авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«БИБЛІОТЕКА НОВЙШЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ Томъ XIX. Гансъ Доминикъ Лучи смерти РОМАНЪ КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО „ГРАМАТУ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Они изображали американскую подводную станцію, въ теченіе послдняго года тайкомъ выстроенную на во сточномъ берегу Африки. Благодаря точнымъ измрені ямъ, американскіе корабли обнаружили мсто, на двсти километровъ удаленное отъ берега и имвшее сто метровъ въ глубину. То была вершина какой-нибудь горы, милліо ны лтъ назадъ погрузившейся въ глубины Индійскаго океана. Водолазы осмотрли это мсто и подготовили взрывы, которые создали платформу въ квадратный кило метръ на глубин ста пятидесяти метровъ подъ зеркальной поверхностью океана. Потомъ началась постройка.

Было выстроено двадцать огромныхъ залъ, каждая, до статочной величины, чтобы вмститъ самые большіе аэро планы-субмарины и подводныя лодки. Каждая зала была снабжена нужными для починокъ машинами и защищена отъ давленія воды. Кром того ее охраняла цлая система остроумныхъ сооруженій противъ затопленія. Подземные ходы, глубоко прорытые въ гор, соединяли залы между со бой. При помощи сильныхъ взрывчатыхъ веществъ въ ба зальт были продланы цистерны, вмщавшія сотни ты сячъ тоннъ лучшихъ горючихъ маселъ для машинъ.

Дальше шли шлюзы. Достаточно было нажима на одинъ изъ многочисленныхъ рычаговъ аппаратнаго центра станціи, чтобы изъ волнъ океана, подобно внезапно выныр нувшему острову, поднялась гигантская гидравлическая платформа, готовая принять корабли и спустить ихъ въ глубину.

Поистин, это была величественная подводная кр пость, выросшая посреди водяной пустыни по приказу Ци руса Стонарда. Отсюда, американскимъ вооруженнымъ си ламъ легко было въ корн подавлять всякую зарождающу юся въ Средней Африк попытку вооруженнаго противо дйствія и угрожать Индіи.

Когда Цирусъ Стонардъ тринадцать мсяцевъ тому на задъ отдалъ этотъ приказъ, спеціалисты объявили предпрія тіе невыполнимымъ, пока желзный диктаторъ не нашелъ желзнаго капитана. Цирусь Стонардъ отчетливо вспом нилъ первое собесдованіе съ капитаномъ. Онъ требовалъ безусловной тайны плана и постройки. Капитанъ размыш лялъ нсколько минутъ.

Намъ нужно пять тысячъ человкъ, чтобы закончить работу за годъ. Тайна, которую знаетъ столько людей, уже не остается тайной. Значитъ, намъ нужны рабы для по стройки.

Капитанъ Фаганъ сказалъ это со спокойствіемъ, на минуту смутившимъ даже диктатора. Но это была только минута. Онъ сейчасъ же схватилъ преимущества этой мысли.

Каторжники взялись за работу надъ постройкой под водной станціи. Это были люди, приговоренные американ скими судами къ долголтнему лишенію свободы. Выпа дали мсяцы, когда электрическій стулъ мало работалъ, по тому что диктаторъ необычайно часто амнистировалъ за ключенныхъ;

но только людей, умвшихъ обращаться съ инструментами, годными для работъ.

Капитанъ Фаганъ далъ президенту-диктатору точный отчетъ на его вопросы.

— Залы готовы, снабжены провіантомъ, горючимъ ма теріаломъ, снаряженіемъ. Четыре залы еще строятся, это жилыя помщенія для команды. Каторжники мрутъ, какъ мухи.

— Послдній срокъ истекъ три недли назадъ. Когда будутъ готовы жилыя помщенія?

Голосъ президента-диктатора при этомъ вопрос зву чалъ рзко и пронзительно.

— Черезъ три дня, господинъ президентъ.

— Вы ручаетесь за это?

— Ручаюсь, господинъ президентъ.

— Средства обороны готовы?

— Готовы, господинъ президентъ. Станція окружена тройнымъ кольцомъ торпедъ. Акустическіе пріемники из вщаютъ о всякомъ шорох подъ или надъ водой. Спе ціальныя машины указываютъ торпедамъ цль на разстоя ніи 10 километровъ.

— Какъ обстоитъ дло съ охраной противъ воздуш ныхъ нападеній?

— Уже два мсяца работаютъ красильщики. Мысль выкраситъ станцію оказалось счастливой, Лазурь, кото рую красильщики день и ночь льютъ въ воду, окрашиваетъ ее настолько равномрно, что глубина совершенно не про ницаема. Даже съ высоты двухъ тысячъ метровъ наши соб ственные аэропланы не могли бы найти станцію. Мы долж ны были выкинуть особый отличительный буй.

— Короче, господинъ капитанъ! Когда будетъ вколо ченъ послдній гвоздь? Когда станція можетъ принять участіе въ войн?

— Черезъ три дня, господинъ президентъ. Черезъ три дня команда будетъ расквартирована, каторжники убраны, и станція приступитъ къ работ.

— Благодарю васъ... господинъ адмиралъ! Вы хорошо выполнили свое дло. Въ дальнйшемъ вы остаетесь въ моемъ распоряженіи, — обычнымъ тономъ произнесъ Ци русъ Стонардъ.

Капитанъ Фаганъ покраснлъ. Его дотол неподвиж ная фигура задрожала. Похвала изъ устъ диктатора! Не ограниченная похвала и званіе адмирала! Это было боль ше, чмъ онъ смлъ ожидать въ безсонныя ночи за эти дв надцать мсяцевъ упорной работы.

Онъ нагнулся и хотлъ взять руку дактатора. Цирусъ Стонардъ отступилъ.

— Оставьте, господинъ адмиралъ! Идите и служите стран такъ же, какъ служили до сихъ поръ.

Неувренными шагами покинулъ адмиралъ Фаганъ ка бинетъ. Цирусъ Стонардъ остался стоять посреди комнаты и долгое время смотрлъ ему вслдъ.

— Вонъ онъ идетъ... желзный... краснетъ и дрожитъ, какъ молодая двушка... изъ-за одного словечка адмиралъ!

Если бы я напустился на него, разбранилъ его работу, про гналъ его, онъ бы убрался... не осмлился бы возражать...

таковы они вс... безъ исключенія. Только, когда они чув ствуютъ господина, они длаютъ, что нужно для страны...

Президент-диктаторъ медленно вернулся къ своему креслу. Лицо его выражало презрніе къ всму міру. Все это были рабы, въ сущности, не лучше тхъ пяти тысячъ, что работали послдній годъ на дн океана.

Чувство досады охватило его. Къ чему трудиться и мучиться, указывая этой толп рабовъ путь къ счастью...

Вошелъ адъютантъ лейтенантъ Гринслейдъ, съ теле граммой о событіяхъ въ Сейвилл. Положивъ ее на столъ, онъ сталъ ожидать приказаній диктатора.

Цирусъ Стонардъ пробжалъ листокъ. Загадочный случай на большой радіо-станціи въ Сейвилл... Краткая телеграмма «всмъ».

И въ тотъ же моментъ диктаторъ понялъ, что Глос синъ солгалъ, что Эрикъ Труворъ и его друзья живы.

Въ эти минуты президентъ-диктаторъ пережилъ страш ное потрясеніе. Только что онъ сознавалъ свою безконеч ную власть, былъ властелиномъ половины, а, въ скорости, и всего земного шара, неограниченнымъ повелителемъ трех сотмилліоннаго населенія... А теперь ему самому грозитъ непонятная и неуловимая власть, которая останавливаетъ его ршенія и приказы.

Подобно капитану Фагану, взбудораженному нсколь кими словами диктатора, самъ Цирусъ Стонардъ былъ сло мленъ этой телеграммой. Сидя у стола, она опустилъ го лову на руки и спряталъ лицо. Рыданіе потрясло его ху дощавое тло.

Лейтенантъ Гринслейдъ стоялъ на вытяжку. Увидя позу президента-диктатора, онъ сталъ опасаться за свою жизнь. Въ Соединенныхъ Штатахъ не было человка, ко торый могъ бы похвастаться, что онъ видлъ слабость Ци руса Стонарда. Лейтенантъ Гринслейдъ былъ охваченъ од ной мыслью: «горе, если Стонардъ откроетъ глаза, горе, если онъ увидитъ меня. Я погибъ!»

Въ этотъ моментъ Цирусъ Стонардъ поднялъ голову и осмотрлся блуждающимъ взглядомъ.

— Позовите доктора Глоссина!

Докторъ Глоссинъ стоялъ въ кабинет президента диктатора. Цирусъ Стонардъ, подобно стату, поднялся со своего мста. Правой рукой онъ схватилъ телеграмму и судорожно скомкалъ ее. Не говоря ни слова, медленно по дошелъ онъ къ доктору, пока не очутился въ трехъ шагахъ отъ него. Потомъ рзкимъ движеніемъ швырнулъ ему бу мажный комокъ прямо въ лицо.

Докторъ Глоссинъ не попытался уклониться отъ уда ра. Бумага попала ему въ переносицу и упала на полъ.

Онъ страшно поблднлъ. Содержаніе этой телеграммы было ему извстно. Двадцать минутъ назадъ онъ узналъ, что вся его работа оказалась тщетной. Единственные люди, которыхъ онъ опасался, избгли его стей, находились гд-то въ безопасности и пользовались своей властью.

Въ этотъ мигъ онъ не былъ даже способенъ реагиро вать на оскорбленіе. Бумажный комокъ подйствовалъ на него, какъ пуля. Тотъ, въ кого стрляютъ, не думаетъ объ оскорбительности выстрла, но просто падаетъ. Докторъ Глоссинъ зашатался и сталъ нащупывать руками какую нибудь точку опоры.

Физическая вспышка облегчила президента-диктатора.

Непосредственное дйствіе поразившаго его удара ослаб ло. Онъ увидлъ передъ собой человка, готоваго упасть въ обморокъ.

Опустившись въ кресло, онъ кивнулъ доктору.

— Садитесь!.. Садитесь!.. Не туда... Сюда! Здсь возл меня... Да, здсь... Стойте, подымите это прежде!

Онъ указалъ рукой на смятую телеграмму, приказывая доктору, какъ собак;

и докторъ Глоссинъ повиновался, какъ побитая собака. Онъ услся на указанное кресло, ря домъ съ Цирусомъ Стонардомъ, и совершенно машинально разгладилъ бумажный комокъ.

— Прочтите!

Докторъ Глоссинъ прочелъ телеграмму, уже столько разъ прочитаішую за этотъ день.

— Что вы мн говорили? И что скажете теперь?

Докторъ не могъ дать сколько нибудь связнаго отв та. Цирусъ Стонардъ увидлъ, что нужно дать ему время собраться съ мыслями и приказалъ:

— Сдлайте еще разъ детальное сообщеніе о событіяхъ въ Линне, но безъ прикрасъ.

Докторъ Глоссинъ заговорилъ, постепенно успокаи ваясь.

— Англичане прибыли на мсто одновременно со мной.

Познакомившись съ Троттеромъ, я былъ удивленъ ихъ на ивностью. Я хотлъ, чтобы его отозвали, но времени уже не было. Я ничего не могь подлать...

Цирусъ Стонардъ смрил доктора холоднымъ взгля дом.

— Такъ бываетъ въ тхъ случаяхъ, когда слпыя орудiя сами начинаютъ думать. Я вамъ далъ приказъ убрать этихъ трехъ!.. вам!.. А не англичанамъ. Я не наказалъ ва шего самоуправства, потому что вы сообщили мн объ успх.

Почему я выбралъ васъ своимъ орудіемъ? Потому что не хотлъ упустить такого случая... Если вашихъ спо собностей не хватитъ убрать этихъ трехъ человкъ съ лица земли, если вамъ для этого нужны англичане... Почему вы натравили на нихъ англичанъ, вмсто того, чтобы отпра виться самому?

Докторъ Глоссинъ пробормоталъ:

— Интересы страны... нейтралитетъ... дипломатическаго затрудненія... характера...

— Глупости!.. какое мн дло до Швеціи? Разв вы думаете, что я не учелъ возможности нарушить нейтрали тетъ этой страны.

Онъ проницательно посмотрлъ доктору въ глаза.

— Я хочу точно знать ваше мнніе объ этихъ трехъ.

Живы ли они еще... Или, быть можетъ, эта телеграмма дана изъ другого мста? Если они живы — каковы ихъ планы, какъ велика власть? Примутъ ли они чью-нибудь сторону въ наступающей войн? Обдумывайте свои слова, прежде чмъ отвчать. Дло идетъ о вашей жизни.

Докторъ Глоссинъ зналъ, что президентъ-диктаторъ не шутитъ. Легкое прикосновеніе къ звонку — и черезъ часъ его не будетъ въ живыхъ. Собравшись съ мыслями, онъ заговорилъ медленно, взвшивая каждое слово:

— Нтъ, я былъ очевидцемъ катастрофы въ Линне и все же говорю, что телеграмма послана ими.

— Какъ они могли спастись? Они должны бояться въ конц концовъ быть пойманными. Они могли пройти под земнымъ ходомъ, гд-нибудь въ горахъ или у рки закан чивающимся.

— Я думалъ объ этомъ. Но въ такомъ случа онъ дол женъ существовать уже давно. Они находятся въ Линне лишь нсколько недль. На устройство подземнаго хода нужны мсяцы, если не годы. Во всякомъ случа, это яв ляется наиболе прiемлемым объясненiем. Можетъ быть, они, при своихъ исключительныхъ средствахъ, сумели про рыть его за это короткое время… Или они… Докторъ Глоссинъ сжалъ виски обими руками, словно его голова готова была разорваться подъ наплывомъ новыхъ мыслей. Онъ замолчалъ.

Цирусъ Стонардъ принудилъ его говорить дальше:

—...или они? Говорите же!

— Или они отуманили насъ и невидимкой прошли сквозь наши ряды.

Цирусъ Стонардъ съ сомнніемъ поглядлъ на док тора.

— Невидимкой?.. Стать невидимымъ?.. Дло идетъ о вашей голов, господинъ докторъ Глоссинъ! Не разска зывайте мн сказокъ! Вы старете... Я разъ уже сказалъ вамъ это.

— То, что кажется вамъ дтскими сказками, для мно гихъ уже давно стало дйствительностью. Вы человкъ конкретныхъ фактовъ, человкъ, кровью и желзомъ со здающій свою политику. Въ этомъ — ваша сила, но... она станетъ слабостью, когда вы столкнетесь съ явленіями дру гого міра. Есть ученые, у которыхъ эти явленія не вызы ваютъ улыбки... Я самъ, естествоиспытатель и скептикъ, скоре поврю, что они невидимкой прошли сквозь наши ряды, чмъ въ то, что они, подобно кротамъ, заползли въ подземный ходъ.

Президентъ-диктаторъ снова разгладилъ сейвилльскую телеграмму:

— Я придерживаюсь фактовъ. Власть существуетъ.

Она сосредоточена въ рукахъ трехъ людей. Почему они только предупреждаютъ, если могутъ дйствовать? Почему они не вмшались въ Сиднейскую исторію и не помшали сраженiю?

— Хочу надяться, что это было имъ не подъ силу, иначе они бы это сдлали. Пока они только хвастаютъ.

Предупрежденіе было хвастовствомъ, — Дло идетъ о вашей жизни, господинъ докторъ Глоссинъ.

— Я глубоко убжденъ, что изобртеніе сейчасъ нахо дится только въ стадіи развитія. Только этимъ объяс няю я ихъ невмшательство въ Сиднейское сраженіе. Толь ко это поясняетъ, что они предупреждаютъ, а не запреща ютъ. Содержаніе телеграммы для меня неопровержимое до казательство, что изобртеніе не закончено.

Президентъ-диктаторъ съ возрастающимъ вниманіемъ слушалъ объясненія Глоссина.

— Я врю вамъ. Выводъ отсюда простой. Нужно взяться за англичанъ какъ можно быстре, тамъ, куда еще не достигаетъ власть. Въ Индіи... въ Южной Африк...

Цирусъ Стонардъ нажалъ кнопку звонка. Вошелъ адъютантъ.

— Черезъ полчаса собрать военный совтъ!

Потомъ онъ снова обернулся къ Глоссину.

— Мы должны измнить свои планы. Мы хотли на пасть на англичанъ въ Англіи, теперь, мы должны попы таться сдлать это на экватор. Этимъ я обязанъ вашей склонности къ частнымъ предпріятіямъ.

Цирусъ Стонардъ посмотрлъ на доктора холоднымъ, яснымъ взглядомъ, какъ змя на свою жертву. Въ тече ніе нсколькихъ секундъ его вки оставались неподвижны, и докторъ Глоссинъ почувствовалъ, какъ кровь стынетъ въ его жилахъ. Потомъ президентъ-диктаторъ медленно про должалъ:

— Есть средство для вашей полнйшей реабилитаціи.

Поймайте ихъ! Если вы ихъ доставите живыми, я награжу васъ, какъ никогда еще не былъ награжденъ ни одинъ че ловкъ. Если вы доставите ихъ мертвыми, награда будетъ еще больше. Вс средства, которыми располагаетъ страна, будутъ къ вашимъ услугамъ. Плевать мн на нейтрали тетъ! Вс средства дозволены, разъ они помогаютъ до ставить мн ихъ. Думайте объ этой цли. Достиженіе ея даруетъ вамъ прощеніе. Неудача равносильна предатель ству.

—...или они невидимкой прошли сквозь наши ряды...

Эти слова доктора Глоссина, сказанные въ присутствіи президента-диктатора, точно соотвтствовали положенію вещей.

Когда полковникъ Троттеръ первый перескочилъ че резъ заборъ Труворовскаго дома, Эрикъ Труворъ со сво ими друзьями стоялъ непосредственно возл него. Гипно тическая сила Атмы словно ослпила полковника и его людей.

— Хорошо будетъ, если насъ на нкоторое время со чтутъ мертвыми, — сказалъ Эрикъ Труворъ, намчая планъ дйствій на ближайшее время. Атма и Сильвестръ взяли на себя его выполненіе. Атма отуманилъ противниковъ.

Сильвестръ съ помощью маленькаго лучеиспускателя за ставилъ стрлять изъ оконъ оружіемъ, которымъ былъ за валенъ Труворовскій домъ.

Въ то время, какъ англичане осаждали домъ, они втро емъ отправились къ пещер Одина. На пластинк лучеис пускателя зданіе было видно до мельчайшихъ деталей.

Сильвестръ Бурсфельдъ заработалъ лучеиспускателемъ, поддерживая оружейный огонь, пока оставался хоть одинъ патронъ.

Эрикъ Труворъ ршился пожертвовать своимъ домомъ.

Когда дверь поддалась подъ топорами осаждающихъ, онъ собственноручно направилъ большой лучеиспускатель на складъ горючаго матеріала. Въ одинъ мигъ Труворовскій домъ превратился въ огнедышащій вулканъ.

Эрикъ Труворъ слдилъ за этимъ зрлищемъ на пла стинк лучеиспускателя. Лицо его было неподвижно, словно высчено изъ камня.

Когда рухнули стны, онъ отвелъ взглядъ отъ пла стинки.

— Они считаютъ насъ похороненными тамъ. Это даетъ намъ возможность спокойно заняться послдними при готовленіями.

Аэропланъ находился въ пещер. Пока докторъ Глос синъ говорилъ съ Троттеромъ, пока Троттеръ обмывалъ свои ожоги въ Торнео, Р. Ф. с. I взвился ввысь, унося дру зей къ сверу;

незамтно и неслышно летлъ аэропланъ, низко, прячась подъ прикрытіе лсовъ и горъ.

Только когда они удалились на безопасное разстояніе, онъ поднялся выше и полетлъ надъ открытымъ моремъ, надъ безконечными ледяными пустынями.

Посл треччасового полета аэропланъ сталъ сни жаться, прорзалъ туманъ и опустился на ледяной гор, которая, словно чудовищная вершина, высилась надъ с вернымъ полюсомъ.

Среди этой ледяной горы Сильвестръ съ изумленіемъ увидлъ жилое помщеніе. Т дв недли, которыя онъ употребилъ на свадебное путешествіе, не пропали даромъ для Эрика Трувора: онъ создалъ здсь замокъ, ледяной дво рецъ. Среди плоской, покрытой снгомъ равнины вздыма лась на сто метровъ голубовато-зеленая сіяющая ледяная гора. Она представляла оплошную массивную ледяную глы бу, пока Эрикъ Труворъ не направилъ на нее лучеиспуска теля. Энергія растопила ледъ. Образовались проходы, за лы и комнаты.

Эрикъ Труворъ совершалъ перелетъ подобно дикому охотнику. Нагруженный провіантомъ и горючимъ матеріа ломъ, аппаратами и инструментами, носился аэропланъ ме жду ледянымъ дворцомъ у полюса и Труворовскимъ домомъ, представлявшимъ изъ себя пустую скорлупу, которую оса ждалъ полковникъ Троттеръ со своими людьми.

Сильвестръ впервые видлъ новый домъ. Они вошли въ середину горы, и благодтельное тепло охватило ихъ, ма ленькій лучеиспускатель поддерживалъ въ комнатахъ нуж ную температуру, не растапливая ледяныхъ стнъ.

Эрикъ Труворъ опустился въ кресло.

— Здсь насъ никто не найдетъ. Пролетающіе надъ полюсомъ аэропланы даже и вблизи увидятъ только ледяную гору.

Атма неподвижно лежалъ на диван, отдыхая и размышляя, какъ всегда, когда его гипнотическая сила не была нужна. Сильвестръ употребилъ долгіе часы на осмотръ комнатъ. Онъ увидлъ лабораторiю и новые большіе луче испускатели и погрузился въ улучшенія, сдланныя Эри комъ Труворомъ за время его отсутствія. Потомъ увидлъ еще не составленный телефонный аппаратъ.

Его мысли перенеслись къ Ян. Тщетно будетъ она сегодня ждать разговора сь нимъ. Онъ увидитъ ее изобра женіе, но не суметъ съ нею говорить. Она будетъ ждать, будетъ безпокоиться. Особенно, если до нея дошло изв стіе о гибели дома въ Линне.

Эта мысль испугала его, и, подойдя къ большому луче испускателю, онъ включилъ токъ. На пластинк показа лось изображеніе. Рка, дома. Характерныя очертанія Раттингенскихъ воротъ у Дюссельдорфа. Знакомая ули ца, домъ Термэленовъ...

Онъ удесятерилъ способность увеличенія и регулиро валъ ее микрометрическими винтами.

Кухня... фрау Луиза Термэленъ... гостиная... въ ней Яна, напротивъ нея другая фигура.

Сильвестръ Бурсфельдъ усилилъ увеличеніе. Теперь фигуры стояли передъ нимъ во весь ростъ. Яна была блд на, испугана, близка къ обмороку. Напротивъ нея нахо дился докторъ Глоссинъ.

Сильвестръ помчался въ комнату, гд лежалъ Атма.

Индусъ подошелъ и взглянулъ на изображеніе. Яна непо движно лежала на полу. Возл нея валялся газетный листъ. Докторъ Глоссинъ хлопоталъ около нея, поднялъ ее, говорилъ съ ней.

Сома Атма стоялъ въ каталепсическомъ столбняк.

Его зрачки сузились, почти исчезли. Изображеніе на пла стинк измнилось. Сильвестръ увидлъ, какъ возвра щается краска на лицо его жены. Она встала, насмшливо улыбнулась, указала на газетный листокъ, и докторъ Глос синъ, разочарованный и недовольный, покинулъ комнату.

Прошло не мало времени, пока индусъ пришелъ въ се бя. Потомъ онъ сказалъ спокойно и безстрастно, какъ всегда:

— Твоя жена знаетъ, что ты живъ.

Затмъ онъ вернулся въ свою комнату и снова погру зился въ размышленія, въ которыхъ могъ проводить дни и недли.

Работа призывала ихъ. Эрикъ Труворъ предложилъ внести нкоторыя улучшенія, касавшіяся боле точнаго прицла. Сильвестръ Бурсфельдъ привезъ изъ своего сва двигающихся предметовъ. Онъ считалъ это наиболе важ позволяющаго оперировать лучеиспускателемъ и противъ двигающихся предметовъ. Онъ считалъ это наиболе важ нымъ, и Эрикъ соглашался съ нимъ. Съ имющимися на ли цо приспособленіями можно было направлять энергію на любой пунктъ земной поверхности, но еще не удавалось преслдовать двигающуюся цль. Эрикъ Труворъ хотлъ, чтобы можно было попадать также и въ быстролетающіе предметы.

Докторъ Глоссинъ зналъ, что только тяжелое душев ное потрясеніе можетъ сломить ограждающее Яну внуше ніе. Поэтому-то онъ и далъ ей газету съ извстіемъ о ката строф въ Линне. Въ послдній моментъ вмшался Ат ма, и ему удалось снова сомкнуть вокругъ нея гипнотиче ское кольцо. Но все же аттака Глоссина оставила слдъ, и второй неожиданный ударъ могъ сдлать свое дло.

Пока Яна была спокойна. Въ тотъ моментъ, когда она, подъ впечатлніемъ встей изъ Линнея, въ полуобмороч номъ состояніи лежала на рукахъ Глоссина, въ ея душ вдругъ зародилась твердая и непоколебимая увренность, что Сильвестръ живъ и скрывается со своими друзьями.

Гипнотическое влiяніе индуса внушило ей эту увренность и помогло ей осмять слова Глоссина.

Докторъ Глоссинъ покинулъ домъ Термэленовъ, чув ствуя, какъ почва ускользаетъ изъ-подъ его ногъ.

Съ тхъ поръ какъ Цирусъ Стонардъ носился съ мы слью о войн съ Великобританіей, Глоссинъ чувствовалъ, что президентъ-диктаторъ рискуетъ не только своей вла стью, но и жизнью. Эта мысль оставалась неосознанной, по ка страстная вспышка диктатора не вывела ее на свтъ.

Теперь онъ ощущалъ все отчетливе, что звзда Цируса Стонарда закатывается. Наступала пора разстаться съ нимъ. Но для Глоссина такое разставаніе равносильно бы ло предательству, переходу въ другую партію.

Онъ больше не думалъ о выполненіи порученія Цируса Стонарда. Пусть диктаторъ самъ ловитъ трехъ, если хо четъ ихъ имть. Но Яну онъ какой бы то ни было цной долженъ былъ заполучить въ свои руки. Первая попытка оказалась неудачной;

но онъ зналъ, что всякая новая атта ка будетъ ослаблять окружающее ее кольцо, что оно въ одинъ прекрасный день разомкнется. Онъ ршилъ пока остаться въ Дюссельдорф, наблюдать за домомъ, гд жила Яна, использовать ближайшую возможность, Приближался четвертый часъ пополудни, время, когда Сильвестръ обычно говорилъ съ Яной. По обыкновенію она сла у аппарата и выжидательно поднесла трубку къ уху.

Еще нсколько секундъ, и раздастся голосъ Сильве стра. Тогда она изъ его собственныхъ устъ услышитъ, какъ произошелъ пожаръ въ Линне и гд онъ сейчасъ нахо дится со своими друзьями.

Яна сидла и ждала спасительныхъ словъ. Секунды превращались въ минуты, изъ минутъ сложилось уже чет верть часа.

Аппаратъ безмолвствовалъ. Только легкій шорохъ электроновъ былъ слышенъ въ телефонной мембран.

Яна не могла знать, что въ это время мгновеніе Силь вестръ на полюс наставляетъ лучеиспускатель и видитъ ея изображеніе на пластинк, что онъ сотни разъ прокли наетъ обстоятельства, не позволяющія включить теле фонъ. Сомнніе стало овладвать ею.

Ей вспомнились слова Глоссина. Неужели правда?..

Неужели та газета не лгала?

Время проходило, часы пробили пять.

Ей было ясно, что Сильвестра нтъ... Что-нибудь слу чилось съ нимъ... онъ...

Она не додумала слова до конца. Подгоняемая внезап нымъ инстинктомъ, она приняла ршеніе, поспшное и не лпое. Но въ эти минуты она чувствовала только, что должна искать Сильвестра.

Осторожно пріоткрыла она дверь въ комнату стари ковъ Термэленовъ. Они спали посл обда. Она снова закрыла дверь. Дрожащими руками положила въ малень кій чемоданчикъ необходимыя вещи. Потомъ написала старикамъ, что отправляется искать мужа.

Повсивъ аппаратъ черезъ плечо, она безшумно по кинула квартиру.

Это, однако, не прошло незамченнымъ. Докторъ Глоссинъ увидлъ, какъ она вышла на улицу. Онъ посл довалъ за ней, на аэропланъ, заботясь о томъ, чтобы не по пасть къ ней на глаза и не упустить ее изъ виду.

Въ четвертомъ часу дня Сильвестръ направилъ луче испускатель, включилъ телефонъ и хотлъ сообщить Ян о своемъ спасенiи. Онъ направилъ лучеиспускатель на зна комую цль и увидлъ на пластинк комнату Яны. Вс предметы были видны. Не было только самой Яны и пріем ника, который онъ оставилъ ей при прощаніи.

Вершокъ за вершкомъ шарилъ онъ по дому Термэле новъ, съ возрастающимъ безпокойствомъ слдя за изобра женіемъ на пластинк. Онъ увидлъ хорошо знакомыя комнаты, стариковъ Термэленовъ;

они казались озабочен ными и оживленно о чемъ то говорили. Онъ сталъ искать слдовъ Яны на улиц. Изображенія всхъ мстъ, ко торыя они постили во время его пребыванія въ Дюссель дорф, прошли на пластинк. Съ возрастающимъ стра хомъ продолжалъ онъ поиски, пока не вынужденъ былъ от казаться отъ нихъ.

Первая его мысль была объ Атм. Атма долженъ ему помочь. Онъ обладалъ средствами найти то, для чего ока зывалось безсильнымъ изумительное изобртеніе. Онъ по бжалъ по переходамъ и пещерамъ, пока не нашелъ Атму разговаривающимъ съ Эрикомъ Труворомъ. Его слуха достигли слова, на которыя онъ въ своемъ возбужденіи едва обратилъ вниманіе.

— Пользуйся властью, не прибгая къ убійству!

— Если удастся, Атма! Я не хочу убивать. Но не ужели же не использовать власть изъ-за того, что непокор ные могутъ погибнуть.

—Нтъ! Мы отвтственны за пользованіе властью.

Ея величіе позволяетъ намъ обойтись безъ убійства.

Его спокойныя слова подйствовали и на Сильвестра.

Онъ явился въ комнату, озабоченный и взволнованный, дви жимый одной мыслью — просить у Атмы помощи. Теперь онъ позабылъ о своихъ заботахъ и подпалъ подъ вліяніе Атмы. Онъ слъ, ожидая конца бесды. Атма короткое мгновеніе разсматривалъ его, и выраженіе глубокой жало сти мелькнуло на его бронзовомъ лиц.

— Опасность не грозитъ Ян, — сказалъ онъ впол голоса.

Эрикъ Труворъ, казалось, едва слышалъ эти слова. Для Сильвестра они были бальзамомъ. Онъ неслышно повто рялъ ихъ безчисленное количество разъ, все больше и боль ше сжимаясь въ кресл. Наступала реакція. Только те перь почувствовалъ онъ утомленіе послдняго времени, ко гда дни проходили въ мастерской, а ночи за постройкой антеннъ. Отдыхъ продолжался лишь нсколько часовъ.

Его сердце билось все слабе, свинцовая усталость охватила тло въ то время, какъ онъ автоматически повторялъ:

«Опасность не грозитъ Ян».

Словно во сн слышалъ Сильвестръ голосъ Эрика Тру вора:

— Ты нуженъ мн, Атма.

Индусъ наклонилъ голову.

— Я пойду, когда настанетъ время.

Слова его были прерваны неяснымъ гуломъ. Колеба ниіе потрясло ледяную гору, казалось, будто какой-то вихрь сталкиваетъ льдины. Полъ заколебался.

— Лучеиспускатель, — воскликнулъ Атма, прежде, чмъ Эрикъ Труворъ или Сильвестръ могли вымолвить слово.

— Гд онъ?

— Въ нижнемъ корридор.

— Нужно вытащить его наверхъ. Снизу хлынетъ вода.

Индусъ уже спшилъ внизъ, за нимъ слдовали Эрикъ и Сильвестръ. Дорога къ нижнему корридору, примыкав шему къ лабораторіи и мастерскимъ, вела по широкимъ ле дянымъ ступенямъ. Обычно это былъ легкій и удобный путь, теперь же по нему можно было пробираться лишь съ осторожностью. Вся гора повернулась подъ угломъ въ тридцать градусовъ и въ этомъ наклонномъ положеніи спускъ по скользкимъ ступенькамъ былъ крайне затрудни теленъ.

На площадк стоялъ маленькій лучеиспускатель, ко торый они захватили изъ Америки.

Наконецъ, они достигли лабораторіи, уже на половину залитой водой. Однимъ прыжкомъ бросился Эрикъ Тру воръ въ ледяную воду, добрался до большого аппарата и ударомъ кулака передвинулъ регуляторы на нулевое поло женіе. Онъ хотлъ схватить аппаратъ и потащить его вверхъ по ступенямъ, — но было уже поздно. Съ минуты на минуту подымались бурлящія воды все выше и выше, гора дрожала отъ треска ломающихся льдинъ. Стоять уже нельзя было;

Эрикъ вплавь добрался до лстницы.

Вода все прибывала. Упорно завоевывала она одну ступеньку за другой и трое друзей должны были спшить.

Они ощущали при этомъ давленіе въ груди, шумъ въ ушахъ, ломоту во всмъ тл;

это указывало на сжатіе воздуха подъ давленіемъ воды. Становилось ясно, что входъ въ гору очутился подъ водой и что воздухъ теперь сгущался въ верхнихъ частяхъ тающихъ комнатъ.

На площадк Атма схватилъ маленькій лучеиспуска тель и прикрпилъ его къ поясу.

Казалось, что гора остановилась. Вода залила еще пять или шесть ступеней, потомъ притокъ воды прекра тился.

Они остановились въ одной изъ верхнихъ комнатъ.

— Попали в западню, словно мыши. Чуть не утонули подобно имъ — съ сердцемъ крикнулъ Эрикъ Труворъ, уда ривъ кулакомъ по столу.

Атма молча отправился в сосднюю комнату и вер нулся съ одеждой в рук.

— Ты продрогъ и вымокъ, Эрикъ.

Что же случилось? Пока Эрикъ переодвался, Силь вестръ старался возстановить въ памяти событія. Уходя, онъ хотлъ перевести аппаратъ. Это было просто. Нужно было сначала перевести коммутаторъ, а потомъ цлевой включатель. Въ своемъ возбужденіи онъ совершилъ дв ошибки. Онъ передвинулъ коммутаторъ не на отдаленную цль, какъ нужно было, а на ближайшую. Изъ предосто рожности она была удалена на сто метровъ, потому что, если бы можно было поставить коммутаторъ на нулевое по ложеніе, то энергія, сконцентрировавшись въ самомъ ап парат, разорвала бы его и обслуживающаго его человка въ мелкіе клочья.

Сильвестръ, уходя, неправильно передвинулъ цлевой рычагъ, а затмъ совершилъ и вторую ошибку, поставивъ другой рычагъ, на полный токъ. Вторая ошибка была ло гическимъ слдствіемъ первой.

Лучеиспускатель былъ направленъ съ полюса на Дюс сельдорфъ. Цлевая линія, какъ математическая прямая была направлена книзу. Благодаря неправильному включе нію, десятъ милліоновъ киловаттъ въ форм тепловой энер гіи оказали свое дйствіе на плотный полярный ледъ. Онъ сталъ таять, подъ ледяной горой образовалось все увеличи вающееся пространство, наполненное водой. Потомъ тон кій ледяной покровъ не въ состояніи былъ выдержать тя жесть горы и съ трескомъ обрушился, заставивъ гору опу ститься въ образовавшуюся воронку. Вс выходы при этомъ оказались глубоко подъ поверхностью воды.

Вернувшись, Эрикъ Труворъ засталъ Сильвестра и Атму въ тихой бесд. Блдное лицо Сильвестра выдавало его душевныя страданія. Его тяготило сознаніе, что не счастіе произошло вслдствіе его неосторожности. При глушеннымъ голосомъ сообщалъ онъ индусу средства, ко торыми можно было бы добиться освобожденія и, быть мо жетъ, возвращенія горы въ прежнее положеніе.

Атма внимательно слушалъ, сидя возл него и держа его правую руку.

Эрикъ Труворъ молча услся у стола. Онъ продол жалъ хранить молчаніе, но лицо вго говорило о душевной бур. Все глубже становились морщины на его лбу, пре зрительное выраженіе змилось вокругъ губъ.

Сильвестру казалось, что онъ нашелъ правильный вы ходъ изъ положенія. Нужно было растопить гору настоль ко, чтобы она могла вернуться къ прежнему положенію.

Онъ успокоился;

легкая краска проступила на его лиц въ то время, какъ онъ набрасывалъ на бумаг чертежъ тепе решняго положенія горы и намчалъ, какъ нужно шагъ за шагомъ производить растапливаніе горы.

Слова Эрика Трувора рзко прервали это объясненіе.

— Сколько времени это будетъ продолжаться? Сколько недль потеряемъ мы благодаря этому? Я сижу здсь въ западн, отрзанный отъ міра... Я не въ состояніи узнать, что тамъ происходитъ... Не въ состояніи привести въ дйствіе власть своего аппарата, заставить выполнять мои приказы... Хороша власть, которая зависитъ отъ жен скихъ капризовъ... Приказывать міру... Мы станемъ для него посмшищемъ...

Сильвестръ поблднлъ и сжался, словно каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Прости меня, Эрикъ. Это была моя вина. Но я уже вижу путь къ спасенію.

— Путь къ спасенію?.. Словно въ этомъ дло... Я знаю, что мы не погибнемъ, пока у насъ хоть маленькій ап паратъ. Черезъ десять минутъ мы можемъ проложить себ дорогу. Пусть гора потомъ продолжаетъ стоять или еще глубже погрузится въ воду. Мы можемъ также при помощи аппарата добыть какой-нибудь аэропланъ и до стичь населенной области... Но мои планы откладываются на цлые мсяцы...

Эрикъ Труворъ вскочилъ возбуждснный.

Трепетъ пробжалъ по тлу Сильвестра.

Атма всталъ и подошелъ къ Эрику Трувору, стараясь поймать его устремленный вдаль взглядъ, пока это ему не удалось.

— Кто далъ теб власть?

Прошло нсколько минутъ, прежде чмъ спрошенный отвтилъ;

— Аппаратъ.

— Кто создалъ аппаратъ?

Снова долгая пауза. Потомъ, колеблясь, и слегка при стыженный, Эрикъ отвтилъ:

— Сильвестръ... Ты правъ, Атма. Сильвестръ далъ намъ власть. Мы не должны сердиться на него, если те перь она пострадала отъ его оплошности.

— Я никогда на него не сердился, — сказалъ индусъ со своимъ обычнымъ спокойствіемъ, и прежде, чмъ Эрикъ Труворъ могъ возразить что-нибудь, продолжалъ:

— Не время спорить, нужно дйствовать. Твой планъ, Эрикъ, покинуть гору, вырвался сгоряча. Сильвестръ зна етъ лучшее средство — поднять гору и отсюда выполнить нашу миссію.

Слова Атмы были благоразумны. Эрикъ Труворъ не могъ не согласиться съ ними.

Нужно было вычислить имющіеся на лицо шансы.

Запаса воздуха въ пещерахъ должно было, по бглому подсчету, хватить минимумъ на недлю. Въ верхнемъ корридор находился запасъ провіанта на нсколько не дль. Но счастливой случайности тамъ же помщался складъ всевозможныхъ инструментовъ.

Положеніе было серьезно, но, по крайней мр, для настоящаго времени не безвыходно.

Трижды былъ правъ Атма, указывая на необходимость скорйшаго дйствія. Наиболе важнымъ являлось воз становленіе прежняго положенія горы.

Судьба словно хотла подурачить ихъ. Только что они были повелителями мiра, строили планы, какъ опов стить его о своей вол, а теперь имъ приходилось обсуждать средства для спасенія собственныхъ жизней. Нужно было бороться съ ледянымъ покровомъ въ милліонъ кубическихъ метровъ, съ гигантской замерзшей массой, въ середину ко торой они были заключены, словно в гробницу египетской пирамиды.

Когда Яна заняла мсто на аэроплан по линіи Кельнъ Стокгольмъ, докторъ Глоссинъ стоялъ въ толп на аэро дром, — спрятавшись за кіоскомъ съ газетами. Аэро планъ былъ хорошо оборудованъ. Свыше ста двадцати пас сажировъ, подымалось по аллюминіевой лстниц.

Лишь въ послдній моментъ, когда команда хотла убрать лстницу, вышелъ онъ изъ своего тайника и по слднимъ поспшилъ къ аэроплану. Тотчасъ-же посл этого завинтили дверь, машины заработали и аэропланъ снялся съ мста.

Только теперь сталъ онъ спокойно раамышлять о сво емъ приключеніи и его возможныхъ послдствіяхъ. Почему Яна такъ внезапно покинула Дюссельдорфъ и отправилась въ Стокгольмъ? Ему и въ голову не пришло, что она детъ безъ опредленной цли, потерявъ голову. Онъ полагалъ, что ее вызвалъ Сильвестръ и что она теперь детъ на встр чу тремъ друзьямъ. Сильвестръ, вроятно, будетъ ждать Яну на аэродром. Можетъ быть, въ Стокгольм, — мо жетъ быть, въ Гапаранд. Во всякомъ случа неизбженъ былъ моментъ, когда Сильвестръ приблизится къ аэропла ну, чтобы встртить жену. Остальные, наврно, тоже бу дутъ по близости. Докторъ почувствовалъ какъ у него про шелъ морозъ по спин при этой мысли.

Многолтняя школа политическихъ интригъ не про шла для него даромъ. Вынужденный появляться подъ раз ными масками, онъ мастерски владлъ способами измне нія наружности. Не примняя искусственныхъ бородъ и париковъ, излюбленныхъ неуклюжими новичками и съ пер ваго взгляда разоблачаемыхъ всякимъ полицейскимъ аген томъ, онъ употреблялъ лишь краску для волосъ, измнен ную прическу и костюмъ европейскаго покроя, замтно раз нившійся отъ американской одежды. Къ этому прибавля лась еще его способность по желанію измнить выраженіе лица. Бывшій нью-iоркскій житель докторъ Глоссинъ пре вратился въ равнодушнаго европейца, путешествовавшаго по длашъ.

Для людей, знавшихъ его лишь поверхностно, это изм неніе должно было быть естественнымъ. Но онъ не сомн вался, что испытующіе взгляды Яны сразу же узнаютъ его.

Въ томъ же, что Сильвестръ и Атма съ одного взгляда узнаютъ его, онъ былъ увренъ, но разсчитывалъ, что опья ненные радостью встрчи, они мало станутъ обращать вниманія на пассажировъ.

Аэропланъ спустился на стокгольмскій аэродромъ. Док торъ Глоссинъ остался у окна, наблюдая покинувшихъ его пассажировъ и встрчающую публику. Яну никто не встртилъ, и сама она, казалось, не ожидала этого. Задавъ краткій вопросъ служащему, она направилась къ аэроплану Стокгольмъ-Гапаранда, готовому къ отлету. Глоссинъ по слдовалъ за ней и снова занялъ мсто въ курительной кают.

Яна отправлялась въ Гапаранду, откуда прямой путь велъ въ Линней. Онъ ршилъ, что они еще скрываются вблизи Линнея и что Яна отправляется туда по зову своего мужа. Въ Гапаранд она пересла въ поздъ и взяла би летъ до Линнея. Онъ сдлалъ то же и похалъ на сверъ, отдленный отъ нея лишь стной вагона.

Наконецъ, Яна вышла на Линнейскомъ вокзал. Од нако, и здсь никто ее не встртилъ. Докторъ сталъ со мнваться. Что мшало мужу встртить свою жену хотя бы здсь?

Докторъ Глоссинъ увидлъ, какъ Яна перескла вок зальную площадь, подошла къ какому-то экипажу, сгово рилась съ возницей и ухала. Неужели она въ послдній мо ментъ ускользнетъ отъ него? Неужели экипажъ увезетъ ее въ какой-нибудь новый, неизвстный тайникъ? Неужели онъ, Глоссинъ, вернется изъ Линнея не солоно хлебавши?

Нтъ, тысячу разъ нтъ! Онъ долженъ слдовать за Яной, узнать куда она отправляется, гд останется. Онъ тоже на нялъ экипажъ, приказавъ возниц слдовать за первымъ на нкоторомъ разстояніи.

Первый экипажъ остановился и порожнякомъ напра вился обратно въ Линней. Яна вышла и стала поднимать ся по горному склону. Онъ веллъ своему экипажу дожи даться и послдовалъ за ней. Отъ времени до времени ея платье мелькало среди кустовъ. Дорога легкими извивами вела къ труворовскому дому.

Онъ увидлъ, какъ Яна опустилась на колни, передъ почернвшими отъ ярости огня обломками. Она уронила сумочку и телефонный аппаратъ и дрожащими руками гла дила развалины.

Домъ, въ которомъ она провела счастливйшій день въ своей жизни, свой свадебный день, превратился въ опа ленныя пожаромъ руины. Цвтущiй садъ былъ уничто женъ огнемъ... Ея мужъ исчезъ. Никакихъ встей о немъ.

Потрясеніе было слишкомъ велико. Она потеряла со знаніе.

Докторъ Глоссинъ увидлъ, какъ она упала, но не тронулся съ мста. Онъ ожидалъ, что съ минуты на ми нуту покажется Сильвестръ или самый опасный изъ всхъ трехъ — Эрикъ Труворъ.

Время проходило. Ничто не двигалось. Тогда правда постепенно стала открываться ему. Онъ понялъ, что Яна по собственному почину покинула Дюссельдорфъ, отпра вилась въ это мсто, бывшее пріютомъ трехъ друзей и не выдержала, увидвъ его разрушеннымъ и опуствшимъ.

Никто не ожидалъ ее здсь. Безпомощно лежала она въ лсу, предоставленная его власти.

Докторъ Глоссинъ приблизился къ Ян. Онъ хотлъ поднять ее и снести съ горы, когда взглядъ его упалъ на телефонный аппаратъ. Быстро включилъ онъ токъ... и услышалъ хорошо знакомый голосъ... голосъ Сильвестра.

Былъ четвертый часъ пополудни. Сильвестръ на по люс натянулъ антенны и разыскивалъ Яну, но не могъ ее найти. Шаря лучеиспускателемъ по улицамъ Дюссель дорфа, онъ произносилъ слова отчаянія и любви... слова предназначенныя Ян и услышанныя Глоссиномъ.

— Яна, моя любовь, гд ты? Я не вижу тебя! Твоя комната пуста... Я ищу... Вс улицы, вс площади прохо дятъ передо мной... Нтъ лишь тебя!..

Я не знаю, гд ты! Можетъ быть, ты слышишь мой голосъ. Я буду искать, пока не найду, обыщу весь міръ...

Глоссинъ струсилъ. Какъ далеко зашло это ужасное открытіе. Они могутъ видть изображеніе всего свта.

Сильвестръ ищетъ въ Дюссельдорф, но ему стоитъ только поискать въ Линне и онъ увидитъ своего давняго врага и суметъ — Глоссинъ ни минуты въ этомъ не сомнвался — превратить его въ пепелъ. Глоссинъ отшвырнулъ теле фонъ, словно раскаленное желзо.

Прочь отсюда! Какъ можно скоре прочь изъ этого мста, которое въ слдующую секунду можетъ стать ви димо тремъ друзьямъ.

Онъ бросился къ Ян, провелъ руками по ея лбу и вискамъ, подчиняя ее своему вліянію. Съ его помощью она встала. По его приказанію она забыла обо всемъ слу чившемсл.

Экипажъ быстро привезъ ихъ въ Линней. Онъ былъ разсчитанъ только на одного пассажира. Во время зды ему пришлось тсно прижать ее къ себ, этимъ оконча тельно былъ закрпленъ гипнозъ.

Когда Яна въ Линне вышла изъ экипажа, она была спокойной молодой дамой, путешествующей со своимъ дя дей. Воспоминаніе о Сильвестр, о труворовскомъ дом, обо всемъ, когда либо причиненномъ ей Глоссиномъ гор, со вершенно исчезло.

Опасное открытіе, дающее власть надъ міромъ одному человку, было закончено. Посл слышанныхъ имъ по те лефону словъ въ этомъ не оставалось никакихъ сомнній.

Цирусъ Стонардъ запоздалъ со своимъ объявленіемъ войны. Эти трое не только были живы, но обладали вла стью сдлать безсильной игру диктатора.

Пора было разстаться съ Цирусомъ Стонардомъ, перей ти на сторону англичанъ. Для этого необходимо было от правиться въ Лондонъ. Но вслдствіе войны всякое воз душное сообщенiе было прервано.

Чтобы попасть въ Англию, нужно было использовать желзнодорожный туннель между Калэ и Дувромъ Черезъ нсколько часовъ Глоссинъ и Яна прибыли въ Калэ. Аэропланъ снизился возл идущаго въ Лондонъ по зда. Только небольшая дверца отдляла аэродромъ отъ вокзала. Но было далеко не такъ просто пройти черезъ нее. По ту сторону ея, тамъ, гд стоялъ поздъ, фактиче ски начиналась Англія. Контроль былъ чрезвычайно строгъ. Многіе тснились къ дверямъ, но нкоторыхъ от правляли обратно.

Докторъ Глоссинъ не спшилъ. Слегка поддерживая Яну, онъ спокойно стоялъ и осматривался вокругъ.

Море не было видно отсюда. Оно находилось въ трехъ километрахъ;

кром того, оно было заслонено бассейна ми, всегда наполненными морской водой;

такіе же бассейны находились и по другую сторону канала — у англичанъ — и должны были въ нсколько минутъ наполнить туннель въ случа открытія военныхъ дйствій между Англіей и Франціей и попытки той или иной стороны проникнуть че резъ туннель во владнія противника. Докторъ Глоссинъ съ улыбкой смотрлъ на эти устарвшія ухищренія. Те перь война велась иначе.

Онъ думалъ о чумныхъ бомбахъ, о фальшивыхъ банк нотахъ. Время за этимъ прошло незамтно. У калитки стало свободне. Съ карточкой въ рук, поддерживая Яну, онъ шагнулъ черезъ калитку. Англійскіе чиновники, бросивъ на документъ короткій взглядъ, почтительно дали ему дорогу. Они знали подпись премьеръ-министра лорда Гашфорда.

Пятью минутами позже поздъ тронулся, нырнулъ во мракъ туннеля, пробжалъ тридцать километровъ подъ водой во столько же времени и помчался затмъ къ Лон дону по Кентерберійскимъ полямъ.

Пожилой господинъ въ сопровожденіи молодой дамы занялъ номеръ въ большомъ лондонскомъ отел. Онъ на звалъ себя докторомъ Глоссиномъ изъ Абердина, а ее своей племянницей. Свднія, которыя онъ далъ дежурному служащему о себ, были настолько безупречны, что за явленіе о потер бумагъ племянницы безъ дальнйшихъ околичностей было принято на вру.

По улицамъ Лондона носились неясные слухи. Разска зывали, будто американская эскадра уничтожила въ Афри к новыя англійскія промышленныя сооруженія въ райо н Килиманджаро. Нападеніе на бабъ-эль-мандебскую до рогу нанесло англійскимъ подводнымъ крейсерамъ тяже лыя потери. Другіе слухи говорили о пораженіи англичанъ у береговъ Австраліи и на Капштадтскомъ рейд.

Члены англійскаго правительства собрались въ зданіи военнаго министерства, чтобы обсудить положеніе.

Нападеніе американскихъ воздушныхъ силъ на мо лодую англо-африканскую военную промышленность дй ствительно имло мсто. Огромное количество аэропла новъ внезапно появилось съ восточнаго берега, прорвали сравнительно слабую заградительную линію англичанъ и сбросили воздушныя торпеды. Такія нападенія были воз можны, но оставалось необъяснимымъ, откуда взялась эта громадная эскадра.

Сэръ Винцентъ Рэшбрукъ прочиталъ послднія теле граммы:

— Сорокъ три градуса восточной долготы, два градуса южной широты. Американцы, сбросивъ торпеды, напра вляются къ морю, внезапно исчезаютъ въ вод. Подозр ваемъ подводную станцію. А. Б. 317.

Вторая телеграмма была дана десятью минутами позже съ этого же аэроплана:

«Обнаружена подводная станція сорокъ два градуса тринадцать минутъ восточной долготы».

На этомъ телеграмма обрывалась. Изъ сообщеній дру гихъ аэроплановъ выяснилось, что А. Б. 317 рухнулъ внизъ, объятый пламенемъ.

Лордъ Гашфордъ попробовалъ формулировать мысли, занимавшія всхъ членовъ кабинета.

Почему Цирусъ Стонардъ не нападаетъ на насъ въ Англіи? Мы считали Африку самой надежной частью страны. Наши агенты узнали о план американцвъ со вершить нападеніе на острова съ запада. Исландскій ме ридіанъ образовалъ такимъ образомъ прифронтовую по лосу. Что могло заставить диктатора отказаться отъ столь долго подготовлявшагося плана, оставить Британскіе остро ва въ поко и напасть на насъ въ Африк?

Все еще держа въ рук об телеграммы съ А. Б. 317, сэръ Винцентъ Рэшбрукъ подошелъ къ глобусу.

— Похоже на то, что американцы имютъ подводную станцію на экватор или на восточномъ берегу Африки.

Если это такъ, господа, то Цирусъ Стонардъ обосновался въ центр нашего могущества. Отсюда... — адмиралъ взялъ маленькій циркуль и сталъ водить имъ по глобусу — онъ въ одинаковой мр грозитъ нашимъ африканскимъ владніямъ, морскому и воздушному гіути въ Индію и са мой Индіи. Послдняя телеграмма съ А. Б. 317, къ со жалнію не окончена. Но мы знаемъ долготу. Станція не можетъ находиться очень далеко отъ экватора. Я считаю ея уничтоженіе нашей неотложной задачей. Оно должно теперь предшествовать всмъ другимъ военнымъ дйстві ямъ. Наши воздушныя силы на Исландскомъ меридіан большей частью могутъ быть убраны оттуда, благодаря из мненію плана американцевъ. Я хотлъ бы приказать обыскать меридіанъ сорокъ два градуса тринадцать минутъ.

Подводную станцію всегда можно найти. Найдя ее, мы, тмъ самымъ обрекаемъ ее на уничтоженіе.

Адмиралъ замолчалъ, ожидая одобренія кабинета этой, при данныхъ обстоятельствахъ столь рискованной м р — ослабленію заградительной линіи надъ Исландскимъ меридіаномъ.

— Бы спрашиваете, — заговорилъ лордъ Горацій Мейтландъ — почему Цирусъ Стонардъ измнилъ свои планы, почему онъ избгаетъ нашихъ острововъ и ведетъ войну на южномъ полушаріи. Я хочу попытаться коротко и ясно объяснить вамъ причины этого. Онъ длаетъ это потому, что выступленіе полковника Троттера не удалось, потому что сообщеніе объ успх его экспедиціи, ложно, потому что власть, въ уничтоженіи которой Англія заин тересована также, какъ и Америка, еще существуетъ и Цирусъ Стонардъ ея боится.

Его слова произвели на членовъ кабинета колоссаль ное впечатлніе. Лордъ Гашфордъ вскочилъ, забывъ обычное спокойствіе. Военный министръ пытался защи тить полковника Троттера. Одинъ только лордъ Горацій остался на мст и продолжалъ спокойнымъ, убдитель нымъ голосомъ:

— Я высказался относительно мало удачнаго выбора полковника Троттера для этой экспедиціи. Его обманули, и американцы, вроятно, знали объ этомъ. Посл того, что я слышалъ отъ американцевъ объ этихъ трехъ въ Лин не — я считаю немыслимымъ, чтобы они дали старому офицеру, какъ Троттеръ, сжечь себя въ своемъ дом. Его сообщеніе, правда, звучало вполн правдоподобно, но оно не убдило ни меня, ни, вроятно, доктора Глоссина и Цируса Стонарда.

Сэръ Винцентъ Рэшбрукъ нашелъ возможность во время словъ лорда Горація снова застегнуть свою саблю.

Его лицо изъ краснаго стало багровымъ и онъ разразился тирадой.

— Неужели человкъ, владющій своими пятью чув ствами, можетъ хоть на мгновеніе поврить, что три сла быхъ человка опасны міровому могуществу? Мн оченъ жаль Цируса Стонарда, если подобныя сообщенія его тре вожатъ.

Лордъ Горацій спокойно далъ желчному адмиралу вы сказаться и безстрастно продолжалъ:

— Цирусъ Стонардъ информированъ лучше, нежели мы, благодаря доктору Глоссину. Глоссинъ единственный человкъ, знакомый съ этимъ открытіемъ съ самаго начала.

Онъ знаетъ гораздо лучше насъ, какъ далеко простирается его дйствіе. Доказательствомъ тому служитъ измненіе военнаго плана американцевъ. Направленныя противъ Бри танскихъ острововъ боевыя силы теперь отозваны. Дикта торъ боится, какъ бы эти трое здсь не помшали ему и поэтому перенесъ наступленіе въ южное полушаріе, гд онъ чувствуетъ себя въ безопасности отъ власти трехъ...

Лордъ Гашфордъ прервалъ его.

— Если вы правы, то поведеніе диктатора еще боле непонятно. Какъ можетъ онъ пускаться въ войну съ нами, опасаясь власти этихъ трехъ?

— Объясненіе этому нужно искать въ самомъ суще ств диктатора. Цирусъ Стонардъ, безъ сомннія, вели чайшій государственный дятель XX вка. Со временъ Георга Вашингтона никто столько не длалъ для Штатовъ.

Если бы не честолюбивое желаніе сдлаться диктаторомъ и остаться имъ, онъ стоялъ бы въ исторіи рядомъ съ Ва шингтономъ или даже выше его.

Честолюбіе и жажда власти ослпили его. Онъ то митъ народъ, привыкшій къ свобод въ теченіе полутора вковъ, подъ игомъ безграничнаго абсолютизма. Но онъ сидитъ на вулкан. Ему постоянно нужны новые успхи.

Если ихъ нтъ — конецъ его диктаторству. Онъ играетъ ва-банкъ. Свободолюбивые американцы переносили гнетъ, пока еще свжи были воспоминанія о позорномъ пораженіи въ войн съ Японіей и пока Цирусъ Стонардъ увеличивалъ богатство и могущество Америки. Его власть не можетъ обойтись безъ непрерывныхъ вншнихъ успховъ.

Посл побды надъ Японіей, Англія осталась един ственной соперницей. Всякому, знающему личность Ци руса Стонарда, должно быть ясно, что онъ будетъ пытаться уничтожить ее. Посл этого онъ достигъ бы вершины мо гущества. Америка господствовала бы надъ міромъ, Ци русъ Стонардъ былъ бы повелителемъ Америки.


Онъ началъ войну, какъ полководецъ, который сомн вается въ успх, но предпочитаетъ скоре умереть во глав своей гвардіи, чмъ отступить. Цирусъ Стонардъ стоитъ на границ между геніемъ и безуміемъ, и, вроятно, уже перешагнулъ ее въ опасную сторону.

Слова лорда Мейтланда оказали свое дйствіе на чле новъ кабинета. Они видли фигуру диктатора во всемъ ея величіи, но и со всми ея слабостями и страданіями. Во просъ военнаго министра снова вернулъ ихъ къ дйстви тельности:

— Что намъ длать теперь? Разв мы не должны за щищаться? Неужели мы должны положиться на таин ственную власть, существованіе которой по меньшей мр дло личнаго взгляда? Было бы недостойно Англіи и ан глійской исторіи, если бы мы въ смутной надежд на сверхъ естественную помощь не сдлали бы всего необходимаго для защиты родины.

Сэръ Винцентъ Рэшбрукъ проговорилъ:

— Нашъ Исландскій флотъ долженъ сомкнутыми ря дами напасть на Нью-Іоркъ. Мы превратимъ пятнадцати милліонный городъ въ пепелъ. Это отобьетъ у диктатора аппетитъ къ Индіи и Африк.

Лордъ Горацій снова взялъ слово.

— Я здсь нахожусь въ своеобразномъ положеніи. Я занимался этими вопросами больше, чмъ кто-либо другой изъ членовъ кабинета. И я говорю вамъ... подумайте о мо ихъ словахъ, господа... Мы въ ближайшее время почув ствуемъ вмшательство этой власти. Я считаю правиль нымъ ограничиться только защитой.

Слова лорда Мейтланда не смогли поколебать кабинетъ.

Послднія телеграммы объ американскомъ нападеніи на Индію длали всякую выжидательную позицію вредной.

Индія была самымъ уязвимымъ мстомъ Великобританіи.

Осмлившійся напасть на нее долженъ былъ быть уничто женъ.

Англійскій премьеръ приказалъ своему секретарю:

— Я ожидаю четвертаго лорда адмиралтейства. Вс остальные постители должны ждать.

Секретарь не удивился этому приказу. Положеніе лорда Мейтланда въ англійскомъ кабинет значительно укрпилось за послднія недли. Его точныя свднія объ американскихъ длахъ длали его важнымъ членомъ кабинета.

Лордъ Гашфордъ думалъ о сдланныхъ лордомъ Мейт ландомъ на послднемъ засданіи кабинета сообщеніяхъ.

Когда лордъ Горацій вошелъ въ рабочій кабинетъ премье ра, тотъ пошелъ ему на встрчу:

— Ваши взгляды о побужденіяхъ американскаго дик татора правильны. Если его дйствія вообще логически обоснованы, они могутъ быть объяснены только такъ, какъ вы это недавно сдлали. Я хотлъ бы въ вашемъ присут ствіи принять постителя, намренія которага мн не яс ны. Докторъ Глоссинъ веллъ доложить о себ.

Лордъ Горацій не могъ скрыть своего изумленія.

— Докторъ Глоссинъ здсь? Неужели онъ является встникомъ мира?

Секретарь ввелъ въ комнату доктора Глоссина. Онъ вошелъ съ непринужденностью много путешествовавшаго свтскаго человка, сердечно привтствовалъ лорда Гора ція какъ стараго знакомаго, не стсняясь присутствіемъ премьеръ-министра, освдомился о здоровьи леди Діаны и повелъ разговоръ съ такой легкостью, словно находился на файвъ-о-клок, а не въ кабинет министра. Оба англичанина впали въ его тонъ, хотя внутренне сгорали отъ нетерпнія узнать о цли посщенія. Лордъ Горацій подвинулъ док тору сигары и зажигалку. Глоссинъ воспользовался тмъ и другимъ не спша, со спокойной самоувренностью.

— Господа, я считаю эту войну безуміемъ. Только безграничное честолюбіе одного человка заставляетъ вое вать два родственныхъ народа.

Англичане не произнесли ни слова, только легкимъ кивкомъ выражая согласіе. Докторъ продолжалъ:

— Я хотлъ бы пояснить примромъ. Міръ принад лежитъ одной большой фирм English-Speaking. Эта фирма иметъ двухъ представителей. Сегодня — это два вра ждебно настроенныхъ брата, подкапывающихся другъ подъ друга во вредъ дому. Фирма можетъ процвтать лишь въ томъ случа, если ея руководители дйствуютъ единодуш но. Не слдовало ли бы одному изъ представителей вести все дла?

Докторъ Глоссинъ замолчалъ и съ чрезвычайнымъ вни маниемъ сталъ разсматривать свою сигару.

— Враждующіе братья въ этомъ сравненіи — Англія и Америка?

Докторъ Глоссинъ отвтилъ кивкомъ на вопросъ лор да Гашфорда. Премьеръ продолжалъ:

— Который изъ двухъ долженъ уступить?

Глоссинъ опять завозился съ сигарой прежде чмъ от втить — медленно, тщательно взвшивая каждое слово.

— Въ коммерціи это сдлалъ бы наимене опытный, наимене дльный... скоре всего младшій.

Лордъ Горацій прервалъ его.

— Вы думаете, что Цирусъ Стонардъ когда-либо добро вольно уступитъ?

Если не добровольно, то подчиняясь сил.

— Это значило бы низвергнуть Стонарда. Онъ ни когда не сдастся добровольно.

— Ради этого я здсь.

Ршительное слово было сказано. Нельзя было не за мтить его дйствія на премьера. Лордъ Горацій не из мнился вншне, только мысль его лихорадочно заработала.

Онъ знаетъ, что таинственная власть работаетъ, что въ ближайшее время, можетъ быть черезъ пару дней, ну женъ будетъ только легкій толчекъ, чтобы сброситъ дикта тора. Онъ во время смнилъ вхи!.. Во всякомъ случа, его дятельность можетъ принести Англіи пользу...

Лордъ Гашфордъ спросилъ:

— Какъ это произойдетъ?

— Это мое дло.

— Вы хотите это выполнить? А чмъ должна будетъ отплатить вамъ Англія въ случа удачи?

— Ничмъ!

— Чего же вы хотите за это?

— Дружбы Англіи.

Лордъ Гашфордъ протянулъ доктору руку.

— Въ ней вы можете быть уврены. Вс средства, ко торыми мы обладаемъ, будутъ къ вашимъ услугамъ. Лордъ Мейтландъ переговоритъ съ вами о деталяхъ.

— Это все, господинъ докторъ?

— Все, милордъ.

— Желаю вамъ полнаго успха на благо Великобрита ніи!

— Благодарю. У меня есть еще личная просьба къ вамъ. Со мной въ Лондон находится моя племянница, миссъ Яна Гарте. Мое пребываніе въ Штатахъ можетъ за тянуться. Я привезъ ее сюда въ предвидніи наступаю щихъ перемнъ. Я ея единственный родственникъ, и она моя единственная отрада. Если бы я зналъ, что она най детъ убжище въ вашемъ дом... у леди Діаны, я былъ бы вамъ благодаренъ больше, чмъ могъ бы выразить на сло вахъ.

— Я приму эту даму въ моемъ дом, какъ гостью. Она будетъ у насъ въ безопасности, пока вы не вернетесь изъ Штатовъ, господинъ докторъ.

Докторъ Глоссинъ пожалъ руку лорда Мейтланда.

— Благодарю васъ, милордъ. Очень сожалю, что не могу лично благодарить леди Діану...

Докторъ Глоссинъ отправился предавать человка, ко торому былъ обязанъ въ теченіе двадцати лтъ своимъ бла госостояніемъ.

Съ того времени, какъ леди Діана узнала о смерти Эрика Трувора и подъ наплывомъ охватившихъ ее чувствъ раскрыла передъ лордомъ Гораціемъ свое прошлое, отно шенія супруговъ измнились. Она скрылась въ Мейтландъ Кастль, онъ остался въ Лондон, чтобы съ удвоеннымъ усердіемъ посвятить себя государственнымъ дламъ. Къ этому его побуждала не только забота о родин, но и же ланіе оглушить себя напряженной работой, въ постоянной дятельности найти спасеніе отъ мучительной мысли, не покидавшей его со времени того разговора.

Съ мертвымъ онъ скоро примирился. Онъ сумлъ, съ просвтленнымъ спокойствіемъ созрвшаго человка по нять и простить то, что сдлала Діана, желая облегчить разлуку съ жизнью другу своей юности, человку, женой котораго она должна была стать.

Онъ мучился изъ-за другого, изъ-за живого, котораго Діана считала мертвымъ, но къ длу уничтоженія котораго все же приложила руку.

Была ли эта ненависть искренна? Могла ли она не навидеть его? Не была ли то любовь, замаскированная и снова готовая вспыхнуть?

Эрикъ Труворъ былъ живъ. Какъ приметъ Діана всть о его спасеніи?

Она страшилась наступающаго часа и все-таки же лала его.

Извстіе, вызывающее Діану въ Лондонъ, застало ее въ Мейтландъ Кастль около четырехъ часовъ пополудни.

Факсимиле химическаго аппарата воспроизводило ха рактерный почеркъ ея мужа.

«Прошу тебя немедленно пріхать въ Лондонъ».

Что значило это посланіе? Горацій звалъ ее... Зачмъ?

Ея грудь вздымалась подъ напоромъ противорчивыхъ чувствъ. Со времени объясненія она больше не видла мужа. По безмолвному соглашенію она подвергла себя добровольному изгнанію.

Женскимъ чутьемъ она понимала, что мужчина, даже такой великодушный, какъ ея мужъ, не можетъ легко и просто перешагнуть черезъ то, что она ему открыла. По этому она ждала... терпливо, день за днемъ. И чмъ дольше она ждала, тмъ сильне угнетала ее мука ожида нія. Ея любовь къ Горацію была такъ сильна и чиста, что ей ни на мгновеніе не приходила мысль, что у ея мужа есть другія заботы. Знай она это, какъ легко было бы ей раз сять его подозрнія!

Быстрый автомобиль уносилъ въ Лондонъ Діану Мейт ландъ съ ея сомнніями и надеждами.

Не заходя на свою половину, она прошла въ рабочій кабинетъ мужа.

Лордъ Горацій сидлъ у письменнаго стола, лицомъ къ окну.

Діана окинула его взглядомъ.

О чемъ онъ думаетъ?.. Какова будетъ встрча?..

Она беззвучно произнесла:

— Горацій!

Звукъ не достигъ его слуха.

— Горацій!

— Діана!

Лордъ Горадій вскочилъ. Супруги стояли другъ про тивъ друга. Ихъ взгляды встртились, потомъ разошлись.

Сердце Діаны сжалось. То, чего она ждала, на что надялась... того не было! Условная улыбка заиграла на ея губахъ, когда она сказала:

— Ты вызвалъ меня, Горацій.

Они коснулись другъ друга руками, но ни одинъ не почувствовалъ пожатія.

— Благодарю тебя за пріздъ, Діана! Меня заставила вызвать тебя просьба, касающаяся насъ обоихъ. Сегодня утромъ я имлъ собесдованіе съ докторомъ Глоссиномъ.

Діана насторожилась.

— Докторъ Глоссинъ? Какъ онъ попалъ сюда? Вдь война. Какъ встникъ мира?.. По порученію Стонарда?

— Нтъ!

— Нтъ? Почему же онъ здсь?

— Чтобы предать Цируса Стонарда?

— А!..

Возбужденная разговоромъ леди Діана все еще стояла, лордъ Горацій подвинулъ ей кресло.


— А... Это примиряетъ меня съ нимъ. Какое счастье, если мы сумемъ избжать войны, этой безсмысленной борьбы, которая превратитъ сотни тысячъ англичанокъ во вдовъ, ихъ дтей въ сиротъ! Если это удастся доктору, ему многое простится... даже все.

Лордъ Горацій задумчиво покачалъ головой.

— Дло обстоитъ не совсмъ такъ, какъ ты думаешь.

— Что ты хочешь сказать?

— Война и безъ этого была бы закончена въ самое бли жайшее время.

— Какимъ образомъ?

— Благодаря власти тхъ трехъ въ Линне, Діана Мейтландъ откинулась въ кресл, поблднвъ, съ неестественно расширившимися глазами.

— Значитъ, они не погибли?

— Мы надялись на это...

— Они живы?

— Да, они доказали это. Наши станціи должны радіо графировать ихъ приказы.

— Что это за приказы?

— «Поднявшій мечъ отъ меча погибнетъ». Власть пре дупреждаетъ противъ войны.

Лордь Горацій оборвалъ рчь, увидвъ, какъ закры лись глаза его жены и заиграла на губахъ радостная улыб ка. Въ этотъ моментъ она была похожа на счастливаго ре бенка, чье завтное желаніе было исполнено. Онъ поду малъ: «Эрикъ Труворъ».

Леди Діана заговорила, какъ во сн.

— А!.. Т трое въ Линне... Они живы... Живы и ра ботаютъ на благо міра.

— На благо?

— А разв не благо, если удастся избжать войны, без смысленной рзни и грабежа?..

— На первый взглядъ, можетъ быть, но послдствія не замедлятъ оказаться. Какъ это скажется на будущемъ?

— Міръ станетъ раемъ!

— Ты думаешь!

— Само собой разумется.

— А я нтъ... Не врю... Не могу врить...

— Чему?

—...Не могу врить, что человкъ, которому случай дастъ въ руки такую власть, не злоупотребитъ ею.

— Злоупотребитъ?

— Да, чтобы превратить въ рабовъ подчиненные ему народы, чтобы стать властителемъ міра.

Лордъ Горацій произнесъ эти слова задумчиво и пе чально.

— Ты опасаешься, что... Нтъ! Эрикъ Труворъ? Нтъ!

Возбужденные разговоромъ, они поднялись съ мстъ и, тяжело дыша, стояли другъ противъ друга.

— Никогда! Никогда!! — повторяла Діана съ воз растающимъ убжденіемъ.

— Но вдь тогда онъ сверхчеловкъ.

Діана высокомрно рассмялась.

— Сверхчеловкъ?.. Нтъ! Онъ просто человкъ.

— А мы? — покорно спросилъ лордъ Мейтландъ.

Діана положила ему руки на плечи.

— Вы?.. Вы, Горацій... Вы — политики... Ваши мысли не выходятъ за предлы собственныхъ интересовъ. А онъ работаетъ для будущаго, онъ думаетъ о вчности.

— Ты знаешь его, а я нтъ. Ты была близка къ нему… Ты женщина... Мы, мужчины, проще смотримъ на вещи.

Говорю теб, на земл не будетъ рая... Это только будетъ несчастьемъ для всего міра.

— Если бы онъ былъ похожъ на васъ... Но онъ усо вершенствованный человкъ... Онъ обратитъ свою власть только на благо человчества... Да, я знаю его! Онъ съ чистымъ сердцемъ подходитъ къ выполненію великой за дачи. Онъ ничего не хочетъ для себя, все для человче ства! Онъ — Эрикъ Труворъ!! Это имя говоритъ мн все.

Лордъ Горацій не высказалъ, что и ему это имя гово ритъ слишкомъ много.

Онъ устало махнулъ рукой.

— Пусть будетъ такъ, Діана! Къ чему спорить? Вер немся къ цли нашего собесдаванія. Докторъ Глоссинъ, узжая, оставилъ въ Лондон свою племянницу, миссъ Яну Гарте. Я общалъ ему пріютить ее у насъ до его воз вралценія. Молодая двушка здсь въ дом. Я пойду и приведу ее сюда.

Эрикъ Труворъ взялся за разслдованіе. Основаніе ле дяной горы опустилось въ воду и затмъ снова укрпи лось тамъ. Конечно, даже съ маленькимъ лучеиспускате лемъ легко было пробить путь въ толщ льда.

Но они находились въ сгущенной атмосфер. Воздухъ въ ледяныхъ пещерахъ былъ сжатъ вдвое противъ обыч наго. Высокое давленіе уже стало привычнымъ для ихъ лег кихъ, и если бы они теперь внезапно очутились на свобод, быстрое уменьшеніе давленія повлекло бы за собою смерть.

Сжатый воздухъ въ ихъ тлахъ буквально взорвалъ бы ихъ.

Но и постепенное уменьшеніе воздушнаго давленія не гарантировало спасенія. Они не знали, до какой высоты до стигаетъ вода съ наружной стороны горы, на сколько глу боко гора затонула. Могло случиться, что вода достигаетъ верхняго этажа. Тогда ихъ потопитъ, какъ мышей въ мы шеловк.

Сильвестру удалось найти средство, чтобы избжать всхъ этихъ затрудненій.

— Мы должны растопить гору, все ея массивное вну треннее ядро. Должна остаться только легкая скорлупа, полъ и стны, которые бы ее поддерживали. Тогда гора всплываетъ...

Планъ былъ хорошъ, но возникали затрудненія съ до ступомъ воздуха. Небольшого количества его, находив шагося въ корридорахъ, не могло хватить на заполненіе всей внутренности полой горы.

Пришлось поэтому добыть съ большимъ трудомъ насосъ изъ наполовину затопленнаго корридора и накачивать воз духъ извн.

Успхъ не замедлилъ сказаться. Гора поднялась. Они замтили это, потому что гора слова приняла прежнее по ложеніе, а нижніе затопленные корридоры мало по малу освободились отъ воды.

Они работали безъ передышки. Сильвестръ трудился днемъ и ночью. Упреки Эрика Трувора жгли его. Отдавая работ вс свои силы, онъ хотлъ исправить свою оплош ность и сдлалъ больше, чмъ могъ выдержатъ его ослабв шій организмъ, пока природа не отомстила за себя.

Правда, у Сильвестра были причины спшить: гору нужно было поднять и привести въ прежнее положеніе, прежде чмъ настанетъ полярная зима, пока поверхность этого, благодаря несчастному случаю образовавшагося озе ра, не покроется снова плотной ледяной корой.

Наконецъ, попытка удалась. Работа была продлана въ теченіе ста часовъ. Теперь нужно было ждать момента, котораго они раньше такъ боялись: только посл того, какъ поднявшаяся гора накрпко примерзнетъ, они могли ршится проломить стну, выйти изъ этой гигантской темницы.

Судьба даровала президенту-диктатору льготный срокъ. Слухи о войн снова наводнили міръ. Смертельная борьба двухъ государствъ зависла отъ смшной мелочи, отъ того, на сколько быстро въ арктической ледяной пу стын образуется ледяная поверхность.

Въ теченіе этихъ двухъ сутокъ обитатели горы обрече ны были на пассивное ожиданіе. Отрзанные отъ міра, они не знали, что тамъ происходитъ.

Только подчиняясь желанію своего мужа, приняла Діана Мейтландъ Яну въ Мейтландъ Кастль. Настроенная по началу враждебно, она потомъ полюбила ее. Если моло дая двушка и была родственницей доктора Глоссина, она не унаслдовала ни одного изъ сомнительныхъ нравствен ныхъ качествъ своего дяди.

Она ршила сдлаться пріятельницей Яны. Находясь сама въ одиночеств въ эти дни политическаго напряже нія, она большую часть дня проводила съ ней. При этомъ она открыла, что въ душ молодой двушки кроется ка кая то загадка.

Яна возилась за столомъ, который стоялъ у одного изъ большихъ створчатыхъ оконъ. Выдвинувъ ящикъ стола, она рылась въ лежащихъ тамъ мелочахъ, словно ища чего то. Діана видла, какъ она вынула мотокъ шерсти и книгу, неувренно положила ихъ на столъ и затмъ взяла изъ ящика газетный листъ. Это была старая, во много разъ сложенная газета и какая-то замтка въ ней была отчерк нута цвтнымъ карандашемъ.

Яна сидла за столомъ, слегка наклонившись впе редъ. Ея взглядъ былъ устремленъ на газету. Мечтатель ное, разсянное выраженіе, которое Діана такъ часто под мчала въ послдніе дни, лежало на ея лиц. Внезапно это лицо потемнло. Глаза остановились на какомъ-то сообщеніи этой газеты;

казалось, она усиленно размышля етъ, ищетъ чего-то — какое-то воспоминаніе, слово, имя, которыхъ не можетъ вспомнить. Усиленное размышленіе словно причиняло ей физическую боль.

Діана Мейтландъ увидла перемну и обратилась къ ней.

— Что съ вами, Яна?

Яна опустила газету и провела рукой по лбу.

— Линней... Линней...

— Яна, что съ вами? Что составляетъ для васъ Лин ней?

Когда Діана произнесла это слово, Яна встала, какъ сомнамбула. У нея срывались отдльныя безсвязныя слова.

— Линней... пожаръ... развалины... вс погибли..:

Діана Мейтландъ стояла въ нмомъ изумленіи.

— Нтъ, Яна... они живы.

— Живы?.. Линней... свадьба... моя свадьба.:: Атма..:

Эрикъ Труворъ...

Діана Мейтландъ, тяжело дыша, опустилась въ кресло.

Ея глаза не отрывались отъ губъ Яны, повторявшей:

—...моя свадьба...

— Съ Эрикомъ Труворомъ?

— Нтъ... Нтъ... съ...

— Съ кмъ?

Яна не могла вспомнить имени своего мужа. Силясь вспомнить, она наморщила лобъ.

— Съ Логгъ Саромъ?

— Сильвестръ!.. — сорвался крикъ съ губъ Яны. Силь вестръ!.. Сильвестръ!.. Гд онъ?

Діана подошла къ Ян и отвела ее на кровать.

Сильное рыданіе потрясло Яну. Когда она открыла глаза, ея взглядъ измнился. Онъ уже не былъ мечтателенъ, но яснымъ и ршительнымъ.

— Сильвестръ! Я снова найду его!

— Что вамъ Сильвестръ?

— Это мой мужъ.

Мысли Діаны лихорадочно работали. Что это? Что сдлалъ докторъ Глоссинъ? Какое преступленіе совер шено надъ этой двочкой? Діана Мейтландъ осыпала док тора самыми жестокими упреками. Какъ могъ онъ ввести въ ея домъ жену Логгь Сара въ качестве своей племянни цы? Какимъ образомъ они попала въ его руки?

Яна вспомнила все происшедшее. Она разсказала, какъ озабоченная судьбой Сильвестра, отправилась изъ Дюссельдорфа въ Линней и нашла тамъ развалины, какъ докторъ Глоссинъ, непонятнымъ для нея самой образомъ внезапно появился передъ нею, какъ она безвольно должна была послдоватъ за нимъ.

— Твой Сильвестръ живъ, Яна! И его друзья тоже.

Лордъ Горацій сказалъ мн это. Наши станціи должны радіографировать ихъ приказы.

— Онъ живъ... Я слышу... Я охотно врю въ это. Но онъ не знаетъ, гд я. Въ безсмысленномъ волненіи я пре небрегла его указаніями и убжала. Онъ напрасно ищетъ меня, не можетъ дать мн всти о себ.

Леди Діана скоро выяснила, какимъ образомъ происхо дили раньше ихъ бесды. Но маленькій телефонъ исчезъ, вроятно, остался гд-нибудь въ Линне, когда докторъ Глоссинъ, услышавъ голосъ Сильвестра, — испугался луче испускателя и отбросилъ аппаратъ, какъ раскаленное же лзо. Такимъ образомъ дйствіе аппарата было уничто жено и переговариваться нельзя было по прежнему.

Оставался только обычный государственный телеграфъ.

возможность отправить телеграмму такимъ путемъ. Обыч но это являлось простымъ дломъ, но теперь, благодаря войн и цензур это было трудной, почти неразршимой задачей. Діана Мейтландъ взялась выполнить ее, Воздушное сообщеніе на британскихъ островахъ было запрещено вслдствіи военныхъ дйствій. На своемъ бы стромъ автомобил она лично отправилась въ Клиффтенъ.

разыскала завдующаго станціей и долго разговаривала съ нимъ. Она просила и угрожала, пока сопротивленіе служа щаго не было сломлено, пока онъ не отступилъ отъ буквы закона и не принялъ короткую телеграмму. Леди Діана оставалась возл него, пока телеграмма не была переписана и готова для отправки. Она стояла рядомъ съ нимъ, когда автоматъ сталъ поглощать бумажную полоску, рычаги за плясали и контакты застучали, когда первыя слова теле граммы «Яна — Сильвестру» по электрической волн ри нулись въ пространство. Она продолжала стоять, пока бу мага трижды прошла черезъ аппаратъ.

На седьмой день посл катастрофы заключенные р шились дйствовать. Медленно выпустили они сжатый воздухъ изъ горы. Эрикъ Труворъ стоялъ у клапана, гля дя на указатель давленія. Въ нижнемъ корридор, наблю дая за водой, стоялъ Сильвестрь съ микрофономъ у рта, го товый поднять тревогу, если ледъ не выдержитъ, гора опус тится, хлынетъ вода.

Воздухъ вырвался съ легкимъ свистомъ. Стрлка ма нометра медленно опустилась, только на нсколько дленій превышая нулевое положеніе. Эрикъ Труворъ прислонился къ ледяной стн и прижалъ ухо къ ея поверхности, чтобы какъ можно скоре услышать всякій трескъ льда, Все было попрежнему спокойно. Слышенъ былъ толь ко постепенно ослабвающій свистъ вырывающагося воз духа. Стрлка остановилась на нул. Давленіе выравня лось. Гора стояла безъ поддержки сжатаго воздуха.

Маленькій лучеиспускатель прорылъ новый выходъ.

Теперь важне всего было привести въ порядокъ антенны, возстановить связь съ вншнимъ міромъ. Антенна на склон горы осталась въ цлости, только связь съ аппаратами по рвалась при катастроф. Для ея возстановленія понадо билось десять минутъ. Какъ только оказался на мст послдній винтъ, ожили аппараты, пребывавшіе эти дни въ состояніи мертвеннаго покоя. Застучали рычаги, заверт лись колеса, и покрытыя телеграфными значками бумаж ныя полосы выбгали изъ-подъ колесъ, принося извстія изъ Америки, Европы, Индіи и Австраліи.

Война разразилась. Англійскій и американскій воз душный военный флотъ встртились въ разныхъ мстахъ земного шара, англійскій боевой флотъ покинулъ свою га вань, чтобы напасть на восточный берегъ Америки. Аме риканскій флотъ вышелъ ему на встрчу. Черезъ сутки должна была разразиться грандіозная битва среди Атлан тическаго океана.

Вопросъ, который такъ часто въ эти дни невольнаго покоя задавалъ себ Эрикъ Труворъ, былъ ршенъ, р шенъ именно такъ, какъ онъ опасался въ безсонныя ночи.

Онъ чувствовалъ, что его идеалы рушатся. Люди ни чего не длаютъ ради идеала. Тотъ, кто обладаетъ вла стью, пользуется ею безъ оглядки. Его предупрежденія не нашли отклика. Они будутъ повиноваться ему только въ томъ случа, если онъ подкрпитъ свои приказы огнемъ и мечемъ.

Ршительный часъ насталъ. Если онъ хотлъ выпол нить намреніе, въ которомъ видлъ свое призваніе, онъ долженъ былъ теперь выступить. Необходимость этого стала ему ясна.

Онъ не могъ больше вытерпть въ ледяныхъ пещерахъ.

Онъ выскочилъ на свободу, побжалъ по снгу и ледянымъ глыбамъ, пламенвшимъ въ лучахъ заходящаго солнца.

Потомъ остановился. Онъ боялся ршенія и отвтствен ности.

За ледянымъ выступомъ втеръ намелъ кучу свже вы павшаго снга. Онъ опустился въ нее, чувствуя, что б лыя хлопья приникаютъ къ нему, словно лебяжій пухъ.

Его охватила слабость, глубокій страхъ. Потомъ онъ успо коился.

Что если онъ останется здсь лежать, уснетъ теперь?

Добровольная смерть избавитъ его отъ отвтственности...

Сколько времени понадобится, чтобы арктическій морозъ усыпилъ его вчнымъ сномъ?.. Какъ хорошо должно быть уснуть, перейти въ міръ забытья и вчнаго покоя!..

Но вдругъ однимъ прыжкомъ вскочилъ онъ на ноги.

Спасаться отъ судьбы? Трусливо уйти изъ жизни?

Нтъ, никогда!!

Его лицо выражало желзную волю.

Спокойно и твердо направился онъ къ гор, и про шелъ по корридорамъ въ комнату, гд стояли большіе ап параты. Красный солнечный свтъ, проникая черезъ зе леноватыя ледяныя стны, наполнялъ помщеніе волшеб нымъ свтомъ. Полная тишина, господствовавшая въ этомъ царств вчныхъ льдовъ, прерывалась только тихимъ ти каніемъ радіо.

Сильвестръ сидлъ въ легкомъ кресл передъ однимъ изъ аппаратовъ. Онъ неподвижно держалъ въ рук бу мажную полосу, словно не былъ въ силахъ оторваться отъ какого-то сообщенія.

Эрикъ Труворъ бросилъ взглядъ на то мсто телеграм мы, которое Сильвестръ держалъ въ рукахъ. Аппаратъ, между тмъ, неутомимо работалъ дальше;

цлые метра бу маги спиралями лежали на колняхъ Сильвестра.

Эрикъ Труворъ прочелъ: «Яна — Сильвестру. Я спрятана въ Англіи, въ Мейтландъ Кастль, у друзей».

Короткая телеграмма повторялась трижды.

Эрикъ Труворъ наклонился къ сидящему и положилъ ему руку на плечо.

— Радуйся, Сильвестръ! Твое горе миновало. Теперь ты знаешь, что Яна въ надежномъ мст.

Подъ давленіемъ руки Эрика Трувора тло Сильвестра съежилось еще больше. Оно наклонилось впередъ и упало бы на полъ, если бы сильныя руки Эрика Трувора не под хватили бы его. При этомъ Эрикъ почувствовалъ, что жизнь покинула тло его друга, что блдность лица вы звана не только неврными отблесками ледяныхъ стнъ.

Организмъ Сильвестра Бурсфельда не перенесъ смны радости и горя, душевныхъ потрясеній и тяжелой работы.

Параличъ сердца прервалъ его молодую жизнь въ тотъ мигъ, когда онъ получилъ телеграмму Яны.

Эрикъ Труворъ держалъ въ рукахъ уже похолодвшие пальцы друга. Атма вошелъ въ комнату, приблизился къ Сильвестру и мягкимъ движеніемъ закрылъ ему глаза.

Эрикъ Труворъ смотрлъ на блдное лицо мертвеца.

Потомъ онъ повернулся къ большому лучеиспускателю. Ры чаги тихонько тикали, выбрасывая на бумагу все новыя и новыя свднія съ театра военныхъ дйствій. Тяжелыми ша гами подошелъ Эрикъ Труворъ къ мощному аппарату. Онъ произнесъ лишь одно слово.

Это былъ боевой кличъ.

Докторъ Роквелль, лейбъ-медикъ президента-диктатора и дежурный адъютантъ Гаррисъ, понизивъ голосъ, бесдо вали въ прихожей.

— Пока президентъ не требуетъ моихъ совтовъ, я не смю навязывать ихъ ему.

— Такъ дальше не можетъ продолжаться, господинъ докторъ! Такой жизни, въ конц концовъ не выдержитъ ни одинъ человкъ. Уже двнадцать дней, со времени объ явленія войны, президентъ не раздвался, почти не выхо дилъ изъ своего рабочаго кабинета...

— Я признаю, что такой образъ жизни утомителенъ, особенно когда человку перевалило за пятьдесятъ. Но съ другой стороны подумайте объ исключительности положе нія. Ршается судьба Штатовъ и... диктатора. Въ конц концовъ нтъ ничего удивительнаго, если онъ вс свои силы отдаетъ войн.

— Силы! Силы! Господинъ докторъ! Откуда можетъ взяться сила, если онъ почти ничего не стъ? Чашка чая, нсколько сандвичей, вотъ и все за сутки. И при этомъ — отсутствіе сна. Вотъ уже двнадцать дней я не видлъ президента спящимъ;

мои товарищи по дежурству тоже.

— Несмотря на это, онъ все-таки спалъ. По четверть часа, урывками, когда никого не было въ комнат. Ни одинъ человкъ не выдержитъ двнадцать дней безъ сна, могу васъ уврить въ этомъ, какъ врачъ. При полномъ от сутствіи сна уже на третій день становятся замтны угро жающіе симптомы.

— Они на лицо, докторъ. Поэтому я прошу васъ пойти къ президенту. Онъ измнился. Его взглядъ, прежде та кой холодный и спокойный, теперь сталъ блуждающимъ и лихорадочнымъ.

— Мы узнаемъ лихорадку по температур паціента.

Будьте уврены, что президентъ прекрасно спалъ въ сво емъ кресл эти двнадцать дней. Природа требуетъ сво его, особенно когда дло касается сна. Медицина знаетъ примры, что всадники, въ состояніи переутомленія спали сидя верхомъ, не подозрвая объ этомъ, и — что еще важ не — не падая.

— Спалъ? Вы говорите такъ, докторъ, потому что не ознакомились вблизи съ обстоятельствами. На его стол находятся двнадцать телефоновъ. Онъ находится въ по стоянныхъ сношеніяхъ съ фронтомъ. Сейчасъ онъ мо жетъ говорить съ командующимъ нашей американской воз душной эскадрой. Черезъ пару минутъ послдуетъ разго воръ съ шефомъ австралійскаго флота. Быть можетъ, во время этого разговора уже длаетъ докладъ индусская эскадра... и такъ круглыя сутки.

— Я врю вашимъ сообщеніемъ, господинъ адъютантъ, но все же не могу навязывать своего совта безъ особаго приглашенія. Если дйствительно появятся угрожающие симптомы, я черезъ дв минуты буду на мст.

Во время этого разговора президентъ диктаторъ си длъ въ своей рабочей комнат за массивнымъ столомъ въ тяжеломъ кресл съ высокой спинкой. Гаррисъ былъ правъ — Цирусъ Стонардъ измнился. То онъ глядлъ на лежащія передъ нимъ извстія, то неподвижно уставлялся на потолокъ. Онъ нервничалъ и безпокоился словно еже минутно ожидалъ какого-то извстія.

Вошелъ секретарь. Осторожно ступая на цыпочкахъ, подошелъ онъ по тяжелому ковру къ столу и положилъ пе редъ президентомъ красную папку съ новыми телеграм мами.

Это были хорошія всти объ успхахъ въ Индіи, о побд американскаго воздушнаго флота надь Бабъ-Эль Мандебомъ. Даже требовательный полководецъ едва ли могъ желать большаго. Но президентъ-диктаторъ прочелъ эти сообщенія безъ всякой радости.

Уже двнадцать дней имъ владла одна мысль—удастся ли игра, или въ дло вмшается таинственная власть? Въ томъ, что онъ справится съ вооруженными силами англи чанъ, онъ и минуты не сомнвался.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.