авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |

«ТУВИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФГБУН ТУВИНСКИЙ ИНСТИТУТ КОМПЛЕКСНОГО ОСВОЕНИЯ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ СО РАН Г.Н. КУРБАТСКИЙ ПО СТРАНИЦАМ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Работа над рукописью ускоряется. Рукопись удешевляется. Книг стало больше. Теперь они более доступны.

КНИГИ. С принятием христианства в 988 году на Русь хлынул поток греческих и болгарских книг. Первые школы начал вводить Владимир Красное Солныш ко. Ярослав Мудрый велел в Новгороде собрать триста детей и учить их кни гам. Уже к середине XI века на Руси существовала книжная традиция.

Подлинно поэтическим воодушевлением пронизана летописная похвала книгам.

«Велика бо [ведь] бываеть полза отъ ученья книжнаго: книгами бо кажеми [наставляемы] и учими есмы [мы] пути покаянью, мудрость бо обртаемъ и въздержанье отъ словесъ книжныхъ;

се [это] бо суть ркы, напаяющи вселе ную, се суть исходяща [источники] мудрости;

книгам бо есть неищетьная [не исчислимая] глубина;

сими бо в печали утшаеми есмы, си суть узда въздер жанью...» (ПВЛ, 1037).

Разумеется, летописец восхваляет прежде всего и больше всего книги рели гиозного содержания.

«Аще [Если] бо поищеши въ книгахъ мудрости прилжно, то обрящеши [обретёшь] велику пол[ь]зу души своей;

иже [который] бо книгы часто чтеть, то бесдуеть с Богомъ или святыми мужи;

почитая пророческыя бесды, и еу ангельская [евангельские] ученья и апостолская, и житья святыхъ отець [от цов], въсприемлеть [воспримет] души велику пол[ь]зу» (ПВЛ, 1037).

В летописи сохранились строки о создании первой библиотеки при Яросла ве Мудром.

«В лто 6545 [1037]. Заложи Ярославъ городъ великый Кыевъ [как христи анский центр на Руси], у него же града суть Златая врата;

заложи же и церковь святыя Со=ья, митрополью.... и книгамъ прилежа, и почитая я [их] часто в но щи и въ дне;

и собра писц [писцов, переписчиков] многы и прекладаше [пере водили] отъ грекъ на словньское пис[ь]мо, и списаша книгы многы, и сниска [положил в святой Софии], имиже поучащеся врнии людье [христиане] наслаж[д]аются ученья божественаго».

При Ярославе составлена первая русская летопись.

Знатоками книг стали Владимир Мономах и Ярослав Осмомысл. Ростов ский князь Константин Всеволодович постоянно держал при себе учёных людей, покупал иностранные книги и составил библиотеку в тысячу томов.

Иные князья всё своё состояние спускали на книги. Библиоманом был Роман Смоленский.

Наиболее образованных людей, по средневековой традиции, выдвигали мо настыри. В сравнении с беспокойной жизнью воина, торговца, ремесленника монашеское житие было спокойным. В монастырях накапливались книжные богатства, развивалось летописание, создавались литературные памятники, пе реводились иноязычные сочинения. В монастырях же формировалась идеоло гия, носившая, по необходимости, религиозную окраску.

Ко временам Киевской Руси относятся собрание книг Киево-Печерского монастыря, библиотека в церкви святой Софии в Новгороде.

Летописи свидетельствуют, что уже в домонгольские времена в церквах «клети исполнены книгами». В кельях монастырей «ничего не видно, кроме икон и книг». Да и в каждом боярском тереме есть «крестовая палата», а в ней под образами — книги.

Для приближённого, а затем соправителя князя Изяслава Ярославича, нов городского посадника Остромира в 1057 году было создано знаменитое Остромирово евангелие. Это старейшая из сохранившихся точно датирован ных книг. Её переписал дьякон Григорий.

Старинный пергамент заполнен уверенным крупным уставом. Заглавные буквы и заставки сияют непогасимыми красками. Каждый лист — мастерское произведение.

Наиболее обычным видом древнерусской книги были сборники, включав шие произведения самого различного характера.

Сын Ярослава Мудрого князь Святослав Черниговский «много старался для собирания книг». По его поручению «Иоанн диак», переписчик книгописной мастерской при киевской Софии, в 1073 году переложил с болгарского «Из борник» (Сборник). Это вторая точно датированная рукописная книга.

Оригиналом для неё послужил сборник, переведённый с греческого для болгарского царя Симеона. Это книга большого формата, богато иллюстриро ванная многокрасочными миниатюрами.

В «Изборнике» помещена и миниатюра, изображающая князя Святослава с книгой в руках в окружении семьи. Это первый дошедший до нас портрет светского содержания.

Долгое время эта книга была одной из самых читаемых на Руси. В ней по мещены более 400 статей богословского и церковно-канонического характера.

По астрономии и философии, по математике, физике, зоологии и ботанике, грамматике, истории и этике.

В конце «Изборника» содержатся первые на Руси списки «истинных»

и «ложных» произведений. Эти списки — предшественники русской библио графии.

Восторженное и одновременно серьёзное отношение к «мудрости книж ной» свидетельствует о том, что в XI–XII веках книги уже вошли в быт и со знание священнослужителей. Но в целом чтение было ещё делом новым, не привычным. Отсюда практические советы по чтению.

Со знаменитой «Похвалой книгам» («Повесть временных лет», под 1037 годом) перекликается «Слово некоего калугера [инока, монаха] о чтении книг». Автор его — дьяк Иоанн. Это своего рода предисловие к «Изборнику 1076 года» (М.: Наука, 1965. – С. 151–158;

198–206).

«Добро есть, братие, почетанье книжное, паче всякому хрестьяну, блаженеи бо, рече: ¦¦=¦я=„ [Бога] ==¦=„» (Пс. 118:2).

Автор предостерегает от поспешности в чтении. Надо вдуматься, «пора зуметь», о чём говорят книги. Советует «тришьды обраштяяся о единой главизне».

Введя псаломный стих …‡= ¦= = = = яI= = = ™= (Пс. 18:11), тонко и глубоко истолковывает его.

Не сказано там «устами точно высказал». Но сказано: «в сердце сокрыл, чтобы не согрешить перед тобою». Здесь подразумевается глубина написанно го. Определённая неуверенность пишущего в том, что мысль им самим до кон ца понята(!).

А затем — образно и точно, как бы играючи: «Узда и правит конём и сдер живает его, сущность же праведного — в книгах его».

Как важно, чтобы в авторе жил авторедактор, его внутренний оппонент.

Чтение — нравственная заслуга, добродетель, необходимая в праведной жизни. Не ставится корабль без гвоздей. Нет и праведника без почитания (чте ния) книжного.

Красота воину — оружие, и кораблю — ветрила, тако и праведнику — по читание книжьное. …=I — рече, — ¦=¦I==™=™=== (Пс. 118:18).

…= = = = ¦= ¦ (Пс. 118:19). Очами глаголет разум («раз мысл») сердечный. Скрывающий истину от очей скрывает её от разума и сердца.

Библейское понятие «сердце» многозначно. В широком смысле это слово означает внутреннюю сущность человека. Его чувства, его мысли, намерения, решения, воспоминания.

Бог дал людям …I= = ¦ (Сир. 17:6). Псалмопевец говорит о …¦я= Бога (Пс. 32:11). …¦= (3 Цар. 4:29) означает мно жество знаний. Сердце — центр человеческого существа, где он ведёт диалог с самим собой.

Сердце — источник мыслящей, свободной, сознательной личности. Место окончательных решений, неписаного Закона, таинственного действия Божия.

Сердце — это место, где человек встречает Бога. Слово Божие надо принять в …= ¦= ¦= (Лк. 8:15). …¦= = просветляются верою (Еф. 1:18). Христово …=™¦= ¦ (Пс. 68:21). И …¦=¦I= = =я=™I===¦ (Флп. 4:7).

Автор псалмом осуждает уклоняющихся от Божьего ученья: …я¦= ™я¦я===¦ (Пс. 118:21). И радуется своему усердию день и ночь «почетать» слово Божье, понимать его истину, видеть его красоту.

Свою благодарность за это, данное ему Господом умение, он выражает также псаломным стихом: …===яI===™=¦I==яя= =¦= (Пс. 118:76).

«Слово…» убеждает средневекового читателя в том, что «почетанье книж ное» — это, прежде всего, вдумчивое, сосредоточенное усвоение духовной культуры. Оно требует неторопливости, остановок, перечитывания отдельных эпизодов, фрагментов, фраз. Осмысления их. Углубления в нюансы напи санного.

Культура чтения на Руси учила постигать мир христианской книжности «духовными очами сердца».

Вероятно, церковь уничтожила не одно произведение древнерусской лите ратуры, в которых воспевались языческие боги или употреблялась терминоло гия дохристианских культов.

Церковники преследовали даже такие слова, как «вещий» — мудрый. По тому что, в применении к жрецам язычества, оно приобрело переносное значе ние — «волшебник», «чудесник», «кудесник», «колдун». В «Повести времен ных лет» историческое имя Олег Вещий потребовало специальной оговорки:

«И прозвали Олега «Вещим», так как были люди язычниками и непросве щёнными».

В эпоху «избияния волхвов» сочинения, насыщенные языческим колори том, попросту смывались. И пергамент использовали для «правильных» писа ний. То есть для памятников церковно-богословских.

«Мирские» вкусы светского человека удовлетворяли устная поэзия, исто рические сочинения (летопись) и литература повествовательная (оригинальная и переводная).

Светская литература хранилась в княжеских и боярских библиотеках.

Большой популярностью она не пользовалась ввиду своей явной «чернокниж ности». Апокрифы — «ложные», «отреченные» книги — не одобрялись цер ковью и запрещались для чтения.

Появление бумаги (с XIV века) спасло светскую книжность. Бумага дешев ле, хотя и недолговечней пергамента. Теперь нецерковные тексты не просто смываются, а предварительно переносятся на бумагу. Книгопроизводство ста новится доходной статьёй монастырского бюджета.

Литературно-художественные памятники отличают значительное идейное содержание, его образное выражение, особые стиль и жанр, развитой сюжет, совершенный язык.

Каждый памятник служит одновременно целям литературным и внели тературным (историческим, просветительским, религиозным и другим). В свя зи с синкретическим характером, к древнерусской литературе не всегда при ложим критерий «литературности», «художественности», обычно применяе мый к явлениям литературы новой. Возникает неизбежная спорность в отнесе нии или неотнесении того или иного памятника к литературным, художест венным.

«Да пришли мне цтения доброго». Так писал новгородец Яков своему куму и другу Максиму в счастливо сохранившейся берестяной грамоте XIV века.

Сборники афоризмов были излюбленным чтением в Древней Руси. Любовь к афоризмам типична для средневековья. Эстетика и мировоззрение эпохи фе одализма пронизаны многозначительным лаконизмом. Считали: чем короче и выразительнее афористическое изречение, тем оно убедительнее. Чем остро умнее афоризм, тем «доказательнее» выражена в нём мысль.

Афоризмы или группы афоризмов сами по себе мало связаны друг с дру гом. Но когда афоризмы располагались в порядке, подчинённом какому-то особому, пусть примитивному, сюжету, — возникало «сквозное действие».

Например, в «Азбуке о голом и небогатом человеке» в азбучном порядке рас полагались афоризмы, рисующие «злочастную» судьбу героя.

Как своеобразные афоризмы употреблялись цитаты из Священного Писа ния. Чаще всего из Псалтири.

КНИГОПЕЧАТАНИЕ. Выдающуюся роль в истории славянского книгопечата ния сыграл великий белорусский просветитель Франциск Скорина (первая по ловина XVI века).

Первая типография в Москве открыта не позже 1563 года. Хотя, возможно, первые опыты книгопечатания в Москве делались ещё лет за десять до этой да ты. И реализовались выпуском четырёх анонимных, недатированных богослу жебных книг.

Духовенство нуждалось в чётких канонических текстах. Поколения пере писчиков передавали одно другому неизбежные ошибки. В печатных книгах ошибки сводились почти на нет. Благожелательное отношение пастырей церк ви к печатному делу выразилось в пропагандистской формулировке: «Бог вло жил царю благую мысль — произвести от письменных книг — печатные, для того, чтобы впредь святые книги изложилися праведно и дабы можно было испущать их во всю Русскую землю».

Дьякону Ивану Фёдорову вместе с Петром Мстиславцем было поручено устроение книгопечатни в Москве.

Дьякон кремлёвской церкви Николы Гостунского Иван Фёдоров находился в непосредственной близости к высокообразованным людям. Самым ярким и зна чительным из них был Максим Грек. Следы его стиля и отдельные формулиров ки обнаружены в послесловиях книг первопечатника. Именно Максиму Греку предание приписывает совет Ивану Грозному о введении книгопечатания.

«Апостол» Ивана Фёдорова 1564 года соперничает с шедеврами Воз рождения.

Но мракобесное, невежественное духовенство уверило царя, что всякий успех в образовании может произвести переворот в государстве. И царь попус тил разгрому собственного печатного двора. Временные выгоды перевесили вы годы будущие.

Русские книгопечатники продолжили своё дело в Литве.

В 1589 году на Руси учреждено патриаршество. Соединение патриаршего и царского влияний обеспечило спокойное развитие печатного дела вплоть до Смутного времени.

С 1615 года книгопечатание в Москве возобновляется, чтобы уже не преры ваться. К священным и богослужебным книгам постепенно присоединяются светские.

ПЕРИОДИЗАЦИЯ. Древнерусской литературе шесть с половиной веков. Исто рическая обстановка, обусловившая её характер, неоднородна. Неоднородна и литература на всём протяжении своего развития.

Древнейший период с XI до начала XIII века — киевский (домонгольский).

Это литература восточных славян. Её отличает идейно-стилевое единство.

С середины XIII века до конца XV — период областного развития литера туры.

XVI, XVII века — третий период, литература Московского централизован ного государства.

Литература Древней Руси с первых своих шагов выражала общерусские интересы.

В эпоху феодального дробления (XII–XIII века) в литературе и искусстве значительно усиливаются местные традиции. Однако, при всех местных разли чиях, можно говорить о единой древнерусской культуре.

Но стремление к общерусскому единству, к сплочению всё время противо борствовало с обратной тенденцией. Местные интересы часто выходили на первый план. И отстаивали их не только князья, но и простые люди. Это ди алектическое и трагическое противоречие было движущей силой умственной жизни Древней Руси.

Церковная идеология в киевский период не притязала на подчинение себе светской культуры. Эти притязания обнаружились позднее, под влиянием та тарского нашествия. А в ту пору христианское мировоззрение ещё ладило с языческой мифологией.

Религиозная нетерпимость по отношению к иноверному Западу не достигла ещё тех размеров, каких она достигла позже. Об этом говорят и брачные связи Ярослава и его семейства с царствующими домами Западной Европы. При дворе Ярослава жили изгнанники из европейских государств, в том числе чле ны правящих династий.

Частная жизнь человека, реальный быт, психологические проявления в ли тературе часто отсутствуют. Человеческое поведение, как и исторические со бытия, определяется вмешательством посторонней силы — доброй или злой.

Внешний и внутренний облик человека, как и в произведениях иконописного искусства, даётся в условных, схематических чертах.

Черты реалистического стиля можно найти в некоторых летописных рас сказах, в повестях Киево-Печерского патерика, в апокрифах.

Литература Киевской Руси — общее достояние великорусов, украинцев и белорусов.

В литературе XIII–XIV веков тема защиты Русской земли от вражеских по сягательств по-прежнему основная.

Руководящими центрами общественной жизни являются княжеский двор и монастырь. Роль героев своего времени играют «дружинник» в монашеской рясе и дружинник в кольчуге. Произведения о религиозных подвижниках — это жития. Произведения о подвижниках-воителях — это воинские повести.

На юге монгольское иго сильнее. Поэтому южные памятники распростра нялись на севере.

С начала XVI века областные тенденции теряют силу. Дворянская литера тура утверждается как господствующая.

В литературе XVII века участвуют новые, преимущественно посадские слои — городское и крестьянское население. Появляется новый читатель из тех же слоёв.

В недрах городского общества рождалась новая, демократическая лите ратура.

Возникают первые записи произведений устнопоэтического творчества.

Фольклор явился источником многих литературных сюжетов.

Пробуждается интерес к Западу. Появляются три редакции Хронографа (1512, 1617, 1620 годов). История Запада занимает здесь как бы равноправное место с историей библейской и византийской.

Популярна пришедшая через польское и чешское посредство обширная пе реводная литература.

Значительным явлением русской культуры стало создание театра (октябрь 1672, январь 1673). Вначале пьесы ставились главным образом на библейские темы. Позже — на светские сюжеты. Спектакли шли на немецком языке, потом на русском.

Симеон Полоцкий (1629–1680) — автор первых оригинальных образцов драматургии (пьеса «Комедия о блудном сыне», «Трагедия о Навходоносоре царе»).

В эту же пору возникают и первые опыты русского стихотворства (Симеон Полоцкий, С. Медведев, Карион Истомин).

Русская литература XVII века, особенно второй его половины, обращена к будущему. Она критична по отношению к старым нормам жизни. Её крити цизм обусловлен приобщением к творчеству низов. Формы обличения — иро ния, гротеск, пародия, шутка.

Открыт мир человеческих чувств. Новые темы — поиски смысла жизни, любовь, человек и природа, взаимоотношения поколений.

Литературу отличает биографизм.

Она становится самостоятельной областью искусства.

Светский характер литературы и искусства XVII века был усвоен и развит, уже в новых исторических условиях, русской литературой XVIII столетия.

ПАССИОНАРНОСТЬ И ПАССИОНАРИИ. Но сначала об этногенезе.

Этногенез — это процесс возникновения, развития и исчезновения этносов.

Этнос — естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как система, которая противо поставляет себя другим подобным системам, исходя из ощущения компли ментарности. Комплиментарность — подсознательное ощущение взаимной симпатии и общности людей, определяющее деление на «своих» и «чужих»

(Гумилёв Л.Н.).

Весь процесс этногенеза состоит из концентрации, смещения, толчков (му тация) и рассеяния (диссипация) энергии. Толчки ускоряют развитие этноса.

Потеря энергии приводит к ослаблению и даже исчезновению этноса.

Пассионарных толчков в ближайшем историческом времени известно 17.

На них основана концепция этногенеза.

Например, Византия вместе с Грузией, Болгарией и Сербией составляли особый суперэтнос, умело отстаивавший себя от ударов с запада и востока.

«Византия» — термин условный, так как средневековые константино польские греки именовали себя «ромеями» (римлянами).

Суперэтнос — это группа этносов, возникшая вследствие пассионарного толчка в определённом географическом регионе.

Ещё в древности сказано «Мир во зле лежит». Много ужасов и в «подъ ёмах», и в «депрессиях». В каждом периоде — свои ужасы.

Люди как организмы «поглощают» биохимическую энергию живого ве щества биосферы, открытую В.И. Вернадским. Большинство людей располага ет этой энергией в количестве достаточном, чтобы удовлетворить потребности, диктуемые инстинктом самосохранения. Эти люди (их принято называть гар моничными) работают, чтобы жить.

Но заметно в истории и некоторое количество людей с «экстремальной энергетикой». Избыток энергии живого вещества был назван Л.Н. Гумилёвым «пассионарностью». Корень этого слова латинский и означает «страсть».

Пассионарность — это «первоначальный толчок, нарушающий энергию по коя». Появляется поколение, включающее некоторое количество пассионарных особей. Пассионарии самим фактом своего существования нарушают привыч ную обстановку. Они не могут жить только повседневными заботами, без увлекающей их цели. Они способны отдавать свою жизнь ради общего дела.

Низший уровень пассионарности — деньги, почести. Более высокая степень пассионарности — когда человек работает на свой идеал.

Человек, наделённый высшей пассионарностью, устремлён к своей цели.

И действует, осуществляя далёкий прогноз, ничего не требуя для себя.

Но труднее и важнее всего — быть самим собой, неповторимой личностью, полностью отдающей себя своему делу.

Творческая энергия высокоодарённых людей запечатлена в произведениях искусства, в шедеврах ремесла, поднимающихся до уровня искусства.

Но вот пассионарность человека заметно меньше, нежели необходимо даже для обывательской жизни. И тогда индивид, называемый субпассионарием, живёт, чтобы не работать. И ориентируется на потребление за счёт других людей.

«Сколько слёз русская литература XIX века пролила над бедным мужиком и как активно она не любила мужика богатого» (Балашов Д.М.).

Лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям» чрез вычайно понравился субпассионариям. «Зачем я буду развивать свои способ ности и сокращать свои потребности, если общество, государство этого не тре буют?».

Возникла система, при которой чем больше и лучше человек работает, тем меньше он получает. Теперь большая часть населения руководствуется эгои стическими интересами, а не идеалами. И через несколько поколений неиз бежно наступают дезинтеграция, деградация этноса и кризис.

На Руси пассионарность проявляется постоянно. Но в истории Киевской Руси есть нечто не поддающееся строго рациональному объяснению. Это оба яние юности — государства, религии, культуры. Свойственные славянству размах, удаль, широта и щедрость души.

О МИФОЛОГИИ ВОСТОЧНЫХ CЛАВЯН КУЛЬТУРА, КУЛЬТ, РИТУАЛ. ЯЗЫЧЕСТВО И МИФОЛОГИЯ. Слово «культура»

происходит от слова «культ». Культ — это вера, обычаи и традиции предков.

Все основные элементы «культуры» (искусство, философия, наука, право, хозяйство) были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер. На заре культурной истории лучшие свои вдохновения человечество приносило к алтарю и посвящало Богу.

Факт культа, как и искусства, подтверждает истину «не хлебом единым жив человек». Человек способен к бескорыстному вдохновению.

Удивительно живуч термин культа.

Придя в Азию, тюрки передали культ бога-неба тенгiр монголам.

В XIII веке монголы разгромили тюрок-кипчаков. Часть из них оказалась в Венгрии. К XX веку они забыли язык, имя своё, приняли христианство. Вы ходя из христианской церкви в Карцаге, старики садились в круг начинать не христианскую молитву: «Тенгри, Тенгри, амен! Тенгри, Тенгри, амен!».

Из всего родного кипчакского языка старики запомнили только одно — термин культа.

В архаических культурах ритуал (религиозно-обрядовый порядок) пронизал всю жизнь. Истоки многих древних мотивов следует искать в утраченных ри туалом мировоззренческих основах. Они оказываются куда более устойчивы ми, чем сам ритуал.

«… народы, столь между собою отдалённые и даже не знающие друг друга по имени, могут однако ж иметь одинаковые обычаи в вере» (Кайсаров А.С.).

«… когда мы сопоставляем римскую и славянскую традиции хранения урн с прахом предков в святом углу дома, и также видим полное совпадение этого обряда вплоть до ритуала почитания, — у нас не возникает сомнения в том, что это не результат заимствования у соседей и не случайность, а доказательство глубокого культового и этнического единства происхождения двух наро дов…» (Рыжков Л.Н.).

Основная особенность славянского пантеона — полная его идентичность общеиндоевропейскому, древнегреческому и древнеримскому.

«То, что неясно в культуре славянских народов, так как часто присутствует отрывочно и фрагментарно, проясняется на лучше сохранившемся материале других народов» (Ерёмина В.И.).

Наличием древних связей между славянами и тюрками объясняется бли зость славянской и тюркской, в том числе и тувинской мифологии.

(Об этом см., в частности: Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. – Новосибирск: Наука, 1988. – 225 с.;

Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Человек. Общество. – Новосибирск: Наука, 1989. – 243 с.;

Сагала ев А.М., Октябрьская И.В. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири: Знак и риту ал. – Новосибирск: Наука, 1990. – 209 с.;

Кенин-Лопсан М.Б. Обрядовая практика и фольклор тувинского шаманства. Конец XIX – начало XX-в. – Новосибирск: Наука, 1987. – 164 с.;

Кенин Лопсан М.Б. Магия тувинских шаманов. – Кызыл, 1993;

Кенин-Лопсан М.Б. Алгыши тувинс ких шаманов. Тыва хамнарны\ алгыштары. – Кызыл: Новости Тувы, 1995. – 528 с.;

Кенин Лопсан М.Б. Тыва ча\чыл. Тувинские традиции. Кн. 2-я. – Кызыл: Новости Тувы, 1999. – 352 с.;

Кенин-Лопсан М.Б. Мифы тувинских шаманов. – Кызыл: Новости Тувы, 2002. – 544 с.;

Кенин-Лопсан М.Б. Ойтулааш. Классические образцы любовной лирики тувинского народа. – Кызыл: Новости Тувы, 2004. – 384 с.;

Курбатский Г.Н. Тувинские праздники: Историко-этно графический очерк: Дис. … канд. ист. наук. – Кызыл;

Л., 1970. – 363 с.;

Курбатский Г.Н. Ту винские праздники: Историко-этнографический очерк. – Кызыл, 1973. – 80 с.;

Курбатский Г.Н.

Песни тувинского праздника оваа дагыыр // Фольклор народов РСФСР. – Уфа, 1988. – С. 69– 75;

Курбатский Г.Н. Духовная культура тувинцев в фольклоре // Сибирь в панораме тысячеле тий: Материалы междунар. симп. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 1998. – Т. 2. – С. 258–268;

Курбатский Г.Н. Тувинцы в своём фольклоре. Историко этнографические аспекты тувинского фольклора. – Кызыл: Тув. кн. изд-во, 2001. – 464 с.;

Кур батский Г.Н. Юрта в фольклорном сознании тувинцев // Народная культура Сибири: Материа лы XIII науч. семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору. – Омск, 2004. – С. 85–90;

Курбатский Г.Н. Об этнографизме тувинских загадок // Народная культура Сибири. – Иркутск, 2005. – С. 69–72;

Курбатский Г.Н. Юрта в фольклорном сознании ту винцев (продолжение) // Народная культура Сибири. – Омск, 2006. – С. 48–52;

Учён. зап. Тув.

ин-та гуманитарных исследований. – Кызыл, 2002. – Вып. XIX. – 328 с.) Обращение к тувино-тюркской мифологии выявляет нюансы восточносла вянской мифологии. А также проясняет некоторые фольклорно-этнографи ческие и литературные сюжеты.

Язычество — от «языки», суть: народы, племена. Язычество — дохристи анская вера всех славянских народов. Оно близко любой другой религии уже по своей главной сути — вере в Бога. Оно сблизилось с более поздними моно теистическими религиями. Слилось с ними. Во многом в них растворилось.

Накануне образования Киевской державы и в период её становления (IX– X века) язычество стало единственной государственной религией. Славянское язычество — это обожествление стихий (Снегирёв И.М.). «Язычники породни ли душу со стихиями…» (Буслаев Ф.И.).

Греческое христианство застало на Руси развитую языческую культуру. Со своей мифологией, пантеоном главных божеств, жрецами. Вероятно, с язы ческим летописанием 912–980 годов.

Конечное развитие на Руси язычества — переходное состояние из религии отдельных родов и племён в религию общинную, всенародную.

Становится публичным богослужение. На игрища и празднества роды схо дятся «межи сёлы» и совершают их сообща.

Усложняются мифические сказания. Образуется система различных обря дов. Возникает множество трудно согласуемых между собой языческих пред ставлений.

Как стройное представление древних о мире язычество во многом утрачено.

Сохранилось больше всего памятников древней индийской, египетской, гре ческой, римской (Италия) культуры.

В XV–XVII вв. славянские историки преодолели пренебрежение своих пред шественников к мифологическим представлениям предков. Стали собирать письменные и этнографические данные о языческих богах и деталях культа.

Не зная языческих представлений древнего человека, мы не узнаем его внутреннего мира и характера.

Мифология (ведичество) — это всеохватное многоуровневое постижение мира в единстве его материальной и духовной ипостасей (определение автора).

Это совокупность мифов и всевозможных мифических и мифопоэтических представлений.

В языческую эпоху ведение (мифологические представления) воспринимали как умение понимать таинственный язык обожествлённой, олицетворённой природы. Вдовство, втьство означало волшебство, колдовство. Вдун, вщун, вщий тождественны колдуну.

Древние верования и суеверные обряды имеют «земную», материальную основу. «Всякое явление, созерцаемое в природе, делалось понятным и доступ ным человеку только через сближение со своими собственными ощущениями и действиями» (Афанасьев А.Н.).

Солнце пробуждается, восходит, садится. Буря воет. Ветер свистит.

Гром ударяет. Пустыня молчит.

В нашей речи до сих пор силы природы действуют свободно, самостоя тельно. Благодаря науке и опыту мы не придаём этим пластическим образам буквального смысла.

«Олицетворяя грозовые тучи быками, коровами, овцами и козами, перво бытное племя ариев усматривало на небе, в царстве бессмертных богов, черты своего собственного пастушеского быта. Ясное солнце и могучий Громовник как боги, приводящие весну с её дождевыми облаками, представлялись пасты рями (пастухами) мифических стад» (Афанасьев А.Н.).

Живое, поэтическое воззрение славян на природу менялось. Менялись, усложнялись и взаимные отношения обоготворённых светил и стихий.

Постепенно мифы дробились. «Прикреплялись» к известной местности и историческим событиям.

Боги мало-помалу унизились до человеческих нужд, забот и увлечений.

Раньше воинственные, они утратили свою недоступность. Стали добрыми семьянинами, отцами, супругами, детьми, родичами. Смешались с давно умершими историческими личностями. Наконец, поступки богов получили «нравственное мотивирование».

Запутанность и противоречие мифов поражает даже там, где была продела на большая работа по согласованию различных мифических представлений (например, у греков).

ИСТОКИ МИФОЛОГИИ. Зерно, из которого вырастает мифическое сказа ние, кроется в первозданном слове.

Слово, конечно, не могло заставить светить солнце или идти дождь, как верили язычники. Но слово овладело внутренним миром человека. По Ф.И. Буслаеву, основной закон языка проявляется в наименовании предметов по впечатлению, ими произведённому на человека (статья «Областные видо изменения русской народности»).

В эпоху своего создания слово не могло уловить всего объёма передаваемо го им понятия. Слово указывало на одну из более резких, бросающихся в глаза сторон понятия. Отсюда возникла потребность в сопоставлении многих слов, выражающих различные качества одного и того же предмета. Чтобы таким об разом описать его с различных сторон. Так возникали в языке синонимы.

Возникло стремление сближать предметы и явления по сходным их при знакам. Одно понятие объяснять через посредство другого (метафоризация).

Давать им одинаковые названия (метафоры).

Так, небесные светила уже не только в переносном, поэтическом смысле на зываются «очами неба», но и представляются первобытному человеку в этом жи вом, олицетворённом образе. Отсюда возникают мифы о тысячеглазом, неусып ном ночном страже Аргусе. Об одноглазом божестве Солнца. Небесная молния предстаёт Огненным Змеем. Быстролётные ветры наделяются крыльями. И т. д.

«Вначале народ ещё удерживал сознание о тождестве созданных им поэти ческих образов с явлениями природы. Но с течением времени это сознание ослабевало. И, наконец, совершенно терялось. Мифические представления от делялись от своих стихийных основ. И принимались уже как нечто особое, независимо от них существующее» (Афанасьев А.Н.).

Метафорический язык становится непонятным. Связь между предметами или явлением и его образным представлением народная память, в лице избран ных, вещих людей, удерживает целые столетия. Но истинный смысл этой свя зи — как и почему она возникла? — утрачивается. И уловить его без помощи этнолингвистики невозможно.

Сказанное, разумеется, не отрицает значимости олицетворения, синоними ки, метафоризации, образности в целом.

«Поэтические формулы — это нервные узлы, прикосновение к которым будит в нас ряды определённых образов, в одном более, в другом менее — по мере нашего развития, опыта и способности умножать и сочетать вызванные образом ассоциации» (Веселовский А.Н.).

По типу сознания фольклор тяготеет к миру мифологии. Как явление искус ства фольклор примыкает к литературе. Двойная природа фольклора делает его культурным посредником между древнейшей мифологией и художественной письменной литературой (Ерёмина В.И.).

Приметы — частное проявление фольклорного сознания. Одни приметы выведены из действительных наблюдений. В основе других лежит не опыт, а мифическое представление.

Не должно остриженные волосы жечь или кидать зря, как попало. От этого приключается головная боль. Кто играет своей шапкою, у того заболит голова.

Волосы символизируют мысли, думы, самый характер человека. У кого жёстки волосы, у того, по примете, жёсткий (крутой, сварливый) нрав.

И наоборот — мягкие волосы говорят о мягкости, кротости характера.

В малорусской песне цыганка ворожит девице:

Ой уризала русой косы Да казака накурыла, Уризала чорнаго чубу И дивчыну накурыла.

То есть заставила казака и девицу думать друг о друге.

Два человека столкнутся нечаянно головами — знак, что им жить вместе, думать заодно.

На святках девицы бросают свои башмаки или лапти. И присматривают: в какую сторону упал башмак носком — в той стороне быть замужем. Если башмак ляжет носком к воротам, это знаменует скорое замужество, выход в чужую семью.

Когда невеста моется перед свадьбою в бане и будут в печи головешки, то не следует бить их кочергою. Не то молодой муж будет бить свою суженую.

Пламя очага издревле символизировало домашний быт и семейное счастье.

Подруги раздевают невесту, моют и парят её, избегая всякого шума и при говаривая: «Как тихо моется раба божия (такая-то), так да будет тиха её жизнь замужняя!».

Перед «поездом» к венцу невеста, желающая, чтобы сёстры её поскорее вышли замуж, должна потянуть за скатерть, которою покрыт стол.

Кто из молодых — жених или невеста — вступит во время венчания прежде на разостланный плат, тот и будет властвовать в доме.

О мужьях, послушных жёнам, говорят — «под башмаком», «под туфлёю».

Ещё в XIX веке в крестьянском быту на свадьбах совершали древний обряд разувания жениха невестою — в знак покорности жениху-мужу.

Понятиями движения, поступи, следования определялись все нравственные действия человека. Мы называем эти действия по-ступками. Идти по стопам.

Следовать советам старших — как бы идти по их следам. Отец ведёт за со бой детей. Муж — жену, которая древле называлась водимою. Смотря по тому, как они шествуют за своими вожатыми, судили о их по-ведении.

Нарушение уставов называли про-ступком, пре-ступлением. С ними со единяли идею совращения с настоящей дороги, пере-ступления законных гра ниц. Не следует общепринятым обычаям человек бес-путный, не-путёвый, за блуждающийся.

Перекрёстки (там, где одна дорога пересекает другую) почитали за места опасные, за постоянные сборища нечистых духов.

В день, когда уезжает кто-нибудь из родичей, поселяне не метут избу.

Чтобы не замести ему следа, по которому он мог бы воротиться под родную кровлю.

Метафорический язык уподобляет дорогу разостланному холсту. Ещё до ныне говорят: полотно дороги. Народная загадка «Ширинка (Полотенце) — всему свету не скатать» (дорога).

В святочном гадании кому вынется платок, тому скоро в путь ехать. То же предвещает и подблюдная песня: «Золота парча развевается, кто-то в путь со бирается».

Остающиеся машут уезжающему платками. Чтобы «путь ему лежал ска тертью» — был бы и ровен, и гладок.

На созвучии слов основано лечение глазного ячменя ячменным зерном. Бе рут это зерно, колют слегка больное место и причитают: «Житина, житина!

(ячменное зерно), возьми свою жичину (глазной ячмень)». И вслед за тем от дают зерно петуху. Эта некогда священная птица съедает ячменное зерно.

А вместе с ним истребляет и ячмень глаза.

Кто прикасался к мёртвому, тот не должен сеять. Зерно замрёт в его руках и не даст всходов.

Народные загадки, пословицы, поговорки, присловья, прибаутки — это от голоски первобытного метафорического языка эпохи язычества. По самой своей сути и форме они наименее подвержены искажению.

Загадка один предмет старается изобразить через посредство другого, ана логичного первому. Нелегко понять, что мог найти народ сходного между раз личными предметами, вроде бы столь непохожими друг на друга.

«Лежит баран — не столько шерсти на нём, сколько ран». (Колода, на кото рой дрова рубят.) Крепкий удар бараньего лба заставил уподобить этому животному деревян ные орудия, употреблявшиеся в старину для разбития стен и оград. А потому и всякая свая, колода могла назваться бараном.

«В хлеву у быка копна на рогах, а хвост на дворе у бабы в руках». (Ухват с горшком.) Ухват своими распорками (вилами) напоминает рога быка. Поэтому в неко торых областных наречиях он называется «рогач».

«Сивая кобыла по полю ходила, к нам пришла — по рукам пошла». (Сито.) Сито изготовляли из конского волоса. В приведённой загадке целое (кобы ла) поставлено вместо части (конский волос). Это синекдоха (троп).

«Сквозь лошадь и корову свиньи лён волокут». (Тачать сапоги.) Здесь также целое поставлено вместо части. «Сквозь лошадь и корову», то есть сквозь конскую и коровью кожи (сквозь подошву и юфть). «Свиньи» — щетина на конце нити. «Лён» — нити.

Загадка «Царь Костянтин гонит кони через тын». (Гребешок.) Малорусские варианты: «Зубчатый костян через гору свини гнав», «Маленьке-костяненьке хочь з якого лесу густого скот выжене».

Гребешком вычёсывали из волос вшей. Назван он царём Константином по созвучию этого имени со словом «костяной».

Веник в загадках получил название «Митя». По созвучию этого слова с гла голом «мести», «мету». «Туда Митя, сюда Митя (первоначально — туда метё, сюда метё) и под лавку ушёл».

О глубокой древности народных загадок свидетельствуют их стройный эпический склад, необыкновенная смелость сближений. И та наивность пред ставлений, которая составляет их характеристическое свойство.

Славянские предания загадыванье загадок приписывают Бабе-Яге, русалкам и вилам. Русалки готовы защекотать всякого, кто не разрешит заданной ими загадки. На Коляду наш простолюдин считал своим обрядовым долгом зада вать загадки и разрешать их.

Хитрое препирание загадками — любимое занятие у всех «младенческих», по слову А.Н. Афанасьева, народов. В этом определении не вижу ничего уни зительного. Эти народы, сохранив память о прошлом, деятельно используют духовное наследие предков.

(Тувинская игра тывызыктажыр (загадывание и отгадывание загадок) проходила интенсивно. В трудных случаях пользовались подсказкой, намёком на отгадку — баажы[зы]. Отгадывающий спрашивал: «Баажызы чщдел?» — В чём (где) содержа ние? Какой смысл? Или: «Баажызы кайда?» — Где суть? И тогда загадавший указы вал, среди какого рода предметов и явлений надо искать загадываемое. В природе, на земле, на небе, среди растений, животных, скота или людей. В юрте, в вещах, в утвари, в пище.

Намёк на отгадку порой содержался в самом загадковом тексте вследствие орфо эпической близости слов, входящих в загадку и отгадку.

Неотгадавшие загадывали соперникам ответную трудную загадку.

Часто острословы уран-чечен сочиняли загадки по ходу игры, что ставило соперни ков в тупик. Благодаря импровизации число загадок постоянно возрастало, и, глав ное, они не теряли своей новизны.

См.: Тыва тывызыктар. Чыынды. Тувинские загадки. Сборник / Сост. Г.Н. Курбатс кий;

ред. переводов на рус. яз. С.М. Орус-оол. – Кызыл: Тув. кн. изд-во, 2002. – 256 с.

Аналитическое описание загадок см. в работе автора «Тувинцы в своём фольклоре».) Заговоры — обломки древних языческих молитв и заклинаний. Как памят ники вещего, чародейного слова, они вмещают в себя страшную силу. Её не следует пытать без крайней нужды. Иначе наживёшь беду.

Могучая сила заговоров заключается в известных эпических выражениях, в издревле узаконенных формулах. Коль скоро позабыты или изменены форму лы — заклятие недействительно.

Допетровская Русь сурово относилась к народному суеверию. И вместе с колдунами и ведьмами жгла и их волшебные тетрадки. Заговоры вышли из общего употребления. Составили предмет тайного ведения знахарей.

Плодотворно изучение заговоров сравнительно с ведаическими гимнами.

Поражает замечательное согласие в их представлениях. В гимнах «Вед» язы ческие представления ещё не утратили своей ясности и взаимной связи. А в за говорах смысл их уже окончательно потерян для народа.

Большая часть заговоров состоит из молитвенных обращений к небу, свети лам, заре, грому, ветрам. Поэтому заговоры произносились громким, зычным голосом.

Нашёптывание заговоров явилось, вероятно, позднее. Когда в них стали ви деть таинственное, заповедное знание, которое должно быть скрываемо от не посвящённых.

Обрядовые песни (свадебные, похоронные заплачки и причитания, колядки, веснянки, троицкие, купальские и т. д.) поясняют различные церемонии и игрища. И сохраняют любопытные указания на старинные верования и давно отживший быт.

В народных духовных песнях-стихах мотивы христианские, как правило, сливаются с древнеязыческими. Стихи эти сложились под влиянием апокри фической литературы.

Апокрифы — произведения раннехристианской литературы, не признанные церковью. Апокрифы стремились согласовать предания предков со сказаниями христианства.

Народ издавна питал особое сочувствие к произведениям «отреченным».

Они были для него доступнее, ближе. Не шли вразрез с его верованиями.

Действовали на его воображение знакомыми ему образами.

«Стих о Голубиной книге» — произведение песенного фольклора, носящее религиозный характер. Источником его послужил греческий апокриф об «От кровении Иоанну Богослову».

В «Старшей Эдде» владыка богов Удин (Один) задавал мудрые вопросы ве ликану Вафтрудниру (букв.: «сильный в запутывании»). Откуда создались зем ля и небо, месяц и солнце, ночь и день? И что будет при кончине мира?

Великаны считались древнее богов. И потому были искушены в древнем знании и мудрости.

Так и в нашем стихе предлагаются и разрешаются подобные же космогони ческие вопросы царём Давидом и Волотом Волотовичем. Имя его означает ве ликана. Позднее оно заменено именем князя Владимира.

Царь Давид вычитал вопросы из выпавшей из тучи на землю Голубиной книги.

Приподнять книгу — не поднять будет, На руках держать — не сдержать будет, А по книге ходить — всю не выходить, По строкам глядеть — всю не выглядеть.

У церковных писателей обыкновенно уподобление небесного свода рас крытому свитку. На нём божественный перст начертал таинственные письмена о своём величии и бытии мира. Эта метафора трансформировалась в загадку о звёздном небе.

Написана грамотка По синему бархату;

Не прочесть этой грамотки Ни попам, ни дьякам, Ни умным мужикам.

Небесный свод наводил человека на вопросы: откуда солнце, луна и звёзды, зори утренняя и вечерняя, облака, дождь, ветры, день и ночь?

Небо представлялось гигантскою книгою, священным писанием. В неё за писаны тайны создания и кончины мира. Её ни обозреть, ни вычитать невоз можно. Она писана святым духом. Голубь — символ святого духа.

Выпадала книга голубиная, Божественная книга евангельская.

Староверы и скопцы чтят стих о Голубиной книге. Содержащиеся в ней суе верные сказания составляют общее достояние всех индоевропейских народов.

Песни эпические, богатырские — былины. Они находятся в тесной связи с на родными преданиями и сказками. Основа их — древнее мифическое сказание.

Влияние христианства и дальнейшей исторической жизни коснулось только имён и обстановки, но не самого содержания. Вместо мифических героев действуют исторические личности или святые угодники. Вместо демонических сил — названия враждебных народов. Да в некоторых местах прибавлены позднейшие бытовые детали.

Но самый ход рассказа, его завязка и развязка, его чудесное остались неприкосновенными. Былины чужды личного произвола.

Неразлучным товарищем эпической песни были у славян гусли. Размер стихов и напев оставались неизменными. Чуткость уха, любовь к мелодии за ставляли дорожить каждым словом.

Народные эпические герои, наконец-то, снизошли до человека, его стра стей, горя и радостей. Явились в исторической обстановке. Но до этого они олицетворяли стихийные силы природы. Этим объясняются громадные разме ры героев, их сверхъестественная сила.

Воспевая подвиги богатырей, былины рассказывают, как единым взмахом меча-кладенца побивают они несчётные рати. И как за единый дух выпивают чару зелена вина — в полтора ведра. Неверно видеть в этих подробностях апо феоз грубого насилия и пьянства.

Сказания живописуют борьбу бога-Громовника с демоническими силами дожденосных туч. Как в «Ведах» Индра, а в «Эдде» Тор, богатыри наши пора жают враждебные рати несокрушимым мечом-молнией. И не в меру упиваются дождём, который метафорически назывался мёдом и вином.

(«Веды», букв.: знания — древнейшие памятники индийской литературы. В четырёх книгах «Вед» изложены основы древнейшей религии Индии — ведизма.

«Эдда» — произведение Снорри Стурлусона, исландского поэта и прозаика. Напи сано в 1222–1225 годах. По содержанию напоминает учебник поэзии.) Эпическое предание, естественно, заимствует частные, отдельные черты из действительного быта. И соединяет их со стародавним содержанием. Вместо облачных духов, фантазия заставляет богатырей сражаться с полчищами татар и других кочевников. И самого богатыря из стана весенних гроз представляет витязем или героем казацкой вольницы.

При изучении былин исследователи держатся сравнительного метода. То есть путём обстоятельного сличения различных вариантов былины с родствен ными памятниками и преданиями других народов определяют позднейшие от мены, снимают исторические наросты и восстанавливают древнейший текст сказания. Тогда раскрываются настоящие основы былины.

Народные верования и представления порой весьма далеки от ортодок сальной картины мира. А то и вовсе находятся в прямом противоречии с офи циальной догмой. И тем не менее они «прорываются» в сочинения средне вековой литературы помимо намерений их авторов (Гуревич А.Я.).

МИФОЛОГИЯ В БЫТУ. Всё, тяготеющее к быту, фиксировалось, но не поэти зировалось народом.

В древности слово «бог» означало ещё и долю, счастье. Богатый — имею щий долю, счастье, тот, кому повезло, кому Бог дал. Кто с частью.

Почти у всех славян название бедных напоминает Бога. У русских — убо гой: «На тебе, убоже, что нам негоже». У сербов — божьяк. У хорутан — бо гец. У украинцев — небога.

Для народа пастушеского скот означал богатство. Он доставлял человеку пропитание и одежду. Доставлял земле удобрение и тем самым возбуждал её плодородие. Шерсть, руно его, сохраняет ту же теплоту, какая возбуждается лучами солнца. Оттого и небесные светила как источники света и теплоты представлялись покрытыми руном, шерстью.

(Из тувинской афористики: «Инектиг кижи тодуг, / хойлуг кижи каас» — у кого ко ровы — тот сыт, у кого овцы — одет. «Хойлуг кижи чылыг…» — человек с овца ми — в тепле…) Изба была первым языческим храмом. Оттого слова «хоромы» (дом, жи лище) и «храм» (освящённое место богослужения) филологически тож дественны.

Русское слово изба образовалось от корня тап (скифское таб), топ. В Несто ровой летописи истьба, истопка (истопа, истопник, истопить). Славянин дал своему жилищу название от священного действия, которое совершается на очаге.

Домашний, родовой очаг был первым жертвенником, божеством. А домо владыка-огнищанин, глава рода, старшой — первым жрецом, первым служите лем богов. В некоторых деревнях его называли дымная шапка.

(Название «огнищанин» происходит от слова «огнище» (огниско). Оно во многих славянских наречиях употребляется в смысле «горн», «очаг». А в лужицком и польском в смысле — «дом», «жилище».) За убийство огнищанина (это название встречается в «Русской Правде») взыскивалась двойная вира (плата).

В позднейшее время его место заступил знахарь, ведун, колдун.

Очаг — источник всякого обилия, плодородия и богатства. Горящие уголья — метафора золота. Пылающий очаг почитали собирателем семьи, охранителем жилья и владений, защитником брачных и родственных связей.

Если заблудится домашняя скотина, хозяева зовут её в дымовую трубу.

И верят, что на такой оклик она непременно воротится домой. Раздающийся из трубы голос воспринимали как призыв самого очага, оберегающего родовое имущество.

Наряду с родовыми очагами, возникли племенные и всенародные очаги.

Загадка, означающая печь, огонь и дым, ставит эти понятия в родственную связь: «мать толста, дочь красна, сын храбёр — под облака ушёл».

Загадка «мати — товсцюха, дочка — золотуха» означает печь и огонь. «Зи мой жрёт, а летом спит» (печь).

Печи, как и вообще огню, придавалась целебная, очистительная сила. Внут ри, в чреве печи, и мылись.

Плевать на печь и на горящие уголья считалось грехом. Если рассыпаются сложенные в печи дрова или выпадает из неё кирпич — это предвестие боль шой беды домохозяину.


Когда хотелось сказать запрещённое приличием, малорусы говорили: «Ска зав бы, да печь у хати!». В великорусских деревнях нескромного рассказчика останавливали замечанием: «Для твоей речи не выносить печи!».

На Руси сваха, приходя с брачным предложением к родителям невесты, под ступает к печи. И, в какое бы время года это ни случилось, греет свои руки, чтобы задуманное дело пошло на лад. И затем уже начинает самое сватовство.

Новобрачная, вступая в дом мужа, бросала пояс на печь. То есть вверяла пояс как символ супружеских уз защите очага.

Свекровь обвязывала молодую поясом. Пояс служил символическим зна ком прикрепления её к новому роду (к новому очагу).

Когда Славенск запустел, понадобилось срубить новый город — Новгород.

Следуя древнему обычаю, народные старшины послали перед солнечным вос ходом гонцов во все стороны. С наказом — захватить первое живое существо, какое им встретится. Навстречу попалось дитя. Дитя было взято и положено в основание крепости, названной Детинцем.

Поселяне были убеждены: дом надо выстроить на голову одного из тех, кто будет жить в нём. В лице усопшего дом получал своего гения-хранителя, свое го домового.

Чтобы смерть не коснулась семейства строителя, при закладке дома убива ли какое-нибудь животное. Зарывали его в землю и клали на том месте первое бревно.

Убитое животное, как и умерший человек, — посол на «тот свет».

Жертвенные приношения совершали в честь богини Земли — да потерпит она воздвигаемый на ней дом. И в честь родовых пенатов — да охранят они его и поддержат своей благодатной силой.

У русских крестьян долго сохранялся старинный обряд. Перед постройкой дома, ради будущей счастливой и здоровой в нём жизни, хозяин с хозяйкою приходили на место, назначенное для нового жилья. Отрубали у петуха голову и зарывали её в том месте, где должен быть передний угол. Обряд этот совер шали тайно.

В жертву очагу (домовому) закалали петуха, самую почётную и любимую домовым птицу. Пролитием её крови освящали избранное место. И призывали на него покровительство домового. Изба как бы строилась на петушиной голове, которую клали в переднем углу. Вспомним сказочное выражение «из бушка на курьих ножках».

Славянин питал особое уважение ко всем углам избы. Ведь углы обознача ют собою главные пункты, в которых сходятся стены избы. Углы определяют её границы. Обряды, совершаемые по углам дома и даже двора, связаны с ве рой в домового, охранителя пределов семейных или родовых владений.

Чтобы умилостивить домового, углы избы и двора окуривали медвежьей шерстью, произнося при этом заговор. Обряды эти водворяли в доме порядок и спокойствие.

Но самым большим почётом пользовались два угла. Задний, в котором сто ит печь. И передний, диаметрально противоположный первому.

Изба же искони строилась четырёхугольником (клеткою, клетью).

Передний угол называли «большим» и «красным», то есть главным, свет лым. Он пользовался особенным уважением. Место на лавке в переднем углу называлось также «большим» и «княженецким». Сюда сажали самых имени тых гостей, старших родственников, молодого князя и молодую княгиню после венца (то есть молодожёнов).

В этом углу стоял стол, за которым совершалась трапеза. Когда семья сади лась обедать или ужинать, большое место занимал старший в семье: дед, отец или старший брат.

Название «кут» придавалось углу у дверей. Углу напротив печи. И тому месту перед самой печью, где стряпают. Оно отделялось иногда занавеской или перегородкой.

За этой перегородкой наряжали к венцу жениха и невесту. В свадебной песне поётся:

Во столовой новой горнице, Как в кути, за занавеской, Тут сидела красна девица.

Слово «кут» употреблялось ещё в значении «дом». Подобно словам «огни ще», «дым».

Слово «дым» употреблялось в значении дома, жилища, очага. Говорили:

«От хозяина чтобы пахло ветром (он работал, в основном, вне дома), а от хо зяйки — дымом».

Избы у славян долгое время были «курные», без труб-«дымовников». Дым выходил в волоковое окно-«дымоволок» или в растворённую дверь.

Загадка, означающая дым, уподобляет его чёрту: «Чёрт голенаст, выги баться горазд».

Другие загадки о дыме и волоковом огне: «На печи — Хам, на полатях — Хам, на полу — Хам, пошёл Хам из избы вон», «Чёрное сукно тянется в окно», «Зимой и летом на одном полозу едет».

(Хам — сын библейского Ноя, проклятый отцом за непочтение. Лишённый всякого человеческого достоинства. Грубый, наглый, невоспитанный, готовый на подлости.

В загадке хам-дым — символ и реальное проявление бытового дискомфорта.) Один из древнейших мифов. В грядах зимних облаков нечистая сила сози дала свои постройки, помрачавшие светлое небо. Но весною являлся бог Громовник. Он рубил молниями тучи и давал миру свет. Или, выражаясь мета форически, прорубал окно в небесном чертоге.

Долго люди не знали, как бы предохранить себя от непогоды и стужи.

Наконец, чёрт ухитрился и выстроил для них избу. Всем бы хороша — и тепло, и уютно. Да темно — хоть глаз выколи! Сколь ни возился лукавый, а этому горю не помог. Но явился Господь и прорубил окно. С тех пор люди ста ли строить избы с окнами.

Окно (окошко, оконце) — око, глаз избы. Светлая, с большими окнами изба называлась красною (светлицею). Окно со стёклами, в отличие от волокового, слыло красным.

Родичи помещались в одной избе. Если их было слишком много, — в нескольких холодных срубах-клетях, построенных вблизи тёплой избы. Или примкнутых к её стенам. Для каждой семьи нужен особый угол.

Светлица делалась холодною, без печи, с красными окнами. Над потолком её землю не насыпали. Здесь клали спать в первую ночь молодых.

Божества, призываемые славянином, оставляли небо. Нисходили к нему в избу. Вкушали от жертвенных приношений, сожигаемых на очаге. Помогали в беде. По выражению старинной песни — Чудо в тереме показалося:

На небе солнце — в тереме солнце, На небе месяц — в тереме месяц, На небе звёзды — в тереме звёзды, На небе заря — в тереме заря И вся красота поднебесная.

Через трубу посещал избу Огненный Змей (персонификация молнии).

Самые божества света являлись славянину одною семьёю.

Красно солнце — то хозяин в дому, Светел месяц — то хозяйка в дому, Часты звёзды — то малы детушки.

Домовой представлял домашний очаг. Его принимали за праотца — ос нователя рода. И чествовали именем деда.

Кроме избы, домовой поселяется в банях, овинах, на винокурнях. Везде, где устроена печь.

На Руси домового называли хозяин, хозяинушка. Были убеждены, что домо вой всегда «словно вылит в хозяина дома» — так на него похож.

Он обыкновенно носит и хозяйскую одежду. Но всякий раз успевает поло жить её на место, как скоро она понадобится набольшему.

Домовой — идеал хозяина. Он видит всякую мелочь. Неустанно хлопочет и заботится, чтобы всё было в порядке и наготове. Он трудолюбив, кропотлив и расчётлив. Смотрит за домом и двором «пуще хозяйского глаза». Охраняет до машний скот. Противодействует замыслам лешего и ведьмы. Радуется семей ной радости. Сочувствует семейному горю.

Заботы домового ограничиваются владениями одной, своей семьи. С нею он связан священными узами родства и культа. В старину домовых называли убожьями.

Домовые разных дворов нередко ожесточённо борются между собой. Чтобы злые люди не напустили в новый двор лихого домового, вешали в конюшне медвежью голову.

По рассказам сибиряков, домовой-суседко по ночам прядёт. Не раз слышали, как гудёт веретено под его рукой. Поутру замечали, что прядева прибавилась.

Пряденье, прядь, пряжа, пряде(и)во — куделя, мочка, приготовленный для пряжи лён, пенька. Прядено — архаичное пряжа. Прядь, прядка — вытянутая из кудели и скрученная нить (Даль В.И.).

Крестьянам казалось: прядева (пряжа), превратившись в субъект действия, как бы олицетворённая, сама себя множит. А домовой ей в этом помогает.

Вселение в новый дом. Ровно в полдень по солнцу свекровь (или старшая бабка) кладёт в горшок горячие уголья. Накрывает его скатертью. Отворяет двери и, обращаясь к заднему куту (к печке), говорит: «Милости просим, де душка, к нам на новое жильё!».

Потом отправляется с горшком на новый двор. Здесь хозяин и хозяйка встречают дедушку-домового хлебом-солью у отворённых ворот: «Милости просим, дедушка, на новое место!».

В новой избе старушка ставит горшок на загнетке. Снимает скатерть и тря сёт ею по всем углам. Как бы выпуская домового. Затем высыпает принесён ные уголья в печурку. Горшок разбивают на части и ночью зарывают под передний угол.

(Загнетка, здесь: заулок на шестке русской печи, обычно левый, ямка на перед печье, куда сгребается жар. Шесток — припечник, припечек и др. — Даль В.И.) Старший в роду, держа в одной руке икону, в другой ломоть хлеба, говорит:

«Дедушка-домовой! Прошу твою милость с нами на новожитье. Прими нашу хлеб-соль. Мы тебе рады!».

На юге Красноярского края (Енисейская губерния, село Курагино) вхожде ние в новопостроенный дом называли «вползина» (Шурыгин Павел Сергеевич, хутор Серебрянка, пригород Кызыла, 1987 г.). Новожитье, в понимании сиби ряков, — это своего рода новая, обновлённая шкурка, защищающая новосёлов от различных невзгод — природных и социальных.

(Незадолго до смерти Пушкин услыхал от Даля, что шкурка, которую ежегодно сбрасывают с себя змеи, называется по-русски выползина.

Выползина, выползенка, выползок — шкурка насекомого или гада, из которой жи вотное выползло, покинув её, как делают мучные черви, гусенички, змеи.

Пушкину очень понравилось это слово, и он среди шуток с грустью сказал Далю: «Да, вот мы пишем, зовёмся тоже писателями, а половины русских слов не знаем!..».

На другой день Пушкин пришёл к Далю в новом сюртуке: «Ну, из этой выползины я не скоро выползу. В этой выползине я такое напишу…».

Он действительно не снял этого сюртука. Его спороли с него 27 января 1837 года, чтобы облегчить смертельную муку от раны.

Даль как доктор и друг не покидал Пушкина до самого его конца.


На память о Пушкине достались Далю перстень и простреленный чёрный сюртук с небольшой дырочкой против правого паха. Тот самый — выползина. — Порудо минский В.И.) В новопостроенный дом вносят икону, непочатый хлеб с горстью соли или квашню с растворённым тестом, петуха, курицу и кошку.

Петух — символ огня (очага). В его образе переселялось самое божество.

Если петух в новой избе запел, это предвещало хозяевам счастливую и весёлую будущность. Если молчит, то, наверно, здесь ожидает их какое-то горе.

Когда впускали в двери кошку, приговаривали: «Вот тебе, хозяин (домо вой), мохнатый зверь на богатый двор!». Приметы о погоде, о гостях и другие указывают на связь кошки с печью.

Домочадцы входили в избу. Обращались (поворачивались) к красному углу.

Молились на икону, перед которой горела восковая свеча.

В средние века языческая вера в домашних покровителей-пенатов смеши валась с учением об ангелах-хранителях.

Вера в домового связана с языческим обожанием огня (небесного — в обра зе Дажьбога и Перуна и земного — в образе Сварожича) и умерших предков.

28 января оставляют для него после ужина на загнетке горшок каши. Ровно в полночь домовой выходит из-под печи и ужинает.

Домовому приносили в жертву кашу, деньги и петуха. Если хозяйка поза будет сделать это, он из доброго делался лихим. Люди заболевали, скот худел, со всех сторон грозила напасть. Это наказание за презрение охранительного божества, за неуважение душ предков.

Тогда унять домового можно только кудесами, то есть приношениями, жертвами. В полночь колдун режет петуха, выпускает его кровь на голик (ве ник без листьев). И этим голиком выметает все углы в избе и дворе с заговора ми — до пения последних петухов.

Петух — птица, приветствующая восход солнца. Своим звучным напе вом он как бы призывает это животворящее светило. И прогоняет нечистую силу мрака, ночи. По крику петуха определяли, считали время. И заключали о вёдре и непогоде. Слово «куром» (творительный падеж от «кур» — петух) в летописях означает раннее время, когда запевают петухи.

Петух — символ очага, его атрибут. Загадки. «Красный кочеток по нашест ке бежит». Отгадка: огонь. «Красненький петушок по жёрдочке скачет». От гадка: горящая лучина. «Пивень спива поки з заранья, а дали спыть, аж потие»

(украинская). Отгадка: печка, очаг.

Слова «кочет», «петух», «певень» метафорически обозначали огонь, печь, очаг. Поговорки. «Пустить красного петуха (пожар)». «И петух на своём пепе лище храбрится». «На своём пепелище и курица гребёт». Под пепелищем ра зумеется изба и очаг. «Огонь — огнище, пепел — пепелище».

В различных мифологиях петух почитается выше всех животных. Потому что первый восхваляет бога. То есть восходящее солнце.

Когда петух перестанет петь, тогда наступит страшный суд. Потому что голос петуха уже не вызовет солнца. И вселенною овладеет нечистая сила вечной тьмы.

Поэтому домовой нисколько не стесняется петушиным криком. Которого так боится вся нечистая сила.

Постель мертвеца выносят в курник на три дня. Пение петуха отстраняет зловредное влияние смерти.

На Аграфену-Купальницу Солнцу сожигали белого петуха.

Домового считали покровителем кур. В его честь 1 ноября совершали кури ный праздник (курьи именины). В этот день родственники и хорошо знакомые дарят друг друга курами. И эти дареные куры содержатся в почёте. Их не уби вают, а яйца от них почитают целебными.

Собираются семьёй в овине (в нём осенью, перед молотьбой, огнём сушили хлеба в снопах). Старший рубит у кочета (петуха) голову топором. Ноги кочета бросает на верх избы, чтоб водились куры. А священное мясо съедают семьёй за столом.

Куры начинают зимой нестись к Рождеству. Жертву домовому совершали, чтобы куры водились и неслись.

По связи душ с очагом, эта же жертва (петух) приносилась и умершим.

(В тувинском молении огню от дагыыр солнцу-очагу-огню жертвовали козла жёлтой масти.) Трапеза. Все земледельческие работы (посев, жатва, молотьба и прочие) уже в глубокой древности получили священное значение. Они обставлялись различными религиозными церемониями, жертвоприношениями, призыванием богов.

На Руси говорили о хлебе: «дар божий», «святой хлеб», «сноп святого жи та». Хлеб-соль символизировали плодородие, богатство и счастье. Служили принадлежностью всякого семейного и общественного торжества. Предохра няли от колдовства и нечистой силы. При святочных гаданиях первая песнь возглашалась хлебу: «Мы хлебу песнь поём, хлебу честь воздаём!».

Приготовлять опару для хлеба и всякие яства должно с благоговением и благословясь.

На Руси стол, за которым обедала и ужинала крестьянская семья, стоял в переднем углу под образами («божницею»). Перед вкушанием пищи поселяне молились Богу. В некоторых деревнях мыли руки чистой водой. Этот обычай преимущественно соблюдался между староверами.

По народному убеждению, к еде должно приступать благословясь. Сидеть тихо и скромно. Ногами не болтать, не смеяться, пустошных речей не гово рить. И тем «беса не тешить».

До сих пор говорят: «Когда я ем, то глух и нем». И насытишься быстрее.

И проголодаешься не скоро. И радость от вкушания получишь.

«Бог напитал — никто не видал. А кто видел, — тот не обидел».

Глава семьи распределяет пищу между её членами. Это придаёт трапезе ха рактер ритуала. Здесь хозяин выступает в роли Бога.

Принимаясь за новую ковригу хлеба, крестьяне говорили: «Господи, благо слови!». Сказать о хлебе худое слово считали за величайшее беззаконие.

Считали за величайшее нечестие сорить хлебом, катать из него шарики.

Крестьяне тщательно собирали рассыпанные крошки. И бросали их в пламя очага как святилище всесовершенной чистоты. Так же поступали и с крошками пасхи. И с остатками других освящённых яств. Не то Бог накажет неурожаем и голодом.

(Здесь пасха — кушанье из творога в виде небольшой широкой четырёхгранной пи рамиды, приготовленное к христианскому празднику воскресения Христа.) Кто, вкушая хлеб, роняет крошки наземь, за тем подбирают нечистые духи.

Если собранные ими крошки будут весить больше самого человека, то душа его, по смерти, достанется дьяволу.

Напротив, кто бережёт хлеб, ест его чёрствый и цвелый (с плесенью), тот не убоится грома, не потонет в воде. Доживёт до преклонных лет, не ведая нищеты.

Хлебными крошками крестьяне кормили домашнюю птицу. А чёрствые корки бросали в затопленную печь (жертва очагу).

В обычае было посылать знакомым на новоселье большой хлеб и солонку, наполненную солью. Хлеб-соль — символ русского гостеприимства.

При запашке полей поселяне варили брагу. И потом пировали сообща це лою деревнею. Обычай пить за здравие и благополучие объясняется древней шим воззрением на вино как напиток, знаменующий амриту (об этом далее).

Религиозным значением избы объясняется славянское гостеприимство.

Входя в дом, переступая через порог, всякий, даже чужеродец, поступал под защиту очага. Нанести обиду гостю значило оскорбить очаг — святыню избы.

Даже враг, преступник, прибежавший к очагу, оставался неприкосновен ным. Потому что пролить кровь в избе представлялось самым ужасным гре хом. Все другие объяснения славянского гостеприимства — добродушием, же ланием узнать новые сведения от гостя и прочие — ничего не объясняют (Афанасьев А.Н.).

Интересно, что о гостях гадали по горящим в печи дровам.

Всякий странник, иноплеменник, отдаваясь под охрану очага-огня, стано вился как бы членом семейства. «Кто сидел на печи, тот уже не гость, а свой», — говорил русский простолюдин. Не принять странника, обидеть гостя значило нарушить уважение к святыне очага и к кровным, семейным узам.

Очаг представлялся пиршественным столом, за которым собирались тра пезовать боги. Присутствие гостя почиталось особенною милостию богов. Бо ги приводят гостей под кров. Боги для их угощения ниспосылают обилие. По этому гостеприимство не составляет исключительную принадлежность сла вян. Эта черта общая всем первобытным народам.

Под влиянием традиции гостеприимства, храмы и жертвенники стали охранными местами. Сюда удалялись преступники, чтобы быть неприкосно венными для родовой и государственной мести. В средние века такими убе жищами были христианские церкви.

Однако за порогом избы охранительная сила очага ослабевала и для самих родичей. Говорили: «Ты за порог, а чёрт поперёк!». Поэтому простолюдины через порог не здороваются, не прощаются, не беседуют и ничего не подают друг другу.

В противном случае, по их мнению, произойдёт ссора, приключится худо.

Ибо божество, соблюдающее семейный мир и счастье, всесильно только в стенах дома.

Считали: к тем особенно легко пристаёт порча, которые, переступая через порог, не крестятся.

Брак. Плодородящую силу воды распространяли и на человека. Летопись говорит об умычке невест у воды. «Умыкать» — связывать, присваивать себе и увозить — «умчать» на коне.

В XIII веке этот обычай осуждался церковью. В грамоте Киевского митро полита Кирилла II по этому поводу сказано: «И се слышахом: в пределах Нов городских невесты [невест] водят к воде. И ныне не велим тому тако быти;

еще ли, то проклинати повелеваем».

В Витебской губернии большое озеро почиталось у раскольников священ ным. Холостые парни, похищая девушек, объезжали с ними вокруг озера три раза. И этот обряд считали за действительное вступление в брак.

Дождевые тучи уподоблялись не только источникам, но и лесам. Поэтому браки могли совершаться и при священных деревьях. В былине богатырь Дунай со своей подругой «обручалися — вкруг ракитова куста венчалися».

По обычаю староверов, молодой парень, сговорясь с девицей, отправлялись вместе к заветному дубу. Объезжали его три раза кругом. И брачный союз счи тался заключённым.

На это же намекает и широко известное речение староверов: «Жили в лесу, молились колесу (пенью), кружились (венчались) вкруг ели, а черти нам пели».

Стенька Разин, захватив власть на Дону, запретил богослужение в право славных храмах. И желающих вступить в брак приказал венчать по дохристи анскому обычаю — около верб.

Любовь, соединяющая полы, являлась для язычника делом богов света.

В народной песне она прямо названа горючею: «горюча любовь на свете».

Не огонь горит, не смола кипит, А горит, кипит ретиво сердце По красной девице.

«Любовь не пожар, а загорится — не затушишь» (пословица).

Любовь приносилась с Буяна-острова. Силою того же ветра, который весною навевал на землю семена растительного царства. Приносил насекомых и птиц.

Арабский писатель XIII века так описывал брачный обряд у славян: «Если кто чувствовал склонность к какой-нибудь девице, то набрасывал ей на голову покрывало — и она беспрекословно становилась его женою».

То же воззрение в слове покрытка, которым в Малороссии клеймили деви цу, потерявшую невинность.

Во время венчания невеста стояла покрытая с головы до ног.

Девушка могла носить волосы распущенными или заплетёнными в одну ко су. Замужняя женщина заплетала волосы в две косы и не могла показываться с непокрытой головой. Поэтому у женщин головные уборы скрывали и волосы.

У девушек — оставляли голову открытой.

Только девица могла ходить с непокрытой головой и красоваться своей ру сой косой. Вообще же распущенная коса — символ печали по усопшему другу или родичу.

Распущенная, открытая коса символизировала девственность. Жених обя зан купить косу невесты. Невеста прощается со своей косой, называет её «кра сой девичьей». Вот почему отрезать у девицы косу значило её обесчестить.

В песне девица жалуется на жену своего милого:

Хочет девушку бесчестить во глаза — Русу косыньку отрезать у меня.

В былое время помещики так наказывали своих сенных девушек, не усто явших против искушений любви.

После венчания молодую навсегда покрывала бабья кичка.

(Кичка — праздничный головной убор замужней женщины, старинный или мест ный, преимущественно севернорусский.) Замужним строго запрещали ходить простоволосыми. То есть выказывать хотя бы один волосок из-под платка или кички.

«Простовласие» считалось грехом для замужних. «Самокрутье» (убирать го лову по-бабьи) — для девиц. По обычаю избегания, и те и другие должны были сторониться нескромных взглядов мужчин — чужих и своих родственников.

Венок или венец символизировали связь, которая устанавливается между женихом и невестой. Кольца, обмениваемые при венчании, — это звенья со единяющей их цепи. «Любовь — кольцо, а у кольца нет конца».

«Потеря обручального кольца до венчания принимается за предвестие, что свадьба не состоится, разойдётся. А после венца — что кто-нибудь из сочетав шихся вскоре умрёт. Та же примета относится и к венцу…» (Афанасьев А.Н.).

Снег часто выпадал около 1 октября, когда праздновался Покров Пресвятой Богородицы (по старому стилю). Около того же времени устраивались и крестьянские свадьбы. Брачное покрывало небесной богини естественно сбли жалось со снежным пологом. К Богородице взывали: «Мать-Покров! покрой землю снежком, меня молоду платком (или: женишком)». Говорили: «Придёт покров, девке голову покроет».

Снег, падающий в день венчания, сулил молодым счастье.

О беременности девушки шутя говорили: «Снежина попала».

Земля — богиня плодородия. Она помогает зачатию, рождению, жизни и смерти. Казалось: действительные и символические браки и оргии, имитиру ющие свадьбу действия супружеских пар способны повысить плодородие зем ли. А это плодородие поможет плодородию человека. Потому так широко проникла растительная символика во все семейные обряды.

Брак воспринимали как посев для грядущего деторождения. Отсюда обря ды обливания молодых водой и осыпания их зерновым хлебом.

Светлых богов представляли в образах быка или коровы. Руно символизи ровало счастье, богатство и плодородие. Вывороченный тулуп, овчина и соболи охраняли молодых. Их сажали на шерсть и обмахивали хвостами.

Чтобы обезопасить направленные против молодых действия нечистой силы и злых чар.

Стрела — символ молнии, Огненного Змея. И символ плодородия, счастья и здоровья молодых. Вместе со звериной шкурой, стрела оберегала молодых от чар, которые так обыкновенны при всякой свадьбе. Ибо брак — рассадник но вой жизни. И потому он более всего ненавистен нечистой силе, смерти.

«Столешники»-скатерти, накрытые на столы для свадебного пира «наиз нанку», служили оберегом от сглаза.

В первую ночь молодых клали спать в овчарне или скотной избе (имита тивная магия).

В XVI и XVII веках разувание жениха невестой составляло церемонию на княжеских и боярских свадьбах. Так символически обозначали вступление же ны под власть мужа.

В крестьянском быту даже в середине XIX века совершали на свадьбах об ряд разувания жениха невестой.

В день брака жених клал себе в правый сапог деньги, а в левый плётку. Ког да отведут молодых в клеть «опочив держать», он садится на постель, а моло дая снимает с него сапоги. Снявши правый сапог, берёт себе выпадающие из него деньги. А когда разует левую ногу, то получает от своего мужа несколько лёгких ударов плёткой.

Свадебную постель (куль соломы) стелили прямо на земле. Верили в произ водительное начало земли, способствующее зачатию. Этот обычай был широко распространён на царских и княжеских свадьбах XVI и XVII веков.

У греков и римлян пояс служил эмблемой девственности. Всякая девица подпоясывалась шерстяным поясом, который разрешался в первую брачную ночь её мужем. Подобно тому, как в нашем сказочном эпосе девица представ ляется замкнутым ларчиком. Ключом от которого владеет её будущий супруг.

У самых разных народов именно на земле, на соломе (солома символизи рует производительное начало земли) происходили роды. Новорождённого клали на тулуп (кожух — символ плодородия и богатства):

Будь, зятю, добресенький, Як кожух теплесенький.

Будь, зятю, богатый, Як кожух волохатый.

(Волохатый — шерстистый, имеющий много скота.) У восточных славян матрац в люльке набит сеном. Спать младенцу тепло.

Повитуха раздаёт всем присутствующим «бабину кашу». Разбивает горшок с кашей. Каша крутая, не рассыпается. Это добрый знак. Дитя будет жить долго.

Бабка натирает всех мокрым овсом.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЗЕМЛЕ, ВОДЕ И ОГНЕ. Земля представлялась живым женским существом. Первопричиной жизни и смерти человека. Для древне русского народно-языческого сознания, как и для древнеэллинского, Земля была подлинной матерью. «Земля — свята мати».

Казалось: небесный свод обнимает землю. Родилось убеждение: земля по коится на водах всесветного, воздушного океана. «На вод, яко-же на блюд, простерта силою всеблагого Бога».

В «Стихе о Голубиной книге» сказано:

Океан-море всем морям мати:

Окинуло то море весь белый свет, Обошло то море окол всей земли, Всей подвселенныя.

Развитие уже совершается в мире, обитаемом людьми, на мать-сырой земле. На неё, по преданию, весенние ветры приносят юные зародыши — се мена жизни. Из вечнозелёных садов рая, с Буяна-острова.

«Остров Буян» — поэтический образ весеннего неба. Здесь обитают могу чие силы весенних гроз, хранятся тёплые лучи солнца. Небесные колодцы пол ны мёдом, молоком и вином (метафоры дождя). Это рай, благодатное царство вечного лета.

На океане-море, на острове Буяне лежит Алатырь-камень. Он обозначается постоянным эпитетом бел-горюч. Или «кип-камень» (от глагола кипеть). На этом камне восседает красная дева Заря. И сам Перун (Илья-Громовник). И его спутники — духи весенних гроз (святые угодники и ангелы).

Из-под этого камня текут источники, несущие всему миру пропитание и исцеление. То есть живую воду дождей. Она воскрешает природу и даёт земле урожаи.

Именем этого камня скреплялось чародейное слово заклинателя: «Кто ка мень-Алатырь изгложет (сделать это немыслимо), тот мой заговор превозмо жет». То есть осилит, отринет.

В былине о Василии Буслаеве богатырь скачет через бел-горюч камень.

Раз скочил и другой скочил, А на третий говорит дружине хоробрыя:

«Я на третий раз не передом, — задом перескочу!».

Скочил задом через бел-горюч камень, И задела ножка правая, И упал Васильюшка Буслаевич О жесток камень своими плечмы богатырскима.

По другому списку: расколол он свою буйну голову и остался лежать тут довеку.

В глубокой древности нависающие над землёй тучи были уподоблены дере ву-великану, обнимающему собой весь мир. Его ветви обращены вниз, к земле.

А корни простираются до самого высокого неба.

Живая вода (амрита) на его корнях и мёд, капающий с его листьев, — метафоры дождя и росы. Море, где оно растёт, — воды небесного океана.

Под деревом пребывают души блаженных и вместе с богами вкушают бессмертный напиток (сому), делающий возможным великий акт всеобщего воскресения.

Из-под корней мирового дерева текли источники мудрости и всякого зна ния. Места народных судов издревле назначались среди лесов, под сенью свя щенных деревьев.

На мировом дереве покоились все миры. Из него боги построили небо и землю.

Первоначально слово дуб заключало в себе общее понятие дерева (дубина, дубинка, дубецъ — палка).

Из колядки карпатских русов. Когда-то среди моря стояли два дуба. На ду бах сидели два голубя. Голуби спустились на дно моря, достали песку и камня.

Из них и создались земля, небо и небесные светила.

У всех индоевропейских народов дуб как самое долговечное дерево был по свящён божеству грома.

У славян мировое дерево замещала берёза. Семицкую берёзку, украшенную разноцветными лоскутами и лентами, торжественно несли в деревню как зна мение самой богини Весны, возвратившейся на землю. Берёзе приписывали целебные свойства.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.