авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
-- [ Страница 1 ] --

Юрий Васильевич Емельянов

«Сталин. На вершине власти»

Сталин – 2

Аннотация

В дилогии, состоящей из книг «Сталин. Путь к власти» и «Сталин. На вершине власти»,

известный российский историк Ю.В.Емельянов, автор книг о Бухарине, секретных протоколах 1939 г.,

на основе многочисленных документальных свидетельств и воспоминаний очевидцев разоблачает широко распространенные мифы о жизни и деятельности одного из самых выдающихся и противоречивых государственных деятелей XX века.

Хотел ли Ленин отстранить Сталина от власти? Почему был убит Киров? Каковы истинные причины внутриполитической борьбы 30-х гг.? На эти и многие другие вопросы дан ответ в книге, раскрывающей роль Сталина в руководстве СССР накануне, в ходе и после Великой Отечественной войны.

Юрий Емельянов Сталин. На вершине власти ВВЕДЕНИЕ Полвека назад у большинства советских людей, а также миллионов людей в Китае, Польше, Румынии и ряде других стран мира не было сомнений в том, что пребывание у власти в СССР Сталина – это лучшая гарантия быстрого и победоносного движения их стран к счастливой жизни. В «Краткой биографии» Сталина, выпущенной в 1947 году, говорится: «И.В. Сталин – гениальный вождь и учитель партии, великий стратег социалистической революции, руководитель Советского государства и полководец… В Сталине миллионы рабочих всех стран видят своего учителя, на классических трудах которого они учились и учатся, как нужно успешно бороться против классового врага, как нужно готовить условия конечной победы пролетариата». Таким образом, обосновывалось утверждение советской пропаганды о безупречной и безошибочной политике коммунистической партии в период правления И.В. Сталина. С тех пор эта однозначная и заведомо упрощенная оценка его личности и политики коммунистической партии в те годы существенно изменилась во многих странах мира.

В настоящее же время мало у кого остались сомнения в том, что приход Сталина к власти принес нашей и другим странам мира неисчислимые бедствия. Об этом свидетельствует, например, справка о Сталине, распространяемая ныне по системе Интернет. В базе данных «История России на сервере Russia. net», которую справочник «Internet. Русские ресурсы» рекомендует в качестве «джентльменского набора» знаний о России, все сведения о Сталине и тридцатилетней истории России 1924–1953 годов уложились на одну страничку на английском языке.

Из интернетовского сайта можно узнать, что фамилия «Сталин» на русском языке означает «сталь», что при нем в деревне проводилась «коллективизация», а в городах – «индустриализация».

Кроме того, во всей стране осуществлялся «великий террор»: «с 1935 по 1941 годы Сталин преследовал каждого, кого подозревал в том, что тот выступал против него или государства. Выполняя сталинские приказы, глава тайной полиции Лаврентий Берия и его офицеры хватали всех подозреваемых в обществе: старых большевиков, новых членов партии, красноармейцев, интеллектуалов и кулаков (процветавших крестьян)… Из 20 миллионов арестованных семь миллионов были расстреляны на месте, а других отправили в гулаги для исправления… За несколько десятилетий Советский Союз потерял целое поколение самых мужественных, творческих и преданных граждан – ум и душу нации».

Поскольку «джентльменский набор» предназначен прежде всего для лиц умственного труда, вооруженных компьютерами и пользующихся глобальной электронной почтой, то в нем уделено особое внимание судьбе интеллигенции в СССР: «Партийный лидер Ленинграда Андрей Жданов, развернув «ждановщину», преследовал ленинградских писателей и художников по так называемому «Ленинградскому делу». В результате поэты Маяковский и Есенин покончили жизнь самоубийством.

Жданов разрешал лишь искусство «социалистического реализма», которое, по его словам, «помогало процессу идеологической трансформации в духе социализма». Никто не смог избежать чисток, и даже сам Жданов лишился милости Сталина и был казнен в 1948 году».

Сообщается также, что лишь крестьяне оказывали пассивное сопротивление этим репрессиям:

«многие из них предпочли сжечь свои урожаи, но не отдать свою землю». Результатом этого стал «голод, распространившийся по стране, от которого погибло 10 миллионов человек».

Эти сведения предшествуют рассказу о Великой Отечественной войны, который открывается словами: «В 1941 году Гитлер вторгся в СССР, где к этому времени от армии остался лишь жалкий скелет, а население голодало и было затерроризировано». По этой причине, утверждается в справке, немцы смогли подойти вплотную к Москве, взять в блокаду Ленинград и уничтожить более миллионов человек. Каким образом были разбиты немецкие захватчики, справка умалчивает.

Нельзя сказать, что справка представляет собой сплошной вымысел. Среди видных деятелей сталинского времени были Лаврентий Берия и Андрей Жданов. Современниками Сталина были Есенин и Маяковский, трагические обстоятельства гибели которых до сих пор порождают различные версии.

Действительно, в начале 1930-х годов был массовый голод в деревне, а во второй половине 1930-х – массовые репрессии. Было «Ленинградское дело» и был принцип «социалистического реализма».

Однако как и во всяком мифе, подлинные события и лица изображены с немалой долей фантазии, а упоминания об индустриализации и коллективизации, блокаде Ленинграда, битве под Москвой тонут в море вымысла.

Такое мифологизированное описание деятельности Сталина и его времени подобно карте, на которой перевраны многие географические названия, вместо полноводных рек и озер нанесены пустыни, а горные хребты возвышаются там, где плещется море. Видимо, автор справки, исказив образ Сталина, уже не мог остановиться на полпути, и ему пришлось переврать всю советскую историю, превратив Есенина и Маяковского в жертвы «Ленинградского дела», Жданова расстрелять, а Гитлеру создать условия для легкой победы над СССР, которую, судя по тексту справки, он не мог не одержать.

В то же время, как и любой миф, виртуальный рассказ о Сталине и его времени уязвим, так как с его помощью нельзя объяснить известные реальные события прошлого. Вероятно, даже очень неосведомленные пользователи компьютерной сети Интернет слыхали о том, что Гитлер был разбит.

Кто же и почему разбил Гитлера, его армии и сорвал его планы порабощения планеты? Имел ли СССР и Сталин какое-либо отношение к разгрому гитлеризма? А если наша страна, которую в то время возглавлял Сталин, имела к этому хотя бы некоторое отношение, то каким же образом «жалкий скелет»

Красной Армии и «голодающее» и «затерроризированное» население СССР смогли внести вклад в победу над гитлеровской Германией и ее союзниками? Миф о Сталине, который довел страну до погибели накануне войны, не в состоянии объяснить, каким образом СССР смог выдержать натиск гитлеровских войск, почему советский народ и Красная Армия под руководством Верховного Главнокомандующего Сталина сыграли решающую роль в разгроме фашизма.

Прежде чем давать оценку Сталину, а заодно и истории его времени, нужно освободиться от мифов, которые игнорируют логику и последовательность реальных событий. Лишь внимательно проследив социальные, этнокультурные, профессиональные и иные корни Сталина, его внутреннюю эволюцию, влияние на его становление и деятельность самых различных общественных сил, можно понять, каким образом он стал высшим руководителем нашей страны в один из наиболее важных периодов ее истории. Попытка такого исследования была предпринята автором в книге «Сталин: Путь к власти». Точно таким же образом для того, чтобы понять деятельность Сталина после того, как он достиг высшей и практически неограниченной власти, надо обратиться к реальным событиям сталинского времени, связанным неумолимой исторической логикой в последовательные цепочки.

Только тогда можно понять, что такое «индустриализация» и «коллективизация», «культ личности» и «репрессии 1930-х годов». Только разбирая последовательно и внимательно события тех лет, можно приблизиться к разгадке тайн, окружающих убийство Кирова, самоубийство Орджоникидзе, аресты Тухачевского и других видных советских деятелей. Лишь собрав все известные факты, можно попытаться найти ответ на постоянно задаваемые вопросы: Нужно ли было в 1939 году заключать советско-германский договор о ненападении? Почему нападение Германии на нашу страну стало внезапным? В чем причины поражений Красной Армии в первые годы Великой Отечественной войны?

Кто был виноват в развязывании «холодной войны»? Зачем понадобились послевоенные постановления партии о литературе, музыке и кино? В чем причины «Ленинградского дела», а также подобных «дел»

послевоенного времени?

В то же время, лишь внимательно взвесив факты и последовательно проследив ход событий тех лет, можно понять причины превращения нашей страны за считанные годы в великую промышленно развитую державу, ликвидировавшую безграмотность, безработицу и множество других социальных язв. Только таким образом можно приблизиться к пониманию причин великой победы над гитлеровской Германией, быстрого послевоенного восстановления разрушенного хозяйства и создания ракетно-ядерного щита, надежно охранявшего и продолжающего охранять нашу страну.

Лишь такой подход позволяет понять, в какой степени эти события были обусловлены личностью Сталина, а в какой стали следствием целого ряда обстоятельств, которые были за пределами его контроля, какие действия Сталина были верными, а какие – ошибочными в сложившихся исторических условиях.

За отправную точку исследования деятельности Сталина на вершине власти следует взять апрель 1929 года, когда после разгрома оппозиции – Бухарина и его сторонников – Сталин начал проводить намеченный им курс глубоких преобразований в стране, это была новая революция, но на сей раз совершенная сверху.

Часть 1.

СТАЛИНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРХУ Глава 1.

«ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ» И «ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ ОТ УСПЕХОВ»

Сталин одержал победу над своими последними оппонентами в руководстве партии в тот же день, когда началось утверждение его программы ускоренного развития страны и связанных с ним глубоких общественных преобразований. Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором были разбиты Бухарин, Рыков, Томский и их сторонники, завершился 23 апреля 1929 года и в этот же день открылась XVI Всесоюзная конференция ВКП(б), на которой было принято постановление «О пятилетнем плане развития народного хозяйства». Ныне часто утверждается, что Сталин навязал партии и стране свой курс ускоренного развития. На самом деле пятилетний план получил единодушную поддержку делегатов конференции, а также миллионов коммунистов и беспартийных, стремившихся найти быстрый путь преодоления экономического отставания страны. Одним из докладчиков о пятилетке был А. И. Рыков, и это демонстрировало поддержку вчерашними оппозиционерами сталинского курса.

Если на XV съезде (декабрь 1927 года) Сталин говорил о «рекордном темпе» развития народного хозяйства СССР в последние годы по сравнению с ведущими капиталистическими странами (7,3% за год), то в соответствии с пятилетним планом эти темпы еще более возрастали. Планом предусматривалось выделить 19,5 миллиарда рублей на капитальное строительство в промышленности (включая электрификацию), то есть в 4 раза больше, чем за предшествующие пять лет. При этом 78% этой суммы направлялось в тяжелую промышленность. При росте валовой продукции всей промышленности в 2,8 раза, производство средств производства должно было увеличиться в 3,3 раза, в том числе машиностроение – в 3,5 раза. Задания пятилетки по строительству электростанций существенно превосходили задания плана ГОЭЛРО, принятого в 1920 году: вместо строительства электростанций за 10–15 лет намечалось за 5 лет построить 42.

Выполнение программы ускоренного экономического развития предполагалось добиться прежде всего за счет быстрого роста производительности труда (в 1928/29 году – на 17%). Поскольку новой техники было недостаточно, эту задачу можно было решить путем более эффективного использования людских резервов. Новое пополнение рабочего класса, главным образом за счет бывших крестьян, только в 1929 году составило 4,3 миллиона. Теперь их надо было превратить в хорошо работающих тружеников промышленности. Еще до принятия пятилетнего плана 21 февраля 1929 года ЦК ВКП(б) обратился ко всем парторганизациям с закрытым письмом «О поднятии трудовой дисциплины», а марта постановление Совнаркома ужесточило меры против прогульщиков и других нарушителей трудовой дисциплины, вплоть до увольнения. Впрочем, привычка к тяжелому деревенскому труду помогала миллионам новых рабочих приспособиться к порядкам на промышленном производстве.

Природная же смекалка бывших сельских тружеников проявлялась в растущем рационализаторстве. В конце 1928 – начале 1929 года был проведен Всесоюзный смотр производственных совещаний, в которых приняли участие половина рабочих страны. Постановление Совнаркома в июле 1929 года упростило порядок рассмотрения и внедрения подобных предложений, обязало администрацию оказывать техническую помощь и улучшить систему премирования.

Еще в 1926–1927 годы на предприятиях Москвы, Ленинграда, Урала были созданы первые бригады «ударного труда». В январе 1929 года в стране появились сотни ударных бригад.

Одновременно с начала 1929 года стало поощряться развитие социалистического соревнования. При этом соревновались друг с другом предприятия различных городов и районов страны. 9 мая 1929 года ЦК ВКП(б) опубликовал постановление «О социалистическом соревновании фабрик и заводов».

Трудовой подъем создавал атмосферу энтузиазма, который был характерен для первых сталинских пятилеток. Строители социалистического общества были готовы самоотверженно трудиться и идти на жертвы.

Выполнение заданий пятилетки зависело не только от трудовых усилий рабочих и их энтузиазма, но во многом и от того, сумеет ли сельское хозяйство страны обеспечить промышленность различными видами сырья, а быстро увеличивавшееся городское население – продовольствием. Эта задача могла быть решена путем роста товарной сельскохозяйственной продукции в колхозах и совхозах, поскольку урожайность в них была выше, чем в среднем по стране, на 15–30%. Хотя их доля к концу пятилетки должна была составить не более 20% от общего числа крестьянских хозяйств, они должны были произвести 43% товарной продукции зерна благодаря высокому уровню механизации сельских работ.

Если в 1927/28 году промышленность выпустила 1,3 тысячи тракторов, то в 1929/30 году было намечено произвести 9,1 тысячи, при этом львиная доля этой продукции направлялась в совхозы и колхозы. В мае 1929 года был утвержден план создания 102 машинно-тракторных станций (МТС), строительство их началось осенью того же года.

Сначала предполагалось, что коллективизация единоличных хозяйств будет осуществляться агитационно-демонстрационными методами. Такую роль играл, например, созданный в Сальских степях совхоз «Гигант», на полях которого работали 342 трактора, 9 комбайнов, 63 грузовых автомобиля. Только в 1929 году более 50 тысяч крестьян Северного Кавказа, Поволжья и других регионов ознакомились с условиями труда и жизни в этом показательном совхозе. Аналогичную роль выполнял и ряд других колхозов и совхозов, вооруженных современной сельскохозяйственной техникой. Предполагалось, что по мере роста производства сельскохозяйственной техники, химических удобрений и увеличения числа агрономов и других квалифицированных тружеников села деревня будет постепенно коллективизироваться. За пять лет намечалось коллективизировать до 5-6 миллионов крестьянских хозяйств, к концу пятилетки должно было сохраниться до 19–20 миллионов единоличных хозяйств.

Однако по мере выполнения заданий пятилетки по развитию индустрии стало ясно, что при сохранявшемся объеме сельскохозяйственной продукции многие стройки могут остаться без необходимого сырья, а трудящиеся быстро растущих городов – без продовольствия. Темпы развития колхозов и совхозов были меньше, чем темпы роста промышленного производства и городского населения. Поэтому «чрезвычайные меры» по изъятию хлеба, начавшие практиковаться в 1928 году, в 1929 году ужесточились. Постановлениями ВЦИК и СНК РСФСР от 28 июня и 5 августа 1929 года сельским Советам разрешалось в административном порядке накладывать на кулаков, отказывавшихся продавать излишки хлеба государству, штраф в размере пятикратной стоимости подлежащих сдаче продуктов. При неупдате штрафа их имущество конфисковывалось, а сами они подлежали выселению.

Результатом этих мер было изъятие у кулаков 3,5 миллиона тонн хлеба, что и обеспечило выполнение плана по хлебозаготовкам к 20 декабря 1929 года.

Изъятие «излишков хлеба» и экспроприация имущества богатых крестьян сопровождались ускоренной коллективизацией. За июнь – сентябрь 1929 года число крестьянских хозяйств, вошедших в колхозы, возросло почти вдвое – с миллиона до 1,9 миллиона. Несмотря на очевидную неподготовленность мер по «социалистическому преобразованию деревни» в техническом и организационном отношении, 12 августа 1929 года Отдел сельского хозяйства ЦК ВКП(б) провел совещание, на котором было принято решение об ускоренной коллективизации. Уровень коллективизации в стране вырос с 3,9% в начале 1929 года до 7,6% к концу года. Таким образом, более трети задания пятилетнего плана было выполнено уже к концу сентября 1929 года. Сначала массовая коллективизация распространилась в тех районах страны, где еще в 1928 году были государственные или кооперативные МТС и окрепшие колхозы. К началу октября 1929 года в стране было 25 районов, где было обобществлено 80% земли и объединено более половины всех крестьянских хозяйств.

Особенно активно коллективизация проводилась на Северном Кавказе, Среднем и Нижнем Поволжье, Украине, то есть в житницах. Здесь в колхозы вступило от 8,5 до 19% крестьянских хозяйств, что означало почти полное выполнение пятилетнего плана по коллективизации для всей страны.

В своей статье «Год великого перелома», написанной к XII годовщине Октябрьской революции, Сталин уверял, что «в колхозы пошел середняк», что «крестьяне пошли в колхозы, пошли целыми деревнями, волостями, районами». Однако он игнорировал то обстоятельство, что многие крестьяне шли в колхозы под сильным давлением или даже под угрозой насилия. Неудивительно, что коллективизация стала вызывать активное сопротивление со стороны не только богатых крестьян, но и середняков, которые к тому же никогда не были уверены в том, что и они не будут зачислены в «кулаки». Среди задержанных за теракты против колхозов «кулаки» составляли лишь половину, а остальными были середняки и даже бедняки. Поданным многотомной «Истории КПСС», в Ленинградской области только за сентябрь и октябрь было совершено 100 террористических актов;

в Средневолжском крае – 353, в Центрально-Черноземной области с июля по ноябрь – 749, в том числе убийства. Только в Российской Федерации в 1929 году было зарегистрировано около 30 тысяч поджогов колхозного имущества. В различных районах страны создавались организации сопротивления коллективизации. Только на Северном Кавказе возник ряд подпольных организаций: «Союз хлеборобов», «Союз борьбы за освобождение крестьян», «Добровольно-освободительная армия» и другие. На Украине повстанческая организация готовила одновременное выступление в 32 селах разных районов республики. Эти организации выступали под лозунгами: «Ни одного фунта хлеба Советской власти», «Все поезда с хлебом – под откос».

В Кабардино-Балкарской и Чеченской автономных областях сопротивление коллективизации переросло в вооруженные восстания. Это не было удивительно, так как в этих областях Северного Кавказа постоянно сохранялись вооруженные формирования, выступавшие против властей. Крупное восстание произошло в декабре 1929 года и в Красноярском округе. Мятежники захватили ряд населенных пунктов страны. Там, где они временно установили власть, Советы были разгромлены, а многие партийные и советские активисты убиты. Власти принимали меры по подавлению вооруженного сопротивления. Все шире применялись и «профилактические» меры: семьи кулаков выселяли в Сибирь и на Север Европейской территории страны. Как сообщалось на январском (1933) пленуме ЦК ВКП(б), к октябрю 1930 года в северные районы страны была выслана 115 231 семья.

(Скорее всего эти данные были заниженными.) Хотя еще в октябре 1927 года Сталин решительно осуждал «политику раскулачивания», «политику восстановления комбедов», «политику восстановления гражданской войны в деревне», в поддержке которой он обвинял лидеров объединенной оппозиции.

Правда, состояние гражданской войны в стране фактически не прекращалось. Нэп был лишь формой перемирия между силами социализма и капитализма, а поэтому вопрос «кто кого?» никогда не снимался с повестки дня. Сталин имел основания заявлять, что «партия не отделяет вытеснения капиталистических элементов деревни» (которая, по его словам, велась на протяжении 1920-х годов) «от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, от политики ограничения капиталистических элементов деревни». При этом экономическая, или «холодная» война между городом и деревней то и дело перерастала в горячую войну. Описывая положение в деревне в середине 1920-х годов, Сталин в октябре 1927 года говорил: «Наших председателей волостных исполнительных комитетов и вообще сельских работников не всегда признавали и нередко подвергали террору.

Селькоров встречали обрезами. Кое-где, особенно на окраинах, мы имели бандитские выступления. А в такой стране, как Грузия, мы имели даже восстание». «Умиротворение деревни», о котором говорил Сталин осенью 1927 года, было кратким и фактически прекратилось к концу этого же года, когда крестьяне стали отказываться сдавать хлеб по невыгодным для них ценам и оказывать сопротивление властям. По мере распространения с начала 1928 года принудительных хлебозаготовок сопротивление крестьянства властям возрастало и к концу 1929 года вылилось в многочисленные, хотя и разрозненные вооруженные восстания.

«Союз рабочих и крестьян», который, по словам Сталина, являлся одним из принципов ленинизма и политики Советского государства, подвергался серьезному испытанию. Этот принцип подчеркивал коренное отличие российских большевиков от западноевропейского социализма, рожденного в городской среде и сохранившего характерное для потомственных горожан отчужденное отношение к крестьянству. Сталин осуждал позицию партий II Интернационала за их «равнодушное, а то и отрицательное отношение к крестьянскому вопросу». Сталин противопоставлял этому отношению, позицию Ленина, который, по его словам, исходил из «признания в рядах большинства крестьянства революционных способностей и… возможности их использования в интересах пролетарской диктатуры».

Вместе с тем было очевидно, что, отдавая должное революционным возможностям крестьянства, Ленин и Сталин видели в нем неравноправного союзника. Сталин писал: «Прав ленинизм, рассматривающий трудящиеся массы крестьянства, как резерв пролетариата». Таким образом, в союзе с крестьянством рабочий класс играл ведущую, руководящую роль, а крестьянство – ведомую, подчиненную роль «резерва пролетариата», или, по другому высказыванию Сталина, роль «материала для экономического сотрудничества с пролетариатом».

Поскольку крестьянство рассматривалось как вспомогательная сила, формы союза с ним не раз пересматривались руководством партии в зависимости от конкретных ситуаций. В своей работе «О трех основных лозунгах партии по крестьянскому вопросу» Сталин имел основания заявлять, что союз со всем крестьянством отвечал лишь задаче борьбы за свержение царизма и победу буржуазно-демократической революции. Как подчеркивал Сталин, после начала Февральской революции 1917 года этот союз перестал распространяться на всех крестьян. Тогда был выдвинут лозунг: «Вместе с беднейшим крестьянством, против капитализма в городе и деревне при нейтрализации среднего крестьянства, за власть пролетариата». Лишь в 1919 году на VIII съезде партия отказалась от политики «нейтрализации середняка» и приняла лозунг «опираясь на бедноту и устанавливая прочный союз с середняком – вперед за социалистическое строительство». В то же время этот лозунг предполагал сохранение враждебного отношения к части деревенского населения – «кулакам».

Выдвигая в 1920-е годы лозунги «лицом к деревне» и «смычка с деревней», руководство партии стремилось ослабить влияние кулаков на остальную часть крестьянства. В то же время скрытое недовольство Советской власти в деревне или открытые выступления крестьян против нее в 1920-х годах свидетельствовали о том, что середняк идет за кулаком, и это способствовало недоверию властей к крестьянству в целом. Это недоверие проявлялось в классовом составе партии. Несмотря на то что более 80% населения страны было сельским, а горожане составляли менее 20%, подавляющее большинство ВКП(б) были жителями городов. При этом доля крестьян в партии год от года сокращалась: в 1921 году – 26,7%, в 1925-м – 24,6%, в 1929-м – 19,4%. Такое сокращение происходило прежде всего за счет того, что доля крестьян, вступивших в партию в годы Гражданской войны во время службы в Красной Армии, уменьшалась по мере роста числа городских рабочих после «ленинского призыва».

Политическая база партии в деревне была слабой. Выражая беспокойство в связи с этим обстоятельством в октябре 1924 года, Сталин признавал: «Есть тоненькая ниточка партийных ячеек в деревнях. Затем идет столь же тоненькая ниточка беспартийных крестьян, сочувствующих партии. А за ней тянется океан беспартийности, десятки миллионов крестьян, которых не связывает и не может связать с партией тоненькая ниточка беспартийного актива. Этим, собственно, и объясняется, что ниточка эта не выдерживает, рвется нередко, и вместо соединяющего моста образуется глухая стена между партией и беспартийными массами в деревне». На 1 июля 1929 года на 25 миллионов крестьянских дворов приходилось менее 340 тысяч коммунистов. В некоторых местностях одна партийная ячейка приходилась на три-четыре сельсовета. При этом 45% деревенских коммунистов в 1929 году составляли либо колхозники – меньшинство среди крестьян, либо городские рабочие, проживавшие в сельской местности.

Однако руководство партии исходило из того, что даже крестьянами-коммунистами надо руководить из города. После XV съезда партии на постоянную и временную работу в деревню было направлено около 11 тысяч партийных, советских и кооперативных работников. После ноябрьского пленума 1929 года в деревню было командировано еще 27 тысяч партийцев (их называли «25-тысячниками») для того, чтобы они возглавили создаваемые колхозы и МТС. В течение 1930 года в села сроком на 1-2 месяца было направлено около 180 тысяч городских рабочих. Получалось, что тысяч деревенских коммунистов рассматривались как второсортные партийцы, неспособные проводить политику партии в деревне самостоятельно, без руководства коммунистов из города. В романе «Поднятая целина» Михаил Шолохов верно показал расстановку сил в казацком селе, где двумя местными коммунистами Разметновым и Нагульновым руководит рабочий-партиец Давыдов, приехавший из города.

Не умаляя энергии этих представителей динамичного рабочего класса страны и самоотверженности профессиональных партийных работников, направленных в деревню, следует учесть, что эти люди, как правило, либо уже оторвались от крестьянской жизни, либо, будучи потомственными рабочими, никогда ее не знали, а потому им надо было многому учиться, прежде чем они смогли бы разбираться в сельском хозяйстве. В то же время в своем отношении к крестьянам они нередко вели себя как спесивые и самоуверенные менторы. Многие советские горожане, командированные для проведения коллективизации, даже те, кто сравнительно недавно обрел городскую прописку, ощущали себя в деревне без удобств урбанизированной жизни как белые колонизаторы, оказавшиеся в краях, населенных дикими людоедами. Хотя многие из горожан лишь недавно стали атеистами, они видели в религиозности крестьян проявление диких суеверий и старались направить верующих на «путь истинный», закрывая церкви, мечети или иные помещения религиозного культа. Чтобы доказать нелепость религии, командированные горожане нередко издевались над верой людей, снимая кресты с церквей или совершая иные кощунства.

Не скрывая своего отвращения к «отсталости» крестьянской жизни, многие горожане, поражались в деревне обилию и доступности продовольственных продуктов, приобретение которых в городе требовало немалых усилий. Им казалось несправедливым, что средний крестьянин обладает чуть ли не даровым хлебом и молоком, овощами и фруктами. Горожане спешили «восстановить справедливость», соединяя продовольственные запасы в коллективное владение и изымая из него максимум для поставок городу. Рабочим, командированным из центральных промышленных районов страны в Казахстан, казалось вопиющей несправедливостью то, что чуть ли не каждая семья у казахских скотоводов владела большим стадом баранов и овец. Они стремились перераспределить этот мелкий рогатый скот в пользу колхозов или государства, не учитывая того, что каждая семья местного населения могла физически выжить, лишь имея такое стадо.

При этом горожане-коммунисты подводили под городские антикрестьянские предрассудки идейно-теоретическую базу в виде марксистских положений о превосходстве пролетариата как класса, не имеющего собственности, над крестьянством как классом собственников. Между тем эти положения игнорировали специфику крестьянского труда и крестьянской культуры, вклад крестьян, а различия в положении крестьян объясняли исключительно классовой борьбой.

Поэтому зачастую крестьяне, добившиеся немалых успехов прежде всего благодаря своим знаниям и трудолюбию, зачислялись пришлыми горожанами в «эксплуататоры», подлежавшие раскулачиванию и ликвидации как класса. Политика, проводившаяся на основе таких вульгарных представлений о крестьянстве, не могла не нанести огромный ущерб деревне.

До начала коллективизации Сталин осуждал вульгарные представления о крестьянах.

Выступая октября 1924 года на совещании секретарей деревенских ячеек при ЦК РКП(б), он подчеркивал, что «необходимо изменить в корне самый подход к крестьянам». Он требовал, чтобы «коммунист научился подходить к беспартийному как равный к равному. В том, чтобы не командовать, а чутко прислушиваться к голосу беспартийных. В том, чтобы не только учить беспартийных, но и учиться у них. А учиться нам есть чему у беспартийных». Выступая на оргбюро 6 апреля 1925 года, Сталин говорил: «Крестьянин нередко относится к комсомольцу несерьезно, насмешливо. Происходит это потому, что крестьянин считает его оторванным от хозяйства, невеждой, лодырем». По словам Сталина, это естественное недоверие крестьян к городским людям объясняется тем, что «крестьянин больше всего верит тому, кто сам ведет хозяйство и знает более или менее толк в хозяйстве. Вот почему я думаю, что центром нашей деятельности в деревне должна служить работа по созданию актива из самих крестьян, откуда партия могла бы черпать новые силы». В то время Сталин не считал необходимым посылать в деревню спешно сколоченные «рабочие бригады» и неподготовленных «25-тысячников» для руководства деревенскими коммунистами. В то же время многочисленные предупреждения Сталина о недопустимости администрирования в деревне свидетельствовали о том, что осуждаемое им отношение к крестьянам было широко распространено в партии.

Однако в конце 1929 года Сталин поддержал вмешательство в сельское хозяйство людей, которые мало смыслили в этом деле. В своей статье «Год великого перелома» он объявлял, что руководство рабочего класса является решающим фактором в проведении коллективизации. Он писал:

«Объясняется… небывалый успех колхозного строительства,…тем, что это дело взяли в свои руки передовые рабочие нашей страны. Я имею в виду рабочие бригады, десятками и сотнями рассеянные в основных районах нашей страны». Такое изменение в позиции Сталина связано прежде всего с тем, что одна форма «союза пролетариата с крестьянством», господствовавшая до 1928–1929 годов, еще раз сменилась другой. Судя по его «Наброску плана брошюры», «перелом» означал переход от неустойчивого перемирия с богатыми крестьянами к войне против них.

Осуждая ныне методы проведения коллективизации как антигуманные, следует в то же время учитывать историческую неизбежность подобных мер в период революционных преобразований.

Анализируя опыт подобных преобразований, выдающийся социолог Питирим Сорокин вывел закон «кар и наград», с помощью которого господствующая политическая сила стремится добиться единства общества. Он писал: «Чем устойчивее шаблоны поведения антагонистических частей группы или антагонистических групп, тем более жестокими должны быть кары и обильными награды, чтобы сломить сопротивление антагонистической группы или части группы, связать ее в одно целое и вообще привести ее поведение к одному знаменателю. Чем менее устойчивы эти шаблоны, тем мягче должны быть санкции». «Шаблоны поведения» крестьянства России отличались необыкновенной устойчивостью, а господствующие социальные и политические силы (пролетариат и коммунистическая партия) стремились сломить сопротивление антагонистической группы богатых крестьян, чтобы объединить общество в одно целое во имя быстрого превращения страны в высоко развитую великую державу. Закон «кар и наград» Сорокина объясняет историческую неизбежность «жестоких кар», применявшихся руководством Советской страны по отношению к носителям «устойчивых шаблонов поведения» «антагонистических» групп населения.

Как и многие революции, сталинская «революция сверху» привела к необъявленной гражданской войне. Целью этой войны Сталин провозгласил «ликвидацию кулачества как класса». Выступая декабря 1929 года на конференции аграрников-марксистов, он объяснил, почему еще недавно осуждал планы вернуться к раскулачиванию. Сталин считал, что политика «ограничения эксплуататорских тенденций кулачества» была до определенного времени правильной, что «пять или три года назад предпринять такое наступление на кулачество… было бы опаснейшим авантюризмом». Тогдашние предложения оппозиции начать «политику немедленного наступления на кулачество» означали, по его мнению, «политику царапанья с кулачеством», «декламацию», «пустозвонство». Он заявил, что «наступать на кулачество – это значит подготовиться к делу и ударить по кулачеству, но ударить так, чтобы оно не могло больше подняться на ноги».

Нельзя сказать, что Сталин первым заговорил о необходимости «начать наступление» на «кулаков». Рой Медведев совершенно справедливо обратил внимание на то, что в октябре 1927 года не кто иной, как Бухарин заявил: «Теперь вместе с середняком и опираясь на бедноту, на возросшие хозяйственные и политические силы нашего Союза и партии, можно и нужно перейти к более форсированному наступлению на капиталистические элементы, в первую очередь на кулачество».

Потом же Бухарин стал опасаться последствий этого «наступления» и старался оттянуть его начало. В.

Кожинов указывал, что «главным в полемике Бухарина со Сталиным, продолжавшейся с января по ноябрь 1929 года, был тезис о том, что «чрезвычайные меры в отношении крестьянства ведут к катастрофе, к гибели Советской власти». В конечном счете Бухарин преодолел свои опасения и в статье «Великая реконструкция», опубликованной в «Правде» 19 февраля 1930 года, писал, что «мы переживаем… крутой перелом с чрезвычайным обострением классовой борьбы… повсюду началось продвижение пролетарских отрядов. Но наиболее отчаянная борьба идет именно в деревне. Здесь быстро и победоносно развивается антикулацкая революция». Бухарин утверждал, что с кулаком «нужно разговаривать языком свинца». Таким образом, все руководящие деятели партии, даже те из них, кого обвиняли в «кулацком уклоне», поддержали «антикулацкую революцию». За объявление войны богатым крестьянам и ускоренную коллективизацию выступали и рядовые коммунисты, и значительная часть городского рабочего класса (при активной поддержке сельской бедноты), а фактически большинство горожан, заинтересованных в дешевых продуктах питания.

Сталин же, который достиг своего положения благодаря тому, что отстаивал интересы этих людей, обязан был реагировать на их настроения. Столь же жестко он был связан и историческими условиями – необходимостью в ускоренном преобразовании страны, оказавшейся под угрозой новой войны с внешним противником. Перед Сталиным стояла дилемма: либо остановить коллективизацию и сорвать выполнение пятилетнего плана, либо продолжить коллективизацию, невзирая на то, что она приняла совершенно незапланированные темпы и формы, превратившись фактически в новую гражданскую войну. Он выбрал, естественно, второй вариант, поскольку первый считал гибельным для страны.

В результате страна снова разделилась на два лагеря. Правда, теперь «армиям» пролетариата противостояли «кулацкие» семьи. Операции против кулачества сопровождались «насаждением колхозов и совхозов» на «освобождаемой» территории.

На покоряемой территории было «освобождаемое» население (бедняки). Здесь было немало и тех, кто готов был сотрудничать с наступающими «армиями» пролетариата (деревенские коммунисты, главным образом в колхозах;

беспартийные сельские активисты Советов). Преобладание «пролетарских» сил над «кулацкими» позволяло им сравнительно легко «окружать» противника и брать его «в плен»: богатых крестьян арестовывали целыми семьями и направляли как военнопленных в места заключения. Середняки представляли собой то большинство населения страны, которое в ходе этой гражданской войны не поддерживало ни одну из противоборствующих сторон и страстно желало прекращения военных действий. Как и всегда во время гражданской войны, в отношении этого большинства проводилась политика угроз, чтобы добиться от него повиновения. Как и всякая гражданская война, коллективизация сопровождалась многочисленными жертвами, разграблением конфискованного имущества у кулаков, часто бессмысленными разрушениями и жестокостями.

В пролетарской «армии», как и положено, были «солдаты» («рабочие бригады», которые «покоряли» деревню) и «офицеры» (сначала 11 тысяч партийных работников, а затем 25 тысяч председателей колхозов). На отдельных «фронтах» наступления пролетарскими «войсками»

командовали «генералы»: А.А. Андреев в Северо-Кавказском крае, Е.Я. Бауман в Московской области, И.М. Варейкис в Центрально-Черноземной области, Ф.И. Голощекин в Казахстане, С. В. Косиор на Украине, М.М. Хатаевич в Средне-Волжском крае, Б.П. Шеболдаев в Нижне-Волжском крае, Р.И. Эйхе – в Сибири. Все они входили в своеобразный «генеральный штаб» – комиссию по коллективизации, созданную 5 декабря 1929 года. В нее были также включены Г.Н. Каминский, И.Е. Клименко, Т.Р.

Рыскулов, Я.А. Яковлев и другие.

Н. А. Иваницкий в своей книге «Коллективизация и раскулачивание» рассказал, как был создан «боевой штаб» во главе с М.М. Хатаевичем, куда вошли председатель крайисполкома, крайпрокурор и представитель реввоенсовета Приволжского военного округа Аналогичные штабы создавались в округах и районах. В книге приведено постановление бюро Средне-волжского крайкома ВКП(б) от января 1930 года, больше похожее на приказ наступающей армии: «1) Немедленно провести по всему краю массовую операцию по изъятию из деревни активных контрреволюционных антисоветских и террористических элементов в количестве 3000 человек. Указанную операцию закончить к 5 февраля. 2) Одновременно приступить к подготовке проведения массового выселения кулацко-белогвардейских элементов вместе с семьями, проведя эту операцию с 5 по 15 февраля. 3) Считать необходимым провести выселение кулацких хозяйств вместе с семьями в количестве до 10 000 хозяйств».

Как комментирует материалы Иваницкого Вадим Кожинов, «все это показалось недостаточным, и через восемь дней, 29 января 1930 года, было признано «необходимым довести общее количество арестованных до 5 тыс. вместо ранее намеченных 3 тыс. человек, а выселенных семей – до 15 тыс.

(против 10 тыс.). Указывалось, что «работа по изъятию путем ареста кулацких контрреволюционных элементов должна быть развернута во всех районах и округах вне зависимости от темпа коллективизации». Кроме того, «движение в деревне за снятие колоколов и закрытие церквей должно быть охвачено партийным руководством… 30 января краевой штаб решил всю операцию по изъятию кулацкого актива заключить к 3 февраля, а «тройке» при ГПУ было дано указание с 4 февраля приступить к рассмотрению дел наиболее злостных элементов, приговоры вынести и реализовать не позднее 10 февраля». Для осуществления этой операции привлекались и части Красной Армии. Краевой штаб «вынес решение о выдаче коммунистам оружия». Как считает Н.И. Иваницкий, «речь шла о развязывании гражданской войны в Поволжье». (Стоит добавить, что Поволжьем гражданская война не ограничилась.) Такие действия не могли не вызывать протестов не только со стороны тех, кто подлежал выселению и «ликвидации как класс», но и всех здравомыслящих людей в Деревне. Известно, что в первые же месяцы ускоренной коллективизации Сталин получил около 50 тысяч писем, в которых выражались протесты и возмущение против того, что творилось в деревне. Почему же Сталин, который так внимательно прислушивался к мнению людей, особенно тех, кто был не согласен с ним, игнорировал эту волну отчаяния и возмущения? Можно предположить, что голоса протеста и возмущения в Кремле были менее слышны, чем голоса тех, кто поддерживал коллективизацию. Если против коллективизации выступали крестьяне, то их протесты воспринимались скорее всего с недоверием, поскольку в партии считалось, что даже коммунисты-крестьяне нуждаются в покровительстве и надежном контроле со стороны коммунистов-пролетариев, а на деле коммунистов, проживавших в городах и необязательно занятых «пролетарским» трудом. Руководство же партийных организаций в республиканских, областных и районных центрах было уверено в правоте своих действий. Для него было бы так же нелепо осуждать действия против кулаков и методы коллективизации, как красным командирам в годы Гражданской войны осуждать боевые операции против войск Колчака, Деникина и Юденича. Мнение секретарей обкомов и райкомов, командированных в деревню партийцев было для Сталина более веским, чем жалобы крестьян, пострадавших от коллективизации.

Судя по поведению Сталина и других руководителей страны, включая бывших вождей «правых», в высших эшелонах власти в конце 1929 года преобладала уверенность в том, что ускоренная коллективизация осуществляется успешно и приносит сплошные блага. Ноябрьский (1929) пленум ЦК ВКП(б), обсудив итоги коллективизации, одобрил ее дальнейшее ускорение. Проведение коллективизации было поручено вновь созданному всесоюзному Наркомату земледелия во главе с Я.А.

Яковлевым (Эпштейном). Вместе с тем приняв решение о подготовке кадров для деревни – «организаторов, агрономов, землеустроителей, техников, финансово-счетных работников», пленум фактически признавал, что ни технической, ни организационной базы для налаживания высокопродуктивного сельского производства еще не было. (На этом пленуме Бухарин, Рыков, Томский обратились с покаянным письмом, в котором курс партии признавался правильным. Однако Бухарин был выведен из состава Политбюро, а Рыков, Томский и Угланов были предупреждены о том, что «при первой же попытке с их стороны продолжить борьбу против линии партии к ним будут применены более строгие меры».) Быстрое создание колхозов оправдывалось более чем сомнительными аргументами, что «простое сложение крестьянских орудий производства» якобы приведет к необыкновенному росту продовольственной продукции. Опираясь на ненадежные сведения об успехах в неких колхозах «в районе Хопра в бывшей Донской области», Сталин уверял аграрников-марксистов, что «простое сложение крестьянских орудий в недрах колхозах дало такой эффект, о котором и не мечтали наши практики… Переход на рельсы колхозов дал расширение посевной площади на 30,40 и 50%». Этот «головокружительный эффект» Сталин объяснял тем, что «крестьяне, будучи бессильны в условиях индивидуального труда, превратились в величайшую силу, сложив свои орудия и объединившись в колхозы».

На самом деле «головокружительный эффект» был лишь в сознании тех, кто организовывал и проводил коллективизацию. Между тем сам же Сталин в своих теоретических работах указывал на то, что тактический успех гибелен для кампании, если он не соответствует стратегическим возможностям.

5 января 1930 года было принято постановление ЦКВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В соответствии с ним предусматривалось осуществить сплошную коллективизацию на Северном Кавказе, Нижней и Средней Волге к осени года и не позднее весны 1931 года. Хотя коллективизацию в других зерновых районах намечалось завершить осенью 1931 года или весной 1932 года, ее темп был существенно ускорен во всех регионах страны. Если к концу 1929 года уровень коллективизации составлял 7,6%, то к 20 января 1930 года он достиг 21,6%. На 1 февраля колхозы объединяли уже 32,5% хозяйств. Если на Украине, Северном Кавказе, Нижней и Средней Волге к концу 1929 года было коллективизировано от 8,5 до 19%, то к концу января коллективизацией было охвачено 25% хозяйств на Украине, 41 % на Средней Волге, 46% на Северном Кавказе, 67% на Нижней Волге. В феврале 1930 года темпы коллективизации продолжали нарастать. К 20 февраля около 50% крестьянских хозяйств страны было коллективизировано.

Во многих районах понятие «кулак» толковалось довольно широко и было раскулачено до 15% крестьянских хозяйств. Как отмечалось в «Истории КПСС», «к середнякам, отказавшимся вступить в колхозы, применялись административные меры… Вместо объединения крестьян в сельскохозяйственные артели многие партийные и советские организации, особенно в Сибирском крае и Уральской области, стали создавать коммуны, принудительно обобществляя мелкий продуктивный скот, птицу и даже предметы быта… В некоторых районах получила распространение идея строительства колхозов-гигантов, которые создавались административным путем по решениям Советов и партийных организаций».

Нельзя сказать, что руководство партии не замечало опасностей «тактического успеха». 30 января 1930 года ЦК партии направил всем партийным организациям директиву, в которой говорилось: «С мест получаются сведения, говорящие о том, что организации в ряде районов бросили дело коллективизации и сосредоточили свои усилия на раскулачивании. ЦК разъясняет, что такая политика в корне неправильна. ЦК указывает, что политика партии состоит не в голом раскулачивании, а в развитии колхозного движения, результатом и частью которого является раскулачивание».

На другой день, 31 января, узнав о планах Хатаевича по ускоренной коллективизации на Средней Волге, Сталин вместе с Молотовым и Кагановичем направил ему телеграмму: «Ваша торопливость в вопросе о кулаке ничего общего с политикой партии не имеет. У вас получается голое раскулачивание в его худшем виде».

К этому времени крестьянские выступления против раскулачивания и коллективизации приняли еще более широкие масштабы. Только с января по март 1930 года в Сибири произошло 65 крестьянских восстаний. В течение 1930 года на Средней Волге произошло 718 крестьянских групповых выступлений против коллективизации. На Ставрополье вспыхнул вооруженный мятеж. Восстания происходили также на Украине, особенно в приграничных западных районах республики, в ряде районов Армении, Азербайджана, в Карачаевской и Чеченской автономных областях, в Дагестане и в некоторых республиках Средней Азии. Страна оказалась под угрозой всесоюзной «Жакерии».

Другой и более распространенной формой сопротивления коллективизации явилось массовое разрушение продовольственного фонда страны.

Крестьяне, записанные в колхозы или ожидавшие такой записи, не желали сдавать свой скот в общее хозяйство и начали его забивать. Только в январе и феврале 1930 года было забито 14 миллионов голов крупного рогатого скота. За 1928–1934 годы поголовье лошадей в стране уменьшилось с миллионов до 15,5 миллиона, крупного рогатого скота-с 60 миллионов до 33,5 миллиона, свиней – с до 11,5 миллиона, овец – с 97,3 миллиона до 32,9 миллиона. И как следствие резко уменьшилось производство и потребление мяса в стране. Бурный рост городского населения лишь усугублял нехватку мясных продуктов. В 1929 году горожанин потреблял в среднем 47,5 кг мяса, в 1930 году – 33 кг, в 1931 году– 27,3 кг, в 1932 году – менее 17 кг. Нехватка мясных продуктов лишь отчасти компенсировалась увеличением потребления картофеля и хлебопродуктов. Таким образом, одна из главных задач коллективизации – обеспечение полноценным питанием растущего населения городов – потерпела крах.

2 марта 1930 года в «Правде» была опубликована знаменитая статья Сталина «Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения». В ней он, с одной стороны, с удовлетворением констатировал быструю коллективизацию, обращая внимание на выполнение плана по хлебозаготовкам и заготовке семян для яровых посевов. Он утверждал, что коллективизация в зерновых районах была хорошо подготовлена, так как там «крестьяне имели возможность убедиться в силе и в значении новой техники, в силе и значении новой, коллективной организации хозяйства». И делал вывод: «Коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным».

С другой стороны, обращая внимание на «теневую сторону» достигнутых успехов, Сталин осуждал действия властей на местах, которые не были предусмотрены планами ускоренной коллективизации. Он признал нарушение принципа добровольности вступления в колхозы и игнорирование «разнообразия условий в различных районах СССР», приведя в пример методы коллективизации в северных районах страны и в Туркестане.

Кроме того, Сталин критиковал стремление распространить сельскохозяйственную коммуну как наилучшую форму коллективного хозяйства. Он подчеркивал, что не коммуна, а сельскохозяйственная артель является «основным звеном колхозного движения», но в артели «не обобществляются :


приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.» Подтверждая это положение Сталина, «Правда» одновременно с его статьей опубликовал текст Примерного устава сельскохозяйственной артели.

В этих «искривлениях» Сталин увидел опасность для коллективизации, особенно для решения зерновой проблемы. Он напоминал, что это является «основной задачей, но ее решение поставлено под угрозу теми, кто сгоняет крестьян в коммуны. Он обвинял «ретивых обобществителей» в «разложении и дискредитации» колхозного движения и осуждал их действия, «льющие воду на мельницу наших классовых врагов». Как и прежде, он осуждал грубую атеистическую пропаганду: «Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, «революционеров», которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. Снять колокола, – подумаешь какая ррреволюционность!»

Статья Сталина, а затем опубликованное 14 марта 1930 года постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении» означали отказ от попыток завершить сплошную коллективизацию сельского хозяйства страны в ближайшие месяцы. Начался стремительный выход сотен тысяч крестьян из колхозов и роспуск многих колхозов. Если к 1 марта 1930 года коллективизированными было более половины всех крестьянских хозяйств, то в мае 1930 года их осталось 23,4%. В 2 раза сократилось число коллективизированных хозяйств и на Нижней Волге, составив 37,5%. Лишь на Северном Кавказе уровень коллективизации превысил половину, составив 58,1%. Попытки коллективизировать крестьянские хозяйства штурмом провалились.

3 апреля 1930 года «Правда» опубликовала «Ответ товарищам колхозникам» Сталина, в котором он подтвердил свои взгляды, высказанные в статье «Головокружение от успехов». Анализируя ошибки, допущенные при проведении коллективизации, он прежде всего говорил о допущении «насилия в области хозяйственных отношений с середняком». Он резко осудил «кавалерийские наскоки… при решении задач колхозного строительства». В своем «Ответе» Сталин объявил о существовании новой категории «уклонистов» – «левых загибщиков», которых обвинил в том, что «они не знают законов наступления», что «они не понимают, что наступление без закрепления завоеванных позиций есть наступление, обреченное на провал». Эти ошибки «левых загибщиков», по словам Сталина, дискредитировали политику руководства страны и создали «благоприятную обстановку для усиления и укрепления правого уклона в партии». Он заявил, что «левые» загибщики являются объективно союзниками правых уклонистов».

В то же время из «Ответа» Сталина было ясно, что он не намерен отказываться от ликвидации кулачества как класса. Подкрепляя свою позицию соответствующими высказываниями Ленина, Сталин был категоричен: «Кулак есть враг Советской власти. С ним у нас нет и не может быть мира… Мы будем вести дело к тому, чтобы окружить его и ликвидировать». Одновременно он подтверждал верность программе коллективизации. Он подчеркивал, что «теперь внимание работников должно быть сосредоточено на закреплении колхозов, на организационном оформлении колхозов, на организации деловой работы в колхозах». Таким образом, несмотря на серьезное поражение в ходе коллективизации, Сталин через год после провозглашения программы революционных преобразований и ускоренного развития страны был уверен в правильности выбранного курса и намеревался продолжать его.

Глава 2.

ТРУДНОСТИ НАСТУПЛЕНИЯ ПО ВСЕМУ ФРОНТУ И ЕГО ЖЕРТВЫ В отчетном докладе на XVI съезде партии (июнь – июль 1930 года) Сталин уделил особое внимание мировому экономическому кризису, разразившемуся в октябре 1929 года. Многие политики и даже экономисты различных стран мира утверждали, что речь идет о временном спаде, который завершится к концу 1930 года. Но, как показали дальнейшие события, Сталин оказался прав, когда подчеркивал, что «нынешний кризис нельзя рассматривать, как простое повторение старых кризисов», что «нынешний кризис является самым серьезным и самым глубоким кризисом из всех существовавших до сих пор мировых экономических кризисов».

Сталин оказался также прав, предсказав, что «мировой экономический кризис будет перерастать в ряде стран в кризис политический. Это значит, что буржуазия будет искать выхода из положения в дальнейшей фашизации в области внутренней политики». Не ошибся Сталин и указав на то, что в области внешней политики «буржуазия будет искать выхода в новой империалистической войне».

Захват Японией Маньчжурии в 1931 году и рассредоточение японских войск по всей дальневосточной границе СССР свидетельствовали о том, что меморандум Танаки стал воплощаться в жизнь. Приход к власти в Германии в январе 1933 года Гитлера, не скрывавшего своего стремления расширить «жизненное пространство» для немцев за счет нашей страны, значительно обострил обстановку на западной границе СССР. Как и в 1918 году, перед нашей страной возникала опасность агрессивного нападения с востока и запада.

Н. И Бухарин имел основание поиронизировать, выступая на XVII съезде партии: «Гитлер… желает оттеснить нас в Сибирь,…японские империалисты хотят оттеснить нас из Сибири, так что, вероятно, где-то на одной из домн «Магнитки» нужно поместить все 160-миллионное население нашего Союза».

Угроза усиливалась по мере того, как на западе от нашей стране устанавливались режимы, идейно близкие нацистской Германии. В сентябре 1932 года в Венгрии регент Хорти поручил формировать правительство убежденному фашисту Гёмбешу. В марте 1934 года в результате военного переворота в Эстонии установилась диктатура К. Пятса. В мае 1934 года военно-фашистский переворот произошел в Болгарии. В том же месяце совершился переворот в Латвии, в результате которого была установлена диктатура Ульманиса. Везде, где к власти приходили фашистские правительства, политические партии, кроме государственной, распускались, коммунисты и социалисты арестовывались и подвергались казням, профсоюзы ликвидировались, печать подвергалась суровой цензуре и в стране устанавливался военизированный режим, опиравшийся на националистическую идеологию нетерпимости ко всем «инородцам». Пришедший к власти в Литве в результате переворота 1926 года Сметона предрекал в 1934 году, что XX век – это век фашизма. Руководители этих стран не скрывали свою враждебность к Стране Советов. Подписание в 1934 году договора о дружбе между Германией и Польшей свидетельствовало о сближении этих стран на антисоветской основе. Диктаторские режимы Гитлера и Пилсудского не скрывали готовности начать совместный поход против СССР.

В условиях растущей угрозы нападения на СССР Сталин видел единственный выход в последовательном проведении политики мира и одновременно в укреплении обороноспособности страны. С трибуны съезда Сталин провозглашал: «Наша политика есть политика мира и усиления торговых связей со всеми странами… Эту политику мира будем вести и впредь всеми силами, всеми средствами». И решительно заявил: «Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому». (Впоследствии эти слова стали лозунгом, они воспроизводились на плакатах и вошли в популярную песню.) Чтобы защитить страну, надо было в кратчайшие сроки создать сильную армию, оснащенную современным оружием. Выступая 4 февраля 1931 года, Сталин поставил вопрос ребром: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Это был суровый, но весьма реалистический прогноз: если бы к февралю года оборонная промышленность СССР не вышла на уровень передовых стран, вряд ли наша страна смогла бы устоять через несколько месяцев под натиском гитлеровской Германии.

Объясняя необходимость в ускоренном развитии страны в своем докладе 7 января 1933 года об итогах первой пятилетки, Сталин подчеркивал: «Партия как бы подхлестывала страну, ускоряя ее бег вперед… Нельзя не подгонять страну, которая отстала на сто лет и которой угрожает из-за ее отсталости смертельная опасность… Мы не могли знать, в какой день нападут на СССР империалисты и прервут наше строительство, а что они могли напасть в любой момент, пользуясь технико-экономической слабостью нашей страны, – в этом не могло быть сомнения… Наконец, партия должна была покончить в возможно короткий срок со слабостью страны в области обороны. Условия момента, рост вооружений в капиталистических странах, провал идеи разоружения, ненависть международной буржуазии к СССР, – все это толкало партию на то, чтобы форсировать дело усиления обороноспособности страны, основы ее независимости».

Задачи, стоявшие перед советским народом, потребовали от него невероятных усилий, значительных жертв и лишений. Сталин признавал, что в связи с приоритетным развитием тяжелой промышленности производство потребительских товаров пришлось ограничить, иначе: «У нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, – и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения… Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все, кому только не лень. Одним словом, мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения… Ясно, что уважающая себя государственная власть, уважающая себя партия не могла стать на такую гибельную точку зрения». Индустриализация и коллективизация рассматривались в контексте оборонительных мероприятий, и Сталин расценивал это как военную кампанию. Поэтому он назвал XVI съезд съездом «развернутого наступления социализма по всему фронту».


Успехи экономического развития СССР в период с конца 1928 года до середины 1930 года создавали впечатление, что плановые задания можно будет выполнить раньше намеченных сроков.

Ссылаясь на данные о динамике производства, Сталин утверждал, что пятилетний план по нефтяной промышленности может быть выполнен «в каких-нибудь 2 /2 года», по торфяной промышленности «в /2 года, если не раньше», по общему машиностроению «в 2 /2-3 года», по сельскохозяйственному машиностроению «в 3 года, если не раньше», по электротехнической промышленности «в 3 года». На основе этих данных Сталин делал вывод: «мы можем выполнить пятилетку в четыре года», а «по целому ряду отраслей промышленности в три и даже в два с половиной года». Исходя из того, что доля промышленности в экономике страны в 1929/30 хозяйственном году должна была составить не менее 53%, Сталин утверждал: «Мы находимся накануне превращения из страны аграрной в страну индустриальную».

Успехи в промышленности, о которых сообщал Сталин, позволили руководству партии пересмотреть задания пятилетнего плана. План по производству чугуна на 1932–1933 годы был увеличен с 10 до 17 млн тонн, меди – на 76%, цинка – на 65%, свинца – на 163%, алюминия – в 4 раза.

Судя по докладу Сталина, успешно развивалось и сельское хозяйство. Оценивая итоги первых лет пятилетки, Сталин обращал прежде всего внимание на увеличение числа совхозов и колхозов, расширение их общей посевной площади, рост производства зерна. Он утверждал, что задания пятилетнего плана по производству зерна совхозами будут выполнены в будущем 1931 году и провозглашал: «Пятилетка в 3 года!» Он уверял, что в текущем году колхозы перевыполнят задания пятилетки и выдвигал лозунг: «Пятилетка в 2 года!»

К началу XVI съезда в результате выхода крестьян из колхозов в них осталось лишь 21,4% крестьянских хозяйств, но, начиная с осени 1930 года, коллективизация возобновилась. Уровень коллективизации к ноябрю 1930 года достиг 22,8%, к декабрю – 24,5%, к январю 1931 года – 26,1%, к февралю – 29,4%, к марту – 35,3%, к апрелю – 42%, к маю – 48,7%, к июню – 52,7%. Таким образом, через год после XVI съезда партии коллективизация превысила уровень, достигнутый в период «головокружения от успехов».

Правда, теперь организовывались в основном мелкие колхозы, объединявшие в среднем по 30– хозяйств, их средняя посевная площадь составляла около 150 га. Хотя создать такие колхозы было проще, в них было трудно применять тогдашнюю технику. К тому же темпы коллективизации по-прежнему отставали от темпов развития сельскохозяйственного машиностроения, и на селе не хватало квалифицированных специалистов-аграриев. В1932 году тягловая сила сельского хозяйства была обеспечена лишь на 19,5% машинами. МТС обслуживали лишь 34% колхозов.

Трудности коллективизации усугубились после обычного для природных условий нашей страны неурожая летом 1931 года. Однако несмотря на недород, нормы сдачи хлеба государству для колхозов были установлены несколько выше, чем в урожайном 1930 году. К тому же вновь началось обобществление крестьянского скота. Вследствие этого приток крестьян в колхозы прекратился, а часть крестьян стала покидать колхозы. В первой половине 1932 года уровень коллективизации снизился с 62,6% до 61,5%.

Невзирая на рост антиколхозных настроений в деревне и трудности, которые испытывали крестьяне в связи с неурожаем, хлебозаготовки выполнялись неукоснительно. Если из урожая 1930 года в 835 млн ц. было заготовлено 221,4 млн ц (из них на экспорт пошло 48,4 млн ц), то из урожая 1931 года в 694,8 млн ц было заготовлено 228,3 млн ц (из них 51,8 млн ц было направлено на экспорт). Изъятие хлеба из деревни не могло не усугубить обычного для России голода в неурожайный год. Хотя, начиная с 1932 года, вывоз зерна за рубеж стал резко сокращаться (в 1932 году было вывезено 18,1 млн ц, в году – около 10 млн ц.), в 1933 году голод повторился.

Так как государственная статистика в то время умалчивала о страшном бедствии в стране, то точных данных о жертвах голода 1932–1933 годов нет. Сравнивая данные переписи населения 1926 года с данными переписи 1939 года, американский советолог Фрэнк Лоример пришел к выводу, что превышение обычного уровня смертности составило в этот период от 4,5 до 5,5 миллиона человек и это сопоставимо с гибелью 5 миллионов человек во время голода 1921 года. Не менее миллиона из этого числа, вероятно, погибло в Казахстане и Киргизии, где непосильные реквизиции скота спровоцировали попытку массового исхода местного населения в Синьцзян. Во время этого переселения множество людей, застигнутых в пути на горных перевалах и в степи ранними зимними буранами, погибло.

Многие исследователи утверждают, что Сталин игнорировал сообщения о голоде в деревне. При этом ссылались на реплику Сталина, когда он оборвал сообщение секретаря КП(б) УССР Р. Терехова о голоде в Харьковской области и предложил оратору перейти в Союз писателей и писать сказки. В то же время есть примеры совершенно иной реакции Сталина на сообщения о голоде в стране. Об этом свидетельствует переписка Сталина и Шолохова в апреле – мае 1933 года.

Шолохов писал Сталину об отчаянном положении, в котором оказались его земляки: «В этом районе, как и в других районах, сейчас умирают от голода колхозники и единоличники;

взрослые и дети пухнут и питаются всем, чем не положено человеку питаться, начиная с падали и кончая дубовой корой и всяческими болотными кореньями. Словом, район как будто ничем не отличается от остальных районов нашего края». Писатель подчеркивал, что «Вешенский район не выполнил плана хлебозаготовок и не засыпал семян не потому, что одолел кулацкий саботаж и парторганизация не сумела с ним справиться, а потому, что плохо руководит краевое руководство».

Судя по письму Шолохова, многие партийные руководители, приехавшие из города, отличались бесчеловечным отношением к крестьянам, и требовали того же от местных деревенских коммунистов.

Шолохов отмечал, что «исключение из партии, арест и голод грозили всякому коммунисту, который не проявлял достаточной «активности» по части применения репрессий». Он утверждал, что руководитель Верхнедонского района Шарапов «о работе уполномоченного или секретаря ячейки… судил не только по количеству найденного хлеба, но и по числу семей, выкинутых из домов, по числу раскрытых при обыске крыш и разваленных печей».

Из письма следует, что крайнюю жестокость проявлял не только Шарапов. Шолохов называл фамилии руководителей района, которые прибегали к вопиющим беззакониям, жестоким пыткам и угрозам расстрелов, чтобы вынудить крестьян сдать остатки зерна. Совершенно очевидно, что жестокость тех лет была типична для значительной части администраторов, которые видели лишь такую дилемму: либо уморить голодом город, разрушить растущую индустрию, обезоружить армию и обессилить страну перед лицом военной угрозы, либо пожертвовать материальным благополучием, здоровьем и даже жизнью крестьян, которые представлялись им жадными, корыстолюбивыми и темными дикарями. Ко всему прочему администраторы прошли школу Гражданской войны, а потому не знали и не умели действовать иначе, кроме как методами угроз и насилия.

О том, что репрессии не были делом рук одного или двух злодеев, свидетельствует их размах. В районе, в котором было 13813 хозяйств, «оштрафованными» оказалось 3350 хозяйств (в них изъяли почти все продовольствие и скот), выселено из домов – 1090 семей. Из 52 069 жителей этого района 3128 были арестованы органами ОГПУ, милицией и сельсоветами, осуждено по приговорам нарсуда и по постановлениям ОГПУ – 2300. При этом 52 было приговорено к расстрелу. Следует учесть, что все это происходило в районе, в котором уже были проведены мероприятия по «ликвидации кулачества как класса».

Одновременно Шолохов указывал, что пострадали от голода не только обобранные крестьяне, но и почти все деревенское население, лишенное продовольствия. Он указывал на недостаточность помощи голодающим: «Из 50 000 населения голодают никак не меньше 49 000. На эти 49 000 получено 22 000 пудов. Истощенные, опухшие колхозники, давшие стране 2 300 000 пудов хлеба, питающиеся в настоящее время черт знает чем, уж наверное не будут вырабатывать того, что вырабатывали в прошлом году… Только на Вас надежда. Простите за многословность письма. Решил, что лучше написать Вам, нежели на таком материале создавать последнюю главу «Поднятой целины».

На письмо Шолохова от 4 апреля 1933 года Сталин 16 апреля ответил коротко и оперативно – телеграммой: «Ваше письмо получил пятнадцатого. Спасибо за сообщение. Сделаем все, что требуется.

Сообщите о размерах необходимой помощи. Назовите цифру. Сталин».

На второе письмо Шолохова Сталин тоже ответил телеграммой 22 апреля: «Ваше второе письмо только что получил. Кроме отпущенных недавно сорока тысяч пудов ржи отпускаем дополнительно для вешенцев восемьдесят тысяч пудов. Всего сто двадцать тысяч пудов. Верхне-Донскому району отпускаем сорок тысяч пудов. Надо было прислать ответ не письмом, а телеграммой. Получилась потеря времени. Сталин».

6 мая 1933 года Сталин написал Шолохову письмо:

«Дорогой тов. Шолохов! Оба Ваши письма получены, как Вам известно. Помощь, какую требовали, оказана уже. Для разбора дела прибудет к вам, в Вешенский район, т. Шкирятов, которому – очень прошу Вас – оказать помощь. (М.Ф. Шкирятов в 1933 году был секретарем Партийной коллегии ЦКК ВКП(б) и членом коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР. – Прим. авт.) Это так. Но не все, т. Шолохов. Дело в том, что Ваши письма производят несколько однобокое впечатление.

Об этом я хочу написать Вам несколько слов.

Я поблагодарил Вас за письма, так как они вскрывают болячку нашей советско-партийной работы, вскрывают то, как иногда наши работники, желая обуздать врага, бьют нечаянно по друзьям и докатываются до садизма. Но это не значит, что я во всем согласен с Вами. Вы видите одну сторону, видите неплохо. Но это только одна сторона дела. Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма – не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили «итальянку» (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную Армию – без хлеба. Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), – этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы по сути дела вели «тихую» войну с Советской властью. Война на измор, дорогой тов. Шолохов… Конечно, это обстоятельство ни в коей мере не может оправдать тех безобразий, которые были допущены, как уверяете Вы, нашими работниками. И виновные в этих безобразиях должны понести должное наказание. Но все же ясно, как Божий день, что уважаемые хлеборобы не такие уж безобидные люди, как это могло показаться издали. Ну, всего хорошего и жму Вашу руку. Ваш И. Сталин.

6.V.33 г.».

Из содержания переписки с Шолоховым следует, что Сталин полностью разделял традиционное недоверие к крестьянству, сложившееся в партии. Совершенно очевидно, что шокирующие свидетельства о злодеяниях, которые представил Шолохов, Сталин сопоставлял со сведениями, которые он получал из других источников, в том числе и от своих тайных информаторов. Скорее всего эти источники уверяли Сталина в том, что крестьяне, в том числе и объединенные в колхозы, ставя свои корыстные интересы превыше всего, занимаются саботажем и норовят уморить голодом городских рабочих и Красную Армию. Нетрудно предположить, что в этом были убеждены многие партийные руководители, отвечавшие за хлебозаготовки по всей стране, а также многочисленные городские партийцы и члены «рабочих бригад», откомандированные в села и деревни. Вероятно, немало среди них было и тех, кто прибегали к методам, описанным Шолоховым, либо смотрели сквозь пальцы, когда подобные методы применялись.

Из письма Шолохова ясно, что люди, совершавшие злодеяния во время хлебозаготовок, были уверены в свой безнаказанности, так как им в прошлом сходили с рук подобные действия. Один из них – Овчинников, также упомянутый в письме писателя, рассказывал, что его уже собирались судить в прошлом за «перегибы», но тогда не только за него, но и многих лиц, виновных в подобных деяниях, вступился Молотов, который к этому времени сменил Рыкова на посту председателя Совнаркома. По словам Овчинникова, Молотов заявил: «Мы не дадим в обиду тех, которых обвиняют сейчас в перегибах. Вопрос стоял так: или взять, даже поссорившись с крестьянином, или оставить голодным рабочего. Ясно, что мы предпочли первое».

Подобные действия применялись и санкционировались членами высшего руководства страны. В 1932 году в житницы страны была направлена комиссия во главе с членом Политбюро Л.М.

Кагановичем, которая в ходе принудительного изъятия запасов хлеба провела массовые репрессии партийных, советских, колхозных работников, рядовых колхозников (роспуск партийных организаций, массовые исключения из партии, выселение людей из станиц в северные районы). Докладывая И. В.

Сталину в начале декабря 1932 года о ходе хлебозаготовок на Украине, первый секретарь КП(б) Украины С.В. Косиор писал: «За ноябрь и 5 дней декабря арестовано по линии ГПУ 1230 человек – председателей, членов правлений, счетоводов. Кроме того, арестовано бригадиров – 140, завхозов-весовщиков – 265, других работников колхозов – 195… вскрыты и переданы в суд групповых дел кулацких и антисоветских элементов».

В то же время сведения о голоде, поступавшие из многих регионов страны, сильно преуменьшались. Об этом свидетельствует справка ГПУ УССР от 12 марта 1933 года. В то время как Шолохов сообщал, что в одном Верхнедонском районе голодают 49 000 человек, руководство структуры, отвечавшей за безопасность большой республики, сообщало Сталину, что «продовольственные трудности зафиксированы в 738 населенных пунктах 139 районов (из 400 по УССР), где голодало 11 067 семей. Умерших зарегистрировано 2487 человек». Однако даже эти явно заниженные данные подвергались сомнению в сообщении первого секретаря ЦК КП(б) Украины С.В.

Косиора И.В. Сталину от 15 марта, в котором он утверждал, что «по Украине охвачено голодом района». Правда, начальник Киевского облотдела ГПУ оспаривал заниженные данные о голоде на Украине. Однако он не сообщал точных или даже приблизительных сведений, а ограничился туманным замечанием: «Приведенные цифры значительно уменьшены, поскольку райаппараты ГПУ учета количества голодающих и опухших не ведут, а настоящее количество умерших нередко неизвестно и сельсоветам».

Создается впечатление, что большинство государственных служащих, знавших о голоде, предпочитало молчать или скрывать правду. Часто ссылаются на то, что, мол, за подобные выступления люди могли пострадать. Известно, что в 1932–1933 годы репрессиям подвергались лишь те коммунисты, которые оказывались членами подпольной организации, и аресты по политическим мотивам среди коммунистов были исключительным явлением. Когда секретарь Харьковского губкома Терехов рассказал на пленуме ЦК о бедственном положении крестьян, Сталин саркастически ответил, что товарищу Терехову следовало бы писать сказки для детей. Это свидетельствует о том, что обличителям тяжелого положения в деревне грозили не аресты, пытки и расстрелы, а лишь упреки в непонимании или злые насмешки. Правда, впоследствии их могли обвинить в уступках классовому врагу, но это было чревато лишь утратой высокого положения. Скорее всего многие руководители, государственные и партийные служащие на различных уровнях прежде всего думали о том, как скажутся на продвижении по службе их инициативы по спасению крестьян от голода.

В то же время нет сомнения в том, что Шолохов мог быть обвинен в «уступках классовому врагу».

То, что он не побоялся таких обвинений, вероятно, понравилось Сталину. Скорее всего он поверил писателю, признав весомость его аргументов. Правда, могут сказать, что Сталин положительно откликнулся на письмо Шолохова лишь потому, что рассчитывал обрести таким образом политический капитал. Однако следует учесть, что эти письма не были преданы огласке при жизни Сталина, а потому трудно предположить, что Сталин поддержал писателя, стремясь выглядеть благодетелем народа. Хотя популярность молодого писателя уже в ту пору была велика, вряд ли стоит преувеличивать вес Шолохова в обществе. Угроза Шолохова описать во второй книге «Поднятой целины» ужасы коллективизации вряд ли могла бы напугать Сталина, который знал, что подобная книга не увидела бы свет в СССР. Не исключено, что если бы в стране было больше людей, подобных Шолохову, которые бы смело обращались к генеральному секретарю и приводили в защиту голодающих и преследуемых крестьян убедительные факты, то Сталин бы откликался на них. Так же ясно, что в период массового голода среди местного руководства и городской интеллигенции не нашлось много людей, которые подобно Шолохову рассказали бы Сталину о чудовищных методах хлебозаготовок и их последствиях.

Не только руководство и подавляющая часть членов партии, но и городское население, рабочие, служащие и интеллигенция не были готовы вступиться за крестьян, страдавших от голода. Очевидно, что традиционно отстраненное отношение к деревне не позволяло горожанам задуматься, почему не они, а крестьяне были принесены в жертву ускоренному прогрессу страны. Многие же писатели и журналисты видели в крестьянах опасных врагов, ненароком проникавших в их среду обитания. Об этом свидетельствуют строки из главы «Страна и ее враги» в книге «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства» (авторы главы – Г. Гаузнер, Б. Лапин, Л. Славин): «Вот с вокзала идет группа крестьян с угрюмыми и насмешливыми лицами, в сибирских шубах, неся пилы, обернутые войлоком… Это беглые кулаки. Часто они проникают на заводы. И вот в сломавшемся станке рабочий находит подброшенный болт».

В главе «Имени Сталина» из той же книги (авторы главы – С. Булатов, С. Гехт, Вс. Иванов, Я.

Рыкачев., А. Толстой, В. Шкловский) есть такой фрагмент: «В стране еще живо охвостье кулачья и вредителей. Оно напрягает последние силы и вновь и вновь вредит и разрушает, разворовывает колхозный урожай, калечит колхозных лошадей, посылает на кражу, на поджог своих детей. Не останавливается ни перед чем. Бои продолжаются, и ярость масс выбрасывает из колхозной страны последние отряды врага. И снова сталкиваются на Беломорском канале культура социализма и дичь темного средневековья… Вновь из дымной пропасти истории выплывает всклокоченная борода, та, которую некогда с бешенством стригли петровы ножницы». Авторы главы приветствовали разгром и пленение врагов: «В Медвежьей горе выгружаются с имуществом, с семьями, с коровами и курами спецпереселенцы – разгромленная кулацкая армия».

Разделяя схожие взгляды, Сталин говорил на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 11 января 1933 года: «Нынешние кулаки и подкулачники, нынешние антисоветские элементы в деревне – это большей частью люди «тихие», «сладенькие», почти «святые». Их не нужно искать далеко от колхоза, они сидят в самом колхозе и занимают там должности кладовщиков, завхозов, счетоводов, секретарей и т. д. Они никогда не скажут – «долой колхозы». Они «за» колхозы. Но они ведут в колхозах такую саботажническую и вредительскую работу, что колхозам от них не поздоровится… Чтобы разглядеть такого ловкого врага и не поддаться демагогии, нужно обладать революционной бдительностью, нужно обладать способностью сорвать маску с врага и показать колхозникам его действительное, контрреволюционное лицо»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.