авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 24 |

«ТУВИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФГБУН ТУВИНСКИЙ ИНСТИТУТ КОМПЛЕКСНОГО ОСВОЕНИЯ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ СО РАН Г.Н. КУРБАТСКИЙ ПО СТРАНИЦАМ ...»

-- [ Страница 17 ] --

Оценивал подданных не по знатности, а по их заслугам. Особенно военным:

«Все есмя дети адамовы, кто у меня верно служит и стоит люто против недру га, и тот у меня лучшей будет».

Занятие «смертной игрой» — высшая заслуга воина.

Магмет против рабства: «В котором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не смелы против недруга».

Но, установив правду, Магмет-салтан не ввёл в своём царстве истинной, христианской веры. Ему помогает Бог, в которого, по мнению Пересветова, не верят и которого не почитают в его государстве. Это царство приобрело бы прочность, если бы соединило правду с верой. Стало бы угодной Богу, всемо гущей христианской державой.

Но нет никаких оснований надеяться на это.

В «Сказании о Магмет-салтане» иносказательно представлена программа, предвосхитившая позднейшие государственные реформы Грозного.

Пересветов — сторонник царской грозы.

«Царь кроток и смирен на царстве своём — и царство его оскудеет, и слава его низится. Царь на царстве грозен и мудр — царство его ширеет, и имя его славно по всем землям».

Помешать московскому царю утвердить правду в его государстве могут только вельможи.

«Велможи руского царя сами богатеют и ленивеют, а царство оскужают его, и тем ему слуги называются, что цветно и конно и людно выезжают на службу его, а крепко за веру христианскую не стоят и люто против недруга смертною игрою не играют [не воюют], тем Богу лгут и государю.

Что их много, коли у них сердца доброго нету, и смерти боятся, и не хотят умрети. Всегда богатые о войне не мыслят, а мыслят об упокое;

хотя и бога тырь обогатеет, и он обленивеет».

Что толку, что их много...

Которые вельможеством ко царю приближаются. «То есть чародеи и еретики, у царя счастье отнимают и мудрость царскую, и к себе царское сердце разжига ют ересию и чародейством, и воинство кротят [укрощают]... Таковых годится огнем жещи и иныя лютыя смерти им давати, чтобы лиха не множилось».

«А царю как без воинства быти? Воинником царь силен и славен. Царю бы ти благодатию божиею и мудростию великою на царстве своем, а до воинни ков быти ему, аки отцу до детей своих, щедру. Что царская щедрость до во инников, то его и мудрость;

щедрая рука николи [никогда] же не оскужается и славу себе велику собирает».

Воинников нужно «послушати во всем».

«Воинника держати — как сокола чредити [как за соколом ухаживать] и всегда ему сердце веселити, а ни в чем на него кручины не напустити». Здесь Пересветов повторяет слова волошского воеводы Петра.

Сокол — ловчая, хищная, боевая птица величиною с большого ястреба.

«Онъ не беретъ добычи съ земли, весьма рдко хватаетъ, а бьетъ налету, для чего сперва подтекаетъ подъ нее, взгоняя ее, потомъ выныривает позадь ея вверхъ, и внезапно ударяетъ въ нее стрлой, боле подъ лвое крыло, всаживая отлетный коготь въ птицу и распарывая ее, ровно ножемъ;

птица падаетъ, со колъ опускается на нее, тотчасъ перерзываетъ ей горло и пьетъ кровь, тогда какъ ястребъ щиплетъ откуда ни попало» (Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. – М.: ГИЗ иностр. и нац. слов., 1955. – Т. IV. – С. 262).

Русский воин-сокол стремительно мчится навстречу врагу. Воин, как сокол, бьёт врага, проливает его кровь. Подобные метафоры и сравнения традиционны.

Но Пересветов своим сравнением подчёркивает долговременную полез ность, государственную значимость «воинника» (воина). И это ново для нашей литературы того времени.

По Пересветову, идеальный царь — гроза вельмож, покровитель «убогих воинников», строитель государства служилых людей.

КНЯЗЬ АНДРЕЙ КУРБСКИЙ (1528–1583). Род князя Андрея Михайловича Курбского восходил к князю Фёдору Ростиславовичу Смоленскому, потомку Владимира Мономаха.

В Древней Руси чей род старше, чьи предки известнее — те претендовали на главенство. Курбский рос и формировался в сознании величия и стойкости кня жеских фамильных традиций. Он считал боярство главной опорой государства.

Служили Курбские московским великим князьям верой и правдой. Но не забывали, что их род восходит к старшей ветви Мономаховичей, а род царя Ивана Васильевича — к младшей.

Конечно же, не думали они притязать на царский трон. Но чувства обиды, ущемлённости и неприязни к властителям московским некуда было спрятать.

Главное же совершалось на их глазах. Знатные фамилии уничтожались. Бо ярство оттеснялось с государственной арены. А возвышались и занимали его места «худородные», неизвестно откуда явившиеся.

Начинается 25-летняя мучительная Ливонская война. Иван IV вверяет Курбс кому руководство всей кампанией. Поначалу дела идут успешно. И друг — не удача. В сражении под Невлем осенью 1563 года он разбит и ранен.

И тут Курбский круто меняет свою судьбу. Жена согласна на его бегство.

Вместе с князем ушла немалая свита из преданных ему служилых людей.

Долгое время в Древней Руси бояре располагали правом отъезда. Если они были недовольны своим князем или если им это было выгоднее, — они пере ходили на службу к другому князю. И даже могли уезжать за рубеж.

Это не считалось изменой. Князья обязывались не держать на уехавших зла-«нелюбья», не трогать их вотчин и остающихся родственников.

Московская власть начала наступление на это свободное право. Уезжавших в Литву или в Орду ловили и предавали казни. Наказывали даже за одно наме рение уехать. Вотчины отбирались.

При Василии III вступавшие на службу Москве клялись в верности.

И предоставляли великому князю право — в случае их отъезда — казнить их детей.

Иван Грозный окончательно запретил отъезды, установил на границах строгий надзор. Впервые отъезд стал считаться изменой.

Но бояре этого не признавали, отстаивали своё извечное право менять сю зерена (хозяина).

В глазах бояр времени Ивана Грозного Курбский никакой измены не совер шил. Он лишь осуществил своё право на отъезд.

Но уход Курбского явился и актом политической эмиграции. Причём — одним из первых на Руси.

Князь сочувствовал «партии реформ» во главе с Алексеем Адашевым. Но Грозный отошёл от линии реформ. Начались гонения на бояр. Пошатнулась и дружба царя с Курбским. Возможно, он и с ним намеревался расправиться.

Но Курбский опередил его. Бегство своё он считал единственным путём к спасению.

Было и другое. Уйдя от царского преследования, он рассчитывал откровен но высказать ему, что он думает о происходящем на Руси и о самом царе. Вы сказать не только ему, но и всему читающему миру.

Курбский хотел стать и стал обличителем зла, преступлений, несправедли востей, виновником которых был царь.

ПЕРЕПИСКА КУРБСКОГО С ГРОЗНЫМ. Переписка 1560–1570-х годов за ключает четыре письма Курбского и два письма Грозного. Наибольшее значе ние имеют первое письмо, «эпистолиа» Курбского и ответное «Послание»

Грозного. Остальные письма частично повторяют их содержание. Носят, в ос новном, личный характер.

Сразу же после устройства в Литве, уже в мае 1564 года, князь обратился к царю с посланием. Это не было частное письмо: списки его распространялись.

По легенде, письмо доставил в Москву верный слуга Курбского Василий Шибанов. Царь, якобы, встретил его на Красном крыльце. Узнав, в чём дело, проткнул наконечником своего посоха ногу посыльного. И тут же, стоя, прочи тал письмо.

Описывая насилия Грозного над боярами, Курбский вопрошает с гневом и болью.

Про что, царю, сильных во Израили побил еси и воевод, от бога данных ти [тебе], различным смертем предал еси?

и победоносную святую кровь их во церквах божиих, во владыческих торжествах пролиял еси и мученическими их кровьми праги [пороги] церковные обагрил еси?

и на доброхотных твоих и душу за тя полагающих неслыханныя мучения, и гонения, и смерти умыслил еси...

Что провинили пред тобою, о царю, и чим [чем] прогневали тя, христианский предстателю?

Не прегордые ли царства разорили и подручных во всем тобе сотворили мужеством храбрости их, у них же прежде в работе [в рабстве] быша праотцы наши?

Не претвердые ли грады германские тщанием разума их от Бога тобе даны бысть?

Сия ли нам бедным воздал еси, всеродно [всячески] погубляя нас?

Под библейским Израилем подразумевается Русское государство. Такое же могучее и славное.

Внутренняя связность и живое движение речи достигаются обилием вопро сительных форм. В этих вопросах больше утверждения, чем вопроса. Они тре буют согласия.

Тут и значение полководца для исхода войны, и обычный религиозный ак цент, и — главное — обоснованный упрёк.

Эти слова Курбский впрямую мог отнести к себе. Служил он царю верой и правдой. «Одни лишь победы пресветлые... одерживал для твоей же славы».

Курбский грозит царю Божьим судом.

Избиенные тобою [царём], у престола господня стояще, отомщение на тя просят...

«... Христос мой... — судитель между тобою и мною». «Кровь моя, которую я, словно воду, проливал за тебя, обличает тебя перед Богом моим».

Курбский вспоминает о временах реформаторской «Избранной Рады».

С особой симпатией — о Сильвестре, который, подобно библейскому пророку, старался исправить «развращённый ум» царя. Давал мудрые советы. Однако царь не пожелал ими воспользоваться.

Курбский ратовал за такое государственное устройство, при котором царя окружают благородные советники. То есть родовитые бояре (включая и его самого), а не безродные выскочки.

Курбский стремился сохранить господствующее положение крупных зем левладельцев. Тогда это требование, по большому, историческому счёту, было уже реакционным.

Во втором послании Ивану Васильевичу Курбский обвинил его в тирании.

«Затворил ты царство Русское, то есть свободное естество человеческое...

Кто бы из земли твоей ни поехал, ты называешь того изменником;

а если хва тают на границе, ты казнишь разными смертями...».

Курбский — сторонник ясного, строгого, классического стиля. Он учился у античных авторов. Следовал европейским гуманистам. Их сочинения хорошо знал.

Он любит щегольнуть сильным и язвительным эпитетом. «Совесть прока женну имущий». «Непримирительную ненависть». «Нестерпимую ярость и горчайшую ненависть, паче же разженные печи...». Охваченный нестерпимой яростью и горчайшей ненавистью подобен разожжённой, раскалённой печи.

(О вспыльчивом тувинцы говорят: «Отка кагган сиир-ле» — Как сухожилие в огне.) Курбский даёт точную, прекрасную формулу хорошего стиля: «В кратких словесех мног разум замыкающе». Это близко к «Чтобы словам было тесно, а мыслям просторно».

Курбского на Руси знали. Его письма царю распространялись в списках.

Не ответить ему Грозный не мог.

В Первом послании Грозного к Курбскому цитата из Иоанна Златоуста.

«Егда ся пенит море и бесится, но Исусова корабля не может потопити, на камени бо стоит;

имамы бо вместо кормьчию Христа;

вместо же гребца — апостоли, вместо же корабленик — пророки, вместо правителей — мученики и преподобныя;

и сия убо вся имущи, аще и весь мир возмутится, не убоимся погрязновения». (Хотя пенится море и бесится, но Иисусова корабля не может потопить, ибо на камне он стоит. Ибо имеет вместо кормчего Христа. Вместо же гребцов — апостолов, вместо же матросов — пророков, вместо правителей (капитанов) — мучеников и преподобных (святых). И это всё имея, если и весь мир возмутится, не убоимся потопления.) В средневековье многие символы и образы понимали материально. «Иису сов корабль» — это, конечно же, государство. Его основание («камень») — народ. Эти и другие образы обосновывают идею божественного происхожде ния государства и царской власти.

Материально понятый символ развивал новый миф. Если государство «непотопляемо», то есть вечно, то вечна и царёва власть.

Иван Грозный пользуется торжественной формой, чтобы создать грандиоз ный фон. И на этом фоне рассматривает поведение своего противника.

Грозный — идеолог неограниченного единодержавия. В разгаре спора, от водя самые горькие упрёки, говорит о главном, неоспоримом.

«... земля правится Божиим милосердием, и пречистые Богородицы милос тию, и всех святых молитвами. И последи нами, государи своими, а не судьями и воеводы, и еже [что] ипаты [вельможи] и стратиги [военачальники]».

Царь — наместник Бога на земле. Все подвластные — его холопы: «А жа ловати есмя [мы] своих холопей вольны, а и казнити вольны же есмя!».

За свои поступки царь отвечает не перед «холопами», а лишь перед Богом.

Царь не делит свою власть с боярами: «Како же и самодержец наречется, аще [если] не сам строит?».

Всякая власть учинена Богом. «Кто власти противится, тот Богу противит ся», — говорит апостол Павел.

Курбский восстал не только против царя, но и против Бога. А это — тяг чайшая ересь.

Вообще обвинения в ереси взаимны. Ересь Грозного Курбский видел в не праведном пролитии крови невинных бояр.

Но боярское многовластие пагубно. Грозный перечисляет утеснения и оби ды, какие терпел от бояр в пору своего малолетства.

В запальчивости обвиняет их даже в подстрекательстве московского вос стания 1547 года. А восстание это было направлено как раз против феодальной знати. Отрицает заслуги воевод в Казанском походе.

Он, царь, мало заботится о логике, доказательности. Вряд ли Грозный верил, что Курбский хотел стать независимым ярославским князем. Но своему идейному противнику считал возможным приписать любые враждебные помыслы.

Грозный не любит отвлечённых рассуждений. Постоянно обращается за примерами к собственной жизни, к известным бытовым ситуациям.

Он начитан, образован. Но ему чуждо академически выдержанное красно речие Курбского.

Его речь внешне непоследовательна, неупорядочена, громоздка. Порой рас плывчата, многословна, пересыпана обширными цитатами из Священного Пи сания. Нередки повторы, неожиданные переходы от одной темы к другой, сме на настроений. В этом сказались и неуравновешенный характер, горячий тем перамент автора.

В посланиях Грозного «все грани между письменной речью и живой, уст ной, так старательно возводившиеся в средние века, стёрты» (Лихачёв Д.С.).

Стиль писем Грозного отличает контраст самой высокой лексики и самой низкой. В гневных своих упрёках царь сохраняет важность слога. «Не токмо свою едину душу, но и всех прародителей души погубил еси». «Сицевыми и скудоумными глаголы, яко на небо камением меща».

Но тут же и грубые, бранные слова: «Что же мне, собака, и пишешь и бо лезнуеши, совершив такую злобу? К чесому убо совет твой подобен будет, па че кала смердяй?».

Во втором письме Курбский талантливо пародирует стиль царя.

«Широковещательное и многошумящее твое писание приях и вразумех и познах, иже от неукротимого гнева с ядовитыми словесы отрыгано... излишно и звягливо... яко бы неистовых баб басни...».

«Отрыгати глаголы изо уст нечистые и кусательные».

«Стыдно нам, христианам, извергать из уст грубые и гневные слова».

Но и Грозный умеет ставить вопросы в утвердительной и обличительной форме. Зримы созданные им саркастические образы (особенно князя Ивана Шуйского). В поток своей необузданной речи царь вклинивает краткие, точ ные, продуманные формулы.

Стиль Грозного совершенствовался. Его второе «Послание» написано в 1577 г., через 13 лет после первого. Оно во много раз короче первого. Написа но проще и яснее. Почти разговорным, выразительным и картинным языком.

Иван IV написал также послания Василию Грязному, монахам Кириллова Белозерского монастыря, английской королеве Елизавете, шведскому королю Иоганну III, польскому королю Стефану Баторию и другим лицам.

Сугубо личное произведение — завещание. Написано в 1572 году, после массовых казней в Новгороде и крупных неудач в Ливонской войне. Самая смелая исповедь русской средневековой литературы.

Основоположник жанра публицистики в русской литературе, Грозный яв ляется и автором церковных песнопений и некоторых религиозных текстов.

Но вернёмся к Курбскому.

В Литве Курбский стал королевским военачальником. Получил грамоту ко роля на Ковельские земли — с замком, многочисленными местечками и сёлами.

Привыкший распоряжаться в своих владимирских владениях как ему хоте лось, Курбский и в Ковеле заявил было о себе как о полновластном хозяине на землю и людей. Он поступил своевольно и жёстко, не считаясь с литовскими законами и обычаями.

Подвластные Курбскому люди обратились к королю с жалобой. Тот вступился за них. Князь недоумевал: «Разве пану не вольно наказывать своих подданных?».

Литовские законы были мягче русских. Подвластные люди могли жаловать ся королю на своего пана. И даже получить его заступничество.

Курбский вопиет о жестокости Грозного по отношению к боярам. Но свою жестокость по отношению к подданным считает нормой.

Жена и сын его в России умерли от преследований царских служителей.

В послании Грозному он пишет: «Мать мою, и жену, и отрока, единственного сына моего, в темницу заточенных, тоскою поморил, братьев моих, едино коленных княжат ярославских, разными смертями уморил, имения мои и их разграбил».

С первых дней приезда в Литву Курбский перешёл на службу чужеземному государю. В этом беды ещё не было. Эмигрант вправе или даже вынужден так поступать. Но он активно участвовал в военных действиях против России.

Король отметил, что русский князь действовал «доблестно, верно и му жественно».

В июне 1579 года Курбский разделил с королём Стефаном Баторием тор жество по случаю занятия Полоцка. И здесь опять бился храбро.

А на четвёртый день после падения русского города написал ответ на одно из посланий Грозного. В ответе прозвучали нотки торжества. Мол, царю нанесено поражение, он унижен!

Далеко зашёл беглый князь в своей будто оправданной ненависти к царю.

Словно бы забыл, что воюет уже не с одним Грозным, не с его приспешни ками, но с Русью.

Из многих других сочинений и переводов, созданных Курбским в Литве, выде ляется обширная «ИСТОРИЯ О ВЕЛИКОМ КНЯЗЕ МОСКОВСКОМ» (1576– 1578). Она своеобразно перекликается с завещанием Грозного.

Её главная цель — развенчать царя-тирана. Впервые в русской литературе исторические события и лица открываются через глубоко личный взгляд авто ра. Он и сам выступает участником этих событий.

С удовлетворением описывает деятельность Ивана в период правления «Избранной Рады». Пытается выяснить, как из добродетельного царя позднее образовался «прегордый мучитель».

В «Истории» множество живых деталей, которые никем, кроме автора, не были замечены.

Здесь и подробнейшая картина штурма и взятия Казани. И судьбы погуб ленных царём людей. Список мучеников (мартиролог).

В работе над «Историей» Курбского вела глубокая боль за свою землю, за неосуществившиеся политические надежды и планы.

Многие исследователи считают, что именно Курбский является автором «Сказания о Максиме Греке».

Переписка князя Андрея Курбского с царём Иваном IV — образчик поле мического эпистолярного искусства. Каждое слово в письмах взвешено, про думано, предназначено наносить смертельные удары. Обоих корреспондентов отличает идеологический пафос, особый характер мышления русских людей того времени.

«С собой, с князем Курбским, аристократом и доблестным вождём, он не позволит так обращаться. За себя и за своих сверстников-аристократов он мстит Иоанну гласностью, историей», — писал Н.А. Добролюбов.

Князь Курбский своим пером, своим просветительством в Литве спас честь русского имени.

ЛИТЕРАТУРА МОСКОВСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ Первая половина XIV века — время княжения Ивана Калиты. Москва — веду щая сила в объединении северо-восточной Руси.

В 1328 году Иван Калита именует себя великим князем не только московс ким, но и «всея Руси». В соответствии с таким же титулом русских митрополи тов, обосновавшихся в Москве.

Калита покровительствовал книжному делу. Был сведущ в церковных книгах.

Запись Сийского Евангелия 1339 года утверждает, что, имея в виду именно Ивана Калиту, пророк Иезекииль предрёк: «Последнее время в запустевшей земле на запад встанет царь, правду любяй [любящий], суд не по мьзде судяй [судящий], ни в поношение поганым странам».

Флорентийская уния 1439 года была заключена Византией с Римом в надежде получить поддержку западных государств. Но фактически подчинила византийскую церковь римскому папе. Это дискредитировало греческое пра вославие. И тем самым возвысило православие русское.

В 1453 году турки завоевали Константинополь.

В послании к Василию III (начало XVI века) монах старец Филофей писал следующее. Доселе было два Рима. Рим первый пал из-за своего нечестия. Рим второй, то есть Византия, пал от агарянского засилия. Третий же Рим — Москва — стоит непоколебимо. А четвёртому Риму не бывать.

Идея Москвы — наследницы политической и религиозной культуры Визан тии — обусловила появление целого ряда памятников литературы. С другой стороны, культивировала тот пышный, торжественный стиль, который соот ветствовал монументальности самой идеи.

ПОВЕСТЬ О ЦАРЬГРАДЕ — литературный отклик на завоевание Константи нополя. Автор — Нестор-Искандер, по происхождению русский, православ ный. С молодых лет очутился в Турции. Был обращён в магометанство (маго метанское имя Искандер соответствует православному Александр). Участвовал в осаде Константинополя. Тайно сочувствовал грекам как христианам.

Популярность повести на Руси обусловлена следующим. В ней встречается пророчество Льва Премудрого о «русом» народе. Ему суждено освободить Царьград от власти неверных. И вот, путём замены «русый» на сходное «рус ский», возникло толкование, по которому освободителем Царьграда будет рус ский народ.

Во время постройки Царьграда (IV век) появляется знамение, примета. Вне запно из норы выползает змей. И в то же время сверху падает орёл. Подхваты вает змея и поднимает его в воздух. Змей обвивается вокруг орла. Орёл, под нявшись высоко вверх, падает на землю. Он одолён змеем. На помощь орлу приходят люди и убивают змея.

Книжники и мудрецы растолковали знамение. Это место наречётся седьмо холмым. Прославится и возвысится во всей вселенной выше других городов.

Но в конце концов город будет покорён неверными. Орёл — знамение христи анства. Змей — знамение басурманства. Змей одолел орла. Значит, басур манство одолеет христианство. Так как люди убили змея и освободили орла, то напоследок христиане возьмут Царьград и воцарятся в нём.

И вот это пророчество сбывается. Безбожный царь Магмет, Амуратов сын, пошёл войной на Царьград.

Традиционные формулы воинского стиля получили здесь художественное развитие.

Турки же опять, услышавши звон великий, пустили сурные и трубные гла сы и больших барабанов тьмочисленных.

«И бысть сеча велия и преужасна». От пушечного и пищального стуку, и от звуку звонного, и от голоса воплей и кричания от обеих сторон, и от трескоты оружия, яко молния блистала от обеих [сторон] оружия, также и от плача и ры дания градцких людей и жён и детей, мнилось — небо и земля совокупились и обои колеблются, и не было слышно друг друга, что глаголят. Слились все вопли и кричания, и плач и рыдания людей, и стук пушечный, и звон колокольный в един звук, и был яко [будто] гром велий. И опять от множества огней и стреля ния пушек и пищалей обеих сторон дымное курение сгустилось, покрыло быв ший град и войско всё, яко не видели друг друга, с кем кто бьётся. И от зелейно го [порохового] духу многим умрети. И тако сечахуся и маяся [мучились] на всех [крепостных] стенах, дондеже [пока] ночная тьма не разделила их.

«И наполнишася рвы трупия человеча до верху, яко чрез них ходити тур ком, акы по ступенем, и битись: мертвыя бо им бяху [были] мост и лестница ко граду. Тако и потоци вси наполнишася и брегы вкруг града трупия, и крови их, акы потоком сильным, тещи...».

Но вот совершается знамение. В то время как царь с патриархом вошли в «великую церковь», то есть в святую Софию, из храма вырвался огонь, окру жил купол, поднялся в небо и там скрылся. Благодать божия окончательно по кинула Царьград. Дни его сочтены.

Но сбудется и предсказание Льва Премудрого о том, что русый род победит Измаила (магометан).

ПОВЕСТИ ВАВИЛОНСКОМ О ЦАРСТВЕ. Ранее средоточием царской власти считали Вавилон.

(Вавилон — древний город в Месопотамии, на берегах Евфрата, построен за 4 тыся челетия до Рождества Христова. Ещё в XXIII веке до н. э. был столицей. Особенно украсился в нововавилонское время. Славился богатством и пышностью жилищ, раз нообразной промышленностью. Деятельное изучение его развалин началось с 1840-х годов.) В добывании знаков царского достоинства из Вавилона принимает участие и русский. В некоторых списках второй повести говорится, что «сердоликова крабица [коробица] со всем виссом [венцом] царским» перешла во владение киевского князя Владимира.

СКАЗАНИЕ О КНЯЗЕХ ВЛАДИМИРСКИХ (конец XV – начало XVI в.) явилось непосредственным продолжением и развитием повестей о Вавилонском царстве.

Русские князья считали себя потомками римлянина Пруса и Августа-кесаря.

Иван Грозный заявлял, что он ведёт свой род от Августа-кесаря, первого рим ского императора (63 год до Р.Х. – 14 г. после Р.Х.).

В «Сказании» русский князь Владимир Всеволодович решил пойти на Византию.

В это время в Царьграде царём был благочестивый Константин Мономах.

Он отряжает к Владимиру Всеволодовичу послов. Дав им «животворящий крест от самого животворящего древа, на нём же распятся владыка Христос».

Царский венец со своей головы. Сердоликовую крабицу (коробицу), «из нея же Августия царь римский веселяшеся». Затем бармы, которые носил на своих плечах. Цепь из аравийского золота и многие другие ценные дары. И всё это отсылает Владимиру с просьбой, чтобы тот не воевал Византию.

Владимир принимает эти дары, венчается венцом Константина и с тех пор сам называется Мономахом.

Царские регалии, вывезенные из Вавилона, водворяются у русских князей.

Благодаря этому русские князья трактуются как преемники византийских царей.

Этот вымысел тенденциозен.

СТЕПЕННАЯ КНИГА («Книга степенна царскаго родословия»). Сформирова лась в 1563 году.

Её цель — представить историю благочестивых русских государей от Вла димира Святославича до Ивана Грозного. Благочестивых, то есть действовав ших в единении с выдающимися представителями русской церкви, митрополи тами и епископами. В «Степенной книге» биография превращалась в агиобио графию, в прославление, в высокопарный, цветистый панегирик.

«Книга» связно, системно излагает историю Русского государства. До пре дела возвеличивает носителей государственной власти.

Стилистически перерабатывая источники, «Книга» насыщает их пышной ри торикой, добавочным «добрословием» в честь светских и духовных правителей.

Из темы, развёртывающейся во времени, составитель стремится создать пространственную композицию. Все действующие лица русской истории и даже все её важнейшие события развёрнуты в композиции «лествицы» (лестницы).

Композиция с лествицей, восходящей на небо, известна в русской живопи си XVI века. Это «лествица Якова». Она же фигурирует в видении Иоанна Лествичника.

Перевод русской истории в пространственную композицию — это своеоб разная интерпретация её в «аспекте вечности». Ведь во времени каждое собы тие исчезает, уходит из настоящего. Вставленное же в пространственную ком позицию «лествицы», оно занимает там прочное и неизменное место.

Изображение в пространстве придавало русской истории помпезность, мо нументальность.

«Степенная книга» по своей интерпретации мира походит на символичес кие иконы XVI и XVII веков.

Икона Симона Ушакова «Древо Московского государства — похвала Бого матери Владимирской» (1668). Древо вырастает из Успенского собора Мос ковского Кремля. На его ветвях, как плоды, изображения московских великих князей, царей и митрополитов. Каждый персонаж живёт в своём времени. По казывается в своём «основном» положении.

То же и в «Степенной книге».

Все действующие лица в ней снабжены «вневременной» характеристикой.

Действия лиц эти характеристики иллюстрируют. Время русской истории рас падается на множество самостоятельных отрезков. Каждый из них связан с од ним определённым лицом.

Вся композиция построена как своеобразный «свод» более мелких, но от части самостоятельных единиц.

Анфиладный способ построения крупных произведений передавал чувство величия.

«Степенная книга» не предназначалась для последовательного чтения. Но для чтения выборочного — в связи с памятью того или иного лица и события.

Поэтому книга построена так, чтобы читатель легко находил необходимый ему материал.

Художественное время «Степенной книги» — время настоящее и вневре менное. Это вполне соответствует её цели — прославлению нынешнего рода московских государей. Прошлое лишь подкрепляет настоящее величие Моск вы — её государей и церковных иерархов.

«Степенная книга» подводит итог деятельности собирателей Руси, русских земель и существующих русских святынь. Указывается их нынешнее местона хождение.

Святая Ольга в Пскове «и крест постави, иже и доныне есть крест той».

Святой Леонтий крестил Ростовскую землю. «... и оттоле в Ростове утвер дися совершенно благочестие и до ныне».

О погребении тела Владимира Святого. «И погребоша его честно, во иже от него созданней церкви Пречистыя Богородица во граде Киеве, иде же и до ныне почивают честныя его мощи, ожидая всестрашьныя трубы архан гелевы».

«Степенная книга» — это своеобразный путеводитель по современной её автору Руси, святой и державной (Лихачёв Д.С.).

«В эпоху образования единого централизованного государства литература становится не просто изображением действительности, но изображением неких идеалов, глашатаем жизненных ценностей, устроителем идеального единого порядка и уклада жизни».

«Создававшиеся произведения, в большинстве своём огромные и пышные, приобрели характер предписаний и установлений, официальных историй и по учений к созданию единообразия во всех сторонах жизни» (Лихачёв Д.С.).

Характерная черта литературы XVI века — появление фундаментальных произведений. Это «Домострой», «Сказание о царстве Казанском».

В «Стоглаве» собраны решения и предложения, касавшиеся наведения по рядка в церковно-монастырской жизни. Но также и в быту, в обучении, и другие, отстаивавшие жизненные нормы старины.

«Лицевой летописный свод» — самый крупный на Руси исторический свод.

Двенадцатитомные «Великие Четьи-Минеи».

ОБЛАСТНАЯ ЛИТЕРАТУРА НОВГОРОДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Исстари Новгород соперничал с Киевом, а новгородская литература — с киевской.

Уникальными были порядки, установившиеся в Великом Новгороде с XIII века (возможно, и чуть раньше).

Новгород был, в сущности, городом-республикой. Верховной властью там являлось вече — народное собрание. В него входили все свободные мужчины независимо от положения в обществе и занятий.

Вече устанавливало законы, заключало союзы с другими государствами, решало — быть войне или миру.

На вече вершился суд над государственными преступниками. Случалось:

осуждённых на смерть тут же сбрасывали с высокого моста в Волхов.

Вече выбирало исполнительную власть — посадников и тысяцких.

На вече жребием избирался глава новгородской церкви, архиепископ. В то время как все епископы и архиепископы русские назначались митрополи том — сначала Киевским, позднее — Владимирским, а с усилением Москвы — Московским.

Посадник и архиепископ фактически правили Новгородом, выполняя волю, прежде всего, бояр и торговых верхов.

Князей новгородцы приглашали со стороны — как наёмных военачальни ков, вместе с дружинами. Чтобы охраняли они новгородскую землю от шведов, немецких рыцарей, от северорусских княжеств.

Был славен и горд Господин Великий Новгород своими торговыми связями с Западом и Востоком, своей свободой и независимостью.

Кое-какие политические уступки Москве он всё же сделал. Но городским верхам была ненавистна самая мысль о подчинении Москве и утрате самостоя тельности.

Однако в Новгороде сильна была и «московская партия». И городское вече раздирали несогласия.

Сговор с польским королём восстановил против новгородцев едва ли не всю остальную Русь. Новгородцы оказались союзниками извечных врагов Ру си. И к тому же изменили православной вере. И отдались вере «латинской», католической.

В 1470 году истинной правительницей, «посадницей» стала Марфа, из рода бояр Лошинских. А ведь могла предвидеть эта умная, рассудительная боярыня, что дело её обречено. Знала Марфа и о грозных предсказаниях.

Когда конфликт с Москвой ещё только разгорался, блаженный Михаил Клопский говорил: «Шлите-ка скорее послов в Москву, добивайте челом Мос ковскому князю за свою вину, а не то придёт он на Новгород со всеми силами своими, выйдете вы против него, и не будет вам Божьего пособия, и побьёт он многих из вас, а ещё больше того в Москву сведёт».

Посадник новгородский, опасаясь прихода великого князя, сослался на то, что, мол, у них уже есть свой князь — Михаил Литовский. Юродивый укорил его: «То у вас не князь — грязь!».

И посоветовал слать послов к великому князю. А иначе придёт он «и по пленит новгородцев многих, иных в Москву уведёт, а иных казнит... город возьмёт да всё по своей воле установит».

И сбылось предсказание старца, провидца и чудотворца Михаила Клопско го, монаха новгородского Клопского монастыря, героя Жития (вторая полови на XV века).

Не пошли эти предостережения впрок ни Марфе, ни её единомышленникам.

Древние русские книжники уподобляли Марфу библейским «злохитривым жёнам». В том числе Иродиаде, виновнице гибели Иоанна Крестителя. Или бесчестной Иезавели, чьи дела способствовали падению царства Израильского.

При Иване III Московское княжество становится государством. С новой внутренней организацией, с новой административной системой.

В январе 1478 года Новгород сдался на милость Ивану III. Расправы с нов городскими «изменниками», пытки, казни, ссылки продолжались ещё несколь ко лет. Такой ценой достигалось единство и могущество державы.

В Новгороде возникают сочинения, стремящиеся окружить ореолом его ис торическое и религиозное прошлое.

Повесть о новгородском белом клобуке возникла, видимо, в конце XV века. Неоднократно перерабатывалась. Известно свыше 250 списков XVI– XIX веков.

Римский император Константин Великий (IV век) преследовал христиан и римского епископа Сильвестра. Однако сам стал христианином после того как Сильвестр, крестив Константина, чудесно исцелил его от проказы.

В благодарность за это Константин хотел возложить на голову Сильвестра царский венец. Но папа смиренно отказался от него.

По указанию явившихся Константину в видении Петра и Павла, царь тор жественно, в храме возложил на голову Сильвестра белый клобук.

(Клобук — головной убор православного монашества, камилавка с креповым по крывалом. Чёрный у всех монахов, белый у митрополита.) Сильвестр положил белый клобук на золотое блюдо. Хранил его в церкви «в нарочите месте». Надевал лишь по большим праздникам.

На тринадцатом году царствования Константин решил: там, где установле на «святительская власть», неприлично быть власти земного царя. Передав па пе Сильвестру Рим, переселился в Византию, где и основал «Константинград».

По смерти папы Сильвестра, все православные папы и епископы воздавали клобуку великую честь, как заповедал Сильвестр.

Но противник человеческого рода, «супостат дьявол», воздвиг некоего ца ря, именем Карула, и папу Формоза. Оба они не любили белого клобука и чес ти ему не воздавали.

По «повелению божию», клобук переслали в Константинополь патриарху Филофею.

Филофею в ночном видении явился светлый юноша. Он велел, по прибытии клобука в Константинополь, отослать его в Русскую землю, в Новгород. Для ношения тамошним архиепископом Василием: «тамо бо [в Новгороде] ныне воистину славима есть христова вера».

Папа римский, отпустив клобук, раскаялся в этом и потребовал его воз вращения.

Узнав, что патриарх принял клобук с честью и хочет отправить его в Нов город, папа разъярился и впал в болезнь. Так он не любил Русскую землю, со блюдавшую веру христову. И смрад великий стал исходить от него. Он псом и волком выл и ел собственные нечистоты. И так окончил свою жизнь.

Патриарх пытался удержать клобук в Константинополе, мысля носить его на своей голове. Но в видении ему явились два светлых незнаемых мужа, папа Сильвестр и царь Константин. И запретили помышлять об удержании клобука.

Ибо через некоторое время Константинополем овладеют — за умножение гре хов человеческих — агаряне (мусульмане) и осквернят все святыни.

«Ветхий бо Рим, — говорит Сильвестр, — отпаде славы и от веры христовы гордостию и своею волею;

в новом же Риме, еже есть в Коньстянтинеграде, насилием агарянским такоже християнская вера погибнет;

на третием же Риме, еже есть на Руской земли, благодать святаго духа воссия».

«... белый же сей клобук изволением небесного царя Христа ныне дан будет архиепископу Великаго Новаграда...».

Сильвестр велит Филофею незамедлительно отправить клобук в Новгород.

Наутро, после литургии, Филофей с честью отправил клобук в Новгород к архиепископу Василию со многими дарами и с «крещатыми» ризами.

И с тех пор утвердился белый клобук на головах новгородских архи епископов.

Римский папа «гордостию превознесеся и святых икон поклоняние, конеч но, отверг». Каждый его жест неблагообразен, неистов. «Нача браду свою тер зати и кусати». «И возбесися». «И рыкнув». «И разпалився плоть его». «Псом и волком вояше».

Константинопольский патриарх Филофей, «украшен постом и всякою доб родетелию». В Константинополе незадолго до падения (1453 г.) во всём сказы вается безнадёжность и бессилие.

Для автора Дмитрия Герасимова, новгородца, Новгород — политический и церковный центр России.

Новгородский архиепископ Василий воплощает новгородскую церковность.

Он «радостию велиею исполнися, — седмь дней питае священники и дияконы, и вся церковники всего Великаго Новаграда...». Василий общителен, окружён преданными ему людьми.

Но в центре изображения не то или другое государство, не город, не лицо, не событие. А белый клобук. «Сий белый клобук прообразует светлое триднев ное воскресение».

Белому цвету придана в этом образе особенная световая сила: «Изыде [Ис ходит] от него блогоухание неизреченное и свет пречуден...».

После разделения церквей белый клобук не в чести у католиков. «Клобука не любяху и чести ему не творяху». На него воздвигается гонение — запереть его подальше, сжечь его, отослать в далёкие страны, утопить в море.

Но невидимая сила оберегает белый клобук и поражает его врагов. «И вне запу т[ь]ма нападе на них, и громи велицы восташа, и с небесе молниям блис тания многая явишася, и зажже корабль, и смолу корабельную развари, и вся сущая в немъ люди и рухляди корабельныя пожже и потопи...».

«Посланник» Иеремия, тайно расположенный ко клобуку, во время кораб лекрушения спасает клобук и возвращает его в Рим.

Всё злое с омерзением отвращается от белого клобука. Всё доброе тянется к нему. Ангел грозно приказывает бесящемуся от злобы римскому папе отослать клобук в Константинополь.

Но белый клобук предназначен Новгороду и России. Здесь его встречают с великим ликованием, почётом и любовью.

Образ белого клобука стал центром причудливой литературной композиции.

И выражением значительной для того времени идеи: третий Рим — на Руси.

В пору, когда Новгород был покорён Москвой, он уже не мог претендовать на византийское политическое наследство. Это наследство он уступает «рус скому царю», то есть князю московскому. Но право на преемство церковное Новгород оставляет за собой.

Повесть о белом клобуке обосновала идею преемственности духовной влас ти фактом преемственности материальных символов этой власти.

Как бы мимоходом высказана мысль — насколько белый клобук, «архан гельского чина царский венец», «честнее» царского венца. Повесть закрепляла непререкаемый авторитет новгородской церкви. Утверждала превосходство «священства» над «царством».

Эту тенденцию через полтораста с лишним лет выдвинет патриарх Никон.

Московский собор 1666–1667 годов низложил Никона. Определил повесть о белом клобуке как писание «лживо и неправо». Автора её, Дмитрия-толмача, назвал человеком, «еже писа[л] от ветра главы своея».

В 1946 году при раскопках в Новгородско-Софийском соборе был обнару жен украшенный жемчугом белый клобук архиепископа Василия (Розов Н.Н.).

Предание о прибытии в XII веке в Новгород римского святого Антония.

К концу XV – началу XVI века оно оформилось как житие.

Антоний родился в Риме от «християну родителю». Воспитан был в хрис тианской вере. Её (веры) родители держались тайно. Потому что Рим отпал от христианской веры (от православия) и впал в «богомерзкую» латинскую ересь (в католицизм).

По смерти родителей Антоний роздал часть их богатства нищим. Прочее вместе с драгоценными церковными сосудами вложил в бочку. Бросил её в мо ре. И ушёл в дальнюю пустыню.

Здесь нашёл монахов, «живущих и тружающихся Бога ради». Пробыл у них двадцать лет в непрестанной молитве и посте. По наущению дьявола, князья и папы стали преследовать монахов. Те, спасаясь от преследования, разбежались.

На морском берегу пребывая всё время на одном камне, Антоний продол жал своё подвижничество.

Однажды поднялось сильное волнение. Камень, точно корабль, поплыл по морю, попал в реку Неву, в Ладожское озеро, поплыл вверх по Волхову и оста новился у сельца Волховска. Выучившись русскому языку, Антоний продол жал жить на камне. По-прежнему день и ночь пребывал в молитве. Потом, по настоянию архиерея, на том месте, где причалил камень, построил церковь в честь рождества Богородицы.

Через год рыбаки поймали ту самую бочку, которую некогда Антоний бро сил в море. На золото и серебро, находившиеся в бочке, построили каменную церковь и монастырь, игуменом которого стал Антоний. Пробыл в этом сане шестьдесят лет, до своей смерти.

Повесть о путешествии Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим.

Иоанн однажды заключил беса в сосуд с водой. Бес стал умолять выпустить его из заключения. Иоанн согласился это сделать. Но лишь при условии, что бес в течение ночи свезёт его в Иерусалим, ко гробу Господню, и обратно.

Превратившись в коня, бес отвозит Иоанна в Иерусалим.

Архиепископ помолился у гроба Господня. Бес, утомлённый и опозорен ный, доставил его в Новгород. Предупредил, чтобы он никому не рассказывал о происшедшем. Иначе бес наведёт на него «искушение».

Однако Иоанн в беседе «со честными игумены и со искуснейшими иереи и с богобоязливыми мужи» рассказал о поездке на бесе в Иерусалим. Но так, будто это случилось не с ним, а с кем-то другим.

И с того времени «попущениим божиим нача бес искушение на святого на вадити». Жители города неоднократно замечали, что из кельи архиепископа выходит блудница. Городские начальники, приходившие в келью к Иоанну за благословением, видели там монисто, сандалии и женскую одежду.

Неприлично быть блуднику на святительском престоле. Уговорились из гнать Иоанна из Новгорода. Когда народ направился к его келье, бес вышел от туда в образе девушки. Гнались за ней — поймать не удалось.

Иоанна всячески оскорбляли. Не слушая его оправданий, решили посадить на плот и пустить вниз по Волхову. Дьявол стал радоваться.

Но «божья благодать» и молитва святого превозмогли дьявольское ухищре ние. Плот поплыл не вниз, а вверх по реке. Бес был посрамлён.

Раскаявшийся народ в сопровождении духовенства отправился вверх по Волхову. Прося прощения у Иоанна, уговорили его вернуться в Новгород.

Сказание о знамении от иконы Богородицы. Ярослав Мудрый, отомстив Святополку за убийство Бориса и Глеба, переселился из Новгорода в Киев.

«Новгородцы от него за великое их исправление к нему и за премногую их добродетель и помощь, юже [которую] показаша против врагов его, почтени быша самовластием».

Им разрешено было иметь у себя от рода Ярослава «начальствующаго князя по воле их, его же возлюбят они». И платить положенную дань. Её князья сна чала не увеличивали.

Такие привилегии новгородцев возбудили к ним зависть со стороны многих городов.

В княжение Андрея Боголюбского Суздальского на трёх иконах Богоро дицы потекли слёзы. Ими Богородица хотела умолить сына своего о пощаде новгородцев.

Не вняв Богородице, Андрей Боголюбский предпринял поход на новгород цев. Бог же, чтобы удержать кровопролитие и защитить покровительствуемый им город, навёл на князя болезнь. «Но ума ненаказанного ничто же возможет исцелити».

Князь Андрей, дыша злобой, послал сына со всем войском Суздальской земли и с многочисленными русскими князьями (их было более 70-ти) «на ра зорение единаго града онаго».

Помощь новгородцам пришла благодаря горячей молитве их архиепископа Иоанна перед образом спасителя.

Икона Богородицы была перенесена на городскую стену, лицом к осажда ющим. Но те ещё сильнее стали нападать, пуская стрелы в самый образ Бого родицы. Тогда икона повернулась лицом к Новгороду и пролила слёзы. Иоанн собирал их в своё облачение.

И разгневался Господь на суздальцев, наслал на них тьму, и стали они друг друга сечь и избивать. А новгородцы преследовали их, взяв большую добычу и пленных.

Суздальский летописец не отрицает чудесной помощи иконы Богородицы новгородцам.

Но всё же утверждает, что Бог наказал их рукой благоверного князя Андрея за клятвопреступление и за гордость. Но милостью своею спас их город.

Житие Моисея, архиепископа новгородского, написано Пахомием Логофе том в тоне, угодном новгородцам.

Назначенный Иваном III на новгородскую кафедру москвич Сергий прибыл в Новгород. Войдя в церковь, где был погребён Моисей, распорядился открыть гроб, чтобы видеть мощи Моисея. Стоявший при гробе священник отказался это сделать: гроб может открыть только архиерей. «Слышав то, Сергий вознёс ся умом высоты ради сана своего и яко от Москвы прииде и рече дерзновенно:

«Кого сего свердия [смердящего] сына и смотрити!».

И с того часа стал слабеть умом и «изумневатися» (лишился ума). Впал в исступление. Выходил из келии «безлепотно», не вовремя, без архиерейского одеяния. Был возвращён в Москву.

Такое с ним приключилось за то, что божьего угодника, равного ему саном, не почтил, но, напротив, укорил. «Такова суть воздаяния горделивым зде[сь] видимо, в будущем же веце бесконечно».

По московскому варианту, новгородцы волшебством отняли у Сергия ум, потому что он прекословил им.

Предание о посещении Иваном III церкви Преображения. Перед поко рением Новгорода великий князь хотел открыть гроб, где лежали мощи новго родского святого Варлаама. Но оттуда внезапно поднялся пламень. И едва не сжёг князя, в ужасе бежавшего из церкви.

Остались следы этого события — обожжённые пламенем деревянная дверь и трость Ивана III. (Новгородская летопись, 1462 г.) Легенда («чудо»), приложенная к житию Варлаама Хутынского. Автор Пахомий Серб.

В полночь, когда пономарь Тарасий из-за какой-то церковной потребы был в храме, на паникадилах и подсвечниках зажглись все свечи. Храм наполнился благоуханием. Тарасий не во сне, а наяву увидел погребённого в той церкви святого Варлаама выходящим из гроба. И в течение трёх часов молился Варла ам со слезами и с умилением Христу, Богородице и всем святым.

Варлаам объяснил, что Бог хочет потопить Новгород Ильменем-озером за умножение грехов людских, за беззаконие и неправду, чинимые людьми.

Взойдя на церковный верх, увидел пономарь множество ангелов, стреляю щих огненными стрелами. Будто сильный дождь шёл из тучи на множество людей, на мужей, жён и детей.

Перед каждым человеком стоял ангел-хранитель, державший книгу и чи тавший в ней повеление божие. Какой человек должен был остаться в живых, того ангел-хранитель помазывал кистью мирром (благовонием) из сосуда.

И тотчас тот человек исцелялся от смертоносной язвы. Предназначенного к смерти ангел не помазывал.

Варлаам так объяснил виденное пономарём. По молитвам Богородицы и всех святых, пощадил Бог людей своих от потопа. Но посылает на них моро вую казнь, чтобы они покаялись. И будет мор три года. Так и было в действи тельности, говорит легенда.

Огненная туча над городом, по объяснению Варлаама, означает, что после трёхлетнего мора в Новгороде будет большой пожар.

Варлаам, помолившись Богу, Богородице и всем святым, вошёл в свой гроб.

Свечи и кадила сами собой погасли.

В другой, видимо позднейшей, редакции памятника в церковь входят трое мужей. Они сияют, как солнце.

Подойдя к гробу, именем Христа велят Варлааму встать из гроба и выйти из храма. Так как «за умножение беззакония, грехов ради, хощет Господь Бог по губити и потопити Великий Новгород озером Ильменем».

Услышав это, Варлаам со слезами и с великим умилением сказал: «Госпо дие мои, скажите владыке Господу Богу и спасу нашему Иисусу Христу: если, владыко, великих ради прегрешений погубишь ты Великий Новгород со мно жеством народа, то и меня погуби;

если же, владыко-человеколюбче, мно жество народа спасешь Великого Новгорода, мужей и жен и детей их, то и ме ня с ними спаси, Господи. Как же, Господи, повелеваешь ты мне оставить людей отечества моего в такой великой беде и уйти из моего отечества...».


Житие Савватия и Зосимы соловецких написано иноком Досифеем в начале XVI века.

Зосима отправился в Новгород с жалобой на притеснения Соловецкого мо настыря двинскими жителями и боярскими приказчиками. Явился к знамени той боярыне новгородской Марфе. Она не приняла его и даже велела прогнать.

Зосима сказал сопровождавшим его ученикам: «Приближается время, когда обитатели этого дома не станут ходить по двору этому, и затворятся двери до ма и не отверзутся, и будет двор их пуст».

Раскаявшись, Марфа вернула Зосиму, чтобы получить от него благословение.

Сидя за столом, Зосима трижды узрел страшное видение. Перед ним сидели шес теро обезглавленных бояр. Поникши головой, он ничего уже не мог есть.

Видение скоро исполнилось. Пошёл на Новгород великий князь Иван III Васильевич, «всея Руси самодержец». Со всей братией своей, с князьями рус скими, и «со служащими ему царьми и князьями татарскими», и со всеми си лами воинскими. И произошла битва на Шелони (1471 г.). И новгородцы иные были побиты, другие взяты в плен, а иным князь повелел сечь головы. Взяты были и те шесть бояр, которых Зосима видел на пиру обезглавленными. И у них также отсечены были головы.

Сказания о конце Новгорода. Покорение Новгорода Москвой объясняется тяжкими прегрешениями и нечестивыми поступками новгородцев. В новго родскую летопись под 1045 годом внесён рассказ об иконе Спаса, написанной греческими иконописцами в церкви Софии.

(Спас, Спаситель — Христос. Икона с его изображением.) Иконописцам велено было изобразить Спаса с благословляющей рукой.

Когда новгородский епископ вошёл в церковь, он увидел, что Спас изображён не с благословляющей, а со сжатой рукой. Три раза иконописцы переписывали руку, но она каждый раз после этого вновь сжималась. И на третий день был голос от образа иконописцам: «Писари, о писари! Не пишите меня с благо словляющей рукой, а пишите с рукой сжатою, потому что в этой руке держу я Великий Новгород;

а когда эта рука моя распрострётся, тогда Новгороду будет окончание».

Даже политическое падение Новгорода не сломило оппозиционности к московскому превосходству. Для привилегированных слоёв новгородского общества Новгород остался продолжателем традиций христианской церкви, хранителем христианской святыни.

ТВЕРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Тверь соперничала с Москвой за политическое пер венство. Литературные памятники славили князей, отстаивавших независи мость Тверского княжества.

Тверская литература XIV века представлена, прежде всего, летописным сказанием о Шевкале. Оно имеет параллель в народной исторической песне о Щелкане Дудентьевиче.

В 1327 году тверичи под водительством князя Александра Михайловича сожгли живьём татарского наместника Шевкала (Чолхана) с его свитой. В от местку за насилия и издевательства, которые Шевкал чинил в Твери.

В песне говорится, что Щелкан «не много он сидел судьёю», но стал и вдовы то бесчестити, надо всеми наругатися, красны девицы позорити, над домами насмехатися.

За эту расправу над татарами, якобы, «ни на ком не сыскалося». Но по ле тописи известно, что татары при участии московского князя Ивана Калиты жестоко отплатили тверичам. Страшно разорили Тверь и вынудили Алек сандра бежать в Псков.

Тверская литература воспроизвела великую идею преемственности Русской землёй и русским князем византийского церковного и политического наследства.

Около 1453 года (время падения Константинополя) инок Фома составил обширное «Слово похвальное о благоверном великом князе Борисе Алек сандровиче». Это витиеватый панегирик тверскому князю и Тверскому княжеству.

На Флорентийском соборе (1438 г.) присутствуют византийский царь Иоанн, патриарх, двадцать два митрополита. Приглашали, якобы, и Бориса Александровича. Но он с посланием собору отправил боярина Фому.

Автор титулует Бориса «царствующим самодержавным государем». Срав нивает его с самыми выдающимися историческими личностями.

Вся земля Тверская радуется, что «даровал им Бог такова государя и пасты ря и истиннаго христолюбца и богоутвержденнаго на отчем престоле».

В подражание житию Александра Невского, о Борисе Александровиче го ворится: «Возвысися слава имени его в страны далечия, и о сем бо государе слышаша мнози людие в дальних землях и в царствии их и абие [тотчас] ра достно прихожаху, видити его хотяше».

Византийский царь Иоанн воздал хвалу Богу за то, что он даровал такого князя Русской земле, а всем православным пособника в вере христианской.

Патриарх заявляет, что «такова князя в Руси николи же слышахом [никогда не слыхали]».

Далее говорится, как Борис Александрович разбил московскую рать. О по строении им храмов и монастырей, городов, тверского кремля. «Строение ве ликаго князя Бориса Александровича облиставает [блестит] и якоже некая ден ница и некий венец благолепен, но воистину достоин есть великий князь Борис Александровичь венцу царьскому».

Об испытаниях, которые Бог послал на Бориса «любяй» и «дабы ся не пре возносился». Их Борис переносит с христианским смирением.

Испытания тяжкие, ибо «на великаго мужа и искуси [искушения] великыи».

В пожаре 1449 года Тверь выгорела до основания.

В 1485 году, при сыне Бориса Александровича Михаиле Борисовиче, Тверс кое княжество присоединено к Москве.

СМОЛЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. В Смоленске князем Романом заведено было училище. Здесь, по преданию, учили не только славянскому языку, но и гре ческому, и латинскому.

Издавна Смоленск был известен своей книжностью. Свидетельством тому является Житие Авраамия Смоленского. Оно составлено в первой половине XIII века учеником Авраамия Ефремом.

Составлено на основании показаний современников, по собственным вос поминаниям автора и под влиянием Несторова Жития Феодосия Печерского.

Авраамий Смоленский в житии большой книголюб. Хорошо усвоил сочи нения отцов церкви. Читал «глубинные книги». То есть объяснявшие глубокие, значительные истины. Искусен в иконописании. Выдающийся проповедник. Да ром своего красноречия привлекал огромное число слушателей. Смоленское ду ховенство преследовало его клеветой и бранью. Суд, однако, вынужден оправ дать Авраамия. Слава его как подвижника и учителя возросла ещё больше.

Повесть о Меркурии Смоленском возникла, очевидно, на основе устного народного предания. Во время нашествия в 1237–1238 годах татары не дошли до Смоленска. Город не был разорён. В повести рассказывается о попытке та тар завладеть Смоленском. Но эта версия не подтверждается никакими истори ческими свидетельствами.

Жил в Смоленске благочестивый юноша Меркурий. «Цветый преподобным житием». «Постом и молитвою сияя, яко звезда богоявленна посреде всего ми ра». Он часто приходил в Крестовоздвиженский монастырь молиться за мир.

В ту пору «злочестивый царь» Батый пленил Русскую землю. Пошёл с ве ликою ратью к Смоленску. Смольняне пребывали в великой скорби. В собор ной церкви молились о спасении города.

Меркурий берёт у Богородицы благословение. Богородица повелевает ему отомстить за христиан.

Меркурий идёт против Батыя и побеждает его. Скача по полкам, «яко орёл по воздуху летая». Батый же, одержимый страхом и ужасом, отходит от горо да. Придя в Венгрию, там погибает.

«Прекрасен воин» отсекает Меркурию голову. Обезглавленный Меркурий лёг у ворот города и умер. Конь его стал невидимым.

На четвёртый день Богородица «в велицей светлости, аки в солнечной зари», вышла из церкви. Взяла тело Меркурия в свою полу. Принесла его в соборную церковь и положила в гроб. В гробу тело Меркурия лежит и до ныне, творя чудеса и благоухая, как кипарис.

В другой редакции его хоронят смольняне в церкви Богородицы без вмеша тельства самой Богородицы.

Через некоторое время Меркурий является к пономарю той церкви. Велит сказать гражданам, чтобы над гробом его повесили оружие — копьё и щит. Ес ли враг нападёт на город, пусть с молитвою Богу, Богородице и ему, Мерку рию, вынесут его оружие. И враги будут посрамлены. Граждане сделали так, как велел Меркурий. Оружие его и доныне можно видеть над его гробом.

Присвоение Меркурию Смоленскому, как и новгородцу Антонию, римского происхождения объясняется попыткой связать местную святыню с древней христианской традицией.

ПСКОВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Как и Новгород, Псков и после своего падения, уже в XVI веке, стремился к литературному закреплению своего исторического прошлого. В параллель новгородской Софии, псковская традиция прославляет свою святыню — храм во имя Троицы. Окружает ореолом своих князей Всево лода Мстиславича и особенно Довмонта.

Летописная повесть о князе Довмонте (умер в 1299 г.) написана в начале XIV века под влиянием церковно-летописного и так называемого «особого»

жития Александра Невского.

Сказывается и влияние народно-поэтической традиции. Сравните, напр., об ращение Довмонта к псковичам перед походом на Литву: «Братья мужи пскови чи, кто стар — то отец, а кто млад — той брат! Слышал есмь мужество ваше во всех странах;

се [теперь] же, братья, нам предлежит живот и смерть. Братья мужи псковичи, потягнете за святую Троицу, и за святыя церкви, и за свое отечество».

Довмонт в повести героически защищает Псков от нападения Литвы и немцев.

Повесть о Псковском взятии. От начала Русской земли Псков не был ни кем обладаем. Живущие в нём жили по своей воле. Его защищали твёрдые сте ны, за которыми было множество людей. Это и останавливало московского князя. Останавливала его и боязнь, чтобы псковичи не предались Литве. По этому он, «лукавствуя», хранил мир с псковичами. А псковичи целовали ему крест на том, что они ни к кому от него не отступят.

Всё бы хорошо. Да вот княжеские наместники неистовствовали. Грабили псковичей, возводили на них поклёпы. Псковичи посылали к великому князю своих посадников с жалобами на притеснителей. Особенно тяжко пришлось псковичам от князя Ивана Михайловича Репни.


Когда в октябре 1510 года великий князь Василий Иванович приехал в свою вотчину, в Новгород, псковичи послали своих послов к князю с дарами. И били послы ему челом на Репню. «Есмя [Мы] приобижены от твоего наместни ка», — говорили они.

Великий князь сказал в ответ, что он хочет жаловать и защищать Псков, свою вотчину, как это делали его отец и деды.

Но вскоре сам Репня поехал к великому князю жаловаться на псковичей.

Вновь отрядили посольство в Новгород к князю Василию Ивановичу. Пос лов обманом арестовали.

Некий купец Филипп ехал в то время в Новгород. Узнал, что творит мос ковский князь с посланцами псковичей. Бросил свои товары, вернулся в Псков и рассказал, как поступлено с жалобщиками.

И собрали вече. И начали совещаться, ставить ли им щит (защищаться ли) против государя. Запираться ли им в городе. Но вспомнили крестное целова ние. И подумали: нельзя поднимать руку на своего государя. Вспомнили и то, что посадники и бояре и лучшие люди остались у великого князя заложниками.

И послали к нему гонца своего бить челом со слезами, чтобы государь князь Василий Иванович жаловал свою вотчину старинную. А они, сироты, и прежде были неотступны от него и теперь останутся у него в повиновении.

Василий Иванович посылает к псковичам своего дьяка Третьяка Долматова.

Тот требует от них выполнения двух воль князя. Чтобы не было у них веча и сняли бы они вечевой колокол. Чтобы было в Пскове два наместника, которых будет назначать сам великий князь.

Псковичи, горько заплакав, попросили дать им подумать до утра. «Како ли зеницы не упали со слезами вкупе? Како ли не урвалося сердце от корени?» — восклицает автор. (В «Девгениевом деянии» мать девушки, похищенной Ами ром, говорит, что Амир у неё «урва сердечное корение».) На утро псковичи отдают вечевой колокол Третьяку Долматову и прощают ся со своей волей. «... и начаша псковичи, на колокол смотря, плакати по своей старине и по своей воли».

Приехали в Псков воеводы великого князя и привели псковичей к присяге.

Через неделю в Псков приехал и сам великий князь.

Приняв благословение от владыки, Василий Иванович пошёл к Троице, где пели ему молебен и возглашали многолетие. После этого великий князь сказал:

«Я вас хочу жаловати своим жалованьем».

И когда псковичи от мала до велика собрались на княжеском дворе, вели кий князь велел к посадникам, боярам и купцам псковским приставить приста вов. То есть фактически арестовал их.

И в ту же ночь, взяв с собой лишь небольшое имущество, поехали имени тые псковичи с жёнами и детьми к Москве. Увезены были и жёны тех послан цев, которых ранее арестовали в Новгороде. Всего увезено было триста семей.

«И тогда отъяся [отпала] слава псковская, и бысть пленен не иноверными, но своими единоверными люд[ь]ми;

и кто сего не восплачет и не возрыда ет?» — скорбно спрашивает повествователь.

Далее следует плач Пскова по своей потерянной воле. Используются биб лейские образы. Ритмически организованная речь перебивается строками с глагольными рифмами.

«О славнейший граде Пскове великий! Почто бо сетуеши и плачеши?

И отвеща прекрасный град Псков: Како ми не сетовати, како ми не плакати и не скорбети своего опустения? Прилетел бо на мя многокрыльный орел, ис полнь крыле львовых ногтей, и взя[л] от мене три кедра ливанова, и красоту мою и богатество и чада моя восхити, Богу попустившу за грехи наша, и землю пусту сотвориша, и град наш разориша, и люди моя плениша, и торжища моя раскопаша, а иныя торжища коневым калом заметаша, а отец и братию нашу разведоша, где не бывали отцы и деды и прадеды наша, и тамо отцы и братию нашу и други наша заведоша, и матери и сестры наша в поругание даша.

А иные во граде мнози постригахуся в черньцы, а жены в черницы, и в монас тыри поидоша, не хотяще в полон поити от своего града во иные грады».

Падение вольного Пскова объясняется наказанием божиим за грехи: «сего ради самоволия и непокорения друг другу бысть сия вся злая на ны [на нас]».

Великий князь стал раздавать своим боярам деревни уведённых в Москву псковских бояр. Посадил в Пскове, кроме двух своих наместников, также сво их дьяков, городничих и старост. Велел им в суде сидеть с наместниками и с тиунами, «правды стеречи».

«И у наместников, и у тиунов, и у дьяков великаго князя правда их, крест ное целование, взлетела на небо, и кривда в них нача ходити, и нача быти мно гая злая в них, быша немилостивы до псковичь, а псковичи бедныя не ведаша правды московския».

И многие другие обиды причинила Москва Пскову. И некуда было от них псковичам уйти, «ано [так как] земля не расступится, а вверх не взлететь».

Автор не может примириться с поведением московского князя по отноше нию к гражданам, покорным князю. В повести протест против московских обид звучит сильнее, чем во всех оппозиционных по отношению к Москве произведениях.

РОСТОВО-СУЗДАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. В XIV веке она представлена Лавренть евским списком летописи (1377). В житиях Леонтия, Исаии и Авраамия рос товских подчёркивается непосредственная связь Ростова с Царьградом. И, сле довательно, независимость ростовской церкви от киевской митрополии.

Повесть о Петре Ордынском. Уйдя из Орды под влиянием рассказов рос товского епископа Кирилла, Пётр прибывает в Ростов. Крестится там. Строит церковь на приобретённой у ростовского князя Бориса земле.

Пётр женится на дочери одного из ордынских вельмож. Тот осел в Ростове, принял православную веру.

Ростовский князь подружился с Петром, побратался с ним. Грамотами закре пил за ним и его потомством много земель, лесов и воду от ростовского озера.

Перед смертью Пётр принял монашество.

Потомки ростовского князя позавидовали потомкам Петра. Затеяли с ними тяжбу.

Спор разрешают татарские послы — в пользу потомков Петра. Один из них, Игнатий, позже предотвращает разгром Ростовской земли татарским полко водцем Ахмылом. Его заболевшего сына, по побуждению Игнатия, исцелил ростовский епископ Прохор. Это расположило Ахмыла к ростовцам, которым он не причинил никакого зла. А епископа и певчих даже щедро наградил.

Автором повести был, вероятно, монах построенного Петром монастыря.

Он стремился доказать юридическую непререкаемость прав потомства Петра и петрова монастыря на владение землями и водами.

Из повести видно, что духовенство пользовалось со стороны татар рядом привилегий.

В ту пору власть ростовских князей была уже ограничена властью князя московского.

Областные писатели порой не успевали за жизнью. Когда княжества уже не существовало или оно существовало формально, — продолжали славить своих князей, своё княжество.

Но в целом областная литература — неотъемлемая часть литературы обще русской направленности. Местные предания подвергались литературной обра ботке в духе московской традиции.

В XVI веке, на основе экономического и политического объединения от дельных русских земель, происходит унификация всей русской культуры.

Местные оттенки начинают исчезать в литературе, зодчестве и живописи.

Усиливаются риторичность и этикетная официальная пышность. Творчество и критическая мысль заменяются пустыми восторгами и бездумными априорны ми признаниями заслуг государства.

ЛИТЕРАТУРА ПАТРИСТИЧЕСКАЯ (СОЧИНЕНИЯ ОТЦОВ ЦЕРКВИ) СТАНОВЛЕНИЕ ПАТРИСТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. На Руси под именем ере сей возникают оппозиционные религиозные группировки. Это «стригольники»

(Новгород, середина XIV в.), «жидовствующие» (Новгород, 70-е годы XV в.).

«Жидовствующие» (они против Христа, отсюда и термин) расширяли гори зонт древнерусского читателя, будили его критическую мысль. Повсюду «и на торжищах, и в домех о вере любопрение творяху и сомнение имяху».

В обстановке средневековья, «чтобы возможно было нападать на общест венные отношения, с них нужно было совлечь покров святости» (Энгельс Ф.

Крестьянская война в Германии).

Для противодействия еретикам надо обладать исправленным текстом Биб лии. Это осуществил новгородский архиепископ Геннадий (1489–1499 гг.).

Ересям противостояли сочинения отцов церкви.

Начиная с XIV века на Руси развивались монастыри как крупные землевла дельческие центры. Духовенство конкурирует со светским землевладением — боярским, а позднее дворянским.

«Заволжские» старцы во главе с Нилом Сорским (1433–1508 гг.) отри цали право монастырей владеть землями, заботиться об обогащении. Обязан ности монаха — подвижничество, аскетизм и полное отрешение от материаль ных забот и политики.

Монах должен критически относиться к «Писанию».

Нил Сорский и заволжские старцы выражали интересы боярства, страдав шего от церковных притязаний.

Преподобный Нил Сорский, подобно Феодосию и Сергию, посвятил себя монашеству. Ещё во время пребывания в Кирилло-Белозерском монастыре увлёкся идеями аскетического пустынножительства.

Сторонник так называемого скитского жития, пронизанного духом «умного делания».

Скит — это монастырь для одинокого инока. Жизнь в скитах была чем-то средним между общежительным монастырём и полным одиночеством — от шельничеством.

Нельзя было приобретать никакую собственность, даже на заработанное своими руками. Не полагалось братии владеть ни землёй, ни сёлами. Закон этот назывался «нестяжательство».

Главным была «правильная» духовная жизнь иноков. «Размышление, бого мыслие и сердечная молитва, или беседа с Господом».

«Умное делание» — это непрерывное нравственное самосовершенствова ние, сосредоточение всех мыслей на Боге.

Великого уважения достойны люди, готовые на строжайшие ограничения ради достижения нравственных и духовных высот.

Нил «единственный из древних наших святых писал о духовной жизни и в произведениях своих оставил полное и точное руководство духовного пути»

(Федотов Г.).

Его идеи нестяжательства не оставляли равнодушными никого. Он строго следовал им же самим выработанным правилам. Уже само существование та кого человека создавало особенную нравственно-психологическую атмосферу.

По поводу монастырского землевладения Вассиан Патрикеев говорил:

«В Евангелии писано, что монастырям сёл держать не велено».

В своих сочинениях игумен Волоколамского монастыря Иосиф Волоц кий (1439–1515 гг.) отстаивал законность крупного монастырского землевла дения. На его стороне — иосифлянское монашество.

Иосиф был во многом прямой противоположностью кроткому и тактично му Нилу и его последователям «нестяжателям». «Прежде о телесном благо образии попечёмся, потом уже и о внутреннем хранении» — такова позиция Иосифа.

Он заботился, в первую очередь, о соблюдении внешней обрядности. Пред почитал подчинение авторитету. С противниками расправлялся беспощадно.

Ратовал, чтобы монастыри были богатыми и сильными. Для него монас тырь — это маленькое государство, построенное на началах полного общежития.

На церковном Соборе 1503 года произошло резкое столкновение между Нилом Сорским, «нестяжателями» и «иосифлянами» с Волоцким во главе.

Большинство на Соборе приняло сторону Иосифа: «Стяжание» церковное — «Божье есть стяжание».

Жажда власти — собственной, церковной, монастырской обуревала Иоси фа. В 80–90-е годы XV века Иосиф отстаивал превосходство духовной власти (то есть Церкви) над светской (то есть великокняжеской). В его сочинениях тех лет можно встретить высказывания, что царь — это «Божий слуга». А «непра ведному царю» можно и должно оказывать сопротивление.

Со временем он переменил своё отношение к великокняжеской власти. По нял, что надо не противопоставлять Церковь великому князю, но добиваться союза между ними. «Иосифлянство» сыграло важную роль в укреплении само державия в XVI веке.

Среди последователей Иосифа Волоцкого выделялся старец Филофей из Псковского монастыря. В своих посланиях, адресованных Василию III и дру гим лицам, Филофей выступил с идеей «Москва — Третий Рим». Уже при Иване Грозном она стала официальной теорией Московского государства.

На самом деле теории о наследовании величия империй не имеют под со бой реальной исторической основы. Признаем факт, что «великие» империи неизбежно рассыпаются.

Величие и сила народов заключены не в мировом господстве, не в угнете нии других. А в том вкладе, какой они вносят в развитие мировой цивилиза ции, культуры. Как они берегут мир и устраивают свою жизнь. В труде, в доб рожелательных отношениях с соседями, в неприятии зла и войны.

В начале 20-х годов XVI века иосифлянам удалось взять верх в борьбе за влияние на великокняжескую власть. Они создали теорию абсолютной монар хии на Руси, опирающейся на союз с Церковью. И прельщённый Василий III приблизил их к себе.

МИТРОПОЛИТ ДАНИИЛ (годы митрополитства: 1522–1539). Усердный вы ученик Иосифа Волоцкого, он в своём «богопремудростном коварстве» по от ношению к противникам пошёл ещё дальше своего учителя. Дипломатичный по натуре, внешне обходительный. Не пренебрегал ничем для достижения по ставленной цели — сделать русскую церковь сугубо иосифлянской.

Перед светской властью, в лице великого князя Василия III, крайне угодлив.

К церковной письменности некритичен. На одну доску ставил каноническое «Священное Писание» и апокрифические и даже подложные книги.

Особый интерес представляют сочинения Даниила на темы нравственно бытовые. В своих «Словах» он использует грубоватые, просторечные выраже ния, реалистические образы и детали быта.

В третьем «Слове» укоряет человека, равнодушно относящегося к церков ным преданиями и уставам.

«Егда бо слышиши прочитаемо божественное писание или кого глаголю щаго от божественных писаний, затыкаеши, яко аспид, уши своя, помрачен сый [ты] прелестию сатаны, и егда услышиши сбирающихся в божественную церковь на молитвы и моления, отбегаеши, яко зверь, и пронырствуеши, яко змий, и лаеши на братию, яко пес, и валяешися в нечистоте, яко свиния в тиме нии [грязи]..., объядаешися и пьянствуеши, яко скот и злопамятствуеши на братию, яко сатана. И егда срама ради внидеши [входишь] в божественную церковь, и не веси [не знаешь], почто пришел еси, позевая, и протязаяся, и ногу на ногу поставляеши, и бедру выставляеши, и потрясаеши, и кривляешися, яко похабный».

(Аспид. Здесь — злобный человек.) В двенадцатом «Слове» Даниил обличает похотливых развратников.

«Ты же объядаешися, яко скот, и пьянствуеши день и нощь, многажды и до блевания, якоже и главою болети и умом пленитися,... и паче множае горди шися и превозношаешися, рыкаеши, аки лев, и лукавьствуеши, яко бес, и на диавольская позорища течеши, яко свинопас».

Для большего успеха в любовных исканиях распутник обычно ещё и щё голь и модник.

«Великий подвиг твориши, угождая блудницам: ризы изменяеши, хожение уставляеши, сапогы велми червлены и малы зело, якоже и ногам твоим велику нужу терпети от тесноты сгнетения их;

сице [так] блистаеши, сице скачеши, сице рыгаеши и рзаеши [ржёшь], уподобляяся жребцу... Власы же твоя не то чию бритвою и с плотию отъемлеши, но и щипцем из корене исторзати и ищи пати не стыдишися, женам позавидев, мужеское лице на женское претворяе ши... Лице же твое много умываеши и натрываеши [трёшь], ланиты [щёки] червлены, красны, светлы твориши, якоже некая брашна [пища] дивно сотво рено на снедь [еду] готовишися».

Знатные и богатые предаются тунеядству и расточительной роскоши.

«Откуду бо многогубительныя расходы и долги? Не от гордости ли и безумных проторов [трат] и на жену и на дети, кабалы, и поруки, и сиротство, и рыдание, мичяние и слезы? Всегда наслажения и упитения, всегда пиры и по зорища [зрелища], всегда бани и лежание... Всяк ленится учитися художеству, вси бегают рукоделия..., вси поношают земледелателем..., вси красятся и упестреваются и поступающе хупавятся [наряжаются], и в сих весь ум свой из нуриша и уже на небо не вем [не знают] како взирают, вси кощуници, вси сме хотворци, вси злоглагольници, клеветници...» (15-е «Слово»).

Разлагается нравственность — основа бытия.

В «Слове» намечена тема мужеложства. Россыпь деталей для будущих са тир. Модник Даниила предшествует Медору А.Д. Кантемира (см. сатиру I «На хулящих учения. К уму своему», 1729).

Богатая элементами реализма и разговорного языка речь вождя старообряд цев протопопа Аввакума сформировалась и под воздействием стиля писаний Даниила.

Митрополит Даниил укрепил позиции иосифлянской церкви.

Торжество партии Иосифа Волоцкого над учениками Нила Сорского при вело к окостенению духовной жизни.

МАКСИМ ГРЕК (в миру Михаил Триволис, 1480–1556 гг.) — проповедник, публицист, обличитель церковных и общественных непорядков.

Сожжения и пытки не искореняли еретического духа. Еретики — лучшие книжники и говоруны — совращали людей втайне.

Ревнителям православия предстояло обличать еретические мнения. Но для этого необходимы были знания. Нужна была наука. На Руси не хватало знаю щих людей и книг.

Лишившись самобытности, Греция пребывала почти в таком же состоянии невежества, как и Русь. Греки, при всей неприязни к Западу, ездили туда учить ся. А потому между ними можно было найти учёных людей, каких на Руси напрасно было искать.

По совету книжников, великий князь Московский Василий Иванович отпра вил в Грецию посольство на Афон. К Афону русские, ещё со времён Антония Печерского, питали благоговение. Здесь уже в XII веке был русский монастырь.

В Москве узнали, что в афонском Ватопедском монастыре есть искусный книжник Савва. И пригласили его прибыть в Москву для переводов.

И, главным образом, для перевода с греческого «Толковой Псалтири». То есть сборника объяснений и примечаний к псалмам Давида, составленных раз ными древними отцами церкви.

«Псалтирь» издавна была любима русскими грамотеями. Но смысл её во многих местах был непонятен. И это давало повод к разгулу фантазии, завле кавшей читателей в еретические заблуждения.

Благочестивые читатели нуждались в сочинении, которое помогало бы им понимать, согласно с древним учением церкви, любимую часть Священного Писания. То есть «Псалтирь».

Великий князь нуждался также в учёном греке для разбора греческих книг своей библиотеки.

В старину на Руси было довольно людей, знакомых с греческим языком.

Причём не только между духовными, но и между князьями. Греческие книги не были редкостью.

В период татарского порабощения греческие и славянские рукописи исче зали. В Москве погибла книгохранительница во время нашествия Тохтамыша (1382 г.). Но Москва забирала себе сокровища других русских земель. Неуди вительно, что великокняжеская книгохранительница опять наполнилась.

Одолеваемый старостью инок Савва не поехал в Москву. Афонский игумен предложил московскому государю другого учёного грека, Максима, из той же Ватопедской обители. Этот монах по-славянски не знал. Но при своей способ ности к языкам мог скоро выучиться. Что и произошло на деле.

С 1518 года Максим в Москве.

Максим — сын знатных родителей эллинского происхождения. В молодости он учился в Италии, во Флоренции и Венеции. На первых порах молодой грек увлекался тогдашним просвещением. Но впоследствии начал к нему охладевать.

Европа тогда искала для себя обновления в просвещении античного мира.

Но увлечение классическою древностью скоро дошло до сумасбродства, осо бенно в Италии.

В древнем мире видели идеал совершенства общественных отношений, науки, искусства, нравственности. Христианская религия потеряла свою цену.

Почитание святых уступало место богам Греции и Рима. Языческие философы стали выше отцов церкви.

Знатные и образованные люди, не только светские, но и духовные, подобно древним римским философам, считали религию пригодною только для черни.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.