авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |

«ТУВИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФГБУН ТУВИНСКИЙ ИНСТИТУТ КОМПЛЕКСНОГО ОСВОЕНИЯ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ СО РАН Г.Н. КУРБАТСКИЙ ПО СТРАНИЦАМ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Заострённый осиновый кол получил в глазах народа значение Перуновой палицы или дубинки. Чтобы мертвец, в котором подозревали злого колдуна, упыря или ведьму, не мог выходить из могилы, крестьяне вбивали ему в спину осиновый кол.

Чтобы предохранить коров и телят от ведьм, ставили на воротах и по углам скотного двора срубленные или вырванные с корнем осиновые деревья. Во время чумы рогатого скота, прогоняя Коровью Смерть, били её. То есть махали по воздуху осиновыми поленьями.

По народному преданию, крест, на котором распяли Спасителя (Христа), был сделан из осины. В наказание за это Бог обрёк осину на вечную дрожь.

Иуда удавился на осине. И с той поры лист её вечно дрожит (легенда).

Образ дерева передаёт представление древних о том, как устроен мир и как соотносятся между собой отдельные его части.

Крона дерева — это Верхний мир, небо — мир богов, света. Главный его символ — птица.

Ствол — это Средний мир, мир людей, земля. Символы его — растения и рыбы.

Корни — Нижний мир, где обитают подземные существа, враждебные лю дям, и тёмные силы.

В шуме лесов, в шелесте листьев человеку слышались загадочные разгово ры, которые ведут между собой деревья. В треске сломленной ветки, в скрипе расколотого дерева он узнавал болезненные стоны. В увядании — иссушающее горе. Дерево содрогалось, чахло и даже проливало кровь-сок, будучи тронуто острым железом.

Простолюдины были убеждены, что где-то далеко на востоке есть страна вечного лета. Насаженная садами из золотых и серебряных деревьев. Здесь растут яблоки, исцеляющие от болезней. Русское предание дало им название молодильных или моложавых.

Предания о небесных, райских садах со временем приложились к земным лесам и рощам. И придали им священный характер.

Славяне жили в дремучих лесах и поклонялись «рощениям» (рощам).

«В лесу родились, пням молились». «В лесе жить — пенькам Богу молиться».

На Руси заповедным лесам, в которых запрещено любить, присваивали название божелесье. В Олонецкой губернии давали лесу эпитет праведный.

Лешие — властители дремучих лесов, лесовые царьки, господаря над ле сом. «Силён (здоров), как лесник!». «С лесовиком не справиться!».

Чаще всего он представлялся здоровенным мужиком. На нём бараний по лушубок. Но, как всегда бывает у нечистой силы, — неподпоясанный и запах нутый левой полою на правую. Глаза у него без бровей и ресниц. Иногда он одноглазый. На голове и в бороде волосы зелёные.

С первыми морозами лешие проваливаются сквозь землю. Исчезают на це лую зиму. А весной опять выскакивают из земли.

Расставаясь осенью с лесом, они бесятся, ломают с досады деревья, разго няют зверей по норам. Во весь тот день воет в лесу страшный ветер.

Крестьяне не решались свистеть на воде. Не делали этого и ночью в лесу, опасаясь разбудить лешего. Проснувшись, леший спешит откликнуться. Дует в путника вихрем, запорошивает очи, срывает шапку. Может приморозить сани к снегу. «Не ходи в лес, там леший шутит!».

Чтобы умилостивить лешего, несли ему в дар ломоть хлеба и щепоть соли, завёрнутые в чистую тряпицу.

Веками человек наблюдал, как проклёвываются семя, зерно. Как растут злаки, деревья. И вдруг обнаружил, что и он, человек, включён в это расти тельное движение жизни. В росте растения человек увидел самого себя(!).

«При земледелии культ леса есть культ не деревьев как таковых, а культ непосредственно растительной силы земли, воплощённой в деревьях»

(Пропп В.Я.).

Далее сила мыслится живущей в дереве. Она может быть и отделима от де рева. Сила антропоморфизируется, обретает облик человеческого существа.

Человек может иметь «заместителя» в виде куклы, чучела. Безымянное ан тропоморфное существо получает определённое имя: Ярило, Купало, Марена.

Позже существа, воплощающие растительную силу, обретают форму зла ков. Их делают из соломы. Это сноп, украшенный лентами или одетый в чело веческую одежду. Например, чучело масленицы.

Растерзание заменяется фарсовым погребением: «похороны Костромы», «похороны кукушки».

Туловище человека представляли стволом дерева. Ноги человека — корни дерева. Руки казались отростками. Ноготь вырастает на пальце, как лист на ветке. Косы девичьи расстилаются по лугам шелковой травою. Карие или чёр ные очи — это терновые ягоды. Кровь разливается водою. А слёзы блестят на траве и листьях росою.

Богатыри в былинах наказывают своей дружине избивать вражеское царство. Не оставлять ни единого человека на семена.

Беременность уподобляли всходу посеянного зерна-семени. О беременной женщине выражались иносказательно: «покушала горошку». Понести плод — забеременеть. Встреча с беременной сулила пахарю урожай (плод).

Рождение младенца уподобляли принесённому злаком или деревом плоду.

Бесплодная жена — та, которая не рожает. «Семячко» употреблялось в об ластных говорах как ласкательное название дитяти.

Вода. Бегущие облака — это корабли, плывущие по небу-морю, ковры самолёты. Небесные водохранилища-тучи виделись великими рыбами, пре имущественно хищными щуками.

Возникло верование, что земля основана на китах-рыбах. Землетрясение бывает оттого, что киты, отлежав бока, повёртываются на другую сторону.

«Кит-рыба всем рыбам мати» («Стих о Голубиной книге»).

С водою нераздельны понятия блеска, чистоты, прозрачности. Народный эпос говорит об источниках, текущих серебром и золотом. В них стоит только окунуться — волосы, руки и ноги получат серебряный или золотой блеск.

Восточные славяне, как и многие другие народы, обожествляли воду. Пред ставляли мир рождающимся из воды. Называли её кровью земли.

Вода всесильная, но подчас злая и коварная стихия. Бросание в воду жребия было одной из форм божьего суда (см. былину о Садко).

Живая вода небесных колодцев (амрита), по сказаниям индоевропейских племён, наделила богов дарами высшей мудрости и предвидения. От небесных родников эта вещая сила была перенесена на земные источники. Возникли га дания водою.

На троицу и семик незамужние поселянки плели зелёные венки — символ брачного союза. И бросали их в реки и ручьи. Чей венок поплывёт по тече нию — той сулит он скорое замужество. Чей закружится на одном месте — у той свадьба расстроится. А чей потонет — ту ожидает смерть или безбрачная жизнь.

В среду на первой неделе великого поста ходили на Руси к родникам и реч кам. Прислушивались — как шумит вода. Если вода шумела, как мельничный жёрнов, — ожидали летом больших гроз. Это поверье стояло в связи с тем громовым жёрновом, на котором разъезжал по небу Перун.

Живая вода — бессмертный напиток (амрита, амброзия, нектар). Вкушая её, боги делались бессмертными, вечно юными, неподвластными болезням.

Русские народные сказки называют её также сильною или богатырскою во дою. Ибо она напиток богатырей, которые в эпосе заменяют бога-Громовника.

В сказаниях убитых героев сначала окропляют мёртвой водой, а потом жи вой. Так как и в самой природе первые дожди, сгоняя льды и снега, просочен ные лучами весеннего солнца, как бы стягивают рассеченные члены матери земли. А следующие дожди дают ей зелень и цветы. То есть по-настоящему оживляют землю.

Огонь и вода — стихии светлые, не терпящие ничего нечистого. Огонь по жигает, а вода смывает и топит всякие напасти злых духов, включая и болезни.

Малороссы, поздравляя новобрачную, говорили ей: «Будь здорова, як вода!».

Воды-«встречники» (при слиянии одной реки с другой) почитались наибо лее целебными. Целебная сила воды преимущественно обнаруживается вес ною. Когда мир божий омывается живою водою. В народной медицине ис пользуют весенний снег, выпавший в марте.

Признавали лечебные свойства ключевой воды, взятой из нагорного источ ника. Черпали её на утренней заре. Утро прогоняет демонов ночного мрака.

А воды земных источников превращает в чудодейственную амриту.

Ключевую воду брали по течению, а не против.

Особенным уважением пользовалась вода богоявленская или крещенская.

Её хранили до нового года — на случай болезней. Уверяли, что она не портит ся. Несмотря на трескучие морозы (6-го января, старый стиль), больных иногда погружали в прорубь иордани.

(Иордань — место на реке, где производится водосвятие в некоторые церковные праздники. По названию реки Иордан, в которой крестился Христос.) Считали: вода, вытаянная из крещенского снега, может лечить судороги, головокружение, онемение в ногах и другие недуги.

Теми же живительными свойствами обладает вода и в праздник Купалы. То есть 24 июня, в день Иоанна Крестителя.

Обливание водою, омовение, взбрызгивание сопровождались заклятиями на болезнь. Чтобы она покинула человека или животное и удалилась в пустынные места ада.

Взбрызгивали больного или обливали его по два раза в сутки, на заре утрен ней и вечерней. С приговором: «С гуся вода, с лебедя вода — с тебя худоба!».

Чтобы из захудалой лошадёнки получился богатырский конь, его водили по утренней и вечерней росе. Лошади от ключевой воды, якобы, добреют и не бо ятся лихого глаза.

Перед посевом крестьяне поутру черпали ключевую воду и смачивали ею заготовленные семена. Или смачивали зёрна речной водой в продолжение трёх утренних зорь.

Арии называли дождь небесным молоком. А дождевые облака — сосцами дойной коровы и грудями женщины-матери.

(Арии, арийцы, санскритское «достойные». Название в Ведах индусов из Ирана.

Наименование в Индии трёх высших классов. Термин для обозначения индоевро пейцев или индогерманцев.) Старинная русская поговорка: «Шла баба из-за моря, несла кузов здоро вья». То есть облачная жена несёт из воздушного океана живую, исцеляющую воду-дождь.

Только отведав чудодейственной воды, русский богатырь может поднять меч-кладенец (молнию) и поразить Змея.

На Руси на второй день Пасхи, на рассвете, парни обливали девиц. А те, в свою очередь, обливали парней во вторник. Обливанием водой вызывали дождь. Выпадение дождя, встреча с человеком, несущим полные водою вёдра, предвещали счастье и успех.

Явилось верование, что дождь, особенно весенний, дарует тем, кто им умы вается, силы, здоровье, красоту и чадородие. Больным давали пить дождевую воду как лекарство. Советовали в ней купаться.

Славяне почитали родники (ключи, студенцы, криницы) и реки, вытека ющие из горных возвышенностей. Ходили сказания, что эти источники явились из земных недр после удара в землю молнии. Поэтому их называли громовыми, гремячими. Некоторые из них потекли, якобы, от удара огненных стрел Ильи-пророка. Или из-под копыт богатырского коня Ильи Муромца или Перуна.

Куда падают копыта лошадиныя, Тут становятся колодцы ключевой воды.

На подобные источники указывает и географическое название Конь колодезь.

В сказке «О Правде и Кривде» гремячий ключ наделён чудесной силой вос станавливать потерянное зрение.

Славяне придавали божеские свойства Дунаю, Днепру, Западному и Юж ному Бугу. В эпических сказаниях встречаются олицетворения рек и озёр, Морской Царь, водяные духи и девы. Некоторые сильномогучие богатыри и их жёны, умирая, разливались, текли широкими, славными реками. Реки, озёра и потоки способны понимать, чувствовать и даже говорить по-человечьи.

Жертвоприношениями снискивали милость водяных божеств. Садко чест вовал хлебом-солью Волгу. Илья Муромец — свою родную Оку. Непочтение к рекам влекло неминучую беду. Обычны выражения: матушка-Волга (или Ока), батюшка-синий Дон, Днепр Словутич (словутный, славный).

У славян река Забвения разделяла миры, земное и неземное существование, жизнь и смерть («тот свет»). Переправа через Реку Слёз в ладье означала пере ход в царство смерти.

Душу человека переправлял вечный перевозчик-кормчий. Дух умершего должен расплатиться с перевозчиком. Иначе он мог быть возвращён назад. Этим объясним обычай класть покойнику на дорогу деньги. Или замену деньгам.

Но река-препятствие имела и другое символическое значение. Верили, что переправа через реку способна изменить судьбу.

Уже из христианских представлений возник обряд «прохождения через во ду». В нём цель перехода через реку только очистительная.

Белая лебедь, лебединая дева — так называл народ белые дождевые облака, озарённые лучами весеннего солнца. И светлые струи источников и рек.

С низведением преданий о небесных источниках на землю, лебединые девы стали дочерьми Океан-моря и обитателями земных вод.

Море — царство смерти, мора. Море — общее место, связанное с темой беды, горя.

Русалки — это души младенцев, умерших некрещёными. А также утоплен ниц, удавленниц, женщин, лишивших себя жизни. То есть души неудостоен ных погребения.

Русалки (вилы) изображались в виде сирен, красивых крылатых птиц-дев.

Они являлись божествами орошения полей дождями и влажными утренними туманами.

Главным праздником в честь русалок была русальная неделя (19–24 июня).

Завершалась она праздником Купалы.

Среди русских женских украшений XI–XIII веков выделяются широкие сереб ряные браслеты-обручи. Ими закрепляли длинные рукава женских белых рубах.

Во время ритуальных игрищ женщины снимали браслеты и плясали «спустя рукава». Как бы превращались в русалок, размахивающих белыми крыльями-рукавами. Это был танец плодородия. Он описан в сказке о царевне лягушке. Не здесь ли исток есенинского образа: «Руки милой — пара лебе дей — / В золоте волос моих купались».

Браслеты с изображением русалий находят в составе боярских и княжеских кладов XII–XIII веков.

Житейские нужды требовали, чтобы человек селился у воды. Водяные духи были для него таким же близким божеством, как и пламя семейного очага.

Отсюда сродство водяного с домовым. Крестьяне называли его, как и домо вого, дедушкой.

Водяной ухитрялся перезывать к себе рыбу из чужих рек и озёр. Весной пробуждался от зимней спячки — голодный и сердитый. С досады ломал лёд, вздымал волны, разгонял рыбу. В народных рассказах водяной часто оборачи вается щукою.

С мёдом и вином соединяли ту же идею плодородия, здравия и богатства, что и с дождём. «Божа пташка» называли пчелу украинцы. На Руси дают росе эпитет медвяная (медовая). В народных песнях и сказках: «яства сахарные, питья медвяные».

На праздник Коляды солнце, умерщвлённое демоном зимы, снова возрож дается к жизни. В его честь готовили кутью (ячменную кашу), политую медо вой сытою.

Весной крестьяне ходили на кладбища и поливали могилы родичей мёдом и вином. Как метафоры «живой воды» мёд и вино стали эмблемами воскресения.

Волосы жениха и невесты смачивали мёдом. А во время венца заставляли молодую чету пить вино.

Кровь — одна из древнейших метафор воды и дождя. Всемирный потоп (весеннее наводнение), по свидетельству преданий, произошёл от крови вели канов-туч, которые пали сражённые Перуном в грозовой битве. Некоторые реки образовались из крови убитых богатырей и их жён.

Поэтические метафоры крови — пиво и вино. Чтобы стать сильномогучим богатырём, Илья Муромец трижды испил пива крепкого. Народный эпос упо доблял битвы не только грозе, но и приготовлению пива и пиршеству. Здесь сражающиеся ратники допьяна упиваются вражьей кровью.

В песне ворочается домой молодец. Весь израненный, сам шатается — на тугой лук опирается. Встречает его родная мать: «Ах ты, чадо моё! Зачем так напиваешься, до сырой земли приклоняешься?».

Отвечает добрый молодец: «Я не сам напился. Напоил меня турецкий сул тан тремя пойлами!». Эти пойла — кровавые раны от сабли острой, от копья меткого, от пули свинцовой.

Залечивание ран вином — постоянный мотив южнорусских песен.

Народная фантазия воспользовалась библейским рассказом о Ное, упив шемся от виноградного вина. И смешала с ним предание об изобретении хлеб ного вина. Вино же хлебное изобретено дьяволом. Черти заводят пьяных в глу бокие омуты, увлекают на дно. На опойцах (опившихся) возят дрова и воду.

Пьяницы в аду терпят муку вечную.

Огонь. Миф о происхождении огня и сказание о начале человеческого рода тождественны. Славяне называли огонь Сварожичем, сыном Неба — Сварога.

Священный огонь — это пламя, возжигаемое Перуном на облаках. Он горел на капищах в честь богов. Но и земной огонь признавали сыном Неба.

Из представления души горящим светочем возникли сказания, что первый человек создан и снизошёл в этот мир в молнии. Он-то и принёс огонь с неба на землю.

Происхождение огня старинный апокриф возводит к очам Божиим.

«Вопрос: како огнь зачася? Ответ: архангел Михаил зазже огнь от зеница Гос подня и снесе на землю». То есть земной огонь произошёл от всевидящего ока — Солнца.

С представлениями света и солнца сочеталась идея красоты. Красный пер воначально — светлый, яркий, блестящий, огненный, чистый.

Красный петух — метафорическое название огня и дневного рассвета.

«Пустить красного петуха» означало устроить пожар недругу.

Огонь (богач, богатье) даровал золото, богатство и семейное благосостоя ние. У пламени очага люди испрашивали и чистоты сердца, умеренности, здравия душевного и телесного. Огонь, как и молния, очищал и целил.

Прежде всего, требовался огонь новый, не служивший ещё людям.

Древнейший способ добывания огня заключался в следующем. Брали обру бок из мягкого дерева. Делали в нём отверстие. Вставляли туда твёрдый сук, обвитый сухими травами, верёвкою или паклею. И вращали до тех пор, пока не появлялось от трения пламя. Вместо деревянного обрубка, употребляли и втулку от старого колеса.

Этот же способ добывания огня виделся человеку и в небе. Бог-Громовник вращает, как бурав, свою молниеносную палицу в ступице колеса-солнца. Или в дереве-туче. И через это вызывает пламя грозы.

(Ступица — центральная часть колеса, металлическая или деревянная болванка. На ней укрепляются спицы. В середине имеется отверстие для насаживания колеса на ось.) Добытый трением огонь называли на Руси древесным, лесным, новым, жи вым, лекарственным, царь-огнём. К помощи живого огня обращались при вы сокой смертности и падеже скота.

Живым огнём возжигали купальские костры. Через них поселяне прогоняли скот. И сами прыгали, будучи убеждены, что это наделяет здоровьем, очищает.

Присутствующие бросались к костру. Каждый домохозяин запасался свя щенным огнём, чтобы возжечь его на своём очаге. Горящие головни гасили в воде и клали их в ясли, из которых кормилась домашняя скотина.

Огонь, разведённый под домашним кровом, почитался божеством. Хра нителем обилия дома, мира и счастья всех членов рода. Вокруг него созидалась семейная жизнь. Чтобы дети не трогали огня, им говорили: «Он тебя укусит».

Когда выезжают унаваживать и пахать землю, крестьяне ни за что не дают из своего дома огня. Они убеждены: у того, кто ссудит чужого человека огнём, хлеб не уродится. И наоборот — у того, кто выпросит себе огня, урожай будет хороший.

Крестьяне неохотно дают огонь, опасаясь неурожая и скотского падежа.

Если же и дадут, то с условием, чтобы взятые горячие уголья, по разведении огня в доме, были немедленно возвращены назад.

Огонь — божество, творящее урожаи. Погашение его и отдача в чужой дом — знак бесплодия и перехода изобилия в чужие руки.

Зажигая вечером лучину, ночник или свечу, простолюдины крестились. Ес ли огонь долго не вздувался, приговаривали: «Святой огонёшек! дайся нам».

Внесённую в тёмную комнату зажжённую свечу встречали крестным знамени ем. Крестились при ударах грома и блеске молнии.

Плевать на огонь — величайшее нечестие. Детям говорили: «Не плюй на огонь, а то огник (прыщ) выскочит!». Нельзя кидать в огонь нечистое. Горя щую лучину или свечу должно гасить благоговейно. Если огонь погасить как попало, раздражённая стихия отплатит нечестивцу пожаром.

(Современные ленивцы, не гася, бросают папиросу. У нас этот позор деликатно называют «неосторожным обращением с огнём».) Не следует затаптывать пламя ногами. Надо залить водою.

Во время грозы крестьяне, охраняя дом, людей и животных от её карающей си лы, зажигали в избах восковые свечи — крещенские, четверговые или венчальные.

Считали, что происшедший от грозы пожар можно гасить не простой во дой, а только пивом, квасом или молоком.

Огонь домашнего очага — это низведённое на землю небесное пламя грозы.

Его можно поддерживать только приношением ему сгораемого. Пожирая, он живёт. Так возникла жертва огню. Жертва обозначалась словом покорм.

Жертвенная кровь, по мнению язычников, обладала очистительной силой, свойственной живой воде дождя. Кровью приносимых в жертву животных брызгали на разведённое пламя. И вкушали её как напиток, наделяющий выс шими духовными дарованиями.

Боги, творцы и податели всяких благ, каратели зла и неправды, питались восходящими к ним парами. И благосклонно выслушивали людские мольбы.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЖИЗНИ, СУДЬБЕ, ОБОРОТНИЧЕСТВЕ И СМЕРТИ. Со светом и теплом первобытные народы связывали идею жизни. А с отсутствием света и тепла — идею смерти.

Жизнь — возжённый светильник. А смерть — потухший. Рождение — приход в мир. Смерть мыслилась как переход в мир иной — в «породу» (рай) или в ад.

Всё, что служит жизни, славянин обозначал словами, происходящими от этого плодовитого корня. Богиня Весны, плодородия и любви — Жива. О ве сеннем половодье, разлитии рек говорили: «Вода заживает». Пища: жито, житница, житник и житор — ячмень, живность.

(Жито — всякий хлеб в зерне или на корню. Житница — амбар, помещение для хранения обмолоченного зерна;

богатая хлебородная область.) Домашний кров: жилой покой (то есть тёплый, с печкой).

Материальное довольство: жира, жирова, жировой — счастливый, житии люди — лучшие, достаточные, жировик — домовой. Существительное жир употреблялось в смысле «пажити», «пастбища». Глагол жить — в смысле «пастися».

Создание первого человека миф ставит в связь с преданиями о происхож дении огня. На земле огонь добывали трением одного полена, вставленного в отверстие другого. Так и на небе бог-Громовник сверлил гигантское дерево тучу своей острой дубиной-палицей. И от этого сверления она чреватеет и рождает малютку-молнию. Древний человек в громовой палице узнавал дето родный член бога-оплодотворителя земной природы.

Душа новорождённого нисходит на землю в молнии.

Несторова летопись устами волхвов передаёт народную версию о сотворе нии человека. Бог мылся в мовнице (в бане). И, вспотев, отёрся ветхим руби щем (то есть разорванной громовыми ударами тучей). И бросил рубище с не бес на землю. И заспорили сатана с Богом, кому в нём сотворить человека?

«И створи дьяволъ [тело] человка, а Богъ душю въ не [в него] вложи.

… аще умреть человкъ — в землю идеть тло, а душа къ Богу». Созданный сатаною человек ожил только тогда, когда Бог вдохнул в него душу.

Идея об участии дьявола в божественном творении мира Церковью осуж далась.

На Украине рассказывали. В начале веков Бог, пробудившись ото сна, по шёл по белому свету. И когда достиг земли, от чрезмерной усталости выступил на нём пот. И вот упала на землю капля божественного пота. Капля оживотво рилась и образовала из себя первого человека. Потому-то люди осуждены ра ботать и снискивать своё пропитание «в поте лица».

Предки наши видели в теле временную одежду, в которую облекается бес смертная душа. Телесная оболочка созидалась божественною силою. Девы судьбы, эти небесные пряхи и ткачихи, созидали её своими искусными руками.

Одевали в неё душу, предназначенную для земной жизни.

Легенды говорят о чудесной сорочке, вырастающей вместе с ребёнком, ко торому она принадлежит. Такую сорочку соткала святая Дева Мария малень кому Иисусу.

Верили в счастливую сорочку, возлагаемую на младенца при самом его рождении.

Язычникам душа человеческая представлялась веющим ветром. Верили, что ветры — дыхание божества.

У каждого человека есть свой гений счастья: «Счастлив твой бог!». То есть ангел — добрый или злой. От него зависят и счастье, и горе, встречаемые на жизненном пути. Ангел же приносит с неба младенческую душу. И при сутствует при рождении ребёнка.

Если в шумной беседе вдруг все замолкнут — это знак, что мимо пролетел тихий ангел. И где-нибудь вблизи народился младенец.

Укладывая спать ребёнка, русские няньки расстёгивали ворот его рубашки.

Чтобы ангел-хранитель свободно взирал на его чистую душу.

Душа представлялась малюткою. И потому народ любил называть её уменьшительными именами: душка, душица, душечка.

Душа может временно расставаться с телом и потом снова возвращаться в него. Это обыкновенно бывает в часы сна. Так как сон и смерть — понятия родственные.

После физической смерти человека «сорок дней душа его с нами». Оставляя тело, душа, смотря по характеру своей земной жизни, принимала вид белого голубя или чёрного ворона. По преданиям славян, души умерших в образе птиц навещают своих родичей.

По свидетельству старинных памятников (до XII столетия), очи человечес кие создались от солнца. Глаз человеческий не только видит, но и, подобно звезде, светит и жжёт.

Знойный блеск солнечного ока производит засуху, неурожаи и болезни.

Сверкающие взоры Перуна посылают смерть и пожары. Та же страшная сила присвоена и человеческому зрению.

Отсюда родилась вера в призор или сглаз. «Дурной», «недобрый» глаз рас пространяет своё влияние на всё. И такое действие его не зависит даже от воли человека.

По выражению «Стиха о Голубиной книге», «наши помыслы от облац небесных». Чувству придавали эпитеты горячее, тёплое, пылкое. О любви, вражде и злобе говорили, что они возгорелись или погасли. Белорусы о раздра жительных, вспыльчивых людях говорили: «одзин с огнём, другой с поломем (с пламенем)».

Тувинцы о раздражительном говорят: «отка кагган сиир-ле» — как сухожи лие в огне.

Как только народится человек, господь тотчас же велит прорубить в небе окошечко. И посадит к нему ангела наблюдать за делами и поступками ново рождённого в течение всей его жизни. Ангел смотрит и записывает в книгу.

А людям кажется, что то звезда светится. А когда человек умрёт — окно запи рается, звезда исчезает — падает с неба.

Судьба. С верою в Род и Рожаниц соединялась идея судьбы, предопределе ния. Жизнь наперёд определялась уже при самом рождении младенца: «Родись не хорош, не пригож — родись счастлив».

Пословицы воспроизводят стародавнее верование в судьбу. Белорусская:

«Не родзися красный, а родзися щасный». Украинские: «Не родись багатiй та вродливiй, а родись при доли та щасливiй», «Не родись гарнiй, а родись щас ливiй».

«Чему быть, того не миновать». «От судьбы не уйдёшь». Супружеский со юз — божественная воля. Устраниться от своей суженой — невозможно.

Судьба — суд божий, божья доля. «Бог даст долю и в чистом поле». «Бог — судья!», «Бог виноватого сыщет». Избегшему опасности или наказания гово рили: «Счастлив твой Бог!».

Об умерших насильственной или случайной смертью говорили: «Так ему на роду написано». Значение смерти придавали и слову рок: «Рок головы ищет», «Бойся – не бойся, а року не миновать!», «Никто от своего року не уйдёт».

В послании Мономаха к Олегу Святославичу смерть — определение судь бы: «Судъ отъ Бога ему пришёлъ».

«Доля», «удел», «удача», «участь», «счастье» — эти слова связаны с деле жом чего-то (например, охотничьей добычи) на доли, на части. С сопричаст ностью к разделяемому: счастье — с частью.

Бог не умножает блага, а лишь перераспределяет их между людьми. «Бог не гуляет, а добро перемеряет». «Час придёт и часть (долю, счастье) принесёт».

Если кому-то посчастливилось, значит у кого-то счастья убавилось. Счастлив тот, кто остался с частью, выделенной Богом.

При рождении человек получает Божью долю. Благоприятное время рожде ния — утро. Значение имели и день недели, фаза луны, будни или праздники.

Максимально удачный момент — это тот отрезок времени, когда природная жизненная сила проявлялась в наибольшей степени. Такое значение присуще слову «пора».

В Древней Руси греческим обрядам посвящения соответствовал обряд пер вого пострижения ребёнка. Его совершали при переходе от отрочества в юность. Из-под опеки матери ребёнок мужского пола переходил на попечение отцовское.

(Тувинцы первые волосы считали дорогостоящими и грешными. В трёхлетнем воз расте их впервые подрезали — баш кыргыыр.

Обрезав с правой, солнечной стороны головы ребёнка несколько волосиков, дедуш ка отдавал их матери и начинал благословение: «Чаактыгга чаргызын алыспас, / чарынныг амытанны\ алдынга чытпас. / Хойгулаштыр калбара семирзин, / кодан ышкаш агартыр кырызын. / Ажы-т=лщ к=вей болзун, / азыраан малы арбын болзун.

/ Аттыг-алдарлыг чорзун, / ак-сеткилдиг чорзун. / Улуг назы назылазын, / удаан чыргалдыг болзун (уургайга дщжщп =лзщн)» — Пусть будет непобедимым в спорах, не знает поражения перед теми, кто имеет лопатки (имелись в виду люди, живот ные, звери). Пусть будет жирным, как курдюк, состарится до белой седины, как за яц. Пусть будет много детей, пусть будет тьма скота. Пусть будет славным, пусть будет благородным. Пусть доживёт до глубокой старости, пусть будет сон блажен, пусть умрёт, сорвавшись с обрыва (то есть лёгкой смертью).

Потом говорил: «Я обрезал твои первые молодые волосы и за них дарую тебе коня».

Ребёнок шёл по часовой стрелке. Каждый родственник благословлял его своим й=рээлом. Все поочерёдно обрезали волосы и обещали скот, шкуру, одежду, мате риал на платье. Пировали.

Подрезавшие часть волос забирали себе, заталкивали в подушку. Но сжигать, бросать их на землю не разрешали. Так как волосы считались обителью человеческой души.

Чтобы ребёнок был счастлив, родители завязывали первые волосы в кадак (шёлк в ви де широкой ленты) и клали в подушку, в мешочек. А накануне Новогодия-Шагаа при вязывали к священной стреле ыдык оък, стоявшей в изголовье супружеской постели.) Когда Доля покидает своего хозяина, перестаёт на него работать, — он впа дает в нищету. Недоля постоянно вредит человеку. Легче становится, когда она засыпает. «Коли спит Лихо, не буди ж его».

Старинный человек представлял Горе живым существом. Выражался о нём эпически: «Ко мне Горе привязалося». «Размыкать Горе» означало разорвать с ним союз. Горе отождествлялось с богиней смерти.

Летописи часто упоминают о приметах по светилам и другим явлениям при роды. Прибавляя, что знамения эти «овы [иные] бывают на добро, а овы на зло».

Если народ или отдельные лица нуждались в указаниях свыше, вещие люди приступали к религиозным обрядам. Возжигали огонь. Творили молитвы и возлияния. Приносили жертву. И по её внутренностям, по виду и голосу жертвенного животного, по пламени огня и по направлению дыма заключали о будущем.

Гадали по «вранограю, куроклику». То есть по крику воронов и пению пе тухов («срешта»). Поступали в зависимости от того, которая из двух птиц пер вая подаст голос (предварительно загадывали определённую птицу). Ворожили по полёту птиц, по принятию и непринятию корма.

По убеждению первобытных племён, слово человеческое обладало чаро дейною силою. Слово доброго пожелания и приветствий-здравиц призывает счастье, довольство, крепость тела и успех в делах.

Наоборот, слово проклятия или злого пожелания влечёт за собой гибель, болезни и разные беды. «Будь ты проклят!», «Чтоб тебя буйным ветром унес ло!», «Чёрт бы тебя брал!.. изыми тя!.. унеси тя!» — быть ребёнку заклятым.

Унесённым нечистой силой. Отверженным. Проклятым.

«Пропади ты пропадом!». «Чтоб ты провалился!». «Провалённые!». «Стих ни-здрыхни!» (от «дрыхнуть» — спать).

Так кричала троим разбушевавшимся внукам, своим «мальчонкам», Тома шевич Глафира Фёдоровна, 1882 г. р., родом из Белоруссии, из деревни Жерствянка, вблизи известной по походу Наполеона реки Березины. Судя по названию деревни, рядом находилось языческое капище, где славяне приноси ли жертвы богам. В 1941 году фашисты сожгли деревню.

Непонятные бабушкины слова страшили: «Чё, чё ты сказала?» — «Ах вы, чёкалки сибирские!». Чёканье — явление диалектологическое.

Былинный герой Святогор возмечтал «поворотить всю землю подвсе ленную». Но тогда земля, сойдя с орбиты, или замёрзнет, или сгорит, и по гибнет всё живое. Защищаясь, земля «про-ва-ли-ла», втянула, вобрала в себя Святогора.

... Соходил-де ведь Самсон [Святогор] да со добра коня, Еще сам-то за сумы да принимается, Еще те ли-де сумы да с места не здымаются, А все жилы и суставы у Самсона распущаются, И по колену-то в землю Самсон убирается.

(Тут Илья [Муромец] его и похоронил).

(Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. – 1951. – Т. III. – С. 407–408, №- 270.) Уравновешивающие друг друга, сумы (сумки) перемётные метались через круп лошади. Тувинские аналоги «таалы\» — перемётная сумка и «барба» — кожаный вьючный мешок.

Сумы перемётные предназначались для перевозки хозяйственно необхо димых вещей. В былине они олицетворяют жизнь и труд крестьянина. Не слу чайно богатыри не сумели их поднять. Тяготы землепашца богатырям не по силам.

Святогор этого не понимает. Как и того, что задуманное им гибельно для всего живого на земле. Поэтому возмездие неотвратимо.

Так вот где таилась разгадка страшных бабушкиных слов. Разумеется, их смысл и для неё уже был непонятен.

Даже похвала, если она высказана неискренне, может изурочить, изувечить человека. Матери, слыша похвалы своим детям от посторонних, обыкновенно сплёвывали для отвращения порчи.

Русские считали, что имя, неприятное само по себе, может отогнать или обмануть злую силу духов, враждебных ребёнку. Дача имени некрасивого, унижающего происходила обычно в семьях, где часто умирали дети.

(Наряду с главным именем, чаще вместо него, особенно если речь шла о детях, ту винцы употребляли имя-прозвище, по смыслу уничижительное. Например, Багай оол — Плохой, Хеверик — Вздутый живот, Улуг-Хырын — Большое брюхо и дру гие. Считали: подобные имена оберегают человека (ребёнка) от всяческих напастей, от происков злых сил.) На могущество слова опиралась и древняя, языческая присяга (рота, клят ва). Она состояла в торжественном призывании на свою голову различных каз ней («божьей кары»). В случае, если произносимый человеком обет будет нарушен. Или если даваемое им показание ложно.

Глубокой древности принадлежит вера в превращения, в оборот ничество.

Вначале способность превращений связывалась исключительно с сущест вами стихийными. Облака олицетворялись легкокрылыми птицами, быстроно гими конями и оленями, борзыми собаками, рыскучими волками, медведями, кошками, рысями, дойными коровами, козами, овцами.

Облака представлялись и руном или звериными шкурами. В них облачают ся бессмертные боги, владыки надземных стран.

Птицы и животные, олицетворяющие ветра, гром и тучи, в народном эпосе удерживают название «вещих». Вещий конь-бурка, вещий ворон, зловещий филин и т. д.

В тотемизме проявляется интуиция всеживотности человека. Избирая опре делённое животное своим родоначальником-тотемом, данное племя выражало этим свою характерную похожесть на него. С обращением в ястреба, сокола и волка соединялось понятие быстроты и силы. С обращением в рысь, сову, орла и кукушку — понятие предвидения и предвещаний.

Превращение в волка главнейшее. Этот хищный, лукавый зверь воплощает мрачные тучи, разрушительные бури и зимнюю стужу. Пожирая небесных ко ров (дождевые облака), наводит на землю неурожаи и мор.

Рядясь в волчьи шкуры, колдуны рыскали голодными, жадными волками вовкулаками. Некогда в этих оборотнях народ видел не простых смертных, а духов, нагоняющих тёмные тучи. Оборачиваясь волком, человек обретал голос и хищничество этого зверя.

Колдуны, ведьмы и нечистые духи могли превращать людей в различных жи вотных. Способностями птиц и животных наделяет своих героев народный эпос.

По тёмным лесам летать чёрным вороном, По чисту полю скакать серым волком, По крутым горам тонким, белым горностаем, По синим морям плавать серой утушкою.

Старых, сварливых и некрасивых женщин поселяне называли именами «яга» и «ведьма». Оборотничество происходило также в результате наказания за несо блюдение этических правил рода. Или за нарушение тотемных запретов.

Оборотничество явилось предельной, высшей формой изменения облика.

По народному преданию, молодые (новобрачные и молодожёны) оборачива ются волками, лошадьми, собаками, петухами. Отсюда масса оберегов.

Свадебная песня: «Я к тебе, Устинья, сыкалом (соколом) лячу». Выход «утки»-девушки на берег — это уже, отчасти, переход к новому положению замужней женщины.

В славянских магических ритуалах часто совершаются действия над раз личными предметами, замещающими человека. Наиболее распространённые «заместители» человека (по принципу метонимии) — одежда. У южных сла вян — обувь и оружие.

По обычаю, родственники отдавали обмывальщикам одежду умершего. На «проводы души» (сороковины) обмывальщики приходили в этой одежде. И как бы представляли умершего. К обмывальщице (обмывальщику) по очереди подходили прощаться все родственники. Падали в ноги, кланялись, целовали, обращались как к умершей (умершему): «Прощается с тобой твоё дитятко (мама, тётя и т. д.)».

Простившись со всеми, кто «обмывал душу», обмывальщица с котомкой в руках (в котомке лежала «милостынька» — хлеб, полотенце с иконы, чашка, ложка, нитки, иголка, свеча и другое) уходила от дома на некоторое расстоя ние, изображая уход души. А затем возвращалась и присоединялась к родст венникам умершего. Все шли на кладбище.

Часто «заместителем» человека служила его мерка — палка или нитка в рост человека, камень весом с человека. Например, больного ребёнка измеряли в длину от головы до ног и в ширину по растянутым рукам. Измеряли также голову. Затем эту нитку (вместе с волосами и ногтями ребёнка) клали в отверс тие, просверлённое в дверном косяке, и забивали колышком. Таким образом заточали болезнь. И избавляли от неё ребёнка.

На нитке завязывали узлы, то есть как бы связывали болезнь.

Куклы использовали для защиты детей от злых духов и болезней. Их клали в колыбель вместо больного ребёнка, помещали на воротах, выставляли на окнах.

Последний ребёнок в семье назывался поскрёбыш, выскребок. Как и послед ний хлебец, выпеченный из остатков теста. Сросшиеся буханки — близнята.

Хлебцы и булки в гаданиях символизировали девушек, стремившихся уга дать свою судьбу. Или больного, желающего знать исход болезни. Или полу чить помощь через магию над хлебом.

На Севере, в Сибири, как только покойника вынесут, в передний угол избы клали камень, полено или ставили квашню. Чтобы не умер другой член семьи.

Человека уподобляли и посуде, особенно глиняному горшку. Шутили:

«Назови меня хоть горшком. Но только не ставь в печь».

Согласно загадке, горшок «взят от земли, яко же и Адам». И в землю же возвращается по смерти, подобно человеку. Эта метафора лежит в основе ма гического ритуала битья посуды в свадебном и погребальном обрядах.

Метафорой человека, в известном смысле, мог служить и дом. Верили, что новопостроенный дом «требует» в качестве жертвы кого-либо из будущих жильцов.

По обычаю, жилой дом или церковь не достраивали. Оставляли недокра шенным место над печью или на стене за образами. Или не доканчивали кры шу, чтобы «все беды вылетали в эту дырку». Недоделки устраняли только че рез год, когда опасность минует.

«Двойниками» человека считались звёзды и деревья, реже животные.

У каждого человека в лесу есть дерево-двойник. Срубленное дерево двойник может быть причиной смерти человека.

Смерть. Рассказ Нестора о похоронном обряде у радимичей, северян и кри вичей Б.А. Рыбаков относит к черняховской эпохе. То есть к первой половине первого тысячелетия н. э.

Главное олицетворение нечистой, злой силы — Мо(а)рена или Мо(а)рана, богиня смерти, зимы и ночи.

«Пришла Смерть, взяла его душу» — речение. «Смерть ходит по людям» — поговорка. О ленивых и медлительных говорили: «Его только за Смертию по сылать». «Смерць в очи поглядзела».

Смерть-страшилище соединяет в себе человеческое и звериное. Сухой, костлявый человеческий скелет с оскаленными зубами и провалившимся носом. Народ называл её курносою.

Смерть косит и загребает человеческие жизни, как коса и грабли — поле вую траву. Жнёт род человеческий, как серп колосья: «яко незрелую пшени цу». Она незримой пилой трёт по костям и жилам. И человек падает, словно подпиленное дерево. Смерть заступом роет людям свежие могилы.

Смерть необходима в общем развитии природы. Она уничтожает старею щие отпрыски. Даёт простор для развития новых отпрысков, свежих и юных.

Смерть рисовалась воображению воином — неистовым, кровожадным, во оружённым в ратные доспехи. В наших памятниках ей даются меч, сечиво, стрелы, ножи, рожны, оскорды.

Праведник умирает окружённый семьёй. Лёжа на одре, даёт своим сыновь ям и снохам родительское наставление. Благословляет, прощается со всеми.

Смерть является к нему с ангелами. Вынимает душу. Ангелы относят её на золотом блюде в пресветлый рай.

Грешник умирает посреди житейских забот и веселья. Смерть к нему при ходит нежданно-негаданно. Ударяет его в голову тяжёлым молотом. Ангелов часто заменяют бесы. Они схватывают душу грешника как свою добычу.

Смерть являлась и невестою. Старинные метафоры уподобляют кровавую битву свадебному пиршеству. А непробудный сон в могиле — опочиву моло дых на брачном ложе.

Умирая от ран, песенный добрый молодец наказывает передать своим ро дичам, что женился он на другой жене. Что сосватала их сабля острая. Поло жила спать калёна стрела.

Когда Смерть сражает цветущего юношу, она, выражаясь поэтически, соче тается с ним браком.

Быстрота прихода смерти создала образ смерти-птицы.

Сон и Смерть равно смежают очи, лишают их дневного света. В мифи ческих представлениях они родные братья.

Умерших называли усопшими, то есть уснувшими. Или покойниками, успо коившимися от житейской суеты вечным сном.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ГОРЕ, БОЛЕЗНИ, ДУШЕ, ПРЕСВЕТЛОМ РАЕ, ПОХОРО НАХ, БРАКЕ И СМЕРТИ. Горе — дух Смерти. В языческих обрядах сакраль ные предметы бросали в воду. Бросали в море (реку) и горе. Чтобы море погребло горе в своих водах. Однако горе всегда всплывало. Горе непотоп ляемо, потому что живо, бессмертно, вечно.

В сказке Горе, как и Смерть, «живёт невидимкою». Хотя плачет, петь «по собляет», лезет в сундук (в яму), помогает найти клад, лежит на боку, спит.

В сказке «Лихо» образ представим — «громадный и тучный великан».

В сказке «Лихо одноглазое»: «Идёт высокая женщина, худощавая, кривая, одноокая».

Болезни — сопутницы и помощницы Смерти. А повальные и зараз ные — сама Смерть.

Болезни — сонм (множество) нечистых, злых духов. В летописном рассказе о Святополке под 1019 годом сказано: «И бжащю ему … испроверже зл жи вотъ свой».

По свидетельству народных сказок, бес, поселяясь в жён и дев, повергает их в бешеное, исступлённое состояние.

Злобные демоны смерти и недугов с жадностью бросаются на людей и жи вотных. Питаются их кровью и мясом.

«Чёрной смерти», моровой язве, придавались острые зубы и жало. Сибиряки считали оспу за нечистого духа. Желая умилостивить его, убивали скотину.

Икотою на севере России называли припадки кликушества. Силою чародей ного слова нечистый дух заклинался на чьё-нибудь имя. Быстро летел он на кры льях ветра. И первый встречный, кто носил означенное имя, делался его жерт вой.

Стрелы (колотьё, колики) напускали так. Брали коровий рог, насыпали пе сок, дресву, истолчённое стекло. И всё это выдували в отверстие рога с закля тием на известное лицо. Ветер подхватывал песок, дресву и стекло. Человеку казалось, будто вся внутренность его наполнена острою пылью и режущими осколками.

Это чародейство напоминает эпическое выражение «Слова о полку Игоре ве» о ветрах, веющих с моря стрелами. И то старинное олицетворение ветров, которое представляло их дующими в рога и трубы.

Припадки кликушества назывались игрец. Этим словом обозначался и нечистый дух. Входя в человека, бес мучительно играл им. В Несторовой летописи: «Бсъ тобою [волхвом] играетъ на пагубу тоб». Поговорка «Чем чёрт не шутит!».

Всё, что выкрикивали бесноватые, кликуши, блаженные, приписывалось их способности предсказывать будущее.

Чары, призывы злых духов, собирание волшебных зелий на погубу людей и животных совершались в полночь.

Считали: когда начинается болезнь, не следует ложиться в постель. Надо стараться быть на ногах. Чтобы болезнь не взяла силы и не одолела человека.

Громовник — обновитель природы, победоносный враг зимы-смерти, творец весенней жизни. Он исцеляет и все недуги. Громовые раскаты уподоблялись крику петуха и колокольному звону. То и другое признавали за целебное средство против болезней.

По народному поверью, спасительная, дождевая вода скрывается на зиму в крепких затворах. И только в марте месяце, прилетая из-за моря, легкокрылые птицы, воплощающие ветра, приносят её из неволи.

Ребёнка моют в бане, причитая: «Шла баба из-за морья, несла кузов здо ровья. Тому-сему кусочек, тебе весь кузовочек!». А затем, окатывая водою, приговаривают: «С гуся вода, с тебя худоба. Вода б к низу, а ты бы к верху (подымался, рос)!».

Исцелить, восстановить здравие буквально означает: сделать человека целым.

Душа понималась как огонь. Жизнь возможна, пока горит это внутреннее пламя. Погасало пламя — погасала и жизнь. В народной песне смерть челове ка сравнивается с погасшей свечой.

У всех славян известно верование, по которому каждый человек имеет «свою» звезду. Она зажигается в момент его рождения. И гаснет или падает с неба в момент его смерти. Увидя падение звезды, говорили: «Кто-то умер!», «Чья-то душа покатилась!».

Падающая звезда означала след ангела, который летит за усопшею душою.

Или след праведной души, поспешающей в райские обители. Успеешь поже лать что-нибудь, пока не скрылась звезда, — желание дойдёт до Бога и будет им исполнено.

Души умерших представлялись духами. Они шествуют в грозовых тучах как быстро мелькающие огни (молнии) или дующие ветры. Души усопших предков сливались со священной стихией домашнего огня.

Душа ассоциировалась с дыханием и дымом. Если умирающий долго му чится, то, чтобы душа скорее рассталась с телом, делали отверстие в потолке и в кровле избы. Или отворяли окно. «Его душа отлетела в иной мир!» — обыч ное на Руси выражение о покойном.

Смерть срывала телесный покров с утомлённой житейскими страданиями души. И, освобождённая от земных уз, душа возвращалась в своё небесное отечество.

По христианской традиции, вместо «умереть» на Руси говорили отойти к Богу, к отцам или предкам. Или просто отойти. Молитва, читаемая над уми рающим, называлась отходною.

Покидая тело, душа, смотря по характеру своей земной жизни, принимала образ птицы. Чаще белого голубя или чёрного ворона. На древних гробницах голубь изображался как символ отлетевшей души. Поэтому каждое утро в про должении шести недель могилу осыпали хлебными зёрнами.

В великорусской сказке душа неповинноубитой девицы прилетает к добро му молодцу соловьём. И поёт про своё несчастье, словно голосом челове ческим выговаривает.

Весной души умерших детей слетают с неба в виде ласточки, конопляночки и других певчих пташек. И, садясь по деревьям возле отцовских изб, поют сладкозвучные песни. Утешают ими своих осиротелых родителей.

Кукушка почиталась птицею вещею, провозвестницею будущего. После Пасхи, в неделю Семицкую, когда поминают усопших, поселяне приходят в рощу. Отыскивают две плакучие берёзы, нагибают и связывают их ветви. Это обряд крещения кукушек.

На Руси верили, что когда эта птица кукует, из её глаз на веточку капают слёзы. За слёзы принимали облипающие ветку личинки насекомых. Их назы вали кукушкины слёзки.

В украинских песнях кукушка прилетает горевать над трупами милых по койников. Из похоронного причитания над умершим отцом:

Чи не бачила ж ты, зозуленько, Мого батьку риднаго?

В свадебной песне невеста-сирота посылает кукушку за своими умершими родственниками. Чтоб они пришли с того света благословить её на новое житьё.

В поэтических сказаниях индоевропейских народов млечный путь и мост радуга представлялись священными дорогами. По ним боги сходили с высо кого неба на землю. Теми же дорогами следовали и души усопших, устремля ясь в пресветлый рай-вырей (вырий, вирий, ирей).

Название вырей, вероятно, родственно с латинским viretum — местность, по крытая зеленью. У античного поэта Вергилия оно употреблено в смысле «рай».

В Курской губернии вырей означает жаворонка как предвестника весны.

В «Поучении» Владимира Мономаха сказано: «Сему ся подивуемы, како птица небесныя изъ ирья идуть... да наполнятся лси и поля».

«Съ началом осени (14-го сентября) журавли, стрижи, касаточки и другiя птицы улетаютъ, по мннiю крестьянъ, въ вырей (вирiй), на тёплыя воды или прямо на небо...» (Афанасьев А.Н.).

В народной песне поётся: «Лсъ ты мой, лесъ, / зеленъ, невеселъ! / Некому тебя развеселить. / Что были пташечки — / въ ирей полетли» (Терещенко А.В.).

Души усопших переправлялись на тот свет через обширные и глубокие во ды. Такая переправа совершалась на корабле или ладье (древняя метафора плывущего по воздушному океану облака). Для уплаты за этот перевоз покой нику давали несколько мелких монет.

На страшном суде души, прежде чем вселиться в райские обители, должны перейти через огненную реку (объятые грозовым пламенем тучи). И таким об разом очиститься от своих прошлых грехов.


Надежда на жизнь загробную пронизает все религии.

Идея рая у народов языческих заимствована от цветущей, щедрой на дары летней природы. Вера в грядущий рай связана с преданием о золотом веке.

Когда люди были невозмутимо счастливы. Когда реки текли млеком и мёдом.

А деревья приносили плоды, дающие молодость и бессмертие.

Начало весны совпадает с Пасхой, христианским праздником Воскресения Христова. Верили: на Светлой неделе отворяется рай. И открытые двери его доступны для всех усопших в эти святые дни. Умереть на «велик день»

почитали за милость божию. Ибо отошедшая душа непременно наследует царство небесное.

Дети представлялись чистыми, невинными, безгрешными. Но, умирая без крещения, они не могли войти в царство блаженных. Сострадая их судьбе, простолюдины создали обряд посмертного крещения. Чтобы таким образом открыть душам младенцев верный путь в небесные обители.

Хоронили умерших детей подпоясанными, чтобы они могли собирать за па зуху райские плоды.

Похороны. По традиции, на Руси хоронили в том, в чём венчали. Так, узнав о намерении Рогнеды убить его, Владимир велел ей одеться во всё кня жеское платье, как она была одета в день свадьбы своей, сесть на богатой по стели и дожидаться его. Он же хотел прийти и убить жену («Повесть времен ных лет»).

Одни племена хоронили своих умерших в земле. Считали, что они помога ют живым с Того Света. Оставляли им пищу.

Другие славянские племена сжигали умерших в ладьях (лодьях). Отправляли их души в небесное плавание. Души усопших действием огня освобождались от греховной нечистоты. В этом зародыш католического учения о чистилище.

«Наличие двух, сильно разнящихся обрядов — простого захоронения и кре мации — трудно поддаётся объяснению» (Рыбаков Б.А. Язычество..., 1988, с. 98).

Самосожжение староверы называли «вторым (огненным) крещением». По лагали, что, если тело сжечь, — душа быстрее поднимется на небо. И там при ставится каждая к своей звезде. Отсюда «преставился».

Для сжигания умерших, для приношения языческих жертв воздвигали алтари под открытым небом. В виде треугольника, квадрата или круга. «Крады и требища идольские» (Нестор). Крадой называли также горящий жертвенный костёр.

На распутьях, на перекрёстках дорог воздвигали столбы с погребальными урнами, в которых находился прах умерших. Столбы служили межевыми зна ками, определяли родовые границы.

Древляне собранные с погребального костра кальцинированные кости по мещали в урнах в верхней части курганной насыпи или в её основании.

Племенной признак полян — захоронения в подкурганных ямах (VI– XIII вв.).

В лесах и рощах язычники хоронили мёртвых. Эти места напоминали им о блаженных, райских садах. Здесь должны были по смерти водвориться души праведных.

Растущие на могилах деревья отождествлялись с душами умерших. Отсюда обычай сажать деревья на могилах.

На Руси некрещёных детей было принято хоронить под порогом дома.

А самоубийц — на дорогах.

Сани, ладья и кони помогали душе оторваться от бренного мира.

Мёртвых не следует оплакивать. Слёзы родных не дают им покоя, жгут их.

Тревожат призывами к земле и земной жизни. Призывами, которым не может ответить покойник.

День памяти умершего и погребальные игры воинов назывались Тризна.

Тризна напоминала о земных делах умершего. О его принадлежности трём мирам: небесному, земному и подземному. Отсюда сакральное «три» в слове «Тризна».

Во многих местах Руси умирающего омывали заживо. Это должно было способствовать лёгкому, безболезненному переходу из жизни в смерть.

Поминальный пир с возлиянием совершали как до, так и после погребения.

Только через еду и питьё человек обретал загробные качества, приобщался к сонму мёртвых.

Возлияния на могилах предков греки совершали не только при погребении, но и при заключении браков.

Тревожному ночному блужданию мертвецы предаются особенно в тех слу чаях, когда беззаботные потомки не совершают посмертных тризн и поминок.

Или когда усопшие лишены погребальных обрядов.

Знаком принадлежности потустороннему миру служила одежда, надетая наизнанку, шерстью наружу. С её помощью пытались избежать мести покойного.

(В 2000–2003 годах Центрально-Азиатской археологической экспедицией Государ ственного Эрмитажа совместно с Германским археологическим институтом прово дились раскопки древнего некрополя раннескифского времени в долине реки Уюк.

Или, как её называют тувинцы, в «Долине царей». Руководил экспедицией с россий ской стороны Константин Владимирович Чугунов. Курган Аржан–2 оказался не только погребальным сооружением, но и святилищем. Самой большой неожиданно стью стало открытие в 2001 году основного, «царского» захоронения. На полу, в центре сруба, лежали останки двух погребённых — мужчины и женщины. Голо вами они были ориентированы на северо-запад.

В 2002 году были обнаружены и сопутствующие захоронения мужчин и женщин.

В трёх случаях можно уверенно говорить о том, что люди, похороненные тут, были убиты. Пробитые черепа, наконечники стрел в костях свидетельствуют о насиль ственной смерти. Вероятно, они были умерщвлены для сопровождения царя в за гробный мир.

Надкурганное сооружение строилось поэтапно. Могила царя посещалась для совер шения необходимых ритуалов и подхоронений.

См.: Аржан. Источник в Долине Царей. Археологические открытия в Туве. – СПб.:

Славия, 2004. – 64 с.) Универсальное мировое представление — через смерть к новому рож дению.

Возрождению человеческой души был призван содействовать уходивший корнями в гуннскую древность обычай посыпать умерших, в том числе и де тей, зерном-просом.

В тувинской песне обнаруживается отзвук ламаистской идеи перевоплоще ния души после смерти человека: «Ыяш (Хаак) бажы катса-даа-ла / улам (кат тап) щнер харын чараш» — Хотя дерево-ивняк высохнет, всё равно новые по беги появятся.

Дерево с высыхавшими, но несмотря на это вновь появляющимися побега ми — это символ вечно обновляющейся жизни. А также перевоплощённой и возрождённой к новой жизни человеческой души.

Смерть не конец жизни, а лишь переходный этап, предшествующий новому рождению. Жизнь бесконечна, повторяема, циклична.

Реальное, осязаемое выражение это представление получило на втором, земледельческом этапе исторического развития общества. (Первый этап — скотоводческий.) Возрождение воплощалось в виде нового урожая.

Смерть — это перевоплощение. Возможно вторичное рождение в новом ка честве. То есть переселение души умершего. Но своё повторное существова ние обретали души только тех, кто достойно жил и умер.

Дети умерщвляли своих старых и больных родственников по их настоянию.

Со стариками прощались, усаживали их в сани, вывозили в лесную чащу.

И там оставляли на произвол судьбы. Владимир Мономах читал наставления сыновьям, «сидя уже на санях».

Умерщвление старика не преступление, не аномалия. Ведь душа его могла возродиться вновь. В облике человека, животного, растения, камня и т. д.

Особо почитали ребёнка, получившего имя предка. Верили, что в этом слу чае душа умершего вошла в новорождённого.

Превращение в камень считали тяжелейшим наказанием. Душа оставалась в камне навсегда.

Представления об особой, магической силе, сохранившейся в «телесных останках» мёртвого, легли в основу многих заговоров. Считали: прикоснове ние к покойнику или его одежде лечит, снимает заклятие.

В древности могилы и курганы предков располагались бок о бок с усадьбами живых. То были не два разных мира, а единый мир. В нём прошедшее, насто ящее и будущее сосуществовали.

Из глубин земли умершие могли воссылать урожай или неурожай. Могли заставить землю родить или задержать её силы. Они превращались в хтоничес кие божества (Пропп В.Я. Русские аграрные праздники. – Л., 1963). Отсюда и представление о «вещем покойнике».

Последний срезаемый сноп считали вместилищем духа хлеба. Его называли «мертвецом».

Но в глазковское время появился новый похоронный обряд. Он обусловлен идеей существования подземного мира, в который ведёт река мёртвых. По воз зрениям этого времени, возвращение мёртвых приносит несчастья и беды живым. Тогда как ранее оно считалось неизбежным и желанным звеном кру говорота жизни и смерти (Окладников А.П.).

До сих пор священные могилы предков живые стремились уберечь от опас ности. Но с уходом потомков могилы предков остались беззащитными. Для новых пришельцев они оказались не «дедами», а «навьями». То есть чужими, а потому потенциально враждебными мертвецами.

В случае хозяйственной невзгоды пришельцы могли заподозрить враждеб ный умысел навий. И осквернить, уничтожить старое кладбище с домовинами чужих для них предков.

Теперь родственное, духовное единство живых и мёртвых нарушено. Те перь в погребальной обрядности превалирует идея страха перед мёртвым. Эта идея затмила собой даже почитание предков.

Вышедший из земли фольклорный мертвец угрожает съесть живого: «Есть хочу! Голоден! Ну, внучек, теперь за тебя примусь!».

Опасным считался не только сам труп (прикосновение к нему), но и платье, обувь покойного.

Кто прикасался к трупу покойника, тот не должен был сеять. Потому что семена, брошенные его рукою, омертвеют и не принесут плода. Если умирал кто-нибудь во время сева, сеять решались после похорон.

Круговая линия как замкнутая со всех сторон — охранительная черта. Через круговую черту не может переступить ни злой дух, ни ведьма, ни самая Смерть.

Желание скрыть от Смерти дорогу в людское жилище вызвало обычай вы носить труп усопшего в какое-нибудь нарочно сделанное отверстие. Мёртвые выносились сквозь отверстие, прорытое под порогом.

Нестор рассказывает. Когда умер Владимир святой, то «ночью межю клет ми проимавше помост, обертевше в ковёр и ужи [узлы] свесиша на землю», от несли его тело в церковь.


Брак и смерть понимались как суд божий. «Суда божьего на добром коне не объехать». «Свадьба и смерть — сёстры». «Жена — смерть». «Свадьба — похороны».

У древних греков любовное похищение — один из видов смерти.

В сказках о Кощее, Змее, медведе дух-похититель уносит героиню для бра ка в царство смерти.

По всей Южной Сибири в бронзовый век (1200–214 годы до н. э.) суще ствовал обычай соумирания жены или наложницы и захоронения её в могиле мужа (Окладников А.П.).

Обрядовое соумирание жены с мужем понималось как вторичное вступле ние в брак через смерть.

«Посмертная» жена «служила» усопшему. Подобно погребальному коню, соумирающим воинам, конюхам, предметам вооружения и бытовой утвари.

У восточных славян обычай сжигать вдов на погребальном костре сущест вовал со II–III веков н. э. В VI–X веках вступление девушки в брак означало для неё и обязанность умереть вместе с мужем. Даже в случае его ранней смерти.

Со временем буквальное исполнение обряда сменилось имитативными формами соумирания. Например, в гроб клали отрезанные волосы вдовы.

Соумирания как акта уже нет. Погребальные обряды вытесняет свадебная символика. Похороны исполняются как свадьба.

Теперь все обрядовые действия призваны способствовать плодородию че ловека и природы. Не следует тревожить мёртвого, чтобы не отягчать его участи на том свете. Слёзы (шире — тоска, горе) могут только повредить плодородию. Горю, слезам противостоит веселье.

Ритуальное веселье — часть древнего языческого похоронного обряда. По русскому поверью, если женщина будет безутешно тосковать по умершему, он станет летать к ней в виде Огненного Змея.

Пока тело не погребено, в доме едят, пьют и веселятся. Играют на сопелках, трембитах. Поют. Рассказывают анекдоты, сказки. Играют в карты. Разыгры вают драматические действа.

Покойника хоронили в венчальном платье. Вдова в подвенечном платье со провождала умершего до могилы. Здесь она исполняла «танец смерти» («танец невесты»).

К «дохристианскому пласту» относятся танцы, совершаемые вокруг моги лы. Танцевальные сцены показывали смерть и возрождение олицетворённого покойника.

Умершие до брака, якобы, преследовали живых. Во избежание этого, жи вые прибегали к символическому венчанию покойников.

По мнению древних, всякий усопший, какими бы свойствами он ни отличал ся при жизни, был бог. Наши простолюдины называли покойников святыми ро дителями. Ставили им приношения (блины, горячий хлеб, напитки) на божнице.

(Божница — полка или киот, ящик со стеклом или небольшой шкаф с иконами. Со ответствует тувинскому бурган ширээ — низкому столику с изображениями буд дийских божков.) Успех в работе, избавление от опасности летописи приписывают, кроме милости божьей, и молитвам скончавшихся предков. В старину клялись костьми и прахом родителей. Тому, кто понапрасну божился, говорили с уко ром: «Не шевели даром костями родительскими!».

День прилёта жаворонков — 9 марта — считали днём поминовения предков и называли Радуница, Троицкая задушница. Это «навий день, родительская, день поминовения усопших на кладбище, на фоминой неделе. Тут пьют, едят, угоща ют и покойников, призывая их на радость пресветлого воскресения» (Даль В.И.).

В средневековой литературе языковая формула «жизнь–смерть» («свадьба– похороны») получает самостоятельность.

«Христианская перелицовка» языческих символов (по А.Н. Веселовс кому) встречается в религиозно-нравоучительной повести «Великое зерцало», вошедшей в сборник XVII века. Здесь общее место усложняется в связи со смещением центра тяжести с фабулы на раскрытие характеров. Или же, наобо рот, предельно обнажается.

Некий юноша в течение года сгорал страстью к своей госпоже. Но она отвер гала его чувства. Тогда он обратился за помощью к старцу-пустыннику. Старец посоветовал ему усердно молиться Богородице, чтобы получить облегчение.

В молитвах прошёл год. Однажды, выходя из церкви, он увидел женщину несравненной, неизреченной красоты. Она предложила юноше стать её жени хом. И, дав ему поцеловать свою руку, сказала: «Ныне уневещение наше начат ся, но онаго и онаго дне пред сыном моим будет совершение». Юноша понял, что невестой его стала Богородица.

Старец, которому юноша рассказал о случившемся, пожелал присутствовать в день его брака. И когда настал час смерти юноши, старец явился к нему и спросил его: «Слышиши ли колико болезни?» — «Ныне слышу», — ответил он.

И тогда же умер, чтобы получить на небесах обещанный брак и вечное веселие.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ. Жизнь — это проявление себя в пространстве и во времени. Это путешествие на корабле среди моря житейского.

Время. Апокрифы и народные поверья относят сотворение мира и первого человека к марту месяцу. Так как именно с этой поры природа пробуждается от мертвенного сна к жизни. И светлые боги приступают к созиданию своего благодатного царства.

Руководствуясь византийским календарём и святцами, церковь приняла го дичный круг индиктовый — сентябрьский. В 1492 году созванный в Москве собор перенёс начало гражданского года с 1 марта на 1 сентября.

(Индикт — пятнадцатилетнее продолжение времени, со счётом с 1 сентября.) Январский же год введён Петром Великим в 1700 году.

В естественной смене годовых времён представляли смену одного солнца другим. Зимнее солнце уступало весеннему. Весеннее — летнему. Майское — июньскому. И т. д.

В наших сказках царь-Солнце владеет двенадцатью царствами. Имеются в виду 12 месяцев в году или 12 знаков зодиака.

Двенадцать братьев восседают на стеклянной горе (то есть на небе), вокруг пылающего костра-солнца. Костёр этот горит то сильнее (в летнюю пору), то слабее (зимой). Весенние Месяцы изображаются цветущими юношами. Лет ние — мужи, достигшие полного развития сил. Осенние — пожилые, старею щие братья. А зимние — седовласые старцы.

Загадка о годе: «Я стар, от меня родилось 12 сыновей (месяцы). У каждого из них по 30 сыновей красных, по 30 дочерей чёрных (дни и ночи)».

Помочь умирающей природе зимою и содействовать её обновлению, воскресению весной — такова главная идея простонародных праздничных обрядов.

В Европе к Рождественским Святкам готовили ёлку. Она напоминала со бою райское древо жизни, на котором растут золотые яблоки и орехи. Изобра жением довольства пытались магически возродить зимнее солнце.

По народным представлениям, зима и лето — беспощадные враги. Борьба между ними идёт с переменным успехом.

Зимой, в конце декабря, кажется, что солнце умирает, а жизнь кончается.

«День — как серенькая мышь, ночь — большой, блестящий кот». Летом же наоборот: «Ночь — как серенькая мышь, день — большой, блестящий кот».

(Из стихотворения, «Букварь» 1944 года.) Обрядовые прения Зимы и Лета известны в Германии, Англии и сканди навских странах уже в XIV–XVI веках с приурочением к различным датам ве сеннего календаря.

Зима и Лето выступают друг против друга среди толпы слушателей в весёлый день встречи лета. И препираются. Кто из них господин, кто слуга? Лето пришло со своей челядью с востока, где всходит солнце. И велит Зиме убраться.

Зима, грубый крестьянин, в меховой шапке, явилась с гор. Она похваляется белоснежными полями. Лето же — зелёными долами, травами и листьями. По беда остаётся за Летом.

Латинское стихотворение «Conflictus Veris et Hiemis» («Спор Весны и Зи мы») вышло, вероятно, из литературного кружка Карла Великого (VIII– IX века). Это подражание III эклоге Вергилия. Обработка традиционно-народ ного «прения» Зимы и Лета.

Ещё более древним отражением подобных «прений» является приписывае мая Эзопу греческая басня «Зима и Весна».

В основе прения Зимы и Лета лежит народный магический обряд. Суть его:

путём воспроизведения желаемого помочь его реальному осуществлению (симпатическая магия). Способствовать победе лета над зимой. Обеспечить благоприятное лето, хороший урожай и т. д.

В «Словаре тюркского языка» Махмуда Кашгарского («Диван Лугат ат Турк», 1073) имеется отрывок в 7 строф прения Зимы и Лета. Он удивительно схож с приведёнными Л. Уландом и А.Н. Веселовским немецкими текстами.

Этнографы сообщают о существовании весенних праздников у кочевых тюркских племён на Алтае. В разработанной форме они засвидетельствованы на краю тюркского мира — у якутов. (Жирмунский В.М. Сравнительное лите ратуроведение. Восток и Запад. – Л.: Наука, 1979. – С. 52–56.) Об обрядовых прениях Зимы и Лета по тувинским материалам судить за труднительно. Но фольклорно-этнографическая оппозиция прослеживается чётко. В праздниках Шагаа и оваа дагыыр, в молении огню, в различных обря довых действиях и в народной афористике.

Богиня Весны Жива названа так потому, что приходом своим животворит, воскрешает умирающую на зиму природу.

Прилагательное весёлый, возможно, родственно слову весна.

25-го марта, в день благой вести о воплощении «праведного солнца» Хрис та и на праздник его Светлого Воскресения, выпускали птиц на волю из кле ток. Этот символический обряд знаменовал освобождение стихий и душ из за ключения злых демонов зимы.

Первый прилетевший аист, первая ласточка или кукушка приветствовались как вестники благодатной весны. Стрелять в этих птиц, разорять их гнёзда счи тали за величайший грех.

Кукушка посвящалась Живе и считалась её воплощением.

Кукушке ведомы часы рождения, брака и смерти. Заслышав впервые вес ною кукушку, обращались к ней с вопросом: «Сколько лет остаётся жить на белом свете?». Ответы её признавались за пророчество, посылаемое свыше.

Русские поселяне узнавали время ночи по течению звёзд, преимущественно по Большой Медведице.

Делить годичный период на месяцы стали по повторяющимся фазам (изме нениям) луны. Первоначальный лунный год состоял из 13-ти месяцев. Погибал старый месяц — нарождался новый месяц. И т. д.

Время возрастания луны считали наиболее удачным для начала работ.

А время ущерба — менее удачным или вовсе неблагоприятным.

Всякую скотину лучше колоть в полнолуние. На исходе же месяца она бы вает худее и в костях её меньше мозга.

При стареющем месяце, а также в дни лунного и солнечного затмений не начинают посевов.

«Добро (Хорошо) сеять в полном месяце». Если мужик (крестьянин) сеет на новцу (в новолуние), то хотя хлеб растёт и зреет споро, но колос будет не богат зёрнами. А хлеб, посеянный в полнолуние, хотя растёт тихо и стеблем короток, зато ядрён и обилен зерном.

В этом поверье рост хлеба прямо соотнесён с возрастанием луны. А пол нота зерна — с полнотою её блестящего диска.

Чтобы лён уродился полный в зерне, надо сеять его опять-таки в полнолу ние. А чтобы уродился долгий и волокнистый — надо сеять на молодой месяц.

Постройку избы не начинать во время лунного ущерба — не будет добра.

Рубить строевой лес и хворост для плетня и складывать печи должно в новолуние. Тогда червь не будет точить дерева, хата будет тепла и не станет гнить.

Отделение сыновей на особое житьё совершается обыкновенно в новолуние.

Чтобы имущество нового хозяина так же прибывало и увеличивалось, как уве личивается молодой месяц.

Заключать браки, начинать постройки, переходить на новоселье, собирать целебные травы и росу, стричь волосы и обрезать ногти (чтобы лучше росли) должно в новолуние.

На исходе старого месяца хорошо расторгать брачные узы, ломать дом, ру бить лес и косить траву.

Лес и трава нужны сухие. И потому при рубке и косьбе имели в виду, чтоб они высохли так же скоро, как усыхает (умаляется) луна.

Плоды, растущие над землёй, лучше сажать при возрастающей луне.

А которые растут под землёй (морковь, редька и прочие) и, следовательно, не любят света — при лунном ущербе.

Более яркий блеск звёзд сулит плодородие.

С рассветом соединяли всё благое, всё предвещающее жизнь, урожай, при быток. А с закатом солнца, с ночью — всё недоброе.

Утро вечера мудренее. То есть при солнечном восходе всякое дело совер шается удачнее.

Солнышко закатилось — не бросай на улицу сора. Пробросаешься — разо ришься. Не починай тогда и новой ковриги. А то хлеб будет не спор. Да, пожа луй, и всё хозяйство расстроится.

Если за ужином необходимо приняться за целый хлеб, то первую отрезан ную горбушку не едят. А после трапезы приставляют её к початой ковриге, чтобы она казалась нетронутой.

Отдавать деньги к ночи — нехорошо: не будут водиться. По захождении солнца крестьяне, из боязни обеднеть, не сводят счётов, не ссужают в долг и не дают из дому никакой вещи.

По захождении солнца «Эдда» не советует вступать в битву. По убеждению язычников, война была судом божиим. А дневное светило являлось свидетелем людской правды. Оно должно взирать с высоты на состязание враждующих племён. И склонять весы правосудия на сторону правого.

У древних народов с заходом солнца суд закрывался. И вообще всякая юридическая сделка, заключённая в ночное время, была недействительна.

Русская загадка говорит о дне: «К вечеру умирает, к утру оживает».

Дневное движение солнца играло важную роль в древнейших верованиях.

Раскольники пристрастны к церковным выходам (с евангелием и дарами) посо лонь. На свадьбах жених и невеста, их родичи и гости выходят из-за стола «по солнцу». Купленную скотину покупщик трижды обводит около столба «по солнцу», чтобы она пришла к нему на счастье.

Гадая о чём-нибудь, подымают на пальцах ржаной хлеб и смотрят, в какую сторону станет он вертеться. Если «по солнцу» — задуманное сбудется.

И нет — если «против солнца».

День первоначально — верховное божество Света, Солнце. Ночь — бо жество мрака.

Загадка о ночи и дне: «Сестра к брату в гости идёт, а брат от сестры пятит ся». Или «в лес прячется».

Несмотря на родство, День и Ночь друг другу враждебны. Загадка называет их раздорниками (ссорящимися), супостатами.

Цветовая триада «белое–красное–чёрное» представляет архетип человека как процесс переживания, наслаждения и боли.

Красный и белый цвета какое-то время частично сохраняли свой начальный смысл — траурный.

Но в свадебном обряде позднего времени получают и прямо противопо ложное значение. Начинают символизировать жизнь, праздничность. Что и подчёркивается свадебной одеждой невесты. Красный сарафан стал символом замужества.

«Белый» — господствующий цвет царской (божественной) одежды.

«Чёрный» символизирует страсть и смерть. На Руси «черный» стал цветом траура с конца XVII века.

Пространство. Восток — сторона, где рождается солнце, сторона счастли вая, благодатная. Пословица «Взойдёт солнце и к нам на двор (в оконце)» упо треблялась в смысле: будет и нам счастье.

На восток обращались с молитвами и заклятиями. Многие заговоры и начина ются этой формулой: «На заре было на утренней, на восходе красна солнышка».

Каждая церковь была обращена алтарём к востоку. Иконы висели в восточ ном, «красном» углу избы.

В старину покойников полагали лицом к востоку. В ожидании великого утра всеобщего воскресения мёртвых. Его знамением служил ежедневный вос ход (пробуждение) накануне почившего солнца.

С востоком соединялось представление рая, блаженного царства вечной весны, неиссякаемого света и радостей.

Западом (от глагола за-падать) называли заход и солносяд.

С закатом дневного светила на западе как бы приостанавливалась вечная деятельность природы. Молчаливая ночь охватывает мир, облекая его в свои тёмные покровы. И всё погружается в крепкий сон — знамение навсегда усыпляющей смерти. Отсюда родилось представление о западе как царстве смерти и ада, печальном царстве вечной тьмы.

Где умирало солнце, туда, казалось древнему человеку, удалились и все усопшие предки. В послании новгородского архиепископа Василия сказано:

рай был насажден на востоке, «а муки и ныне суть на западе».

Юг крестьяне называли солнопёк (солнопечный — знойный), полдень. Здесь полуденное солнце блестит наиболее ярко. Отсюда веют тёплые весенние ветры.

Север же — сторона холодных ветров, зимней вьюги и ночного мрака. На областном языке она называется полночь и сивер. Сивер и сиверик — холод ный, резкий ветер.

Подобно западу, север в народных преданиях представляется жилищем злых духов. По поверью, не должно ставить ворот на полночь (север). Не то нечистая сила выживет из дому.

Древний человек всегда обращался для молитвы к востоку. И, следовательно, с правой руки имел полуденный юг, а с левой — полночный север. С правой ру ки человека стоит добрый ангел. А с левой — злой. Не плюй направо, чтобы не отогнать от себя ангела-хранителя. Плюнешь налево — попадёшь в чёрта.

Спать на правом боку почитают за грех: можно задавить ангела-хранителя.

Вставать с постели должно правою ногою. Встанешь левою — весь день будешь не в духе.

Под влиянием подобных воззрений слово правый получило значение всего нравственно хорошего, справедливого, могучего. Право, правда, правило, управа.

То же соотношение понятий запечатлено в языках немецком и французском.

БОГИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН. Род и Рожаницы — наиболее древние непер сонифицированные боги славян. Им принадлежала плодотворящая, возрожда ющая к жизни сила. На это указывают самые названия их, имеющие один ко рень со словами рожать или рождать. Родитель, родильница, родственник, родной, родина, роженый, роды, народ, зародыш, урожай, порода, родник.

Жертвенные яства в честь Рода и Рожаниц — хлеб и сыр. Они необходимая принадлежность свадебного стола. Как и напиток из мёда.

Род был основным объектом поклонения язычников. Первоначальное зна чение слова род — производительная сила природы вообще. Бытовало выра жение «Земля принялась за свой род».

Род — общее понятие о судьбе как могучей силе, всё производящей и всем правящей в мире.

Род — это родственники и потомки, земляки и целый народ, образующийся через нарождение.

Род иногда отождествлялся с фаллосом. Иногда с зерном. В том числе с солнечным и дождевым зёрнами, оплодотворяющими землю.

В некоторых церковнославянских рукописях и в «Слове» Даниила Заточни ка под именем рода разумеется дух.

Рожаницы — женское рождающее начало, дающее жизнь всему живому.

Роду и Рожаницам приписывалось влияние на рождение человека, на его судьбу и будущий характер. До сих пор в различных языках сохранилось вы ражение «Он родился в добрый (в счастливый) час!». «Так ему (мне) на роду написано».

Но под этими мифологическими названиями понимались и небесные свети ла, именно звёзды (планеты). Душу человеческую представляли звездой. Рож дение и смерть человека связывали с появлением и падением небесных звёзд.

Впоследствии фантазия народа создала мифических дев-рожаниц. Вверила им начало и конец человеческой жизни.

Дед (дид) — прародитель, предок. Для тех, кто считал, что ведут свой род от Перуна (Ольговичи и другие), это ещё и синоним Перуна.

Дед — хранитель рода, прежде всего, детей. Он усмирял страсти внутри клана. Следил за исполнением принципов морали рода.

Белорусы, украинцы и другие называли дедом (дидом) домовое божество.

Оно охраняло домашний очаг, печной огонь. Как бы малый перунов огонь, в отличие от большого — на небе.

Баба Яга (слово «Яга» — огрублённое от «Яшка») изначально заботливая берегиня, прародительница, хранительница рода и традиций, детей и околодо машнего, часто лесного, пространства.

Род сурово и подозрительно смотрел на всякого чужого. Брак был умыч кою (похищением) или куплею из другого рода или семейства.

Когда население увеличилось и отношения запутались, каждая семья потя нула к своему роду. Племя распалось на роды. «И вста род на род и быша меж ду ними усобицы».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.