густыми тол пами, а фасады домовъ утопали во флагахъ.

Однимъ изъ немногихъ, не принимавшихъ участія въ этомъ всеобщемъ ликованіи, былъ австралійскій премьеръ мистеръ Эппльби. Государственный дятель, озабоченный мыслью о будущемъ, явился къ англійскому послу Мак нейлю не безъ опредленнаго плана.

Англичанинъ принялъ его холодно и высокомрно;

изумленіе его было такъ подчеркнуто, что его врядъ ли можно было счесть естественнымъ.

— Что вамъ угодно, господинъ премьеръ-министръ?

Я думаю, намъ не о чемъ говоритъ посл этой исторіи.

Мистеръ Эппльби былъ готовъ къ подобному пріему.

— Разршите мн быть другого мннія о событіяхъ!

Англійскій адмиралъ первый открылъ враждебныя дй ствія и произвелъ первый выстрлъ по нашему флоту, по нашему маленькому флоту, который въ это несчастное мгновеніе былъ охваченъ бунтомъ. Поврьте, что я осу ждаю эти безчинства съ флагами такъ же, какъ нашъ ад миралъ Моррисонъ. Вся глупость произошла изъ-за пья ницы капитана, который сегодня же будетъ отршенъ отъ должности. Но это обстоятельство не оправдываетъ гру баго поведенія вашего адмирала. Что изъ этого вышло?

Именно то, о чемъ я сегодня утромъ считалъ нужнымъ пре дупредитъ васъ. Америка стала на нашу сторону.

Но несмотря на вс эти происшествія... въ высшей степени печальныя происшествія, и вамъ, и намъ стоившія человческихъ жизней и хорошихъ кораблей, я все же на дюсь, что дло уладится мирнымъ путемъ.

Макнейль прислушался. Это давало длу новый обо ротъ. Онъ отвтилъ, что немедленно запроситъ по радіо свое правительство.

Не прошло еще и часа посл возвращенія домой ми стера Эппльби, какъ ему пришлось принять Макнейля. Ан глійское правительство настаиваетъ на выясненіи событій.

Его дальнйшіе шаги будутъ зависть отъ этого.

Мистеръ Эппльби облегченно вздохнулъ. Въ перевод съ дипломатическаго языка на обиходный, это значило, что Англія тоже не хочетъ раздувать этого дла. Выясненіе...

оно потребуетъ по меньшей мр двухъ недль. Большаго и не хотлъ Цирусъ Стонардъ. Прощаясь, мистеръ Эппль би сердечно потрясъ руку англичанина.

Мистеръ Макнейль на автомобил отправился въ свой отель. Въ парк принца Альфреда автомобиль попалъ въ поюшую, кричачую, размахивающую флагами толпу. Дав ка заставила шофера замедлить ходъ. Австралійскій ма тросъ, размахивая звзднымъ флагомъ, вскочилъ на сту пеньку автомобиля.

— Алло, трижды ура дяд Саму!

Тысячеголосая толпа подхватила крикъ, громомъ про катившійся по широкой улиц. Макнейль почувствовалъ, что Австралія невозвратно потеряна для Англiи. Автомо биль выбрался изъ человческаго потока и выхалъ на ти хую боковую улицу.

—Скоре, шоферъ! — коротко и рзко крикнулъ ан гличанинъ и откинулся на подушки.

Напряженное политическое положеніе заставило и четвертаго лорда англійскаго адмиралтейства на неопред ленное время прервать свой лтній отдыхъ. Лордъ Горацій Мейтландъ со всей семьей переселился въ городской домъ.


Небольшой кружокъ близкихъ знакомыхъ сидлъ за чайнымъ столомъ, когда лордъ Горацій вернулся съ зас данія. Въ этомъ кругу онъ могъ выражаться довольно сво бодно.

— Мннія въ кабинет раздлились. Нкоторые на дются, что войны можно будетъ избжать. Ршеніе за виситъ отъ парламента, который соберется завтра.

— Тяжелая ночь для всхъ, кто своей кровью дол женъ защищать родину, — сказалъ одинъ изъ гостей.

Когда гости простились, леди Діана вздохнула, словно съ нея свалилась тяжесть. Лордъ Горацій видлъ, какъ принужденна была ея прощальная улыбка.

Напрасно ожидалъ онъ ея возвращенія.

— Миледи прошла на свою половину, — услышалъ онъ въ отвть на свой вопросъ. Такимъ образомъ невозможно было разобраться въ причин этой перемны. Приходи лось ждать, пока жена не заговоритъ сама.

Съ лихорадочно раскраснвшимися щеками безпокой но шагала леди Діана по своей комнат. Ея губы были раскрыты, словно ей хотлось пить.

Столовые часы пробили шестъ.

Діана Мейтландъ остановилась и поглядла на цифер блатъ.

— Опятъ прошелъ день... Извстій нтъ... Я не пере живу такой ночи, какъ прошлая... За что все это?.. Ради человка, имя котораго я считала давно вычеркнутымъ изъ своей жизни. Ахъ!..

Она бросилась на диванъ. Одной рукой нетерпливо поправила подушку, другой отвела волосы съ висковъ. Ея глаза были закрыты, но длинныя рсницы изрдка вздра гивали.

— Зачмъ я позволяю этимъ снамъ на яву мучить себя? Разв не довольно безпокойныхъ ночей? Зачмъ этотъ страхъ?.. Что я сдлала, въ чемъ бы не могла со знаться передъ самой собой, передъ цлымъ свтомъ? Я труслива... Или можетъ быть больна... А могла бы быть счастливицей, какой считаетъ меня свтъ.

Леди Діана порывисто встала.

— Горацiй наблюдаетъ за мной... Мое волненіе не укрылось отъ него… Я не обязана быть откровенной съ нимъ. Нтъ, нтъ! Неужели я должна во второй разъ каяться въ несуществующемъ грх?

— Одинъ лежитъ на Перъ-ла-Шезъ... Другой въ Лин не?..

Въ дверь постучали. Камеристка принесла на сере бряномъ поднос большой срый конвертъ съ германской почтовой маркой. Почеркъ показался ей знакомымъ, но все же она не могла угадать, отъ кого письмо.

— Положите письмо на столъ. Я посл прочту его,— сказала она безразличнымъ тономъ. Но едва камеристка вышла изъ комнаты, какъ она вскочила и дрожащими паль цами вскрыла конвертъ. Въ немъ лежалъ номеръ шведской газеты. Ея знакомство съ этимъ языкомъ позволило ей на половину расшифровать, на половину угадать его содержа ніе. Одинъ заголовокъ, напечатанный жирнымъ шрифтомъ, былъ подчеркнутъ краснымъ карандашомъ.

Вернувшись къ дивану, она заставила себя слово за словомъ прочесть эти нсколько строкъ.

«Линней, 20 іюня. Необъяснимая катастрофа разра зилась вчера въ находящемся по близости помстьи Тру воровъ. Въ полночь господскій домъ отъ сильнаго взрыва взлетлъ на воздухъ. Въ немъ обитали недавно вернувшій ся изъ-за границы его владлецъ и двое его друзей. Мож но съ увренностью сказать, что вс они погибли. О причин катастрофы ходятъ слухи, которые мы, вслдствіе ихъ непровренности, пока не хотимъ повторять».

Съ легкимъ крикомъ опустилась Діана Мейтландъ на диванъ. Словно во сн увидла она, какъ открылась дверь, впуская въ комнату лорда Горацiя, и снова захлоп нулась.

— Ты получила непріятное извстіе?.

— Непріятное извстіе... Откуда ты взялъ это?

Лордъ Горацій указалъ на лежавшую на полу газету.

— Кто прислалъ теб эту газету?

Отвтъ послдовалъ не сразу. Наконецъ, она, коле блясь, произнесла:

— Докторъ Глоссинъ.

— Докторъ Глоссинъ?!

Лордъ отступилъ на шагъ.

— Докторъ Глоссинъ?.. Пожалуйста объясни мн это.

Ты должна это сдлать. Что въ этой газет?

Леди Діана колебалась. Лишь черезъ нкоторое вре мя она заговорила.

— Ты не долженъ сердиться, Горацій. Это случилось внезапно... Повидимому, въ результат послднихъ дней.

Они подйствовали на мои нервы... Эта газета.... тебя, ко нечно, заинтересуетъ, каковы результаты посланной въ Линней экспедиціи. Докторъ Глоссинъ прислалъ газету съ замткой объ этомъ.

— Почему онъ послалъ газету на твое имя?

— Я думаю... я думаю... очень просто..: вы мужчины, теперь, вдь, враги.

Діана Мейтландъ пыталась шутить.

— Его патріотизмъ не позволяетъ ему имть съ тобой что-либо общее... Я переведу теб эти нсколько строкъ.

Она прочитала замтку.

— А, прекрасно... планъ, значитъ, удался. Непонят но, почему еще нтъ сообщенія отъ полковника Троттера.

Но ты?.. Ты не радуешься? А вдь сначала ты принимала такое участіе въ этомъ план!

Діана откинулась назадъ. Она прижала ко лбу тон кій кружевной платокъ. Ея грудь тяжело вздымалась.

— Діана, что съ тобой?

— Ничего! Будь терпливъ, Горацій! Это пройдетъ.

Прошу тебя, оставь меня сегодня одну.

— Доврься мн, Діана! Освободись отъ давящей тебя тяжести. Скажи мн, что тебя мучаетъ.

Лордъ Мейтландъ подошелъ къ ней и обнялъ ее.

Діана сжалась.

— Оставь меня! Оставь меня! Я больше не...

Въ этихъ словахъ одновременно звучали жалоба и тре бованіе. Лордъ Горацій отдернулъ руку. Съ изумленіемъ слдилъ онъ за мняющимся выраженіемъ ея лица.

—Я не стану больше молчатъ. Только правда мо жетъ мн помочь! — съ силой проговорила она. — Вы слушай меня, какъ мужъ, какъ другъ… какъ судья.

Ты знаешь, Горацiй, что мои родители были поляками.

Князь Мечинскiй был нашим сосдом. У него был единственный сын, Рауль, на три года старше меня. Уже въ дтств насъ считали обрученными. Семъи хотли этого. Мой отецъ былъ богатъ, Рауль происходилъ изъ ста риннаго рода, имя княжескій титулъ. Знатность и богат ство такъ хорошо гармонировали! Въ сущности это былъ простой коммерческій разсчетъ, придуманный обими се мьями. Ни я, ни Рауль ничего объ этомъ не знали. Мы по дтски любили другъ друга, ничего не зная о жизни и о любви.

Рауль сталъ офицеромъ и узналъ жизнь. Въ то время, какъ мое сердце билось попрежнему ровно, онъ сталъ страстне. Нашъ бракъ долженъ былъ совершиться черезъ годъ. Но тутъ разразилась война. Ты знаешь, что посл короткой борьбы Польша должна была сдаться. Передъ отъздомъ Рауля, были сдланы вс приготовленія для бы страго бракосочетанія. Мы уже собирались, когда во дворъ ворвался вражескій кавалерійскій патруль. Собрав шіеся гости бросились въ разсыпную. Рауль выстрломъ сбросилъ съ лошади предводителя непріятельскаго отряда и бжалъ.

Въ наказаніе наше имніе было сожжено. Отецъ умеръ вскор посл этого, мать бжала на свою родину, въ Фисляндію. Я не захотла послдовать за нею и посту пила сестрой милосердія въ армію.

Однажды, когда въ нашъ лазаретъ привезли новую партію раненыхъ, я узнала среди нихъ Рауля, котораго считали мертвымъ. Онъ былъ смертельно раненъ въ грудь и зналъ объ этомъ. Только сознаніе, что я возл него, поддерживало въ немъ угасающую искру жизни.

Но если мое присутствіе облегчало его послдніе дни, оно длало тяжеле предстоящую разлуку.

Я видла, какъ онъ гаснетъ отъ тоски и любви ко мн.

Его непрестанныя мольбы проникали вглубь моего суще ства. Моя любовь, говорилъ онъ, спасетъ его. Я защища лась, но онъ поблднлъ, словно отъ потери крови. Я за кричала, думая, что онъ умираетъ. Онъ посмотрлъ на меня взглядомъ, въ которомъ отражались вс его чувства — любовь, разочарованіе, отчаяніе... Онъ схватился за грудь, словно желая сорвать повязки. Тогда... у меня больше не хватило силъ сопротивляться...

День за днемъ сидла я у его кровати, пока не угасла его жизнь. Онъ умеръ счастливымъ.

Во мн все погасло. Казалось, все произошло во сн.

Только послднее слово Рауля осталось у меня въ памяти...

Это слово было «Діана». Этотъ предсмертный шопотъ блд ныхъ губъ дышалъ безконечнымъ счастьемъ.

Годы и событія проходили, не задвая того уголка моей души, гд все это было похоронено. Лишь однажды приподнялась скрывавшая его завса...

Легкая дрожь пробжала по ея тлу.

— Посл гибели нашей родины, мы потеряли все. Я стала компаньонкой одной шведской графини, пріятельни цы моей матери. Большую часть года проводили мы въ Париж. На одномъ вечер я познакомилась со шведскимъ инженеромъ. Онъ показался мн не похожимъ на другихъ мужчинъ. Казалось, что въ немъ сочетались вс физиче скія и духовныя преимущества... Мы полюбили другъ дру га... Я была счастлива...

Легкая улыбка прошла по ея губамъ Она чувствовала непривычное облегченіе. Эта добровольная исповдь при давала ей мужество. Потомъ ея лицо снова омрачилось.

Голосъ сталъ монотоннымъ.

—Одинъ лазаретный врачъ незамтно для насъ сталъ свидтелемъ смертнаго часа Рауля. Въ одинъ прекрасный день онъ появился въ Париж, узналъ меня и сталъ мн надодать своей настойчивостью. Это не укрылось отъ моего жениха, который потребовалъ у него объясненій. Онъ указалъ на меня. Я разсказала обо всемъ случившемся.

Мой женихъ застрлилъ его на дуэли... А я... на слдующій день получила обратно его кольцо... Безъ единаго слова...

Она опустила голову и сомкнула вки. Воспоминаніе о тхъ событіяхъ и теперь еще вызывали въ ней дрожь.

— Я была смертельно унижена. Я не понимала, какъ буду жить...

Сотни разъ желала я тогда смерти. Любовь смни лась ненавистью. Я ненавидла такъ сильно, какъ только можетъ ненавидть женщина... Ты знаешь, что было по томъ. Я стала пвицей. Я думала забыться въ вихр жиз ни, но скоро разочаровалась еще горше.

Я ршила жить исключительно искусствомъ и посвя тила ему все мое существованіе...

Тогда явился ты... Ты былъ благороденъ, былъ добръ ко мн. Ты выказывалъ предо мною удивленіе, почтитель ность, довріе. Ты былъ готовъ связать свою судьбу, свою жизнь съ моею, дать свое имя женщин, которую едва зналъ...

Лордъ Мейтландъ слушалъ съ неподвижнымъ лицомъ.

Настала мучительная пауза.

Лордъ Горацій стиснулъ зубы. Противорчивыя чув ства охватили его. Безудержная откровенность Діаны ка залась ему благотворной, но другой инстинктъ боролся про тивъ этого чувства. Что-то, чуждое его существу, всплы вало въ немъ, заставляя собрать все свое мужество, пода вить любовь и состраданіе, отвернуться отъ жены.

Діана, казалось, угадала его мысли.

— Горацій! Горацій! — крикнула она полузадушен нымъ голосомъ. Въ ея лиц не было ни кровинки.

Лордъ услышалъ этотъ испуганный голосъ. Бросив шись къ ней, онъ дрожащими руками зажалъ ей ротъ, за крылъ неподвижно раскрытые глаза. Его рсницы увлаж нились.

Она почувствовала его движеніе, прикосновеніе его пальцевъ къ своимъ глазамъ, прикосновеніе, полное любви и состраданія.

Она обвила руками шею мужа.

— Ты любишь меня, вришь мн?

Лордъ Горацій схватилъ ея руки.

— Дай мн время... Ты воскресила призраки прошла го... Нужно время, чтобы снова вернутъ ихъ въ небытiе...

— Ты не спрашиваешь объ его имени, Горацiй?

— Къ чему имя? Пусть оно будетъ погребено, Діана.

— Я должна его теб назвать, чтобы ты все понялъ...

Это былъ... Эрикъ Труворъ...

— Лордъ Мейтландъ желаетъ говорить съ вашей свт лостью, — доложилъ лакей, и сейчасъ же посл этого лордъ Горацій вошелъ въ кабинетъ англійскаго премьеръ-мини стра. Положеніе было серьезно. Два часа назадъ въ Лон дон получилось офиціальное сообщеніе о сраженіи въ Сидне. Англійское правительство еще скрывало его, но слухи уже носились по улицамъ англійской метрополіи.

Разсказывали о неслыханномъ униженіи, которому под вергся англійскій флагъ со стороны американскихъ воору женныхъ силъ.

Несмотря на уставъ почтоваго вдомства, въ Лондон были дюжины тайныхъ пріемниковъ для радіотелеграммъ всего міра. Они помщались на письменныхъ столахъ и получали радіо изъ Австраліи и Южной Африки такъ же легко, какъ изъ Шотландіи или Франціи.

Лордъ Мейтландъ протянулъ министру газету, кото рую Глоссинъ прислалъ леди Діан.

— Всть хорошая, если она правдива. Мы этого еще не знаемъ. Уже тридцать шесть часовъ я жду сообщенія полковника Троттера, которому военное министерство по ручило это предпріятіе.

— Троттеръ?..

— Что вы хотите сказать?

— Ничего важнаго. Но по-моему сообщеніе должно было давно получиться. Это неслыханно, что мы узнаемъ о предпринятомъ нами дл черезъ посредство шведской газеты.

Лицо премьера выражало озабоченность по поводу ис хода экспедиціи.

— Боюсь, какъ бы что нибудь въ этомъ предпріятіи не оказалось не въ порядк. И думать нечего принять рше ніе, не узнавъ сообщенія Троттера или, что еще лучше, не повидавъ его самого. Не задолго до вашего прихода я про силъ военнаго министра прибыть сюда. Я думаю, это онъ.

Въ комнату вошли сэръ Джонъ Рэпингтонъ и полков никъ Троттеръ. Послдній производилъ не особенно бла гопріятное впечатлніе. Кожа на его лиц шелушилась, словно кора платана весной. Борода почти цликомъ ста ла жертвой ножницъ.

Это впечатлніе усилилось, когда полковникъ Троттеръ сдлалъ устный докладъ. Восемь человкъ изъ его отряда убиты, нкоторые изъ нихъ сгорли. Пятеро боле или мене тяжело ранены. Лишь семь человкъ вернулось съ полковникомъ въ Англію.

Въ остальномъ его докладъ подтверждалъ и дополнялъ сообщеніе шведской газеты. Посл отчаянной обороны осажденные прекратили огонь. Въ эту минуту раздался взрывъ, о которомъ еообщаютъ газеты. Осажденные без условно погибли во время взрыва и пожара, если даже спа слись отъ стрльбы наступающихъ.

Англійскіе министры почувствовали большое облегче ніе во время доклада Троттера.

— Пока все хорошо, — прервалъ его Рэпингтонъ, — но почему вы немедленно не отправили радіо въ министер ство?

— Невозможно было, сэръ! Телеграфистъ былъ раненъ.

Остальные не умли съ радіо обращаться.

Военный министръ нахмурился.

— Очень жаль! Единственнаго радіо-телеграфиста не слдовало подвергать опасности, господинъ полковникъ. И затмъ... вы вернулись на одномъ изъ нашихъ аэропла новъ? Почему вы не дали знать оттуда?

Полковникъ Троттеръ съ отчаяніемъ теребилъ скуд ные остатки своей бороды.

— Невозможно было, сэръ! Совершенно невозможно!

Телеграфистъ объявилъ, что его аппаратъ не дйствуетъ по необъяснимымъ причинамъ. Ничего нельзя было под лать.

Покинувъ своихъ коллегъ, лордъ Гашфордъ официаль но сообщилъ въ печати о Сиднейскомъ сраженіи. Въ мгно веніе оно стало извстно въ тысяч мстъ Лондона. Экс тренные выпуски выходили милліонами, ихъ вырывали у продавцовъ и безъ конца читали. Безпокойство возраста ло, и настроеніе лондонцевъ быстро приближалось къ тому моменту, при которомъ можно опасаться всякаго непред видннаго взрыва человческихъ страстей.

Парламентъ былъ естественнымъ клапаномъ для раз ряженія чувствъ. Онъ собрался въ полномъ состав, со знавая свой долгъ по отношенію къ стран;

министры за няли свои мста на правительственныхъ скамьяхъ.

Порядокъ дня не былъ сложенъ. Свднія о Сидне.

Англійскій парламентъ поручилъ правительству объ явить Сверо-Американскимъ Соединеннымъ Штатамъ вой ну и вести ее со всей возможной энергіей.

Оставалась еще одна формальность — офиціально за явить американскому послу въ Лондон, мистеру Геддесъ, о состояніи войны. Выражаясь устарлымъ дипломатиче скимъ языкомъ, нужно было вручить ему паспортъ въ то же самое время, когда англійскій посолъ въ Вашингтон узнаетъ про объявленіе войны.

Лордъ Гашфордъ вопросительно оглядлся вокругь.

— Лордъ Мейтландъ, вы лично знакомы съ мистеромъ Геддесомъ. Не постите ли вы его, чтобы сообщить ему объ этомъ.

Лордъ Горацій утвердительно кивнулъ. Онъ былъ дав нимъ другомъ мистера Геддеса и согласился взять на себя порученіе, чтобы, по крайней мр, придать неизбжному возможно мирную форму.

— Подчеркните въ особенности, что война направлена не противъ связаннаго съ нами кровными узами народа, а только противъ тирана, что мы охотно заключимъ миръ, какъ только либеральное правительство Вашингтона предо ставитъ намъ эту возможность.

Автомобиль остановился передъ американскимъ посоль ствомъ. Лордъ Горацій прошелъ вестибюль и комнаты, столь знакомыя ему по визитамъ и празднествамъ. Расте рянные лакеи бгали вокрутъ. Въ сняхъ стояли запако ванные сундуки. Мистеръ Геддесъ присутствовалъ на пар ламентскомъ засданіи въ дипломатической лож. Зная, что война неизбжна, онъ принялъ вс мры къ быстрому отъзду.

Лордъ Горацій не отступилъ передъ сдержаннымъ прі емомъ. Онъ подошелъ къ мистеру Геддесу и обими руками взял его правую руку.

— Милый старый другъ, вы знаете, что я приношу вамъ скврныя вести. Мн это тяжело, но вдь кто-ни будь долженъ былъ вамъ принести ихъ. Я взялъ это на себя.

Мистеръ Геддесъ медленно положилъ свою вторую руку на руки лорда Горація. Онъ былъ слишкомъ тронутъ, чтобы говорить.

Такъ они стояли съ минуту. Потомъ лордъ Мейтландъ освободился мягкимъ движеніемъ и, поклонившись, поки нулъ домъ.

Въ ночь съ 19-го но 20-е іюня большая американская радіо-станція въ Сейвилл работала полнымъ ходомъ. Въ третьемъ часу утра вс машины вырабатывали токъ боль шой частоты, передавая его черезъ передаточный аппаратъ въ шестнадцать антеннъ станціи.

Главный механикъ сидлъ въ стеклянной будк, на блюдая за всей станціей. Передъ нимъ на стол лежала толстая книга, куда онъ вносилъ послднія телеграммы.

И вдругъ... мистеръ Браунъ всталъ и прислушался...

какой-то посторонній звукъ вырвался изъ машиннаго отд ленія. Онъ зналъ свою станцiю, и отъ его опытнаго уха не ускользала никакая неправильность. Онъ выбжалъ изъ стеклянной будки и, пробгая мимо, увидлъ, что въ пере даточной безпорядокъ. Вс автоматы были неподвижны.

Онъ поспшилъ въ слдующую комнату. Та же кар тина представилась его глазамъ. Вс аппараты, только что работавшіе съ молніеносной быстротой и разсылавшіе теле граммы по всму свту, были словно парализованы.

Передаточные аппараты стояли неподвижно. Это было удивительно, не мыслимо. Немыслимое, невозможное про исходило въ сосдней комнат, гд находились контактные аппараты. Они работали, пропускали машинный токъ, вы водя знаки Морзе.

Главный механикъ бросился туда. Ему навстрчу вы шелъ Макъ Омберъ, старый, обычно небрежный, машинистъ.

Безмолвно указалъ онъ на машины, шевелившiяся словно отъ прикосновенія невидимыхъ волшебныхъ рукъ.

Это было адское навожденіе, но навожденіе, разыграв шееся по опредленному плану. Вс эти манипуляціи бы ли вполн систематичны. Въ щелканіи аппаратовъ онъ могъ уловитъ слова.

— Сейвилль. Всмъ, всмъ! Сейвилль. Всмъ, всмъ!

Поднявшій мечъ, отъ меча погибнетъ. «Власть» предосте регаетъ всхъ отъ войны.

Мистеръ Браунъ бросился къ ближайшему аппарату, пытаясь силой остановить его. Напрасно!

Трижды, разъ за разомъ, получилась эта телеграмма.

Затмъ автоматы и передаточные аппараты снова начали работать. Вся исторія продолжалась едва десять минутъ.

Мистеръ Браунъ стоялъ въ своей будк, потирая лобъ, не зная, грезитъ ли онъ или бодрствуетъ. Телеграфисты растерянно смотрли на свое начальство. Никто изъ нихъ не думалъ объ аппаратахъ, но бездушныя машины исполня ли свою работу, выстукивали телеграммы, съ всхъ сторонъ летвшия въ Сейвилль. Американскія и заокеанскія стан ціи освдомлялись, что означаетъ посланіе изъ Сейвилля.

Изъ Вашингтона получилась телеграмма съ приказомъ немедленно отстранить отъ должности завдующаго стан ціей и сдать вс дла его замстителю.

Мистеръ Браунъ совладлъ съ собой. Передавъ упра вленіе станціей своему помощнику, онъ слъ за столъ, что бы дрожащими руками написать подробное заявленіе о слу чившемся.

Капитанъ американскаго флота Г. Л. Фаганъ, желз ный Фаганъ, какъ называли его товарищи, былъ на доклад у президента-диктатора. Цирусъ Стонардъ внимательно слдилъ за объясненіями, которыя капитанъ Фаганъ да валъ, руководствуясь прикрпленными къ стн черте жами.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.